Что такое сексуальность?

Глава из книги Игоря Гарина "Любовь", «Мастер-класс», Киев, 2009, 864 с.  Цитирования и комментарии даны в тексте книги.

Сексуальное притяжение не менее реально, чем ньютоновская гравитация.
Х. Штейнхаус

Величайшая книга человечества — Библия — не могла обойти животрепещущую тему секса. Хотя Новому Завету присуще настороженное отношение к этому «сомнительному» занятию, на сотнях страниц Книги мы можем обнаружить откровенно эротические места типа  П е с н и  П е с н е й (кстати, очень далекие от церковной интерпретации, комментирующей ее как «любовь Христа к Церкви»). Как выяснил Джеральд Ларю в бестселлере  С е к с  в  Б и б л и и, Книга оказала огромное влияние на человеческую сексуальность и на культуру любви в целом. Проповедуя чистоту, целомудрие и девственность, Библия не обходит стороной правду жизни, в том числе прелюбодеяние, инцест, изнасилование, скотоложство, проституцию, бастардов, аборты, эксгибиционизм, гомосексуализм, трансвестизм, мастурбацию, менструацию, похоть, подглядывание (в книге  С е к с  в  Б и б л и и  каждому из этих явлений посвящена отдельная глава).
В Книге Притчей Соломоновых читаем:

Таков путь и жены прелюбодейной;
Поела и обтерла рот свой и говорит
«Я ничего худого не сделала».

В Библии мы находим историю Сусанны и старцев, спасение молодой девушки из секты фарисеев Иисусом Христом, инцест дочерей Лота с отцом, многочисленные случаи соблазнения сыновьями жен и наложниц отца, совращение детей, в частности трехлетнего Исаака, изнасилование Сихемом Дины, дочери Иакова и Лии, и Амноном, сыном Давида, — своей сводной сестры Фамари, эксгибиционизм царя Давида и царя Саула, Содом и Гоморру, массовое изнасилование в Гиве, содомитов, «рабов тления», преследующих женщин с сексуальными посягательствами, и т. д., и т. п.
Принято считать, что почитание фаллоса — традиция древности, однако христианский мир не отказался от этого культа. В эпоху Возрождения сотни церквей привлекали прихожан мощами фаллоса Христа. Считалось, что эта реликвия, крайняя плоть — мощи, оставшиеся на земле после Вознесения и обладающие целительной силой. Желающие забеременеть женщины молились ей. До наших дней дошло тринадцать    таких реликвий. Говорят, что мощи, хранящиеся в Шартре, помогли исцелиться от бесплодия многим тысячам женщин.
Каждая эпоха, каждое общество создает собственную практику, свое «искусство существования», включающее в свой состав осознанные или спонтанные формы поведения, в соответствии с которыми строится общественное и индивидуальное бытие. Эти формы — устройство власти, этика, эстетика, педагогика, психология, сексуальное поведение и т. д., — будучи выстроены в историко-культурный ряд, позволяют высветлить процессы формирования соответствующих проблем на основе различных практик и их изменений. Такого рода «археологическое» измерение,   генеалогический подход позволяли проблематизировать феномен на основе философии, этики, психологии, эстетики человеческого существования.
Естественно, каждая эпоха по-своему проблематизирует свою сексуальную деятельность, определяя ее своей парадигмой. Своим возникновением современные представления о сексуальности обязаны многим процессам — общественной либерализации, развитию познания (здесь наиболее важными оказался созданный Фрейдом и его учениками психоанализ), модификации этики и эстетики, философской «переоценке ценностей», религиозной модернизации, экзистенциализации жизни, все большему освобождению человека от «категорических императивов» и движению к плюрализму и пролиферации истины. Многообразию и равноправию сексуальных практик можно поставить в соответствие фейерабендовский принцип конкурентности знания — необходимости строить системы и теории, несовместимые с известными: «Единодушие годится для церкви и тирании. Разнообразие идей — методология, необходимая для науки, философии, жизни вообще».
