Русофоб

(шутка в одном действии)


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ПЕРСОНАЖИ

М е с ь е  Д р о л е
Л ю к а
Ф а б р и с
Д е в у ш к а

* * *

Кафе. Люка стоит за барной стойкой и бережно протирает стаканы. Единственный посетитель кафе – Фабрис – потягивает кофе. С улицы доносится шум проливного дождя.

Л ю к а. Ну и погодка…
Ф а б р и с. Да уж, в такую погоду хороший хозяин и кота на улицу не выпустит.
Л ю к а. Пожалуй, сегодня о выручке можно позабыть.
Ф а б р ис. Бросьте, это птицы и звери от дождя попрятались, а люди вооружатся зонтами, плащами и потопают по лужам, чтобы выпить дежурную чашку кофе в обед. Я тому доказательство.
Л ю к а. Остается только на это и надеяться.

В кафе заходит человек в промокшем до нитки плаще и панаме.

Ф а б р и с. Ну, что я говорил?

Вошедший снимает с себя промокшую верхнюю одежду и помещает ее на стоящую у входа вешалку. Затем направляется к барной стойке.

Л ю к а. А, месье Дроле, добрый день!
М е с ь е  Д р о л е. (Бормоча себе под нос.) Это черт знает что…
Л ю к а. Месье Дроле…
М е с ь е  Д р о л е. (Усевшись на стул.) Это просто невероятно…
Л ю к а. Месье Дроле, вам как обычно?
М е с ь е  Д р о л  е. Прямо какое-то наваждение…
Л ю к а. Месье Дроле!
М е с ь е  Д р о л е. А? Да, да, да. Добрый день, Люка. (Фабрису.) Добрый день, молодой человек в дурацком клетчатом свитере. (Люка.) Мне, как всегда, чашку горячего шоколада.
Л ю к а. Одну минуту.
Ф а б р и с. (Осмотрев свой свитер.) Ничего он не дурацкий.
М е с ь е  Д р о л е. (Продолжая бормотать.) Это просто невероятно… Это какой-то кошмар...
Ф а б р и с. (Люка, приняв последние слова месье Дроле на свой счет.) Мой свитер и вправду настолько плох?
Л ю к а. Я бы сказал, он на любителя.
Ф а б р и с. Вот черт… Ну, спасибо, Элен…
М е с ь е  Д р о л е. Невероятно… Просто какой-то сюр...

Месье Дроле умолкает, но продолжает шевелить губами, очевидно продолжая возмущаться про себя. Пауза.

Л ю к а. О чем задумались, месье Дроле?

Месье Дроле оставляет слова Люка без внимания.

Л ю к а. Месье Дроле!
М е с ь е  Д р о л е. А?
Л ю к а. О чем задумались?
М е с ь е  Д р о л е. О справедливости. Похоже, что ее и вовсе не существует.
Л ю к а. И вы узнали об этом только сегодня?
М е с ь е  Д р о л е. Не стоит считать меня глупцом, мой дорогой Люка. Я всегда подозревал, что ее не существует, просто сегодня я окончательно в этом убедился.
Л ю к а. Что же послужило тому причиной?
М е с ь е  Д р о л е. А вот что! (Швыряет на барную стойку газету.) Полюбуйтесь!
Л ю к а. Газета?
М е с ь е  Д р о л е. Не газета, а то, что в ней написано!

Люка берет в руки газету.

Л ю к а. (Читает первую полосу.) «Атлантик-банк объявил себя банкротом». У вас в этом банке хранились сбережения?
М е с ь е  Д р о л е. Разве я похож на человека, у которого могут быть сбережения! Разверните ее, и откройте седьмую страницу!

Люка разворачивает газету.

Л ю к а. Выставка глициний? И при чем здесь справедливость?
М е с ь е  Д р о л е. О-ля-ля, мой дорогой Люка, похоже вы сегодня плохо спали!..
Л ю к а. (Зевая.) Немного.
М е с ь е  Д р о л е. В таком случае – верните газету! Я сам вам все покажу!
Л ю к а. Пожалуйста.

Люка возвращает газету месье Дроле. Тот сразу находит нужную статью.

