Отец Серафим Платинский. Уже позже, чем вы думаете

(Из писем, сохраненных отцом Германом Платинским.)
Русский текст, составление Вячеслава Марченко.

Содержание:

Часть I. На узком пути ко спасению.
1. О христианской жизни и монашестве.
2. О преподобном Германе Аляскинском.
3. Об архиепископе Виталии (Максименко).
4. Об архиепископе Иоанне (Максимовиче).
5. О епископах-исповедниках Аверкие (Таушеве), Савве (Сарашевиче), Нектарии (Концевиче), Леонтие (Филипповиче) и иных.
6. О блаженном Августине.
7. Об исповедничестве.
8. Об отце Германе Платинском.
9. Об отце Димитрии Дудко.
10. О Туринской Плащанице.
11. Православный взгляд на эволюцию.

Часть II. По широкой дороге отступничества.
1. Об иге инородцев и иноверцев.
2. О ложном учении протоиерея Сергия Булгакова.
3. О либеральном духовенстве – о Шмемане, Мейендорфе, Шаховском, Флоровском и иных.
4. О митрополите Виталии (Устинове).
5. О сергианстве.
6. О католицизме.
7. Об экуменизме.
8. Об эволюционизме.

Часть I. На узком пути ко спасению.

1. О христианской жизни и монашестве.

+

Монашеское послушание не может становиться "рабством"; если бы это было так, тогда Церковь поделилась бы на "рабов" и "тиранов". В разные времена некоторые представители Церкви пытались насильно ввести эту извращенную концепцию, но шло это не от Церкви, не от монастырей. Все православные христиане, и особенно монахи и монахини, пытаются подавить собственную волю и вести Богоугодную жизнь, но смиренно склоняться перед тиранией, особенно когда эта тирания только разрушает Богоугодный труд и подавляет христианский и монашеский дух в своих жертвах, это, конечно, только пародия и издевательство над Православием и монашеством.

Мы знаем, что каноны существуют для человека, а не человек для канонов, что выше всех канонов дух, который их вдохновил и что для того, чтобы сохранить этот дух, мы готовы даже идти против буквы отдельных канонов, если они навязываются, чтобы сокрушить наш дух. Действительно, сегодня никому не стоит и мечтать о том, чтобы пытаться принудить исполнять букву каждого канона, так как тогда православных христиан вообще не останется! Наш собственный епископ в Сан-Франциско находится "неканонично", ибо по канонам запрещено переводить епископов из одной епархии в другую (недавно в Греческой Церкви этот канон вызвал большия столкновения); также противоречит канонам поставление во диаконы до 25 лет или во иереи до 30 (это строго соблюдается в Греческой Церкви, и один из наших корреспондентов-священников в Африке написал нам год или два назад, что в Танзании очень нужен был священник, но единственному кандидату там было 25 лет, и ни при каких обстоятельствах он не мог быть поставлен до истечения еще 5 лет), и согласно букве этого канона большинство наших русских священников "неканоничны". И так далее.
(Из письма миссис Концевич 24.03/6.04.71 г.)

+

В царящем сегодня среди русских понимании "монастырь" – это место, где собрались случайные люди и которое в Церкви исполняет определенные функции: оно служит летней резиденцией епископа, центром досуга, источником рабочей силы для церковных нужд и так далее. А "монахи" – это те люди, которые становятся заложниками своего "послушания" и которых можно использовать в церковных организациях: подающих большия надежды в качестве епископов, менее одаренных как священников на приходах, которые не могут позволить себе ничего более, а совсем неспособные остаются в монастыре ухаживать за коровами. Мы горячо против такой извращенной идеи монастырей и "послушания", и монашеских добродетелей; и, если Богу угодно будет, чтобы у нас здесь был настоящий монастырь, то он превратится в такую "общепризнанную" картину только через наши трупы. В этом понимании "монашество" стало некой духовной гимнастикой (поклоны, послушания и тому подобное), которой можно овладеть, пожив какое-то время в "монастыре", а овладев, вы можете поступить в любой другой "монастырь" и предлагать другим плоды своего гимнастического опыта, поднимаясь тем временем по ступеням церковной иерархической лестницы, пока, если вам повезет, вы не станете епископом и не будете сами всем заправлять. Нет! Монашество – это устроение и усилия души, стремящейся к спасению, а его общежительная форма образуется при жизни в общине с другими людьми, которые так же думают, чувствуют, и всех объединяет одно чаяние, и все побуждают друг друга памятовать о спасении. Предполагается, что настоятелю следует не "продвигаться" в епископа, а оставаться всю жизнь на своем месте.
Однако среди русских это понимание, кается, отмирает, среди епископов точно.
(Из письма Лаврентию Кэмпбеллу 10/23.08.71 г.)

+

Дорогой брат во Христе Лаврентий!

Ты сообщил нам о своем решении все оставить и приехать к нам, чтобы стать одним из братии нашей, но при этом ты выразил свои сомнения. Теперь наша очередь рассказать тебе, чего ты можешь ожидать и чего мы ожидаем от тебя, когда (и если) ты присоединишься к нам уже не как дорогой гость и брат издалека, а как полноправный член Братства.

1. Прежде всего, мы приветствуем тебя как полноценного члена нашей монашеско-миссионерской общины, разделяющего все наши общия радости, печали, трудности и повседневную жизнь, с полной отдачей работающего ради общего дела и сразу откликающегося на все нужды общины. Мы сделаем все, что можем, чтобы ты вошел в нашу общую жизнь и ожидаем того же от тебя. Ни при каких обстоятельствах мы не допустим, чтобы ты жил своевольно, чтобы приходилось нам приспосабливаться к твоим капризам и выходкам, а с другой стороны, чтобы ты не был "гостем", платящим или живущим бесплатно, получающим комнату и содержание в обмен на работу или деньги. Ты – наш полноправный член, иначе тебе сюда незачем приезжать.

2. У нас такие духовные ориентиры: следование преподобному Герману, послушание владыке Иоанну и верность его традициям и заветам, что отчасти означает обязанность быть "отражением Валаама". Мы не можем предложить тебе ни старцев, ни великих духовных даров, мы можем только пригласить тебя стать нашим собратом – сиротой преподобного Германа и владыки Иоанна, вместе просить у них помощи для исправления наших многочисленных недостатков. Многие люди со стороны, как ты уже и видишь, будут нас поносить, говорить, что мы в прелести и так далее, и на тебя падет осуждение многих. Мы не можем оправдываться, указывать на какие-то "духовные" качества, которых у нас нет, мы можем только представить плоды, которые, благодаря Господу, принесет наш совместный труд. У нас есть извне достаточно доказательств того, что пока что плоды эти, может быть, и малы, но тем не менее реальны.

Владыка Иоанн делил свой день на четыре части по шесть часов каждая: молитва, труд, чтение духовных книг и размышления и отдых. Подобным же образом строится и наша совместная жизнь, только режим наш приспособлен к нашим немощам и потребностям. Активная часть нашего дня посвящена труду и молитве; никакой праздности. У тебя будут четки и краткое келейное правило; кроме этого, носить четки ты будешь с собой повсюду, пользуясь ими как главным оружием против лености и праздных мыслей, борясь с бесами молитвой Иисусовой.

3. Как тебе известно, мы испытываем трудности с местным "начальником", чьи суждения касательно нашего статуса и вдохновляющей нас идеи абсолютно противоречат нашим. Поэтому ты должен знать, что мы не считаем его главой нашего Братства и не подчиняемся его указу относительно нашего монастыря, о чем письменно сообщили секретарю Синода. Раньше или позже, несомненно, будет открытый бой с "начальником", и от тебя ожидается, что в этом бою ты будешь стоять с нами плечом к плечу, сражаясь за общую идею, которая вдохновляет нас (и без которой мы бы не были преданы владыке Иоанну), и следуя советам тех представителей Церкви, которые знают нас и труды наши. Вполне возможно, что нам придется переживать опалу. Но знай, что один епископ (Нектарий) открыто призвал нас к "непослушанию", если это потребуется, повелев нам "превыше всего ценить благословение владыки Иоанна", а другой (Лавр) сказал: "То, что вы страдаете, свидетельствует о том, что делаете работу, угодную Богу... Думаю, вам следует быть терпеливыми, не предпринимать никаких демонстративных шагов, но поведением своим и своей "линией" показывать, что это (поведение и указ владыки Антония) противоречит вашей душе и неприемлемо для вас". А пока что мы считаем, что наш монастырь еще не имеет никакого официального статуса и будет находиться в состоянии "гонимого" до того дня, когда мы сможем свободно осуществлять наше монашеское право представить Синоду наш собственный устав и избрать нашего игумена. До того времени мы будем существовать под наименованием "Братство", созданное по благословению владыки Иоанна.

4. Поскольку устав наш общежительный, все у нас находится в общей собственности, и ни у кого нет ничего "своего", за исключением предметов личного пользования, книг, икон и тому подобных предметов в своих кельях. Все оплачивается из общей казны, ты должен придти к нам бедным. Мы просим тебя поместить все оставшиеся от жизни в миру деньги в какое-нибудь надежное место вне монастыря и не трогать их до тех пор, пока ты не покинешь нас (в случае чего, эти деньги потребуются тебе для обустройства в миру) или окончательно решишь остаться с нами (в этом случае ты отдашь деньги, кому пожелаешь или передашь их монастырю). Если приедешь на собственном автомобиле, то ключи отдашь в общую собственность, и он будет использоваться для нужд и с благословения общины и станет снова твоим только тогда, когда ты примешь решение уехать или останешься, но пожелаешь как-то им распорядиться. Иными словами, ты будешь полностью зависеть от общины, что означает также: ты – от нас, а мы – от тебя. Беспокоиться о том, что мы не сможем прокормить еще одного человека следует только в том случае, если ты не намереваешься трудиться; дополнительный доход от прибавления двух добросовестных рук к рабочей силе будет больше, чем требуется на прокорм одного лишнего рта.

5. Начальственные функции, если необходимо, исполняются старшим из нашей братии – отцом Германом, а следующий за ним – отец Серафим. Часть всей работы и жизни в общине составляют исполняемые послушания, и их значение будет, в общем, очевидно. Если в отдельных случаях ты не всегда это увидишь, тебе придется просто довериться нам. Чтобы деятельность общины продолжалась по общему согласию, а не зависела от прихоти отдельных лиц, все предпринимается только по благословению, независимо от того, что при этом кто-то может "чувствовать" или "думать", и все послушания выполняются в соответствии с уставом и духом общины. Такие фразы, как "я настаиваю", "я требую", "я отказываюсь" и тому подобное полностью запрещены. Общие вопросы, касающиеся всего Братства, будут решаться "соборно", по общему согласию (например, вопрос о печках на зиму). Мы не признаем права какого-нибудь церковного начальства вне нашей общины издавать распоряжения насчет нашей внутренней жизни, организации или кого-нибудь из отдельных членов; любая такая попытка будет осуждена и получит отпор по общему согласию всех членов общины. Наша община – это монастырь, а не дача епископа.

6. Мирския привычки, разговоры, манеры, тон, предметы и так далее абсолютно запрещены как разрушающия дух монашества. Это включает:

а) пение мирских песен, насвистывание, сплевывание на виду у всех, бросание мусора;
б) радио, газеты и журналы, кроме тех, что получает община, или по специальному благословению с определенной целью;
в) грубые разговоры, разговоры о сексе, упоминания о том, что "нужно помочиться" и так далее;
г) споры, отстаивание своей точки зрения, повышение голоса, праздные замечания, жалобы и вообще все, что нарушает общий покой и порядок;
д) требование особого отношения или привилегий, как-то отхожее ведро в келье, еда особенная или по особенному приготовленная, другие причуды и привычки старых дев или изнеженных холостяков. Достаточные послабления будут предоставлены в случае болезни, аллергии и тому подобное;
е) требование попасть в начальственное положение, в "совет директоров" и так далее – эти идеи противоречат духу существования нашей общины;
ж) любопытство, ненужные вопросы;
з) скрещивание ног (см. Житие св. Арсения Великого);
и) некая свободная и развязная мирская манера общения с посетителями; после того, как с гостями поздоровались, к ним приставляется один или более братии, а остальные продолжают свои труды;
к) в кельях нельзя хранить никакую еду, а есть между трапезами можно только с благословения (пить воду между трапезами разрешается).

7. Наконец, во всем должен преобладать дух взаимной любви, доверия и уважения. За нарушение вышеприведенных правил может быть наложено наказание на поклоны, но самое строгое наказание будет назначено тому из братии, кто до окончания дня не утишит свой гнев против другого брата. Согласно правилу святого Иоанна Кассиана, такому запрещено будет молиться с братией, пока он не покается и не попросит прощения. Ибо без взаимной любви, доверия и уважения все вышеизложенное не имеет смысла, и вообще не может быть никакой общины.

Итак, дорогой о Христе брат, сейчас ты имеешь представление обо всем. Мы многого от тебя ожидаем и постараемся многим тебе воздать. Только ты в принципе должен согласиться со всем, что написано выше, а при падениях принять потребное к исправлению. Как рабы Божии, мы не можем предложить Господу и Церкви Его высокой духовности, мудрости, организации или подвигов, но мы можем предложить нашу полную решимость и наши напряженные усилия сохранять верность заветам, которые дал нам владыка Иоанн, и образовать сообщество, которое хранит его дух, где все открыты и честны друг перед другом и помогают, подбадривают и укрепляют друг друга в своих немощах и падениях. Приведенные выше правила соответствуют Уставу о монастырях Русской Зарубежной Церкви, который мы прочитаем тебе в следующий твой приезд.
(Из письма Лаврентию Кэмпбеллу 10/23.08.71 г.)

+

Мы приехали сюда не затем, чтобы "основать монастырь", а чтобы спасать свои души и печатать "П.С." Если найдутся такие ненормальные, чтобы присоединиться к нам, то, возможно, Господь благословит здесь настоящий монастырь, а, если Он его благословит, то даст нам и способы его напитать – и физически, и духовно. Владыка Иоанн действительно говорил нам, что верит – будет такой миссионерский монастырь, о котором мы мечтали, но мы ждем, чтобы понять, к чему призывает нас Господь. Мы говорили нескольким людям, что в случае нужды или по велению сердца они могут найти здесь прибежище, и поэтому отец Серафим начал искать "кандидатов", чтобы послать нам, но нам это не нужно! Если монастырь здесь будет угоден Богу, тогда он сам "создастся", по крайней мере, мы в это верим.

Что касается тебя, ты же не определился, священники дают тебе разные советы… Могу ли я тоже тебе "посоветовать"? Если так – не принимай слишком серьезно никакие советы, даже (или, может быть, особенно) от епископов; девять из десяти епископов целиком заняты своими собственными проблемами, такими как найти священников, и так далее. Факт, что ты еще не определился, означает, что ты не определился – и только. Не означает, что ты хочешь быть высокопоставленным священнослужителем, поскольку это само по себе определенное решение.

Совет владыки Андрея присоединиться к этим священникам – это, возможно, не откровение. Отец Герман при всем своем почтении к владыке Андрею (он был его духовником) в некоторых случаях посчитал необходимым поступить вопреки его советам: однажды, когда он отказался благословить его идти в семинарию, и еще раз несколько лет назад, когда через третьих лиц дошли его слова: "Если Глеб до сих пор не женился, то ему следует стать целибатным священником".

Сейчас, конечно, самый здравый совет – это закончить семинарию. Но не обязательно, есть кое-что более важное; я не знаю, найдется ли кто-нибудь еще, чтобы сказать тебе это, поэтому я это сделаю. Мы помним, как ты был разочарован Джорданвиллем в прошлом году; на прошлой неделе один посетитель сказал нам, что ты ходишь по монастырю с разочарованным видом, и в письме твоем повторяется, что Джорданвилль не вдохновляет тебя. Ответь на один вопрос: "Сколько осталось в твоей душе от того, что было в ней два года назад и что убедило или вдохновило тебя пойти в Джорданвилль?" Или на другой вопрос: "Что (или кто) тебя вдохновляет?" Самой большой ошибкой (или, скорее, грехом) будет, если ты позволишь угаснуть той искре, которая вернула тебя к Православной вере. И если это делает с тобой Джорданвилль (известно, что такое из-за него случалось), то тебе лучше оттуда уйти. Если ты пожертвуешь всем, чтобы закончить семинарию, и, учась в ней, будешь бродить мрачным, принимая бездумное подражание и унижение за "смирение" (хотя в сердце твоем не будет никакого смирения, а только обреченность) и ничем не вдохновляясь, тогда ты, может быть, закончишь семинарию, но, наверное, не будешь пригоден ни на что!

Прости меня за то, что я так строг, но я чувствую определенную ответственность за тебя, зная тебя еще до того, как ты сказал: "Если бы я когда-нибудь стал истинно православным, мне бы захотелось быть монахом". Действительно, твоя сестра мне даже рассказывала, что мой уклончивый ответ на твой вопрос о наркотиках подтолкнул тебя курить марихуану, так что, может быть, я смогу это как-то компенсировать!

Но что можно сказать в письме? Нам бы очень хотелось по-хорошему поговорить с тобой. Однако из этой дали я рискну послать тебе свое мнение: в глубине души ты совсем не неопределившийся; тебя делают таким обстоятельства, недостаток вдохновения, то, что некому тебя направить. В глубине души твоей горит рвение новообращенного и жажда подвига, служения Церкви; душа твоя плачет и кричит от радости перед тем, что тебе открыл Господь – всем этим небесным миром, о котором ты и не мечтал и к которому Церковь дает тебе возможность приблизиться; сравни все это с грязью и зловонием состояния, в котором ты когда-то был. Нужно ли что-нибудь еще говорить? Мы оба тоже новообращенные!

В глубине души ты мечтаешь о полной и бескомпромиссной православной жизни. Хочешь не просто "служить Церкви" или найти место в церковном истэблишменте (наверное, это тебе совсем не надо!), а хочешь все сердце, душу, силы отдать Господу. Но в какой форме это будет? Очевидно, некому указать тебе путь или вдохновить тебя. И ты окружен атмосферой, в которой Церковь стала привычкой, даже карьерой, кликой со своими собственными шуточками и пороками и, хуже всего, со средствами умерщвлять живую душу, заглушать в ней искру. Неверно гасить эту искру во имя смирения, терпения, послушания или любой другой христианской добродетели; они тоже могут перейти в привычки и ослабеть. Горение Христианской веры нужно поддерживать, какое-то время огонек её может просуществовать, почти не подпитываясь извне, но долго он не выдержит, если не будет ничего, что бы его питало.

Я расскажу тебе, что я чувствовал долгое время, с той поры, когда то, что мы сейчас имеем, было еще мечтой, а ты не знал, во что ты веришь; если бы сердце твое открылось Господом для Православной веры и ты бы стал думать и чувствовать, как мы – был бы здесь с нами. Но ты должен иметь что-то более определенное, чем это, что руководило бы тобой, и наше существование здесь, честно говоря, настолько непредсказуемое, что мы не можем просить никого присоединиться к нам, этот человек должен придти к такому решению сам. И мы не могли бы принять тебя, не проведя с тобой предварительную долгую и обстоятельную беседу и описав тебе настоящия трудности, которые стоят перед нами и которые в чем-то даже более серьезны, чем дрова и "прелесть". Но, в первую очередь, все зависит от твоего сердца, оно должно найти место, где так будет насыщено, что ты сможешь принести пользу.

Мы больше всего боимся за тебя, боимся, что "общественное мнение" зачислит тебя в какую-нибудь категорию, к которой ты не подходишь, а ты, по немощи своей, с этим согласишься и на всю жизнь там и останешься или, что еще хуже, как это часто случается, тебе это так наскучит, что ты совсем уйдешь из Церкви. Возможно, ты не пользуешься в Джорданвилле очень хорошей репутацией – слабовольный человек, который слишком много думает, мрачный, отстающий в учебе, знает лучше английский язык, а не русский, имеет какие-то постыдные грешки в прошлом; на многое он не способен – отправьте его в коровник, а, может быть, сумеем найти для него приход или еще какое-нибудь подобное местечко. Если все это похоже на правду, не принимай ее! Ты призван к большему. У тебя все еще есть "искра", и ты призван сохранить ее и передать другим, принося урожай на ниве Христовой, возможно, нетрадиционным способом. Не забывай это! И не позволяй никому приказывать тебе быть "смиренным" и "послушным", а еще кому-то (кто не понимает твоего сердца и не интересуется тобой) подгонять тебя под обычную мерку, которая тебе не подходит.

Помни про владыку Иоанна, молись ему. Он – наша путеводная звезда, и, когда мы иногда впадаем в мрачное настроение и начинаем думать, что бесполезно идти против общего мнения, что, в конце концов, Церковь – это место, где делают карьеру, а не вдохновляются и не вдохновляют других, что то, что мы делаем, слишком ненадежно, что лучше позволить нашему энтузиазму умереть, и пусть кто-то другой скажет нам, где мы можем "смиренно служить" Церкви, то мы вспоминаем владыку Иоанна, и все как-то снова обретает смысл, а "общее" мнение становится бессмыслицей. И тогда мы возвращаемся к нашим житиям святых и святым Отцам и черпаем в этом вдохновение.

Нам всегда было очень близко правило преподобного Иоанна Кассиана: "У отцов издревле существует такое изречение, а именно, что монаху всячески следует избегать женщин и епископов. Ибо если однажды они вовлекут его в знакомство с собою, то ни тот, ни другая уже не позволят ему больше иметь покоя в келье заниматься Богомыслием, созерцать чистыми очами святые предметы". Монахи и епископы больше всего принесут пользы друг другу и Церкви, когда не зависят друг от друга, в этом мы совершенно убеждены!
(Из письма Димитрию 13/26.08.71 г.)

+

Мы обдумали твою проблему и результаты этого предлагаем тебе в виде некоторых принципов и рекомендаций, которые, объединенные вместе, возможно, помогут тебе найти решение.

1. Сохраняй различие "духовного" и "мирского": у этих сфер логика разная. Твое решение присоединиться к нам и позднее оставаться с нами, если Бог даст, следует оценивать согласно духовной логике; но предшествующия дела, например, поездка, работа и так далее, подчиняются еще мирской логике. Это опасная ошибка – начать применять духовную логику слишком рано или не там, где нужно, потому что позднее это может помешать благополучно вернуться в мир. Наши странствующие и бывшие монахи – вот живой пример того, что не следует делать, если человеку приходится жить в миру (а там можно приносить большую пользу с христианской точки зрения), то он должен иметь такую же независимость и такие же благоприятные условия, как и любой другой живущий в миру, ему не должно мешать духовно калечащее его непонимание того, к какой сфере он принадлежит, попытки смешивать жизнь монашескую и мирскую, сожаления о прошлых решениях и так далее.

Монашеский устав как раз дает испытательный период на срок не менее шести месяцев, во время которого мирския права, пока как бы приостановлены, сохраняются. Поэтому тебе просто не стоит сейчас принимать окончательное решение насчет того, чтобы жить с нами. Мы тебя ждем и надеемся, что, в конце концов, ты такое решение примешь, поскольку нам кажется, что здесь ты принесешь наибольшую пользу, но решение это ты должен принять в конце испытательного периода, во время которого следует решить все до того неразрешенные вопросы. Поэтому тебе, конечно, если это вообще возможно, следует взять отпуск, так чтобы, если ты все-таки решишь вернуться в мир, у тебя был бы максимум свободы и гарантий, позволяющий тебе принести ту пользу, на которую ты способен в миру (первый хороший результат – это календарь), чтобы твоя духовная и нервная энергия не тратилась на пустые сожаления и неустроенность с работой.

2. Один из твоих главных долгов в миру – это посещение матери, которое, судя по тому, что ты говорил и по тому, что ты, очевидно, чувствуешь, должно состояться, если это вообще возможно, в этом году.

3. Поскольку первые два принципа, очевидно, взаимно исключают друг друга, тебе, возможно, следует изменить какую-нибудь часть в этом уравнении, чтобы они обе стали возможны. Что, если тебе посетить мать, родственников и Бостон во время отпуска (три недели?), заняв деньги, которые тебе следует вернуть после Рождества (когда ты покончишь с долгом $400?), а потом присоединиться к нам весной вместо ноября? Конечно, я не знаю, какая потребуется сумма или сколько тебе потребуется времени, чтобы ее возвратить, но, очевидно, что поездка твоя должна быть как можно более экономной.

Мы не знаем, что еще сказать или порекомендовать кроме этого, поскольку никакой другой альтернативы не видим. Молись об этом владыке Иоанну.

Молись о нас. И берегись: кроме людей, тебя будет, вероятно, в ближайшия недели испытывать и беспокоить, и запугивать диавол. Не слишком доверяйся своим чувствам, и пусть тебе поможет, по крайней мере, мирская логика.
(Из письма Лаврентию Кэмпбеллу 16/29.08.71 г.)

+

Время "неосознанного Православия" прошло, и, действительно, сейчас недостаточно, чтобы русские просто безучастно сидели и ждали возрождения России, которое, когда оно придет, может вылиться в неожиданную форму и застать большинство русских врасплох! Больше, чем когда-либо, мы озабочены тем, чтобы сохранить независимость нашего монастыря, чтобы если (Боже, упаси!) в Синоде произойдет раскол, мы имели бы свободу действовать согласно своим убеждениям.
(Из письма отцу Никите Паласису 31.08/13.09.71 г.)

+

Да удостоит тебя Господь в свое время ангельского облачения, которое охраняет и отделяет нас от мира – да, даже нас, бедных монахов осеннего (или даже зимнего) времени монашества. Если преподобный Макарий Великий мог сказать: "Я не монах, а только видел монахов", то что же тогда говорить нам, которые осмеливаются называться монахами, но не обладают ни одной монашеской добродетелью? И все-таки даже мы смеем уповать на милость Господню, если мы "много возлюбили", поддерживаем огонь, что ведет нас к Православной Церкви, где в монашестве и надлежит быть самому верному пути – узкому пути ко спасению. Что бы ты ни делал и куда бы ни пошел, дорогой брат во Христе, не позволяй этому пламени погаснуть. Но знай, что ты не можешь идти по этому пути, не взяв крест, "череду страданий", которую и представляет из себя христианская жизнь. И поэтому приготовься к испытаниям, бедам, страданиям и всему, чего ты меньше всего ожидаешь или желаешь. Другого христианского, а тем более монашеского, пути не бывает. Будь тверд в этих испытаниях, зная, что с ними ты на верном пути, а без них – на пути, ведущем прямо в ад. "Претерпевый же до конца, той спасен будет".

О себе мы должны рассказать тебе честно. Должны предупредить тебя, что ты, несомненно, питаешь иллюзии на наш счет. Наши бытовые условия, хотя и очень простые, никак нельзя назвать очень трудными, особенно сейчас, когда у нас есть газовые печь и холодильник и цистерна с краном, из которого течет вода (кроме тех случаев, когда она прекращается после сильного мороза, как случилось вчера). Нам далеко от расставания с миром, наши машины и посетители (число которых возрастает), и многочисленные заботы, и, более всего, наши собственные эгоистическия натуры убеждают нас, что у нас нет ничего общего с подлинными "пустынниками", кроме того факта, что мы действительно живем в глуши. Наше молитвенное правило по четкам очень скромное, а сосредоточение наше – на чтении и пении ежедневных служб (на английском и славянском языках), что часто из-за трудов и забот мы с большим напряжением едва ли соблюдаем. И есть очевидные неудобства, например, даже летом у нас редко бывает литургия чаще, чем раз в месяц, у нас постоянно не хватает места и нам нужно строить пристройки и т.д. А в духовном отношении мы никто, и ты можешь больше получить у любого духовника в Джорданвилле.

Что касается Джорданвилля (а также нас остальных!), тебе следует знать, что преподобный Антоний Великий предсказал, что в последние дни монашество придет в такой упадок, что монахов нельзя будет отличить от мирян, и все же терпением и страданиями в эти дни награда им будет больше, чем у первых монахов-отшельников.

Ты просишь нашего совета. Прежде всего, не спеши (в любом случае мы все еще занесены снегом, для нас выбраться куда-то и попасть обратно – проблема). Если ты находишься в таком месте, где возможно подвизаться о Господе и трудиться над собой (от тебя не требуется слишком много есть, не так ли? – ты найдешь, что мы тебя тоже перекармливаем!), то извлеки из этого максимум пользы, с терпением и не осуждая никого. Любой шаг делай только после должного обдумывания и в любое новое место принеси с собой то, что ты обрел на старом месте долготерпением и обучением.

И наконец, мы сами прибыли в это место, чтобы потрудиться Господу и спасать наши души, а не с намерением обрести послушников. Если кто-нибудь захочет быть у нас послушником, это его выбор – мы не будем разубеждать его. Если после достаточных размышлений, молитв, советов ото всех, кто может дать тебе здравый совет, ты изберешь приезд сюда, мы т [епло-?] тебя встретим и сделаем все, что в наших силах, чтобы дать тебе то, что можем. Но ты не можешь приехать сюда, чтобы просто сделать то, что тебе хочется, или самому достичь духовных высот, не встав перед этим на прочную основу. Мы требуем от тебя послушания, доверия и открытости.

Прости меня, пожалуйста, если это звучит резко. Я пишу, молясь Богу, чтобы смог сказать тебе что-нибудь полезное. Что бы ты ни делал, мы будем надеяться получить известия от тебя. И, пожалуйста, молись о недостойных монахах Германе и Серафиме.
(Из письма Майклу Франсворту 25.01/7.02.72 г.)

+

Пусть мысль о монашестве живет в твоем сердце, но сейчас об этом не слишком тревожься. Исполнись решимости служить в своей жизни Господу так, как Ему благоугодно, и Господь скоро укажет тебе путь исполнить свое решение, монахом ли ты станешь или останешься в миру. И монашеская жизнь, и жизнь в миру имеют собственные недостатки и преимущества, и нигде нельзя избегнуть обязанности жить Богоугодной жизнью. Бог тебе явит Свою волю.

Из трех книг, которые ты называешь, тебе сейчас лучше всего было бы купить и прочитать "Невидимую брань", это хорошее руководство для жизни православного христианина, который борется с бесами и собственными страстями. "Кормило" для начинающих опасная книга, потому что большинство положений там касаются церковной администрации и предназначены для духовенства, которое этим занимается и знает, как эти положения толковать и применять.

Некоторые из книг блаженного Августина лучше не читать, но "О граде Божьем" хороша. Конечно, сейчас, с началом занятий, у тебя, наверно, не будет много времени для чтения, и то время, которое у тебя будет, лучше потратить на духовное чтение, такое как "Невидимая брань".

Жизнь в колледже, несомненно, принесет тебе много искушений. Но помни, что учеба сама по себе полезна, а позднее ее можно использовать в христианских целях. Старайся избегать никчемных занятий и искушений, которые тебе встретятся, но не служат никакой полезной цели, так чтобы и в безбожной атмосфере ты мог жить "искупующе время", как говорил апостол Павел ["дорожа временем" (Еф. 5, 16)], и извлечь максимум пользы из тех возможностей, которые дает тебе учеба.
(Из письма Николаю Истмэну 23.08/5.09.72 г.)

+

Твои смешанные чувства в последнее время, особенно в Свято-Преображенском монастыре, несомненно, говорят о нескольких вещах. Одна из них, как ты сам должен осознавать, это твоя собственная незрелость! Ясно, что ты еще не разобрался в собственных мыслях, и поэтому тебе не следует торопиться принимать решение, касающееся чего-то столь важного, как жизнь в монашестве. Решение, угодное Богу, и которое послужит твоему собственному спасению, не должно сопровождаться смятением чувств. Если ты не можешь разобраться в своих чувствах, остановись ненадолго и дай им "успокоиться", а потом посмотри, что в действительности в твоем сердце или чего оно хочет. Тем временем веди свою обычную жизнь духовной дисциплины, церковных служб и т.д., насколько это в твоих силах, исполняя при этом свои обязанности там, где тебе придется быть. В твоем случае это, безусловно, значит заниматься учебой, чтобы не упустить эту возможность. Не впади в опасность так сильно предаться размышлениям (праздным, в основном!) о "духовных" вещах, что будешь пренебрегать скромными "мирскими" вещами прямо у себя под носом. Любые знания, которые ты можешь сейчас получить, даже если они покажутся тебе очень скучными или мирскими, могут позднее быть для тебя очень ценными. Не упуская возможности, которые у тебя есть, а суждение об этом отложи на потом! Когда и если Господь призовет тебя к монашеской жизни, тогда у тебя будет достаточно времени, чтобы сосредоточиться на "духовном" под надлежащим руководством.

Для другой причины твоего смятения есть некоторые основания, и тебе следует правильно их себе представлять. Это разница между "русским" и "греческим" Православием. Большинство различий не очень существенны, такие как разное пение, разные детали церковных служб и так далее. Но некоторые из них важны и могли внести в твою душу ненужное смятение. Одно из них – это практика исповеди и принятия Святого Причастия: у русских обычно не принято причащаться без исповеди, в то время как греки достаточно часто причащаются, не исповедавшись. В основном, этот вопрос решается для кого-либо его духовным отцом, и некоторое непонимание возникает только тогда, когда переходят из "русской" церкви в "греческую" или наоборот. Наш собственный устав (которого я придерживался, например, когда посещал отца Пантелеимона и отца Никиту в Сиэттле) предписывает всегда исповедоваться перед тем, как в первый раз причащаешься в "греческой" церкви, но затем причащаться несколько дней кряду, не ходя снова на исповедь, при условии, что соблюдаешь полное "русское" молитвенное правило перед принятием Святого Причастия и что не случилось ничего, что бы омрачило совесть. Есть также обычная "русская" практика в Страстную седмицу, когда те, кто исповедались в Великий Четверг, могут причаститься без исповеди в Великую Субботу и в Пасху. Важно, чтобы человек регулярно ходил к исповеди (и следует делать это довольно часто) и не причащался небрежно или с нечистой совестью. В Свято-Преображенском монастыре с этим трудностей нет, поскольку там послушники и монахи ежедневно исповедуются своему старцу во всех своих мыслях и по меньшей мере раз в неделю получают отпущение грехов, насколько я слышал. В твоем случае тебе следует спросить своего духовника, что делать, и не переходить на "греческую" практику, если только у тебя не будет "греческого" духовника. По этой теме можно много еще что сказать, но главное, я бы сказал, что, если частое причащение – это хорошо, то и частая исповедь – это тоже хорошо!

Большинство других различий между "греческими" и "русскими" традициями имеют меньшее значение, и можно видеть, что в некоторых отношениях "русские" ближе к более древней и традиционной практике (как я выяснил на прошлой неделе в Сиэттле, когда спросил отца Ефрема из Свято-Преображенского монастыря, как они совершают службы), а в некоторых отношениях ближе "греки". "Греки" сохранили более давнюю практику в пении, так как четырехчастная гармонизация определенно пришла с Запада. В нашем скиту мы стараемся придерживаться двухчастной гармонизации, которая ближе к "греческой" практике. (Отец Никита, греческий священник из Сиэттла, нашел это вполне удовлетворительным, когда посетил нас некоторое время назад.)

Ты знаешь, конечно, что я ставлю слова "греческий" и "русский" в кавычки, потому что мы едины во Христе, и ни в коем случае нам не следует позволять, чтобы различия в национальности или обычаях вызывали между нами соперничество. У нас много есть чему поучиться друг у друга, но прежде всего те и другие должны учиться у Христа, нашего Спасителя, и настоящей традиции Его Церкви! И у "греков", и у "русских" есть недостатки, они ввели некоторые мелкие "нововведения" в церковную практику, но, если мы любим друг друга во Христе, то недостатки эти терпимы, и гораздо лучше к ним терпимо относиться, чем начинать "переделывать" других и быть чрезмерно критичными. Каждый приход и монастырь свободен хранить православные традиции настолько полно, насколько он желает и может, сохраняя полностью смирение и любовь.
(Из письма Николаю Истмэну 4/17.02.73 г.)

+

Мы придерживаемся традиции: делай, как тебе подсказывает совесть, говори откровенно, и, если тебя за это будут преследовать или "уволят", все к лучшему. (Слышала ли ты когда-нибудь об "уволенном" монахе?) Может быть, услышишь!)
(Из письма Нине Секо 4/17.03.73 г.)

+

Что касается Алексея и "мирских святых" и так далее, я должен прямо сказать, что твое представление о его "легком" отношении к Православию несправедливо по отношению к нему. Мы часто обсуждаем с ним тон, содержание, направление и так далее "Никодима", и мы с ним полностью согласны, что "Никодим" полностью соответствует другим публикациям Синода и дополняет их, а не повторяет их положения. Ты, возможно, заметил, что наше "Православное Слово" с недавних пор гораздо меньше пишет на современные темы, об анти-экуменизме и так далее, и совсем не потому, что мы переменили свое мнение об этом или переменили свою позицию, но единственно потому, что ваши публикации (и некоторые другие) сейчас делают за нас эту работу. У нас нет причин сомневаться в православии Алексея или в том, что он осознает опасности латинского типа мышления и тому подобное, просто он чувствует, что в его задачи не входит заниматься этим. И еще по одному пункту: он, конечно же, не силен в вопросах монашества и, действительно, причина, по которой он проявил такой интерес к печатанию Жития святой Иулиании, в том, что оно показывает монашеския устремления в мирском человеке, отсюда вытекает, что мирская жизнь тоже должна быть пронизана идеалами монашества. Мы согласны с ним, что такие жития могут быть очень вдохновляющими как раз в правильном направлении, даже больше, чем жития преподобных.
(Из письма отцу Никите Паласису 5/18.04.73 г.)

+

Отвечаю на твой вопрос — действительно ли мы "канонизировали святого"? Конечно, нет! Это дело епископов. Мы скорее ответили своему собственному религиозному чувству, которое в нынешних условиях пребывает в постоянной опасности уничтожения, и мы сделали это таким способом, который ни в коей мере не чужд церковной истории и одобряется современными отцами, такими как владыка Нектарий и отец Пантелеимон. Что же мы, к лесным отшельникам в отдаленной пустыни, которых все разумные миряне уже считают сумасшедшими, должны призвать собор епископов, чтобы удовлетворить свое благочестие? Каким же испорченным нужно быть, чтобы думать так, считая себя знатоком церковной истории и "прав" епископов!

Если ты желаешь понять, под какую категорию подпадают наши действия, я объясню тебе это на примере действий епископа, которого ты до сих пор почитал. Ты знаешь "секрет", который мы делили с епископом Нектарием, поскольку он делал здесь как раз то, в чем ты нас обвиняешь. Он совершал то не как епископ, потому что на эту территорию не распространяется его юрисдикция. Он совершал то исключительно из любви к Святому, с горечью понимая, что политическия и иные мирския соображения охладили сердца тех, включая и епископов, кому было бы достойно уже прославить сего Святого, и, совершая то, он следовал также явно "неканоническому" акту отца Пантелеимона, которого он приветствовал. (Между прочим, ты должен понять, что нынешнее твое поведение нарушает единомыслие не только с нами, но и с отцом Пантелеимоном, и с владыкой Нектарием, так как ты лучше знаешь, чему учит Церковь, чем любой из нас, и ты осудил всех нас.)

А теперь я должен еще более шокировать тебя с твоими "принципами", чтобы ты, наконец, понял, о чем речь: поступок владыки Нектария (или, скорее, поступки, ибо он совершал это несколько раз) был совершен с полным сознанием того, что его собственный правящий епископ, конечно же, не одобрит его, если узнает об этом, а, наоборот, если он прослышит об этом, то будут серьезные неприятности. Что?! Владыка Нектарий, которого ты почитал святым, настолько меньше знает о церковных "принципах", чем Даниэль Олсон, что осмеливался "узурпировать власть" собственного правящего епископа? Или он ставит себя выше "принципов" Церкви? О, ты неразумен, если смеешь так думать! Он действовал "сокрыто" именно потому, что те, кому следовало бы расточать хваления новоявленному Святому, молчат из политических соображений и холодности сердца, властвующих в нашем мире, и если бы не такие сердца, что бьются в унисон со Святым Православием, огонь истинного Православия уже совершенно погас бы среди нас. В будущем, благодаря Господу, преисполненные любви и рвения поступки таких людей (которые, конечно же, совсем нельзя назвать "неканоническими", потому что они не имеют ничего общего ни с какими канонами), будь они иерархами или священниками, или монахами, или просто мирянами, будут восхваляться и одобряться всей Церковью, потому что на протяжении всей церковной истории это именно то, что на деле составляет Православие.

