Эссе 2 Борьба миров и темная эпоха

Борьба миров и темная эпоха. Великая троица.

Эссе 2

Смотря на текст предыдущего эссе 1, я вижу некоторую сумбурность изложения и такую же трудность восприятия моей мысли, но здесь сам рассматриваемый вопрос настолько сложен, тонок и кардинален, что давайте Мы с Вами не будем обращать на это особое внимание. И эту часть я начну с важных пояснений дальнейшего хода, Наших с Вами, исследований.

Чтобы правильно «лечь» в смысл подобных рассуждений, надо уточнить те основы, Нашего с Вами диалога, от которых далее будем отталкиваться.

И первое, что здесь надо отметить, все в жизни человека определяет исходная Природа его Типологии Духа (от Создателя), во взаимодействии с материальными возможностями тела, как второй конкретной ипостаси дуализма человеческой личности. И если Мы с Вами отмечаем здесь коллективную Типологию Духа, то автоматически должны добавить, что конкретно, это исключительно типология расовая, имперская.

Сама предыдущая история народов мира однозначно говорит Нам с Вами, что только Имперский Наднациональный созидательный Дух народа способен созидать феномен Мировых Культур, и сама история народов мира неопровержимо это доказывает. В этом плане показателен фундаментальный труд Н.Я. Данилевского «Россия и Европа». История показывает также заведомую ограниченность любой национальной типологии, которая ценна лишь для узкого этнонационального этического начала бытия конкретного народа и не имеет основ универсализма принципов, тогда как, типология наднациональная имеет в основе Высокую Эстетику Бытия и мировой универсальный Имперский Смысл.

Вот поэтому Великая Троица, ее деяния и наследие, которые Мы с Вами здесь рассматриваем, это универсальная типологическая наднациональная составляющая Мировой Культуры. Это проявления мысли совсем не религиозно-христианской, а социальной, природной имперской, в высоком смысле ее божественной мистики. И только с этих позиций  надо смотреть на Великую Троицу.

Природная мистика Типа всегда стремиться обрести полнокровную со-весть с Творцом, и видит ее, и находит, в религиозном смысле существования вне Пространства и Времени. Где главное и основное не само представление и формирование подобного мировоззрения, и подобной имперской Общности, здесь и сейчас (оно может мигрировать со Временем и всегда это вечнообновляемый процесс Нравственного Канона Империи), а полное соответствие последней природному Духу Наднациональной Общности. И здесь отход от природной Типологии всегда означает неминуемую гибель конкретной типологической социальности Имперского Начала.

Так вот и паламитские споры были великой очистительно-созидательной контрреволюцией природного Типологического  Начала, направленные против внесения в природный имперский Дух Византии, и восточной мистики в целом, элементов сформировавшейся к тому времени,  революционно-разрушительной по своей сути идеологии, западной иудохристианской цивилизации Рима. Тот же смысл имела жизнеутверждающая Эстетика природной имперской мистики Мейстера Экхарта XIII-XIV веков, направленная против мертвящей схоластики христианских догм того времени и тех основ иудохристианской цивилизации Запада.

Западные отцы Христианства отличались от восточных тем, что делали акцент более на нравоучительной составляющей, и собственно говоря, современным языком, на догматике готовых решений Соборов, нежели на поисках соответствия природных и мистических начал самого религиозного представления, как со-вестия с Творцом. Блаженный Августин (354–430) епископ Иппонийский  разработал богословское учение о Святой Троице, которое легло в основу латинской доктрины об исхождении Святого Духа от Отца и Сына (на латыни — Filioque). И уже с V века Filioque повсеместно допускалось на Западе, практически без ведома не-латинских Церквей, но в Символ веры оно было добавлено позже Вселенским Собором. Официоз говорит, что все средневековые конфликты между священством и империей, введение схоластического метода в средневековых университетах, клерикализм и антиклерикализм в западном обществе, являлись в различной степени, и в разных формах, либо наследием, либо последствиями августинизма.

Психология верующей личности в то время была несравненно тоньше и охранительней. И большую мистическую роль в дальнейшем размежевание Церквей и Веры стало то, что с VII–VIII веков Евхаристия стала совершаться на Западе с использованием облаток из пресного хлеба (опресноков), то есть без закваски, как это делали древние евреи на свою пасху. Символическому языку, его духу, в то время придавалось огромное значение, вот почему византийскими греками использование пресного хлеба воспринималось как возвращение к иудаизму. Они видели в этом отрицание той новизны и того духовного характера жертвы Спасителя, которые были предложены им взамен ветхозаветных обрядов. В глазах восточной агностической мистики использование «мертвого» хлеба означало, что Рим впал в мертвый догматический Гностицизм и допускает, что Спаситель в воплощении принял лишь человеческое тело, но не душу…

Возникает закономерный вопрос, в чем причины и смысл постоянного обращения мировой мысли к августинизму? Собственно этот процесс проявлялся в том, что католицизм и протестантство в основополагающем плане жило идеями августизма, а ортодоксальная мысль действовала в пределах отрицания ложных основ августинизма. И здесь во весь рост, встает вопрос, а какова психологическая природная суть августинизма?