М е с ь е  Д р о л е. Вот! (Читает.) «В Москве солнечно, без осадков, дневная температура плюс двадцать четыре, плюс двадцать восемь, атмосферное давление в пределах нормы». А? Каково?
Л ю к а. И что в этом такого?
М е с ь е  Д р о л е. Как что? Как это что?! Наша родная Франция утопает в дождях, в то время как какой-нибудь русский Иван-болван со своей Матреной-дуреной вовсю принимают солнечные ванны!
Л ю к а. Месье Дроле, не думаю, что только в России сегодня хорошая погода. И не только во Франции плохая.
Ф а б р и с. Я слышал, что в Каире сегодня ожидается песчаная буря.
М е с ь е  Д р о л е. Каир? При чем тут Каир?! Разве я упоминал Каир?! Я ни слова не сказал о Каире! При чем тут Каир?!!
Л ю к а. Месье Дроле, успокойтесь.
М е с ь е  Д р о л е. Какой еще Каир? Откуда взялся этот Каир? К черту этот Каир!
Л ю к а. Месье Дроле...
М е с ь е  Д р о л е. А?
Л ю к а. Успокойтесь. Вы, конечно, наш постоянный посетитель, но если вы будете вести себя неподобающе, я буду вынужден указать вам на дверь.
М е с ь е  Д р о л е. Извините, мой дорогой Люка. Все, я спокоен. Я спокоен. И никакой Каир не сможет вы вести меня из себя. Все! Забыли Каир! Все!

Пауза. Люка подает месье Дроле чашку горячего шоколада.

М е с ь е  Д р о л е. О-о, мерси, мой дорогой Люка!

Люка снова берет в руки газету. Некоторое время изучает ее.

Л ю к а. Месье Дроле, не хочу вас разочаровывать, но это прошлогодняя газета…
М е с ь е  Д р о л е. Ну и что! Подумать только, в Каннах плюс пятнадцать! В Антарктиде немногим холоднее… А в Москве двадцать четыре! Да там сроду такой жары не бывало! У какой-нибудь русской матушки гусыни растают все заготовленные на зиму снежки!
Ф а б р и с. Что это с ним?   
Л ю к а. (Негромко.) Месье Дроле известный русофоб, вам придется привыкнуть к его манере общения.
Ф а б р и с. Русофоб?
Л ю к а. Ему не по душе русские и все, что с ними связано.
Ф а б р и с. Почему?
Л ю к а. Не знаю, наверное, у него есть на это причины.
М е с ь е  Д р о л е. В Ницце плюс семь! Разве такое возможно! Не иначе Бог забыл закрыть холодильник, а холодильник этот прямо напротив Франции! Интересно, что у него расположено напротив России… Судя по прогнозу – духовой шкаф… Хотя следовало бы расположить там корзину для грязного белья! Или мусорный ящик!
Ф а б р и с. Вы довольно скверно высказываетесь о России. У вас с русскими какие-то счеты?
Л ю к а. А и вправду, месье Дроле, отчего выне не любите русских?
М е с ь е  Д р о л е. Я француз, зачем мне любить русских?
Л ю к а. Я тоже француз, но, признаюсь, не любить русских у меня поводов нет.
М е с ь е  Д р о л е. Тем хуже для вас, Люка! Тем хуже для вас!
Л ю к а. И все же полоскать кого-либо без видимых причин это довольно странно, если не сказать больше. Вы там бывали?
М е с ь е  Д р о л е. Где?
Л ю к а. В России.
М е с ь е  Д р о л е. Бог с вами, Люка, я стараюсь держаться от нее подальше!
Л ю к а. Тогда где вы пересеклись с русскими?
М е с ь е  Д р о л е. Пересекся?
Л ю к а. Ну, для того чтобы их невзлюбить, вы должны были с ними где-то повстречаться…