Есть все основания для предположения, что чем сильнее табуирование обществом сексуальной сферы, тем серьезнее проблемы юношеской сексуальности и здоровья молодежи. Требования авторитарного общества и сексуальная действительность входят в противоречие: скажем, принцип «сублимации» (переключения сексуальной энергии на «высокую» цель) или необходимость аскетизма для социального развития не повышают уровень социальных и культурных достижений (как полагают приверженцы патриархальной этики), но, наоборот, под покровом воздержания, целомудрия, чистоты осуществляются самые изощренные извращения, практикуются все виды самовозбуждения и запретного наслаждения, не связанные с полноценным гетеросексуальным половым актом (гомосексуализм, онанизм, мастурбация, зоофилия и т. д., и т. п.).
В. Райх:
На деле под покровом воздержания осуществляются всевозможные сексуальные манипуляции. В процессе социологических исследований удавалось познакомиться с женщинами и мужчинами, которые занимались онанизмом на протяжении многих лет, не зная об этом. Онанистический акт у женщины очень часто происходит необычно — с помощью сжатия бедер. Езда на велосипеде и мотоцикле является подходящей ситуацией для бессознательной мастурбации. Сексуальные мечты, посещающие женщину днем, даже если они и не сопровождаются сопутствующими манипуляциями, с психической точки зрения, представляют собой полноценный онанизм, по крайней мере в том, что касается вредной стороны этого явления. Те, кто предаются таким мечтам, будут, конечно, утверждать, что они соблюдают воздержание. Мы согласимся с ними до определенной степени: они действительно соблюдают воздержание в том, что касается удовлетворения, но не возбуждения.
Итак, молодые люди практикуют все виды сексуального возбуждения, не переходя, однако, в большинстве своем к половому акту. Мы должны задаться вопросом: почему же они позволяют себе все, кроме интимной близости? Ответ придет сам собой, если подумать о том, что мораль недвусмысленно представляет именно половой акт худшим из всех сексуальных действий. Да и на деле он является наиболее значительным завершением любовного возбуждения. Решиться на ласки — значит эмансипироваться, но отвергать половой акт — значит все еще находиться во власти принудительной морали. Определенную роль в данной ситуации играет и способность девушки        к вступлению в брак, так как ее целомудрие увеличивает шансы на заключение брака с юношей.
Как и любовь, сексуальность имеет свою историю, философию, этику не говоря уж о специфической дисциплине, сексологии, созданной Крафт-Эбингом, Хиршфельдом, Блохом, Эллисом, Кинзи, Гизе, Стопсом, Якобсоном, Масдерсом и Джонсон Ван де Вельде, Ша Коккеном и другими.
Видимо, отнюдь не случайно шеститомная история человеческой сексуальности написана крупнейшим философом современности Мишелем Фуко, проследившим не только эволюцию ее форм, но и онтологическую природу, философско-этическое содержание. Почему понятие «сексуальность», относящееся к извечному феномену, появилось только в начале XIX века? Отвечая на этот вопрос, М. Фуко делает акцент не на развитии познания анализируемого феномена, а на его эволюции, развитии нового, интимного, сокровенно-индивидуального опыта, наполняющего это понятие содержанием, отличным от того, что древние греки вкладывали в понятия эрос, филиа, агапе, каритас.
Человек вожделеющий, полагает Фуко, не есть понятие инвариантное. Скажем, в античные времена сексуальное влечение было полностью освобождено от негативных наслоений, покрывших его в последующие эпохи: греческое общество было «естественным» и не обременяло половую тягу к наслаждению запретами и моральными заповедями. Личный опыт был для современников Сократа и Платона важней социальных канонов. Греки не подчиняли прихотливую и разнообразную чувственность человека «категорическим императивам». Педофилия, лесбийская любовь, гомосексуализм еще не стали объектами остракизма. Каждый человек был волен определять свою меру как в пользовании наслаждением, так   и в аскезе. Платон не гнушался «рыбками», а киники прилюдно мастурбировали, вызывая не столько общественное порицание, сколько смех.