Если ты хочешь знать "принцип", по которому действовал владыка Нектарий (а также другие люди, практикующие живое Православие) и который вдохновляет даже и нас, недостойных, просто продолжать свой труд в исключительно трудной и неблагоприятной духовной обстановке (чего даже не чувствует твоя хладная душа), — то это "принцип" катакомбности, тайного окормления тех ростков истинного Православия, которые не поощряются в официальных православных кругах.
(Из письма Даниелю Олсону 25.10/7.11.73 г.)

+

Во вторник утром сам вл. А. неожиданно навестил нас вместе с нашим старцем отцом Спиридоном и диаконом Николаем Поршниковым. Слава Богу, мы приняли Святое Причастие, за что благодарны вл. Но после этого у нас была беседа, и в ней обнаружилось, несмотря на наши почти слезные мольбы, что он не понимает не только нас, но и никого из молодых, идеалистически настроенных священников и монахов, и говорит на совершенно другом языке, все подгоняя под установленный "синодальный" образец. Увы, очень скоро он будет руководить пустыми приходами без священников. Сколько останется молодых подвижников, если наверху будет оставаться такой настрой? Тем не менее, именно потому, что ситуация кажется такой безнадежной, давайте уповать на Господа и продолжать путь, которым удостоил нас Господь, – любить пустынников и хранить пустынь в наших сердцах.

Молись о нас, жалких грешниках, которые незаслуженно называются монахами.
(Из письма Нине Секо 19.02.74 г.)

+

Православное учение о человеческой природе изложено наиболее сжато в "Душеполезных поучениях" аввы Дорофея. Эта книга принята в Православной Церкви как азбука, основной учебник православной духовности; это первое духовное чтение, которое дают православному монаху, и оно остается его постоянным спутником в течение всей жизни, читаемое и перечитываемое. Чрезвычайно важно, что православное учение о человеческой природе излагается на первой же странице этой книги, так как учение это является основанием всей православной духовной жизни.

Что это за учение? Авва Дорофей пишет в первых же строках своего Поучения Первого:

"В начале, когда Бог сотворил человека, Он поместил его в раю, как говорит Божественное и Святое Писание (Быт. 2, 7-8), и украсил его всякою добродетелью, дав ему заповедь не вкушать от древа, бывшего посреди Рая. И так, он пребывал там в наслаждении райском: в молитве, в созерцании, во всякой славе и чести, имея чувства здравые, и находясь в том естественном состоянии, в каком был создан. Ибо Бог сотворил человека по образу Своему, т.е. бессмертным, самовластным и украшенным всякою добродетелью. Но когда он преступил заповедь, вкусивши плод древа, от которого Бог заповедал ему не вкушать, тогда он был изгнан из Рая (Быт. 3), отпал от естественного состояния и впал в противоестественное, и пребывал уже в грехе, в славолюбии, в любви к наслаждениям века сего и в прочих страстях, и был обладаем ими, ибо сам сделался рабом их через преступление.

(Господь Иисус Христос) принял самое естество наше, начаток нашего состава, и сделался новым Адамом, по образу Бога, создавшего первого Адама, обновил естественное состояние и чувства сделал опять здоровыми, какими они были и в начале.

А чада смиренномудрия суть: самоукорение, недоверие своему разуму, ненавидение своей воли; ибо чрез них человек сподобляется прийти в себя и возвратиться в естественное состояние чрез очищение себя святыми заповедями Христовыми".
(Из письма д-ру Каломиросу 2-9.03.74 г.)

+

Нужда в духовных руководителях и просто в православных христианах, которым хотя бы есть дело до души, очень остра. Есть ли у тебя "Приношение современному монашеству" епископа Игнатия (Брянчанинова)? Хотя она написана для монахов, но подходит каждому, кто хочет в современных условиях вести серьезную православную жизнь. У нас больше нет обычая послушания старцу, говорит он (даже хотя он писал, когда жили еще замечательные старцы), наш современный образ православной жизни должен соответствовать Священному Писанию и святым старцам и советам живущих православных христиан (то есть тех, кто дает советы, а не заветы). Ты должен будешь стать мудрой пчелкой, запасая впрок советы, которые сможешь собрать, и не прекращай читать Библию и Отцов, чье учение подходит всем временам, хотя его надо применять по-разному в разные времена. Неплохо было бы тебе вести духовный дневник (если ты еще этого не делаешь), занося туда свои духовные сомнения и борения, а также ответы, которые ты получаешь из православных источников. Трудность твоей ситуации – тебе на пользу: те, кто никогда не бывал в безнадежных ситуациях, мало что могут дать другим.

Может быть, ты не знаешь, "что дальше"? – после того, как получишь свою степень? Сперва ее получи, а потом уповай на Бога, чтобы Он открыл тебе путь. Политико-экономическая ситуация в С.Ш.А., как, очевидно, повсюду на Западе, стремительно ухудшается. Хуже того, церковная ситуация становится очень плохой (твоя ситуация не уникальна!). В Сан-Франциско несколько приходов вдруг оказываются пустыми, так как старые священники умирают, а молодых, способных их заместить, нет; и сомнительно, если более чем немногие, понимают, в чем причина – в том, что Православие слишком долго принималось "как само собою разумеющееся", а оно не сохраняется "автоматически"! Но все это только приуготовляет нас к катакомбным временам, когда наши возможности будут, вероятно, больше, чем когда-нибудь. Мы не можем видеть будущее, но знай, что, если ты любишь Господа и Его Православную Церковь и своих собратий, то Господь сможет тебя использовать и сделает это. Только не теряй связи со своими православными соратниками (они действительно есть).
(Из письма Люк Уолмсли 24.06/7.07.74 г.)

+

Что касается "Приношения современному монашеству", стр. 52, "моральное, скрытое послушание совершается в душе", кажется, относится вообще к нашему послушанию по отношению к Богу, которого, как нам думается, недостаточно, если мы просто внешне выражаем послушание монастырским или церковным властям. Может происходить так, что, если делать слишком сильный акцент на внешнем послушании, оно превращается в механический заменитель для истинного добровольного внутреннего отказа от собственной воли и разумения. Различие можно ощутить сердцем: раньше или позже бессмысленное механическое послушание будет вызывать чувство стеснения и напряжения, а это признак, что что-то неладно. Искреннее внутреннее послушание сопровождается радостью облегчения от того, что не надо доверять только себе. Тема эта исключительно глубокая и тесно связана со всей темой борьбы в 20-м веке истинного Православия с фальшивым, особенно сергианством, в котором послушание действительно становится для людей и церковной организации рабством. Истинное послушание связано с внутренней свободой, без которой нет церковной жизни.
(Из письма Нине Секо 24.06/7.07.74 г.)

+

"Школьная" традиция православного Богословия (можно сказать, "установленные" Русской Церковью Синод, семинарии, монастыри в больших городах и так далее) действительно была подвержена чуждому влиянию с Запада – не в преподавании какого-нибудь нового учения (ибо учение всегда оставалось православным), а в приспосабливании к западному образу мышления и церковной организации (Синод стал на место Патриарха; большие монастыри рассматриваются как "официальные учреждения", настоятели в которых часто заменяются, вместо того, чтобы вести там свою жизнь под руководством старца и так далее). В какой-то степени эти преобразования были неизбежным следствием современных условий (или интеллектуальных, когда делается попытка обратить в Православие римских католиков или протестантов, сохранив использование ими своих языков, или физических – рост числа монахов и монастырей вел к тому, что только немногие из них смогли сохраниться как сокровенные духовные сообщества).

НО В ТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ ЧИСТЕЙШАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ТРАДИЦИЯ СОХРАНИЛАСЬ В РОССИИ В ЦЕЛОСТИ, так сказать, в невидимом или полу-сокровенном виде. Еще до того, как в начале 19-го века ученики старца Паисия возродили истинную древнюю монашескую традицию, даже во время открытых гонений Православия при Петре и Екатерине истинная монашеская традиция продолжала существовать в России при саровских старцах (до преподобного Серафима), блаженном Феодоре Санаксарском и др. Именно их влияние и влияние блаженного Паисия привело к прославленному "православному возрождению" 19-го века в России.
(Из письма Алексею Янгу 30.06/13.07.74 г.)

+

Цитата из "Древнего патерика", которой пользовался архиепископ Феофан Полтавский, чтобы подбодрит нас, слабых борцов последних времен: "Святые скитские (в Египте) Отцы произнесли пророчество о последнем роде. Они предложили вопрос: "Что сделали мы?" Один из них, великий по жительству, авва Исхирион, сказал на это: "Мы соблюдали заповеди Божии". Отцы спросили: "Что сделают те, которые непосредственно последуют за нами?" Он отвечал: "Они будут иметь делание в половину против нашего". Отцы опять спросили: "А те, которые будут после них?" — "Эти, — отвечал авва, — отнюдь не будут иметь монашеского делания; но их постигнут напасти, и они, подвергшись напастям и искушениям, окажутся больше нас и больше отцов наших".

Другие отцы говорили: "Душевные испытания жителей последних времен равны плотским испытаниям мучеников".

Но, чтобы смело встретить эти испытания, мы должны быть ЖИВУЩИМИ В ИНОМ МИРЕ. Есть ли у тебя тетрадь для записи цитат из святых Отцов при чтении их? Есть ли у тебя постоянно какая-нибудь книга святых Отцов для чтения, к которой ты можешь обратиться в минуту печали? НАЧНИ СЕЙЧАС – это важно.
(Из письма Алексею Янгу 2/15.10.75 г.)

+

Монашеская община все еще возможна даже в наши дни, но, как ясно показал нам наш опыт, это очень трудно, и, чтобы она существовала, надо постоянно бороться. Но еще труднее основать и сохранить общину мирян, потому что у мирян нет обязанности послушания старцу, который пресекает все споры и столкновения, и естественным союзом для мирян является семья, и группа семей никогда не может быть столь сплоченной, как монашеская "семья" под руководством старца.

Но все-таки, если научиться рассуждать здраво и не ожидать от мирской общины столько же, сколько от монашеской, то и она возможна в наши дни, и значение её будет очень большое. Современная жизнь в обычном православном приходе – во вредной атмосфере большого города, в окружении неслыханных соблазнов – по меркам Православия не нормальна. Мы знаем одного священника в Нью-Джерси, большого труженика, у него большая паства, среди которой много молодежи. Но он говорит нам, что битва, которую он ведет, закончится поражением. Молодые люди занимаются у него в церковной школе несколько часов в воскресенье и, кажется, в субботу вечером, и 1-2 часа бывают занятия в церковной школе в субботу утром, а всю остальную часть недели они подвергаются противоположному влиянию – телевидения, общественных школ и т.д. Желание жить в среде, где Церковь может занимать больше места в жизни и больше влиять на детей – это вполне естественное желание православных, а не что-то "странное" или признак "прелести", как, кажется, думают многие.

Основные духовные принципы такой общины мы постарались изложить в нашей статье об архиепископе Андрее. Самой заметной внешней приметой этой общины, кажется, являются Богослужения (даже если их немного) со священником или без, но ежедневные, так что они становятся центром, вокруг которого происходит все остальное. В наших современных условиях приходится также делать сознательные усилия, чтобы избегать вовлечения в мир – так, маленькие городки предпочтительнее больших городов; следует, насколько возможно, избегать телевидения, газет, телефона и т.д. И кое-что еще: нужно избегать мирского духа в самой Церкви, это значит, что нужно сторониться даже обычной приходской жизни, если возможно, поскольку она сегодня стала очень мирской.

Община в Этне ни в коем случае не является высоко "идеалистическим" или "экспериментальным" сообществом, она скорее естественно выросла из особых условий, которые исключительно благоприятны для самосохранения православных – конечно, при условии, что есть с чего начинать, что первоначально присутствуют православное рвение и прилежание. Величайшим благословением для этой общины является, как ни парадоксально, то, что они далеко от православных приходов – это заставило их выбраться из привычной колеи многих современных православных, которые принимают как должное все, что есть в Церкви, и полагают, что кто-то другой "отвечает" за Церковь, службы в ней и т.д. Этим людям пришлось самим заботиться о службах, и поэтому службы для них гораздо дороже, и трудности, которые они должны преодолевать, чтобы добраться до священника и приобщиться Святого Причастия, так велики, что они горячо дорожат этой возможностью и буквально в трепете и боязни подвизаются о спасении. Конечно, нам, американцам, тоже дана такая милость, что все в Православии для нас ново и потому драгоценно, каждый новый перевод жития какого-нибудь святого или службы для нас – открытие, тем более, если мы сами можем в этом поучаствовать.

У нас самих такое чувство (пока что ни на чем определенном не основанное), что главная надежда на сохранение в будущем истинного Православия связана с такими маленькими группами собравшихся вместе верующих, как можно больше "единодушных и единомышленных". История 20-го века уже показала нам, что мы не можем ожидать слишком многого от "церковной организации" – там, даже кроме ересей, слишком силен стал мирской дух. Архиепископ Аверкий, а также наш собственный епископ Нектарий предупреждали нас, что надо подготовиться к грядущим катакомбным временам, когда "церковная организация" может даже лишиться милости Божией, и останутся только изолированные группы верующих. Советская Россия уже дает нам пример того, что может ожидать нас – только еще худшее, ибо времена лучше не становятся.

Но планировать на предстоящия трудные времена очень трудно. В нашей Северной Калифорнии много глухих мест. И Алексей Янг, и мы сами живем на краю пустошей, где на 30-40 миль нет человеческого жилья. Но, конечно, от самолетов и других изобретений цивилизации "укрыться" будет невозможно, если только сам Господь нас не укроет. По опыту русских мы знаем, что верующие прятались и в больших городах, и в глуши (насколько я помню, некоторые лесные монастыри не были найдены в течение 20 и больше лет). Мы уповаем на Господа, Который укажет нам, что делать, когда придет время. До тех пор мы можем лишь стараться делать все, что в наших силах, в наших условиях, пытаясь усвоить принципы духовной жизни и делая все возможное, чтобы не соприкасаться с миром. Наш собственный скит в этом отношении расположен совершенно идеально, находясь в двух милях от ближайшего человеческого жилья и совершенно не имея "удобств" (может быть, самая великая из дарованных нам милостей – это отсутствие телефона, которая уже избавила нас от многих хлопот). Но пока мы занимаемся печатанием (у нас есть собственный электродвижок) и, конечно, перепиской, наши связи с миром остаются очень прочными. В праздничные дни мы чувствуем, какое это великое блого – полное отсутствие городского шума и даже деревенского, например, лая собак: мы можем полностью отдаваться празднику, ничто не мешает нашим крестным ходам с пением по всей нашей горе.

Будущее, это очевидно, очень мрачно. Мы сами никогда не знаем в конце одного года, сможем ли заниматься печатной деятельностью в следующем году или нет. Молимся, чтобы Господь дал нам, по крайней мере, еще несколько лет, чтобы мы смогли напечатать те святоотеческие материалы, которые помогут нам и другим людям выжить в предстоящие черные дни. Для Америки это год "двухсотлетия", и мы чувствуем, что он будет особенно темным и зловещим. У каждой нации есть свой ангел-хранитель, так и каждый языческий или масонский праздник должен иметь своего демона. Мы, в Америке, благодарны за нашу свободу, но мы знаем темное масонское происхождение нашей американской идеологии и дрожим за будущее, когда начнет исполняться значение оккультных символов нашего правительства (например, видимых на наших денежных знаках – незаконченная пирамида, всевидящее око, число 13 повсюду, “novus ordo seclorum” ["новый порядок на века", лат.]). Даже без коммунистического заговора наше будущее темно: "демократия", в конце концов, только подготовила путь для коммунизма, и духовно они происходят из одного источника и готовят к одному будущему.

Что касается памфлета архимандрита Константина "Православие или ересь перед лицом антихриста", он написан таким тяжелым языком, в германском стиле, что трудно представить, что его правильно поймут. Мы хорошо его знали (да, он скончался в прошлом году 13/26 ноября, в возрасте 88 лет), и поэтому нас не вводят в заблуждение некоторые фразы, которые, очевидно, беспокоят Вашего друга. Мышление у него совсем не экуменическое, а скорее абстрактное. Здесь его главная идея, я думаю, такова: "Истинно православные христиане испытывают естественную симпатию к римским католикам и протестантам-фундаменталистам, которые, даже заблуждаясь, по крайней мере, тверды, вопреки духу времени, в своей вере в то, что они считают истиной; может быть, в приближающееся антихристово время эта верность как-нибудь приблизит их к настоящей Истине, к Православию, поэтому мы будем преумножать свои миссионерские труды с тем, чтобы они могли стать православными". Отец Константин, как всегда, недоговаривает, полагая, что читателю известны его основные философские взгляды, бескомпромиссно анти-экуменические.

Наш собственный опыт приводит нас к выводу, что только в очень немногих случаях традиционалист-папист или протестант-фундаменталист приходят к Православию, большинство же остаются "преданными" своему вероисповеданию и – идут ко дну вместе с кораблем! При коммунистическом правлении картина, кажется, такая же, и, честно говоря, мы питаем мало надежды даже на освобожденную Россию, но все возможно Божию волению.
(Из письма д-ру Каломиросу 21.01/3.02.76 г.)

+

Только великое желание способно будет выдержать – нет, не какую-нибудь сверхчеловеческую брань, а просто ежедневный скучный круговорот монашеской жизни.
(Из письма Алексею Янгу 2/15.06.76 г.)

+

Удел нашего времени – более скромная духовная жизнь, которую епископ Игнатий (Брянчанинов) в своей прекрасной книге "Приношение современному монашеству" (есть ли она у тебя?) называет "жизнь по совету", то есть жизнью согласно заповедям Божиим, узнаваемым из Священного Писания и святых Отцов, в чем помогают те, кто старше и опытнее. "Старец" дает благословения, а "советник" дает советы, которые ты должен проверить на собственном опыте.

Я осмелюсь дать тебе один-два общих совета, основываясь на том, что ты сказал в своих письмах, из опыта нашей маленькой монашеской общины и чтения нами святых Отцов.

(1) Прежде всего, научись примиряться с духовной ситуацией, в которой ты оказался, и делать все возможное, находясь в ней. Если она духовно бесплодна, не предавайся унынию, а тем сильнее старайся сделать все, что в твоих силах, для своей духовной пользы. Иметь доступ к таинствам и регулярным церковным службам – это уже очень важно. Помимо этого, тебе следует молиться утром и вечером вместе со своей семьей и читать духовные тексты – все по твоим силам и возможностям, предоставленным твоими обстоятельствами.

(2) Из духовных сочинений тебе следует, в первую очередь, читать те, что адресованы живущим в миру, или что дают азбуку духовной жизни – такие как "Моя жизнь во Христе" св. прав. Иоанна Кронштадтского, "Невидимую брань" преп. Никодима, вообще жития святых, "Приношение современному монашеству" епископа Игнатия (Брянчанинова) (эта книга адресована послушникам, подходит также мирянам, поскольку дает общую азбуку духовной жизни в приложении к нашему времени).

(3) Чтобы помогать твоему духовному росту и напоминать тебе о духовных истинах, хорошо было бы вести дневник (хорошо подходят записные книжки в твердых переплетах, которые продаются в магазинах канцтоваров), записывать туда выдержки из духовных книг – особенно ценные или полезные для тебя, может быть, свои собственные замечания и размышления, вызванные этим чтением, делать короткие записи о своих собственных недостатках, которые нужно исправить. Св. Иоанн Кронштадтский находит это особенно важным, как можно видеть в его книге "Моя жизнь во Христе".

(4) Не критикуй и не осуждай других людей, на всех остальных смотри ангельски, оправдывай их ошибки и слабости и только себя суди как самого страшного грешника. Это первый шаг в любом виде духовной жизни.
(Из письма Николаю 10/23.08.76 г.)

+

Мы ни в коем случае не являемся "идиллическими" пустынниками. У нас довольно частые контакты с миром, особенно связанные с нашей издательской деятельностью. Мы живем жизнью, которую древние Отцы совсем не посчитали бы очень строгой, но которая, по немощи нашей – лучшее, что мы можем осилить.
(Из письма Серафиму 16/29.08.76 г.)

+

Как выжить православным христианам в миру.
Лекция 30 октября 1977 г.

А. Вступление. Паломники возвращаются обратно в мир – здесь мы защищены, есть свой распорядок, отдельная община, единомыслие, службы, литургии, которые нас вдохновляют и укрепляют – но как продолжать вдохновляться в миру и оставаться православными (вместе с детьми)?

Б. Этот вопрос возникает потому, что наш образ жизни так отличается от мирского. Дело не просто во зле и искушениях в миру, особенно для детей, а повседневное сознание совсем другое. Наша цель и образ жизни совершенно отличаются от мирских. Создание православных общин тоже не выход – ни одна община не может защитить от давления окружающего мира. В наше время создается впечатление, что современный мир – это мир языческий, а православный мир борется с ним и постоянно проигрывает. Так как же можно выжить православному христианину?

В. Не будем забывать о предостережении Отцов – о бесплодных смоковницах. Человек может проявлять рвение как православный христианин, много читать, посещать семинарию, бывать в монастыре, а потом охладеть, заскучать; даже оставаясь правосл. христианином, постоянно испытывать неудовлетворение или скуку. То же самое может случиться с человеком, который никогда не проявлял чрезмерного рвения, а просто приучился принимать Христианство как должное. Это болезнь того, кто слишком сблизился с верой и из-за внешней близости устранил её внутренний смысл. Такие люди мирские, самодовольные и "знают лучше", окружающий мир их победил, формально они православные, но без истинно христианских плодов. Это подавленный дух, о котором говорит апостол Павел, символизирующий отсутствие Духа Святого.

Г. Как избежать этой ловушки и остаться ревностным христианином?

1. Конечно, пребывать со Святым Духом помогает исповедь, наставления, регулярное посещение церковных служб, приобщение Святых Таин, регулярная молитва дома. Несложно делать все это и все-таки быть бесплодным.

2. Подсказка. Свят. Иоанн Златоуст: "Тот, кто не читает духовных книг, не может спасти свою душу".

3. Какова цель чтения духовных книг? Они связывают нас с многовековой духовной традицией, делают наше сознание духовным, в христианском направлении развивают ум. Обаяние окружающего мира – это из другой области сознания, то, чему "все верят", мы должны быть в постоянном контакте с тем, чему верит Христианство.

4. Когда привыкнешь к духовному чтению, открывается новый духовный мир – человек постоянно учится, нет места для скуки (это только для тех, кто уже "знает все").

а. Жития святых – постоянно новые открытия того, как люди угождали Богу. Мы встречаемся с теми, с кем надеемся быть в Раю. Владыка Иоанн поощрял знание и почитание западных святых – как источник вдохновения. Преподобные Роман и Лупикин – дух Русской Фиваиды в Галлии 5-го века.

б. Духовные писания – учить азбуку духовной жизни, которую мы постоянно забываем. Обретая опыт, можно это читать снова и снова. Если мы всегда учимся, эти книги всегда как новые.

1. Святой Иоанн Кронштадтский.
2. "Невидимая брань" + другие епископа Феофана (большей части на англ. нет).
3. Отцы-пустынники – для монахов, но страсти и добродетели, о которых там говорится, универсальны для христиан; "Лавсаик", "Собеседования", притчи.
3а. Преп. Макарий Великий.
4. "Лествица" – особенно постом.
5. Толкования на Писание – прекрасные у свят. Григория Двоеслова, владыки Аверкия.
6. Еще много непереведенных – но эти нач.

Человек, читающий такие книги и предпочтительно делающий из них выписки, строит собственный мир – не частный мир, а настоящий мир православного христианина навечно. Может быть, это главное оружие против окружающей нас бездуховности мира.
(Из записей для себя 30.10.77 г.)

+

Рад буду поговорить с тобой об исповеди. Однако, думаю, ты приободришься, узнав, что, согласно правилам Православной Церкви, нет такого греха, который может помешать человеку стать монахом, поскольку монашеское состояние – это состояние покаяния. Конечно, иерейство в чем-то отличается, но монаху возможно быть посвященным во иереи после развода в миру и покаяния в грехах. Но об этом тебе определенно не следует думать какое-то время после того, как ты станешь православным – это только вызовет у тебя ненужные искушения. Бог тебя направит на правильный путь в свое время.
(Из письма Барри 12/25.05.79 г.)

+

Монашеская община из-за тесного общения в ней может иногда иметь очень напряженную атмосферу, и диавол на нее наступает гораздо сильнее, чем на иные места.

При этом не отказывайся от духовной жизни просто потому, что у тебя нет непосредственного наставника! С нами по-прежнему говорят Отцы через свои писания (читал ли ты в последнее время "Невидимую брань"?), и сама жизнь, если мы стремимся жить смиренно и здраво – это хороший учитель, и время от времени ты можешь получать откуда-нибудь хороший совет. Цени все хорошее (хорошо обо всем записывать в дневник) и не печалься о том, чего не имеешь!

Между прочим, хорошо почитать отца Димитрия Дудко – думаю, в целом он больше обращается к сердцам православных христиан, чем просто к любым современным людям. (Конечно, у него тоже есть свои ошибки.)
(Из письма отцу Феодору Юревицу 24.05/6.06.79 г.)

+

Идея о "сверх-строгости" в подготовке монахов в наше время практически не действует, слишком много она плодит фальши и показухи. Гораздо лучше обращать больше внимания на простую веру и любовь и основные христианския добродетели и трудиться в монашеской жизни постепенно, хотя это и связано с некоторыми послаблениями.
(Из письма Ване Данцу 1/14.04.81 г.)
;
2. О преподобном Германе Аляскинском.

+

Написать это письмо Вам нас побуждает только наша любовь к отцу Герману, православной Аляске и непреходящей Православной Истине, в сохранении которой – увы! – сейчас заинтересована очень немногочисленная паства. По мере того, как плачевная ситуация, вызванная "автокефалией", становится все более запутанной и острой, мы не можем не видеть, что сам отец Герман призывает тех, кто услышит, выбраться из дебрей политики и конфликтных "юрисдикций" и встать на твердую почву исповеднического Православия.
Мы уверены, что если Вы сами изберете этот курс, то найдете в нашей среде горячий прием и максимальную поддержку. С нашей стороны, мы, конечно, предложим Вам всяческую помощь, что в наших силах, или через "Православное Слово", или любым другим способом, которым мы можем помочь делу Православия на Аляске.
(Из письма епископу Феодосию 15/28.02.70 г.)

+

Как Братство преподобного Германа Аляскинского мы всем сердцем с православной Аляской.

Господь и отец Герман, и святой новомученик Петр да выведут на праведный путь Его Преосвященство и всех вас на Аляске.
(Из письма отцу Давиду Блэку 18.02/3.03.70 г.)

+

Молитвами отца Германа все возможно. Одна монахиня из Ново-Дивеева написала нам, что весь автокефальный скандал вызван тем, что Митрополия, очевидно, не хочет канонизировать отца Германа, и, возможно, она права! Я убежден, если Аляска не придет к нам, отец Герман что-нибудь сделает!
(Из письма отцу Фотию 16/29.03.70 г.)

+

Мы получили интересный комментарий от одной монахини из Ново-Дивеева: скандал поднялся, потому что Митрополия не хочет канонизировать отца Германа! Думаю, вполне может быть что-то вроде этого. Из истории Елового острова мы знаем, что отец Герман сурово относился к тем, кто недостойно с ним обращался.

Если может быть спасена какая-нибудь целая часть Митрополии, то это – Аляска, как бы далеко она уже не продвинулась по этой же самой общей тропе упадка с остальной Америкой, тем не менее она имеет более глубокие корни, и у нее есть отец Герман, и, будучи изолированной епархией, она все еще могла бы возродиться с привитием настоящего Православия.
(Из письма отцу Никите Паласису 19.03/1.04.70 г.)

+

Да управит и защитит нас всех отец Герман!
(Из письма отцу Давиду Блэку 23.03/5.04.70 г.)

+

Будем же еще усерднее молиться Господу и отцу Герману, чтобы они всех нас просветили и спасли.
(Из письма отцу Давиду Блэку 3/16.04.70 г.)

+

Отец Герман говорит, что человеку, который не может точно распознать Истину, следует всячески избегать книг, подобных произведениям Сен-Симона.
(Из письма Крейгу и Сюзан Янгам 21.04/4.05.70 г.)

+

Да молится о нас и просветит всех нас отец Герман!
(Из письма отцу Давиду Блэку 23.04/6.05.70 г.)

+

Мы получили официально утвержденную службу отцу Герману на прошлой неделе, перевели ее.
Мы постарались на английском языке сохранить поэтический настрой, боюсь, это не вполне удалось. Славянский язык сам по себе иногда вдохновенный, а порой довольно простой. Насчет тропаря все еще сомнения: мы стоим за старый, но может быть совершенно новый... а, быть может, из двух на выбор. Поскольку это действительно первая "американская" служба, мы постарались сделать ее образцом, вплоть до акростиха, который на обоих языках звучит довольно удачно. Славянский комитет акростихи не очень волнуют, но нас вдохновляла необходимость работать, соблюдая нормы святых фраз из слов отца Германа. Джорданвилль печатает икону отца Германа двух размеров – 4х5 и 6х9 (автор – отец Киприан). У нас есть своя икона, напечатанная в меньшем размере – что-то около 2,5х3,5.
(Из письма отцу Никите Паласису 27.05/9.06.70 г.)

+

Да спасет Аляску отец Герман, и просветит он нас всех и наставит на путь Православной Истины!
(Из письма отцу Давиду Блэку 8/21.06.70 г.)

+

Мы молимся за тебя и всю православную Аляску. Милостью Спасителя нашего и молитвами преподобного Германа да придем мы все к истинному единению в незамутненной Православной вере.
(Из письма отцу Давиду Блэку 29.06/12.07.70 г.)

+

Сейчас мы трудимся над "Православным Словом". Мы решили сделать службу отцу Герману во всех отношениях образцовой, в том числе и с точки зрения типографской, что для нас означает печатание каждой страницы дважды (два цвета), и печатаем мы много отдельных дополнительных экземпляров. Благодарение Господу, это почти закончено, и мы преисполнились вдохновения и надежды напечатать целую серию служб во славу Господа и святых Его и для воспитания этим способом истинного православного благочестия.
(Из письма отцу Никите Паласису 29.06/12.07.70 г.)

+

Мы рады видеть, что ты ревностный почитатель отца Германа в Русской Зарубежной Церкви, и надеемся, что ты это должным образом проявишь, и это принесет добрые плоды.
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 7/20.07.70 г.)

+

Прошла уже неделя со времени великих церковных событий этого года, а я только сейчас сажусь, чтобы попытаться рассказать о них.

Для нас великое торжество началось месяцем раньше с ежегодной литургии в Усыпальнице владыки Иоанна в годовщину его кончины (19 июня/2 июля). Там помянули также и отца Германа. Потом, в праздник преподобных Сергия и Германа Валаамских (29 июня/11 июля) владыка Нектарий приехал к нам, едва рассвело, и совершил Божественную литургию. Это, возможно, именины отца Германа, было началом ежедневных литий о упокоении Преподобного пред его прославлением.

В праздник преподобного Серафима (19 июля/1 августа) владыка Антоний устроил нам сюрприз: он приехал к нам вскоре после рассвета (вместе с диаконом Николаем, который привез прекрасный маленький куполок, сделанный им для нашей печатной мастерской) и отслужил третью литургию в нашей часовне под открытым небом, а после нее последовала панихида по отцу Герману и первое чтение Указа митрополита Филарета, который будет в нашем "Православном Слове".

На следующей неделе мы ждем приезда епископа Лавра, который одно время был наставником Глеба в семинарии.

Все епископы, связанные с отцом Германом, были почтены в поминальных службах в пятницу вечером и субботу утром. Нам особенно приятно было слышать, как список имен каждый раз заканчивался архимандритом Герасимом с Елового острова (который был также упомянут в проповеди владыки Антония в субботу утром), так как он так много пострадал при жизни от местных священников на Аляске, а с другой стороны его критиковали наши люди из Синода за то, что, по их мнению, занятая им твердая позиция после 1946 года была ошибкой. Но сейчас, когда вся Церковь собралась канонизировать его любимого отца Германа, отец Герасим тоже был там, где ему следовало быть. Днем приехал отец Владимир из Джорданвилля и привез от мощей преподобного Германа зуб, который давным-давно подарил ему отец Герасим (его поместили в икону, которую написал отец Киприан, вместе с еще одной реликвией – кусочком от гроба отца Германа, который отец Герасим подарил епископу Андрею из Ново-Дивеева).

В субботу вечером в шесть часов прибыл митрополит Филарет, и последняя панихида была отслужена им по отцу Герману. И потом началась долгожданная служба нашему вновь прославленному Святому. После того, как хор пропел три стихиры Воскресения, клиросный хор из семинаристов и священников начал громко и отчетливо стихиру преп. Герману. До последней минуты владыка Антоний не мог решить, сколько следует петь на английском языке, и, наконец, решил начать с последних двух стихир на "Господи воззвах". Но вместо трех-четырех слабых голосов, которые он, возможно, ожидал услышать, раздался внушительный хор преисполненных рвения молодых англо-говорящих певцов, и он благословил нас добавить на английском языке также "Слава, и ныне", что мы и пропели – медленно и торжественно. Здесь, как и в течение всей службы, строго соблюдалось "особое звучание", пели ли мы на славянском или на английском.

На литии процессия обошла собор снаружи, и было совершено первое пение "преподобному Герману, Чудотворцу Аляскинскому". Владыка Антоний произнес вдохновенную проповедь перед полиелеем, которая задала тон всему торжеству. Преподобный Серафим, наш пасхальный Святой, приветствовавший всех словами "Христос Воскресе", предсказывал гонения на русских верующих. И сейчас, в изгнании своем, верующие собрались почтить память еще одного пасхального Святого – преподобного Германа, который упокоился среди горящих свечей под чтение Деяний в приготовлении к Вечной Пасхе. И поэтому владыка Антоний, который раньше по, казалось, неясным причинам велел всем священникам привезти на канонизацию белые пасхальные облачения, теперь благословил всем в соборе держать горящия свечи, приветствуя вновь прославленного Святого, как на пасхальной службе.

После полиелея Митрополит снял покрывало с иконы с мощами преп. Германа, и священники (примерно двадцать священников – тридцать два в воскресенье, пять диаконов плюс прислужники) грянули первое триумфальное величание преп. Германа, повторенное сперва хором, потом священнослужителями, потом семинаристами на клиросе по-английски, потом снова священнослужителями.

Почитание иконы и мощей множеством верующих заняло остаток службы в то время, как Глеб и я читали каноны – один тропарь из каждого чтения преподобному Герману по-английски. Спели хваления на славянском и английском языках, семинаристы на обоих языках пропели с величайшим подъемом "О преславного чудесе". Все были охвачены истинно пасхальными чувствами, и отец Николай Домбровский отметил это на следующее утро в своей проповеди на ранней литургии, назвав торжество второй "Пасхой среди лета", случившейся спустя 67 лет и 8 дней после первой такой "Пасхи" – канонизации преподобного Серафима, о которой Преподобный пророчествовал этими словами. После вечерней службы американские новообращенные (из которых присутствовало от пятидесяти до ста человек) выстроились на исповедь к отцу Пантелеимону, что продолжалось до двух часов пополуночи.

Воскресный день был одной длинной церковной службой, начавшейся ранней литургией в 7 утра и водосвятием в 8.30 (в воду добавили немного воды из источника отца Германа). Последняя молитва была прочитана в 4 дня, и отец Пантелеимон, который провел время между 4 часами и вечерней службой в Усыпальнице архиепископа Иоанна, мог с полным правом сказать группе греков, с которыми говорил в 9 вечера: "Я пришел сегодня в церковь в 8 утра и только сейчас вышел – слава Господу!"

Литургия шла неспешно и торжественно. При входе с Евангелием икону с мощами обнесли вокруг Престола, но не два старейших священника, которые сначала ее поднесли, а архимандриты Пантелеимон и Киприан – священноиноки на этом монашеском торжестве. Владыка Антоний настаивал на этом понимании празднования и полностью задуманное воплотил. Перед причащением, в котором, казалось, участвовали все в церкви, семинаристы пропели стихиру по-славянски и по-английски.

Во время молебна церковь изнутри обошла процессия с иконой и мощами, за сим последовало многолетие для иерархов, отца Пантелеимона, архимандрита Пантелеимона из Джорданвилля (то было, конечно, знаменательно, что этот монашеский праздник совпал с именинами основателей двух ведущих монастырей в этой стране) и для нашего Братства. Митрополит Филарет наградил Братство, получившее сейчас имя преподобного Германа, грамотой Синода, в которой, пожалуй, о Синоде было сказано столько же, сколько о нас. Если кто-нибудь сомневается в том, что у Синода есть интерес к миссионерской деятельности, в грамоте нас называют "миссионерским Братством, активно работающим с американцами, нуждающимися в наставлениях". В ней говорится и о нашем будущем: "Вы устрояете место для молитвы и труда". Действительно, через несколько дней или недель, Бог даст, мы оба будем пострижены здесь в монахи, и тогда начнется настоящий труд нашей жизни!

В завершение служб был совершен чин "панагии" – все священники и служители процессией проследовали в трапезную внизу с пением тропаря преподобному Герману. За трапезой не было разговоров, царила скорее монашеская атмосфера молчания (к сожалению, не все ее полностью соблюдали!), пока читалось "Житие преподобного Германа", в основном владыкой Антонием.

В понедельник утром после Божественной литургии был еще один молебен преподобному Герману и потом общая панихида в Усыпальнице владыки Иоанна, которую служил сначала отец Владимир на славянском языке, потом отец Пантелеимон на греческом и в заключение, как бы складывая все пасхальные чувства этих дней, отец Пантелеимон приветствовал всех по-русски: "Христос Воскресе!", на что все с воодушевлением воскликнули: "Воистину Воскресе!"

Мы вернулись домой только в понедельник после полуночи, а следующий день стал третьим днем нашего великого праздника, когда к нам приехали отцы Киприан и Владимир с диаконом Николаем и четырьмя семинаристами. Отец Владимир полностью обнес нашу землю иконой с мощами преподобного Германа, дав нам еще одно благословение нашего небесного покровителя.

И сейчас, после всех этих празднований, мы с Божией помощью готовы начать более продуктивный период миссионерских трудов.

Преподобный Герман – это наше прибежище и защита перед лицом современных зол.
(Из письма Даниилу Олсону 5/18.08.70 г.)

+

Знаешь ли ты житие преподобного Максима Исповедника? Все православные патриархи приняли ересь монофелитов, и его просили ради мира и согласия в Церкви сделать то, что делали все остальные, а свое мнение оставить при себе. Он же сказал: "Если даже весь мир вступит в союз с (еретическим) Патриархом Константинопольским, я один не вступлю". Таково православное сознание, которое две тысячи лет сохраняла Церковь; такова вера, которой жил преподобный Герман, и это должно быть для нас примером сегодня. Действительно, у нас есть пример святого Петра Алеута, который умер из-за отказа принять католичество, которое, по мнению наших современных экуменистов, очень мало отличается от Православия. И мы с радостью готовы претерпеть пытки и мучения за эту веру.
(Из письма отцу Владимиру Брайдивею ?.08.70 г.)

+

Божией милостью Глеб и Евгений стали сейчас отцами Германом и Серафимом и преисполнены сознанием важности произошедшего. Наша смиренная обитель стала теперь hermitage [пустынью] преподобного Германа Аляскинского – что уже противоречие, потому что устав наш общежительный, но мы просто не можем найти более подходящего перевода для слова "пустынь", которым мы именуемся в Указе Синода.
(Из письма Даниилу Олсону 17/30.10.70 г.)

+

Ты говоришь о "единстве" вашей епархии и "православного проповедования" вашего епископа, как будто бы они существовали в вакууме, не имеющем ничего общего с предательством, совершившемся на самой верхушке всей вашей Церкви, в котором очень активно участвовал и ваш епископ (несомненно, из-за незнания – да простит ему Господь!). Своими статьями в "Православном Слове" мы не намереваемся разбить ваше "единство", хотим только высказать правду. Мы твердо верим, что результаты этого в руках Господних, а если говорить об Аляске, – преподобного Германа.

И если преподобный Герман действительно угодник Божий, в чем сегодня никто не сомневается, а соглашение Митрополии с Москвой, во что мы твердо верим, – это чудовищное предательство, тогда едва ли Аляска сможет избежать напастей. Может быть, ты думаешь, что дурно было с нашей стороны связывать святого Иоанна Кронштадтского с сожжением собора святого Михаила, но православное благочестие всегда относилось к таким "совпадениям" чрезвычайно серьезно. И такие акты – это проявление Господней любви, ибо "кого Господь любит, того наказует". Пусть же преподобный Герман действует менее жестко, но столь же открыто для спасения Аляски!

