да не судимы будете - часть 11

Глава 41

Метелина тихонько приоткрыла дверь в кабинет Роберта, словно школьница подглядывая в класс:
- Роберт, привет, мне сказали, что ты один, - сейчас она была в бодром расположении духа и сразу перешла на «ты».
Роберт уже обратил внимание, что выкать Оксана Николаевна начинает в ситуациях, когда либо нервничает, либо вопрос слишком важный. Но последнее время в телефонных разговорах он и сам уже забывался, порой переходя на чисто дружеские нотки общения.
- Проходите, - он встал из-за стола, встречая гостью.
- Роберт, ты оказался прав абсолютно во всем, - она с довольным видом плюхнулась на стул, не скрывая счастливого выражения лица. – Приходил мой, теперь уже бывший. Нас развели в минуту и он молчал как рыба. Что-то правда промямлил о наших годах совместной жизни и о той боли, которая навсегда теперь поселится в его сердце.   Но моя интуиция даже не шепчет, она орет, что вся его боль развеется у первой юбки, длина которой  окажется чуть ниже пояса. Боже мой, неужели это бесхозное чудо, с куриным мозгом могло завоевать мое сердце. Сколько же нас дурочек, мечтающих о принце с голубыми глазами и шикарным телом, ослепло от неземной красоты и не увидело главного. Все! – Метелина порывисто вскочила. – Я свободна и счастлива.
- Как фото?- скрыть улыбку не получились.
- Да кто его знает!? – Оксана Николаевна опять плюхнулась на стул. – Я так подумала… А знаешь, Роберт, ты прав! Я и правда красивая! Скажи. Ведь правда? – она наклонилась к нему как можно ближе.
- Когда фирму назад оформлять будем, - пришлось отвести глаза, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшее волнение.
- Эх, вот так всегда. Как попадется мужик хороший - вечно занят и порядочный. Придется заниматься бизнесом и хоть где-то реализовывать себя. Надоело. Жить хочется. Вечно стремлюсь куда-то, лечу, договариваюсь. Я ведь женщина. Мне спать надо подольше, нервничать запрещено, мне кофе нужно по утрам в постель. Слушай, а давай ты директором будешь. Я тебе такую зарплату дам, - она посмотрела на Роберта, что-то прикидывая в уме, - большую, в общем.
- Знаешь, Оксана, не сможем мы вместе работать. У нас уже слишком дружеские отношения, а в бизнесе это не самый лучший вариант, - наверное, предложение льстило самолюбию Роберта. Даже мелькнула мысль, что не наладься сейчас отношения с Олей он, скорее всего, принял бы его, бросившись с головой в абсолютно новое, но захватывающее приключение. Но сейчас, трезвым умом и, постаравшись избавиться от иллюзий, понимал, что ничего хорошего этот союз не принесет. – А вот как партнеры в области сотрудничества по юридическим вопросам мы сможем существовать очень даже замечательно. – Хотелось найти какие-то слова, которые помогут сгладить этот отказ и сохранят их дружбу.
- Эх, Роберт, умный ты мужик. Все просчитал, все видишь впереди и не боишься ничего, но слишком, как это сказать точнее, предсказуемый, что ли. У тебя все правильно. А разве так бывает в жизни? – Метелина задумчиво крутила в руках ручку, и вдруг показалось, что она нервничает. – А может, оно и надо так? Может жить нужно трезво, не давая себе права забыться, чтобы потом пусть и жалеть о недостатке пляжных сезонов, но понимать, что отдал всего себя любимому делу? Я ведь и сама живу такими же мыслями и теми же проблемами. Когда у меня ничего не было я хотела работать, хотела денег, хотела вырваться из того круга, который, как говорили, мне предначертан судьбой. А сейчас я думаю о том, что там тоже было счастье, просто другое.
- Готова променять?
- Нет! – она снова улыбнулась. – Я буду порой чуть сумасшедшей и давать себе право жить желаниями, но пусть это останется моим секретом.
-  Если не давать себе права быть сумасшедшим можно сойти с ума. Любить, доверять, отдаваться без остатка, но квартиру лучше оформить на себя, - Роберта уже тяготила эта необходимость пусть и фиктивно, но владеть таким серьезным бизнесом. – До конца недели все решим.
- Договорились, - Метелина протянула руку, вставшему провожать Роберту, чуть задержала ее в своей руке и, стремительно, поцеловала в щеку. – Но мы же можем быть друзьями.
- Мы будем ими.
- Эх, я бы в тебя влюбилась.
Она ушла, оставив запах дорогих духов и растерянного Роберта. Богата, красива, умна, а ведь тоже по-своему несчастлива, пусть кому-то оно и покажется смешным. Может быть, где-то, в глубине души она тоже одинока, привыкшая никому не доверять и надеяться лишь на себя. Только и от этого однажды устаешь. Хотя, вряд ли она хочет другую жизнь. В этом тоже есть свой драйв и своя прелесть.   Быть в форме, быть всегда в струе и понимать, что адреналин – это та составляющая, без которой все происходящее кажется пресным. Да и стоит ли считать ее несчастной? Минуты слабости есть у каждого.  Всегда хочется того, чего у тебя нет: известные личности хотят, чтобы их оставили в покое, а те, кто никому не нужен, изо всех сил мозолят глаза. Как относительна эта жизнь и, как ни странно, но количество денег играет не последнюю роль в определении счастья.
Маша, заглянувшая в кабинет, застала Роберта погруженного в себя, отрешенно уставившегося в монитор:
- Роберт, к тебе посетитель.  Странный какой-то. В кабинет пальцем ткнул и сказал, что ему сюда и очень важно, - она словно извинялась, всем видом демонстрируя, что будь ее воля, она бы в жизни не пустила его на порог.
- Сколько у меня времени до следующего приема? – на самом деле он и сам знал, что запись была на пятнадцать тридцать. Зачем было спрашивать, он не знал и сам.
- Еще двадцать минут.
- Ну и хорошо. Надеюсь, успеем.
Олег вошел, молча протянув руку, и опустился на стул. Показалось, что его плечи опустились, демонстрируя какую-то обреченность, но взгляд, горящий и злой, плотно сжатые губы, застывшее выражение лица говорили о том, что сейчас он точно знает, что ему нужно.  Роберт отметил для себя, что вновь видит его совсем другим, даже чуть пугающим.  Какое-то время никто не проронил ни слова, словно один подыскивал слова, а второй замер в ожидании, готовясь услышать что-то не самое приятное, и от того волнующее.
- Мне нужна помощь, - Олег развернул на столе сверток, в котором оказались деньги. – Здесь тысяча долларов. Считай. – Он протянул пачку Роберту.
- Сначала я должен понимать, зачем мне эта сумма и что нужно взамен. Деньги не малые и на благотворительность не похоже.
- Очень скоро я окажусь в тюрьме.
- Я не веду уголовных дел. Это к моему напарнику, - Роберт не дал Олегу договорить.
- Я не закончил, - в голосе гостя прозвучало раздражение, но он быстро погасил эмоции. – Не нужно никого защищать. Ты должен будешь придти ко мне один раз, составить бумагу на права собственности.
- Но почему не сейчас?
- Потому что сейчас мою личность никто установить не может и наш договор не имеет юридической силы. Мы уже обсуждали это, - Олег махнул рукой, словно подводя черту обсуждений.
Он слишком долго обдумывал каждый шаг, чтобы теперь терять время на это глупое и никому не нужное обсуждение. Да и выбора теперь уже не было.
- Да-да, - Роберт вспомнил все и пододвинул ежедневник, чтобы при необходимости сделать пометки.
- Что считаешь нужным – пиши, - Олег отметил последнее движение адвоката. – Я тоже все записал. Вот. -  Он протянул мелко исписанный лист. - Но это детали и они потом. Слушай. Ты можешь меня кинуть. Я много думал об этом. Можно было попросить друзей, чтобы подстраховали и сломали тебе ноги, но я не буду этого делать. Я просто доверяю. Не себя. Мне все равно. Я тебе доверяю судьбу другого человека.
- Мне не очень нравится вступление и сейчас, больше всего, я хочу отказаться от работы и закончить разговор, - несмотря на любопытство, Роберту показалось, что за него все решили, а это было не очень приятно.
- Извини, - Олег тяжело выдохнул. – Понимаешь, мне не к кому обратиться. И сумма, поверь, она очень серьезна за ту мелочь, о которой я прошу.
- Я пока не понимаю о чем речь, но нас как-то связала та история с Настей, которая заставляет верить в то, что у вас только благие намерения. Давайте как-то озвучим наши задачи, и я хотя бы смогу ответить, смогу ли я помочь.
- У меня есть три романа. Они уже готовы и есть договоренность с издательством.  Осталось мелочи - заключить договор. Но вот здесь и вышла проблема. Меня нет. И со мной никто и никогда ничего заключать не будет. Но в тюрьме я смогу составить доверенность. Уж там личность установят точно, - Олег натужно улыбнулся. – Начальник тюрьмы подпишет доверенность, а ты составишь договор, по которому все права на мои произведения перейдут одному человеку.