Два тысячелетия новой эры прошли под определяющим влиянием иудейско-христианской морали, противопоставившей человеческую животность духовности и культуре. Возникновение понятия «сексуальность» в XIX веке оказалось неслучайным — накопление знаний, ускорение   социальных процессов, ослабление религиозных запретов постепенно  меняло «сексуальность» как особый историко-культурный опыт и готовило почву для ницшеанской «переоценки всех ценностей».
М. Фуко:
Итак, для того, чтобы говорить о сексуальности, нужно было оторваться от той достаточно распространенной мыслительной схемы, которая превращает сексуальность в инвариант и полагает, что ее проявления в различных исторических формах есть не что иное, как результат действия всевозможных механизмов подавления, подчиняющих ее в любом обществе. Все это предполагает выход за рамки исторического поля желаний человека вожделеющего и постановку вопроса о наиболее общей форме запрета, который вносит в сексуальность все то, что в ней есть исторического. Однако одного отказа от этой гипотезы недостаточно. Чтобы говорить о «сексуальности» как особом историческом опыте, нужно иметь подходящие средства для анализа во всей специфике трех образующих этот опыт моментов, а именно: строя относящихся к этому опыту знаний, систем власти, упорядочивающих сексуальную практику, и тех форм, посредством которых индивиды могут и должны признать себя субъектами сексуальности.
Что же касается исследования путей и способов, которыми индивиды приходят к признанию в себе сексуальных субъектов, то оно поставило передо мной множество проблем. Сами понятия «желание» и «человек вожделеющий» намекают если и не на теорию, то, по крайней мере, на общепризнанную тему теоретического рассуждения. Однако само принятие этой темы — факт странный: в тех или иных вариантах ее обнаруживали и в самом средоточии классической теории сексуальности, и в тех концепциях, которые пытались от этой теории отказаться; именно эта тема, повидимому, была унаследована в XIX и XX веках из уходящей в глубь веков христианской традиции. Хотя опыт сексуальности как особую историческую фигуру вполне можно отличить от христианского опыта «плоти», принципу «человека вожделеющего» равно подвластны и тот, и другой. Во всяком случае, трудно, как видим, анализировать формирование и развитие опыта сексуальности, начиная с XVIII века, не проводя одновременно историко-критического исследования темы желания и человека вожделеющего или иначе — не выстраивая «генеалогию». Под этим я подразумеваю не построение истории следующих друг за другом концепций желания, вожделения или либидо, но анализ практик, посредством которых индивиды научаются обращать внимание на самих себя, истолковывать, узнавать и признавать в себе вожделеющих субъектов, приводя тем самым в действие внутри себя особое отношение, позволяющее им обнаруживать в желании истину их собственного бытия, будь то в естественном или же искаженном виде. Короче говоря, идея этой генеалогии заключается в том, чтобы понять, что заставляет индивидов браться за истолкование своих и чужих желаний при том, что поводом для построения такой герменевтики, хотя и не единственной ее областью, оказывается их сексуальное поведение. Словом, для того, чтобы понять, как современный индивид мог стать субъектом опыта «сексуальности», необходимо было прежде всего выяснить, что же собственно веками заставляло человека западной культуры признавать себя вожделеющим субъектом.
Исходя не из концепции «истины в последней инстанции», а из идеи «игр истины» — игр истины и лжи, — не навязывающей законы другим, но раскрывающей «упражнения мысли», связывающей собственный духовный риск с путями культуры, Фуко констатирует:
Восходя от современной эпохи через христианство к античности, нельзя было, как мне кажется, не задаться вопросом — и простым,  и весьма обобщенным: почему сексуальное поведение и связанные с ним деятельность и наслаждения становятся объектом моральных размышлений? Откуда эта этическая озабоченность, которая, по крайней мере в отдельные периоды, в отдельных обществах или группах, заставляет считать сексуальность более заслуживающей морального внимания, нежели другие столь существенные области индивидуальной или же социальной жизни, как питание или выполнение гражданского долга? Я знаю ответ, который обычно сразу приходит на ум: дело, как полагают, в том, что сексуальное поведение становится объектом важнейших запретов, нарушение которых рассматривается как серьезный проступок. Но ведь это значит   подменить решение нерешенной проблемой, а кроме того не заметить, что этическая озабоченность по поводу сексуального поведения, его интенсивности, его форм, не всегда прямо связана с системой запретов: часто бывает, что моральная озабоченность сильна именно там, где нет ни запретов, ни долженствовании. Короче, запрет — это одно, а моральная проблематизация — нечто иное. Мне часто казалось, что вопрос, который должен был бы служить путеводной нитью, таков: как, почему и в каких формах сексуальная деятельность строится в качестве области морали? Откуда эта этическая озабоченность — столь настойчивая, постоянная в упорстве, хотя различная по формам и силе? Откуда эта «проблематизация»? В конце концов, все это — задача для истории мысли (в противоположность истории поведения или представлений): она должна   определить условия, в которых человеческое существо «проблематизирует» самого себя, свои поступки, окружающий мир.