Прошлое православной Аляски видело много страданий и разочарований, и Бог один ведает, что принесет нам будущее. Да совершится воля Его молитвами преподобного Германа и, да простится нам такая дерзость, отца Герасима. Аминь.
(Из письма отцу Давиду Блэку 30.10/12.11.70 г.)

+

Мы радуемся, зная, что предстоящия страдания намного меньше, чем мы заслуживаем по грехам нашим, что духовные плоды произрастают только на таком узком и трудном пути и что Господь и святые Его – преподобный Герман и владыка Иоанн – во всем с нами.
(Из письма владыке Лавру 12/25.03.71 г.)

+

За этот последний год случилось так много всего, и так много прояснилось – мы уверены, молитвами преподобного Германа и владыки Иоанна.
(Из письма отцу Пантелеимону 13/26.03.71 г.)

+

Нам буквально остается только надеяться на Бога и защиту наших покровителей, преподобного Германа и владыки Иоанна.
(Из письма отцу Пантелеимону 21.03/3.04.71 г.)

+

Когда было создано наше Братство преподобного Германа, мы обдумывали различные варианты его имени. Тогда и позднее мы видели, как защищают (некоторые защитники с такой же точно уверенностью, которую демонстрируешь ты) такие варианты, как German, Gherman, Guerman, Germain, Gairman, Germanus, Germanos. Мы предпочли "Herman" по одной простой причине: употребление этого имени давно было принято в английском языке теми, кто любит и почитает этого святого. Если бы ты сегодня поехал на Аляску, то едва ли нашел бы там хоть одного человека, который бы понял, о ком ты говоришь, если произносишь "St. Germain"; и называть их "пролетариями Митрополии", попавшими под "немецкое влияние", совершенно необоснованно: они просто обычные сельские жители, которые любят преподобного Германа и очень удивятся, узнав, что изменить его имя – это дело "принципа". На сколько молитв святой ответил, сколько совершил чудес, когда к нему обращались "St. Herman"! Поэтому, естественно, сам Преподобный не посчитает, что это имя и его написание уменьшают его славу!

Почему мы не можем согласиться, что имя "Herman" – "частное и необычное", и, действительно, какие бы филологическия случайности или совпадения не привели к такому результату, написание "Herman" больше всего подходит по произношению к славянскому "Герман" (славянское Г ближе к английскому Н, чем к G). Но мы ни в малейшей степени не заинтересованы в том, чтобы ввязываться в полемику по этому вопросу, а также не собираемся навязывать имя "Herman" англо-говорящему миру. Мы не видим никаких причин, чтобы изменить наше написание, но у нас слишком много других важных дел, чтобы расстраиваться, если кто-нибудь выберет другое написание. Желательно, конечно, было бы придерживаться одного способа, но есть другие дела, намного более необходимые и требующия разрешения.
(Из письма отцу Отец Иннокентию 1/14.05.71 г.)

+

Нас только двое, а дел так много, и мы очень задерживаемся с печатанием нашего журнала. Но, Божией милостью и молитвами покровителей наших, преподобного Германа и владыки Иоанна, продолжаем существовать и надеемся расширить свою печатную деятельность.
(Из письма отцу Амвросию Погодину 5/18.05.71 г.)

+

Мы полны надежд и планов на будущее, пока Господь дает нам время и возможность. Более чем когда-либо мы убеждены, что владыка Иоанн и преподобный Герман с нами, и с их помощью мы можем многое сделать.
(Из письма отцу Пантелеимону 23.06/6.07.71 г.)

+

У нас такие духовные ориентиры: следование преподобному Герману, послушание владыке Иоанну и верность его традициям и заветам, что отчасти означает обязанность быть "отражением Валаама". Мы не можем предложить тебе ни старцев, ни великих духовных даров, мы можем только пригласить тебя стать нашим собратом – сиротой преподобного Германа и владыки Иоанна, вместе просить у них помощи для исправления наших многочисленных недостатков. Многие люди со стороны, как ты уже и видишь, будут нас поносить, говорить, что мы в прелести и так далее, и на тебя падет осуждение многих. Мы не можем оправдываться, указывать на какие-то "духовные" качества, которых у нас нет, мы можем только представить плоды, которые, благодаря Господу, принесет наш совместный труд. У нас есть извне достаточно доказательств того, что пока что плоды эти, может быть, и малы, но тем не менее реальны.
(Из письма Лаврентию Кэмпбеллу 10/23.08.71 г.)

+

Мы учитываем, что Джорданвилль празднует память преподобного Германа 27 июля, но у нас этот праздник как-то не прижился.
(Из письма Свято-Преображенской братии 13/26.08.71 г.)

+

День преподобного Германа – 12/25 декабря.
(Из письма Алексею Янгу 10/23.11.73 г.)

+

Преподобный Серафим Саровский – мой святой покровитель, и именно наше Свято-Германовское братство впервые опубликовало полный текст "Беседы с Мотовиловым" на русском языке, на котором она велась (так как дореволюционное издание было неполное), а также другие его подлинные слова, которые до того не были опубликованы.
(Из письма д-ру Каломиросу 2-9.03.74 г.)

+

Мы были очень рады понять из чтения Указа Синода, что архиереи заметили и оценили наши труды по составлению и печатанию Свято-Германовского календаря, и в особенности включение нами туда дат смерти разных иерархов и подвижников. Эта последняя особенность, как оказалось, была одной из самых популярных черт календаря, об этом было много отзывов, и мы знаем, что наши священники служат панихиды по многим иерархам и подвижникам, упомянутым там, а в некоторых местах на каждой литургии поминаются имена. Далее, ни от кого не было ни одного неблагоприятного отзыва касательно включения нами этих имен, что убедило нас, что сама идея включения этих имен действительно "согласуется с общим экклезиологическим отношением нашей Церкви". Мы не сами выдумали эту идею, а взяли ее из "Епархиального Бюллетеня" Шанхайской епархии, когда там был наш архиепископ Иоанн. В календарь этого бюллетеня были включены такие имена (после перечисления святых на этот день), как Царские Мученики (4 июля), архиепископ Мелетий Харьковский (12 февр.), преп. Герман Аляскинский (13 дек.; это было задолго до его канонизации) и митрополит Петр (Могила) (31 дек.).

Верно, что единственное историческое свидетельство об мученике-алеуте Петре – в житии преп. Германа Аляскинского. Но мы бы отметили, что человек, сообщивший преп. Герману сведения о смерти мученика, сам отличался исключительной честностью, был сначала губернатором Аляски, а позднее праведным монахом, под влиянием которого приняла монашество почти вся его семья (Симеон Яновский, схимонах Сергий), а объявил его святым не кто иной, как сам преп. Герман. Следует отметить, что в прошлом очень часто одного этого было уже достаточно для признания святости в Православной Церкви; среди многих святых, канонизированных на основе таких же скудных сведений, можно отметить преп. Марию Египетскую, жизнь которой известна нам только по рассказу монаха Зосимы и имя которой числится среди святых благодаря доверию свят. Софрония, патриарха Иерусалимского, к словам Зосимы. Реформаторская идея о том, чтобы "выбросить из календаря" таких святых, потому что, как предполагается, "мы не знаем, существовали ли они когда-нибудь", возникшая в последнее время в римо-католической церкви, совершенно чужда нашему Православию, которое характеризуется скорей верой и доверием тем, кто передает нам жития святых, особенно если это сами люди праведной и святой жизни, что, естественно, подходит к случаю с алеутом-мучеником Петром и тем, кто его "канонизировал" – преп. Германом.

В службе преп. Герману Аляскинскому, которой придал окончательную форму епископ (тогда игумен) Алипий и которую одобрил в 1970 году Синод епископов, встречается в каноне (песнь 6) следующий тропарь: "Вера алеута Петра и кровь мученическая, о преподобне, освятили твои и твоих соратников труды, и изумлен ты был крепкой верой его и терпением. И вослед за тобой, воскликнем: "Святой новомученик Петр, моли Бога о нас". Таким образом, Синод епископов нашей Русской Зарубежной Церкви официально одобрил признание алеута-мученика Петра святым.

Ввиду всего этого – что алеутский мученик Петр был провозглашен святым преп. Германом Аляскинским, что архиепископ Иоанн (Максимович) публично взывал к его молитвам, что наш Синод епископов официально одобрил службу, содержащую провозглашение святого Петра святым и так же сделал Синод Американской Митрополии и что он всенародно почитается как святой, без всяких возникающих из-за этого обсуждений и, наконец, ввиду того факта, что почитание мучеников всегда утверждалось в Православной Церкви с минимумом официальных исследований, так как о их святости свидетельствовал уже сам факт их мученичества – мы не думали, что могут быть какие-нибудь споры или противоречия, касающиеся занесения в православный календарь имени алеутского мученика Петра. Но даже так, мы предусмотрительно сопроводили имя алеутского мученика Петра в нашем Свято-Германовском календаре словами: "который упомянут в службе преп. Герману", показывая, таким образом, что не доверяем собственному суждению, а полагаемся на суждение церковной власти (Синод епископов Русской Зарубежной Церкви), которая официально одобрила службу.
(Из письма владыке Нектарию 16/29.06.77 г.)

+

Этим летом, 8-9 августа, у нас будет Свято-Германовское паломничество, а потом недельные курсы по разным православным предметам (возможно, в этом году курс будет довольно интенсивный).
(Из письма Барри 20.04/3.05.79 г.)

+

Мы только что закончили наше ежегодное Свято-Германовское паломничество, во время которого всячески призывали к верному, но взвешенному Православию и предостерегали об опасностях типа "болезни правильности". Новообращенным требуется время, чтобы понять такое, но с течением времени, опытом и при терпеливом объяснении они все же ухватывают суть.
(Из письма отцу Акакиосу 9/22.08.79 г.)
;
3. Об архиепископе Виталии (Максименко).

+

Отец Герман прочитал слово владыки Виталия (старца) при посвящении его во епископы. В одной его части говорится о том, что вдохновило великие свершения его молодости, какой был основной духовный ориентир. Это в точности то же самое, что и у нас, и, если даже мы никогда не свершим и частицу того, что совершил он, нужно так же, как он, относиться к делу, и мы оба абсолютно убеждены, что только этим способом сможем вообще создать что-нибудь духовное в Церкви Христовой. Фарисеи, конечно, найдут, что эти слова владыки Виталия полны "самоволия" и "непослушания", но, следуя им, он добился высоких свершений в Церкви и ради Церкви, и в них горит именно тот дух, который так нужен сегодня в Церкви, то же самый дух, которым стремимся гореть мы!
(Из письма миссис Концевич 24.03/6.04.71 г.)

+

Если наше Братство в дальнейшем будет еще приносить пользу, то это будет при условии, что мы независимо продолжим уже начатый нами путь, с благословения владыки Иоанна, а не будем кротко принимать указания со стороны. Между прочим, мы недавно нашли слово владыки Виталия (Максименко) во время его посвящения во епископа, в котором он трогательно говорит о духовно-психологических условиях, дававших ему возможность стать миссионером печатного слова: абсолютная независимость, когда "сам никого не беспокоишь, и тебя никто не беспокоит". Именно так! И это нормально для Церкви – не изменять насильно человека ради чисто формального и ложного «послушания». Таким образом действовал владыка Иоанн, и так он нас вдохновлял. Если мы впадем в ересь или устроим скандал, тогда другое дело. Мы, затерянные в здешней глуши, представляем себе, что епископ должен отчасти походить на тех стервятников, которые сейчас постоянно кружат вокруг нашей горы: они за всем "наблюдают", но никогда не тревожат животных, бегающих внизу по своим делам, и спускаются, чтобы проверить и подчистить, только тогда, когда запахнет чем-то гнилым!
(Из письма отцу Пантелеимону 8/21.05.71 г.)
;

4. Об архиепископе Иоанне (Максимовиче).

+

Владыка Иоанн утвержден архиепископом Сан-Францисским, и хотя надо еще много сделать, чтобы в этой епархии установился, наконец, мир, но, по крайней мере, в ней есть сейчас какое-то подобие порядка. Думаю, что наконец-то снова началась работа над новым собором. Среди наших епископов я больше всего люблю владыку Иоанна, хотя и нахожу, что понимать его почти невозможно. Он постоянно исполнен такого глубокого мира и радости, что просто находиться в его присутствии благотворно для души. За последние месяцы я несколько раз присутствовал при очень острых моментах, когда Владыка был окружен взволнованными, плачущими, фактически истерическими толпами (ну знаешь, какими могут быть русские!), но он был точно такой же, как всегда, спокойный и даже радостный, отрицая все гневные обвинения против других епископов и призывая всех к духовному миру и послушанию.
(Из письма Нине Секо 28.08/10.09.63 г.)

+

В отношении митрополита Филарета и архиепископа Иоанна (Максимовича) в Китае: формально правильно, что в течение нескольких дней в 1945 году, получив ложную информацию, что митрополит Анастасий умер, Синод распущен, церковная ситуация в России в результате войны полностью поменялась, и Патриарх избран законно, они действительно поминали патриарха Алексия, но, когда вскоре возобновилась связь с митрополитом Анастасием и стала известна правда, они оба стали такими убежденными противниками Москвы, что Москва до сих пор вспоминает архиепископа Иоанна как настоящего руководителя раскола в Китае, а митрополит Филарет своими заявлениями и проповедями против Советов и Патриарха постоянно подвергал опасности свою жизнь.
(Из письма отцу Давиду Блэку 3/16.04.70 г.)

+

Нам посчастливилось принять Святое Причастие в Усыпальнице вл. Иоанна на прошлой седмице, в четвертую годовщину его преставления и еще раз вчера, когда владыка Нектарий посетил нас в праздник преподобных Сергия и Германа. Слава Господу! Мы заметили в Сан-Франциско, что с каждым годом у гробницы посетителей все меньше, и кажется, к сожалению, что русские его забывают и что через несколько лет, кода уйдет старшее поколение – те, кто его знали, среди них почти исчезнет память о нем, а будет тогда сохраняться, главным образом, теми не русскими, большинство из которых его не знало, кто знаком с ним не по личному общению, а благодаря его святости. Такими неисповедимыми путями прославляются Бог и Его святые.
(Из письма отцу Никите Паласису 29.06/12.07.70 г.)

+

Наше будущее здесь – в руке Божией. Все, что свершилось, пока что до такой степени не укладывается в наше сознание, что мы даже не осмеливаемся мечтать о будущем. Мы пытаемся идти вперед шаг за шагом осторожно, чтобы не упасть, и уповая на молитвы владыки Иоанна, который наверняка сейчас с нами – в эти дни мы даже видели исполнение двух пророчеств (если это не черезчур смело употребить такое слово), сделанных им нам.
(Из письма Даниилу Олсону 17/30.10.70 г.)

+

Я надеюсь, ты внимательно прочитаешь наше новое "Православное Слово", где есть две статьи о катакомбной Церкви. Тогда ты увидишь, что не только мы в свободном мире, но также и те там (заслужившие право на свое суждение муками, пережитыми ими за Христа и веру) не принимают московских сергиан. И, возможно, тогда ты начнешь понимать, что наше бескомпромиссное отрицание согласия Митрополии [Американская Православная Церковь] с Москвой не имеет ничего общего с теоретическими концепциями "каноничности", а являются частью самой жизненной основы нашего Православия; это соглашение не антиканоническое – оно является предательством Русской Церкви и её новомучеников. Ты не можешь представить себе, какую глубокую скорбь вызвала у нас "автокефалия". И если сейчас представители Митрополии станут отрицать существование катакомбной Церкви (предполагаем, что будут, ибо такова "линия" Москвы – на защиту современных документов и информации в советской прессе), то это будет только еще одним подтверждением того инстинктивного "защитного механизма", который заставляет Митрополию горячо защищать сергианство со всей его пропагандистской линией. И если бы даже нельзя было найти ни единого катакомбного христианина, это бы не изменило истину о катакомбной позиции в 1927 году, подтвержденную многочисленными документами, а также не сделало бы сергианство истинным или православным.

И что бы ты не говорил об "определенных кругах" Синода, могу тебя уверить, что наши епископы и наши священники и самые искренние верующие думают так же, как мы. Конечно, думает так епископ Нектарий, как бы вежливо он ни объяснялся по телефону; так же, и чрезвычайно твердо, думал архиепископ Иоанн (Максимович).
(Из письма отцу Давиду Блэку 30.10/12.11.70 г.)

+

Ты приехал и своими глазами увидел пустынь, которую дали нам во хранение Господь и владыка Иоанн.
Только благодаря помощи владыки Иоанна, после нашей горячей молитвы к нему, удалось нам обрести эту землю.
Будет ли здесь, благословением Божиим, миссионерская община с большим или меньшим количеством людей или мы останемся "двумя ненормальными монахами в лесу" – мы готовы принять все, что пошлет нам Господь, в продолжении дела, которое благословил владыка Иоанн и которое привело нас сюда, а именно, миссии православного печатного слова.
Может быть, мы ничего не знаем о монашеской жизни, но, тем не менее, мы твердо уверены, что в Церкви Христовой законное наказание со стороны кого-либо из вышестоящих церковных лиц должно проводиться при взаимном доверии и заканчиваться в мирном состоянии для всех, кого оно касалось; мне самому довелось присутствовать при нескольких случаях, когда владыка Иоанн кого-то наказывал, и я всегда чувствовал правильность наказания и пользу от него.

"Православное Слово" не может подвергаться цензуре: владыка Иоанн благословил нас печатать без цензуры, он только вносил отдельные предложения, и мы приходили к нему посоветоваться по сомнительным пунктам.
(Из письма отцу Пантелеимону 4/17.01.71 г.)

+

"Послушание" (ради мирского совершения) духовно незаконно, что совершенно очевидно. Мы – ученики владыки Иоанна, который с самого начала благословил и вдохновлял нашу работу и, мы твердо в это верим, духовно и сейчас с нами; в действительности, это его благословению мы приписываем совершенно все успехи, которых мы до сих пор добились. От него мы научились тому, что дух превыше всех канонов, церковной дисциплины и т.д. Происходит что-то ужасно неправильное, если из-за послушания, преданности букве закона или чего-то другого, что само по себе неплохо, дух человека сокрушен и подавлен.

"Православное Слово" и наш миссионерский труд по печатанию, который мы уже в течение семи лет осуществляем с большим напряжением и жертвами, во всем будучи послушными Церкви и друг другу, так что никогда ни один из нас не осуществлял "свою волю", а мы подчинялись, скорее, друг другу и тому общему делу, которое объединило нас. Без этого мы бы никогда не выжили; но с этим и с благословением владыки Иоанна мы прожили уже так долго, и сейчас, кажется, Церковь призывает нас расширить нашу работу и приносить еще больше пользы.

Мы радуемся, зная, что духовные плоды произрастают только на узком и трудном пути и что Господь и святые Его – преподобный Герман и владыка Иоанн – во всем с нами.
(Из письма владыке Лавру 12/25.03.71 г.)

+

Не требуется много воображения, чтобы понять, что случится, если мы согласимся с "ходом" владыки А. Будут уничтожены все наши "особенности" как независимого монашеского института. Уже, когда владыка А. здесь служит, он запрещает поминать "благоверных Царей " в тропаре Кресту – "Синод одобрил другой текст", но владыка Иоанн оставил нам иную традицию, которую почти никто, кроме нас, не соблюдает; наше право блюсти традицию Елового острова праздновать второй праздник преподобного Германа 15 ноября, несомненно, будет уничтожено, как пример "самочиния"; если владыка А. когда-нибудь узнает о том, как сильно мы "раздражаем Афинагора" в "Православном Слове", это тоже подвергнется цензуре; любое сугубое почитание владыки Иоанна, особенно на русском языке, будет встречать препятствия, как слишком "спорное", и т.д., и т.д., и т.д. Если мы хотя бы на дюйм уступим вначале, то кончим полностью бездушным и бессмысленным "послушанием", неспособным вдохновить еще кого-нибудь.
Мы согласны – пусть мир хоронит своих мертвецов, но владыка Иоанн зародил в нас искру, он поручил нам миссию, и мы до самой своей смерти будем этому верны.
Несмотря ни на что, мы будем следовать заветам владыки Иоанна и в случае необходимости бежим в полнейшую глушь или станем "юродивыми", чтобы сохранить верность владыке Иоанну.
(Из письма отцу Пантелеимону 13/26.03.71 г.)

+

Слава Богу за все! Во всех наших испытаниях мы все больше и больше осознаем, что происходит нечто, что выше нашего понимания. Один Бог ведает, чем все кончится, и все в Его руках. Все отчетливее нам видится мысль, что "мнение Синода" не возлагает особенных надежд на наше будущее. В феврале архимандрит Киприан написал из Джорданвилля, советуя нам как можно быстрее уложить свои вещи и приезжать в Джорданвилль, потому что нам угрожает опасность впасть в прелесть, а Джорданвилль вымирает, и через десять лет не останется никого, чтобы продолжать труды. Недавно отец Владимир тоже начал намекать, что нам лучше всего было бы в Джорданвилле, и владыка Лавр в прошлом году тоже подчеркивал, как им нужны там люди. При всем уважении к Джорданвиллю, которому мы абсолютно преданы, нам так дорого благословение владыки Иоанна идти другим путем, что мнение этих почитаемых отцов мы можем воспринимать лишь как "искушение".
(Из письма отцу Пантелеимону 21.03/3.04.71 г.)

+

Сейчас, когда само наше существование под угрозой, мы больше чем когда-либо, убеждены, что путь, на который владыка Иоанн благословил нас и вдохновил идти по нему, верный и что молитвами его и согласно воле Божией мы пройдем по этому пути через все страдания, примем мученичество, если к нему призовет нас Господь. То, что нам пришлось перенести такие жестокие нападки, только убеждает нас, что диавол хочет, чтобы мы отказались от этого пути, потому что он верный.

Мы слабы и грешны, и то, что мы предприняли, намного превышает наши силы и наши духовные способности. Тем не менее, Господь множит Свою милость к нам, и с трудностями и горестями мы продвигаемся вперед, уверенные, что Он с нами, и владыка Иоанн тоже.

Слава Богу за все деяния Его! Ни на мгновение не верьте, что мы оставим путь, который начали с благословения владыки Иоанна. Мы идем вперед, во всем уповая на Бога, по прямому монашескому пути, который предсказал нам владыка Иоанн, когда назвал наше Братство "отражением Валаама" и когда сказал мне в ответ на мои мысли о наших надеждах на миссионерский монастырь вдали от города: "Я тоже верю, что в Калифорнии будет такой миссионерский монастырь".
(Из письма миссис Концевич 24.03/6.04.71 г.)

+

Божией милостью и молитвами покровителей наших, преподобного Германа и владыки Иоанна, продолжаем существовать и надеемся расширить свою печатную деятельность.

Из-за твоего положения наши контакты с тобой должны будут какое-то время быть "неформальными". С Московской Патриархией мы, конечно, не поддерживаем связь по принципиальным соображениям; но знаем, что ты в твоем нынешнем положении не можешь себе этого позволить, и не потому, что ты "принципиально" с ними против нас, а скорее из-за влияния обстоятельств. Как видишь по "Православному Слову", мы верны позиции Зарубежной Церкви, но иногда живая душа запутывается, так сказать, в силках обстоятельств, которые грозят ее задушить, и тогда фарисейским грехом было бы не предложить ей, если можно, по крайней мере, слово ободрения. Этот завет мы получили от владыки Иоанна, от которого также узнали, что со Христом не все "безнадежные" ситуации действительно такие безнадежные, какими кажутся… Я думаю, ты все это достаточно хорошо понимаешь, поскольку ты сам, как и мы, "сирота" владыки Иоанна! И в какой форме, основываясь на всем этом, будут наши контакты, – этому Господь, молитвами владыки Иоанна, конечно, нас наставит! Мы только знаем, что Господь не желает, чтобы души живые задыхались, а плодоносные деревья оставались бесплодными.
(Из письма отцу Амвросию Погодину 5/18.05.71 г.)

+

В Сан-Франциско, после того как умер владыка Иоанн, мы отчетливо почувствовали, что он почти в одиночестве составлял духовную силу Православия в Сан-Франциско (или, по крайней мере, в соборе), и, если бы при этом ему не противодействовали различные силы, службы в соборе за этот двадцатилетний срок опасно пропитались бы духом Митрополии. Среди русских немного есть обладателей такой духовной силы, которые могли бы противодействовать духу времени – где бы то ни было!
(Из письма отцу Никите Паласису 6/19.05.71 г.)

+

Если наше Братство в дальнейшем будет еще приносить пользу, то это будет при условии, что мы независимо продолжим уже начатый нами путь, с благословения владыки Иоанна, а не будем кротко принимать указания со стороны. Между прочим, мы недавно нашли слово владыки Виталия (Максименко) во время его посвящения во епископа, в котором он трогательно говорит о духовно-психологических условиях, дававших ему возможность стать миссионером печатного слова: абсолютная независимость, когда "сам никого не беспокоишь, и тебя никто не беспокоит". Именно так! И это нормально для Церкви – не изменять насильно человека ради чисто формального и ложного "послушания". Таким образом действовал владыка Иоанн, и так он нас вдохновлял. Если мы впадем в ересь или устроим скандал, тогда другое дело. Мы, затерянные в здешней глуши, представляем себе, что епископ должен отчасти походить на тех стервятников, которые сейчас постоянно кружат вокруг нашей горы: они за всем "наблюдают", но никогда не тревожат животных, бегающих внизу по своим делам, и спускаются, чтобы проверить и подчистить, только тогда, когда запахнет чем-то гнилым!

Скоро мы выпустим наше "Православное Слово", посвященное, в основном, владыке Иоанну, открыто исповедуя его святость. Мы думаем, владыка А. предпочел бы, чтобы владыку Иоанна почитали бы тихо и в индивидуальном порядке, и не говорили бы о его святости. Если так, то он может враждебно отреагировать на этот номер, хотя мы не знаем. (Конечно, все это стало бы более очевидным, если бы Господь удостоил нас что-нибудь напечатать на русском языке.) Тогда, конечно, мы бы были только рады пострадать за свое почитание владыки Иоанна.
(Из письма отцу Пантелеимону 8/21.05.71 г.)

+

Мы вложили сюда "Житие блаженного архиепископа Иоанна" на русском языке – это был наш тщательно оберегаемый "секретный проект", о котором никто не знал. Слава Богу, мы закончили его вечером накануне дня упокоения владыки Иоанна и доставили к Усыпальнице перед литургией в 6 утра. Первые отзывы ото всех, после того как прошел шок, были благоприятные, но мы ждем дальнейших откликов.

Более чем когда-либо мы убеждены, что владыка Иоанн и преподобный Герман с нами, и с их помощью мы можем многое сделать.
(Из письма отцу Пантелеимону 23.06/6.07.71 г.)

+

Вчера нам нанесли неожиданный визит наши ближайшие православные соседи, Харви из Рединга (русская женщина вышла замуж за американца, на крещении которого владыкой Иоанном я, как выясняется, присутствовал). Миссис Харви много знает о шанхайских днях Владыки и говорит: "Владыка совершал так много чудес, что мы считали это само собою разумеющимся, и большинство из них не записано".
(Из письма Лаврентию Кэмпбеллу 3/16.08.71 г.)

+

У нас такие духовные ориентиры: следование преподобному Герману, послушание владыке Иоанну и верность его традициям и заветам, что отчасти означает обязанность быть "отражением Валаама". Мы не можем предложить тебе ни старцев, ни великих духовных даров, мы можем только пригласить тебя стать нашим собратом – сиротой преподобного Германа и владыки Иоанна, вместе просить у них помощи для исправления наших многочисленных недостатков. Многие люди со стороны, как ты уже и видишь, будут нас поносить, говорить, что мы в прелести и так далее, и на тебя падет осуждение многих. Мы не можем оправдываться, указывать на какие-то "духовные" качества, которых у нас нет, мы можем только представить плоды, которые, благодаря Господу, принесет наш совместный труд. У нас есть извне достаточно доказательств того, что пока что плоды эти, может быть, и малы, но тем не менее реальны.

Владыка Иоанн делил свой день на четыре части по шесть часов каждая: молитва, труд, чтение духовных книг и размышления и отдых. Подобным же образом строится и наша совместная жизнь, только режим наш приспособлен к нашим немощам и потребностям. Активная часть нашего дня посвящена труду и молитве; никакой праздности. У тебя будут четки и краткое келейное правило; кроме этого, носить четки ты будешь с собой повсюду, пользуясь ими как главным оружием против лености и праздных мыслей, борясь с бесами молитвой Иисусовой.

Вполне возможно, что нам придется переживать опалу. Но знай, что один епископ (Нектарий) открыто призвал нас к "непослушанию", если это потребуется, повелев нам "превыше всего ценить благословение владыки Иоанна", а другой (Лавр) сказал: "То, что вы страдаете, свидетельствует о том, что делаете работу, угодную Богу... Думаю, вам следует быть терпеливыми, не предпринимать никаких демонстративных шагов, но поведением своим и своей "линией" показывать, что это (поведение и указ владыки Антония) противоречит вашей душе и неприемлемо для вас". А пока что мы считаем, что наш монастырь еще не имеет никакого официального статуса и будет находиться в состоянии "гонимого" до того дня, когда мы сможем свободно осуществлять наше монашеское право представить Синоду наш собственный устав и избрать нашего игумена. До того времени мы будем существовать под наименованием "Братство", созданное по благословению владыки Иоанна.

Как рабы Божии, мы не можем предложить Господу и Церкви Его высокой духовности, мудрости, организации или подвигов, но мы можем предложить нашу полную решимость и наши напряженные усилия сохранять верность заветам, которые дал нам владыка Иоанн, и образовать сообщество, которое хранит его дух, где все открыты и честны друг перед другом и помогают, подбадривают и укрепляют друг друга в своих немощах и падениях. Приведенные выше правила соответствуют Уставу о монастырях Русской Зарубежной Церкви.
(Из письма Лаврентию Кэмпбеллу 10/23.08.71 г.)

+

Мы приехали сюда не затем, чтобы "основать монастырь", а чтобы спасать свои души и печатать "П.С." Если найдутся такие ненормальные, чтобы присоединиться к нам, то, возможно, Господь благословит здесь настоящий монастырь, а, если Он его благословит, то даст нам и способы его напитать – и физически, и духовно. Владыка Иоанн действительно говорил нам, что верит – будет такой миссионерский монастырь, о котором мы мечтали, но мы ждем, чтобы понять, к чему призывает нас Господь.

Помни про владыку Иоанна, молись ему. Он – наша путеводная звезда, и, когда мы иногда впадаем в мрачное настроение и начинаем думать, что бесполезно идти против общего мнения, что, в конце концов, Церковь – это место, где делают карьеру, а не вдохновляются и не вдохновляют других, что то, что мы делаем, слишком ненадежно, что лучше позволить нашему энтузиазму умереть, и пусть кто-то другой скажет нам, где мы можем "смиренно служить" Церкви, то мы вспоминаем владыку Иоанна, и все как-то снова обретает смысл, а "общее" мнение становится бессмыслицей, и, если это отношение будет продолжать превалировать среди русских за границей, то они исполнят угрозу владыки Иоанна, высказанную в 1938 году, и _________. И тогда мы возвращаемся к нашим житиям святых и святым Отцам и черпаем в этом вдохновение.
(Из письма Димитрию 13/26.08.71 г.)

+

Несколько лет назад я писал короткие статьи по настоянию архиепископа Иоанна, которому нужно было для его епархиального бюллетеня в Сан-Франциско (сейчас упраздненного), по крайней мере, одну-две странички материала на английском языке. Я не знаю, читал ли их кто-нибудь, и сейчас, вспоминая их, нахожу, что, несмотря на "чувство", которое я в них вкладывал, они были несколько "абстрактными", продуктом мышления, незнакомого тогда ни с православной литературой, ни с православной жизнью. Все же для меня они служили важным средством понимания и выражения разных православных вопросов и даже моего православного "развития", и владыка Иоанн "подталкивал" это.
(Из письма Алексею Янгу 16/29.08.71 г.)

+

Молись владыке Иоанну. Без него сегодня не было бы никакого "Православного Слова".
(Из письма Алексею Янгу 1/14.10.71 г.)

+

У нас есть два вида (или, возможно, "традиции") епископов: с одной стороны, владыки Иоанн, Аверкий, Леонтий, Нектарий, Савва; с другой — те, кто сейчас, очевидно, занимают главенствующее положение (митрополита Филарета можно считать "независимым" и, пока он является митрополитом, я словно вижу влияние владыки Иоанна). Нельзя сказать, что кто-то из них еретик или какой-то враг, но, тем не менее, кажется, действительно существуют две характерные позиции, которые довольно трудно обрисовать. Одна группа епископов уже почти полностью ушла в мир иной, и от них мы унаследовали нечто, что, как я опасаюсь, может в будущем сделать нас для Синода "вышедшими из моды", о чем нам уже намекали. Но, возможно, это слишком лично и в любом случае лучше об этом поговорить устно, чем писать.
(Из письма отцу Никите Паласису 1/14.11.71 г.)

+

Конечно, есть люди, которым бы не понравилось именовать владыку Иоанна Христа ради юродивым, и они (вот разгадка!) предпочли бы совсем о нем забыть. Но мы чтим его "юродивость", которая когда-нибудь, конечно же, будет почитаться более мудрой, чем мудрость многих. Но за нами наблюдают...
(Из письма Лаврентию Кэмпбеллу 21.03/3.04.72 г.)

+

Мы посетили Сан-Франциско в пятницу (10/23 июня), чтобы присутствовать на литургии в усыпальнице владыки Иоанна; поскольку 19 июня/2 июля в этом году попадает на воскресенье, владыка Антоний разрешил взамен провести единственную литургию, которую он каждый год дозволяет, в день памяти владыки Иоанна. Это немного странно, так как однажды прежде, когда 2 июля выпало на воскресенье, литургия была без последующей панихиды, раз это было воскресенье, но тем не менее литургию совершили, чтобы почтить годовщину. Был слух, и вполне правдоподобный, что владыка Антоний действовал по совету священников собора, которые с самого начала были настроены против почитания владыки Иоанна и использовали тот предлог, что было воскресенье, чтобы в этом году сгладить воспоминания о "конкуренте".

Нас, и так вообще немного расстроенных тем печальным направлением, в котором, кажется, движется Русское Православие за рубежом, этот кажущийся незначительным перенос дня почитания владыки Иоанна навел на дальнейшия размышления. Прошло шесть лет после кончины владыки Иоанна. Искра Православия в русской диаспоре за эти годы продолжала угасать, и все же есть Богом данное горючее, чтобы разжечь и распространить эту искру! Мы подумали: "Зачем прилагать такие усилия, чтобы ограничить почитание явного святого чудотворца нашего времени? Почему проводится не больше одной литургии в год в его усыпальнице (как было до того, как пришел владыка Антоний, когда обязанности правящего архиерея временно исполнял владыка Нектарий)? Почему не организуются регулярные паломничества?

Ну, конечно, есть несколько определенных причин, почему это так, и эти причины для нас подтвердились во время нашего визита к владыке Антонию после литургии. Большую часть времени он потратил на то, что показывал в нашем "Жизнеописании владыки Иоанна" (на русском языке) 3-4 места, по поводу которых жаловались люди. Ну, верно, конечно, что эти места можно было выразить или представить лучше, но мы чувствовали (точно так же, как ты, когда говорил с владыкой Виталием), что подоплекой этих отчасти технических замечаний является то, что мы говорим на разных языках, что владыка Антоний как-то просто отодвигал в сторону главное в вопросе о владыке Иоанне. Он повторял, что все это слишком свежо, слишком противоречиво, что мы обычно ждем, по крайней мере, пятьдесят лет, прежде чем говорить о святости (к этому времени, конечно, наши русские все забудут) и т.д. Отец Герман, в конце концов, вынужден был на это сказать: "Но владыка Иоанн – святой, чудотворец!" Ответ владыки Антония был: "Ну, мы с вами об этом можем говорить между собой, но не публично!" Мы ушли с чувством, что наш правящий иерарх дал нам такой совет (хотя выразился он не так многословно): "Ваша преданность и любовь похвальны, но не проявляйте такого энтузиазма, такого рвения, не делайте владыку Иоанна таким героем, пусть маленькая группа его почитателей почитает его, в основном в своем кругу".

Что сказать? Мы не осуждаем владыку Антония. Очевидно, он в незавидном положении и подвергается разным давлениям, он отвечает за сохранение мира в своей пастве, и мы можем назвать одного-двух епископов, которые, возможно, вообще бы не разрешили совершать литургии в усыпальнице. Но это путь к вымиранию Православия, к превращению его в нечто "не противоречащее" и совсем не привлекательное для младшего поколения. Именно православный "героизм" кого-либо наподобие владыки Иоанна способен воспламенить молодежь ревностью к Православию, но очевидно, что в Сан-Франциско предпочтут, чтобы почитание владыки Иоанна сошло бы на нет, если возможно.

Мы уехали совершенно разочарованные по поводу возможности представить "Православное Слово" русским. Выходит просто, что большое количество нужных тем сегодня "спорные", а от нас поэтому ожидают, что мы отступим и позволим взять вверх губительным настроениям? Нам страшно подумать о том, где бы мы сейчас были, если бы все эти годы не появлялось русское "Православное Слово" – фактически, кроме владыки Иоанна, не много есть епископов, которые бы нас поощряли. После наших первых номеров, когда мы стали получать жалобы по поводу таких откровенных высказываний об Афинагоре, сравнивания папы с антихристом и так далее, мы в некотором сомнении пошли к владыке Иоанну – может быть, нам действительно не следует выражаться так прямо? Но, слава Богу, владыка Иоанн полностью поддержал нас и благословил нас продолжать в том же духе.
(Из письма отцу Никите Паласису 12/25.06.72 г.)

+

В прошлую пятницу мы посетили литургию в усыпальнице владыки Иоанна, народу было много. К сожалению, я думаю, что отсутствие литургии 2-го июля указывает на то, что среди русских не будет поощряться почитание владыки Иоанна: он слишком "спорный", и кое-где не очень хорошо приняли нашу брошюру о нем. Очевидно, ему предстоит быть пророком для других – для обращенных, которые сами пришли к нему и уже прославляют в нем Господа на многих языках.
(Из письма Даниилу Олсону 13/26.06.72 г.)

+

Мы укрепляемся в вере, что мы свободны и независимы и благословение владыки Иоанна до сих пор охраняет нас и ведет по определенному пути. Мы отчасти опечалены "прохладным" отношением владыки Антония к владыке Иоанну (в С.-Ф. он считается слишком "спорным"), но теплое чувство к нему владыки Нектария более чем окупает это. Несколько недель назад после Божественной литургии, которую он здесь служил, владыка Нектарий пропел с нами вместе "Славу" владыке Иоанну, а потом пропели ему стихиру из твоей службы (о которой радуемся и славим Бога!), и он просил нас перевести их на славянский язык. Это строго конфиденциально, но, если мы правильно представляем тот трудный путь, который предстоит нам, синодальным "фанатикам", то вполне может наступить день, когда великую радость и утешение мы будем находить в воспоминаниях о том, что один из наших епископов "канонизировал" владыку Иоанна! (Число было 12/25 июля).
(Из письма отцу Пантелеимону 20.07/2.08.72 г.)

+

Я склонюсь перед необходимостью, надеясь, что по молитвам владыки Иоанна долечу благополучно (никогда прежде на летал на самолетах).
(Из письма отцу Никите Паласису 7/20.01.73 г.)

+

Мы не рассказывали всю историю, но то, как другие иерархи обращались с владыкой Саввой на Соборе, это просто позор. Когда его позднее спросили, почему он терпел такое обращение, владыка Савва только показал пальцем на Небо, а под конец у него на душе было очень мирно. Он писал нам, что это его наказывали за то, что он помогал владыке Иоанну (возможно, столько же в духовном, сколько в буквальном смысле). Печально, но в одном из своих писем к нам он писал, что отказался от идеи напечатать житие владыки Иоанна на русском языке (он хотел напечатать кое-что на сербском) из страха, что Синод это запретит, хотя в своем последнем письме он отметил, что все-таки собирается напечатать кое-что на русском. Но в настоящее время мы, благодаря Господу, пользуемся свободой, которой у него не было, и мы не остановимся, пока нас действительно не раздавят или не станет очевидно, что наше дело не угодно Богу. Наша дерзость, наверно, родилась из нашего полностью безнадежного положения: поскольку мы не доверяли "князьям или сынам человеческим", мы должны были ввериться Богу и молитвам владыки Иоанна. Мы сильно подозреваем, что владыка Иоанн будет "камнем преткновения", о который, в конце концов, споткнуться некоторые, кто доверяет политике и мертвому формализму, и, надеемся, усвоят "урок".