- Почему мы не можем сделать это сейчас? Есть нотариус, есть еще куча вариантов. Можно пойти в паспортный стол, в конце концов. К чему все эти сложности? – Роберт откровенно не понимал происходящее.
- Я решил так! – Олег вдруг распрямился и теперь это был сильный, уверенный и целеустремленный человек.
- Хорошо. Пусть по-вашему, - Роберт поразился, как быстро он может меняться. Но, почему-то казалось, что вот сейчас он видит настоящее лицо. – Итак, задачу я понял. Договор с издательством и сопровождение тоже будет в моих обязанностях?
- Я хотел бы об этом попросить. Понимаю – это уже другие условия оплаты, но, может быть, вы обсудите это с тем человеком, которому будут принадлежать все права.
- А вы? Я не понимаю смысл? – вся эта схема казалась Роберту слишком запутанной и сложной для простого вопроса.
- Не важно. Я прошу сделать так, как я сказал. А все решения пусть принимает тот человек, которому  будут принадлежать все права.
- С чего начнем?
- Деньги спрячьте, - Олег потер лоб, словно собираясь с мыслями. – Подписывать что-либо нам нет никакого смысла. Когда меня закроют, мы встретимся. По самому делу ничего обсуждать не будем, поэтому готовиться не к чему. Там составим все бумаги, и я скажу, где забрать пакет с рукописями и все то, что необходимо будет передать новому владельцу. Что касается самого договора и прочих формальностей, то здесь вы ориентируетесь куда лучше меня. Увы, я уже слишком далек от всего.
- Выглядит слишком просто для такой сложной конспирации, - Роберт отметил, что и Метелина, и этот странный гость, периодически сбивались, переходя с «вы» на «ты» в общении с ним.  Сам себе он задал неожиданный вопрос: хорошо оно или нет? С одной стороны, это могло говорить о том, что явно недостает солидности. А с другой – может, он внушает то доверие, которое стирает границу противостояния и делает их ближе, даже немножко друзьями. Тогда это совсем не плохо.
- Когда ждать? – философствовать долго было бы не слишком вежливо и от мыслей пришлось отвлечься.
- Не знаю. Думаю, пару дней. Телефончик взять можно? - Олег уже вставал, собираясь уходить.
- Здесь все координаты, - Роберт протянул визитную карточку. – Я буду ждать. И вот что, эта услуга стоит дешевле. Может, есть смысл рассчитаться по факту?
-  По факту у меня эти бабки исчезнут еще на подходе к СИЗО, - он уже подошел к двери, но обернулся. – Помоги с договором. Издательство ждет, они меня уже письмами бомбят, а я тяну до последнего. Поторгуйся. Там серьезные деньги могут быть. Помоги.
- Сделаю все, что смогу.
Дверь за гостем закрылась. Сейчас интереснее всего было бы узнать, что мог написать этот странный тип, которого «бомбят» издательства. Да и сама история казалась слишком запутанной, для банального оформления договора. А с другой стороны, может быть, он находится сейчас на пороге совершенно нового для себя направления, что уже было интересно. Тем более деньги он всё же взял, а значит нужно срочно просмотреть, нет ли здесь каких-то подводных камней, хотя, на первый взгляд, процедура выглядела очень просто.
Следующего посетителя пришлось переадресовать Платону.  Негласно они разделили направления, и мысли снова вернулись к визиту Олега. Через полчаса, перелопатив всю доступную базу, Роберт откинулся на стуле, прикрыв глаза. «Черт возьми, а ведь исходя из того, что он имеет, это действительно хороший вариант. Причем самый быстрый. Сесть в тюрьму, чтобы в самый короткий срок установить личность – гениальное решение», - Роберт отметил, что гость не только умен, но и действительно владеет информацией весьма специфического свойства. Ну что ж, тогда ему правда остается не сложная, чисто техническая работа. В дверь заглянула Маша, осторожно открыв дверь:
- Что-то случилось? - она не смогла скрыть беспокойства.
- С чего ты взяла? – Роберт оторвался от экрана компьютера.
- Гость ушел почти час назад, а ты ни разу не вышел из кабинета.
- Да, собственно говоря, причин не было, - он удивленно пожал плечами. – Впрочем, ты права, случай не самый обычный.
- К тебе девушка просится. Примешь?
- Приму.
- Зачастили к тебе дамы, - Маша не упустила случая отметить этот факт, который, если разобраться, был весьма спорным.
- Не ревнуй. Нам ничего не угрожает.
- Я попытаюсь с этим смириться, - Маша кокетливо упорхнула.
Эта была именно та работа, о которой Роберт мечтал много лет. Здесь не было начальников и подчиненных, здесь каждый зависел сам от себя и лишь твои знания, твоя трудоспособность и твое желание определят размер вознаграждения. Они были и коллегами, и друзьями, они могли шутить и доверять друг другу. Здесь никто не боялся, что его место займут, и не было этого угодливого подхалимажа, который пронизал  многие структуры. Когда-то давно, он слышал чью-то шутку, что если у вас замечательный коллектив, душенька начальник, прелесть работа – то зарплату там, скорее всего, не платят. Конечно, добавить денег совсем не мешало бы и тогда все стереотипы будут сломаны. Но над этим был смысл поработать и, слава богу, зависело это только от них самих.
В кабинет, как обычно смущаясь, вошла Настя. Если и есть люди, теряющиеся в кабинетах, хоть как-то похожих на государственные учреждения, то она однозначно принадлежала к их числу.
- Роберт Маркович, простите, пожалуйста, можно к вам? – она остановилась у двери, не в силах сделать шаг.
- Мы почти родственники. Вы, можно сказать, живете у меня. А в кабинет пройти боитесь. Забывайте этот ваш трепет. Чем увереннее и спокойнее входите – тем больше вероятность, что вас будут слушать. Ну, или не пошлют сразу, - он взял ее под локоть и усадил на стул. – Рассказывайте. Есть новости?
- Да. Все хорошо. Мне уже предоставляют общежитие. Не знаю, как вас благодарить. Направление уже выдали и комнату мы даже смотрели. Так что можно выписываться.
- Замечательно!  Вот видите, безвыходных положений не бывает.
- Я еще спросить хотела, - Настя чуть осмелела, чувствуя искреннюю поддержку. – Может, вы знаете, где может быть дядя Олег? В магазине сказали, что он сегодня уволился. Я пыталась сходить в тот подъезд, где он жил. Но там заварили дверь. Я не знаю, где его искать, - она, как обычно, теребила в руках ручку сумочки, смущенно потупив глаза. – Понимаете, было столько суеты, я совсем забегалась. Я ведь и деньги ему должна. А получается, даже спасибо не сказала.
- Он был недавно, - Роберт не знал, что ответить. – Все дело в том, что где его искать неизвестно, да и смысла уже нет. 
- Почему нет? Мы устроимся с Маринкой, и ему поможем. Ведь не бывает так, чтобы человек не мог найти себя.
- Оно-то верно, но, видимо, он все уже решил и вряд ли мы что-то изменим.
Когда-то давно Роберт поймал себя на мысли, что порой умеет чувствовать людей. Вот и сейчас чисто интуитивно ему показалось, что перед ним пусть скромная, пусть стеснительная, пусть сотканная из страхов и неуверенности девушка, но где-то в глубине у нее есть странная сила. Пройдет совсем немного времени,  и она станет другой: придет и вера в себя, и умение защищаться и материнские инстинкты, которые пока еще словно скованы, обязательно раскроются в полной мере. Дай бог, чтобы эта красота, эта искренность и надежность достались тому, кто ответит взаимностью. И этот кто-то будет настоящим счастливчиком, а у домашнего очага будет хранитель, о котором можно лишь мечтать.
- Я хотел бы сказать что-то обнадеживающее, но, боюсь, увидеться с ним скоро не получится.
- Но вы же встретитесь с ним? - в голосе прозвучали именно те нотки, о которых Роберт задумался несколько секунд назад. Когда вопрос касался близких людей, эта девочка преображалась.   
- Наверное. Не знаю, - «Ей бы за себя научиться переживать. Вон, и волнения пропали, и стеснительности как не бывало», - он подумал об этом, усмехнулся, но предпочел не говорить.
- Почему вы мне не говорите правду? Он в больнице?
- Нет. Кажется, его могут посадить, - хотелось соврать, но ничего на ум не приходило.
- Тогда обязательно узнайте адрес. Сейчас нет мест, куда не приходят письма, - Настя говорила деловито, основательно продумывая каждое слово, стараясь ничего не упустить. – Спросите, что ему нужно. Носки, теплые вещи, осень наступает. Вы не забудете?
- Не забуду.
- Нет. Не так. Когда вы к нему идете? - она что-то считала в уме.