Д. Аккерман:
Греки замечали сексуальную наполненность всего мироздания — растительного, животного и божеского; они понимали, что брожение жизненных соков одушевляет все, и сами были частью этой империи чувственности. Именно сексуальность была для них ниточкой, связывающей небо и землю, святое и профанное, всемогущество и слабость. Но они не одиноки в таком восприятии мира. В Китае полагали, что Тао разделил Йинь и Йанг — мужское и женское  начала, вместе составляющие гармонию. Тао отождествлял любовников с попарно слитыми космическими силами. В индийской священной книге, Риг Веде, занятие любовью представлено как религиозный обряд, соединяющий высшие энергии и повторяющий акт сотворения мира Шивой и супругой его Шакти. Символ Шивы — это эмблема фаллической формы, а Шакти манифестируется через йони — знак, имеющий очертания вагины. Согласно средневековому иудейскому учению (кабале), которое, как считают исследователи, испытало сильное влияние со стороны индийского мистицизма, божество мужского пола тоскует по супруге, зная, что только благодаря их слиянию мир приходит в равновесие и гармонию. Люди, совокупляясь, лишь отражают божественную страсть, супруги совершают как бы высший, обрядовый акт. Во многих языческих верованиях крест используется как символ такого соединения, — впрочем, крест и круг могут использоваться для условного изображения мужских  и женских гениталий.
В средние века в Европе в период от Пасхи до праздника Вознесения христиане ознаменовывали приход весны плясками вокруг майского дерева, скульптурной фигуры Приапа или вообще фаллических символов, особым образом украшенных цветами. В Неаполе изображение Приапа в момент эрекции торжественно проносили по улицам, а его фаллос воспринимался как «священный орган»(il santo membro). Святой Гвиноль тоже представал с огромным фаллосом, с которого «женщины соскребали частички как средство для зачатия. Женщин приходило так много, что в конце концов священный орган был полностью уничтожен. Тогда священнослужители соорудили новый фаллос из дерева, предусмотрительно вырезав его из длинного бруска и замаскировав один конец ширмой, так что по мере его изнашивания можно было при помощи специального рычажка продвигать деревяшку вперед ровно настолько, насколько она оказывалась стертой».
Мужчины с нарушениями потенции молились Святым Косьме и Домиану. Статуи этих святых покупались, как и восковые слепки фаллоса или же «священное масло Святого Косьмы» — средства, действовавшие, согласно всеобщему мнению, безотказно. Один    английский историк, изучавший алтари древних церквей (построенных до 1330 г.), пострадавших во время второй мировой войны, с изумлением обнаружил, что под многими из них был заложен камень фаллосообразной формы. Чтобы расширить свою аудиторию, христиане принимали языческие символы и обряды, в особенности относившиеся к культу богов, и придавали им новый смысл. Самая болезненная перестройка происходила при смене пола у  Божества. Она вела к вытеснению образа вскармливающей, болеющей за всех матери представлением о требовательном, суровом отце, у которого есть право карать и миловать. Воинственный Бог, злопамятный Бог. Только тот, кто исполняет его законы, удостаивается его расположения. Бог Нового Завета тираничен, он дарует прощение и любовь, но требует взамен беззаветного обожания. Его нелегко умилостивить, поэтому неудивительно, что он внушает страх. Люди на всей планете родятся «во грехе» только потому, что когда-то давным-давно Адам и Ева ослушались его. Этот Бог пользуется экзальтированной любовью женщин.