Пауза. Месье Дроле глазеет то на Люка, то на Фабриса… затем опять на Люка…

М е с ь е  Д р о л е. Ну, хорошо! Несколько лет назад я летел в самолете, а рядом со мною сидел болван из России!
Л ю к а. Вы летели в Россию?
М е с ь е  Д р о л е. Что мне делать в России! Я ведь говорил, что стараюсь держаться от нее в стороне! Нет! Я летел в Марсель, навестить своего сына.
Л ю к а. Тогда каким образом рядом с вами оказался русский?
М е с ь е  Д р о л е. Если б я знал, мой дорогой Люка! Если б я знал! Я два часа допытывал стюардов: что здесь забыл этот русский болван! Но они мне ничего не ответили! Ничего! Ничегошеньки!
Л ю к а. Может быть, он не был русским?
М е с ь е  Д р о л е. Что с вами, мой дорогой Люка! Неужели вы думаете, что я не в состоянии отличить русского от кого-либо еще! Ха-ха! Это был вздорный невоспитанный господин. Мало того, что во время полета он докучал мне своим тяжелым дыханием и облил мой почти новый костюм виноградным соком, так еще и прибрал к своим загребущим русским рукам мое любимое пенсне! Мое любимое пенсне! Представляете! И хотя костюм я позже сдал в химчистку, где ему вернули прежний вид, а пенсне нашел за подкладкой плаща, случившееся заставило меня пристальнее приглядеться ко всем русским. И что я увидел? А? Что я увидел?
Л ю к а. Что?
М е с ь е  Д р о л е. Это тихий ужас! Это тихий, тихий ужас!
Л ю к а. А что с ними не так?
М е с ь е  Д р о л е. Что не так? Что не так?! Ха-ха! Легче сказать, что с ними так!
Л ю к а. А что с ними так?
М е с ь е  Д р о л е. Так с ними только одно: что они немногочисленны и между ними и нами есть прослойка в виде Польши и Германии!
Л ю к а. А «не так»?

Пауза.

М е с ь е. Д р о л е. Вы вправду хотите знать или просто морочите мне голову из вежливости?
Л ю к а. Я действительно хочу быть в курсе. Вдруг в мое кафе придут русские. Я должен знать, чего от них ожидать.
М е с ь е  Д р о л е. В таком случае, слушайте меня и мотайте на ус. Эти русские самые отъявленные негодяи, которых только можно вообразить! Самые! Просто наиотъявленнейшие! Самые! Самые-самые!
Л ю к а. Почему вы так решили?
М е с ь е  Д р о л е. Почему? Почему?! Почему?!! Ха-ха! И у вас еще хватает наглости спрашивать!

Пауза. Вопрошающие взгляды Люка и Фабриса устремляются на месье Дроле.

М е с ь е  Д р о л е. Ну – хорошо. Нас французов называют «лягушатниками», немцев – «колбасниками», итальянцев – «макаронниками» или «пиццеделами», китайцев, вьетнамцев и прочий узкоглазый сброд – «узкоглазыми». И только у русских нет никакого обидного прозвища! А почему?
Л ю к а. (Пожимая плечами.) Вероятно, еще не придумали.
М е с ь е  Д р о л е. Чушь!
Ф а б р и с. У американцев тоже нет прозвища.
М е с ь е  Д р о л е. Как это у американцев нет прозвища?! У американцев есть прозвище! И это прозвище «янки»! Что вы вообще знаете о жизни? Вы что ли вчера родились! О-ля-ля! Даже и не знаю, стоит ли мне продолжать, если вы не знаете самых элементарных вещей!
Л ю к а. Продолжайте, Месье Дроле.
М е с ь е  Д р о л е. Только ради вас, Люка. Только ради вас. Мы все учились в школе. Не в одной, конечно, а в разных. (Фабрису.) Хотя насчет вас, молодой человек в дураком свитере, я не уверен. Но это к делу не относится. В школах у всех были обидные прозвища. К примеру: Еврей, Дылда, Хлыщ, Гвоздь, Прачкин Сын, Люпоухий…  Лично у меня было прозвище Доходяга, потому что я был худее и ниже всех в классе.
Ф а б р и с. Меня дразнили Хряком.
Л ю к а. А меня называли Птолемей. До сих пор не понимаю, почему...
М е с ь е  Д р о л е. Ха-ха! Ну, что я говорил! А теперь вспомните, у кого в школе не было обидных прозвищ? А?
Л ю к а. У учителей?
М е с ь е  Д р о л е. Черта с два! У учителей были прозвища! Не знаю, как у вас, а в моей школе были! Учителя географии называли Глобус, учителя астрономии – Астролябия, математика – Квадратный Корень, учителя биологии – Амеба, физрука – Синяя Борода… Про учителя французского языка я умолчу. У нее было с десяток самых разных прозвищ, большинство из которых нельзя называть вслух в приличном обществе. Так что у учителей были прозвища! Попытка номер два – у кого в школе не было обидных прозвищ?
Ф а б р и с. (После раздумья.) У первоклашек?
М е с ь е  Д р о л е. У хулиганов, у самых отъявленных хулиганов! О-ля-ля, вы ходили в школу или нет!
Л ю к а. Постойте, если мне не изменяет память, у самого задиристого ученика в нашей школе было прозвище Шайба.
М е с ь е  Д р о л е. А разве оно обидное? Я же не говорю, что у хулиганов совсем не было прозвищ! У них были прозвища! Жак Большой, Поль Малый, Лоик Шайба…  Но, в сравнении с Доходягой, Шайба или Гора – это почти что княжеский титул!