- Присядь, - Роберт  пододвинул девушке стул. – Сейчас ничего не нужно. Ты просто оставь мне номер своего телефона, и я позвоню, когда что-то конкретно узнаю. Правда, не факт, что я что-то буду знать. Олег не тот человек, который делится планами на будущее и уж тем более привык планировать всё сам. Поверь, он и сильнее, и умнее, и расчетливее нас с тобой. Так что не переживай за него. Он не похож на тех, кто пропадает без носочков.
- Вы так думаете? – было видно, что Настя очень хотела что-то сделать, а теперь расстроилась именно из-за того, что оказалась не нужна.
- Иди. Занимайся обустройством своей жизни, о дочке думай. Кстати, где она? – Роберт решил перевести разговор.
- Ждет, - Настя кивнула за дверь.
- Вот и пойдем, поздороваемся, - Роберт вышел из кабинета. – Привет, - он подошел к девочке, что-то энергично рассказывающей Маше.
- Здравствуйте, - Маринка спрыгнула со стула. – А мы ищем дедушку Олега. Вот и пришли к вам. – Она бойко отрапортовала о своих делах. – А то мы с мамой совсем зашиваемся. – Она смешно, как-то очень по-взрослому  вздохнула. - Пока в школу ходили. А меня брать не хотели. Сказали, что набор уже завершен. Но мама уговорила директора. Завтра линейка. Нужно еще цветы купить, но я не знаю, они такие дорогие. Я ей говорю, что это не страшно, что времена не те, а она грустит.
- Жди меня, - Роберт  схватил пиджак. – Две минуты.
К счастью рынок был совсем рядом. Не торгуясь, он купил пять  ярко-красных роз упакованных в красивую фольгу и явно выделяющихся на общем фоне.
- Держи. Это тебе, - букет оказался почти одного роста с Маринкой и она растерянно застыла, переводя взгляд с цветов на Настю, ожидая разрешения взять.
- Не надо было. Это же очень дорого, - Настя снова превратилась в испуганную и сжавшуюся от неловкости девочку.
- Бери, - Роберт не собирался вступать в диспут. Маринке пришлось обхватить его двумя руками, чтобы не уронить. – Это тебе и не вздумай отказаться.
- Спасибо! Мама, - Маринка виновато пожала плечами, глядя на Настю, - я не просила. Правда. Я не хотела. – Она качала головой, а Роберт в очередной раз отметил, как интересно выражает свои мысли девочка, сочетая рассудительность с непостижимой скромностью.
- Конечно, не просила. Это от всех нас. Тебе, - Роберт обернулся. В дверях замер Платон, а Маша, улыбаясь, часто моргала, словно что-то попало в глаз.
- Вот тебе еще, - Маша схватила в столе набор маркеров, ручек и пачку бумаги. – Держи. Пригодится. И обязательно заходи к нам в гости.
Проводив неожиданных гостей, внесших своим появлением новые эмоции, они никак не могли настроиться на рабочий лад.
- Вот ведь скажите – сами чуть выживают, еще и не устроились, а уже пришли помогать кому-то, ищут этого мужика, чтобы отблагодарить, - Маша никак не могла успокоиться. – Что за жизнь?  Неужели ничего нельзя изменить?  Почему это всё происходит сплошь и рядом? Почему нужно вот так, всем миром спасать кого-то, когда где-то транжирится куча денег непонятно на что? Почему приходится испытывать это чувство вины за собственную устроенность, когда видишь эти картины, где мама не может купить дочке цветы на первое сентября?
- Оно вроде как всё и есть, - Роберт, совсем недавно разбиравшийся в хитросплетениях постановлений и указов по поддержке малообеспеченных слоев населения, мог бы с уверенностью сказать, что это была задача не просто со звездочкой, а, пожалуй, с огромной звездой. – Понимаешь, формально все защищены. Вот только принцип, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, в данном случае применим стопроцентно.  Никто тебе в помощи не откажет, но пока ты докажешь все свои права и получишь необходимую поддержку есть шанс, что тебе будут нужны совсем другие услуги. Да и то, это при условии, что ты сам точно знаешь, на что можешь рассчитывать со стороны государства. Даже мне показалось, что эта информация, которая вроде и доступна, но как-то дозировано подается и напоминает что-то слегка секретное.
- У меня вот…  Только для тебя берег, - Платон протянул Маше  плитку горького, ее любимого шоколада. – Говорят, в нем есть гормон радости.
- Гормон радости шоколада активизируется только в сочетании с коньяком, - Маша посмотрела на часы.
- Ну, тогда вы сами придумайте, где живет радость, а я домой, - Роберт давно заметил, что отношения его коллег постепенно налаживаются. Последнее время у Платона наметился явный прогресс: пошла работа, он ожил и уже не напоминал того растерянного парня, который совсем недавно не верил в воскрешение его дела.
Рабочий день незаметно подошел к концу.  Роберт ехал в плотном, чуть двигающемся потоке машин. Назвать это словом «ехал» было не совсем точно – пробка была такой, что казалось, всё просто встало. Скорее это был тот старый анекдот о связи времени и пространства, стоять отсюда и до вечера (правда там прапорщик отдал указание копать отсюда и до вечера, но смысл оставался тот же).
Домой он приехал необычно поздно, проклиная всё на свете, жалея потраченное время и твердо решив в следующий раз ехать по объездной.
- Ты пока туда не ходи, - Оля заметила, что Роберт собирается к сыну. – Он познакомился с девочкой. Сегодня болтают полдня. Что-то хохочут. Даже почти не обедал.
- Ну и отлично.  Общение – это очень важно. И друзья очень нужны, - Роберт подумал о том, что после того несчастья и у сына, и у них, друзей становилось всё меньше с каждым годом. А сейчас они жили, словно в вакууме. Тем приятнее было сознание того, что этот круг разорвался.
Вечером они о чем-то болтали, стараясь не касаться нового знакомства Матвея. Сын был необыкновенно разговорчив и даже пытался шутить.
- Слушай, пап, а можно мне как-то чуть подставку сделать. Я тогда попробую руку чуть выше положить. Оно чуть удобнее получается. И слушай, где те упражнения, которые мне советовал врач? Давай поищем. Попробую еще разок, - когда-то давно, в сердцах, он объявил бойкот любым попыткам хоть как-то пытаться заниматься. 
Рука пусть и не совсем хорошо, но, всё же, работала. Врачи настоятельно рекомендовали занятия, но когда через полгода никаких результатов не было достигнуто, Матвей вспылил. Они пытались уговаривать сына, ругались, но он игнорировал любые попытки воздействия на него.
 - А что их искать? – Роберт не скрывал радости. – Я, кстати, нашел ещё интересный тренажер. Сейчас покажу. Есть предложение не тянуть и завтра же заказать.
Они составили план занятий. Потом отвечали на письма, которых скопилось за день не так уж и мало.  Затем готовились к семинару по психологии.  Время неслось незаметно,  и вдруг оказалось, что у Матвея слишком много дел.  Оля иногда заглядывала к ним в комнату, улыбалась и незаметно исчезала, стараясь не нарушать рабочую атмосферу.
- На сегодня всё, - Матвей помотал головой. – Я больше не могу. В общем, я еще чуть посижу. Ты иди.
- Давай. Если что – зови, - Роберт понял, что осталась та часть общения, которая не предназначалась для них с женой.
- Дверь закрой.
- Обязательно.
Уходил последний день лета.  Незаметно, словно и не было трех месяцев, которые кажутся такими долгожданными и самыми быстрыми. Сколько всего пронеслось, как неумолимо, как насыщенно и как неожиданно. Столько раз приходилось думать: каким он будет этот год? Что ждет? Будут ли те изменения, которых очень хочется? Оказывается, нужно сделать шаг навстречу судьбе. Оказывается, лишь от него самого зависели все эти повороты судьбы, и именно он должен был свернуть с проторенного пути, чтобы открыть новые горизонты и новые цели. И всё же, ведь именно судьба привела его в тот день к Платону, заставив вдруг рискнуть, по совершенно непонятной причине. Где-то там и случился тот момент, когда вдруг произошел надрыв.  Роберт вышел на балкон кухни.  В доме напротив, оставались горящими лишь несколько окон. Всегда было интересно, кто не спит в этот поздний час. Может те счастливцы, которым нет необходимости думать о времени пробуждения и можно жить в том режиме, который подчиняется лишь настроению и желаниям.  Наверное, это была его несбыточная мечта – быть независимым от часов. Хотя, а почему несбыточная? «Никаких установок себе давать нельзя. Настраиваемся только на хорошее. Завтра я проснусь счастливым, каким сегодня и засну», - он шутливо задал себе программу в духе выступлений Кашпировского, которого когда-то любила его мама, заставляя сидеть у телевизора и «на всякий случай» лечиться от каких-нибудь болезней. «Он всё лечит», - говорила она веря в его талант абсолютно и безусловно, как верили в то время всему, что говорили с экрана телевизора.
- Спать идешь? – Оля неслышно подошла сзади.
- Иду, - мысли пришлось оставить. Завтра первый день осени, и она тоже пролетит незаметно, как и всё в последнее время.