Языческая чувственность прекрасно соединялась с образами  белобородого патриархального Бога и его сына, с поклонением телу которого связывалось множество ритуалов. Как уже отмечалось, монашенки считают себя «невестами Христовыми», они могут надевать обручальные кольца и хранят для него свою чистоту. Во время причастия верующие едят тело Господне и пьют его кровь. Священники и монахи иногда описывают свои религиозные чувства в терминах гомосексуальной любви. Свою мистическую цель они видят в неземной любви, подразумевающей полное слияние с Богом. Как пишет М.Экхарт, «многие полагают, что они увидят Бога — увидят, как если бы Бог стоял вон там, а они — вот здесь; но это невозможно. Бог и Я — мы едины. Познавая Бога, я впускаю его в себя. Любя Бога, я проникаю в него».
Слово «экстаз» греческого происхождения, буквально оно означало «стоять обнаженным». И действительно, мистики часто молились нагими, так как считали, что следует разорвать путы цивилизации, отбросить все наслоения, избавиться от панциря разума, искренне очиститься перед встречей с Богом. Кстати, когда люди разоблачаются и предаются любовному экстазу, они часто повторяют имя Бога.
В отличие от любви, сексуальность неэкзистенциальна — она не требует уникального, исключительного объекта. У нее нет обязательств, она не знает категорий долга и ответственности. Она не знает страха.
Но все это справедливо только в первом приближении: темная фаллическая сущность человека рождает в своей мгле не только освобождение инстинктов, но творчество и свободу.
Сексуальная активность, как правило, сочетается с жизненной ориентацией на успех, плодотворным трудом. Хотя можно привести много  исторических примеров выдающихся людей, сублимировавших либидо в творчество, еще больше случаев вдохновения под влиянием любви, страсти, сексуальности. Как писал Генрих Манн, самое бездарное сердце становится прозорливым и умным, когда любит.
Б. Брехт:
Самым лучшим удается привести свою любовь в полное созвучие с другими видами деятельности, тогда ее приветливость становится общей, ее изобретательный характер становится полезным  многим, и они поддерживают все продуктивное.
Сексуальность есть иное название созидательной жизненной энергии. Поэтому ее подавление означает нарушение жизненных функций. Все когда-либо существовавшие препятствия развитию любовной жизни  человека (церковь, власть, этика) — не что иное, как борьба с самой жизнью. По словам И. И. Мечникова, стремление подавить половой инстинкт есть средство затормозить преуспеяние человечества.
Как пишет известный американский социолог Айра Рисс, «новая сексуальность» предлагает небывалое разнообразие форм сексуального самовыражения и индивидуализирует их выбор, что отвечает интересам личности и ее психического здоровья. Старая половая мораль была прокрустовым ложем. Если индивид не соответствовал ему, то общество не предлагало альтернатив, а старалось подогнать человека под заданный размер. Главное преимущество «новой сексуальности» — увеличившаяся возможность выбора, право личности самой выбирать наиболее подходящий ей стиль сексуального поведения. Чем меньше внешних запретов, тем важнее индивидуальный самоконтроль и тем выше ответственность личности за свои     решения.
Подавление сексуальности, таким образом, направлено против жизни и сопряжено с аутизмом, неспособностью к открытым и теплым отношениям с людьми, с болезненной скованностью и неврозами.
... «Разочарованных, изолированных людей легче подвигнуть на войну, расовые конфликты и подчинить экономическим манипуляциям, чем группы людей, объединенных и любящих», — пишет Петракис. Но чем вызваны эти разочарования и изоляция? Петракис отвечает: «Конфликты в личной, производственной, расовой и политической жизни часто можно вывести из травм, причиняемых большому числу людей сексуальными запретами. Люди часто не сознают, что именно в том, что они нелюбимы и им некого любить, — причина их горечи и озлобления, срываемого на других».