Пауза.

Ф а б р и с. Я не понял: русские плохие только потому, что у них нет обидного прозвища?
М е с ь е  Д р о л е. Конечно! О чем я вам битый час растолковываю! Впрочем, это только вершина айсберга… Вы слышали такую поговорку: то из чего немец сделает автомобиль, итальянец произведение искусства, русский с легкостью превратит в открывашку?
Л ю к а. Нет не слышал.
Ф а б р и с. И я. Как вы сказали – в открывашку?
М е с ь е  Д р о л е. В открывашку! В устройство, которым снимают пробки с бутылок! (Показывает.) Чик-чик-чик-чик! (Люка.) Люка, будь добр, покажи молодому человеку в дурацком свитере открывашку, а то, кажется, что сегодня он услышал о ней впервые!
Ф а б р и с. Я знаю, что такое открывашка.
М е с ь е  Д р о л е. Так чего же вы морочите мне голову!
Ф а б р и с. Я не морочу…
М е с ь е  Д р о л е. Нет – морочите! И изображаю открывашку, вместо того чтобы!..
Л ю к а. Месье Дроле!
М е с ь е  Д р о л е. …вместо того чтобы пить свой горячий шоколад и сокрушаться над отсутствием справедливости!
Л ю к а. Месье Дроле!
М е с ь е  Д р о л е. М?
Л ю к а. Мы вас поняли. Но способность русских сделать из чего угодно открывашку, говорит лишь об их смекалистости. Мне кажется, это не повод, чтобы их сторониться.
М е с ь е  Д р о л е. Как это не повод? Как это не повод! В таком случае ответьте, почему у Венеры Милосской нет рук?
Л ю к а. Может, так задумано скульптором?
М е с ь е  Д р о л е. Глупости! Держу пари, что дело было так: какой-нибудь русский проходил мимо нее с бутылкой пива, решил промочить горло... чик, – и Венера осталась без рук!
Л ю к а.  Но Венера осталась без рук еще в древности. Тогда и пивных бутылок не существовало.
М е с ь е  Д р о л е. Да, привычных нам бутылок тогда, наверное, не было. Но ведь русские, русские уже существовали!
Ф а б р и с. Откуда?
М е с ь е  Д р о л е. Как откуда?! Как откуда?!! Русские существую со времен сотворения мира!
Ф а б р и с. Что за глупости!
М е с ь е  Д р о л е. Ничего не глупости! Адам и Ева были русскими!
Ф а б р и с. Да вы в своем уме!
М е с ь е  Д р о л е. Молодой человек, я всегда в своем уме! Утром, днем, в обед, вечером, ночью, – всегда! А вот в уме ли вы – это еще большой вопрос, раз у вас хватило наглости подвергать сомнению мои слова и надеть этот свитер! Адам и Ева были русскими, и тут двух мнений быть не может!
Ф а б р и с. Откуда вы это взяли?
М е с ь е  Д р о л е. Хах! Из Библии! Откуда еще это можно взять!