В новом номере "Нашей Страны" из Буэнос-Айреса помещен некролог владыке Савве, написанный архиепископом Афанасием, который не побоялся отметить, что "он не боялся и не сомневался, когда нужно было уличить несправедливость или обман" и даже что "он был великим почитателем архиепископа Иоанна (Максимовича) Сан-Францисского". Мы только что узнали, что сам владыка Афанасий, а также владыка Савва Австралийский тоже поддерживали владыку Иоанна. Конечно, мы не хотим всех делить на стороны или партии из-за владыки Иоанна (!), и у нас к тому же нет озлобления против кого бы то ни было – просто в наши дни он кажется пробным камнем Православия, и те, кто идут против него, кажется, имеют вообще неправильный подход к критическим вопросам современности.
(Из письма отцу Никите Паласису 3/16.02.73 г.)

+

Среди бумаг Владыки были материалы для его книги об архиепископе Иоанне. Как мы уже поняли из нашей переписки с ним, в этих материалах не слишком много оставалось тех, что еще не были напечатаны в "Православной Руси". (Он жаловался нам, что люди в Сан-Франциско и других местах просто не посылали ему материалы, когда он об этом просил.) Мы, конечно, постарались достать больше из того, что напечатано по-русски, хотя для нас еще слишком рано думать специально о какой-нибудь книге. Владыка Савва сам стал сейчас частью истории архиепископа Иоанна: его забота о его памяти и смелое признание его святости укрепляют всех нас, остальных, кто иногда впадает в уныние из-за слепо негативного отношения к нему в некоторых местах. Мы планируем рассказать о владыке Савве в новом "Православном Слове" и начать переводить некоторые из его материалов о владыке Иоанне вместе с его собственными ценными замечаниями. Чувствуем себя духовными наследниками и должниками владыки Саввы, и мы, конечно, с Божией помощью, сделаем все, что в наших силах, чтобы собрать весь его материал об архиепископе Иоанне в одну книгу.
(Из письма Игорю Капралу [будущему митрополиту Илариону] 7/20.02.73 г.)

+

Читая бумаги епископа Саввы, мы находим адресованные ему обычные жалобы о владыке Иоанне (это худшее, что они могут о нем найти!) – что он раздражительный, грубый, не думает о других (например, потому что он поздно приходит на службы), нарушает принятый порядок, плохой администратор, что его невозможно понять, он бормочет и засыпает посреди важнейших (мирских) дискуссий, что священники в Сан-Франциско праздником считают, когда он не присутствует. Я сам имел возможность наблюдать большинство этих явлений и могу, например, удостоверить, что в нескольких случаях, когда он был "груб" со мной, я был ему бесконечно благодарен и видел от этого только духовную пользу. Во всем этом, думаю, скрыт важный для понимания Владыки факт, который еще не очень понят, – что он отказывался позволить Церкви стать привычкой и своей кажущейся грубостью пытался выбить людей из привычной духовной колеи, в которую так легко можно попасть. Как только Владыка ушел, все в соборе стало "гладко", и священники были довольны, потому что теперь они могли сделать и действительно делают Церковь привычкой, способной вдохновить кого-либо только с помощью накопленного в прошлом богатства, не до конца еще потраченного (но вскоре будет!).
(Из письма отцу Никите Паласису 1/14.03.73 г.)

+

Владыка Иоанн учил нас, что тружеников на ниве миссионерства нужно направлять и вдохновлять, но не подталкивать и насильно заставлять.
(Из письма отцу Никите Паласису 5/18.04.73 г.)

+

Давайте мы все будем продолжать свою независимую работу, полагаясь на советы других в случае сомнений и уповая на милость Господню и на то, что нам помогут молитвы угодников Божиих. Как хорошо владыка Иоанн знал, как вдохновить и направить, не сокрушая чей-то дух и не диктуя кому-либо свою волю. Давайте помолимся за всех и продолжим свой путь.
(Из письма Алексею Янгу. Светлая среда 73 г.)

+

Нас очень беспокоит, что мы не донесли до тебя очень важное положение, касающееся отношения владыки Иоанна к миссионерским трудам. Конечно, в большой степени этот пункт должен "ощущаться", а не объясняться, но, пожалуйста, постарайся понять, что владыка Иоанн совсем не "ошибался" по этому вопросу, а, напротив, это был один из важнейших аспектов его вдохновляющей и святой жизни. Можно не соглашаться с ним по некоторым "частностям", но его основные взгляды были верными, и он для нас сегодня образец. Как мне кажется, я уже говорил, его правилом было, в первую очередь, вести и вдохновлять, а не толкать и принуждать. Он совсем не оставлял обращенных без руководства, он скорее точно знал, как и когда давать наставления, чтобы это вдохновляло, а не сокрушало дух. Некоторые люди указывают на "ошибку" Французской Церкви, но фактом остается, что в Зарубежной Церкви сегодня есть здоровая французская миссия, а без него вряд ли бы она существовала. Что лучше – вдохновить, дать дереву вырасти и потом собрать плоды только с половины побегов или, "строгости" ради, сразу затоптать растение и совсем лишиться дерева?
(Из письма отцу Никите Паласису. Неделя ап. Фомы 73 г.)

+

Мы достали кассету с акафистом Богородице, который пели в соборе в Сан-Франциско во время службы владыки Иоанна. Трудно разобрать хотя бы одно слово, но там звучит дорогой знакомый голос!
(Из письма Алексею Янгу. Неделя ап. Фомы 73 г.)

+

Молись владыке Иоанну, чтобы он наставил тебя. Знай, что не все зависит от того, что "думают" о тебе какие-то люди, а также что в должное время другие выступят за тебя.
(Из письма Алексею Янгу 29.06/12.07.73 г.)

+

Ты говоришь, что желаешь "разрешить свои разногласия" с нами. Я дам тебе пример того, как это делается — сердцем, а не разумом. Четыре года назад отец Пантелеимон посетил нас — перед канонизацией преподобного Германа. Мы просили его совершить панихиду по преподобном Германе, и он ответил, что просто не может служить панихиду по тому, кому его община молится как святому. Заметь, между нами и отцом Пантелеимоном "разногласие", а мы возрадовались! И как же мы разрешили наше "разногласие", хотя и радовались ему? Отец Пантелеимон совершил панихиду по "монаху Герману", но он совершил по вновь почившему джорданвилльскому монаху Герману в то время, как мы молились об отце Германе Аляскинском, которому уже и сами долгое время пели тропарь, славословие и акафист. (Какая "противоречивость" с нашей стороны!) И как "неуместно" было владыке Иоанну оканчивать свои панихиды по отцу Герману славословием ему! И как "неуместно", что мы оба славим старца Назария и молимся о его упокоении! Какая же это "канонизация"?!
(Из письма Даниилу Олсону 25.10/7.11.73 г.)

+

Уповай на молитву владыки Иоанна.
(Из письма Алексею Янгу 6.11.73 г.)

+

В западной части России есть многовековая традиция во время поста читать в воскресный вечер страстные евангелия. И не задумывайся о "латинском влиянии" – традиция эта была достаточно хороша для владыки Иоанна (вот почему она, возможно, еще продолжается в Сан-Франциско) и к тому же очень трогательна.
(Из письма Нине Секо 10.03.74 г.)

+

Блаженный архиепископ Иоанн с нами. Мы присутствовали на литургии в его Усыпальнице 19 июня/2 июля, и отец Митрофан произнес чудесную проповедь о том, что стыдно нам, русским, так прохладно относиться к истинному чудотворцу нашего времени, когда греки уже напечатали его икону и почитают его как святого!
(Из письма Люку Уолмсли 24.06/7.07.74 г.)

+

Ситуация кажется довольно отчаянной. Возможно, это не случайно, что "кризис священства", кажется, наиболее сильно бьет по Сан-Франциско. Отец Митрофан хорошо сказал в своей проповеди, что "стыдно нам, русским, так прохладно относиться к нашему Чудотворцу архиепископу Иоанну, когда греки уже напечатали его икону и прославляют его!" (Прежде такие слова публично не говорили!) У нас здесь такой источник вдохновения и благодати, а те, кто его почитают, фактически отверженные. Неудивительно, что из этой епархии благодать уходит!
(Из письма Нине Секо 24.06/7.07.74 г.)

+

Начался пост, и по вечерам мы поем еще канон Божией Матери, как делал архиепископ Иоанн. Молись о нас.
(Из письма Алексею Янгу 2/15.08.74 г.)

+

Христос, Господь наш, с нами, и владыка Иоанн подтолкнул нас в правильном направлении (он говорил нам, что нужно выступать против Афинагора, даже если это кому-то не нравится!), и все наши испытания только укрепляют нас перед трудными грядущими временами. Бог с нами!
(Из письма Алексею Янгу 4/17.01.75 г.)

+

Отец Теодоритос пишет, несомненно предназначая это для других подвижников в Греции и на Святой Горе, что он, конечно, считает Августина святым, поскольку так же считает преподобный Никодим Святогорец. Наш владыка Иоанн написал ему службу и питал к нему великую любовь. Преподобный Никодим поместил его в наш восточный календарь (так же, как владыка Иоанн поместил туда святого Патрика).

Неужели наше американское Православие настолько сузилось, что мы должны быть под диктатом "папского эксперта" и по каждому вразумительному вопросу следовать "партийной линии"? Это противоречит всему, чему нас учил владыка Иоанн и что он делал в своих миссионерских трудах.
(Из письма отцу Игорю Капралу [будущему митрополиту Илариону] 29.09/12.10.75 г.)

+

Если ты хочешь нас посетить, то тебе неплохо было бы по дороге к нам остановиться у гробницы архиепископа Иоанна (Максимовича), в подлинно святом месте (в подвале собора в Сан-Франциско на бульваре Гери), и помолиться ему, чтобы он вывел тебя на путь спасения. Он – наш крепкий заступник пред Богом.
(Из письма Томасу 25.11.75 г.)

+

Владыка Иоанн благословил и дал название нашему "Православному Слову", и мы идем вперед, уповая на него. В основном, в душе у нас мир, и мы загружены работой.
(Из письма Алексею Янгу 3/16.12.75 г.)

+

Мы уповаем на Господа и молитвы владыки Иоанна.
(Из письма Алексею Янгу 3/16.04.76 г.)

+

Такие гиганты как владыка Аверкий и владыка Иоанн до сих пор направляют нас, и их учение в предстоящие дни останется для нас маяком.
(Из письма Даниилу Олсону 29.05/11.06.76 г.)

+

Конечно, прежде всего, нашими наставниками должны быть гиганты старшего поколения – владыка Иоанн, владыка Аверкий и подобные им. Из тех, кто остался в этом поколении, для нас всего дороже владыка Нектарий – да хранит его Господь еще долгие годы! Очень дорог нам также владыка Лавр, потому что, несмотря на, возможно, некоторые "теоретические" недостатки, он обладает несколькими бесценными качествами – простотой, честностью, "неполитизированностью" (несмотря на то, что находится в центре Синода!), и он немного "не от мира сего".

Мы чувствуем, что нас и всю нашу Церковь ожидают очень тяжелые времена, и мы хотим горячо просить владыку Иоанна указать, что нам делать, как действовать дальше. Да пребудем мы молитвами его на праведном пути и тверды будем среди предстоящих испытаний!
(Из письма Алексею Янгу 2/15.06.76 г.)

+

Просим тебя молиться о нас, особенно в предстоящие дни и 19 июня/2 июля, в 10-ю годовщину кончины владыки Иоанна. При всех сих бедах и слухах в Церкви, мы хотим обратиться к нему с горячей молитвой о помощи в наших дальнейших трудах. Это послепасхальное "апостольское" время церковного года, и в Церкви Христовой еще так много апостольских трудов предстоит сделать!
(Из письма Макарию Шеферу 9/22.06.76 г.)

+

Пожалуйста, молись о нас, особенно в день упокоения архиепископа Иоанна, 19 июня/2 июля. Нам нужна его помощь, чтобы продолжить свой путь по тропе истины в мрачнеющей атмосфере.
(Из письма Кристоферу Амерлингу 10/23.06.76 г.)

+

Наша русская книга о владыке Иоанне (200 стр.), наконец-то, напечатана, и мы надеемся, что несколько экземпляров успеют сшить и переплести к празднику, до которого всего неделя. Мы чувствуем, что выполнили свой долг перед владыкой Иоанном и владыкой Саввой (он – автор книги), но опасаемся гонений за нее. Владыка Савва говорил нам, что его трудности в последние годы – это месть бесовская ему за прославление владыки Иоанна. Да дарует нам Бог сил вынести то, что выпадет на нашу долю, и не упасть духом. Пожалуйста, молись о нас. Мы чувствуем, что всех, кто хочет остаться верными духу Православия, ожидают трудные времена. Политическая атмосфера в Церкви сейчас такова, что мы фактически чувствуем себя какими-то преступниками только за то, что говорим очевидное, например, что владыка Иоанн исцелял больных и творил чудеса; так что мы весьма ободрились, когда один из нескольких епископов, к которым мы обращались – архиепископ Никон – вовремя, так что мы успели напечатать их в конце книги, прислал нам свои краткие воспоминания о владыке Иоанне, в которых говорит именно это – что владыка Иоанн за свою любовь и борения был удостоен Господом благодатного дара исцелять тех, кто приходит к нему с верой. Владыка Никон, вероятно, скоро умрет – уйдет еще один представитель старшего поколения, а кто из молодых продолжит и передаст традиции?
(Из письма Даниилу Олсону 12/25.06.76 г.)

+

Архиепископ Иоанн учил нас, что каждый маленький православный центр – это как росток, чей нормальный православный рост нужно поощрять, не натягивая на него смирительную рубашку единообразия.
(Из письма отцу Марку Уокингэму 24.06/7.07.76 г.)

+

Лето у нас было тихое, но некоторые события причиняли нам беспокойство. Сперва у нас был лесной пожар, который подошел к нам на две мили [примерно 3,2 км], что заставило нас упаковать все редкие рукописи и книги, приготовившись к их эвакуации (молитвами владыки Иоанна пожар в последнюю минуту повернул обратно под порывами сильного ветра); потом были две недели дождя (совсем не по сезону!), который начался как раз в праздник св. Илии с громом и молнией и который свалил и отца Германа, и меня с простудой или гриппом. Десятая годовщина кончины владыки Иоанна (описанная в последнем "П.С.") вызвала у нас новый прилив вдохновения.
(Из письма Кристоферу Амерлингу 22.08/4.09.76 г.)

+

Что касается феномена православных святых Запада вообще, то, главным образом, это рвение и интерес архиепископа Иоанна (Максимовича) вдохновили нас и многих других делать то, что в наших силах, чтобы рассказать о них и прославить их. Я думаю, это ценно не только для православных на Западе, но и для всех православных, ибо русские и греки увидят, что многие жития древних западных святых совершенно тождественны всей православной традиции, и таким образом к уже богатой истории Восточного Православия добавится такое нежданное богатство.
(Из письма м-ру Грэйвсу 1/14.10.76 г.)

+

Что касается подготовки ко Святому Причастию, обычная подготовка – это чтение трех канонов и акафиста, как указано в джорданвилльском молитвослове, обычно накануне вечером (в монастырях это часто читается за вечерней для всех, после "Верую..."), а утром канон перед причастием и молитвы. Если по какой-то причине человек не может прочитать все это, то кается и корит себя и делает столько, сколько может, если необходимо, то акафист и/или каноны можно прочитать днем или вечером после причащения. Что до пощения, то общий русский обычай здесь – поститься перед причащением три дня, но это фактически обычай, который возник с практикой нечастых причастий, и владыка Иоанн однажды сказал женщине, которая хотела причаститься, но не постилась накануне: "Но это не был постный день. Если ты регулярно соблюдаешь церковные постные дни, то достаточно просто не переедать и не есть что-то особенно вкусное несколько дней перед принятием Святого Причастия и особенно накануне, но не стараться избегать всех непостных блюд, если только не чувствуешь в этом необходимости". Что до количества причастий, что в твоем случае следует причащаться как можно чаще, то есть почти каждый раз, когда бываешь на литургии. В нашем скиту молитвы перед причастием читаются вслух, как во многих русских церквях, во время причастия священником.
(Из письма Алексею Янгу 28.01/10.02.77 г.)

+

Мы были очень рады понять из чтения Указа Синода, что архиереи заметили и оценили наши труды по составлению и печатанию Свято-Германовского календаря, и в особенности включение нами туда дат смерти разных иерархов и подвижников. Эта последняя особенность, как оказалось, была одной из самых популярных черт календаря, об этом было много отзывов, и мы знаем, что наши священники служат панихиды по многим иерархам и подвижникам, упомянутым там, а в некоторых местах на каждой литургии поминаются имена. Далее, ни от кого не было ни одного неблагоприятного отзыва касательно включения нами этих имен, что убедило нас, что сама идея включения этих имен действительно "согласуется с общим экклезиологическим отношением нашей Церкви". Мы не сами выдумали эту идею, а взяли ее из "Епархиального Бюллетеня" Шанхайской епархии, когда там был наш архиепископ Иоанн.

Благословляя печатание "Православного Слова", архиепископ Иоанн написал для печати следующия слова: "Молитвами алеута-мученика Петра, который претерпел мучения в Сан-Франциско". Этим он, конечно, дал свое благословение на почитание алеута-мученика Петра, по крайней мере, в Западно-Американской епархии, где тот приял мученичество.

Ввиду всего этого – что алеутский мученик Петр был провозглашен святым преп. Германом Аляскинским, что архиепископ Иоанн (Максимович) публично взывал к его молитвам, что наш Синод епископов официально одобрил службу, содержащую провозглашение святого Петра святым и так же сделал Синод Американской Митрополии и что он всенародно почитается как святой, без всяких возникающих из-за этого обсуждений и, наконец, ввиду того факта, что почитание мучеников всегда утверждалось в Православной Церкви с минимумом официальных исследований, так как о их святости свидетельствовал уже сам факт их мученичества – мы не думали, что могут быть какие-нибудь споры или противоречия, касающиеся занесения в православный календарь имени алеутского мученика Петра. Но даже так, мы предусмотрительно сопроводили имя алеутского мученика Петра в нашем Свято-Германовском календаре словами: "который упомянут в службе преп. Герману", показывая, таким образом, что не доверяем собственному суждению, а полагаемся на суждение церковной власти (Синод епископов Русской Зарубежной Церкви), которая официально одобрила службу.
(Из письма владыке Нектарию 16/29.06.77 г.)

+

До тех пор, пока Вы в англиканской церкви, мы не можем сделать многое, чтобы как-то направить Вас. Я бы только посоветовал Вам горячо молиться Богу, чтобы Он указал Вам путь, как плодотворно потрудиться в Истинной Его Церкви. Молитвы одного из современных святых нашей Церкви, архиепископа Иоанна (Максимовича), тоже очень помогают. Я посылаю Вам одну из наших недавних публикаций о нем.
(Из письма Р. Гудриджу 9/22.02.79 г.)

+

Мы оба при наших личных контактах с влад. В. нашли его холодным и претенциозным и совершенно не обладающим теплотой и христианской любовью, как, например, у владыки Иоанна (Максимовича), который вдохновлял спонтанные миссионерския движения одними этими качествами, нисколько не претендуя на то, чтобы быть "теологом" и т.д., как владыка Виталий.
(Из письма отцу Иву Дюбуа 1/14.06.79 г.)

+

Архиепископ Иоанн обязательно служил каждый год новогодний молебен 1/14 января, именно чтобы отметить гражданский новый год по старому календарю (не по новому – тогда он отказывался служить молебен; это здравый, живой "консерватизм". Церковный новый год – это совершенно другое дело, что ты сам признаешь, поскольку не меняешь число года 1-го сентября.
(Из письма отцу Никите Паласису 23.10/5.11.79 г.)

+

Этот катехизис [митр. Филарета Московского] всегда был первой книгой, которую обыкновенно давал новообращенному владыка Иоанн!
(Из письма отцу Роману Лукьянову 1/14.11.79 г.)

+

Молись Богу (и нашему архиепископу Иоанну), и Он укажет тебе путь.
(Из письма Джеймсу Паффхаузену [будущему митрополиту Ионе] 23.01/5.02.81 г.)
;
5. О епископах-исповедниках Аверкие (Таушеве), Савве (Сарашевиче), Нектарии (Концевиче), Леонтие (Филипповиче) и иных.

+

Владыка Савва многое сделал в защиту владыки Иоанна [Максимовича].
(Из письма Нине Секо 28.08/10.09.63 г.)

+

Мы получили доброе письмо от владыки Леонтия, который, возможно, будет очень полезен нам в будущем.
(Из письма Глебу Подмошенскому [будущему отцу Герману] 30.12/12.01.64 г.)

+

Владыка Нектарий только что побывал у нас по пути в Сан-Франциско, провел с нами около часа, это был для нас маленький пасхальный подарок.
(Из письма отцу Никите (Паласису) 26.04/9.05.70 г.)

+

Если случайно увидишь епископа Лавра, пожалуйста, передай от нас горячий привет; у нас с ним тесные связи.
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 26.05/8.06.70 г.)

+

На следующей неделе мы ждем приезда епископа Лавра, который одно время был наставником Глеба в семинарии, и мы поспешно закончили маленькую келью, которую начали несколько месяцев назад, размером два с половиной на два с половиной метра, позади нашей жилой хижины. Он приехал в среду, но пробыл всего несколько часов и сразу уехал обратно.
(Из письма Даниилу Олсону 5/18.08.70 г.)

+

Молись о нас, а также за архиепископа Леонтия Чилийского и его паству – там вот-вот установится марксистское правительство, и их ждет неопределенное будущее. Архиепископ Леонтий уже сидел в тюрьме в С.С.С.Р., и ему хорошо известно, какое нынче время.
(Из письма Даниилу Олсону 4/17.09.70 г.)

+

Ваше Преосвященство, дорогой владыка Лавр!
Благословите нас, Владыка! Эвлогите!

Наше последнее испытание началось, когда на прошлой неделе мы получили Указ владыки Антония и были очень обеспокоены, но не прошло и суток, как приехали с Курской иконой владыка Нектарий и отец Борис, и беспокойство наше превратилось в радость и осознание того, что Господь с нами!

Просим Ваших святых молитв о нас и рады будем получить Ваши советы. Пожалуйста, будьте уверены, что мы не сделаем ничего опрометчивого и будем действовать только после того, как получим советы от тех из духовенства, кто хорошо нас знает.
(Из письма владыке Лавру 12/25.03.71 г.)

+

Наш следующий шаг будет зависеть от того, что нам посоветует делать владыка Лавр. Мы надеемся о многом поговорить с владыкой Нектарием, когда он приедет совершить у нас литургию где-то на следующей неделе, а также с нашим Старцем, архимандритом Спиридоном, который хочет послужить на Благовещение (или, мы надеемся, на саму Пасху), а потом мы будем действовать.
(Из письма отцу Пантелеимону 13/26.03.71 г.)

+

Наша жизнь в глуши продолжает одаривать нас испытаниями и искушениями, но гораздо больше – радостями. Однажды, когда у нас было плохое настроение, совершенно неожиданно приехал владыка Нектарий с Курской иконой, отслужил молебен, причастил нас Запасными Дарами (мы как раз совершали вечерню, когда он приехал, и еще не ели) и благословил нас обнести икону вокруг нашей горы. Неисчислимы милости Господни!
(Из письма Даниилу Олсону 25.03/7.04.71 г.)

+

Мы остаемся на своих боевых позициях, но следуем совету владык Лавра и Нектария не предпринимать резких шагов и ждать, пока нас не вынудит действовать. Тем временем мы вскоре пошлем еще одно письмо владыке Лавру и узнаем, нет ли у него каких-нибудь новых советов.
(Из письма отцу Пантелеимону 7/20.07.71 г.)

+

Мы испытываем трудности с местным "начальником", чьи суждения касательно нашего статуса и вдохновляющей нас идеи абсолютно противоречат нашим. Поэтому ты должен знать, что мы не считаем его главой нашего Братства и не подчиняемся его указу относительно нашего монастыря, о чем письменно сообщили секретарю Синода. Раньше или позже, несомненно, будет открытый бой с "начальником", и от тебя ожидается, что в этом бою ты будешь стоять с нами плечом к плечу, сражаясь за общую идею, которая вдохновляет нас (и без которой мы бы не были преданы владыке Иоанну), и следуя советам тех представителей Церкви, которые знают нас и труды наши. Вполне возможно, что нам придется переживать опалу. Но знай, что один епископ (Нектарий) открыто призвал нас к "непослушанию", если это потребуется, повелев нам "превыше всего ценить благословение владыки Иоанна", а другой (Лавр) сказал: "То, что вы страдаете, свидетельствует о том, что делаете работу, угодную Богу... Думаю, вам следует быть терпеливыми, не предпринимать никаких демонстративных шагов, но поведением своим и своей "линией" показывать, что это (поведение и указ владыки Антония) противоречит вашей душе и неприемлемо для вас". А пока что мы считаем, что наш монастырь еще не имеет никакого официального статуса и будет находиться в состоянии "гонимого" до того дня, когда мы сможем свободно осуществлять наше монашеское право представить Синоду наш собственный устав и избрать нашего игумена. До того времени мы будем существовать под наименованием "Братство", созданное по благословению владыки Иоанна.
(Из письма Лаврентию Кэмпбеллу 10/23.08.71 г.)

+

У нас вполне хорошия отношения с владыкой Нектарием, и, в действительности, хотя наш "старец" официально архимандрит Спиридон (а не отец Митрофан), мы не очень часто с ним видимся, а обязанности его на деле исполняет для нас владыка Нектарий, который очень нас утешил в наших испытаниях.
(Из письма Димитрию 13/26.08.71 г.)

+

Некоторые указы последнего Собора Епископов были обнадеживающими, но кое-какие "полутона" нас беспокоят, если тебе понятно, что я имею в виду! Однако, несомненно, мы еще услышим о них, и у нас будет больше материала для обсуждения в будущем. Самое первое, что я как православный христианин "впитал" от Синода — это то, что у нас есть два вида (или, возможно, "традиции") епископов: с одной стороны, владыки Иоанн, Аверкий, Леонтий, Нектарий, Савва; с другой — те, кто сейчас, очевидно, занимают главенствующее положение (митрополита Филарета можно считать "независимым" и, пока он является митрополитом, я словно вижу влияние владыки Иоанна). Нельзя сказать, что кто-то из них еретик или какой-то враг, но, тем не менее, кажется, действительно существуют две характерные позиции, которые довольно трудно обрисовать. Одна группа епископов уже почти полностью ушла в мир иной, и от них мы унаследовали нечто, что, как я опасаюсь, может в будущем сделать нас для Синода "вышедшими из моды", о чем нам уже намекали.
(Из письма отцу Никите (Паласису) 1/14.11.71 г.)

+

Мы укрепляемся в вере, что мы свободны и независимы и благословение владыки Иоанна до сих пор охраняет нас и ведет по определенному пути. Мы отчасти опечалены "прохладным" отношением владыки Антония [Медведева] к владыке Иоанну (в С.-Ф. он считается слишком "спорным"), но теплое чувство к нему владыки Нектария более чем окупает это. Несколько недель назад после Божественной литургии, которую он здесь служил, владыка Нектарий пропел с нами вместе "Славу" владыке Иоанну, а потом пропели ему стихиру, и он просил нас перевести их на славянский язык. Если мы правильно представляем тот трудный путь, который предстоит нам, синодальным "фанатикам", то вполне может наступить день, когда великую радость и утешение мы будем находить в воспоминаниях о том, что один из наших епископов "канонизировал" владыку Иоанна! (Число было 12/25 июля).
(Из письма отцу Пантелеимону 20.07/2.08.72 г.)

+

Отец Герман сожалел, что не повидался с тобой на обратном пути, но у него было время только на то, чтобы поговорить с владыкой Нектарием (с 11 вечера до 4 утра!) до отлета его самолета в среду утром. Отец Герман также смог посетить могилу владыки Саввы в обители и обстоятельно поговорить с матушкой Амвросией.
Владыка Нектарий предложил отцу Герману одну идею, которая сейчас не даст нам покоя, пока мы что-нибудь не сделаем с ней, – чтобы он как епископ Сиэттла возродил "Благовестник" владыки Иоанна, редактором которого был когда-то отец Герман, как свой собственный печатный орган, но полностью доверив его нам. (Несколько лет назад владыка Антоний намеренно прекратил его издание, основав свое собственное незначительное издание, и сказал нам, что мы не можем использовать это название по причинам, которые сейчас становятся все более и более очевидными!) Раньше "Благовестник" был почти полностью посвящен житиям и службам святым, отшельникам и новомученикам, но сейчас мы обязательно добавим современные передовицы, подробно рассказывая о Константинополе, о приверженцах старого календаря и так далее. Нам, конечно, не хватает рук и времени, но 16 страниц или около того каждые два месяца, думаю, мы смогли бы осилить.
Владыка Нектарий хочет принять на себя основной удар, и это придает нам смелости. Мы сами чувствуем, что давление на нас тоже усилится сейчас, когда видно стало, что доверие и благословение владыки Саввы возложены на нас, а не на кого-либо из его сотоварищей-иерархов (кроме, конечно, владык Аверкия и Нектария и, может быть, одного-двух других епископов старшего поколения). Мы не рассказывали тебе всю эту историю, но то, как другие иерархи обращались с владыкой Саввой на Соборе, это просто позор. Когда его позднее спросили, почему он терпел такое обращение, владыка Савва только показал пальцем на Небо, а под конец у него на душе было очень мирно. Он писал нам, что это его наказывали за то, что он помогал владыке Иоанну (возможно, столько же в духовном, сколько в буквальном смысле). Печально, но в одном из своих писем к нам он писал, что отказался от идеи напечатать житие владыки Иоанна на русском языке (он хотел напечатать кое-что на сербском) из страха, что Синод это запретит, хотя в своем последнем письме он отметил, что все-таки собирается напечатать кое-что на русском. Но в настоящее время мы, благодаря Господу, пользуемся свободой, которой у него не было, и мы не остановимся, пока нас действительно не раздавят или не станет очевидно, что наше дело не угодно Богу. Наша дерзость, наверно, родилась из нашего полностью безнадежного положения: поскольку мы не доверяли "князьям или сынам человеческим", мы должны были ввериться Богу и молитвам владыки Иоанна. Мы сильно подозреваем, что владыка Иоанн будет "камнем преткновения", о который, в конце концов, споткнуться некоторые, кто доверяет политике и мертвому формализму, и, надеемся, усвоят "урок".

В новом номере "Нашей Страны" из Буэнос-Айреса помещен некролог владыке Савве, написанный архиепископом Афанасием, который не побоялся отметить, что "он не боялся и не сомневался, когда нужно было уличить несправедливость или обман" и даже что "он был великим почитателем архиепископа Иоанна (Максимовича) Сан-Францисского". Мы только что узнали, что сам владыка Афанасий, а также владыка Савва Австралийский тоже поддерживали владыку Иоанна. Конечно, мы не хотим всех делить на стороны или партии из-за владыки Иоанна (!), и у нас к тому же нет озлобления против кого бы то ни было – просто в наши дни он кажется пробным камнем Православия, и те, кто идут против него, кажется, имеют вообще неправильный подход к критическим вопросам современности.
(Из письма отцу Никите (Паласису) 3/16.02.73 г.)

+

Мы были очень тронуты, когда узнали, что владыка Савва завещал нам свои книги и бумаги и даже оставил деньги для отца Германа, чтобы он как можно скорее приехал и забрал их. (В некоторые причины этого лучше, пожалуй, не углубляться!) Благодаря Богу, отец Герман так и сделал на прошлой неделе, передав некоторые из книг также Элизабет Мэндик и еще одной леди в Эдмонтоне в соответствии с последней волей владыки Саввы. Когда, Бог даст, мы построим в своем скиту библиотеку, то будет это в память о владыке Савве.

Конечно, среди бумаг Владыки были материалы для его книги об архиепископе Иоанне. Как мы уже поняли из нашей переписки с ним, в этих материалах не слишком много оставалось тех, что еще не были напечатаны в "Православной Руси". (Он жаловался нам, что люди в Сан-Франциско и других местах просто не посылали ему материалы, когда он об этом просил.) Мы, конечно, постарались достать больше из того, что напечатано по-русски, хотя для нас еще слишком рано думать специально о какой-нибудь книге. Владыка Савва сам стал сейчас частью истории архиепископа Иоанна: его забота о его памяти и смелое признание его святости укрепляют всех нас, остальных, кто иногда впадает в уныние из-за слепо негативного отношения к нему в некоторых местах. Мы планируем рассказать о владыке Савве в новом "Православном Слове" и начать переводить некоторые из его материалов о владыке Иоанне вместе с его собственными ценными замечаниями. Чувствуем себя духовными наследниками и должниками владыки Саввы, и мы, конечно, с Божией помощью, сделаем все, что в наших силах, чтобы собрать весь его материал об архиепископе Иоанне в одну книгу.

Как верно, что во владыке Савве мы потеряли духовного и праведного епископа и, страшно сказать, одного из последних из них. В последние две недели и отец Герман, и я были в Сиэттле и говорили с отцами Пантелеимоном и Никитой, и с владыкой Нектарием. Никто не смотрит в будущее с оптимизмом! В праведном и терпеливом перенесении владыкой Саввой той несправедливости, которая выпала ему на долю в последние месяцы его земной жизни, содержится, кажется, пример и образец для остальных нас, тех, которые хотят остаться честными и стойкими православными христианами. Давайте заключим между собой соглашение, что, где бы мы ни находились в Церкви Христовой, мы будем оставаться честными и стойкими, что бы ни говорили церковные политики и чем бы нам ни пришлось пожертвовать ради этого!

Надеюсь, ты понимаешь! С кончиной владыки Иоанна мы осиротели; но сейчас, с уходом владык Леонтия и Саввы, при том, что положение владык Аверкия и Нектария так шатко, кто останется, кому мы можем высказать, что у нас на сердце?

Молись, пожалуйста, о нас, особенно о владыке Нектарии.
(Из письма Игорю Капралу [будущему митрополиту Илариону] 7/20.02.73 г.)

+

В любом случае, мы еще должны снова обговорить весь проект с владыкой Нектарием, который по временам бывает очень нерешителен в таких делах. Возможно, лучше будет не торопиться с этим, только не забывать, что, что бы ни случилось, владыка Нектарий уже дал свое благословение на возрождение периодического издания владыки Иоанна.

Мы еще очень хотели напечатать что-нибудь к седьмой годовщине кончины владыки Иоанна. Нам бы также хотелось что-нибудь сделать в память о владыке Савве. Перечитывая его бумаги, а также его статью в "Православной Руси", мы видим, что у него было определенное послание к русскому народу, которое сейчас, возможно, будет забыто, если мы что-то для него не сделаем. Его статьи о владыке Иоанне намного сильнее, чем любой из нас, говорят о том, что это был святой, которого еще не оценили должным образом, и который имеет великое значение для православных людей. Его прямой завет нам – продолжать говорить истину, даже если умы "организации" не хотят ее слышать.

Читая бумаги епископа Саввы, мы находим адресованные ему обычные жалобы о владыке Иоанне (это худшее, что они могут о нем найти!) – что он раздражительный, грубый, не думает о других (например, потому что он поздно приходит на службы), нарушает принятый порядок, плохой администратор, что его невозможно понять, он бормочет и засыпает посреди важнейших (мирских) дискуссий, что священники в Сан-Франциско праздником считают, когда он не присутствует. Я сам имел возможность наблюдать большинство этих явлений и могу, например, удостоверить, что в нескольких случаях, когда он был "груб" со мной, я был ему бесконечно благодарен и видел от этого только духовную пользу. Во всем этом, думаю, скрыт важный для понимания Владыки факт, который еще не очень понят, – что он отказывался позволить Церкви стать привычкой и своей кажущейся грубостью пытался выбить людей из привычной духовной колеи, в которую так легко можно попасть. Как только Владыка ушел, все в соборе стало "гладко", и священники были довольны, потому что теперь они могли сделать и действительно делают Церковь привычкой, способной вдохновить кого-либо только с помощью накопленного в прошлом богатства, не до конца еще потраченного (но вскоре будет!).

Нам бы очень хотелось сейчас выйти с чем-нибудь, что было бы и для прославления владыки Иоанна, и в память о владыке Савве.

Конечно, все это "секрет", и мы не упоминали об этом даже владыке Нектарию. Возможно, для него будет лучше, если он вообще "не будет вовлечен"! Хотя наш правящий епископ, возможно, будет недоволен этим, мы не думаем, что он что-нибудь скажет, поскольку, в конце концов, это только "перепечатка". (Конечно, если бы он заранее был в курсе, он бы стал советовать, разубеждать и так далее и, в конце концов, погубил бы всю идею.)
(Из письма отцу Никите (Паласису) 1/14.03.73 г.)

+

Кончина владыки Саввы была потерей для всех нас, и, как это обычно бывает, мы только сейчас начинаем по-настоящему его ценить. В новом (ноябрь-декабрь) "П.С." мы помещаем статью о нем и будем регулярно печатать кое-какие его материалы о владыке Иоанне. К сожалению, не слишком много есть сверх того, что он уже печатал в "Православной Руси", но кое-что из этого очень ценного (например, письмо от младшего брата владыки Иоанна, описывающее его детство). Мы еще не начали разбирать тетради владыки Саввы, но на первый взгляд кажется, что в них нет ничего, кроме святых Отцов (написано от руки!).

Надо начинать строительство нашей "Мемориальной библиотеки владыки Саввы"!
(Из письма Нине Секо 4/17.03.73 г.)

+

Книга о владыке Савве не слишком легкая, потому что нам нужно будет самим добавить довольно много страниц, которых не было в "Православной Руси".
(Из письма отцу Никите (Паласису) 5/18.04.73 г.)

+

Ты знаешь "секрет", который мы делили с епископом Нектарием. Он совершал то не как епископ, потому что на эту территорию не распространяется его юрисдикция. Он совершал то исключительно из любви к Святому, с горечью понимая, что политическия и иные мирския соображения охладили сердца тех, включая и епископов, кому было бы достойно уже прославить сего Святого и совершая то.
Поступок владыки Нектария (или, скорее, поступки, ибо он совершал это несколько раз) был совершен с полным сознанием того, что его собственный правящий епископ, конечно же, не одобрит его, если узнает об этом, а, наоборот, если он прослышит об этом, то будут серьезные неприятности. Он действовал "сокрыто" именно потому, что те, кому следовало бы расточать хваления новоявленному Святому, молчат из политических соображений и холодности сердца, властвующих в нашем мире, и если бы не такие сердца, что бьются в унисон со Святым Православием, огонь истинного Православия уже совершенно погас бы среди нас. В будущем, благодаря Господу, преисполненные любви и рвения поступки таких людей (которые, конечно же, совсем нельзя назвать "неканоническими", потому что они не имеют ничего общего ни с какими канонами), будь они иерархами или священниками, или монахами, или просто мирянами, будут восхваляться и одобряться всей Церковью, потому что на протяжении всей церковной истории это именно то, что на деле составляет Православие.

Если ты хочешь знать "принцип", по которому действовал владыка Нектарий (а также другие люди, практикующие живое Православие) и который вдохновляет даже и нас, недостойных, просто продолжать свой труд в исключительно трудной и неблагоприятной духовной обстановке — то это "принцип" катакомбности, тайного окормления тех ростков истинного Православия, которые не поощряются в официальных православных кругах.
(Из письма Даниилу Олсону 25.10/7.11.73 г.)

+

В среду владыка Нектарий приехал к нам с Курской иконой, волнительное событие для всех нас, а потом я сопровождал икону в Этну, где ее по-доброму приняли и все пели по-английски. Кажется, мало-помалу эта бесплодная американская земля освящается.
(Из письма Нине Секо 24.06/7.07.74 г.)

+

Быть может, ты получил "полу-открытое" письмо к нам от отца Александра Лебедя. Мы планируем дать ему короткий ответ, в основном цитируя владыку Аверкия, кому (а не нам) принадлежит идея использовать термин "истинно православный". Какое облегчение, что нам не надо накапывать собственные аргументы, а можно это предоставить тем, кто старше и мудрее.
(Из письма Алексею Янгу 16/29.05.75 г.)

+

Мы почти год планировали поместить на обложку владыку Аверкия, но как раз сейчас нас окончательно подтолкнули к этому! Пусть они думают, что хотят, – это истинный православный пастырь и Богослов, ни в малейшей степени не мошенник и не политик, и он сам много пострадал от "политики" в Церкви. Наша обложка нас утешает – мы отдали свой долг этому праведнику!
(Из письма Алексею Янгу 2/15.10.75 г.)