Глава 42

С линейки первого сентября Даша неслась на работу. Автобус ушел почти из-под носа, и теперь нужно было ждать неизвестно сколько.  Хоменко с недовольным видом вчера выслушал о том, что нужно собрать дочку, а потому она опоздает на работу.  Всё это было и унизительно, и ужасно. Хотелось махнуть рукой и отправить Ленку одну, но ведь все придут праздничные, с красиво заплетенными волосами, в сопровождении мам.  Тем более в этом году дочка переходила в старшую школу, и очень хотелось быть с ней, увидеть новый класс, познакомиться с классным руководителем.  Она нервно посматривала на часы, понимая, что в обещанные полтора часа не укладывается. 
Была надежда, что удастся проскочить незамеченной, а потом сделать вид, что пришла уже давно, но, как обычно бывает в таких ситуациях, с Хоменко Даша столкнулась на входе в отделение.
- Даша, мы же договаривались, - он демонстративно поднес к ее глазам часы, показывая время.
- Иван Владимирович, простите, пожалуйста, - Даша чуть дышала, не став дожидаться лифта и пробежав три этажа. – Ну, никак не могла. Был открытый урок с родителями. Знакомились все. Не могла я убежать.
- Знаете, милая моя, - он фамильярно покачал головой, - я очень ценю ваше умение видеть прекрасное. Но мы работаем в медицине, где людям требуется помощь. И эта помощь не может придти не вовремя. Задумайтесь на досуге.
Хоменко ушел, оставив полное оцепенение.  «Как же так? Ведь он знал, что я задержусь. Неужели так сложно войти в положение?», - Даша расстроилась окончательно от нахлынувших мыслей. Максим пытался как-то помочь и сгладить рухнувшее настроение, но всё это не приносило никакого облегчения.
Она пыталась уйти в работу с головой, но обрести спокойствия никак не получалось. 
- Я сегодня задержусь. Я отработаю всё то время, которое отсутствовала, - встретив Хоменко на коридоре, Даша попыталась оправдаться. – Или в другой день. Как скажите. В конце концов, должен же быть какой-то нормальный выход в таких ситуациях.
- Нормальный выход – это соблюдать дисциплину и утвержденный график. Мы здесь не на время работаем. Наша задача своевременно оказать помощь, если вы этого еще не понимаете, - дожидаться ответа Даши он не стал, резко развернувшись,  демонстративно захлопнул дверь кабинета прямо перед ней.
Второй раз за день Хоменко ткнул ее носом в непонимание сущности работы. Черт возьми, никто умирать здесь в это утро не собирался. И эти пару часов абсолютно никому не были нужны. Причина крылась в чем-то другом. Еще три дня назад они были лучшими друзьями. Как-то слишком неожиданно из благодарного читателя Даша превратилась в изгоя и где-то была причина. Одно было совершенно ясно – ее сегодняшнее опоздание не имеет к происходящему никакого отношения.  Из рук валилось всё, она перебирала всевозможные причины такого поворота судьбы, но ничего подходящего на ум не приходило. Задумавшись, Даша не заметила, как день подошел к концу и лишь тогда, когда Максим, попрощавшись, хлопнул дверью ординаторской, поняла, что и ей пора собираться. Отрабатывать теперь уже не имело никакого смысла. Ни оценивать, ни принимать в зачет ее стремления никто не собирался.
Даша присела на диванчик, понимая, что еще чуть-чуть, и она разрыдается.  Дверь неожиданно, без стука, распахнулась, и на пороге возник Григорий, озарив кабинет раздражающей улыбкой в тридцать два зуба и уверенностью в своем великолепии.
- Вау, привет, а я думал, нет никого уже, - он вошел уверенно, закрыл за собой дверь и уселся рядом, еще улыбаясь, но чуть прищурив глаза, словно оценивая состояние.
- Что ж заходил если думал? Шел бы мимо, - Даша вложила в ответную улыбку все силы.
Показывать, что ей безумно плохо и доставлять удовольствие видеть себя подавленной не хотелось ни капельки. Она встала и пересела за стол, предпочтя не тесниться на маленьком диванчике, да и касаться этого слащавого баловня судьбы было просто противно. От Григория не ускользнул этот порыв девушки. Демонстрируя полное безразличие, он скрестил на груди руки, стараясь держаться гордо и красиво.  Для убедительности он взглянул на себя в зеркало, оценивая важность и представительность. Видимо, осмотр его полностью удовлетворил, о чем свидетельствовал напыщенный вид.
- Слышал проблемы у тебя? – он попытался состроить что-то похожее на участие. – Может, помощь нужна? Ты скажи.
- Откуда такая осведомленность, - Даша сделал вид, что удивлена. Мелькнула мысль, что последнее время всё чаще приходится играть, и это было неприятно, но удержаться не получалось. – А-а-а, поняла, мужская солидарность. Вы меня с Хоменко по очереди жалеть будете? А по-мужски, без этих подъездов слабо? 
- Даша, Даша, остановись, - Григорий заметно растерялся. – Что ты там придумала?
- Придумала? А есть другие версии?
- Просто смотрю - сидишь грустная. Вот и спросил.
Он пытался вложить все искренность, но что-то выдавало двойной смысл всего сказанного, и Даша интуитивно понимала тщетность ожиданий чего-то хорошего.
- Знаешь что, давай откровенно: что вы хотите? Вы же друзья. Не знать событий дня ты не можешь. Какой смысл всех этих дипломатий, если на выходе всё равно чей-то интерес.
- Ты становишься слишком циничной, - Григорий стер улыбку. – Раньше другой была.
- Взрослею. 
Она уже  пожалела об этой попытке решить все и сразу.  То, что назревал тихий заговор, сомнений не было. Но ведь был вариант тактично спрыгнуть, где-то прикинуться дурочкой и сделать непонимающее лицо. Да есть тысячи вариантов, вплоть до того, что «пообещать не значит жениться». А обещать можно сколько угодно долго и находить тысячи причин, почему ничего не выходит. Как женщина она всё это знала и потому сейчас проклинала всё на свете за свою несдержанность.
- Может по коньячку? У меня есть просто отличный, - Григорий извлек из внутреннего кармана фляжку. – Давай стаканы.
- Держи, - Даша подала один.
- А ты?
- А я не буду.
- Как хочешь, - он налил себе почти половину стаканы и выпил залпом. – День не простой. Устал.
- Всегда восстанавливаешься коньяком?
Григорий в очередной раз хмыкнул, не ответив на очередную колкость в свой адрес.
- В этой жизни все бывает не так просто, - он сделал задумчивое лицо, словно настраиваясь на какой-то философский лад, а на самом деле отчаянно прикидывая с чего начать, чтобы логично подойти к самому важному. – А если абстрагироваться от лишнего, то всё очень даже просто.
Даша молчала, ожидая продолжения и уже ошарашенная потоком глупости за такое короткое время. Коллега долил остатки коньяка в стакан. «Странно, а чем он делиться собирался? Совсем что-то мало принес. Если бы на двоих пили, то вообще не серьезно.  Какой-то по-детски неподготовленный пришел. Впрочем, ума ему всегда не хватало», - она приготовилось к длинной лекции, хотя уже давно знала, о чем будет разговор. И от того, что сейчас придется смотреть эту жалкую комедию, стало нестерпимо скучно.  Можно было бы самой высказаться за него, но тогда опять придется пожалеть о сказанном. «Нет уж. В этот раз буду умнее», - Даша сделала вид, что ей ужасно интересно, что же думает о «сложной жизни» всё знающий мужчина.
- Мы живем в тесном контакте, проводя на работе столько времени, что становимся привязанными друг к другу. Важно не только остаться специалистами, не только сохранить и повысить общий уровень  знаний и квалификацию, но и найти друзей, единомышленников, близких по взглядам и отношению к жизни.  Мы должны жить современно, не зацикливаясь на догмах, на закостенелых взглядах наших предков.  Здесь важно найти то доверие, которое принесет радость общения и совместными усилиями можно ставить совсем другие задачи и идти вперед, доставляя друг другу радость.
«Ну, про радость понятно», - Даша выхватывала из потока льющихся слов ключевые, стараясь не очень глубоко погружаться в бессмысленность происходящего. – «То, что мне намекают о необходимости стать любовницей ясно и без этой пламенной речи. Про доверие тоже загадка не сложная - огласки побаивается. Всё же папа может и ввалить сыну за роман на работе. Вот с уровнем знаний не очень доходит, но видно и ему этот вопрос попал в голову случайно».  На какое-то время наступил провал. Она начала думать о чем-то своем, вспомнив, даже, что вечером нужно не забыть погладить Лене костюм на завтра. 
- Нам ведь никак без поддержки не обойтись. Вот и с работой я тебе помог. А ведь сколько еще впереди: того же Хоменко успокоить. Ну, подумаешь, пару часов задержалась. Со мной можно вообще на работе не появляться днями.
Последняя фраза Григория вырвала из раздумий о посторонних вещах (если предположить, что текущий вопрос имел отношение к деловым переговорам).   Еще неизвестно, что  было важнее: домашние заботы или этот треп уже налившегося легким багрянцем,  и пришедшего в себя после ее недавней речи коллеги.
- Во мне ты найдешь самого надежного и очень перспективного партнера. Ту же категорию получать скоро. Я всё могу. Ты даже не представляешь моих возможностей, - Григорий воодушевлялся с каждым словом. Казалось, что он уже всё решил и не представляет никаких других вариантов.
- Категория, - Даша задумчиво произнесла, словно про себя. – Интересно.
- Вот и я говорю. У нас всё впереди. Ты слушайся меня и всё отлично будет, - чуть пошатнувшись, Григорий встал с дивана, направляясь к девушке.
Намерения читались как открытая книга с очень большими буквами. В этот момент что-то в мозгу отказалось подчиняться логике и все те мысли, которые она отчаянно вращала в себе, надеясь свести всю эту нелепую дискуссию на тормозах, в миг улетели.
- Сядь, - она вскочила и оттолкнула приблизившегося Григория. От неожиданности тот плюхнулся на диван, опешив от неожиданности. – Бери свою теорию, поднимай свои телеса и пошел вон. Тошнит уже от тупости. Да лучше уволят пусть, чем с таким уродом в постель ложиться.
- Это не твой дом, чтобы командовать, - он начинал приходить в себя.
- Нет проблем, - Даша открыла шкаф. Нужно было переодеться, но сейчас об этом не могло быть и речи. Схватив вещи, она хлопнула дверцей, скорее от бессильной злобы и от того, что дня хуже в ее жизни еще не было.
- Ну-ну. Посмотрим, что ты еще запоешь, - Григорий потянулся к фляжке, но, вспомнив, что она пустая, махнул рукой. – Смеется тот, кто смеется последним.
- Да пошел ты, - Даша хлопнула теперь уже входной дверью изо всех сил, вложив всю накопившуюся злость.
Предположить, что Хоменко ещё здесь было невозможно, но именно он стоял сейчас посреди коридора, удивленно глядя на разъяренную Дашу, стремительно шагающую к выходу в его сторону.
- Тоже есть вопросы? – дожидаться ответа Даша не собиралась. – Там друг в кабинете. Если что, ему я уже всё сказала. Можете поделиться впечатлениями.
Она переоделась в туалете. С удовлетворением отметила, что стало легче.  «Надо же. Может оно всегда так надо делать. Вернуться и врезать, чтобы вообще хорошо стало.  Да нет, пережить бы это. Хотя, скорее всего работу надо искать. Это тебе не в кино, волшебники не появятся спасть несчастную девушку, жить здесь уже не дадут. Пусть медленно, но сожрут», - на улицу Даша вышла погасшая. Выплеснув адреналин, легче стало лишь на короткий момент. Теперь начинало приходить осознание содеянного.
По дороге удалось немного успокоиться. Этот день не хотелось ни обсуждать, ни с кем-то делиться впечатлениями, ни вспоминать его вообще. Ничего приятного в перспективе не наблюдалось, и от этого становилось еще хуже. Плохо было не от того, что произошло сегодня, а от того, что будущее выглядело беспросветным. К счастью, дома никто не обратил внимания на её странную молчаливость. Голова действительно разболелась и Лена с Димой тихонько ходили по квартире, приглушив свет, стараясь не тревожить ее, лежащую на диване. Попытка погладить костюм дочери муж прервал, выхватив утюг, и уволок Лену на кухню, собираться к завтрашнему дню.  Удивительно, но заснуть удалось быстро. Может, сказалось то напряжение, которое исчерпало все силы, тол ли просто недосып последних дней, но ни снов, ни привычных пробуждений ночью не было. Начинался новый этап жизни, который она не планировала, но избежать который возможности не было. Завтра… Каким оно будет? Ах, как хочется, чтобы этот кошмар скорее прошел, но порой время останавливается, чтобы заставить полной грудью вдохнуть всю боль и все переживания, которые выпали на твою долю.