Л ю к а. Но я читал Библию. В ней нет ни слова о русских.
М е с ь е  Д р о л е. Значит, вы плохо ее читали! Скажите мне, что случилось с Адамом и Евой после грехопадения?
Л ю к а. Их изгнали из рая.
М е с ь е  Д р о л е. Правильно! И как поступили эти двое?
Л ю к а. М-м-м… точно не помню…
М е с ь е  Д р о л е. Ну? Ну?! Ну?!!
Л ю к а. Сдаюсь.
М е с ь е  Д р о л е. Они стали жить вне рая! Вне рая! Понимаете! То есть там, где нет ни водопровода, ни канализации, ни телефона! Вот вы, мой дорогой Люка, стали бы жить в подобных условиях?
Л ю к а. Все зависит от обстоятельств…
М е с ь е  Д р о л е. Глупости! Неподалеку от вас есть рай, и, чтобы туда вернуться, вам надо лишь припасть к жилистой божественной длани и сказать: «Миль пардон, месье Бог, мы слопали это яблоко не нарочно!» Ну, неужели этот старый пройдоха не простил бы вас?
Л ю к а. Сомневаюсь, Месье Дроле. Ветхозаветный Бог был довольно строгим малым.
М е с ь е  Д р о л е. Ерунда! Это мой дед был строгим! Чуть что – он ставил меня на горох и бил метровой деревянной линейкой! А эти двое даже не удосужились извиниться! А теперь вспомните моего соседа в самолете? Вспомните моего соседа!
Л ю к а. Мы не можем его вспомнить. Мы его не видели.
М е с ь е  Д р о л е. В таком случае я вам расскажу! Думаете, он извинился передо мной, после того как окатил меня моим же виноградным соском? Ха-ха! Ничуть! Он лишь пробурчал мне что-то вроде: «Бу-бу-бу».  И все!
Л ю к а. А вы знаете русский?
М е с ь е  Д р о л е. Я?! Нет, конечно!
Л ю к а. Быть может, это были слова извинения?
М е с ь е  Д р о л е. Ха! Вы говорите так, будто передо мной никогда не извинялись! Это были не слова извинения! Это было простое бурчание! Он продолжал бурчать даже после того, как я ему крикнул: «Выметайся из самолета!» Вот так вот: «Выметайся из самолета!» Но он не пошевелил и пальцем! Я ему снова: «Выметайся из самолета! Выметайся из самолета!» Подошли стюарды и тоже начали бурчать. Я им: «Выметайтесь из самолета!» Они продолжали бурчать. Тогда я: «Выметайтесь из самолета!» Они бурчат. «Выметайтесь из самолета!» Они бурчат. Тут пришел второй пилот… Я ему: «Выметайтесь из самолета! Выметайтесь из самолета!» Они все бурчат. «Выметайтесь!..» И только когда я запел Марсельезу, меня наконец-то оставили в покое. Так что, что такое слова извинения мне хорошо известно. С тем русским «бу-бу-бу» они не имеют ничего общего.