Поскольку ядром жизненного счастья чаще всего оказывается счастье, вызванное сексуальным удовлетворением, сексуальность, сексуальное стремление не является моральным или аморальным, законным или незаконным.
В. Райх считает, что любые действия общества, государства и церкви, ущемляющие сексуальность, направлены против человека. Поэтому необходимо специальное законодательство, обеспечивающее  положительное отношение к сексуальности и меры по ее защите.
Например, следовало бы запретить любую литературу, порождающую сексуальный страх. Речь идет о порнографических и криминальных историях, а также о страшных сказках для детей. Эти книги надо будет заменить литературой, которая описывает истинные чувства восприятия бесконечно разнообразных источников естественной радости жизни.
Любое воспрепятствование развитию детской сексуальности со стороны родителей, учителей или властей должно быть исключено. Сегодня еще нельзя сказать, каким способом это будет осуществлено. Но необходимость юридической защиты детской и                подростковой сексуальности больше не вызывает сомнений.
Как это ни парадоксально, сексуальность человека изучена гораздо меньше, чем насильственность, агрессивность, голод, страх. Можно сказать, что существует столько концепций сексуальной мотивации, влечения, желания, возбуждения, сколько и исследователей.
К. Имелинский:
Сущность сексуальности не может быть выражена в биологических или психологически-гедонистических категориях. Эволюционные концепции не могут разъяснить, как в процессе эволюции возникает «сексуальное сознание». Теологические концепции объясняют смысл и цель жизни (в том числе и сексуальности) посмертным вознаграждением. Психоаналитические концепции (Ференца, Фромма и др.) объясняют смысл и цель сексуальности категориями стремления к возвращению утраченного единства с окружающей средой, однако смысл и цель этого неподвластны сознанию человека. Подобное же содержание, хотя и в скрытой форме, заключается и в других концепциях, например, в тантризме в индийской философии. Бихевиористские концепции, несмотря на то, что они повсеместно принимаются для объяснения причин сексуальных расстройств и их лечения, также не могут объяснить сущность сексуальности. Исследуя различные формы сексуального поведения человека и выясняя даже причины этих форм поведения, они не дают ответа на вопрос об их смысле и ценности и о чем они свидетельствуют у человека.
Сексуальность является фактором эволюционно-культурным и развивающимся. Она неотрывна от ценностных ориентаций индивида и уровня его культуры. Видимо, можно разграничивать врожденную и приобретенную сексуальность, соответственно относящиеся к биологической и культурной сферам.
Не существует никакой «природы» сексуальной потребности, предопределяющей ее поли- или моногамность. Сексуальная потребность человека в ее онтогенетическом динамическом аспекте обычно включает элементы поли- или моногинии (поли- или моноандрии). Это зависит прежде всего от несексуальных тенденций к перемене и новым впечатлениям, от характера переживаемых чувств и степени их интеграции с сексуальной потребностью, от конкретной жизненной ситуации, степени выраженности сексуальной потребности, уровня развития интеллектуально-эмоциональных сдерживающих механизмов, а также от возможности регулярно удовлетворять сексуальную потребность с эротически привлекающим партнером. Этот взгляд разделяет все большее число исследователей, в том числе Gebhard (1968), который считает, что врожденной или биологически обусловленной тенденции к моногамии вовсе не существует.
Ф. Альберони делит человеческую сексуальность на обычную, будничную, сходную с потребностью в пище и питье или с размеренным и монотонным ходом часовых механизмов, и «праздничную», страстную, возвышенную, связанную с эмоционально-эротическим взрывом, возникающую в переломные моменты жизни, тогда, когда жизненная энергия находит новые, еще не испробованные пути выхода. Именно последняя дает   человеку ощущение полноты счастья.
Особые состояния сексуальности отнюдь не связаны со сменой объекта любви, но с эротическим творчеством, с культурой и искусством любви к «единственной». Как показывают исследования, стремление к большому количеству сексуальных контактов возникает именно тогда, когда  человек стремится найти замену той единственной личности, которая одна способна подарить счастье и радость бытия.