+

Мы только что спрашивали отца Михаила Помазанского, кто сегодня является настоящим православным учителем Богословия, и он ответил, что это архиепископ Аверкий.

Владыка Аверкий, между прочим, ответил нам, благодаря нас за нашу "моральную поддержку" в очень трудное для него время.
(Из письма Алексею Янгу 22.10/4.11.75 г.)

+

Да, это был день тезоименитства владыки Нектария. Отец Герман говорил с ним по телефону, чему он, кажется, был рад, но казалось, что мир его тяготит.
(Из письма Нине Секо 3/16.12.75 г.)

+

Наша обложка с владыкой Аверкием, кажется, прочно поставила нас в определенную "категорию", что, возможно, к лучшему. Мы ощущаем сейчас на себе какую-то непонятную "тяжесть", словно на нас направлено острие "битвы", непонятно где идущей. Возможно, наша изоляция (в нескольких смыслах) помогает нам лучше переносить эту тяжесть, так что мы благодарим Бога. Да пошлет нам сил Господь. Владыка Иоанн благословил и дал название нашему "Православному Слову", и мы идем вперед, уповая на него. В основном, в душе у нас мир, и мы загружены работой.
(Из письма Алексею Янгу 3/16.12.75 г.)

+

Архиеп. Аверкий долгие годы позволял еп. Петросу служить в Джорданвилле, и ему не было известно (насколько мы знаем) ни о каких обвинениях против еп. Петроса, кроме того, что он отказывается отрицать благодатность таинств ново-стильников (что и другие наши епископы тоже отказываются отрицать). Если бы архиепископу Аверкию сообщили какие-то серьезные сведения об "экуменической" деятельности со стороны еп. Петроса, он бы, конечно, отнесся к этому со всей серьезностью и расследовал бы это.

История 20-го века уже показала нам, что мы не можем ожидать слишком многого от "церковной организации" – там, даже кроме ересей, слишком силен стал мирской дух. Архиепископ Аверкий, а также наш собственный епископ Нектарий предупреждали нас, что надо подготовиться к грядущим катакомбным временам, когда "церковная организация" может даже лишиться милости Божией, и останутся только изолированные группы верующих. Советская Россия уже дает нам пример того, что может ожидать нас – только еще худшее, ибо времена лучше не становятся.
(Из письма д-ру Каломиросу 21.01/3.02.76 г.)

+

Бог даст, последнее "П.С." за 1976 год [имеется в виду 1975] выйдет на следующей неделе, а первое за новый год должно последовать вскоре за ним, но, вероятно, только после Пасхи. Несколько номеров мы заполним православной Галлией, и, конечно, могут возникнуть некоторые вопросы, учитывая тот факт, что этих святых "нет в календаре", а также, что над некоторыми великими фигурами того времени нависает тень блаженного Августина. По первому пункту нас очень подбодрила реакция владыки Нектария, он задал только один вопрос: "Были ли они тогда признаны Римской Церковью?" Если так, то тогда, конечно, они православные, может быть только с очень немногими исключениями, которые следует изучить отдельно.
(Из письма Алексею Янгу 17/30.03.76 г.)

+

Насколько мы знаем, отец Герман добрался благополучно и сейчас в Джорданвилле, чтобы попрощаться со своим аввой [архиепископом Аверкием]. Это для всех нас очень большая потеря. Мы благодарим Господа за то, что смогли представить его как "связующее звено", пока он был еще жив, не дожидаясь (как это обыкновенно бывает), пока он уйдет, чтобы воздать ему должное.
(Из письма Нине Секо 3/16.04.76 г.)

+

С кончиной владыки Аверкия, я вздыхаю и думаю, стоит ли внушать истинное понимание Православия, когда так много есть сейчас тех, кто "знает лучше", а те, кто не знает, слабые, как макаронинки? Или, может быть, как однажды озарило нашего юного Томаса: "Если все остальные думают иначе, то, может быть, мы действительно ошибаемся?" Но потом я думаю о владыке Аверкие, об отце Михаиле Помазанском и всем том старшем поколении, которое сейчас почти ушло, и мне хочется плакать о молодых "всезнайках", которые не понимают главного. Но понимание приходит только через страдание, а сколькие на него способны?
(Из письма Алексею Янгу 3/16.04.76 г.)

+

Архиепископ Аверкий преставился во вторник перед Вербным воскресеньем и был похоронен в канун Лазаревой субботы. Праведник, его мало ценили. Сейчас мы должны представить его научения – молись, пожалуйста, чтобы мы смогли сделать это достойно. Наша ноша теперь становится гораздо тяжелее.
(Из письма Кристоферу Амерлингу 12/25.04.76 г.)

+

В Синоде тебе следует больше контактировать, прежде всего, с секретарем – епископом Лавром – позиция у него вполне умеренная и здравая, и он проделывает нечеловеческий труд во блого Церкви в труднейших обстоятельствах.

Нам нет нужды фанатично объявлять себя "единственными оставшимися православными", но давайте также осознавать, что процесс отступничества овладевает сейчас буквально всеми Православными Церквями, и мы тоже можем впасть в него, если не будем разумны и осторожны. Наш собственный епископ Нектарий Сиэттлийский предупреждает нас, что некоторые наши епископы слишком уж стараются ради того, чтобы быть "признанными мировым православием" – вот для нас образец умеренности. Возможно, лучшее описание статуса нашей Церкви в настоящее время – это что-то вроде "умеренная, здравая и – отстраненная". Но на практике следовать по такому пути трудно.
(Из письма Эндрью Бонду 18.04/1.05.76 г.)

+

Вопрос о "зилотстве" пришелся на время, когда мы тоже много думаем над такими вопросами, и фактически это сейчас становится основным вопросом, стоящим перед нашей Церковью. Особенно с уходом архимандрита Константина и архиепископа Аверкия останавливаешься и задумываешься: "Кто будет теперь направлять нас в предстоящие трудные дни и задаст верный тон и идеологию?" Епископ Лавр на похоронах архиепископа Аверкия умолял монахов, прикладывавшихся к нему в прощальном лобзании, обещать хранить верность его учению и все сохранять в Джорданвилле, как было при нем, но выполнить это обещание в предстоящих испытаниях может оказаться не так-то легко.

Такие гиганты как владыка Аверкий и владыка Иоанн до сих пор направляют нас, и их учение в предстоящие дни останется для нас маяком; особенно влад. Аверкий дал нам некоторые практическия указания, которые в будущем помогут нам преодолеть некоторые трудные препятствия.

Прежде чем двигаться вперед, мы должны остановиться и оценить свое положение. Мы хотим быть зилотами Истинного Православия, и руководители нашей Церкви ясно указали, что мы должны воздерживаться от участия в экуменической деятельности и осознавать, что экуменизм уничтожает сам православный характер большинства Православных Церквей, начиная с Константинополя, и сами должны ревностно держаться пути Истинного Православия не только в его внешних проявлениях, а особенно в духовной жизни, но не впадая в ложное рвение "не по разуму" – это особенно подчеркивал влад. Аверкий.

Что же нам тогда делать?
Прежде всего нужно слушать наших иерархов, которые лучше всех знакомы с духовной ситуацией в современной Церкви, и высказались по ней. Это в первую очередь митрополит Филарет, который говорит скорее о духовной сущности экуменизма, чем о его формально еретической природе, и предостерегает других иерархов и собственную паству против участия в экуменической деятельности и против её идей, а архиепископ Аверкий, который весь этот вопрос рассматривал тоже не как формальную ересь, а скорее как стихийное движение отступничества, противовесом которому является прежде всего возвращение к духовной жизни.

Владыка Аверкий был величайшим столпом нашей Церкви.

По вопросу о Сербской Церкви в среде наших епископов нет единогласия. Архиепископ Аверкий полагал, что нам следует их отнести к прочим патриархиям под коммунистическим управлением и не иметь с ними отношений, но большинство наших епископов думают иначе, и, например, епископ Савва так твердо настаивал на своем, что заявил, что уйдет на покой, если мы разорвем отношения с Сербской Патриархией. Наши епископы, очевидно, не пришли к решению по этому вопросу, и это означает, что Сербия более-менее относится к "каноническим" Церквям свободного мира (возможно, немного лучше их, поскольку они придерживаются старого календаря), с которыми у нас отношения были напряженными, прохладными, но все-таки не разорваны напрочь.

Мы ожидаем, что примерно на следующей неделе нас посетит владыка Нектарий, и мы спросим его мнение. Это, конечно, не "зилотская" позиция, но ни один из наших епископов не наказывал нам блюсти чистое "зилотство", в том числе архиепископ Аверкий, который всегда подчеркивал духовный аспект, не настаивая на букве закона, и главной заботой которого в нашей Церкви было не отсутствие "строгости", а скорее исчезновение духовной жизни и то, что допускалось преобладание мирских и политических соображений.
(Из письма Даниилу Олсону 29.05/11.06.76 г.)

+

"Правое крыло" православия в будущем, возможно, поделится на много мелких "юрисдикций", большинство из которых будут бороться друг с другом и предавать друг друга анафеме. Если бы только наша Русская Зарубежная Церковь могла остаться целой и на тропе здравомыслия, не отклоняясь, в качестве реакции на крыло "зилотов", "влево", этого было бы для нас достаточно. Мы должны сохранить живую связь с русскими священниками старшего поколения, даже если некоторые из них могут нам показаться слишком "либеральными", иначе мы заблудимся в джунглях "зилотства", которые вырастают вокруг нас! Конечно, прежде всего, нашими наставниками должны быть гиганты этого старшего поколения – владыка Иоанн, владыка Аверкий и подобные им. Из тех, кто остался в этом поколении, для нас всего дороже владыка Нектарий – да хранит его Господь еще долгие годы! Очень дорог нам также владыка Лавр, потому что, несмотря на, возможно, некоторые "теоретические" недостатки, он обладает несколькими бесценными качествами – простотой, честностью, "неполитизированностью" (несмотря на то, что находится в центре Синода!), и он немного "не от мира сего".
Мы, те, кто хочет хранить подлинные традиции Православия, должны будем в православии своем быть и ревностными, и твердыми, но без фанатизма и претензий на то, чтобы учить наших епископов, что им следует делать. Самое главное, мы должны стремиться сохранить саму суть Православия, будучи, по меньшей мере, немного "не от мира сего", не вникая в заботы и политику даже Церкви, напитываясь неотмирной пищей, которую в таком изобилии дает нам Церковь. Старец Макарий хорошо говорит в одном письме: "Фанатизм ограничивает способность человека мыслить, в то время как истинная вера дает человеку свободу. Эта свобода проявляется в твердости человека во всех возможных случаях, в счастье и в горе". Такая свобода – это признак нашего Православия, именно поэтому отделились "иосифляне" от Сергия в 1927 г. – не из-за "неправильной экклесиологии" или нарушения канонов, но потому, что он лишил Церковь самого для неё драгоценного – её внутренней свободы. Но чтобы понять это, нужно иметь вкус к Православию – давайте же не терять его!

Мы чувствуем, что нас и всю нашу Церковь ожидают очень тяжелые времена, и мы хотим горячо просить владыку Иоанна указать, что нам делать, как действовать дальше. Да пребудем мы молитвами его на праведном пути и тверды будем среди предстоящих испытаний!
(Из письма Алексею Янгу 2/15.06.76 г.)

+

Наша русская книга о владыке Иоанне (200 стр.), наконец-то, напечатана, и мы надеемся, что несколько экземпляров успеют сшить и переплести к празднику, до которого всего неделя. Мы чувствуем, что выполнили свой долг перед владыкой Иоанном и владыкой Саввой (он – автор книги), но опасаемся гонений за нее. Владыка Савва говорил нам, что его трудности в последние годы – это месть бесовская ему за прославление владыки Иоанна. Да дарует нам Бог сил вынести то, что выпадет на нашу долю, и не упасть духом. Мы чувствуем, что всех, кто хочет остаться верными духу Православия, ожидают трудные времена. Политическая атмосфера в Церкви сейчас такова, что мы фактически чувствуем себя какими-то преступниками только за то, что говорим очевидное, например, что владыка Иоанн исцелял больных и творил чудеса; так что мы весьма ободрились, когда один из нескольких епископов, к которым мы обращались – архиепископ Никон – вовремя, так что мы успели напечатать их в конце книги, прислал нам свои краткие воспоминания о владыке Иоанне, в которых говорит именно это – что владыка Иоанн за свою любовь и борения был удостоен Господом благодатного дара исцелять тех, кто приходит к нему с верой. Владыка Никон, вероятно, скоро умрет – уйдет еще один представитель старшего поколения, а кто из молодых продолжит и передаст традиции?
(Из письма Даниилу Олсону 12/25.06.76 г.)

+

Письмо нашего Митрополита о "Фиатирской конфессии" не указывает на то, что мы разорвали отношения с Константинополем; я бы сказал, его главный смысл в том, что это угрожает окончательным разрывом в отношениях, если остальные епископы Константинополя не осудят этот документ.

Мы сами в отношении конфессий стоим на позиции архиепископа Аверкия, который, однако, основывал свою позицию не столько на положениях и канонах, сколько на понимании духовной сущности отступничества "канонических юрисдикций"; разрыв нашей Церкви и катакомбной Церкви с Сергием в 1927 году тоже был, главным образом, не из-за догматов и канонов, а скорее из-за более тонкого вопроса, который катакомбные иерархи чаще всего выражают как потерю "свободы" (т.е. внутренней свободы).
(Из письма отцу Панагиотесу 30.06/13.07.76 г.)

+

Конечно, есть основание для Ваших "смешанных чувств" относительно вступления в сферу "латинского" Православия, так как латинский Запад действительно отклонился к духовному мировоззрению, совершенно чуждому Православию. Однако я не буду обвинять в этом язык: такие столпы Восточного Православия современности, как архиепископ Аверкий Джорданвилльский, находили, что латынь – очень богатый и выразительный язык для использования православными. Ограниченность латинского Запада, возможно, лучше всего описана русским философом Киреевским более века назад, он определил ее как узость мышления, которая, пока ее корректировала вся православная атмосфера, была не более чем тенденцией, а потом, когда из-за притязаний более поздних римских пап Православие было утрачено, стала доминирующей на современном Западе чертой – рационализмом.
(Из письма м-ру Грэйвсу 1/14.10.76 г.)

+

Владыка Нектарий в свой последний визит снова вспоминал о своем желании удалиться на покой и жить здесь с нами, но сказал, что сейчас это невозможно, потому что через два-три года нас отсюда произведут в епископы, и никто не знает, кто тогда будет "назначен в Платину", и понравится ли ему. Я сказал ему, что мы изберем путь Сергия Радонежского, а не Георгия Граббе (тот говорит, что, согласно митр. Антонию, нельзя отказываться становиться епископом), чем его немного утешил.
(Из письма отцу Герману (Подмошенскому) 30.04/13.05.79 г.)

+

Мы получили II том Слов владыки Аверкия и радуемся тому, что его слова получают более широкое распространение.
(Из письма отцу Деметриосу 23.05/5.06.80 г.)

+

Наша статья в самом последнем "Православном Слове" о "сверх-праведности", возможно, тоже тебе поможет, если ты не очерствел душой. Епископ Лавр из Джорданвилля (верный ученик архиепископа Аверкия) только что написал нам, чтобы поблагодарить за эту статью, которая, по его мнению, сегодня как раз то, что нужно. Не у тебя одного эта проблема!
(Из письма Джону Худанишу 17/30.01.81 г.)

+

Ваше Преосвященство, дорогой владыка Лавр, благословите!
Прежде всего, отец Герман и вся братия посылают Вам в день Вашего тезоименитства свои искренния поздравления. Спаси, Христе Боже! И большая Вам благодарность за недавний Ваш визит к нам, который высоко оценили наши паломники. Наше паломничество, кажется, прошло весьма успешно, возбудив большой интерес к приобретению более глубокого знания Православия.
(Из письма владыке Лавру 18/31.08.81 г.)

+

Мы недавно завершили очень удачную неделю лекций и курсов на нашем летнем Свято-Германовском паломничестве. В первый день присутствовало примерно 150 человек, а в течение недели иногда бывало по 200 (большинство из них – обращенные). Все жаждали учиться и очень уважительно относились к авторитету наших епископов, двое из которых (епископы Алипий и Лавр) некоторое время тоже присутствовали.
(Из письма владыке Григорию 21.08/3.09.81 г.)
;
6. О блаженном Августине, западном Отце Церкви.

+

Как выгодно для дела хилиазма, что мы живем (с 1917 года) в «пост-Константиновскую эпоху», так как в начале той эпохи, то есть времени золотого века Отцов, была сокрушена ересь хилиазма – на Западе, полагаю, главным образом, благодаря Августину, а на Востоке Оригену (?) с их комментариями о том, что тысяча лет Апокалипсиса – это не земное «тысячелетие», а жизнь в церковной благодати на земле. И действительно, наряду с революциями, которые завершили Константиновскую эру, мы видели реформу Христианства, которая Церковь как инструмент благодати Божией ради вечного спасения людей заменяет на «социальное евангелие».
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 30.08/12.09.70 г.)

+

Что касается "тысячелетия", владыка Аверкий, к сожалению, не дает никаких специальных сносок из Отцов. Возможно, некоторые из них можно найти в примечаниях к английским изданиям некоторых из этих Отцов, кроме тех, кто упомянут в наших сносках внизу страницы, владыка Аверкий называет анти-хилиастами Дионисия Александрийского, Оригена, Евсевия Кесарийского ("Церковная История"), Епифания, Иеронима. Вполне определенно можно ссылаться на Второй Вселенский Собор, который особо заклеймил хилиаста Аполинария и ввел в "Верую" фразу: "Его же Царствию не будет конца" специально, чтобы противопоставить ее идее тысячелетия. И блаженный Августин хорошо описывает православное представление в "О Граде Божием", книга XX, 7-9 (издательство "Современная Библиотека", стр. 718-728). Протестантский взгляд, основанный на буквальном ("в обычном понимании") прочтении Апокалипсиса, так запутывает человека, что это становится просто смешным.

Между прочим, насчет вопроса о тысячелетии: я полагаю, Августин отмечает, что тысячелетие длится через правление антихриста, ибо даже тогда Церковь не прекращает существования, и, таким образом, освобождение диавола происходит в последние годы тысячелетия, а не после его окончания.
(Из письма Даниилу Олсону 13/26.06.72 г.)

+

Некоторые из книг блаженного Августина лучше не читать, но "О граде Божьем" хороша.
(Из письма Николаю Истмэну 23.08/5.09.72 г.)

+

Как мог святой, который так сильно выступал (в письменном виде) против "лишенных благодати папистов" (владыка Иоанн [Максимович]), петь в то же время службу блаженному Августину? – Возможно, по этой же причине имя последнего было властью святого Никодима Святогорца внесено в русский календарь в 19-ом веке!
(Из письма отцу Никите Палассису, Неделя ап. Фомы 73 г.)

+

Отцы Пантелеимон и Никита пытались убедить нас выбросить из православного календаря блаженного Августина. Мы говорили им, что не полномочны это сделать, и, кроме того, знаем, что владыка Иоанн очень его почитал и каждый год совершал службу ему. Тем не менее, отец Никита говорит, что он в русском календаре из-за "униатского влияния". Однако мы исследовали этот вопрос и выяснили, что он был внесен в русский календарь в 19-ом веке под влиянием святого Никодима Святогорца, греческого борца против латинян! Мы спрашивали об этом отца Теодоритоса, афонца, и он написал нам в ответ: "Да, я думаю, Августин должен быть святым, потому что святой Никодим поместил его в синаксарь". Конечно, все мы знаем, что блаженный Августин допускал теологическия ошибки или, по крайней мере, неправильно расставлял акценты, но это не мешает нам с должным почтением относиться к нему.
(Из письма владыке Лавру 27.05/9.06.73 г.)

+

Крайне важно православное учение св. Иоанна Кассиана, который опроверг ошибочное мнение блаженного Августина, на самом деле считавшего, что человек вне Божией благодати "вообще ничто". Святой Кассиан учит в Тринадцатом собеседовании:
"Что род человеческий действительно после падения не утратил познания добра, в этом уверяет Апостол, который говорит: егда языцы, не имуще закона, естеством законная творят, сии, закона не имуще, сами себе суть закон: иже являют дело законное написано в сердцах своих, в послушествующей им совести, и между собою помыслом осуждающим или отвещающим в день, егда судит Бог тайная человеком (Рим. 2, 14-16)... И фарисеям Он говорил, что они могут знать доброе: что же и о себе не судите праведное (Лк. 12, 57). Этого Он не сказал бы, если бы они естественным разумом не могли различать справедливое. Посему не надобно думать, что природа человеческая способна к одному злу" (Собеседование 13-е, глава 12).

Конечно, причина, почему Августин (и после него римо-католичество и протестантизм) считал, что человек ничто без благодати, заключалось в том, что у него было неправильное представление о человеческой природе, основанное на натуралистическом воззрении на человека. С другой стороны, православное учение о человеческой природе, как она была создана в начале Богом, и даже теперь частично сохраняется в нашем падшем состоянии, не дает нам впасть в подобный ложный дуализм относительно того, что "человечье" и что "Богово". Конечно, все хорошо, что человек имеет от Бога, в том числе и самая его природа, ибо Священное Писание говорит: "Что ты имеешь, чего бы не получил?"(1 Кор. 4, 7) Человек не имеет "животной природы" как таковой, и никогда не имел; он только имеет полностью человеческую природу, какую дал ему Бог в начале, и которую он не вполне утратил даже теперь.
(Из письма д-ру Каломиросу 2-9.03.74 г.)

+

Отец Никита Палассис в своем последнем "Свидетельстве" снова делает самоуверенные и совершенно необоснованные нападки на блаженного Августина. Все знают об ошибочном учении блаженного Августина о благодати, но к чему эта "фундаменталистская" попытка совершенно развенчать того, кому православная традиция всегда отводила место среди Отцов Церкви? Отец Теодоритос пишет, несомненно предназначая это для других подвижников в Греции и на Святой Горе, что он, конечно, считает Августина святым, поскольку так же считает преподобный Никодим Святогорец. Наш владыка Иоанн написал ему службу и питал к нему великую любовь. Преподобный Никодим поместил его в наш восточный календарь (так же, как владыка Иоанн поместил туда святого Патрика), и наши русские Отцы 19-го века продолжали традицию преподобного Никодима. Пятый Вселенский Собор считает Августина авторитетом в Богословии – такого же уровня, как святители Василий, Григорий, Иоанн Златоуст, без всяких ограничений. Современники Августина, которые были с ним не согласны (святой Винсент Леринский, преподобный Иоанн Кассиан), исправили его учение, из уважения не называя его имени, тем более не называя его "еретиком". Другие его современники, включая великих Отцов, всегда обращались к нему с величайшим уважением. Общая православная традиция без сомнения считает его святым Отцом, хотя и с изъяном в его учении, как святителя Григория Нисского на Востоке.
(Из письма отцу Игорю Капралу [будущему владыке Илариону] 29.09/12.10.75 г.)

+

Последнее "Свидетельство" отца Никиты (о блаженном Августине) – это хула. Он называет "теологически неподготовленными" и "склоняющимися к латинизму" следующих:

1. Отца Теодоритоса и других греческих подвижников, которые говорят, что, конечно, блаженный Августин – святой, раз так думал преподобный Никодим.

2. Архиепископа Иоанна, который написал службу ему и питал к нему великую любовь.

3. Преподобного Никодима Святогорца, который поместил его в календарь.

4. Греческую и русскую Богословския традиции 19-го и 20-го веков, которые приняли суждение преподобного Никодима.

5. Пятый Вселенский Собор, который поставил Августина как авторитет в Богословии на тот же уровень, что и святых Василия, Григория и Иоанна Златоуста.

6. Всех святых Отцов, современников Августина, ни один из них (насколько мы знаем) не назвал его еретиком или отрицал его место рядом с великими учителями Церкви, даже если они отвергали его ложное учение о благодати.

Всеобщая традиция Православной Церкви считает блаженного Августина святым Отцом, может быть, с небольшим изъяном, очень похожим на святителя Григория Нисского на Востоке. Самоуверенное авторитарное заявление отца Никиты не православное и положительно детское.
(Из письма Алексею Янгу 2/15.10.75 г.)

+

Молись о Поле Бартлете. Он пишет, что близок к "отказу" от Православия и "устал" от того, что не нашел того, что искал в течение шестнадцати лет! Печально, типичная история новоначального (один из основных типов) – внутренняя пустота, и он хочет получить что-то от Православия, не работая над собой, то есть не давая ничего Богу. Я пишу ему, чтобы он почитал "Исповедь" блаженного Августина – хорошую книгу для "новоначальных", хотя, конечно, бл. Августин для начала слишком содержателен! Интересно, в 7-ой книге он описывает, как он и десять его друзей хотели основать общину, но потом они подумали о том, как будут уживаться их жены, и весь план погиб!
(Из письма Алексею Янгу 14/27.02.76 г.)

+

Бог даст, последнее "П.С." за 1975 год выйдет на следующей неделе, а первое за новый год должно последовать вскоре за ним, но, вероятно, только после Пасхи. Несколько номеров мы заполним православной Галлией, и, конечно, могут возникнуть некоторые вопросы, учитывая тот факт, что этих святых "нет в календаре", а также, что над некоторыми великими фигурами того времени [V, VI века] нависает тень блаженного Августина. По первому пункту нас очень подбодрила реакция владыки Нектария [Концевича], он задал только один вопрос: "Были ли они тогда признаны Римской Церковью?" Если так, то тогда, конечно, они православные, может быть только с очень немногими исключениями, которые следует изучить отдельно.
(Из письма Алексею Янгу 17/30.03.76 г.)

+

Наши "новые богословы", когда они слышат, что наши Отцы недавнего прошлого, такие как преподобный Никодим Афонский или наш собственный архиепископ Иоанн, питали большое уважение к блаженному Августину, могут только с презрением сказать: "Они были под западным влиянием", и отбросить их взвешенные мнения со вполне "западным" отсутствием чувства и понимания. Каждый, кто с симпатией прочитал "Исповедь" блаженного Августина, не пожелает с готовностью "выбросить его из календаря", ибо он увидит в этой книге именно ту пламенную любовь и ревность, которых не хватает в нашей современной православной жизни!

Архиепископ Филарет Черниговский в своей патрологии [«Историческое учение об Отцах Церкви»] 19-го века, ясно указывая на ошибки (или, скорее, неправильные акценты) бл. Августина, все-таки очень хвалит его книгу за теплоту и благочестие. И, может быть, сама "западность" бл. Августина сегодня для нас, погруженных в западный образ жизни и мышления, делает его более подходящим.
(Из письма Николаю 17/30.03.76 г.)

+

В Православной Церкви хорошо известно, что бл. Августин делал ошибки, в некоторых вопросах заходил "слишком далеко", но Церковь никогда не называла его еретиком и не лишала его именования Отцом, что совершенно ясно из свидетельства одного Вселенского Собора (возможно, двух, но я пока не могу найти ссылки на второй), святителя Фотия Великого (который ясно высказался по этому вопросу), святителя Марка Эфесского, преподобного Никодима Афонского и нашего собственного архиепископа Иоанна (Максимовича). И все-таки некоторые стараются сейчас доказать, "насколько они православны", называя его еретиком и разными другими нехорошими прозваниями.
(Из письма Эндрью Бонду 18.04/1.05.76 г.)

+

Твои бесплодные экскурсии в "мирской мир" в наши дни совсем не являются необычными или нетипическими. Человек православный, оставаясь неизменным, так перестал гармонировать с миром, а сам мир стал таким "обаятельным" и "волшебным" (симптом хилиазма!), что те, кто сегодня желают быть истинно православными христианами, должны в душе своей страдать от силы этой дисгармонии между истинной и ложной жизнью, перед тем как принять относительно стабильный православный образ жизни. Будь терпелив – то, что ты перестрадаешь это болезненное состояние, не потеряв, несмотря ни на что, сокровенного желания быть православным, принесет тебе много пользы. Между прочим, твой опыт фактически не слишком отличается от опыта блаженного Августина, особенно в последние месяцы его обращения, когда он ясно видел уже Христианскую истину, но просто не мог пока принять ее. Тебе следует почитать его "Исповедь" – хорошая книга для наших дней.
(Из письма Кристоферу Амерлингу 22.08/4.09.76 г.)

+

Ограниченность латинского Запада, возможно, лучше всего описана русским философом Киреевским более века назад, он определил ее как узость мышления, которая, пока ее корректировала вся православная атмосфера, была не более чем тенденцией, а потом, когда из-за притязаний более поздних римских пап Православие было утрачено, стала доминирующей на современном Западе чертой – рационализмом.
Блаженный Августин с его сверхлогичностью разделяет эту "западную" ограниченность, и она привела его к нескольким ошибкам, которые Восток не совершил, особенно это заметно в том, что касается предопределения. Вообще на Востоке Августина читали немного, но никогда не было никаких сомнений в том, что он – один из великих учителей Православной Церкви, хотя не без недостатков. (На Востоке у нас есть свят. Григорий Нисский, который проповедовал учение, гораздо худшее, чем любая из ошибок Августина!) Свят. Фотий Великий в 9-м веке очень настаивал, что Августина, несмотря на его ошибки, "нельзя лишать чина Отцов", свят. Марк Эфесский не ставил под вопрос его статус Отца, называя его "блаженный"; преп. Никодим Афонский включил его в Восточный календарь (вместе со многими другими святыми Востока и Запада), и с тех пор православная традиция, и греческая, и русская, была едина в принятии его как учителя Православия, хотя и с меньшим авторитетом, чем великие восточные Отцы, а также некоторые западные Отцы, особенно свят. Амвросий. Наш собственный архиепископ Иоанн (Максимович) очень его почитал и имел церковную службу, составленную ему. Наши недавние и современные отцы, кажется, видят его величайшее значение не в его догматических сочинениях, а в сочинениях о благочестии, таких как "Исповедь", которая действительно пронизана такой теплотой и любовью, которым нам сегодня по ним можно учиться.
Термин "блаженный" в Православной Церкви скорее собирательный, включающий многие группы святых, некоторые из которых "канонизированы", а некоторые нет. В случае с Августином он используется из-за его теологических недостатков, которые его положение делают ниже, чем, скажем, свят. Амвросия.

У блаженного Иеронима причина немного другая, поскольку у него нет теологических недостатков Августина. Очевидно, его связи в течение какого-то времени с оригенизмом в глазах Востока его немного запятнали, что может объяснить, почему его обычно называют "блаженным", но не всегда, иногда к нему относят определение, подходящее для всех святых монахов. Православное отношение к этим двум святым, может быть, лучше всего выражено одним из западных Отцов, который был полностью в Восточной традиции и был современником обоих святых – преп. Иоанном Кассианом (который проповедовал православное учение о благодати как бы в противовес чрезмерной резкости Августина), в его книге, обличающей Нестория, он цитирует как западных почитаемых авторов, и "Иеронима, учителя католиков, чьи писания, как Божественная лампада, сияют по всему миру", и Августина, епископа Иппонийского. То есть Иероним оценивается высоко, а Августин нет, но Августин все-таки цитируется как православный чтимый автор, резко противопоставленный таким, как Пелагий, которого преп. Кассиан называет "злым еретиком".

Ну, этого достаточно по теме, которая сама по себе не очень важна. Боюсь, что некоторые наши православные, стремясь защититься от "западных влияний", переходят через край в своем желании "выбросить Августина" – не так к нему относились православные Отцы на протяжении всей истории, которые никогда не называли его еретиком и не считали, что он не достоин быть Отцом; до сегодняшнего дня он включен во все православные календари (включая календари старо-стильных юрисдикций Греции) на 15-е июня, фактически было бы более подходящим поместить его в день его упокоения, 28 августа, но, может быть, преп. Никодим просто хотел поместить его рядом с Иеронимом.

Обвинять его в ошибках кальвинизма – это тоже ненужное преувеличение. Реформаторы взяли у Августина кое-какие "зерна", но их полная доктрина предопределения и "спасения единой верой" не принадлежит Августину. Следует также отметить, что сам православный Запад поправил Августина в его главной ошибке – Собор в Оранже в 529 г. предал анафеме (но не упоминая Августина, остальную часть учение которого о благодати он одобрил) учение о предопределении к осуждению, которое действительно Августин несколько раз высказывал.
(Из письма м-ру Грэйвсу 1/14.10.76 г.)

+

После того, как в 1971 году был опубликован наш первый Свято-Германовский календарь, один из молодых греческих священников потребовал от нас, чтобы имена блаженного Августина (16 июня) и блаженного Константина XII, последнего из Византийских Императоров (30 мая), были вычеркнуты из нашего календаря, потому что "они не святые и были помещены в русский календарь из-за западного влияния". Мы ответили этому священнику, что не в нашей власти вычеркивать имена из календаря, ни добавлять их туда – это требует благословения епископского, и, поскольку имена блаженного Августина и блаженного Императора Константина были в обычных русских календарях, послуживших нам источниками, они должны оставаться в календаре, пока русские епископы не повелят их вычеркнуть.

Потом, чтобы иметь собственную информацию, мы провели исследование по этому вопросу. Касательно блаженного Августина мы обнаружили, что его имя включено во все русские и греческие календари, что наш Синод одобрил службу ему и что на протяжении истории Православной Церкви он всегда почитался святым Отцом и святым как на Западе, так и на Востоке, хотя его и критиковали за ошибки. Поэтому не может быть вопроса о его праве на место в календаре, и возражение этого молодого священника основывалось на собственном его невежестве.

Что касается второго имени, имени блаженного Императора Константина, у нас под рукой нет материалов, необходимых для собственных исследований, и поэтому мы обратились в Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле и к иеромонаху Иоанникию, у которого было время сделать такое исследование, и к архиепископу Аверкию за авторитетным суждением по этому вопросу. Отец Иоанникий выяснил, что имя блаженного Константина действительно встречается в лучших русских календарных источниках (таких, как календарь епископа Сергия), а архиепископ Аверкий высказал мнение, что его имя обязательно останется в календаре.

Я привожу эти сведения, чтобы показать, по каким принципам мы действовали, составляя наш Свято-Германовский календарь и решая спорные вопросы в отношении его. Мы можем уверить Вас, что всегда старались действовать в соответствии с "общим экклезиологическим подходом" нашей Церкви, а не "только по собственному суждению". Даже перечисляя курсивом наши дни памяти, отбор которых мы делали сами (поскольку это не часть официального календаря святых, а отдельный список) мы специально старались (как выше указали) отбирать имена не только по нашей "ревности", а на основе принципов, изложенных в "Религиозных аспектах" епископа Никодима, и на общем церковном мнении.
(Из письма владыке Нектарию (Концевичу) 16/29.06.77 г.)

+

Наша статья из двух частей о блаженном Августине является попыткой исправить односторонность некоторых внезапно появившихся "экспертов Богословия", не затевая из-за этого битву, а скорее указывая на обычные христианския добродетели умеренности, терпимости, всепрощения и т.д., которые часто теряют из виду, когда делается упор на "правильность".
(Из письма отцу Хризостому 16/29.06.78 г.)

+

Недавно мы в этой связи написали статью о блаженном Августине, которого некоторые обращенные хотели бы считать просто "еретиком", не видя, что, несмотря на свои ошибки, он в действительности более православный, чем современные, формально правильные, "Богословы", которые его критикуют.

"Исповедь" блаженного Августина – это хорошее чтение для покаяния и теплоты сердечной.
(Из письма Барри 20.04/3.05.79 г.)

+

Нападки на блаженного Августина – это оскорбление взглядов практически всех наших епископов в Русской Зарубежной Церкви.

Ошибки бл. Августина с древних времен признавались Православной Церковью, но сам бл. Августин никогда не считался еретиком, как показало наше собственное историческое исследование в "Православном Слове". Несколько лет назад мы спросили одного из подлинных православных Богословов, отца Михаила Помазанского из Джорданвилля, что он думает о мнении, будто бл. Авг. был "еретиком", и он лишь ответил, что да, он действительно кое-что исказил (как сам отец Михаил показал в своей книге "Догматическое Богословие"), но он совсем не может понять этой кампании против человека, который, в конце концов, является Отцом Церкви и в целом проповедовал правильное учение.
(Из письма м-с Прокопчук 16/29.06.79 г.)

+

Архиепископ Иоанн [Максимович] обязательно служил каждый год новогодний молебен 1/14 января, именно чтобы отметить гражданский новый год по старому календарю (не по новому – тогда он отказывался служить молебен; это здравый, живой "консерватизм". Церковный новый год – это совершенно другое дело, что ты сам признаешь, поскольку не меняешь число года 1-го сентября. Но некоторые из твоих "правильных обращенных" читателей, когда услышат, что архиепископ Иоанн так делал, весьма возможно, еще больше усомнятся в его православии, а ты помог еще больше отравить атмосферу, не понимая этого. (Не думай, что это не так – многие уже выказывают презрение к архиепископу Иоанну, потому что он почитал блаженного Августина и делал другое, что запрещает "патристическое возрождение"!) Весь тон проповедования православной истины должен быть другим!
(Из письма отцу Никите Палассису 23.10/5.11.79 г.)

+

Я думаю, что искать мнение Церкви о блаженном Августине надо не в официальных календарях святых (которые всегда были и сейчас остаются очень неполными), а в настоящих мнениях православных Отцов. Именно это я пытался сделать в своей статье о блаженном Августине, и, думаю, изложенное там соображение выстоит, несмотря на то количество "древних календарей", в которые не попал бл. Августин.
(Из письма Михаилу 5/18.08.80 г.)

+

Тема "Августин-еретик" – это только одна из составляющих, которые помогают подорвать авторитет наших епископов и нашу Богословскую традицию.
(Из письма владыке Григорию 22.11/5.12.80 г.)

+

Последний выпуск "Tlingit Herald" отца Льва [Пухало] (№ 8-9, по какой-то причине переименованный в "Православного Миссионера") содержит еще один пример его полемического подхода к вопросам, в спорах по которым никто, кроме него, не заинтересован. В своем жизнеописании преп. Иоанна Кассиана он утверждает: "В его время два великих лжеучения на Западе принадлежали Пелагию Британскому и Августину Иппонскому", и в своем примечании к этому абзацу пишет: "Августин Иппонский и его последователи написали несколько работ, направленных против Православной веры. Они называли православных верующих, которых возглавляли преп. Иоанн Кассиан и преп. Винсент Леринский "полу-пелагианами" и пытались их заклеймить".

Кроме очевидных ошибок в этих утверждениях (блаженный Августин, хотя и допускал ошибки в своем учении, конечно, никогда не писал никаких "работ, направленных против Православной веры"; термин "полу-пелагиане" возник гораздо позднее; и блаженный Августин никогда не пытался "заклеймить" преп. Кассиана, а о том, что считал у него ошибочным, писал в духе величайшей любви и без упреков), крайне неподходящим для человека, который утверждает, что передает Православную традицию, является этот воинственный и полемический тон его ошибочных обвинений против блаженного Августина, православного Отца, имя которого включено в наши святцы. Тем более неуместны такие замечания, имеющия своей целью воспитать "фанатиков" собственных искаженных взглядов, в статье, написанной для детей, некоторые из которых позднее, подобно ему самому, возможно, будут оспаривать церковные учения и наставления.
(Из письма владыке Григорию 9/22.12.80 г.)

+

У меня нет времени (и, возможно, источников), чтобы выяснить, сколько читали св. Фотий или св. Марк у бл. Августина. Я бы предположил, что св. Фотий читал довольно мало, кроме текстов, которые обсуждаются, а св. Марк, возможно, больше (фактически, наверное, можно показать, что св. Марк был каким-то образом под "влиянием" Августина, если ты достаточно усердно поищешь! – его ученик Геннадий был, в конце концов, переводчиком Фомы Аквинского на греческий язык). Их уважение к Августину, несомненно, основывалось на общем уважении Церкви к нему, особенно с самого начала на Западе.

И это ставит единственный реальный вопрос, который ты мог бы, по моему мнению, плодотворно исследовать – что думала о блаженном Августине Западная Церковь в те века, когда она была Православной? Запад знал его как одного из своих собственных Отцов, он хорошо знал его писания, включая и споры о них. Что думали о нем западные Отцы, которые были связаны с Востоком? Мы знаем мнение преп. Кассиана: он оспорил (вежливо) учение Августина о благодати, принимая его мнение по другим вопросам. Преп. Винсент Леринский спорил больше с неумеренными последователями Августина. Никогда не было никакого разговора о "ереси" или о ком-то, кто был совсем не православным. Преп. Фавст Леринский – ему-то уж, как никому другому, следовало быть врагом Августина, но свидетельства, кажется, говорят об обратном. Свят. Кесарий Арльский, свят. Григорий Великий – почитатели Августина, хотя они и не поддерживали его преувеличений по поводу благодати. Я не упоминаю некоторых второстепенных последователей Августина.