Пауза.

Л ю к а. Хорошо, месье Дроле, предположим, Адам и Ева были русскими…
М е с ь е  Д р о л е. Предположим? Ха-ха!
Л ю к а. Да. Но ведь все их потомки вымерли во время потопа?
М е с ь е  Д р о л е. Хах! А Ной?!
Л ю к а. Ной тоже был русским?
М е с ь е  Д р о л е. Ну конечно, мой дорогой Люка, ну конечно!
Ф а б р и с (Смеясь.) По-моему, у кого-то просто не все дома!
М е с ь е  Д р о л е. Уж конечно, выйти на улицу в дурацком клетчатом свитере!

Фабрис снимает с себя свитер и откладывает его в сторону.

Л ю к а. А что не так с Ноем?
М е с ь е  Д р о л е. Хах! Что не так! Напомните-ка мне, что сделал Ной после того, как потоп закончился?
Л ю к а. (Пожав плечами) Не помню. Разрыдался?
М е с ь е  Д р о л е. Ха-ха! Это вы разрыдались бы! Молодой человек в дурацкой полосатой рубашке разрыдался бы! А Ной нарезался вина до такой степени, что распластался голый прямо на глазах своей семьи, не потрудившись прикрыть свои причиндалы! Неудивительно, что один из сыновей осмеял его. Какого лешего он вообще назюзюкался, а? Я вас спрашиваю?
Ф а б р и с. От радости?
М е с ь е  Д р о л е. А чему радоваться? Все потонули, кругом ил, грязь и запах тины!
Ф а б р и с. Значит, от горя.
М е с ь е  Д р о л е. Только варвары веселятся, когда другие страдают!
Л ю к а. Тогда выходит, что Ной был варвар, а не русский.
М е с ь е  Д р о л е. О, мой дорогой Люка, наконец-то вы начинаете прозревать!
Л ю к а. И варвары были русскими?
М е с ь е  Д р о л е. Ну конечно!
Л ю к а. Почему?
М е с ь е  Д р о л е. А много ли вы знаете о варварах?
Л ю к а. Нет.
М е с ь е  Д р о л е. Отлично. А много ли вы знаете о русских?
Л ю к а. Нет.
М е с ь е  Д р о л е. И какие еще вам нужны доказательства? Так что если в ваше кафе вдруг забредут русские, лучше сразу укажите им на дверь, а не ждите, пока они развяжут третью мировую войну в пределах вашего чудного заведения!

В кафе входит девушка.

Д е в у ш к а. Ну и погодка!
Ф а б р и с. (Негромко.) О, прекрасная половина человечества. Пойду помогу ей раздеться...
М е с ь е  Д р о л е. Даже не вздумайте! Сидите на месте и пейте свой чай!
Ф а б р и с. Почему?
М е с ь е  Д р о л е. Эта девица русская.
Л ю к а. Что?
Ф а б р и с. (Одновременно с Люка.) Что?
М е с ь е  Д р о л е. Это девица русская!
Д е в у ш к а. (Возясь с зонтом.) Ну, давай же!
Л ю к а. Месье Дроле…
М е с ь е  Д р о л е. Говорю вам, она русская!
Л ю к а. С чего вы взяли?
М е с ь е  Д р о л е. Посмотрите на ее зонт!
Д е в у ш к а. (Продолжая возиться с зонтом.) Чертов зонт!
Л ю к а. (Пожимая плечами.) Зонт как зонт. Дешевка, такие на каждом углу продают.
М е с ь е  Д р о л е. Вы не туда смотрите! Посмотрите, как она с ним управляется!
Ф а б р и с. Как?
М е с ь е  Д р о л е. Она управляется с ним так, точно в первый раз взяла его в руки! Эти русские настолько избаловались хорошей погодой, что забыли, как пользоваться обыкновенным зонтом!

Неожиданно зонт в руках девушки раскрывается.

Д е в у ш к а. Проклятье!
М е с ь е  Д р о л е. Не подавайте вида, что мы ее раскусили!
Ф а б р и с. Почему?
М е с ь е  Д р о л е. Ни в коем случае не подавайте вида! А лучше вообще не смотрите на нее! И не заговаривайте с ней! Один неосторожный взгляд или слово в ее сторону, и все – русские танки уже полируют наши проспекты! Так что, тсс!

Девушка разобралась с зонтом и промокшей одеждой и подходит к барной стойке.

Д е в у ш к а. (Добродушно улыбаясь.) Фуф, ну и погодка!
М е с ь е  Д р о л е. (Сквозь зубы.) Ни слова, помните о танках.

Пауза.

Д е в у ш к а. Прямо какой-то потоп библейский!
М е с ь е  Д р о л е. (Так же сквозь зубы.) Рот на замок, ключ за борт.

Пауза..

Д е в у ш к а. Это кафе для молчунов или?..
М е с ь е  Д р о л е. (Привычно сквозь зубы.) Ни слова.

Пауза.

Л ю к а. Простите. Хотите чего-нибудь?
Д е в у ш к а. Да, солнечную погоду.
М е с ь е  Д р о л е. (Сквозь зубы.) М-м, кто бы сомневался…
Л ю к а. Сожалею, но такого блюда в нашем меню нет.
Д е в у ш к а. Очень жаль. В таком случае, чашку кофе, пожалуйста.
Л ю к а. С сахаром или без?
Д е в у ш к а. Будьте любезны, с сахаром.
М е с ь е  Д р о л е. (Сквозь зубы.) Ну конечно, привыкла к сладкой жизни…
Д е в у ш к а. Я могу присесть за тот столик?
Л ю к а. Разумеется.