В буддизме два состояния человеческого счастья, отвечающие покою и безмятежности будничной жизни и пикам любви, соответствуют понятиям «нин» и «тен». «Нин» означает радость бытия; один день «нин» равен году жизни, лишенной покоя. Один день «тен» равен множеству тускло прожитых лет и эквивалентен «вечности», ощущению божественной радости и счастью.
Ф. Альберони:
Все, что имеет отношение к любимому человеку, воспринимается нами через призму бьющей через край сексуальности, через наше стремление получать радость и дарить ее.
И тогда сексуальный акт превращается в желание слиться с телом любимого человека, жить в этом теле и отдать ему всего себя целиком, и, как следствие этого, возникает нежность ко всем слабостям любимого человека, к его глупости, недостаткам, несовершенствам. Влюбленные способны любить даже рану на теле возлюбленного, испытывая к ней нежность.
Все эти чувства обращены к одному-единственному человеку, и только к нему. И не важно, что он за человек, важно, что влюбленность порождает великую необоримую силу, которая влечет к слиянию с этим человеком и делает каждого из нас единственным и незаменимым для другого.
В. Райх полагает, что заключение брака без предварительного изучения сексуальности друг друга и взаимного приспособления негигиенично и большей частью ведет к катастрофам.
Сексуальность человека врожденна, как потребность дышать, есть, пить, спать. Человек рождается с определенными сексуальными задатками, развивающимися вместе с жизненным опытом, который интегрирует биологические и психические задатки с социокультурными факторами. Сексуальность направлена не только на сексуальное удовлетворение, но обуславливает поведение человека в целом. Она является той силой, которая объединяет людей и формирует их совместную жизнь. Через сексуальность человек выходит за пределы своего «я» и объединяется с окружающим миром. Трудности в установлении связей с другими людьми могут стать причиной сексуальных расстройств и межчеловеческих конфликтов. Сила и прочность сексуальной связи определяется личностными структурами партнеров и их взаимоотношениями. Сексуальное влияние — мощнейший фактор модификации личностей любящих друг друга людей.
Сексуальность человека во многом отличается от животной. При  общности биологических черт, репродуктивной и коммуникативной функций, человеческая сексуальность, этот психосоматический язык тела, связана с такими социокультурными факторами, как привязанность, доверие, увлеченность, открытость, безопасность, наслаждение. При этом наслаждение выходит за пределы физиологии, плоти, а также — места и времени и включает в себя широкий спектр душевных переживаний. В этом отношении сексуальность является средством, а не целью. В отличие от животных, у  человека сексуальность не исчерпывается физиологией и инстинктом, но  глубочайшим образом встроена в психику, в душевную жизнь.
Сексуальный экстаз является предельным выражением эротической связи между людьми. Он, в частности, характеризуется сознанием существования «вне себя» и переживанием чувства единения со вселенной. Поэтически это можно определить как соприкосновение с вечностью.
В отличие от животных, половое влечение человека включает в себя высокое эстетическое чувство любви, духовное стремление к красоте, взаимоуважение полов. В отличие от животных, главное назначение сексуальности заключается не в деторождении, но в создании глубокой общности между женщиной и мужчиной, в удовлетворении их духовных и физических запросов.
С сексуальным влечением тесно связано «сексуальное сродство», сексапильность. Сексапильность — это действующий на расстоянии раздражитель, своего рода «сексуальный передатчик», позволяющий обратить на себя внимание, так сказать, дистанционно. Многие женщины, не обязательно красивые, сознательно или бессознательно делают ставку на  собственную сексапильность в целях самоутверждения.
Женская сексуальность значительно отличается от мужской: у мужчин, как правило, первенствует половое стремление, а любовь и духовная близость «приходят позже», у женщин любовь, стремление найти близкого человека стоит на первом месте, а чувственное влечение к мужчине возникает в процессе совместной половой жизни.
Из этого следует, что начало половой жизни женщины, пробуждение ее чувственности зависит от такта, чуткости, нежности в обращении и бережности полового партнера. Малейшая грубость, элемент поспешности или насилия могут крайне отрицательно повлиять на чувственность женщины, привести ее к половой холодности.