Глава 43

Олег проснулся в обычное время, вдруг осознав, что на работу спешить не надо. Рядом лежал телефон, который он поставил на зарядку. Его новые партнеры оказались достаточно догадливы, чтобы продумать такие мелочи. «Интересно, а может, у меня больше чем пару дней?», - он вдруг подумал, что давать зарядку на день никто, наверное, не стал бы. Ну что ж, это давало надежду еще немного погулять.  Впрочем, гулять  особо было некогда. Неторопливо вычеркнул из списка планируемых дел всё то, что уже было сделано, и еще раз задумался, не упустил ли что-либо. Вчера пришлось помотаться по разным фирмам и магазинам в поисках самого дешевого варианта распечатать книги.   По три штуки каждого экземпляра – выходила очень даже приличная сумма, но от этого не уйти. «Хотя…», - Олег взял калькулятор и принялся сосредоточенно что-то считать. Через три минуты он вскочил, быстро поставил чай, и  принялся бриться, напевая про себя непонятно как прицепившуюся с утра мелодию:

И не плaчь, если можешь, пpости,
Жизнь не сaхap, a смеpть нaм не чaй...
Мне свою доpогу нести,
До свидaния, дpуг, и пpощaй!

Долго стоял в магазине бытовой техники, рассматривая дешевый принтер. Если его купить, плюс как минимум три пачки бумаги, и распечатать всё самому, то получится дешевле, даже если придется докупить еще один картридж черного цвета. Но ведь компьютера у него не было тоже. А значит, нужно еще думать, где засесть на достаточно большое время. «Нет, этот вариант пусть и хорош, но невозможен», - Олег уже пожалел, что потратил столько времени и быстрым шагом направился в подвал, где располагался какой-то странный офис, оказывающий полиграфические услуги. Похоже, дела у них шли не особо хорошо. По крайней мере, поторговавшись с молодым пареньком, удалось сбросить почти двадцать долларов. Правда, бумага была похуже, но это сейчас не имело никакого значения.   
- Приходите часов через пять, - Иван, менеджер отдела продаж, как было написано на бэдже парня, выглядел деловито, наверное, что-то воображая о себе.
- Я здесь посижу, - Олег устроился на стуле, стоящем почти у принтера.
- Это долго. Вам будет неудобно, - видеть заказчика, настырно маячащего перед глазами, не хотелось.
- Ничего. В любом случае это будет быстрее, чем если я буду гулять. Кстати, я сам смогу складывать распечатанные страницы и подавать бумагу, - Олег всем видом показал, что избавиться от него, никаких шансов нет.
- Ладно. Тогда вот, - парень поставил перед Олегом пачку бумаги, вставил флешку и открыл первый файл. – Я запускаю. Бумагу складывать здесь. Листы с двусторонней печатью выходят здесь. – Он выдвинул лотки и нажал пуск. – Я если что рядом. Позовете.
Через минуту, как показалось, он абсолютно забыл о присутствии постороннего в офисе, увлеченно играя в какую-то игру. Олег раскладывал на столе распечатанные листы, выхватывая короткие фрагменты текста. Впервые он читал свои книги не в электронном виде.  Перед глазами проплывали те моменты жизни, когда появлялись эпизоды, мгновения и фразы его героев. Что-то рождалось под наплывом настроения, что-то писалось с остервенением, выплескивая чувства от увиденного или услышанного. Где-то сквозила боль и полная безысходность. Но всегда он искал выход, всегда хотелось увидеть солнце за пеленою дождя. Снова оживали  знакомые лица, события, волнения – они прошли сквозь страницы, став теперь его памятью.  Безумно хотелось подарить им еще одну жизнь, но теперь уже в сердцах и умах тех, кто прочтет. А точнее - если прочтет.   «Если», - это вечное сомнение, от которого никуда не уйти.  Увы, но ответа он, скорее всего, не узнает никогда.
Работа заняла почти четыре часа.  Получилась пачка, более чем внушительных размеров и вполне приличная по весу. Ручки пакета, в которой Олег сложил книги, грозили оторваться в самое ближайшее время.
- На улице сухо, - впервые с момента начала работы Иван подал голос. – Вот бечевка, стяните экземпляры, каждый отдельно и потом вместе. Точно донесете и не повредите. А снизу нужно подложить что-нибудь, чтобы не резало бумагу. Например вот. – Он подал лист серого толстого картона.
Так было действительно значительно лучше и, попрощавшись, Олег вышел из душного, затхлого подвала, вдохнув полной грудью и расправив плечи.  «Ну что ж, еще один пункт вычеркиваем.  Теперь переходим к следующему этапу», - он направился в сторону почты, пожалев о том, что сначала не купил конверты. Пачка оказалась легкой лишь первые минут пять, постепенно впиваясь в пальцы тонкой веревкой. Но все эти неудобства казались абсолютной мелочью по сравнению с тем, что оставался один вопрос, на который не получалось найти однозначный ответ. Стоит ли отправлять прямо сейчас?  С одной стороны не хотелось, чтобы посылка пришла раньше времени, а с другой и тянуть особо не стоило, ведь планировать невозможно даже сегодняшний вечер, не говоря уж о завтрашнем дне.  В конце концов, сомневаясь до последнего, Олег решил отправить посылку завтра утром, надеясь при любом раскладе протянуть как минимум до десяти утра, а больше ему и не понадобится.
На скамейке в парке Олег подписал конверт, оставив пустой графы отправителя. Нужно было обязательно что-то указать, причем хорошо бы реального адресата, который сможет переслать повторно, в случае каких-то непредвиденных возвратов. Вряд ли, конечно, что-то произойдет и вся эти страхи выглядят смешно, но у него вариантов исправить ошибки уже не будет, а значит всё нужно делать наверняка.  «Не складывать яйца в одну корзину», - народная мудрость подкреплялась и собственными взглядами. Какое бы хорошее впечатление не производил этот адвокат, но влезть к нему в душу возможности нет. А значит, нужен еще один канал, который продублирует все действия. Некоторое время Олег просидел в задумчивости, перебирая варианты и отбрасывая их один за другим. Если вдуматься, то выбора практически не было.  Он бросил быстрый взгляд на часы, скривившись от того, как быстро пронеслось время сегодняшнего дня. Вроде ничего и не сделал, проболтавшись по магазину, печатая книги, да отстояв очередь на почте, а уже дело к вечеру.   «Ну что ж, придется попробовать», - Олег не спеша направился к подъезду, ставшему своим. Теперь прятаться смысла не имело. Он шел по тротуару, жадно вглядываясь в чистое небо, бегущих прохожих, вереницы машин. Каждой клеточкой своего организма он хотел впитать это состояние свободы, которое опьяняет, заставляет жить, и которое он будет вспоминать еще не раз. 
У подъезда он нерешительно остановился, чуть подумал, но всё же набрал тот номер, который навсегда остался в памяти.
- Кто, - приятный, чуть встревоженный и очень знакомый голос ответил так быстро, словно ждал его прихода.
- Здравствуйте, Светлана Ивановна. Это Олег. Вы позволите на минутку? – он почувствовал, как пересохло в горле и слова вырвались  со странным хрипом.
- Конечно.
Мелодия открывшейся двери прозвучала сейчас для него, а не для того мифического образа, который приходилось придумывать не раз.    «Удачно я прикупился.  А то вот стыдоба была бы, придти с пустыми руками», - обе руки были заняты, и пришлось проявить некоторую ловкость, чтобы войти.  Бутылка вина, фрукты и его любимый пирог с черносливом, вкус которого он благополучно забыл, придавали хоть какую-то уверенность и давали ощущение нормального мужчины, а не просто бомжа, привыкшего жить на халяву.