Девушка уходит за столик.

М е с ь е  Д р о л е. Ну вот, уже посягает на территорию… Еще немного и она повесит тут свой флаг и заставит нас распевать русские песни…
Л ю к а. Месье Дроле, по-моему, вы себя просто накручиваете. Для русской у нее превосходный французский.
М е с ь е  Д р о л е. Хах! Русские еще не на то пойдут, чтобы втереться в доверие! Вспомните моего соседа по самолету! Внешне он производил впечатление образованного человека, – а кем оказался?.. А в том, что у этой девицы хороший французский, нет ничего удивительного. Наверное, она правнучка Наполеона.
Л ю к а. Что?
Ф а б р и с. (Одновременно с Люка.) Что?
М е с ь е  Д р о л е. А вы что – не знали? Наполеон тоже был русским!

Люка относит девушке кофе.

Л ю к а. Ваш кофе.
Д е в у ш к а. Благодарю.

Люка возвращается за барную стойку.

Л ю к а. Я не ослышался? И Наполеон?
М е с ь е  Д р о л е. Ну конечно, Наполеон был русским!
Ф а б р и с. Почему же он воевал с ними?
М е с ь е  Д р о л е. Хах! Я вас умоляю, – воевал! Специально измотал французскую армию, чтобы русские войска беспрепятственно дошли до Парижа!
Д е в у ш к а. Простите?
Л ю к а. Да-да? Что-то не так с кофе?
Д е в у ш к а. Нет-нет, с кофе все в порядке. Очень вкусный кофе. Мне лишь интересно… О чем вы там шепчитесь? (С улыбкой.) Вы случаем не меня обсуждаете?.. Просто если вы оцениваете меня, мне хотелось бы знать, как именно… Если вы мои достоинства обсуждаете, мне было бы приятно это послушать. А если недостатки… Что ж, я не из обидчивых.
М е с ь е  Д р о л е. (Громче чем обычно,) Не из обидчивых, ну конечно! Скажи это Берлину, который твои дружки чуть с землей не сравняли!
Д е в у ш к а. Простите?
М е с ь е  Д р о л е. М?
Д е в у ш к а. (Месье Дроле.) У вас какие-то проблемы?

Месье Дроле делает вид, будто ничего не слышал.

Д е в у ш к а. Простите, я, кажется, к вам обращаюсь! Эй!
М е с ь е  Д р о л е. (Обернувшись.) М-м?
Д е в у ш к а. Да, к вам. Вы чем-то недовольны?
М е с ь е  Д р о л е. Me? No, no. Everything all right. I’m fine. Very well.
Д е в у ш к а. Так вы англичанин!
М е с ь е  Д р о л е. Yes. I’m from England. London. Big Ben. Five o’clock. God save the Queen.
Д е в у ш к а. Все ясно. Господи, нас словно магнитом друг к другу тянет. Видите ли, я ирландка… То есть не я, а мои дед с бабкой были ирландцами. Сама я родилась и выросла в Канаде, и считаю ее своей родиной. Я много путешествую. И вот что странно: куда бы я ни приехала, со мною рядом всегда оказывается какой-нибудь англичанин, который тотчас начинает фыркать в мою сторону.

Девушка поднимается из-за столика и подходит к месье Дроле.

Д е в у ш к а. Поэтому я хочу спросить вас: это у вас национальная забава такая – пофырчи на ирландца? Или вы таким образом выказываете свое презрение к нам?

Месье Дроле игнорирует слова девушки.

Д е в у ш к а. Эй! Ну же, я хочу знать! Ты оглох что ли!
М е с ь е  Д р о л е. Me? I have not problem. May be you have a problem? If you have a problem, I…
Д е в у ш к а. Да заканчивай уже чушь молотить! Я тебе вопрос задала! (После паузы.) Молчишь? Ну, тогда говорить буду я. Да, я ирландка! Мои предки уроженцы маленькой гордой страны! То, что вы англичанин, не дает вам права смотреть на меня свысока! И уж тем более фырчать в мою сторону! Да, моя страна меньше вашей! Да, у нас нет великой истории! Да, мои соотечественники по большей части необразованный сброд, смутьяны и выпивохи! Но смею напомнить, что сейчас мы свободны и независимы. И эту свободу мы заслужили потом и кровью! А чего добились вы в последние годы? Господи, да мы уже и в футбол не хуже вашего играем! Лягушатники от нас еле ноги унесли! (Люка и Фабрису.) Простите.