Здесь есть что исследовать в латинских источниках, но никакие исследования не могут перевесить очевидный факт (как мне кажется) – православный Запад считал его одним из Отцов. Если он действительно "еретик", тогда не отпадает ли вместе с ним весь Запад? Я уверен, ты можешь найти достаточно признаков "западной ментальности", например, в Григории Великом, чтобы в глазах многих сегодняшних православных ученых развенчать его как святого Отца: его тоже принимают на Востоке, основываясь на общей его репутации на Западе и на его "Собеседованиях" (право которых называться православной книгой, я уверен, не многие сейчас подвергнут сомнению).

Я думаю, "охота за ересью" у Августина обнажает, по крайней мере, два основных ошибки современных православных ученых, которые ее ведут:

1. Глубокая неуверенность в собственном православии, порожденная неопределенностью нашего времени, предательством экуменизма и их собственным, чисто западным воспитанием. Вот Августин и служит козлом отпущения – ударьте его посильнее и докажите этим, насколько вы сами православные!

2. Зачатки сектантского мышления – так ожесточенно нападая на Августина, нападают не только на весь православный Запад древних веков, но и на великое множество православных мыслителей веков недавних и нашего времени. Я бы мог назвать тебе в нашей Церкви епископов, которые по многим вопросами мыслят, как Августин – что они, тоже тогда "еретики"? Думаю, некоторые из наших анти-августинцев приближаются к такому выводу и, таким образом, близки к расколу и созданию "православной" секты, которая гордится правильностью своих интеллектуальных взглядов. Многие уже ушли из нашей Русской Зарубежной Церкви к матфеитам, заразившись этим мышлением (не только по вопросу об Августине – матфеиты более, чем кто-либо в нашей Церкви, стоят на его позициях – но взяв в качестве идеала идею "интеллектуальной правильности" в целом).

Я сам не великий почитатель доктрин Августина. У него действительно есть эта западная "сверхлогичность", которой нет у восточных Отцов (такая же "сверхлогичность", которую сегодня в таком изобилии демонстрируют критики Августина!). Главное, что в нем было православного и вызывающего любовь – это его православное чутье, благочестие, любовь ко Христу, которая так сильно проявляется в его недогматических произведениях, например, в "Исповеди" (русские Отцы также любят "Монологи". Сокрушать Августина, что пытаются делать современные критики, значит помочь также сокрушить это благочестие и любовь ко Христу – эти качества слишком "просты" для современных интеллектуалов (хотя они и утверждают, что тоже "благочестивы" – по-своему). Сегодня это Августин, завтра (и это уже началось) нападки пойдут на "простых" епископов и священников нашей Церкви. Движение против Августина – это шаг к расколу и дальнейшим нестроениям в Православной Церкви. Давайте предположим, что чье-то толкование на Рим. 5, 12 неверно; что кто-то верит, как Августин, в переход первородного греха; что кто-то мало знает о различиях между "Сущностной" и "Экономической" Троицей и иногда их путает. Разве этот человек все-таки не может быть православным? Разве нужно так громко кричать о чьей-либо "правильности" по таким вопросам и презрении (а оно очень сильно чувствуется!) к тем, кто верит подобным образом? В истории Церкви такие мнения, которые не совпадают с принятыми в Церкви, не были предлогом для охоты за ересью. Признавая слабость нашей человеческой природы, Отцы прошлого сохраняли лучшие православные взгляды и обходили молчанием такие частные мнения, которые не пытались объявить себя единственно православными взглядами.

Я сам боюсь хладносердечия "интеллектуально правильных" гораздо больше, чем любых ошибок, которые ты мог бы найти у Августина. Ощущаю в этих холодных сердцах подготовку к работе антихриста (который, изображая Христа, тоже, должно быть, дойдет до "правильного богословия"!), я чувствую в Августине любовь ко Христу.

Важный пункт – ожесточенная критика Августина показывает крайнее отсутствие доверия к православным Отцам и епископам прошлого, которые считали его Отцом (включая весь Православный Запад до раскола). Это отсутствие доверия – симптом холодности сердец в наше время.
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 13/26.05.81 г.)

+

Мы не планируем ничего больше по блаженному Августину, кроме переиздания наших прежних статей о нем; те, кто его ненавидят, имеют для этого личные причины, и, что бы мы ни сказали, их ничто не убедит.
(Из письма отцу Григорию 21.08/3.09.81 г.)

;
7. Об исповедничестве.

+

Твоя статья пойдет в майско-июньский номер вместе с еще одной длинной и важной статьей о катакомбной Церкви, о которой на английском языке пока появилось очень мало. Анти-сергианские тексты 1927 года, которые мы также надеемся начать печатать, имеют совершенно современное звучание; как с греками и новым календарем, так и в Русской Церкви причины современных беспорядков относятся к двадцатым годам, и уже тогда они были выяснены.
Истинно, да дарует Господь мир Своей Церкви! Но судя по темпам современного отступничества, в ближайшем будущем нам придется много сражаться. Да поможет нам Господь.
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 26.05/8.06.70 г.)

+

Начнем новую тему: "Документы катакомбной Церкви", поскольку в Америке, кажется, почти ничего не известно об этом.

Епископ Феодосий из Ситки, к нашему великому разочарованию, полностью пропитался советским духом. Он сообщил, что в С.С.С.Р. нашел "улыбающиеся счастливые лица"; если некоторые там жалуются на правительство, так и американцы тоже ведь жалуются! Конечно, он ничего не говорит о лагерях, преследованиях, катакомбной Церкви, Борисе Талантове, 10 000 церквей, закрытых в последние десять лет.
(Из письма Даниилу Олсону 5/18.08.70 г.)

+

В нашем новом номере "Православного Слова" мы начинаем серию статей о катакомбной Церкви в С.С.С.Р. – возможно, предупреждение всем нам о том, что грядет даже в Америке.
(Из письма Даниилу Олсону 14/27.08.70 г.)

+

Разве ты не понимаешь серьезности нашего твердого убеждения, что соглашение Митрополии [Американской Православной Церкви] с Москвой – это предательство Православной Церкви и верующих как в С.С.С.Р., так и за его пределами? Известно ли тебе, каких пропагандистских успехов уже добилась московская Церковь и советское правительство благодаря автокефалии? (Например, благодаря опубликованным заявлениям епископа Ситки, что является чисто советской пропагандой.) Знаешь ли ты всю историю катакомбной Церкви с 1927 года до нынешних дней и ее преследования спецслужбами Советов по указке московских иерархов? Ваша Митрополия сейчас поддерживает эти преследования тем, что поддерживает Патриархат, а когда ваши епископы появляются в Советском Союзе в качестве почетных гостей Патриархата, то этим публично попирается вера каждого подпольного христианина. Одним словом, разве ты не видишь, что мы противники вашей автокефалии и публично протестуем, потому что не можем сдержать глубокую сердечную скорбь?
(Из письма отцу Владимиру Брайдивею ?.08.70 г.)

+

Часть номера занята двумя очень волнующими рассказами о катакомбной Церкви в С.С.С.Р., автор которых провел пять лет в Соловецком концлагере. Я думаю, что большинство православных имеет очень смутное представление обо всем, что связано с катакомбной Церковью, и, с Божией помощью, мы постараемся исправить это посредством целой серии статей, так как, в основном, тема эта совершенно ясная, и можно ее даже назвать "Сергианство против Православия". Заявления несергианских иерархов в 1927 году были вполне ясными и могут послужить основой для дальнейшего обсуждения этого вопроса. Единственное изменение в ситуации с 1935 года в том, что мы больше не знаем имени главы катакомбной Церкви и даже того, есть ли вообще у неё глава, но существование катакомбной Церкви удостоверяется в самих советских источниках.
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 30.08/12.09.70 г.)

+

Истинно, нелегок в наши дни путь Православия, и мы все больше начинаем обращаться ко временам мученичества. В нашем новом номере две статьи о катакомбной Церкви в России, и все более становится очевидной аналогия с нашей ситуацией. Мы начинаем собирать высказывания Митрополии о ситуации в С.С.С.Р. сегодня ("положение там меняется, церкви полные, счастливые люди" и т.д.), и ее прислуживание коммунистам становится слишком очевидным – и это в то время, когда существует множество документов, описывающих реальную ситуацию там, от некоторых из них просто кровь в жилах леденеет, таких как "Мои показания" Анатолия Марченко, книга, которую только что прочитал Глеб, о диавольских пытках, которые он совсем недавно пережил (за вывоз книги за границу его снова поместили в концлагерь), где он отмечает, что обращение с ним еще более ужесточается, если только это возможно! Писатель А. Кузнецов (бежавший недавно) пишет: "Невозможно одновременно быть советским гражданином и порядочным человеком", и Марченко пишет, как он, когда был на свободе, не мог смотреть на счастливых преуспевающих людей, зная, что они должны были продать свои души (а часто помогать мучить других), чтобы достичь своего положения. Но епископ Феодосий Аляскинский говорит, что был удивлен видом веселых, довольных всем людей…

Мне представляется, что сегодня Господь дал православным людям два великих дара: в мире Советов трудный дар страдания, который, милостью Божией, возможно, приведет к спасению России, а в свободном мире дар свободы – говорить то, что происходит, высказывать истину и свидетельствовать о ней. Как плохо используется нами этот дар – и как скоро, может быть, он будет отобран от нас. Пока брезжит свет, мы должны говорить.

Молись о нас, а также за архиепископа Леонтия Чилийского и его паству – там вот-вот установится марксистское правительство, и их ждет неопределенное будущее. Архиепископ Леонтий уже сидел в тюрьме в С.С.С.Р., и ему хорошо известно, какое нынче время.
(Из письма Даниилу Олсону 4/17.09.70 г.)

+

Митрополия бежит прямо в объятия Москвы, которая постоянно соревнуется с Константинополем по части того, кто больше сделает заявлений и совершит поступков, совершенно неправославных, рассчитанных на публику, и отец Мейендорф заявляет, что все, кто не являются союзниками Афинагора (полагаю, ты понимаешь, что он еретик?), не принадлежат к Православной Церкви.

И несмотря на свидетельства тех смелых людей в Патриархате в С.С.С.Р., которые открыто называют своих иерархов предателями Православия, если не сказать больше. Ваши лучшие люди становятся такими апологетами, например, ваш собственный епископ Феодосий с его замечаниями: "Жизнь не нелегкая, люди не несчастные… Мы должны пересмотреть свои представления о жизни в Советском Союзе", и т.д. Такие замечания можно извинить только по причине абсолютного незнания о лагерях и пытках на фоне этих "не несчастных людей", о последних свидетельствах, таких как в книге А. Марченко ("Мои показания"), статьях и на пресс-конференциях А. Кузнецова и т.д., и т.д., что обращение в тюрьме, пожалуй, становится хуже, что единственные "счастливые" люди – это те, кто избежал концлагерей благодаря своему лицемерию и (часто) своей готовности мучить других, что "невозможно одновременно быть советским гражданином и порядочным человеком" (это говорят люди, которые жили советской жизнью). Даже епископ Феодосий в невежестве своем становится апологетом жестокой советской системы, но он буквально вынужден делать это, чтобы защитить собственную позицию. Нет, вы не "относитесь легко к коммунизму", но, без всякого сомнения, вы оказались обмануты искуснейшими политиками советского Патриархата.

Я надеюсь, ты внимательно прочитаешь наше новое "Православное Слово", где есть две статьи о катакомбной Церкви. Тогда ты увидишь, что не только мы в свободном мире, но также и те там (заслужившие право на свое суждение муками, пережитыми ими за Христа и веру) не принимают московских сергиан. И, возможно, тогда ты начнешь понимать, что наше бескомпромиссное отрицание согласия Митрополии с Москвой не имеет ничего общего с теоретическими концепциями "каноничности", а являются частью самой жизненной основы нашего Православия; это соглашение не антиканоническое – оно является предательством Русской Церкви и её новомучеников. Ты не можешь представить себе, какую глубокую скорбь вызвала у нас "автокефалия". И если сейчас представители Митрополии станут отрицать существование катакомбной Церкви (предполагаем, что будут, ибо такова "линия" Москвы – на защиту современных документов и информации в советской прессе), то это будет только еще одним подтверждением того инстинктивного "защитного механизма", который заставляет Митрополию горячо защищать сергианство со всей его пропагандистской линией. И если бы даже нельзя было найти ни единого катакомбного христианина, это бы не изменило истину о катакомбной позиции в 1927 году, подтвержденную многочисленными документами, а также не сделало бы сергианство истинным или православным.

Митрополия выбрала свой путь – так какое же розовое-розовое представление о Христианстве должно быть у тебя, раз ты пытаешься нас сейчас заставить пойти на примирение? Православие все-таки серьезнее!

И что бы ты не говорил об "определенных кругах" Синода, могу тебя уверить, что наши епископы и наши священники и самые искренние верующие думают так же, как мы. Конечно, думает так епископ Нектарий, как бы вежливо он ни объяснялся по телефону; так же, и чрезвычайно твердо, думал архиепископ Иоанн (Максимович), а что касается отца Герасима – тот факт, что он оставался в союзе с Митрополией, хотя считал себя священником Синода, не должен вводить тебя в заблуждение насчет него. Его прошлые заявления не оставляют никакого сомнения в том, на чьей стороне он бы был сегодня, а его переписка, большую часть которой мы видели, содержит некоторые выражения насчет Митрополии и её священников (поименно) настолько крепкие, что лучше не будем их печатать.

Что же, по-твоему, мы должны делать, когда совесть подсказывает нам, что Церковь была предана? Хранить молчание – когда мы свободны (на – Бог знает, какой еще срок!) и можем говорить то, что считаем правильным? Святой Марк Эфесский не молчал, хотя его и называли возмутителем спокойствия; святой Максим Исповедник не стал бы держать при себе свое мнение, хотя оно и могло бы "смутить" верующих: вся история Церкви призывает нас кричать в полный голос, когда в Церкви ошибаются.

Если ты и огромное большинство даже священников Митрополии действительно знаете историю Русской Церкви за последние сорок три года, то вы должны знать, что акт митрополита Сергия был в 1927 году осужден многими епископами в С.С.С.Р. как развязывающий "ново-обновленческий раскол", что епископы те были арестованы и/или убиты, потому что они были в оппозиции Сергию, и что поэтому в невежестве своем вы не только принимаете "легализацию" от ново-обновленческого раскольнического органа, но и действуете полностью в соответствии с советской "новой церковной политикой", цель которой в том, чтобы использовать Церковь для саморазрушения, после того как она принесет максимальную пользу самому советскому правительству.
(Из письма отцу Давиду Блэку 30.10/12.11.70 г.)

+

Пока что мы должны жить при существующей ситуации и выбирать, общаться с Москвой или нет, и поэтому должны каким-то образом проникнуть в суть этого вопроса и принимать решение на этой основе. Очень большую помощь в этом окажут документы "катакомбной Церкви", которые сейчас печатаются, потому что в них епископы, бывшие при зарождении "сергианства", приводят свои суждения о том, что было тогда центральным вопросом дня, и большинство тех, кто выступили против Сергия, сделали это, потому что верили, что он поставил себя вне Церкви, и они должны были выступить против, чтобы самим остаться в Церкви.

Как раз на днях я читал интересный комментарий об иконоборческом кризисе VII–VIII веков. До 7-го Вселенского Собора у Православной Церкви не было никакого ясного "учения об иконах", и поэтому можно было оспаривать, что иконоборцы вообще являются еретиками, и шел спор по второстепенному вопросу об "обряде" или "практике". Тем не менее, Церковь (в лице своих ревнителей, видных иконопочитателей) чувствовала, что она борется с ересью, с чем-то, разрушающим саму Церковь, и после того как ревнители её пострадали и умерли за свое православное понимание, а её богословы, наконец, сумели ясно изложить правило, которое она уже чувствовала сердцем, тогда дело Православия восторжествовало на 7-ом Вселенском Соборе, и иконоборцы объявлены еретиками.

Я подозреваю, что то же самое, только гораздо более обширное и сложное, происходит сейчас, что те, кто чувствует Православие (живя его благодатной жизнью и будучи воспитанным в его духовных ценностях – житиях святых, писаниях древних Отцов Церкви и так далее – и постоянно к ним обращаясь), вместе борются против врага, ереси, которая пока что еще не была полностью определена или объявлена. Можно определить её отдельные аспекты или проявления (хилиазм, социальное благовестие, обновленчество, экуменизм) и бороться с ними, но борьба пока что, в основном, инстинктивная, и те, кто всем сердцем не чувствует Православия, действительно не знают, о чем вы толкуете, и они не могут понять, как можно волноваться по поводу того, что ни один Собор пока не определил как ересь. В свидетельствах катакомбных епископов, относящихся к концу 1920-х годов, снова и снова читаешь, как сотрудники Г.П.У. прежде всего спрашивали их, были ли они за или против Сергия, и, если они были против, то сотрудники им указывали, что Сергий "не нарушил никаких догматов или канонов"! Таким образом, или атеисты-палачи "защищают Церковь", или же происходит что-то ужасно неправильное, и Церкви противостоит исключительно опасный враг. Как оказывается, однако, есть несколько догматических и канонических точек зрения, по которым Сергий ошибался, но прежде всего православная душа чувствовала, что он был неправ.

Итак, первая часть брани сводится к представлению основ Православия и воспитанию людей в подлинно православном духе, и тут превыше всего пример тех, кто жил в Православии – Божиих святых и исповедников. Поэтому в наше время самым важным является не общее и абстрактное знание православной истории, догматов, канонов и так далее (Свято-Сергиевская и Свято-Владимирская семинарии выпускают многих, довольно хорошо все это знающих, но они не становятся защитниками Православия, что именно требуется), а скорее примеры, которые дало наше время, особенно русских новомучеников и исповедников. Мирянин Борис Талантов в С.С.С.Р. открыто назвал Никодима [Ротова] предателем Церкви, лжецом и агентом мирового анти-Христианства, за что (а также за другие высказывания) был Советами брошен в тюрьму; митрополит Никодим на Западе говорит, что в тюрьме он за "антиправительственную деятельность". 4 января этого года Борис Талантов умер в тюрьме, несомненно, став жертвой Никодима (в числе других).

Думаю, пока сказал достаточно! Наши "Катакомбные Документы" и "Новомученики", несомненно, дадут более ясную картину, когда мы переведем и представим больше материала из них. В нашем новом номере будет о митрополите Иосифе – настоящем ревнителе Церкви! Интересно, он, как и другие, утверждал, что Сергий сделал нечто "худшее, чем ересь", что он убил Церковь изнутри.
(Из письма Даниилу Олсону 25.03/7.04.71 г.)

+

Новомучеников можно представить, но не как попало, а согласно определенному плану. Тома Польского – это первый сборник материалов, отправной пункт для представления новомучеников.

Итак, то, что мы делаем, – это систематический подход ко всему, вплоть до списка всех новомучеников, упомянутых у Польского и повсюду. (Как ты понимаешь, первая часть этой системы – свидетельства катакомбной Церкви.) Но уже для этого требуются и руки, и головы. А пока что 90% нашего труда руками и головой посвящено чисто физической проблеме печатания (а также рубке дров и так далее), а наши переводы и интеллектуальная работа проводятся урывками между часами за печатным станком. (Это не жалоба – возможно, это наше спасение!) Поэтому наша работа над "Новомучениками" проходит мучительно медленно, но план есть, и есть изрядное количество материала.
(Из письма Свято-Преображенской братии 13/26.08.71 г.)

+

Слава Богу, мы выживаем, хотя много разных приключений и испытаний. В понедельник сломался грузовик (топливный насос), сейчас он в Коттонвуде, куда пошел за счет А.А.А. Надеюсь сегодня утром я как-нибудь доберусь туда, чтобы его забрать.

Но как близок Бог! Когда я сидел в нашем грузовике, ожидая другой грузовик (для буксира), прочитал дневную почту, а в ней были удивительные катакомбные документы, которые упоминаются на 3-ей странице этого номера, подобных которым не было с 1927-29 годов. На следующий день после их получения мы напечатали эту страницу – как будто бы мы их и дожидались!
(Из письма Лаврентию Кэмпбеллу 13/26.04.72 г.)

+

Высшие круги безразличны к "воинствующему" Православию, которого мы хотим. Иногда нам приходит в голову, что в действительности мы все, кто ведет брань, "дурачки", безнадежно проигрывающие противнику в численности, мы шагаем в бой, полностью сознавая, что нас уничтожат – если не с фронта, то с тыла, что еще хуже. Но, слава Богу, давайте сражаться, пока еще не наступила ночь и у нас еще есть шанс; истинно, не за земное царство мы сражаемся, и, если должны будем остановиться ради "политики", мы не многого достигнем в своей брани. Нас очень вдохновили новые "катакомбные" документы, которые мы начнем печатать на следующей неделе, что, возможно, даст лучшее до сих пор представление об истинной православной жизни в С.С.С.Р., с язвительными замечаниями об использовании "послушания" и "смирения" в политических целях. Это оружие используется не только в С.С.С.Р.!
(Из письма отцу Никите Палассису 12/25.06.72 г.)

+

Честно говоря, будущее представляется таким мрачным, что приходится только удивляться, что мы все еще имеем свободу высказываний (насколько долго?). Очевидно, все, что можно сказать, нужно говорить скорее. И самым ярким пятном во всей картине являются новомученики и катакомбная Церковь – в конце концов, здесь не нужно продавать душу!
(Из письма отцу Никите Палассису, Всех Святых 72 г.)

+

Если ты хочешь знать "принцип", по которому действовал владыка Нектарий (а также другие люди, практикующие живое Православие) и который вдохновляет даже и нас, недостойных, просто продолжать свой труд в исключительно трудной и неблагоприятной духовной обстановке, — то это "принцип" катакомбности, тайного окормления тех ростков истинного Православия, которые не поощряются в официальных православных кругах.
(Из письма Даниилу Олсону 25.10/7.11.73 г.)

+

Церковная ситуация становится очень плохой. В Сан-Франциско несколько приходов вдруг оказываются пустыми, так как старые священники умирают, а молодых, способных их заместить, нет; и сомнительно, если более чем немногие, понимают, в чем причина – в том, что Православие слишком долго принималось "как само собою разумеющееся", а оно не сохраняется "автоматически"! Но все это только приуготовляет нас к катакомбным временам, когда наши возможности будут, вероятно, больше, чем когда-нибудь. Мы не можем видеть будущее, но знай, что, если ты любишь Господа и Его Православную Церковь и своих собратий, то Господь сможет тебя использовать и сделает это. Только не теряй связи со своими православными соратниками (они действительно есть). Блаженный архиепископ Иоанн [Максимович] с нами.
(Из письма Люку Уолмсли 24.06/7.07.74 г.)

+

Вопросы, связанные с Церковью, сегодня не такие простые, какими они были раньше, по крайней мере, в удобной для рассмотрения исторической перспективе, а впереди лежит много подводных камней. Главный ключ ко всей церковной ситуации лежит, кажется, именно в сергианстве, которое сейчас, когда катакомбная Церковь в России начинает снова проявляться и ощущаться, станет гораздо более острой темой, чем когда-либо раньше. Суть сергианства связана с общей проблемой всех современных Православных Церквей – потерей вкуса Православия, отношением к Церкви, как к чему-то само собою разумеющемуся, подменой Тела Христова "организацией", представлением о благодати и таинствах, как о чем-то "автоматическом". Логика и разумность поведения не помогут нам преодолеть эти камни – потребуется много страданий и испытаний, а это понятно не многим.
(Из письма Алексею Янгу 18.02/3.03.75 г.)

+

Н. Струве в парижском "Вестнике" подверг безжалостным нападкам наше Братство за нашу статью (которую владыка Аверкий напечатал на русском языке) о Солженицыне и катакомбной Церкви. Мы рады, что они, по крайней мере, читают то, что говорим мы, "фанатики"!
(Из письма Алексею Янгу 3/16.01.76 г.)

+

История 20-го века уже показала нам, что мы не можем ожидать слишком многого от "церковной организации" – там, даже кроме ересей, слишком силен стал мирской дух. Архиепископ Аверкий, а также наш собственный епископ Нектарий предупреждали нас, что надо подготовиться к грядущим катакомбным временам, когда "церковная организация" может даже лишиться милости Божией, и останутся только изолированные группы верующих. Советская Россия уже дает нам пример того, что может ожидать нас – только еще худшее, ибо времена лучше не становятся.
(Из письма д-ру Каломиросу 21.01/3.02.76 г.)

+

Мы сами в отношении конфессий стоим на позиции архиепископа Аверкия, который, однако, основывал свою позицию не столько на положениях и канонах, сколько на понимании духовной сущности отступничества "канонических юрисдикций"; разрыв нашей Церкви и катакомбной Церкви с Сергием в 1927 году тоже был, главным образом, не из-за догматов и канонов, а скорее из-за более тонкого вопроса, который катакомбные иерархи чаще всего выражают как потерю "свободы" (т.е. внутренней свободы).
(Из письма отцу Панагиотесу 30.06/13.07.76 г.)

+

Между прочим, что касается Москвы, тебе следовало бы знать, что причина разрыва 1927 года была не по одному из тех соображений, о которых ты упоминаешь, а дело более тонкое. "Сергианство" в 1927 году не было вопросом экуменизма, модернизма, нового календарного стиля, принятия неправославных таинств, нарушения канонов или проповедование новых догматов, и это также не было, конечно, вопросом только политическим. Что же тогда остается? Нечто, что определить очень трудно и что катакомбные иерархи в 1927 году в своих посланиях обычно называли "потерей внутренней свободы". (Можно с уверенностью сказать, что в последние годы в ситуации возникли и новые факторы.) Перед таким тонким искушением решающим фактором является именно ощущение духовной стороны явлений, а не просто каноническая или догматическая "правильность".
(Из письма отцу Никите Палассису 16/29.07.76 г.)

+

Патриарх Московский и ведущие епископы открыто проповедуют коммунизм (и в политическом, и в религиозном смысле) и нагло лгут миру о "свободе религии" в России. Мы знаем, что большинство из них делают так под принуждением и поэтому не слишком строго их судим. Мы (в Русской Зарубежной Церкви) имеем собственных епископов и не поддерживаем союз с московской патриархией, оставляя окончательное суждение о ней будущему Собору епископов в свободной России (мы молимся, чтобы когда-нибудь она стала такой). Но священники и миряне московской патриархии в самой России громко протестуют сегодня против анти-Христианских деяний их епископов, а некоторые даже заявляют, что Церковь там управляется коммунистическими агентами в епископских рясах. В то же время существует катакомбная Церковь, которая в течение 50 лет не имеет связи с патриархией и безжалостно преследуется советским правительством (мы опубликовали много материалов об этих новомучениках в "Православном Слове"). Опять же – печальное состояние разделения и отчуждения. Как же мы можем сохранить нейтралитет, если только не занять трусливую позицию "нейтралитета", такую привычную в наши дни.

Мученики и исповедники в России пишут нам, что их главная надежда сейчас – это громкий протест свободных людей против их гонителей. Лично я чувствовал бы себя предателем моих братьев во Христе там, если бы не использовал данную мне возможность говорить о них правду, но, делая это, мне придется выступить против лжи их епископов, которые даже сейчас говорят, что "в С.С.С.Р. нет преследования религии, страдают только политические преступники". Я ни в коей мере не ощущаю, что грешу против завета любить братьев своих, делая это. Наоборот, мое молчание было бы предательством любви и только помогло бы намеренно кампании представителей московской Церкви оказать влияние на Православные Церкви свободного мира и заставить их замолчать.
(Из письма м-ру Стамосу, Вербное воскресенье, 78 г.)

+

Мы чувствуем, как знамения времени все более и более указывают на приближение "катакомбного" существования в какой бы то ни было форме, и, чем больше мы сможем к нему подготовиться, тем лучше.

Я думаю, ты будешь без колебаний проводить воскресные службы в собственном здании, пусть даже оно будет временное или недостроенное; возможно, это будет даже на пользу посетителям – поучаствовать в твоих трудах по обустройству.
Возможно, в своем новом месте ты пройдешь через многие испытания и трудности, диавол полностью выместит на тебе зависть. Да укрепит тебя Христос, Господь наш, чтобы ты все вынес с мужеством. Мы смотрим на каждый такой монастырь или общину как на часть будущей сокрытой "сети" борцов за Истинное Православие; возможно, в те времена (если они действительно будут такими опасными, какими кажутся из нашего времени), вопрос "юрисдикции" отступит на второй план.
(Из письма отцу Хризостому 19.05/1.06.78 г.)

+

Что касается катакомбной Церкви в России, то она, конечно, существует, и о ней в последние годы в русскоязычной прессе было опубликовано вполне достаточно материалов (свидетельства очевидцев). Главный её епископ, насколько нам известно, митрополит Феодосий (конечно, не то, что митрополит П.Ц.А.), который в 1970 году, когда был избран нынешний патриарх Пимен, напечатал заявление, ходившее по рукам в Москве и Ленинграде.
(Из письма Анне 7/20.03.79 г.)

+

Весь вопрос с Московской Патриархией, думаю, является немного более сложным и тонким, чем твое изложение его (или Патриархия, или катакомбная Церковь). Мы в "Православном Слове" будем печатать некоторые документы катакомбной Церкви и о ней, которые, я надеюсь, немного прояснят этот вопрос. Мы сами усердно молимся на литургии за митрополита Феодосия (полагая, что он все еще жив), но я могу понять, почему наши епископы не собираются делать никакого официального заявления об этом. Возможна также ложная идеализация катакомбной Церкви; у них тоже есть свои слабости, и решение их проблем едва ли возможно до падения коммунистического режима и упорядочения положения Русской Церкви.
(Из письма Михаилу 5/18.08.80 г.)

+

Думаю, в целом вопрос с Московской Патриархией гораздо тоньше и сложнее, чем вы, кажется, думаете. Когда вы цитируете нашу собственную статью о "катакомбной тихоновской Церкви", я не нахожу никакого противоречия: в прежней статье мы утверждали только, что "если в России не будет восстановлена нормальная православная церковная жизнь, то Московская Патриархия в конце концов увянет и погибнет в отступничестве, а простодушные люди, которые пошли за ней, вне всякого сомнения, окажутся вне Церкви Христовой". Я по-прежнему думаю, что это верно, но из этого не следует, что мы сегодня должны рассматривать Московскую Патриархию как лишенную благодати Господней (именно этот вопрос обсуждался в той самой статье), статья также не отрицает, что в России может быть восстановлена нормальная православная церковная жизнь, и, думаю, феномен отца Димитрия [Дудко] и других священников-исповедников в Московской Патриархии дает нам хорошее основание надеяться, что, в конце концов, так и будет (после падения коммунизма).
(Из письма Джорджу и Маргарет 28.12/10.01.81 г.)

+

Я думаю, что налаженность нашей жизни на Западе (в частности, отсутствие мучительного выбора, который иногда предстоит священникам в России) помогает быть "строго логичными", без понимания контекста церковной жизни в советской России в целом. Думаю, что в заявлении о церковной ситуации в "Катакомбном послании", напечатанном в том же самом нашем номере 96, сказано именно то, что следует сказать по этой теме; в нем изложена позиция нашей Русской Зарубежной Церкви: никакого союза с советской патриархией, но и никаких заявлений об "отсутствии благодати" и сочувствие к тем, у кого нет иной возможности церковной жизни.
(Из письма д-ру Джонстоуну 13/26.08.81 г.)
;
8. Об отце Германе Платинском.

+

Дорогой во Христе брат Глеб [будущий отец Герман]!
Большинство твоих идей кажутся мне прекрасными. Единственное, что их нужно расставить в нужном порядке. У меня самого довольно практический ум (плюс к тому, что я мечтатель), и я предлагаю конкретный план действий.
(Из письма Глебу Подмошенскому 18/31.12.63 г.)

+

Дорогой во Христе брат Глеб!
Вчера получил твое письмо, в котором были очень ясные ответы на мои вопросы и которое ободрило меня. У меня самого оптимизма все больше.
(Из письма Глебу Подмошенскому 30.12/12.01.64 г.)

+

Дорогой во Христе брат Глеб!
В моем собственном евангельском чтении (каждый день по главе) я сегодня читал св. Луку, 10 – это, если ты помнишь, был тот самый отрывок, который я открыл наугад, и оба мы читали, возвращаясь поездом из Кармела почти ровно год назад. "По сих же яви Господь и инех седмь десят, и посла их по двема пред лицем Своим во всяк град и место, аможе хотяше Сам ити, глаголаше же к ним: жатва убо многа, делателей же мало; молитеся убо Господину жатвы, да изведет делателей на жатву Свою. (...) Не носите влагалища, ни пиры, ни сапог, и никогоже на пути целуйте".
(Из письма Глебу Подмошенскому 14/27.01.64 г.)

+

Дорогой во Христе брат Глеб!
Отрывок Евангелия, к которому я обратился сегодня утром, был из святого Луки, 11: "Отче наш", а потом: "Просите, и дастся вам; ищите, и обрящете; толцыте, и отверзется вам, всяк бо просяй приемлет, и ищяй обрящет, и толкущему отверзется". Может ли что-нибудь быть яснее?
(Из письма Глебу Подмошенскому 15/28.01.64 г.)

+

Дорогой Глеб!
Не один ты подвержен депрессии. На меня она особенно сильно действует в последнюю неделю или что-то около того. Это означает только то, что диавол не хочет, чтобы мы затеивались с журналом. Но с помощью Господней и Его святых мы можем его одолеть!
(Из письма Глебу Подмошенскому 14/27.10.64 г.)

+

Дорогой Глеб!
Диавол начал свой труд против нас. Сегодня утром пришла одна русская леди, оглядела нас и сообщила, какие слухи ходят о нас в русской колонии: что мы коммунисты с магазином, полным советских книг; что мы советские дипломаты, использующие этот магазин в качестве прикрытия; что мы американские неофиты (!) и т.д. К тому времени, как она обнаружила, что я не русский, она была так очарована, что не слишком возражала и даже купила на 10 долларов яиц, икон и открыток.
(Из письма Глебу Подмошенскому 26.03/8.04.65 г.)

+

У нас будет много врагов, немало среди модернистского православия, но наш долг – говорить правду. Пожалуйста, молись обо мне, грешном, и о Глебе, а также об иеромонахе Савве, молодом сербском священнике, который, может быть, скоро присоединится к нашему маленькому миссионерскому Братству.
(Из письма отцу Пантелеимону (Митропулосу) 18/31.08.65 г.)

+

Собратия Глеб и Евгений стали сейчас (уже четыре дня как) отцами Германом и Серафимом и все еще преисполнены сознанием важности произошедшего. Наша смиренная обитель стала теперь hermitage [пустынью] преподобного Германа Аляскинского – что уже противоречие, потому что устав наш общежительный, но мы просто не можем найти более подходящего перевода для слова "пустынь", которым мы именуемся в Указе Синода. После периода волнений и неопределенности – десять дней шел дождь, который закончился только накануне нашего пострига, состоявшегося в прекрасный тихий, солнечный день (хотя и холодный), мы боялись, что не будет закончена церковь (она и не была, но нам удалось соорудить временные стены и крышу), оба наши грузовика сломались и т.д. – мы сейчас четвертый день живем спокойной монашеской жизнью, хотя, конечно, не без искушений. У нас не было возможности соблюсти полный монашеский обычай проведения в церкви пяти дней или хотя бы трех (как в Джорданвилле), но владыка Нектарий остался с нами на второй день, и, таким образом, мы все-таки провели большую часть двух дней в церкви и приобщались оба дня Святого Причастия. А сейчас остались одни, пытаясь приспособиться к отчасти более строгому жизненному укладу, читая святых Отцов и молясь для своего укрепления в эти еще немного неопределенные первые дни, пока не утвердимся в нашем постоянном образе жизни – с, Бог даст, нашим собственным священником, который бы служил литургию и избавил бы нашего доброго Архиепископа от забот о нас. Мы уже имеем знамение близости к нам Господа, так как в первую нашу поездку на почту после пострига получили письмо от своего давнего друга иеромонаха Феодора (одного из шанхайских сирот владыки Иоанна), который несколько лет был священником в старо-стильной обители в Греции, а сейчас неожиданно объявился в Америке и хочет сразу же приехать к нам – Бог один знает, на короткое ли время или надолго, но он с самого начала был членом нашего Братства, и его внезапное появление сейчас, после стольких лет, – это, конечно, знак провиденческий.

Что еще сказать? На нас висит тяжким грузом наше новое "Православное Слово", и нам надо сейчас вернуться к ритму обычной рабочей жизни. Новый номер будет двойным и посвящен, главным образом, канонизации [преподобного Германа Аляскинского], со множеством фотографий. Нам нужно сделать еще очень много всего другого – подготовить запас дров (окрестные горы уже покрыты снегом, и холодное время года началось), закончить устройство трапезной, построить новые кельи, но у нас только четыре руки, и мы должны делать то, что нам по силам. К счастью, диакон Николай взял строительство церкви полностью в свои руки, и – за исключением последней недели, когда мы работали наравне с ним, – мы можем сосредоточиться на печатании.

Наше будущее здесь – в руке Божией. Все, что свершилось, пока что до такой степени не укладывается в наше сознание, что мы даже не осмеливаемся мечтать о будущем. Мы пытаемся идти вперед шаг за шагом осторожно, чтобы не упасть, и уповая на молитвы владыки Иоанна, который наверняка сейчас с нами – в эти дни мы даже видели исполнение двух пророчеств (если это не черезчур смело употребить такое слово), сделанных им нам.

Только подумай – какие нам дали имена! И владыка Антоний даже не вспомнил, что в день нашего пострига был день тезоименитства саровского игумена Назария (того, кто упомянут в службе). Слава Тебе, Господи!
(Из письма Даниилу Олсону 17/30.10.70 г.)

+

Во всем, что мы делали, мы всегда действовали вместе и в абсолютном единодушии, ничего не делая без благословения другого.

Мы прекрасно осознаем, что монашеская жизнь и не должна быть легкой, а также, что мы должны быть готовы принять ответственность, которой мы, честно говоря, до сих пор избегали, ибо сам наш статус как миссионерского монастыря является открытым приглашением американским правдоискателям и будущим монахам приехать и потревожить наш блаженный мир и покой хотя бы затем, чтобы выяснить, какие мы недостойные. Будет ли здесь, благословением Божиим, миссионерская община с большим или меньшим количеством людей или мы останемся "двумя ненормальными монахами в лесу" – мы готовы принять все, что пошлет нам Господь, в продолжении дела, которое благословил владыка Иоанн и которое привело нас сюда, а именно, миссии православного печатного слова.

Предостережение Спасителя: "Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо!" – давно нас тревожило.

Здесь мы одиноки. У нас есть русские друзья и советники среди духовенства, но они не видят нас такими, какие мы есть в действительности, а представляют нас как бы в русской среде, где нет места той миссии, к которой нас со всей очевидностью призвал Господь и на которую благословил владыка Иоанн.

Он [владыка Антоний Медведев] позвал нас в свою квартиру, вернее, позвал отца Германа, а меня оставил сидеть одного внизу в течение двух часов. Я был чрезвычайно расстроен этим и представлял себе, как мой брат сидит вверху и подвергается всем этим русским психологическим штучкам, чтобы довести его до срыва – за какие преступления и с какой целью, я не знал, а знал только, что от меня ожидают, что я кротко приму результат, как "бесправный" американец. Как оказалось, я представлял все абсолютно точно. Много-много месяцев я не молился так усердно, особенно нашему владыке Иоанну перед его кельей. Я посмотрел на портрет Царя-Мученика и попросил его тоже помочь нам! Сразу же стало ясно, что нас постигло сильное монашеское искушение, и, радуясь, что тропа наша сейчас уже не такая уж гладкая, что хоть кто-то, по крайней мере, о нас уже не "думает хорошо", я уже боялся за само существование нашей молодой пустыни и всей нашей работы.