- Как я рада, что вы пришли, - Светлана Ивановна не смогла скрыть радость при виде гостя. – И живем в одном подъезде и не видимся совсем. Куда вы пропали? Я уже хотела сама к вам забрести. Угостили бы чаем?
- Угостил бы, - Олег протянул пакет, но потом, прикинув вес содержимого, скинул туфли и сам отнес его на кухню. – Я здесь купил кое-что. Можно, конечно, и ко мне пойти. – Он посмотрел с лукавой иронией, намекая на обстановку его жилья.
- Не испугаете. Можно и к вам. Но раз уж мы здесь, смысла в этом не вижу. Разве если вас что-то смущает или не нравится, - теперь уже хозяйка смеялась над Олегом.
Веня изучающе смотрел на них двоих, и, казалось, грустил, понимая, что сегодня он не самый главный в этой квартире.
- А может  на «ты»? - женщина склонила голову набок  и слегка зажмурилась, словно опешив от собственной смелости.
- Я должен был предложить раньше, но смущался, - Олег почувствовал, что краснеет.
- Тогда мой руки, а я что-нибудь разогрею. Честно говоря, сама только с работы и безумно рада, что ужинать придется не одной, в голосе Светланы проскочило оживление.
Когда Олег вернулся, стол уже был почти накрыт. 
- Открывай вино, - хозяйка подала штопор и достала бокалы. - Еще пару минут и всё будет готово. Ведь тоже, наверное, день голодный?
- Верно. Сегодня как-то совсем забегался, - Олег открыл бутылку и разлил вино.
«Зачем он пришел? Зачем он втянул в историю эту удивительную женщину? Ведь мог же всё сделать иначе», - меньше всего хотелось признаваться самому себе, что очень хотел еще раз увидеть её, услышать её голос, да просто посидеть рядом, слушая, что угодно, главное, чтобы просто побыть рядом. 
- Ну что ж ты замолчал? Давай уже тост.
- Тост, - Олег стряхнул оцепенение. Как просто говорить, когда абсолютно безразлично, что услышат окружающие. Можно отделаться банальностью, не задумываясь ни о чем. Но сейчас, безумно хотелось найти слова, чтобы передать всё отношение, всю благодарность и всё восхищение той, которая подобно миражу вдруг появилась в его жизни. – Я хочу выпить за твоё завтра. Я не знаю, в чем счастье, но знаешь, сейчас я думаю, что нет ничего лучше, чем засыпая ждать завтрашний день, верить в него, мечтать, видеть новые цели. Просыпаться утром и бежать под дождем на работу, встречать гостей и улыбаться друзьям. Верить в себя, расправить плечи и понимать, что твоя жизнь дана не просто так. Ничто не дает силы так, как ощущение того, что самое лучшее, самое волнующее и самое важное еще впереди. За тебя!
Тонкий звон стекла ударившихся бокалов, наступившая тишина и короткий, чуть неловкий, поцелуй. Олег почувствовал, как горячие губы Светланы коснулись его щеки, а ее рука коснулась его руки.
- Спасибо! Мне никогда не говорили таких слов, - по щеке женщины сбежала слеза. Она неловко смахнула ее, и попыталась улыбнуться. – Всё. Пьем.
Он выпил до дна, стараясь делать глотки поменьше, чтобы успокоиться самому.
- В горле совсем пересохло.  Думала, что умру от жажды, - Светлана словно оправдывалась, поглядывая на свой пустой бокал.
- Я от вина отвык уже. Точнее дешевое мы пьем, бывает, - Олег осекся. Почему-то очень не хотелось признаваться ни в чем плохом. Как когда-то, в юности, вдруг очень хотелось показать себя только с хорошей стороны. – Но я почти не пью. Ты не думай. – «Бог мой, что я несу? Да какая разница, что она подумает? Да пусть как раз плохое думает. Тоже мне, Казанова нашелся», - наступала первая стадия опьянения, когда приятно закружилась голова.  Олег чувствовал, как что-то горячее разливается по телу.
- Я ничего и не подумала. И вообще я пьянеть начинаю. Ты ешь, - она по-хозяйски взяла его тарелку и выбрала кусочки курицы покрупнее. - Нам еще надо бы прогулять Веню. Нельзя же моего хранителя оставить без вечернего ритуала.
- Конечно, погуляем, - Олег чувствовал, что волнение растворяется под действием вина и очарования его собеседницы.
Обычный разговор, сопровождающий встречу старых хороших друзей, которые давно не виделись и слишком многое хотели бы узнать друг о друге. Тактично обошли тему судимости, но и скрывать Олег ничего не стал - огромный срок и та жизнь, которая ломает навсегда. Не хотелось рассказывать о том, что он никогда не сможет стать «как все». Да и что такое «как все»?  Вся эта его благополучность всего лишь видимость, которая вот-вот растает. Ему нравилось просто сидеть, слушать, никуда не спешить и не прислушиваться к звукам за дверью. Периодически он ловил себя на мысли, что вслушивается не столько в слова, сколько в мелодичность и попадает под гипноз этого мягкого окутывающего невидимыми нитями голоса. Как несправедливо устроен мир и как жестоко он сейчас смеется над ним: встретить мечту, чтобы проститься с ней навсегда.  А с другой стороны, что мог дать он этой женщине? Что у него вообще есть? Откуда эти мысли? Счастье – это то, что нужно заслужить, а не то, что сваливается на голову. Жизнь, которая была потрачена впустую, должна так же и закончится, без сожалений и вздохов.
Попытка убрать со стола и помыть посуду была пресечена на корню.
- Олег, если ты не против, давай прогуляемся, - Светлана махнула рукой в сторону Вени, который догадался, что разговор зашел о нем и, задрав морду, отчаянно закрутил хвостом. – Но если ты устал, то мы сами. Посмотри телевизор.
- Бог мой, Света, - Олег не сразу подобрал слова. – Я тебя прошу, никогда не оставляй незнакомых людей в квартире.  И не говори, что мы соседи. Таких соседей лучше обходить стороной.
- Но ведь ты же не такой!
- А какой? Глупая ты! Я судимый. Ты пойми, я видел, как умеют входить в доверия и как потом кидают, - приходилось подбирать слова, чтобы не скатиться на привычный жаргон.
- Я вижу. Я не могу ошибиться.
- Ну, знаешь! - аргументы заканчивались. – Нельзя быть такой.  Запомни, не верь на слово никому. И дверь не открывай. – Олегу нужно было лишь обуться, и сейчас он терпеливо ждал, пока соберется Светлана.
Они не спеша шли по дорожке, и Олег подумал про себя, что таких прогулок у него не было слишком давно. Точнее, «слишком давно»  было бы не самым точным определением. Это было настолько давно, что, казалось, происходило не с ним, или не в этой жизни. Он открывал для себя новое состояние, которое поражало невероятной простотой и накрывало совершенно незнакомыми (а может забытыми) чувствами. Вдруг жизнь стала открываться совсем с другой стороны, пробуждая желание жить. Он боялся поднять глаза, рассматривая пробегающую под ногами дорожку и понимая, что ничего изменить уже не в силах, а значит и думать ни о чем нельзя.
- У тебя странная психология, - Светлана взяла его под руку. Она почувствовала, как электрическим разрядом пробежала по телу Олега дрожь и  попыталась хоть как-то успокоить это секундное замешательство. - Мне так удобнее, а то ты отходишь далеко.
- А что не так с моей психологией? – он чувствовал ее теплоту, и понимал, что краснеет, как школьник.
- Почему ты всё время ждешь плохое? Ведь мысли притягивают реальность, отражающую их смысл.
- Если в тюрьме думать только о хорошем, то неприятности притягиваются в три раза быстрее.  У нас были разные учителя.  Я ведь тебе  самое необходимое рассказываю:  дверь не открывай чужим, контролируй всё сама, лучше вообще не вступай в разговоры и обходи стороной.