Имеются различия в степени возбудимости мужчин и женщин. Сексуальная возбудимость женщин в целом ниже сексуальной возбудимости мужчин, поэтому женщина нуждается в обязательной подготовке к половому акту, т. е. в ласках и воздействии на ее эрогенные зоны. Отсутствие такой подготовки приводит к тому, что половой акт остается для женщины незавершенным, а это в свою очередь обусловливает развитие вторичной половой холодности женщины.
Различие мужской и женской сексуальности ведет к разнице в психологических установках. Женская психологическая установка ориентирована больше на нежность и теплоту, чем на близость.
Но страстные объяснения, поцелуи, объятия могут нарушить это равновесие в пользу чувственности и без чувства любви. Потом, если женщине приходится кому-то объяснять свое поведение, она часто ссылается на то, что «потеряла голову» и никак не ожидала такого исхода встречи. У некоторых женщин такая случайная близость может надолго оставить душевную травму. Единственный способ избежать  таких нежелательных последствий свиданий — это «держать дистанцию», не переоценивать свою волю, избегать ситуаций, когда мужчина, используя весь арсенал средств сексуального воздействия на физиологию женщины, может склонить ее к близости.
Многовековая европейская традиция оберегания девственности до брака, до сих пор оставляющая свой «шлейф» в сознании женщины, отнюдь не является всеобщей. У многих народов добрачная любовь была нормой, а иногда поощряемой обществом институцией. В древнем Китае каждой весной юноши и девушки уходили на весенний праздник в горы, и после игр, плясок и пения у костра разбивались на пары и вступали в половые сношения. У мальгашских девушек добродетелью считалась  не девственность, а ранние роды. Легче находили мужей девушки, практически доказавшие свою способность к деторождению.
Я полагаю, что только многовековое сексуальное неравенство, да еще сексуальная дремучесть мужчин обусловили женскую фригидность, пониженное либидо, неспособность испытать счастье оргазма. Скованная женская сексуальность не только сказывается на климате семьи, но и ведет  к неврозам. Между тем, М.Монтень в  О п ы т а х  информировал мужчин, что женская сексуальность потенциально превосходит мужскую: «Они ненасытней и пламенней нас в любовных утехах — тут и сравнивать нечего!».
Эволюция любви — это, помимо прочего, признание сексуального равноправия и сексуальной свободы женщины. Правда, здесь тоже таится опасность — феминистский экстремизм.


Рецензии
Величайшая книга человечества — Библия — прежде всего является библиотекой из нескольких книг. Часть книг действительно древние, но есть и сверстницы других величайших книг человечества, которые незаслуженно задвинуты на третий план.

"Библия" же - прежде всего "книга" рабов. Волею властителей мира разных времён, которым она этим и приглянулась, поднята выше других ... о которых вы даже не задумались.

/через христианство к античности/ - ошибочка, всё наоборот.

Виктор Поле   04.04.2018 12:37     Заявить о нарушении
"Восходя от современной эпохи через христианство к античности" - что здесь "ошибочка"? - современная эпоха-христианство-античность...

"Волею властителей мира разных времён, которым она этим и приглянулась, поднята выше других ... о которых вы даже не задумались" - не задумался о Вашем мнении по этой проблеме? Так я Вас даже не знаю. Да у меня и нет возможности задумываться мнении 130 тысяч читателей этого сайта и 1,5 миллионов читателей моих книг... Или Вам знакомы приемы, как автору задумываться о персональных мнениях по любому вопросу такого количества читателей?..

Игорь Гарин   04.04.2018 13:58   Заявить о нарушении
"... через христианство к античности" - ошибка в том, что христианство не предшествовало античности чей период начинается с VIII в. до н. э. Или как?

"... выше других (источников)... о которых вы даже не задумались" - Библия не единственный источник, как и вы не единственный Великий афторр.

Виктор Поле   04.04.2018 22:26   Заявить о нарушении