Через два часа меня впустили наверх послушать довольно спокойное окончание всего произошедшего. Владыка сообщил мне, что очень разочаровался в нас, поскольку мы сперва не повидались с ним, чтобы получить его благословение на поездку к Марине, в Монтерей и т.д., потому что одеты были в мантии (не подходящия для монахов, отправившихся в гости), из-за чего он подумывал о том, чтобы лишить их нас на время, чтобы мы их впустую не демонстрировали; потому что мы не пришли на позднюю литургию, чтобы люди (и он сам) могли на нас посмотреть; потому что мы ходили на исповедь к нашему прежнему духовнику, вместо того чтобы посетить нашего старца в Пало Альто, не говоря уже о более мелких прегрешениях, таких, например, как то, что мы не остановились у него и т.д. Я попросил прощения за это, как уже сделал это отец Герман. Но меня изумило кое-что другое: он жаловался на то, что недавно получил от нас письмо, в котором (как мы устно договорились с ним за несколько месяцев до того) мы писали о представлении на его благословение Устава нашей пустыни и извинялись за то, что не представили его к 12/25 декабря, как обещали. Сейчас он нам сказал, что это не мы должны были предоставлять ему свой Устав, а он должен был дать его нам. В заключение он решил, что напрасно на нас понадеялся и с его стороны это было ошибкой – постричь нас без достаточного испытательного срока, и что сейчас он должен будет посмотреть, как мы пройдем те испытания, которые он приготовил для нас. Затем он улыбнулся, одарил нас кексом и двумя бутылками вина и благословил перед уходом.

От отца Германа я узнал, что в предыдущие два часа Владыка действительно отыграл полную программу по русской психологии: кричал, угрожал, напоминал о монашеских обетах, обвинял его в непослушании своему игумену, используя ругательства и твердя ему, что его "не в парикмахерской постригли", и, в общем, довел отца Германа до слез и нервного срыва в своем присутствии. Наконец, в отчаянии отец Герман ответил Владыке в таком же духе и обнаружил к своему ужасу, что Владыке понравился такой поединок, и вообще это производило впечатление, что он "играет" в игумена, в угрозы своей властью и т.д. В основном, отец Герман требовал, чтобы Владыка, который нас благословил на создание самостоятельной церковной единицы, оставил бы нас в покое, на что Владыка громко объявил: "Я не оставлю вас в покое!" И он продолжал говорить ему, что мы как монахи должны исполнять для него как настоятеля – никому не писать и никого к себе не приглашать без его благословения, отписать ему нашу собственность, давать ему просматривать наши публикации и т.д., и т.д.

Эта встреча стала одним из величайших разочарований моей жизни, и мы оба – отец Герман и я – получили рану, которая не заживет всю нашу жизнь. Я не могу сказать, что нас не предупреждали. Владыка Нектарий предупреждал, что владыка Антоний не потерпит никакой личной инициативы в своей епархии и что он сам ощущает себя его рабом, и что его попытки убрать подворье владыки Нектария так измучили владыку Нектария, что он ему ответил: "Вы можете поговорить об этом с моим адвокатом". Отец Алексий Полуэктов рассказывал нам о своем исключительно резком столкновении с ним в собственном приходе и как под видом "утверждения" печатного слова он душил печатную деятельность самого отца Алексия, забирая и задерживая у себя без дальнейшего движения его рукописи. Диакон Николай Поршников описывал свое собственное неприятное переживание, которое почти разрушило его веру в собственного архиепископа. И другие нас предупреждали в самых тревожных выражениях вплоть до того, чтобы не класть ему пальцы в рот, а то "он их откусит". Все эти предупреждения мы относили на счет особых обстоятельств этих людей, и наше доверие Архиепископу оставалось незыблемым. Сейчас это доверие было полностью, абсолютно разрушено. Может быть, мы ничего не знаем о монашеской жизни, но, тем не менее, мы твердо уверены, что в Церкви Христовой законное наказание со стороны кого-либо из вышестоящих церковных лиц должно проводиться при взаимном доверии и заканчиваться в мирном состоянии для всех, кого оно касалось; мне самому довелось присутствовать при нескольких случаях, когда владыка Иоанн кого-то наказывал, и я всегда чувствовал правильность наказания и пользу от него. А сейчас мы уже больше недели совершенно расстроены и почти отчаялись в нашем будущем и в будущем "Православного Слова".

Беспокоимся мы не о том, что нас наказали за наше монашеское прегрешение; справедливо в них нас обвинили или нет, мы с радостью склонимся в послушании перед своим Архиепископом, который действительно нас постриг, и последуем его совету в будущих поездках в Сан-Франциско. Далее, забота наша не о том, что, применяя к нам это наказание, наш Архиепископ использовал средства, которые нам кажутся совершенно неправильными и чрезвычайно болезненными для нас и которые послужили только тому, чтобы подорвать и разрушить то взаимное доверие и уважение, которые существовали между нами до сих пор. Это второстепенный и преходящий момент, хотя это и оставило в душах нас обоих глубокий шрам. И мы не чувствуем ничего против лично нашего Архиепископа, у нас нет желания причинить ему какой-то вред или каким-нибудь способом поколебать его законную власть. Мы также понимаем, что владыка Антоний во всем, что он нам наговорил, руководствовался только высшими мотивами – поддержать свой авторитет и применить наказание, чтобы сделать из нас "настоящих монахов" (в его собственном понимании!); он даже сказал нам, что когда-нибудь мы окажемся в его положении и будем других так же наказывать, на что отец Герман от всего сердца воскликнул: "Боже, сохрани!"

Скорее мы глубоко озабочены тем, что случай этот раскрыл тайные до того мысли владыки Антония о том, что мы из себя представляем как церковная единица; может быть, он на самом деле использовал этот случай как предлог поставить нас об этом в известность. Владыка Антоний считает (в полном противоречии с нашим устным соглашением с ним перед нашим пострижением), что мы просто монахи, полностью подчиненные ему одному как своему "игумену". Но это представление о нашей пустыни не может закончиться ничем, кроме полного разрушения всего того, что мы строим вот уже семь лет, и оно основывается только на чисто внешнем, предвзятом мнении о нас самого Архиепископа.

В представлении владыки Антония наша пустынь – это, очевидно, одно из епархиальных заведений, в котором Владыка игумен и диктатор и в котором ничего не будет делаться без его особого благословения. Я думаю, он сам только постепенно пришел к такому представлению, почувствовав нашу слабость, и сейчас чувствует, что пришло время настоять на своем мнении. Но сейчас, когда мы оглядываемся назад, то можем видеть много признаков того, что с самого начала владыка Антоний не понимал того, кто мы такие и что мы делаем, а даже тогда уже подгонял нас к собственной картине того, кем нам следует быть или кем мы можем быть в его епархии. Так, когда мы впервые сказали ему о нашем плане поехать в Платину, он улыбнулся и сказал: "Я не против того, чтобы в моей епархии был монастырь". В день нашего пострига, когда он не мог убедить нас сразу же принять священнический сан, он покачал головой и сказал: "Но что же я скажу в Синоде?", очевидно, имел в виду, что он уже проинформировал Синод о своих планах в отношении нас, которые ни в малейшей степени не соответствовали нашим собственным представлениям. (На это владыка Нектарий очень разумно сказал ему: "Просто скажите Синоду так, как есть; в этом не должно быть никакой проблемы!") В тот же самый день как раз перед службами и нашим постригом (словно последняя попытка диавола отвратить нас в последний момент от этого решительного шага) владыка Нектарий сообщил нам, что в Синоде и повсюду в других местах все говорят о нас и что скоро в среде духовенства распространится сообщение о том, что мы в течение этой недели будем рукоположены во иереи, и что "вы здесь долго не пробудете!" и т.д., и т.д. И как же должен был нас в духовном плане представлять владыка Антоний, если в октябре он считал нас достаточно зрелыми, чтобы немедленно посвятить в иеромонахи (то есть духовно зрелыми), а в январе за грехи, которые я выше перечислил и которые мы не можем рассматривать иначе, чем формальные и поверхностные, он теряет к нам всякое доверие и чувствует необходимость полностью нас себе подчинить?

Наша собственная идея, над которой мы трудимся уже свыше семи лет, такова: мы должны точно следовать Указу Синода, которым основана наша пустынь – "совершать в монашестве ту же самую миссионерскую и издательскую работу, которую совершали до этого времени". В нашем нынешнем статусе есть только два изменения: наше Братство стало пустынью, а мы вступили на стезю монашества. Бог даст, наша миссионерская и издательская работа будет продолжаться и расширяться, но это будет так только при прежде существовавших условиях независимости и свободы. "Православное Слово" не может подвергаться цензуре: владыка Иоанн благословил нас печатать без цензуры, он только вносил отдельные предложения, и мы приходили к нему посоветоваться по сомнительным пунктам. В остальном, мы самым серьезным образом принимаем во внимание твое мнение и мнение других наших отцов и стараемся не печатать ничего, полагаясь только на собственное мнение. Даже статью Зейтуна мы напечатали только после долгого обсуждения с архимандритом Киприаном из Джорданвилля, который буквально уговорил нас это сделать и развеял наши сомнения, и сам владыка Антоний просмотрел все иллюстрации к этой статье, прежде чем этот номер был напечатан. Цензура совершенно разрушит эту политику осмотрительности, совета и взаимного доверия. Опять же, чтобы исполнить свои монашеския и миссионерския обязанности, мы должны иметь право абсолютно свободно писать, кому считаем нужным, мы должны иметь возможность приглашать к себе любого в трудное для него время, мы должны иметь полноту власти, чтобы изгнать тех, кто нам мешает, и, одним словом, мы не можем позволить себе роскошь в ничегонеделанье дожидаться, пока кто-то за 250 миль от нас, основываясь на своем мнении и слухах, будет принимать за нас решения. Есть, по меньшей мере, пять или шесть человек, которым мы доверительно сказали: "Если когда-нибудь у тебя будет беда или нужда, то вот место, где ты сможешь укрыться". Сейчас это стало бы невозможно.

Мы во всем проявляем послушание и уважение к законной церковной власти и мы никогда не пытались навязать другим свою власть (в этом, пожалуй, наше великая слабость!) или искать для себя какое-нибудь положение или отличие в Церкви. Но если сейчас дойдет до проявления "смирения" и "послушания", до того, чтобы позволить совершенно постороннему человеку распоряжаться нашим трудом и погубить его, совесть наша этого не позволит. Владыка Антоний никогда не делал никаких замечаний по "Православному Слову" и говорил нам, что он его не читает; он ничего не знает о нашей повседневной жизни и о молитвенном правиле и ничего не спрашивал об этом даже в день пострига, из чего мы заключили, что он дал нам свое благословение продолжать все так, как есть, полностью нам доверяя, и связь наша с ним будет точно такая же, как у преподобного Сергия Радонежского с игуменом Митрофаном, который постриг его и затем оставил одного в пустыни; он ничего не знает об американцах или о нуждах американской миссии и ни с одним из нас никогда не говорил об этом, даже хотя Грамота и Указ Синода благословили нас именно как "миссионерскую" организацию. Одним словом, он не способен перед Богом, как игумен, принять ответственность за наш труд. И, хуже того, как мы сейчас понимаем: он рассматривает все в своей епархии как исключительно "епархиальную" деятельность, за которую несет ответственность он один, и, если мы позволим ему делать это, "Православное Слово" тоже станет епархиальным изданием, и уже есть какое-то количество статей, которые он, несомненно, не разрешил бы нам печатать (из соображений собственного вкуса), если бы он был нашим цензором, как он теперь хотел бы.

Таким образом, мы были бы поставлены в такое положение, когда, чтобы сохранить свою независимость и продолжать, как прежде, свое "Православное Слово", мы должны будем раньше или позже проявить открытое "непослушание" по отношению к своему Архиепископу, пока он считает себя нашим "игуменом". И думаем, что, обладая чрезвычайно властным характером, он постарается сокрушить наше "непослушание", даже если ему придется сломать нас или погубить наш труд, делая это. Я не преувеличиваю! Для владыки Антония не существует других принципов, кроме власти архиепископа. Нам стоило только произнести слово "ставропигия" в связи с нашей пустынью, как он сразу закричал "Слишком поздно! Этого никогда не будет!"

Мы думаем только об одном выходе – это стать полностью независимыми от архиепископа Антония. Поскольку Синод (без нашего согласия) сделал его временным настоятелем, нам нужно будет обратиться к Синоду с просьбой позволить нам иметь игумена из нас самих, дав нам статус ставропигиального монастыря, то есть, чтобы мы были подчинены непосредственно Синоду. Перед тем как сделать это, мы должны будем сделать то, что нам, будь мы мудрее, следовало бы сделать перед пострижением – в письменном виде точно изложить владыке Антонию, кем мы себя рассматриваем, на что он даст нам ответ, который, видимо, достаточно ясно покажет, насколько другим является его представление о нас. Неудачная часть этого плана заключается в том, что Владыка, по всей вероятности, не уступит без борьбы свою власть над нами, и, поскольку он занимает важное положение в Синоде, многие уже против нас. Было бы не слишком трудно обрисовать нас в подходящем свете – молодые, самовольные, гордые, непослушные, не вызывающие доверия, желторотые новички и т.д.

Сейчас, как и всегда прежде в нашей деятельности в Церкви, мы хотим действовать, основываясь не только исключительно на своем мнении, а на советах других, кто мудрее, чем мы.

Мы твердо уверены, что владыка Антоний не остановится ни перед чем, чтобы заставить нас, как и всех прочих, делать то, что он велит, – не потому, что у него какие-то дурные намерения, а потому, что он в крайней степени одержим желанием властвовать. Необходимость написать это письмо расстраивает нас так сильно потому, что мы искренне любим и жалеем нашего Архиепископа. Он, очевидно, одинокий человек; все его боятся, но рядом с ним нет никого близкого, и он рассматривает нас, как "своих собственных", которых он заставит быть своими послушными учениками. Мы не можем на это пойти! Владыка Иоанн благословил нас на совершенно другой путь, и молитвами его и милостью Божией мы уже семь лет идем по этому пути. Если бы мы хотели быть учениками какого-нибудь епископа, мы бы уже давным-давно присоединились к епископу Нектарию, который хотел основать такой монастырь. Для того чтобы независимо делать свою работу, нам уже пришлось деликатно отстаивать свой собственный статус, сохранив в то же время уважение к нему, и по сей день наши отношения с ним очень хорошия. Если нашей пустыни требуется присмотр и со стороны Синода, мы с радостью его воспримем как нашего "надсмотрщика" (но не "настоятеля"!), тем более, что он уже обещал заглядывать к нам каждый раз, когда путешествует между Сан-Франциско и Сиэттлом. Наши отношения с владыкой Антонием тоже могли бы быть вполне хорошими – при условии нашей абсолютной независимости от него.
(Из письма отцу Пантелеимону (Митропулосу) 4/17.01.71 г.)

+

Когда будешь молиться, помолись, пожалуйста, о грешных монахах Германе и Серафиме, которые пытаются в монашеском звании служить Господу. Пожалуйста, пиши еще и задавай любые вопросы, а я постараюсь как можно лучше ответить на них.
(Из письма Нине Кожевниковой 23.01/5.02.71 г.)

+

Ваше Преосвященство, дорогой владыка Лавр!
Благословите нас, Владыка! Эвлогите!

Спешим известить Вас об исключительно серьезной ситуации, которая сложилась вокруг нас и которая угрожает всему будущему миссионерской работы, которую мы проводим уже семь лет. Мы просим Вас о помощи и совете. Пишем на английском языке, поскольку это язык наших публикаций и нашего повседневного общения и поскольку мы трудимся ради англо-говорящих людей, прежде всего, американцев, которые составляют большинство из наших 1500 подписчиков.

Прежде всего, нам следует сообщить Вам, что трудимся мы изо всех сил, ведя монашескую жизнь и радуясь о великой милости Господней, даровавшему нам облачиться во ангельский образ. Искушения, которые выпали на нашу долю с тех пор, как мы приняли монашеский постриг, мы понимаем и принимаем как часть трудного и узкого крестного пути Христова, который мы выбрали сами, и ни на мгновение не пожалели о том, что приняли пострижение.

Пожалуйста, прочтите нижеследующее не как какую-нибудь "жалобу", поскольку мы не протестуем против какого-либо единичного действия и нам не грозит немедленная беда, а скорее как принципиальное заявление, касающееся сущности нашего существования в виде организации внутри Русской Зарубежной Церкви. Однако мы должны с самого начала сказать Вам, что наш архиепископ Антоний не понимает этот принцип и в действительности пытается заменить его собственными планами, и через очень короткое время, если мы не будем очень поспешно действовать, его непонимание приведет к кризису, который может покончить с "Православным Словом" и с нашим трудом во имя преподобного Германа. Сам Синод признал ценность нашей миссионерской работы, и мы поэтому тем сильнее уверены, что для сохранения этой работы нам должно действовать решительно, даже если это навлечет гнев (который, по нашему убеждению, был бы совершенно неоправданным) нашего Архиепископа.

Уже перед нашим постригом у нас был случай предположить, что у владыки Антония начинают зарождаться насчет нас какие-то нереальные идеи, и мы послали Вам копию нашего письма ему, в котором пытались внушить ему более реалистичное представление о нас. Он ответил на это письмом, в котором говорил, что полностью нас понимает и полностью с нами согласен и не будет к нам применять никакого "епископского принуждения". Мы полностью доверяли владыке Антонию и подумали, что он нас действительно понял. Мы пояснили ему, что какой бы у нас ни был официальный статус ("монастырь" или нет), мы можем действовать только будучи совершенно независимыми от местного епархиального владыки, как наши монастыри в Джорданвилле и Бостоне, и он с готовностью согласился с нами, сообщив нам, что один из нас должен бы стать главой. Мы сообщили ему, что готовим свой Устав и представим его ему к празднику преподобного Германа в декабре, на что он тоже согласился. Сейчас мы понимаем, что для того, чтобы получить необходимый нам статус, нам следовало обратиться прямо в Синод, вместо того чтобы позволять своему местному епископу стать нашим посредником, но у нас было такое доверие к владыке Антонию, что, даже хотя мы не знали всего, что он делал и говорил в Синоде, мы даже не подозревали, что позднее могут возникнуть какие-либо недоразумения.

В день нашего пострига, 14/27 октября, мы впервые услышали, что Синод благословил открытие пустыни преподобного Германа Аляскинского, что мы восприняли с радостью, а также что владыка Антоний был назначен настоятелем ("на данный период"), что нас очень расстроило. Но мы все еще не поняли, что происходит, и ждали Указа Синода, чтобы посмотреть, что точно в нем говорится. В течение следующих двух месяцев мы были крайне заняты посвященным канонизации номером "Православного Слова", трудностями, вызванными плохой погодой и т.д. и не выяснили нечего более определенного до Рождества, когда поехали в Сан-Франциско. В конце декабря в первый раз увидели Указ Синода, а потом, на Рождество, были подвергнуты владыкой Антонием ужасной "инквизиции", которая длилась несколько часов, во время которой, когда мы пытались прояснить свою позицию, он просто угрожал нам своей властью, как "глава" нашего монастыря (вплоть до просмотра нашей повседневной корреспонденции), повторяя нам, что о независимости, или ставропигиальном статусе для нас, "вопроса не стоит" и что мы не имеем права писать Устав для нашего монастыря, а он нам сам его даст. Если же мы со всем этим не согласны, говорил он нам, то мы проявим "самоволие" и "непослушание". После этого мы были совершенно сломлены и разбиты и не знали, что делать. Несколько ночей мы не могли спать и подумывали о том, чтобы написать Вам и некоторым нашим друзьям из духовенства, но были в таком шоке, что просто не знали, что писать, и боялись, что наше письмо окажется еще одной "жалобой", которых у Вас и так, наверно, слишком много. К тому же мы просто не могли поверить в случившееся и ждали какого-нибудь письменного документа от владыки Антония, чего-то определенного, на основе чего можно действовать. Мы очень рады, что подождали, прежде чем написать Вам, потому что сейчас у нас есть письменный документ, на котором мы можем основываться, и за 2,5 месяца, которые прошли после нашей последней встречи с владыкой Антонием, наш шок прошел, и мы можем думать и действовать спокойно и ясно, без смятения в душе и без злого чувства по отношению к владыке Антонию. Несмотря ни на что, мы его очень любим и уважаем, особенно за то, что он сделал для канонизации нашего покровителя преподобного Германа, у нас нет никакого намерения подвергать сомнению его законную церковную власть, и с величайшей скорбью и тяжестью на душе мы сейчас собираемся предпринять эти шаги, которые обеспечат нам независимость от него. Однако это обязательство, которое мы должны выполнить, не только перед нашим трудом, но и перед владыкой Антонием, так как перед Господом он не может взять на себя ответственность за деятельность, в которой он не разбирается, на языке, который ему не знаком.

В письмо вложена копия Указа владыки Антония от 25 февраля/10 марта, который мы получили на прошлой неделе и который проясняет, что, по его мнению, он сделал: он открыл епархиальный монастырь во главе с самим собой, и мы у него в абсолютном подчинении.

Дорогой Владыка, Вы знаете нас как верных сынов Русской Зарубежной Церкви, во всем послушных законной церковной власти, ни в малейшей степени не склонных к "бунту" какого-бы то ни было рода, и знаете, что в "Православном Слове" мы защищаем Синод и всех его епископов с такой твердостью и преданностью, что не будет преувеличением сказать, что многие наши читатели относятся к епископам Синода с величайшим уважением как к действительно единственным столпам Православия и истинным епископам современности. Далее, мы должны сообщить Вам, что до сих пор владыка Антоний и не давал нам никакого особого "послушания", против которого мы протестуем, потому, повторяем, это не письмо с "жалобой", и сам владыка Антоний не мог привести Вам ни единого случая, где бы мы проявили непослушание по отношению к нему.

Поэтому вопрос намного шире: вся организация "Пустынь преподобного Германа Аляскинского" была придумана абсолютно без нас, единственных её членов, и сейчас, когда мы видим, что планируется, мы должны решительно заявить, что Указ владыки Антония об основании епархиального монастыря с самим собой во главе его для нас неприемлем, и мы его не принимаем. Мы не только в принципе должны противостоять епархиальному монастырю, который не может сохранять независимость, абсолютно необходимую для такой работы, как наша, но мы, к величайшему нашему сожалению, обнаружили, что самому владыке Антонию как человеку мы не можем доверять и не доверяем. Он жестоко обманул нас, о чем, возможно, сам даже не догадывается, ибо, как мы сейчас подозреваем, он никогда даже и не слушал то, что мы ему говорили, а всегда держал в уме свой собственный, совершенно отличный от нашего, план создания своего собственного монастыря, а сейчас пытается заставить нас ради послушания принять то, что он совершил обманом.

Но такое "послушание" (ради мирского совершения) духовно незаконно, что совершенно очевидно. Мы – ученики владыки Иоанна, который с самого начала благословил и вдохновлял нашу работу и, мы твердо в это верим, духовно и сейчас с нами; в действительности, это его благословению мы приписываем совершенно все успехи, которых мы до сих пор добились. От него мы научились тому, что дух превыше всех канонов, церковной дисциплины и т.д. Происходит что-то ужасно неправильное, если из-за послушания, преданности букве закона или чего-то другого, что само по себе неплохо, дух человека сокрушен и подавлен. Владыка Антоний уже объявил нас склонными к "непослушанию" и "самоволию", и, признавая себя во всем грешными, мы можем только сказать, что в данном случае эти обвинения не соответствуют действительности. Чтобы такая добродетель как послушание имела смысл, она должна существовать в определенном окружении, в общей задаче, в плодотворной работе. Таким окружением мог бы быть, например, монастырь со старцем, ответственным за души всех, кто в нем подвизается (такой, как монастырь отца Пантелеимона в Бостоне), или официально действующий монастырь, такой как Джорданвилль; в нашем случае такое окружение – это "Православное Слово" и наш миссионерский труд по печатанию, который мы уже в течение семи лет осуществляем с большим напряжением и жертвами, во всем будучи послушными Церкви и друг другу, так что никогда ни один из нас не осуществлял "свою волю", а мы подчинялись, скорее, друг другу и тому общему делу, которое объединило нас. Без этого мы бы никогда не выжили; но с этим и с благословением владыки Иоанна мы прожили уже так долго, и сейчас, кажется, Церковь призывает нас расширить нашу работу и приносить еще больше пользы.

Но сейчас владыка Антоний, не зная нашей работы (он не читает "Православное Слово" и почти ничего не знает об американской миссии), пытается навязать нам свою "работу" – "монастырь", которым он будет управлять из Сан-Франциско и в котором одним из "послушаний" в настоящее время оказывается печатание "Православного Слова". Но поскольку он не знает нас или нашу работу, все его планы и указы основываются на чисто внешних впечатлениях – на том, какую роль мы могли бы, похоже, сыграть в его епархии или (он при нас однажды употребил именно эти слова) на том, "что подумают в Синоде?" Прямо Вам говорим, Владыка: "Это несерьезно, с его стороны это какая-то игра, навязанная нам через то самое "епископское принуждение", которое он обещал никогда по отношению к нам не употреблять, а в результате это вредит нашей работе, вселяет в нас такое чувство беспокойства, внутренней опустошенности, что, если позволить этому продолжаться, то наша миссионерская работа будет совершенно погублена, и уничтожены будут та искра, тот дух, которые дало нам Святое Православие и которые владыка Иоанн сумел разжечь в пламя желания служить Святой Церкви. Возможно, это пламя в нас не очень сильное, но оно существует, и вполне возможно, что оно будет загашено.

В наши намерения не входит начинать борьбу или заставлять кого-то верить нам, а не владыке Антонию, поскольку у него несомненно будет совершенно другая версия или интерпретация того, что произошло с нами. Мы только можем пояснить, что что бы ни случилось в прошлом, в будущем мы никак не будем связаны с владыкой Антонием: он никак не может принадлежать к нашему монастырю (если Синод утвердит нас в качестве монастыря), и наш монастырь не может быть епархиальным институтом. Если монастырь открыл владыка Антоний, то мы не его часть. Мы обещали ему послушание, с Божией помощью, и в сознании своем мы не можем поверить, что Господь поможет нам нарушить благословение владыки Иоанна и то начало служения Святой Церкви, которое мы начали с его благословения. Несомненно, владыка Антоний думает, что мы неопытные и что он должен "держать нас в руках" и "что-то из нас сделать" ради процветания этого монастыря. У нас есть свои собственные кандидаты, которые могут в будущем к нам присоединиться, но если во главе нас встанет владыка Антоний, мы должны им сказать, чтобы они воздержались от этого или шли в какое-нибудь другое место, чем быть вовлеченными в эти совершенно нереалистические планы. И мы Вам откровенно скажем – у владыки Антония нет никого, кто заинтересовался бы в присоединении к "его" монастырю, и именно поэтому в действительности он должен действовать через нас.

Все это, возможно, звучит для Вас шокирующе, и Вы можете посоветовать нам быть терпеливыми, принимать ради послушания все, что нам навязывает владыка Антоний, или попытаться "вести переговоры" или "придти к компромиссу" с ним. Но мы твердо Вам говорим: никакой компромисс невозможен. Владыка Антоний нас не слушает, и в действительности он думает, что мы не имеем права ничего ему говорить. Он уже продемонстрировал нам свои намерения, и, пока он будет иметь над нами прямую власть, мы будем исполнены недоверием, подозрениями и изматывающим беспокойством. Таковы плоды не законной власти, а узурпации.

Однако мы самым внимательным образом прислушаемся к тому, что Вы можете посоветовать нам относительно наших действий. В особенности мы просим Вас помочь нам практическими советами, как нам можно обрести независимость. Отныне мы хотим говорить с Синодом не через посредничество владыки Антония, а напрямую. Надо ли нам обращаться с прошением, чтобы нас объявили ставропигиальным монастырем? Мы всегда думали, что для нас слишком много называться даже просто "монастырем", но Синод в принципе это уже одобрил, и владыка Антоний все еще думает о нас достаточно высоко, чтобы одного из нас поставить наместником. Или, если Синод не даст нам благословения быть монастырем, какой статус мы можем иметь, чтобы прямо подчиняться Синоду? Мы не просим ничего "особенного", но только тот статус, которым с самого начала пользовался монастырь отца Пантелеимона и Джорданвилль, не ради самоуправства, а ради совместной работы, которую уже благословил Синод. Вы и другие из духовенства знаете нас обоих и наши труды гораздо лучше, чем владыка Антоний.

А пока что мы настоятельно просим:

(1) не подписывать никаких документов о нас, основанных на материале, который поступает в Синод через владыку Антония;

(2) если Указ владыки Антония от 25 февраля/10 марта собираются опубликовать в "Православной Руси" или где-нибудь еще, пожалуйста, постарайтесь это предотвратить, так как он не соответствует реальности и только вызовет неразбериху, если станет широко известен.

Не думайте, пожалуйста, что мы впали в уныние. Настроение у нас хорошее, хотя мы сильно беспокоимся о своем будущем. Эта атака на нас убедила нас больше, чем когда-либо, что мы делаем Богоугодное дело, и это укрепило нашу решимость продолжать ее и держаться твердо. В эти несколько месяцев нашей монашеской жизни у нас было уже так много испытаний и искушений, и все-таки в каждом из них Господь нам помогал, и мы дивимся тому, насколько Он к нам близок. Наше последнее испытание началось, когда на прошлой неделе мы получили Указ владыки Антония и были очень обеспокоены, но не прошло и суток, как приехали с Курской иконой владыка Нектарий и отец Борис, и беспокойство наше превратилось в радость и осознание того, что Господь с нами!

А сейчас нас ожидает трудное время, настоящая Голгофа, ибо мы полностью осознаем, как разъярится владыка Антоний, когда обнаружит, что мы пытаемся сделать, и без сомнения он сделает все, что сможет, чтобы навредить нам. Но в то же самое время мы радуемся, зная, что предстоящия страдания намного меньше, чем мы заслуживаем по грехам нашим, что духовные плоды произрастают только на таком узком и трудном пути и что Господь и святые Его – преподобный Герман и владыка Иоанн – во всем с нами.

И последнее. В Указе владыки Антония упоминается имя нашего старца, архимандрита Спиридона. У нас с ним наилучшия отношения, и мы надеемся, что после того как, Бог даст, мы обретем независимость, он останется нашим старцем. А пока что, по очевидным причинам, мы не хотим вовлекать его в наши трудности, и поэтому подчеркиваем, что ответственность за это письмо и за все, что можем сделать в будущем, лежит исключительно на нас двоих.

Просим Ваших святых молитв о нас и рады будем получить Ваши советы. Пожалуйста, будьте уверены, что мы не сделаем ничего опрометчивого и будем действовать только после того, как получим советы от тех из духовенства, кто хорошо нас знает.

С любовью и уважением о Христе Спасителе нашем,
монах Герман, монах Серафим.
(Из письма владыке Лавру 12/25.03.71 г.)

+

В прошлую среду мы получили Указ владыки Антония от 25 февраля/10 марта, очевидно, разосланный всем священнослужителям епархии, в котором, в частности, говорится: "Общежительный мужской монастырь был открыт нами... Руководство этим новым монастырем было возложено мною на себя" (в нашем экземпляре чернилами добавлено – не знаем, есть ли это в оригинале или нет, – "на данное время"); "для урегулирования монашеской жизни братии, которая может увеличиваться в числе, настоящим указом монах Герман назначается благочинным (то есть отвечает за "порядок") монастыря. Благочинный отвечает за действия монастыря непосредственно передо мной как его Главой..."; "печатание журнала "Православное Слово" ... братии сейчас следует рассматривать как свое монашеское послушание... Относительно всего остального Благочинному будут даны дополнительные указания".

Короче, исполнились наши худшия опасения: владыка Антоний подчинил нас себе, и, хотя он пока что не дал нам никакого "послушания", против которого мы бы возражали, ясно, что наш труд, благословленный владыкой Иоанном, потерял свою независимость и будет теперь продолжаться исключительно по инструкциям из Сан-Франциско. Ясно, что если мы собираемся что-нибудь делать для исправления этой нетерпимой ситуации, то нам нужно начинать действовать немедленно.

Мы написали (по-английски) письмо владыке Лавру, извещая его, что не принимаем этот Указ и потеряли всякое доверие к владыке Антонию и прося его совета о том, что делать, чтобы стать независимыми от владыки Антония.

Владыка Антоний, внешне такой правильный и благообразный, – это "душитель духа". Владыка Нектарий был здесь на прошлой неделе и сказал нам: "Ваше счастье, что у вас есть, кому пожаловаться; мне – некому. Но если бы вы только знали, какое гнетущее беспокойство он вызывает у меня..." Владыка Антоний – прекрасный "миротворец", но он сокрушает любое доброе начинание. Владыка Нектарий хотел сделать что-нибудь насчет Аляски, съездить туда и т.д., но владыка Антоний прямо это запретил. Мы дали отцу Алексию Полуэктову текст (тайно вывезенный из Советского Союза тайной монахиней) акафиста святой Нине, которого, очевидно, в свободном мире нигде нет; владыка Антоний узнал об этом и воскликнул: "Это должно быть одобрено!", и взял его, и больше этот текст уже не видели. Даже служба святителю Иоанну Тобольскому, которую много лет служил владыка Иоанн, была напечатана в "Благовестнике" без извещения об этом владыки А., и он запретил печатать последнюю её часть на том основании, что ее не "одобрили". Владыка А., когда он впервые приехал в Сан-Франциско, говорил, что будет продолжать все, начатое владыкой Иоанном, но запретил служить литургию в его Усыпальнице более одного раза в год, и люди из Общества архиепископа Иоанна говорили нам, что владыка А. не предан памяти владыки Иоанна и они ощущают, что он им чужой. Я думаю, что Лаврентий Кэмпбелл очень точно передал психологию владыки А., когда недавно нам сказал: "Владыка А. не поощряет почитание владыки Иоанна, потому что у того все еще много врагов, и, таким образом, владыка А. рассматривает его память как разделяющий фактор в своей епархии". Владыка А. намеренно опустил имя отца Никиты Паласиса в Джорданвилльском календаре духовенства, потому что, как он сказал нам в декабре, "мы не хотим раздражать Афинагора!" А несколько недель назад диакон Николай Поршников навестил нас и прямо сказал: "Владыка А. убил мою духовную жизнь", – это, конечно, преувеличение, потому что диакон сам должен бы что-то делать с этим, но это обретает значение, когда вы сравниваете это с другими его словами, сказанными нам несколько лет назад: "Владыка Иоанн спас меня, без его ободрения и подталкивания меня к тому, чтобы стать диаконом, я сегодня, возможно, совсем не был бы в Церкви," – вот вся разница между епископом, который вдохновляет, и епископом, который под видом внешней правильности подавляет душу.

Не требуется много воображения, чтобы понять, что случится, если мы согласимся с "ходом" владыки А. Будут уничтожены все наши "особенности" как независимого монашеского института. Уже, когда владыка А. здесь служит, он запрещает поминать "благоверных Царей " в тропаре Кресту – "Синод одобрил другой текст", но владыка Иоанн оставил нам иную традицию, которую почти никто, кроме нас, не соблюдает; наше право блюсти традицию Елового острова праздновать второй праздник преподобного Германа 15 ноября, несомненно, будет уничтожено, как пример "самочиния"; если владыка А. когда-нибудь узнает о том, как сильно мы "раздражаем Афинагора" в "Православном Слове", это тоже подвергнется цензуре; любое сугубое почитание владыки Иоанна, особенно на русском языке, будет встречать препятствия, как слишком "спорное", и т.д., и т.д., и т.д. Если мы хотя бы на дюйм уступим вначале, то кончим полностью бездушным и бессмысленным "послушанием", неспособным вдохновить еще кого-нибудь. Лев и Вася в мае возвращаются в Америку и, возможно, приедут сюда – откровенно говоря, мы думаем, что они подойдут нам, и у них, кажется, нет никакого другого места, и дух их может угаснуть, и их служение Господу прекратится, если они не найдут своего места, но ты думаешь, владыка А. сможет это понять, или это его заботы? В прошлый уикэнд к нам приезжал Лаврентий Кэмпбелл, и он рассказал нам об унылом и не вдохновляющем состоянии церковной жизни в городе, и нас больше всего ужаснуло, что души томятся и гибнут, и почти никому до этого нет дела, даже священнослужителей, пастырей заботят их собственные дела или "учреждение монастырей" (силой!) во славу епархии, и эти погибающия души они даже не видят. Мы согласны – пусть мир хоронит своих мертвецов, но владыка Иоанн зародил в нас искру, он поручил нам миссию, и мы до самой своей смерти будем этому верны.

У нас открылись глаза, и мы решительно настроились не попадать в руки человека, который хочет только использовать нас для своих грандиозных планов, годных только напоказ. Мы действуем с великой скорбью и тяжестью на душе, относясь к своему Архиепископу со всей любовью и жалостью, но решимость наша не дрогнет.

Со времени нашего последнего письма к тебе мы стали намного спокойнее и тверже. Все события Рождества менее важны рядом с вопросом – удастся ли нам сохранить независимость в традиции и с благословения владыки Иоанна, или мы станем рабами того, кто думает только о внешнем благополучии и успехе Церкви и, возможно, думает, что обеспечивает нам хорошую "карьеру" в Церкви? Несмотря ни на что, мы будем следовать заветам владыки Иоанна и в случае необходимости бежим в полнейшую глушь или станем "юродивыми", чтобы сохранить верность владыке Иоанну.

В эти последние месяцы мы так осознали, насколько близок к нам Господь. 1 февраля мы закончили номер о канонизации с помощью Даниила Ольсона (еще один человек, который очень хорошо подходит нам, а при владыке А. увянет!); и, как только вернулись, доставив этот номер на почту и проводив Даниила, наш грузовик тут же сломался и больше не двигался с места. Мы возблагодарили Господа и начали носить воду за полмили из вновь открытого источника (не на нашей земле), а также почту, продукты и горючее вверх на гору из поселения пешком – очень трудно, но полезно для нас. Затем, когда наполовину сделали новое "Православное Слово", сломался наш движок, и отец Герман впервые увидел, как я едва не впал в уныние ("может быть, то, что мы делаем, в конце концов, неправильно"), но через сутки прибыл диакон Николай с двумя механиками (не зная о нашем отчаянном положении), исправил наш грузовик в достаточной степени, чтобы доставить его для более основательного ремонта в Сан-Франциско, а нам оставил другой грузовик, на котором мы свозили движок в ремонт и как раз сейчас отправили на почту новое "Православное Слово". Но потом в Рединге инспекторы на почте обнаружили одно несоответствие, из-за которого мы не можем иметь разрешение на почтовые отправления 2-го класса, если только не откроем офис в Рединге, и это привело сейчас к таком изменению, что мы все будем отправлять по почте здесь, в Платине, вместо Рединга (если только почтовые бюрократы все одобрят). А потом в прошлую среду мы получили Указ владыки А., но через сутки прибыл владыка Нектарий с Курской иконой, которую благословил нам обнести вокруг нашей горы, и мы причастились Запасными Дарами.

Поэтому, несмотря на наши беды, настроение у нас радостное и смелое, ибо истинно Бог и святые Его с нами.

Наш следующий шаг будет зависеть от того, что нам посоветует делать владыка Лавр. Мы надеемся о многом поговорить с владыкой Нектарием, когда он приедет совершить у нас литургию где-то на следующей неделе, а также с нашим Старцем, архимандритом Спиридоном, который хочет послужить на Благовещение (или, мы надеемся, на саму Пасху), а потом мы будем действовать.

За этот последний год случилось так много всего, и так много прояснилось – мы уверены, молитвами преподобного Германа и владыки Иоанна.
(Из письма отцу Пантелеимону (Митропулосу) 13/26.03.71 г.)

+

Наш Старец, архимандрит Спиридон, планирует приехать к нам на неделю или побольше – от Благовещения до Вербного воскресения, а потом сразу после Пасхи (он должен служить на Страстную седмицу и на Пасху в Пало-Альто), и так, Бог даст, у нас здесь несколько раз совершится Божественная литургия.

Слава Богу за все! Во всех наших испытаниях мы все больше и больше осознаем, что происходит нечто, что выше нашего понимания. Один Бог ведает, чем все кончится, и все в Его руках. Все отчетливее нам видится мысль, что "мнение Синода" не возлагает особенных надежд на наше будущее. В феврале архимандрит Киприан написал из Джорданвилля, советуя нам как можно быстрее уложить свои вещи и приезжать в Джорданвилль, потому что нам угрожает опасность впасть в прелесть, а Джорданвилль вымирает, и через десять лет не останется никого, чтобы продолжать труды. Недавно отец Владимир тоже начал намекать, что нам лучше всего было бы в Джорданвилле, и владыка Лавр в прошлом году тоже подчеркивал, как им нужны там люди. При всем уважении к Джорданвиллю, которому мы абсолютно преданы, нам так дорого благословение владыки Иоанна идти другим путем, что мнение этих почитаемых отцов мы можем воспринимать лишь как "искушение", понуждающее нас свернуть в этого пути. Оказывается, диавол всеми силами пытается изгнать нас отсюда, и поэтому мы еще более убеждены, что мы там, где нам следует быть. Два дня назад, как будто у нас и без того уже не было достаточно проблем, я встретил на почте в Платине индейца, который спросил меня, что мы строим, и, когда я ответил: "Часовню", он сказал мне: "Эта земля принадлежит нам, индейцам, и я сделаю все возможное, чтобы вас остановить". Я не знаю точно, что он имел в виду, но, так как мы не вооружены и до ближайшего соседа от нас две мили, то нетрудно представить, что можно с нами сделать. И, таким образом, нам буквально остается только надеяться на Бога и защиту наших покровителей, преподобного Германа и владыки Иоанна. До совершится святая Божия воля!
(Из письма отцу Пантелеимону (Митропулосу) 21.03/3.04.71 г.)