- Прятаться? Разве так можно жить?
- Нельзя, - Олег вздохнул. – Но ты очень добрая.  Понимаешь, некоторые пользуются этим.
- Я уже не маленькая и всё понимаю. Приятно, что переживаешь за меня. Знаешь, а за меня никогда не заступались. Нет, - Светлана оговорилась, - родители заступались. Мама очень жалела, и папа. Но вот, чтобы парень, или ухажер какой-нибудь… - Она как-то рассеянно замолчала.
- Я попросить хочу, - Олег достал свой планшет, который до последнего держал на зарядке и сейчас очень надеялся, что на один кадр его хватит. – Сфотографируй меня.
- Какой ракурс мы выбираем?
Вечер окутал горизонт нежно-розовым закатом. Ветер стих и замерло всё вокруг, наслаждаясь тишиной и теплом первых дней осени.
- Можно я здесь стану, - Олег подошел к одиноко стоящей березе, раскинувшей свои ветви густой шевелюрой с удивительно зелеными листьями.
- Что делать? – Светлана неловко взяла в руки аппарат.
- Вот, - Олег включил камеру. – Здесь нажмешь и всё.
Сработала вспышка и мелькнула мысль, что нужно попробовать еще раз без нее.
- Минутку, - Олег старался всё делать быстро. – Давай еще кадр. - Он попытался улыбнуться, представляя ту птичку, которая должна была вылетать. По крайней мере, именно эти слова говорили ему в детстве, привлекая внимание. Стало даже любопытно, а есть сейчас где-нибудь те фото?
- Ой, всё погасло, - Света виновато смотрела на темный экран. – Но, кажется, я успела.
- Ничего. Как вышло, так и ладно.
- Ты детдомовский?
- Нет. А почему спросила?
- Хочу понять, почему ты один. Ведь не бывает так, чтобы не осталось никого вообще, - в ее голосе сквозило не только чисто женское любопытство, но и что-то очень похожее на желание принять участие в судьбе внезапно появившегося друга, как считала она сама.
- Ты права, - говорить об этом Олег не хотел. – Знаешь, что нужно сделать, чтобы всегда желанным и никогда не испытывать чувства, что ты уже надоел?
- Интересно. Даже не думала, - можно было добавить, что прожив столько лет в одиночестве, этот вопрос показался  даже смешным.
- Нести с собой только хорошее, и исчезать, когда своим присутствием приносишь проблемы.
- То есть, ты решил, что приносишь только проблемы?
- Да, - хотелось еще что-то добавить, но все слова показались лишними.
- А спрашивать у тех, за кого ты подумал, не пробовал?
- Заставлять врать? Или думаешь, что кто-то скажет правду? Зачем ставить людей в заведомо неловкое положение? Как-то сложно представить радость от того, что я вдруг ворвусь в чью-то жизнь, отхватив кусок пространства и заставляя мириться с моим присутствием. Тебе не знакомо чувство, когда ты постепенно становишься лишним, а ничего изменить уже не можешь? Эта эйфория долгожданной встречи растает слишком быстро. Дальше начинается жизнь, и быть в ней лишним нет никакого желания.
- Я вот думаю, что Карнеги переписал бы свои книги, если бы послушал твою точку зрения. Вот уж действительно уникальный способ не заводить врагов – никого не пускать в друзья.
- Я мужчина. Я однажды создал семью и должен был  оберегать их, поддерживать, стать тем, кто всегда будет рядом в трудную минуту. А получилось, что я ничего не сделал, оставив без мужского плеча и участия.  Жизнь в тюрьме сложна, жестока и ничего в ней нет романтичного. Но ведь и эта жизнь порой ничуть не легче. Меня там кормили, как-то лечили и  думать было не о чем.  Да на свободе больше шансов умереть от голода или еще от чего-то, чем там, на зоне.  Здесь нужно быть не менее сильным, не менее изворотливым, и врать приходится не меньше. Так в чем разница? Выходит, я просто предатель, бросивший их, обрекая пробиваться самим, без меня. А я…, - Олег усмехнулся. – А я спрятался там. Может оно и судьба, но уж точно не оправдание в собственном бессилии.
- Я не думала об этом, - Светлана крепче сжала его руку. – Но ведь с этим нельзя жить вечно. Ведь можно что-то изменить. Еще не поздно.
- Пойдем, - Олег повернул в сторону дома. – Ты дрожишь.
Вечер был теплым, но Светлана почувствовала странный озноб. Может, действительно стало прохладно, а может, налетевшие мысли бросили в дрожь. 
Олег нерешительно замер перед дверью, не решаясь войти. Ведь и он был почти дома. Осталось подняться еще на два этажа и чердак примет постояльца с распростертыми объятьями, но Светлана обернулась у двери, пропуская его вперед.
- Только не говори, что на свежем воздухе спать удобнее.
- Постараюсь не врать.
- Ты уйдешь? – Светлана стояла у окна в зале. Они не включали свет, по телевизору шел какой-то сериал и Олег делал вид, что смотрит его.
- Так надо.
- Кому?
- Не важно. Понимаешь, у меня нет выбора. Уже поздно что-то менять, - Олег опустил голову, боясь сказать правду и понимая, что уйти нужно было раньше. «Боже мой, да зачем я вообще пришел сегодня к ней», - злость на самого себя распирала. – «Мало было проблем, так решил ими поделиться».
- Когда?
- Не знаю. Может, завтра, может, послезавтра. Не долго.
- Не уходи от меня эти дни. Хорошо, - она подошла и села рядом. – Я всегда была одна. И теперь уже точно буду одна. Почему я такая невезучая? - рука Светланы нежно коснулась волос Олега. – Совсем седой.
Их взгляды встретились, крича об обреченности,  неизбежности расставания, и поглощающей страсти.  Словно случайно коснулись руки, электрическим разрядом взорвав последние сомнения, выпуская на свободу всю нерастраченную любовь, хранившуюся в глубинах их душ, лишая рассудка и заставляя отдаться чувствам, накрывшим с головою.
Наступившее утро было не таким, как всегда. Что-то изменилось в их жизнях, но, понять что именно, не мог ни Олег, ни Светлана.
- Останься, - Светлана собиралась на работу и уже твердо решила отпроситься как можно раньше.
- Я вернусь. Обязательно, - Олег видел нескрываемую тревогу в глазах женщины и попытался хоть как-то успокоить ее.
- Вот ключи, - она достала второй комплект. – Никогда не думала, что пригодится. А то будешь ходить по улице. Жди меня дома.
- Хорошо.
- Я сегодня раньше приду, - они уже спускались по лестнице, и Светлана давала последние наставления. - Часа через три буду дома. Постарайся не задерживаться.
- Хорошо. Купить что-нибудь? – Олег вдруг почувствовал, что это жизнь ему очень нравится и хочется спешить домой, выслушивая такие милые указания.
- Не надо. Я сама.
Простые слова, которые мы слышим изо дня в день, не обращая внимания и облегченно вздыхая, что сбросили с себя лишние хлопоты. Но Олег, вдруг почувствовал, сколько заботы, сколько участия было в голосе Светланы, стремящейся подарить ему свое внимание и ухаживающей за ним изо всех женских сил. Человек не может жить только для себя.  Это необходимость, это источник любых сил и вдохновения – быть нужным кому-то.  Знать, что тебя ждут, что за тебя переживают и очень любят.
- Я буду ждать тебя дома. И обед я приготовлю. Не задерживайся.
Короткий поцелуй, отходящий от остановки автобус, внезапно нахлынувшая боль, заполнившая душу – Олегу вдруг показалось, что сейчас он перечитывает свой роман. Странным, неотвратимым пророчеством сбылись его строки в собственной судьбе. Хотелось всё переписать, а может, написать совсем иначе, подарив героям совсем другие роли и вложив совсем другие слова.  Вот только жизнь сама диктует правила игры и изменить их никто не в силах.