Пауза.

Д е в у ш к а. А знаете что, ведь у меня гораздо больше причин ненавидеть вас! Ведь это вы века напролет сгоняли нас с обжитых мест, угоняли в рабство, убивали, унижали, насиловали! «Храброе сердце» смотрел? Правда, там про шотландцев. Но это ничего, мы  с ними в одной лодке. Так что если кому-то на кого-то и фырчать, то мне! На тебя! На  всех вас! Тоже мне – подданный британской короны! А ты не задумывался, что останется от твоей короны, если валлийцы и шотландцы пошлют вас куда подальше? А я тебе скажу, что останется! (Показывая пальцами ноль.) Вот. И тогда попробуй на меня пофыркать! Я тебе твою фырчалку, знаешь, куда засуну!
М е с ь е  Д р о л е. М-м?
Д е в у ш к а. Вот-вот, именно туда! Понял меня, кретин тупоголовый?

Девушка кладет купюру на барную стойку.

Д е в у ш к а. Сдачи не надо.

Девушка одевается.

Д е в у ш к а. Королеве привет.

Девушка покидает кафе.

Л ю к а. Что это было, Месье Дроле?
М е с ь е  Д р о л е. А что было?
Л ю к а. Почему вы вдруг заговорили по-английски?
М е с ь е  Д р о л е. А, это верный прием. В любой непонятной ситуации прикинься англичанином, тогда проблемы будут у них, а не у тебя.
Ф а б р и с. Не знаю, кем была эта девица, – русской или кем-либо еще, – но уделала она вас на раз-два!
М е с ь е  Д р о л е. Ничего удивительного. Чего-чего, а грубости и хамства у всех русских хоть отбавляй. Вспомните моего соседа по самолету или сына Ноя! Одного я понять не могу, почему Бог избрал этих русских в качестве своих любимчиков… Вот вы, мой дорогой Люка, будь вы Богом, вы избрали бы русских своими любимчиками?
Л ю к а. (После раздумья.) Не знаю. Навряд ли.
М е с ь е  Д р о л е. Все правильно, потому что вы француз.
Л ю к а. Скорее, потому что я владелец кафе. Я имею возможность наблюдать многих людей. Да, будь я Богом, я вряд ли бы избрал русских своими любимчиками. Но и французов тоже не сделал бы таковыми. Видите ли, я уже семь лет держу это кафе. Мои посетители по большей части французы. И не бывало дня, чтобы кто-нибудь не стащил нож, вилку или перечницу. Будь я Богом, я сделал бы своими любимчиками корейцев. После них всегда чистота, они вежливы, тихи и им нет дела до моих перечниц.
М е с ь е  Д р о л е. Люка, из вас получился бы отличный Бог!
Л ю к а. Спасибо.
М е с ь е  Д р о л е. А вот что не так с настоящим Богом… Неужели этот парень настолько глуп, что не видит дальше собственного носа… Пожалуй, этому есть только одно объяснение… Он тоже один из них!
Л ю к а. Что?
М е с ь е  Д р о л е. Бог тоже русский!

После слов о «русском Боге», Фабрис закашлялся, захлебнувшись.

М е с ь е  Д р о л е. А как иначе объяснить его отношение к русским!
Л ю к а. Месье Дроле, я…
М е с ь е  Д р о л е. Интересно, а Бог мусульман тоже… Хотя нет, он слишком серьезный парень, чтобы быть русским! (Неожиданно засобиравшись уходить.) Все, дорогой Люка, мне пора.

Месье Дроле расплачивается.

М е с ь е  Д р о л е. У меня сегодня еще уйма дел. Надо вынести мусор, отнести белье в прачечную, принять ислам…

Месье Дроле одевается и уходит.

Ф а б р и с. А этот старик прав…
Л ю к а. В чем?
Ф а б р и с. Погода сегодня отвратная.

Конец


Рецензии