Августин  доктриной об исхождении Святого Духа от Отца и Сына, в глазах ортодоксальной Церкви, разрушил природную мистику Акта Творения Мира, сделав этот цельно-слитный, единый процесс Сотворения Мiра в глазах ортодоксов дробным, раздельным. Своим догматом Августин разделил все Сущее от Природы на принципиально возможное дальнейшее «досотворение». А закрепление подобной догматики на уровне Вселенского Собора, собственно и породило все дальнейшие дробные ереси религиозных представлений и не только христианства.

 А уже естественный конечный сегодняшний тупик подобной догматики, это все социальные течения и теории, такие как дарвинизма-эволюционизма, как процесса «досотворения», и относительности, как материального Абсолюта (скорость света). То есть все это очевидные проявления чистого изначально материалистического Гностицизма, который с начала Мiра ожесточенно борется с природным Агностицизмом. Этот Гностицизм  сегодня выступает в нашем мире социальным либерализмом.

Здесь необходимо дать коротко историческую панораму тех веков истории. Так в VII в. стал свидетелем рождения ислама, который начал распространяться с молниеносной скоростью, чему способствовал джихад — священная война, позволившая арабам покорить Персидскую империю, долгое время бывшую грозным соперником империи Римской, а также территории патриархатов Александрии, Антиохии и Иерусалима.

Во второй половине IX в. антагонизм между Римом и Константинополем проявился на новой почве и встал вопрос, к какой юрисдикции отнести славянские народы, вступавшие в то время на путь христианства. Этот новый конфликт также оставил глубокий след в истории Европы. Точкой отсчета этого процесса можно считать образование в 962 году Священной Римской империи германской нации и в 987 году — Франции Капетингов.

Весь XI век для Византийской империи был поистине «золотым». Мощь арабов была окончательно подорвана, Антиохия вернулась в состав империи, еще немного и был бы освобожден Иерусалим. Киевская Русь, приняв христианство, быстро становилась частью провизантийской цивилизации.

Папские легаты в 1054 году прибывшие в Константинополь для переговоров,  замыслили руками императора сместить несговорчивого константинопольского Патриарха. Легаты возложили на престол Святой Софии буллу об отлучении Михаила Кирулария и его сторонников. А через несколько дней в ответ на это патриарх и созванный им собор отлучили от Церкви самих легатов. Это и было отпадение Католичества Запада от ортодоксальной Церкви.

А далее произошли иные серьезные события. Самым трагичным из них для Правоверного Востока и Византии был IV крестовый поход Рима, завершившийся разорением Константинополя в 1204 году, провозглашением единым главой Империи латинского императора и установлением господства франкских сеньоров, которые по своему произволу кроили земельные владения бывшей Римской империи. Многие православные монахи были изгнаны из своих монастырей и заменены монахами латинскими. А на Руси началось татаро-монгольское трехвековое нашествие.

Вот в такой исторической обстановке и творила свою Высокую Эстетику Нравственных канонов Великая Троица.

Вот, абсолютно ложный, распространенный в официальной среде публикаций взгляд на фигуру великого ясновидца-мистика Мейстера Экхарта: -

«Средние века «по определению» богаты на мистиков. Однако Мейстер Экхарт – один из немногих, кто создал такого рода тексты, которые позволяют христианской культуре вступить в диалог с другими конфессиями: искать общее в той сфере, которая обычно представляется интимно замкнутой, – в сфере личностного опыта богопознания.

И дело не только в высочайшей образованности Экхарта и его несомненной способности к спекулятивному мышлению. Не благодаря, а, быть может, вопреки им он смог найти самые простые слова и самые ясные примеры для того, чтобы донести частицу своего опыта до слушателей (а теперь – читателей) и чтобы сделать свои проповеди заданием и загадкой, которую настоятельно хочется разрешить».

Это действительно недалекий материалистический, «образованский» и спекулятивный (сравнительный) взгляд, ложно характеризующий фигуру этого Великого Духовидца.

Но об этом и всем ином в следующих частях.


Рецензии