Глава 44

С таким страхом, практически парализующем и сводившем с ума Даша никогда не шла на работу. Чего только не пронеслось в ее мыслях за время пути, каких только картин не представляла она, окончательно рассеивая последние капельки надежды на благополучный исход ситуации с Григорием. Уже в вестибюле больницы, понимая, что от переживаний начинают мелко дрожать пальцы, она вдруг остановилась, разозлившись на собственную безвольность и трусость. «Что с тобой?! Уволят! Да хоть сто раз! Я жива, у меня всё отлично дома, у меня есть руки и специальность. Я могу вернуться в поликлинику или уйти еще куда-нибудь. Я не сделала ничего плохого и мне не стыдно за мои слова. Почему я должна бояться?!», - Даша прикрыла глаза,  стараясь собраться с силами. – «Сейчас войду и работаю как всегда. Нет – всем пока и домой. К черту!». – Она почувствовала, что действительно стало легче. Внезапно, кто-то взял ее  под локоть, немножко испугав.
- Привет! Что застыла? Идем, - Максим приветливо улыбался. – Смотрю ты – не ты? Дай, думаю, подойду.
- Привет, Макс, - они подошли к лифту.
- Эх, опять не выспался. Ну почему на меня не действует режим?
- Не переживай, ты не один, на кого он не действует. Правда, у меня и режима нет, - Даша с горечью подумала, что мечта жить по часам теперь уже осталась в далеком прошлом. Да и не интересно оно, жить строго по времени.
Спустя пару часов, забегавшись и с головой уйдя в работу, Даша совершенно забыла все переживания.  На короткой летучке Хоменко был необыкновенно любезен со всеми, что-то не к месту острил, заставляя искусственно смеяться, внимая его не частому желанию поддержать настроение внутри коллектива.
После обеда выдалась спокойная минутка, и они собрались в ординаторской, болтая о наболевшем за чаем:
- Наверное, надо уезжать, - Максим выбирал в вазочке конфету, стараясь найти шоколадную.
- Не ищи, остались карамельки. Сам же все полопал, - Эвелина подчеркнула бесплодность его поисков. – Думаешь там лучше?
- Не знаю, насколько лучше, но платят уж точно больше. Английский у меня хороший. Бывший товарищ по универу свалил в Арабские Эмираты, пишет такое, что серьезно подумываю перебираться.
- Страшно, - Даша представила себе всё, что необходимо пройти на этом пути и поежилась. – Чужая страна, люди чужие, как оно сложится? Вон посмотри вокруг – они же стали уже как зомби. Сами лечатся, сами учатся, всё остальное время критикуют тех, кто лечит и учит.
- Я раньше думала, что в политике все разбираются. Фигушки, - Эвелина никак не могла забыть своего первого пациента в этом отделении, - они и лечат лучше нас. Я бы всех кто себе диагноз поставил, сразу домой выгоняла бы. Так и написать на стене больницы большими буквами: «Всем, кто знает, чем болеет и как лечиться идти за выпиской». Брать расписку и больничный закрывать. Нечего шастать и нервы портить нормальным людям.
- А там такого нет, - Максим вздохнул. – Я его слушаю и честное слово завидую. Одного не могу понять, чем мы так провинились, что ничего не получается? Почему в наш-то век надо диагнозы подделывать, чтобы статистику не портить? Кто вообще придумал такой бред? Кстати, вот есть же станции самообслуживания. Может, нужно и у нас так сделать: пришел со своим диагнозом, что надо сам заказал, мы сделали – всё. Свободен. Сказал аппендицит – вырезали. Не угадал – извини. Иди, думай дальше.
- А может и правда, бежать надо? – Даша вспомнила вчерашний день, и вдруг показалось, что это был бы самый лучший вариант. – Надоело. Крутишься, как в рабстве, и ни выхода, ни перспектив. Что продается, что по наследству, что по знакомствам, и никому мы не нужны. Обидно, аж сил нет.
- Точно, надо ехать, - Максим словно ждал этих слов, подтверждающих его мнение.
- Тебе-то что не так? – Эвелина не удержалась. – Квартира есть, машина хорошая, дети взрослые.
- Вот-вот, взрослые, - он не дал договорить. – Поступать собираются. Это в старые времена на стипендию прожить можно было, а сейчас этого хватит только за общагу заплатить да дай бог на проезд. А если на платное? Тогда что делать?
- Ну, как-то же все выкручиваются, - Эвелина хотела добавить, что ему и так сравнительно не плохо на общем фоне, все же и категория, и все возможные надбавки у него были.
- Да надоело выкручиваться. Я хочу жить и работать нормально, и если я хороший специалист то я не должен искать еще две работы, чтобы заработать денег. Государство, которое не ценит профессионалов, по моему мнению, в них не нуждается. А значит, будем искать места, где эти знание нужны.
- Всё верно.  Если есть варианты, то отказываться глупо, - Даша соглашалась с коллегой, но представить, как она сама сможет куда-то уехать не могла.
Хоменко обладал особенностью заходить в самый неподходящий момент. Вот и сейчас, когда чаепитие было в самом разгаре, он ворвался в кабинет, собираясь что-то сказать, но, как показалось, неожиданно передумал.
- Я бы тоже от кофейку не отказался, - он оглянулся и, не дожидаясь приглашения, уселся на стул у журнального столика. На диване удобно расположились Даша с Эвелиной, не оставив места.
После вчерашнего вечера Даше хотелось и убить его, но сейчас, благоразумие брало верх.  Она пыталась быть любезной настолько, что самой стало противно.   Впрочем, нужно было что-то делать. Ходить с недовольным лицом, и резать правду без конца было бы верхом глупости.   
- С министерства пришло письмо главному, вводятся дополнительные требования по внешнему виду персонала, по правилам обслуживания и порядке оформления больных, - он опустил голову, представляя реакцию коллег.
- Точно валить надо, - Максим со злостью хрустнул карамелькой.
- А что раньше было не так? – Эвелина настороженно посмотрела на Хоменко.
- А ты не в курсе? – Максим расхохотался. – Министра нового назначили. – Теперь он думает, что напишет новые правила, что нам одеть, ногти сразу вырвать все, а то больной от маникюра не дай бог ошалеет, да куча идей еще. Вот как о нас переживают! Всё делают, чтобы я не убежал из страны.
- Терапевтам есть предписание личные номера телефонов на дверях кабинетов размещать. Так что нам еще повезло, - впервые в голосе Хоменко прозвучало что-то похожее сочувствие к кому-то. Чаще личные проблемы выходили на первый план.
- Может лучше сразу телефон министра. Пусть ему и жалуются. Кстати, а из той заявки по закупке оборудования, которую губернатор на открытии нашего отделения пообещал взять под личный контроль, что-то купят? – Эвелина не сводила с Хоменко глаз. – Вы спрашивали?
- Абяцанка цацанка, а дурню радасть, - с заведующим отделением явно что-то случилось. Не было ни привычных нравоучений, ни тона, подчеркивающего его статус как руководителя.  К тому же совершенно неожиданно он выдал что-то из белорусского фольклора, удивив присутствующих.
Как бы благосклонно не был настроен Хоменко, выдерживать его присутствие долго было не просто. Первым растворился за дверью Максим, что-то бубня себе под нос. За ним последовала Эвелина.
- Даша, задержись. Пожалуйста.
Даша обратила внимание и на несвойственное «пожалуйста», и на то, что он немного переживал, по крайней мере, ей так показалось.
- Я хотел по поводу вчерашнего разговора…, - он замолчал, видимо подбирая слова и не зная, с чего начать.
- Мне писать заявление на увольнение? – почему-то показалось, что лучше решить всё и сразу, чем нудно тянуть эту песню ни о чём.
- Нет-нет, что ты!
С удивлением и нескрываемой радостью Даша отметила, что его реакция была весьма обнадеживающей.
- Я уж думала, что шансов нет, - она присела, ожидая продолжения.
- Он, конечно, пытается и на меня давить. Ты пойми правильно, - Хоменко выглядел непривычно виноватым, - я ведь исполнитель. Кто я против них? Так, мелочь пузатая.
- Вы уж держитесь как-нибудь Иван Владимирович. Сложно вам, понимаю, - Даша не знала, что говорить, но остановиться и быть благоразумнее не выходило никак. Убитый вид Хоменко просто требовал добить его окончательно, и не воспользоваться ситуацией было глупо.
- Но, Даша, я постараюсь что-нибудь придумать. Время пройдет и всё само решиться.
- Конечно, решиться. Я вот только думаю: почему книжные герои красивые, и умные, и порядочные. А в жизни? Почему в жизни больше трусости? Что стоят слова о справедливости, если мы боимся оглянуться вокруг, признавая свое бессилие и слабость. Если не можешь быть сильным на своем месте, то ни в каком другом не сможешь им быть!  Велика ли цена победы над женщиной?  Что вы, как автор написали бы в своей книге?  Напишите о том, что подчинить волю живущих рядом, лишить их выбора и заставить жить по своим правилам – это и есть смысл жизни. Напишите о том, как нужно отдать свое тело на растерзание, а потом ненавидеть всю жизнь и себя, и всех вокруг, но при этом улыбаться и делать вид, что всё замечательно. Вам нужны эти победы?! Впрочем, можно писать и  о том, о чем мечтаешь, но никогда не сделаешь сам, надеясь, что кто-то окажется смелее.
- Даша, я прошу, успокойтесь. Оно всё решиться. Вот увидите.
- А знаете что, - Даша окончательно успокоилась, понимая, что они ее боятся, а потому и прислал Григорий друга, чтобы прощупать её настроение, - не хочу я молча и покорно принимать такие подарки судьбы.  И если уж придется уйти, то, может, стоит так хлопнуть дверью, чтобы обсыпалась вся штукатурка, с этих облезлых рож, уверенных в своей безнаказанности.
- Не нужно горячиться. Думаю, всё утрясется.
Хоменко ушел. Этот разговор должен был состояться. Нет ничего хуже недосказанности и тревоги от многоточий в конце фраз, которые заставляют придумывать самые нелепые продолжения.  По крайней мере, ситуация прояснилась и можно было успокоиться, хотя бы на время.  Хотя, даже если они не злопамятны, то память у них хорошая наверняка. Работать в вечном напряжении и ожидании проблем, мягко говоря, не комфортно, но радовало уже то, что сейчас ей стало легче.  «Будем решать проблемы, по мере их поступления, а сейчас нужно подумать о насущном», - Даша вспомнила, что вечером идти на учебу в автошколу, а она совершенно ничего не учила. Впрочем, занятия в университете были куда сложнее, чем эта книжица правил дорожного движения. – «Раз уж я там всё сдала, то здесь как-нибудь не тупее остальных. Выучу».


Рецензии
Ещё не дочитала до конца, но дочитаю обязательно, несмотря на то, что со временем напряжёнка. Однако уже можно сделать вывод, что роман очень достойный. Довольно сложное построение из нескольких параллельных повествовательных линий. Но предчувствие того, что все эти линии должны обязательно пересечься и судьбы героев, казалось бы абсолютно разных, как-то сольются в одно целое, постоянно держит интригу. Думала, что напишу отзыв, когда дочитаю до конца. Но не утерпела. Остальные же читатели Вам не пишут рецензии только потому, что Вы выдаёте свой "продукт" сразу целиком, лишая нас возможности постепенного переваривания. Поэтому люди скачивают себе одним файлом - и читают себе молча. Как если бы приобрели книгу в бумажном варианте и, прочтя, не поделились своими впечатлениями с автором, оставив все мысли о прочитанном целиком и полностью только себе.

Кузьмена-Яновская   02.10.2018 09:55     Заявить о нарушении
Спасибо большое! Когда я закончил этот роман, казалось, что мне он нравится и лучше я уже никогда не напишу. Но сейчас уже и не знаю. Спасибо Вам ещё раз!

Сергей Калинин 8   02.10.2018 10:30   Заявить о нарушении
Этот роман лучше прежних. А следующий будет лучше этого. С каждой новой вещью растёт мастерство автора. Главное - продолжать работать. А Вы, как я вижу, не из ленивых.

Кузьмена-Яновская   02.10.2018 19:19   Заявить о нарушении
Ну, лени во мне хватает. Так что есть куда расти и над чем работать. Четвертая книга идет значительно медленнее. Довелось пообщаться с издательствами. Открыл для себя этот мир бизнеса с другой стороны. Насмеялся и не хочу даже связываться. Как-нибудь напишу рассказ о том, как делится прибыль. Я раньше думал, что разбираюсь в бизнесе. Ан нет. Меня смогли удивить.

Сергей Калинин 8   02.10.2018 22:41   Заявить о нарушении
Интересно было бы об этом почитать!

Кузьмена-Яновская   02.10.2018 22:56   Заявить о нарушении