+

После владыки Иоанна именно Вы и Иван Михайлович помогали нам и вдохновляли нас, и ничто не может больше нас огорчить, чем Ваши мысли о том, что наше православие в опасности или что наша миссионерская работа подходит к концу.

Верно, что сейчас мы под угрозой и к угрозе этой относимся очень серьезно. Но причину этой угрозы понять нетрудно, и сама по себе она не ставит нас в неканоническое положение. Коротко говоря, наш епископ не понимает нас или нашу работу, и он пытается "использовать" нас в собственных планах. Духовно и канонически мы правы: абсурдно и невозможно "учредить монастырь" вопреки желаниям самих монахов в этом монастыре; сам "Указ о монастырях" нашего Синода Епископов устанавливает право монахов избирать собственного главу, и в истории Православия ясно прослеживается представление о монастырях как о независимых духовных центрах, которые ведут свою автономную жизнь и не подвергаются вмешательству со стороны епископов, если только они не пытаются вводить новшества в догматы или церковную жизнь. Это идеал, и таким образом действуют сегодня Джорданвилль и монастырь отца Пантелеимона в Бостоне, и поэтому монастыри могут быть вдохновителями остальных православных – потому что они предлагают возможность проповедовать Православное Христианство и жить в нем свободно ото всех внешних влияний, будь это заботы приходской жизни, прихоти епископов и что угодно.

В нашем случае мы имеем фундаментальное разногласие со своим епископом по поводу организации нашего монастыря: мы хотим быть независимыми и продолжать традиции Джорданвилля и отца Пантелеимона, в то время как наш епископ желает все контролировать сам, что означало бы конец нашей миссионерской работы (как Вы сами очень хорошо представляете). Поэтому вопрос о "послушании" вообще сюда не относится, и со стороны нашего епископа духовно незаконно пытаться навязать нам свои идеи, касающиеся организации нашего монастыря, этими средствами. Когда отец Пантелеимон был принят в Синод, ни один епископ не назначил себя "главой" его монастыря, и у нас точно такое же право на независимость. Наша ошибка была в том, что мы в самом начале не выступили за этот принцип, и наш епископ поэтому подумал, что мы слабы и он может делать с нами все, что пожелает. Мы ошибочно доверились ему и признаем, что Вы были полностью правы насчет него. Но сейчас мы готовы выступить и бороться за независимость, которую Церковь и её каноны предоставляют монастырям.

Монашеское послушание не может становиться "рабством"; если бы это было так, тогда Церковь поделилась бы на "рабов" и "тиранов". В разные времена некоторые представители Церкви пытались насильно ввести эту извращенную концепцию, но шло это не от Церкви, не от монастырей. Все православные христиане, и особенно монахи и монахини, пытаются подавить собственную волю и вести Богоугодную жизнь, но смиренно склоняться перед тиранией, особенно когда эта тирания только разрушает Богоугодный труд и подавляет христианский и монашеский дух в своих жертвах, это, конечно, только пародия и издевательство над Православием и монашеством.

Мы исполнены решимости, при всем послушании Церкви и законной церковной власти, не становиться участниками такого издевательства. Молимся, чтобы твердость наша не привела ни к какому скандалу и чтобы мы могли продолжать свое дело согласно и букве, и духу канонов Церкви. Но мы также знаем, что каноны существуют для человека, а не человек для канонов, что выше всех канонов дух, который их вдохновил и что для того, чтобы сохранить этот дух, мы готовы даже идти против буквы отдельных канонов, если они навязываются, чтобы сокрушить наш дух. Действительно, сегодня никому не стоит и мечтать о том, чтобы пытаться принудить исполнять букву каждого канона, так как тогда православных христиан вообще не останется! Наш собственный епископ в Сан-Франциско находится "неканонично", ибо по канонам запрещено переводить епископов из одной епархии в другую (недавно в Греческой Церкви этот канон вызвал большия столкновения); также противоречит канонам поставление во диаконы до 25 лет или во иереи до 30 (это строго соблюдается в Греческой Церкви, и один из наших корреспондентов-священников в Африке написал нам год или два назад, что в Танзании очень нужен был священник, но единственному кандидату там было 25 лет, и ни при каких обстоятельствах он не мог быть поставлен до истечения еще 5 лет), и согласно букве этого канона большинство наших русских священников "неканоничны". И так далее.

Поверьте, пожалуйста, что, несмотря на наши недавние испытания, мы не упали духом. В действительности наоборот, сейчас, когда само наше существование под угрозой, мы больше чем когда-либо, убеждены, что путь, на который владыка Иоанн благословил нас и вдохновил идти по нему, верный и что молитвами его и согласно воле Божией мы пройдем по этому пути через все страдания, примем мученичество, если к нему призовет нас Господь. То, что нам пришлось перенести такие жестокие нападки, только убеждает нас, что диавол хочет, чтобы мы отказались от этого пути, потому что он верный.

Вы, кажется, не верите, что мы можем продолжить путь, на который вступили монахами. Но, с другой стороны, Вы убеждены, что только в монашестве со всеми страданиями и испытаниями, которые этот выбор должен неизменно навлечь на нас, наша работа может расшириться и принести максимальную пользу. Пока мы были "в миру", все нам доставалось легко: у нас было много работы, но не было больших испытаний и нападок; но сейчас все трудно – со всех сторон нападки, много испытаний и искушений. Но это духовные доказательства того, что мы на верном пути, даже более правильном, чем он был прежде.

Мы слабы и грешны, и то, что мы предприняли, намного превышает наши силы и наши духовные способности. Тем не менее, Господь множит Свою милость к нам, и с трудностями и горестями мы продвигаемся вперед, уверенные, что Он с нами, и владыка Иоанн тоже. Все еще неопределенной остается форма нашего существования в будущем. Мы всегда думали, что быть "монастырем" превышает наши возможности, но в принципе Синод это благословил, и сейчас единственная проблема – в организации и независимости, и это произошло без малейшего участия нашей воли, было в действительности навязано нам силой. Если труд наш был до сих пор угоден Богу, тогда, конечно, Он не оставит нас сейчас и не позволит свернуть на путь псевдо-Православия!

Слава Богу за все деяния Его! Ни на мгновение не верьте, что мы оставим путь, который начали с благословения владыки Иоанна. Мы идем вперед, во всем уповая на Бога, по прямому монашескому пути, который предсказал нам владыка Иоанн, когда назвал наше Братство "отражением Валаама" и когда сказал мне в ответ на мои мысли о наших надеждах на миссионерский монастырь вдали от города: "Я тоже верю, что в Калифорнии будет такой миссионерский монастырь".

Только молитесь о нас, дорогая Елена Юрьевна, и не теряйте веру в нас, и, не переставая, учите нас тому, что верно!

После того как я написал вышеизложенное, отец Герман прочитал слово владыки Виталия (старца) [Максименко] при посвящении его во епископы. В одной его части говорится о том, что вдохновило великие свершения его молодости, какой был основной духовный ориентир. Это в точности то же самое, что и у нас, и, если даже мы никогда не свершим и частицу того, что совершил он, нужно так же, как он, относиться к делу, и мы оба абсолютно убеждены, что только этим способом сможем вообще создать что-нибудь духовное в Церкви Христовой. Фарисеи, конечно, найдут, что эти слова владыки Виталия полны "самоволия" и "непослушания", но, следуя им, он добился высоких свершений в Церкви и ради Церкви, и в них горит именно тот дух, который так нужен сегодня в Церкви, то же самый дух, которым стремимся гореть мы!
(Из письма миссис Е.Ю. Концевич 24.03/6.04.71 г.)

+

До нас дошла весть из Сан-Франциско, что владыка Антоний знает или подозревает о нашем отношении к нему и что решил не терять свою репутацию "миротворца" ради нашего спасения, и поэтому пока не будет нас трогать. Возможно, владыка Нектарий посоветовал ему не быть с нами таким жестким, или, быть может, он просто догадался о наших чувствах. В любом случае, мы очень скоро получили сногсшибательное подтверждение этого диагноза. В праздник Вознесения, когда мы еще не могли (из-за нашего грузовика) ездить в Сан-Франциско, мы были изумлены, когда вскоре после рассвета к нам прибыл владыка Антоний собственной персоной! Он вел себя так, как будто для архиепископа самой естественной вещью не свете было не служить в своем собственном соборе в такой праздник (там служил владыка Нектарий), и сказал нам, что после Пасхи все время собирался к нам приехать, но только сейчас выдалась такая возможность. Мы, конечно, очень занервничали, но решили уповать на Господа и святых Его, благодарно принять духовные дары Божественной литургии и Святое Причастие, а потом посмотреть, что нам пошлет Господь – мы смутно надеялись, что, наконец, все "выяснится" с Владыкой, и открыто с ним объяснимся.

После литургии Владыка сказал, что чтения за трапезой не будет, так как у нас "есть о чем поговорить". После недолгой беседы русский, который привез Владыку, ушел отдохнуть, а мы стали ждать, что же скажет Владыка. К нашему великому изумлению, мы обнаружили, что он был почти так же напряжен и нервно настроен, как и мы, и что он вообще ничего не сказал! Он спросил о нашей службе на Пасху, не выразив никакого неудовольствия тем, что мы не приложили тогда больших усилий, чтобы добраться до Сан-Франциско; он рассказал нам о службе в Форте Росс на следующей неделе, даже не предложив нам приехать, чтобы на нас "посмотрели", и ни слова не сказал о "послушании", "прелести" или о чем-то подобном!

После того, как сам Владыка удалился, чтобы немного отдохнуть (в мою келью, где отец Герман поместил на видном месте для нашего вдохновения маленькую карточку с текстом на русском языке "Ставропигиальное миссионерское Братство преподобного Иова Почаевского – владыка Виталий"), отец Герман и я стали совещаться; мы решили, что он в самом деле прибыл как "миротворец", и что, если он сам не поднимает никаких вопросов, нам тоже не следует ничего говорить, следуя совету владыки Лавра не делать никаких резких движений, а просто продолжать действовать самостоятельно. Отдохнув, Владыка бегло осмотрел нашу печатную мастерскую, где сделал неожиданное замечание (с нервным смешком), что он, возможно, в прошлом нас оскорбил, на что мы промолчали. И он уехал.

Как бы то ни было, наше положение с этим визитом ни в малейшей степени не изменилось, было только как-никак объявлено о "прекращении огня". Мы просто продолжали свою независимую печатную деятельность, ожидая, что снова разразится война, когда мы закончим наше русское "Жизнеописание владыки Иоанна", которое мы выпускаем как напечатанное "Братством преподобного Германа Аляскинского", что, как мы предполагаем, Владыка запретит! Мы приехали в Сан-Франциско и в тот же самый день уехали, и у владыки Антония хватило времени только на то, чтобы второпях прочесть текст перед нашим отъездом, и, очевидно, он не успел его тщательно "переварить". К нашему удивлению, он в принципе оказался не против того, что мы заранее его не проинформировали, и по тексту он только спросил: "Что подумают люди в Казанском храме?" (Перед ним жизнеописание святого вселенского значения, святого – покровителя русской диаспоры, а он думает только о том, что могут подумать местные возмутители спокойствия! Это, конечно, приоткрывает механизм ограничения до узкого "епархиального" мировоззрения, если не сказать больше!). Но мы ожидаем дальнейших откликов и не надеемся на то, что "прекращение огня" будет длиться бесконечно!

Итак, видишь, что на какое-то время у нас "мир" и мы продолжаем действовать самостоятельно, но вся нездоровая ситуация остается без изменений. Мы не знаем, сколько времени пройдет, пока не разразится следующая битва, но подозреваем, что ее не будет, пока не пройдет Собор Епископов в сентябре, на котором Владыка, несомненно, пожелает присутствовать сам как "глава" мирного и процветающего монастыря. Мы остаемся на своих боевых позициях, но следуем совету владык Лавра и Нектария не предпринимать резких шагов и ждать, пока нас не вынудит действовать. Тем временем мы вскоре пошлем еще одно письмо владыке Лавру и узнаем, нет ли у него каких-нибудь новых советов. Пока думаем подождать до тех пор, пока владыка Антоний не предпримет какую-нибудь новую атаку на нашу независимость, а тогда мы отправим ему откровенное письмо, полное любви и уважения, но очень твердое, сообщая ему, что мы не будем делать. Мы убеждены, что он прислушается только к сильным словам и поступкам, кроткие просьбы он просто проигнорирует или отвергнет. Мы убеждены, что он будет долго и упорно бороться против ставропигии монастыря в своей епархии (у матушки Ариадны такой статус, и он ничего не может с ней сделать!) и что он никогда бы ее не разрешил, если бы мы прямо попросили об этом перед своим постригом, но, несомненно, он, в конце концов, признает его, только чтобы избежать скандала. Если бы только можно было заставить его понять, что, работая независимо, мы будем его лучшими друзьями, а, если он нас превратит в рабов, будем его тайными врагами! Наша решимость не уступать только усилилась после встречи с владыкой Нектарием, который перед лицом смерти считает, что труднейшее испытание для него – это духовно принять несправедливое и снисходительное обращение с ним владыки Антония, не позволяя проявляться озлоблению. Владыка Нектарий избрал путь смирения, но мы себе не можем этого позволить! Нам только грустно, что мы сами заставили владыку Нектария переживать, потому что не стали его послушниками, когда он сам хотел основать монастырь, но тогда мы думали, что это будет конец наших независимых трудов по печатанию, и нам нестерпимо думать о положении, в котором бы мы сейчас оказались, если бы из вежливости или жалости согласились последовать за ним. Мы не сожалеем о том, что верно исполняли слова преподобного Иоанна Кассиана "избегать женщин и епископов"!

С сожалением констатируем, что в Сан-Францисской епархии при современном её руководстве просто нет места для монахов, они могут благополучно существовать только независимо от руководства, как, например, игумения Ариадна. Безжалостное (но, очевидно, ненамеренное – просто он привык так действовать) преследование владыкой Антонием его монахов ярко выражено в его визите к владыке Нектарию в больницу, где он так расстроил больного, умирающего человека, что сестра вынуждена была заставить его уйти. (Очевидно, он строго выговаривал ему за открытие прихода в Портленде без его ведома – ему не стоило беспокоиться, этот приход, кажется, закрывается и без владыки Нектария обязательно закроется.)

Плохой признак – до нас из С.-Ф. дошел слух, что миряне (знакомые нам), близкие к владыке Антонию, распространяют историю о том, что мы впали в "прелесть", за нами некому присмотреть и т.д. Почему правящий иерарх не сообщает нам о своих "подозрениях" вместо мирян?
(Из письма отцу Пантелеимону (Митропулосу) 7/20.07.71 г.)

+

То, что отец Феодор так расстроен, конечно, о чем-то говорит, он также жаловался диакону Николаю. Что касается совета, он просил о нем, говорил отцу Герману, что недоволен своим нынешним положением, что имеет возможность отправиться к владыке Виталию или, может быть, присоединится к нам и что думает отец Герман? Ответ отца Германа ни в коем случае не был злым или резким, но он определенно подчеркнул, что мы никак не можем пригласить кого-нибудь приехать к нам, в наши убогие условия, за 3 000 миль, когда этот человек лишь слегка интересуется (если интересуется вообще) тем, что мы делаем. Отец Герман предложил ему прочитать несколько номеров "Православного Слова", если он хочет узнать, чем живет наша община, но предположил, что, возможно, ему было бы лучше помогать владыке Виталию в его русско-ориентированной работе. То, что отец Феодор мог так расстроиться из-за этого, заставляет предположить, что он действительно имел в виду то, что он тебе и сказал – что он, будучи искупленным (?) в монашестве, хотел приехать и "показать".

И, конечно, он прав, когда говорит, что то, что мы делаем "неправильно" – с точки зрения практики, господствующей в Русской Церкви. Однако есть многочисленные примеры из житий святых, например, преподобного Сергия, ухода в пустынь ради спасения своей души. "Основание монастыря" – это другое дело, но мы же не пришли сюда, чтобы "основать монастырь", и, на самом деле, с тех пор, как владыка Антоний "основал монастырь" для нас, это ничего нам не принесло, кроме лишних хлопот; но если это Божия воля и желание Церкви, то тогда мы будем бороться за создание настоящего монастыря, а не ложного – ради прихоти епископа, и мы будем сражаться за настоящий, самостоятельный монашеский дух, а не соблазняться бесплодными фиговыми деревьями, хвастающими своим "опытом", "указами", организационными способностями и так далее.

В царящем сегодня среди русских понимании "монастырь" – это место, где собрались случайные люди и которое в Церкви исполняет определенные функции: оно служит летней резиденцией епископа, центром досуга, источником рабочей силы для церковных нужд и так далее. А "монахи" – это те люди, которые становятся заложниками своего "послушания" и которых можно использовать в церковных организациях: подающих большия надежды в качестве епископов, менее одаренных как священников на приходах, которые не могут позволить себе ничего более, а совсем неспособные остаются в монастыре ухаживать за коровами. Мы горячо против такой извращенной идеи монастырей и "послушания", и монашеских добродетелей; и, если Богу угодно будет, чтобы у нас здесь был настоящий монастырь, то он превратится в такую "общепризнанную" картину только через наши трупы. Вот что имеет в виду владыка Антоний (а также владыка Виталий, который недавно запретил афонскому иеромонаху восстановить скит в граде Китеже или еще где-то), и это, очевидно, то, о чем думает и отец Феодор. В этом понимании "монашество" стало некой духовной гимнастикой (поклоны, послушания и тому подобное), которой можно овладеть, пожив какое-то время в "монастыре", а овладев, вы можете поступить в любой другой "монастырь" и предлагать другим плоды своего гимнастического опыта, поднимаясь тем временем по ступеням церковной иерархической лестницы, пока, если вам повезет, вы не станете епископом и не будете сами всем заправлять. Нет! Монашество – это устроение и усилия души, стремящейся к спасению, а его общежительная форма образуется при жизни в общине с другими людьми, которые так же думают, чувствуют, и всех объединяет одно чаяние, и все побуждают друг друга памятовать о спасении. По всем признакам это то, что есть у отца Пантелеимона, и греки вообще, кажется, все еще воспринимают монашество само по себе, а не как просто церковную функцию по милости епископов. Отец Никита был шокирован, когда мы заговорили с ним об отце Пантелеимоне как о кандидате в епископа; предполагается, что настоятелю следует не "продвигаться" в епископа, а оставаться всю жизнь на своем месте, и если бы отец Пантелеимон все-таки стал епископом, то в Греции все уважение к нему было бы потеряно, если бы это не было сделано в случае крайней необходимости.

Однако среди русских это понимание, кается, отмирает, среди епископов точно.
(Из письма Лаврентию Кэмпбеллу 10/23.08.71 г.)

+

У нас такие духовные ориентиры: следование преподобному Герману, послушание владыке Иоанну и верность его традициям и заветам, что отчасти означает обязанность быть "отражением Валаама".

Поскольку устав наш общежительный, все у нас находится в общей собственности, и ни у кого нет ничего "своего", за исключением предметов личного пользования, книг, икон и тому подобных предметов в своих кельях. Все оплачивается из общей казны.

Начальственные функции, если необходимо, исполняются старшим из нашей братии – отцом Германом, а следующий за ним – отец Серафим. Часть всей работы и жизни в общине составляют исполняемые послушания. Чтобы деятельность общины продолжалась по общему согласию, а не зависела от прихоти отдельных лиц, все предпринимается только по благословению, независимо от того, что при этом кто-то может "чувствовать" или "думать", и все послушания выполняются в соответствии с уставом и духом общины. Такие фразы, как "я настаиваю", "я требую", "я отказываюсь" и тому подобное полностью запрещены. Общие вопросы, касающиеся всего Братства, будут решаться "соборно", по общему согласию (например, вопрос о печках на зиму). Мы не признаем права какого-нибудь церковного начальства вне нашей общины издавать распоряжения насчет нашей внутренней жизни, организации или кого-нибудь из отдельных членов; любая такая попытка будет осуждена и получит отпор по общему согласию всех членов общины. Наша община – это монастырь, а не дача епископа.

Мирския привычки, разговоры, манеры, тон, предметы и так далее абсолютно запрещены как разрушающия дух монашества. Это включает:
а) пение мирских песен, насвистывание, сплевывание на виду у всех, бросание мусора;
б) радио, газеты и журналы, кроме тех, что получает община, или по специальному благословению с определенной целью;
в) грубые разговоры, разговоры о сексе, упоминания о том, что "нужно помочиться" и так далее;
г) споры, отстаивание своей точки зрения, повышение голоса, праздные замечания, жалобы и вообще все, что нарушает общий покой и порядок;
д) требование особого отношения или привилегий, как-то отхожее ведро в келье, еда особенная или по особенному приготовленная, другие причуды и привычки старых дев или изнеженных холостяков. Достаточные послабления будут предоставлены в случае болезни, аллергии и тому подобное;
е) требование попасть в начальственное положение, в "совет директоров" и так далее – эти идеи противоречат духу существования нашей общины;
ж) любопытство, ненужные вопросы;
з) скрещивание ног (см. Житие св. Арсения Великого);
и) некая свободная и развязная мирская манера общения с посетителями; после того, как с гостями поздоровались, к ним приставляется один или более братии, а остальные продолжают свои труды;
к) в кельях нельзя хранить никакую еду, а есть между трапезами можно только с благословения (пить воду между трапезами разрешается).

Наконец, во всем должен преобладать дух взаимной любви, доверия и уважения. За нарушение вышеприведенных правил может быть наложено наказание на поклоны, но самое строгое наказание будет назначено тому из братии, кто до окончания дня не утишит свой гнев против другого брата. Согласно правилу святого Иоанна Кассиана, такому запрещено будет молиться с братией, пока он не покается и не попросит прощения. Ибо без взаимной любви, доверия и уважения все вышеизложенное не имеет смысла, и вообще не может быть никакой общины.
(Из письма Лаврентию Кэмпбеллу 10/23.08.71 г.)

+

Отец Киприан, очевидно, слишком серьезно воспринял некоторые сведения, которые ему сообщил отец Герман, которые не следовало так воспринимать. В январе мы получили от отца Киприана письмо: "Немедленно укладывайтесь и к началу поста приезжайте в Джорданвилль; мы пошлем Головку, чтобы он помог с переездом. Ваше положение безнадежно, и вы впадете в прелесть, кроме того, Джорданвилль вымирает, и через десять лет здесь никого не останется, чтобы продолжать работу, и, если вы не приедете, то никто больше не вдохновится, чтобы тоже приехать". Нечего говорить, что мы восприняли это как еще одно искушение, которых после пострига у нас было немало (между прочим, предполагается, это признак того, что то, что мы делаем, все-таки нужно), и мы остались на месте. В прошлом месяце мы снова повидались с о. К. в С.-Ф., и сейчас он повторяет одно: "Вы – беспоповцы, вы должны принять сан или впадете в прелесть" (эта логика нам не слишком понятна).

Ну, пока что мы остаемся на своем месте, делаем свою работу (которая постоянно накапливается) и более чем когда-либо убеждены, что мы как раз там, где нам и следует быть.
(Из письма Димитрию 13/26.08.71 г.)

+

Отец Герман сожалел, что не повидался с тобой на обратном пути, но у него было время только на то, чтобы поговорить с владыкой Нектарием (с 11 вечера до 4 утра!) до отлета его самолета в среду утром. Бог даст, в будущем мы станем чаще с тобой видеться. Отец Герман также смог посетить могилу владыки Саввы в обители и обстоятельно поговорить с матушкой Амвросией.

Владыка Нектарий предложил отцу Герману одну идею, которая сейчас не даст нам покоя, пока мы что-нибудь не сделаем с ней, – чтобы он как епископ Сиэттла возродил "Благовестник" владыки Иоанна, редактором которого был когда-то отец Герман, как свой собственный печатный орган, но полностью доверив его нам. (Несколько лет назад владыка Антоний намеренно прекратил его издание, основав свое собственное незначительное издание, и сказал нам, что мы не можем использовать это название по причинам, которые сейчас становятся все более и более очевидными!) Раньше "Благовестник" был почти полностью посвящен житиям и службам святым, отшельникам и новомученикам, но сейчас мы обязательно добавим современные передовицы, подробно рассказывая о Константинополе, об отце Пантелеимоне и приверженцах старого календаря и так далее. Нам, конечно, не хватает рук и времени, но 16 страниц или около того каждые два месяца, думаю, мы смогли бы осилить.
(Из письма отцу Никите Паласису 3/16.02.73 г.)

+

Мы были очень тронуты, когда узнали, что владыка Савва завещал нам свои книги и бумаги и даже оставил деньги для отца Германа, чтобы он как можно скорее приехал и забрал их. (В некоторые причины этого лучше, пожалуй, не углубляться!) Благодаря Богу, отец Герман так и сделал на прошлой неделе.

Как верно, что во владыке Савве мы потеряли духовного и праведного епископа и, страшно сказать, одного из последних из них. В последние две недели и отец Герман, и я были в Сиэттле и говорили с отцами Пантелеимоном и Никитой, и с владыкой Нектарием. Никто не смотрит в будущее с оптимизмом! В праведном и терпеливом перенесении владыкой Саввой той несправедливости, которая выпала ему на долю в последние месяцы его земной жизни, содержится, кажется, пример и образец для остальных нас, тех, которые хотят остаться честными и стойкими православными христианами. Давайте заключим между собой соглашение, что, где бы мы ни находились в Церкви Христовой, мы будем оставаться честными и стойкими, что бы ни говорили церковные политики и чем бы нам ни пришлось пожертвовать ради этого!

Надеюсь, ты понимаешь! С кончиной владыки Иоанна мы осиротели; но сейчас, с уходом владык Леонтия и Саввы, при том, что положение владык Аверкия и Нектария так шатко, кто останется, кому мы можем высказать, что у нас на сердце?
(Из письма отцу Игорю Капралу [будущему митрополиту Илариону] 7/20.02.73 г.)

+

[Подпись:]
С сердечной любовь во Христе, Спасителе нашем,
монах Серафим,
с благословения отца Германа.
(Из письма отцу Никите Паласису 19.08/1.09.73 г.)

+

Миссис Концевич её муж доверили нашему Братству работу по редактированию, переводу и правке трудов И.М. Концевича и дали нам наставления касательно этого. Книгу "Оптина пустынь и её время" совместно редактировали отец Герман и миссис Концевич.
(Из письма диакону Льву Пухало 10/23.11.73 г.)

+

Отец Герман возвращается завтра утром. Согласно отзыву в “Православной Руси” о его выступлении в Джорданвилле он произвел сильное впечатление – присутствовало 150 человек.
(Из письма Алексею Янгу 20.12.73 г.)

+

Не расстраивайся из-за мыслей Нины об эволюции и тому подобного. Как говорит отец Герман, она "пантелеимонизирована", что означает: в общем, понятия правильные, но слегка "сверх-интеллектуальный", черезчур заумный тон, мышление немного оторвано от реальности.
(Из письма Алексею Янгу 9/22.01.74 г.)

+

Все, что я пишу, будет прочитано и оценено моим собратом отцом Германом, у которого я в послушании.
(Из письма д-ру Каломиросу 25.02.74 г.)

+

Надеюсь, что примерно через неделю у меня будет готова статья Добжанского (которую я, наконец, нашел во время пасхальной приборки, каковую, к счастью, заставляет нас делать отец Герман).
(Из письма Алексею Янгу 10.04.74 г.)

+

В письмо вложена, наконец-то, моя переделка главы о "христианском эволюционизме", вобравшая некоторые предложения отца Германа.
(Из письма Алексею Янгу 2/15.08.74 г.)

+

Мы получили два раздела по эволюции. "Научную" часть мы с отцом Германом читали вместе и кое-что там нашли.
(Из письма Алексею Янгу 21.09/4.10.74 г.)

+

Посылаю мою переработку I части (книги) по эволюции, которую сегодня утром я читал отцу Герману, и он одобрил.

Кристофер два дня назад уехал от нас в первую часть своего паломничества в Канаду. В последнее время он стал хуже – просто вызывающе ленивый и самовольный, и я махнул на него рукой, но отец Герман провел с ним такую беседу, что он испугался и попросил нас помочь ему встать на путь спасения. Предполагается, что через три недели он вернется и пройдет "курс" под руководством отца Германа вместе с новообращенным из Лос-Анджелеса (Симеон Хилл).
(Из письма Алексею Янгу 23.05/5.06.75 г.)

+

Ты так страдал все время с пятницы? Твое состояние нам очень знакомо – мы тоже проходим время от времени через приступы той же самой "болезни"! К счастью, когда он случается у меня, отец Герман обычно уже преодолел его, и наоборот, мы можем выпрыгнуть из глубин отчаяния и продолжить должный труд.

Я думаю, причина этой "болезни" очень простая: ты, как и мы, очень доверчив и всегда видишь в людях лучшее, независимо от того, что они могут сделать, а потом, когда их поступки или слова показывают, что у них нет взаимного доверия, а скорее они повсюду сеют недоверие, а потом еще в довершение ко всему все обвиняют тебя в распространении недоверия – этого действительно достаточно, чтобы погрузить человека в отчаяние.

Лекарство простое и заключается оно в точно том же самом, о чем мы говорили тебе несколько лет назад, когда на тебя в последний раз нападали "греки" – ПРОСТО НЕ ОБРАЩАЙ НА НИХ НИКАКОГО ВНИМАНИЯ. Не отвечай им, не оправдывай себя или еще кого-то перед ними, но к тому же – не доверяй ни единому их слову и не делай ничего, что они могут потребовать.

Мы сами чувствуем себя плохо после предательства наших "греков". Все эти годы мы верили, что у них с нами единомыслие и единодушие и что они отдают все делу англо-язычной миссии. Но фактически они, кажется, все это время трудились ради своей собственной славы, грубо оскорбив доверие наших простых русских епископов, священников и мирян, чтобы окончательно "взять верх" и объявить себя единственными православными авторитетами и экспертами.

Мы все еще молимся, чтобы мы ошибались, но пусть они сейчас докажут это своими поступками и словами, а не своими многоречивыми оправданиями. Мы годами извиняли их проступки и ошибки.
(Из письма Алексею Янгу 2/15.10.75 г.)

+

Благополучно вернулся бр. Лаврентий и после разлуки хочет "снова попробовать" остаться. Что мы можем сказать? К настоящему моменту очевидно, что он не стремится к тому, к чему стремимся мы, а просто тянется за нами и эмоционально привязан к нам; мы не можем просто сказать ему, чтобы он перебирался в какое-то другое место, где сможет найти единодушие и единомыслие (мы знаем, что он такого места нигде не найдет), и нам также не хочется просто "тащить его за собой", требуя, чтобы он поступал так, как нужно поступать добровольно, чтобы трудиться. Его "приступы" иногда (как, например, в этот раз) меня (и отца Германа тоже) просто опустошают, т.к. фактически то, что он делает – это ставит под вопрос весь наш образ жизни, не понимая его и не ценя его, а этот образ жизни и так труден, он требует такого напряжения сил и чувств, что его легко можно разрушить. Он хочет идиоритмического образа жизни (то есть старого особножитного), и просто не может понять, что это смешно и трагично, когда у нас есть такой человек, как отец Герман, который может руководить нами в единодушии и единомыслии (то, чего мы, несчастные американцы, не можем делать, поскольку наше православие еще такое хрупкое).
(Из письма Алексею Янгу 22.10/4.11.75 г.)

+

То, чего ты хочешь, Бог в свое время исполнит, если будет на то Его воля, просто не думай, что ты такая умная.
Это мои слова, отец Герман, возможно, выразился бы еще сильнее! Насколько мы знаем, он добрался благополучно и сейчас в Джорданвилле, чтобы попрощаться со своим аввой [архиепископом Аверкием]. Это для всех нас очень большая потеря. Мы благодарим Господа за то, что смогли представить его как "связующее звено", пока он был еще жив, не дожидаясь (как это обыкновенно бывает), пока он уйдет, чтобы воздать ему должное.
(Из письма Нине Секо 3/16.04.76 г.)

+

Отец Герман учит меня написать тебе такое: "Православие – это тайна Божией любви, которую постичь нельзя, бойся ее потерять".
(Из письма отцу Алексию из Бостона 10/23.06.76 г.)

+

[Подпись:]
с любовью и почтением о Христе,
недостойный иеромонах Серафим,
по послушанию старшему,
иеромонаху Герману.
(Из письма владыке Нектарию 16/29.06.77 г.)

+

Когда отец Герман назвал составителя Бостонского послания "не верящим в Бога", он, конечно, выразился черезчур сильно. Если это утверждение упростить, то оно значит: "Это было написано не с любовью и пастырской заботой, а с холодным расчетливым умом, который наслаждается своей "правильностью" и находит удовольствие в возможности навязывать другим эту "партийную линию", что сейчас уже дает катастрофические результаты.
(Из письма Эндрью Бонду 22.03/4.04.78 г.)

+

Если после всего, что я здесь написал, остаются различия в нашем подходе к вере, эти различия все же не зашли так далеко, что нам невозможно молиться вместе. Вопрос о причащении глубже, это духовный вопрос, который старший из нас, отец Герман, решает индивидуально на исповеди.
(Из письма м-ру Стамосу. Вербное воскресенье, 78 г.)

+

Что касается названия "Живое Православие", идея хорошая, но отец Герман опасается, что слово "живое" для нас уже "загрязнено" из-за "Живой Церкви" в России и сейчас имеет оттенок "обновленной".
(Из письма Дональду в Теннесси 28.01/10.02.79 г.)

+

Дорогой достопочтенный [Рой] Гудридж [Уэльс, О.К.], спасибо за Ваше письмо, выражающее душевную боль по поводу нынешнего состояния англиканской церкви. Отец Герман благословил мне ответить [Вам].
(Из письма Р. Гудриджу 9/22.02.79 г.)

+

Дорогой отец Герман, рады были получить от тебя весточку из Джорданвилля и ждем новостей с Горы Афон. В пятницу вечером мы пели канон св. Димитрию Великомученику, молясь, чтобы он помог открыть тебе путь на Святую Гору, и каждый день поем ему славу.

Почему они хотят, чтобы ты остался в Джорданвилле еще на две недели? Если бы это было абсолютно необходимо и полезно, тогда, конечно, тебе следовало бы. Но если это просто чтобы "испытать" тебя и увидеть, "достоин" ли ты существовать независимо от Джорданвилля, или чтобы готовить тебя к епископству, тогда беги оттуда как можно быстрее. Владыка Нектарий в свой последний визит снова вспоминал о своем желании удалиться на покой и жить здесь с нами, но сказал, что сейчас это невозможно, потому что через два-три года нас отсюда произведут в епископы, и никто не знает, кто тогда будет "назначен в Платину", и понравится ли ему. Я сказал ему, что мы изберем путь Сергия Радонежского, а не Георгия Граббе (тот говорит, что, согласно митр. Антонию, нельзя отказываться становиться епископом), чем его немного утешил.

Я глубоко, глубоко чувствую, что мы здесь делаем работу, угодную Богу, и, если позволим себя отсюда забрать, то предадим свое призвание и, кроме того, возможно, потерпим неудачу на новом поприще. Владыка Лавр, очевидно, смотрит на нас в организационном плане, не придавая большого значения или ценности тому, что мы делаем, и только ищет подходящее место, чтобы нас туда воткнуть ради "общей пользы". Две твои недели в Джорданвилле (если только в них действительно нет крайней необходимости или пользы) повредят не столько нам, сколько нашей общей работе – придав ей видимость не столь необходимой для церковного мира, а тебя сделав очень "видимым".

Прости меня, если я понимаю это неправильно. Когда ты вернешься, ты лучше будешь знать, что делать.

Больше всего я думаю о нашем летнем паломничестве, которое может стать великой возможностью для "православного просвещения", которая сегодня не часто встречается. Как в Джорданвилле говорятся проповеди? У меня такое впечатление, что тяжелая "церковная" атмосфера нависает надо всем и душит так нужную свежесть, а мы могли бы помочь эту свежесть дать. Возможно, когда мы умрем, наши труды даже признают, но, по крайней мере, мы должны помочь тем, кому можем. Разве это не так?

С любовью о Христе,
твой брат, иеромонах Серафим.
(Из письма отцу Герману (Подмошенскому) по пути в Грецию 30.04/13.05.79 г.)

+

Молись, пожалуйста, об отце Германе. Если на то воля Божия, он уже на Горе Афон.
(Из письма отцу Роману Лукьянову 1/14.05.79 г.)

+

Дорогой брат [отец Герман]!

Слава Богу, что ты прибыл на Афон – да поможет Он, чтобы пребывание твое там стало полезным и для нынешнего времени, и для будущего.

Мы трудимся хорошо. У меня есть время писать только по воскресеньям – если бы так было постоянно, я бы много не сделал. Мы вдвоем можем сделать много, а отдельно – не очень много, думаю.

Возблагодари Господа за все и возьми от старого мира столько ценного, сколько можешь. Да дарует тебе Господь благополучное возвращение. Мы по тебе скучаем!

С любовью о Христе,
недостойный иеромонах Серафим.
(Из письма отцу Герману (Подмошенскому) в Греции 9/22.05.79 г.)

+

Мы плохо знаем отца Хризостома. Я читал его письма с большой симпатией, представляя его себе как человека, приниженного и сломленного своим собственным сверхкритическим подходом в молодые годы, а также раздорами и ревностью греческого старо-стильного движения. Однако отец Герман (более проницательный психолог) заметил, что его письма были слишком смиренные и слишком сложные и что, возможно, он не очень отличался от других греческих фракционеров, о которых мы уже знали.

Возможный урок тебе – взвешенность. Да, тебе следует доверять своему сердцу (уверен, отец Герман со мной согласится) – что же у нас есть лучшего? Конечно, не наш расчетливый ум.

Годы назад, когда отец Герман и я были молодыми и наивными, мы мечтали о сильном, единодушном движении ревностного Православия среди молодых обращенных – русских, греков и т.д. Увы, мы стали старше и мудрее и больше не ждем многого. У всех наших ревнителей Православия есть и свои человеческия слабости.

С нами Бог, и у нас много радостей. С большой любовью вспоминаем тебя. Надеюсь, у отца Германа будет, что рассказать тебе, когда он вернется. Молись о нем. В последней своей открытке он сообщает, что, возможно, у него будет возможность съездить в Румынию, почтить мощи блаженного Паисия; это довольно пугающая идея: слишком близко к "русскому" НКВД, а отец отца Германа был "врагом народа".
(Из письма отцу Феодору Юревицу 24.05/6.06.79 г.)

+

Меня пригласили выступить в Джорданвилле в день преп. Германа (12/25 дек.), когда состоится молодежное паломничество. Его организуют священники анти-бостонского направления, и, Бог даст, это паломничество станет частью призыва к духовной жизни и сознанию не в узких, фанатических рамках. Молись, пожалуйста, чтобы я смог там выступить с пользой. Отец Герман выступил там перед паломниками в 1973 г. и произнес зажигательную речь, но тогда люди не были так подготовлены к ней, как они начинают сейчас быть подготовленными. Только я по сравнению с отцом Германом скучный оратор, так что, пожалуйста, молись, чтобы я смог тоже как-то зажечь их.
(Из письма Эндрью Бонду 8/21.11.79 г.)

+

Такие люди, как отец Герман, которые стараются помочь другим увидеть собственные недостатки и преодолеть их, буквально седеют, когда их добрые слова возвращают им в виде пощечины. Это с твоей стороны очень грубо. Когда отец Герман говорит тебе, что ты в твоих добрых делах действуешь из гордости (и это так очевидно, что не думаю, что это нуждается в доказательствах), только совершенно бесчувственный человек может сделать вывод, что устранить надо добрые дела, а не гордость. Позволь, я еще раз тебе повторю более простым языком. Многие твои добрые дела, фактически, возможно, они все до какой-то степени испорчены, потому что замешаны на гордости; продолжай делать добрые дела, но молись Богу, чтобы Он дал тебе смирение, иначе ты их испортишь. Действие хорошего поступка, совершенного со смирением, в сто раз сильнее, чем от совершенного с гордостью – прежде всего, внутренне, но потом и с внешней стороны тоже. Это просто клевета, вызванная душевной бесчувственностью – говорить или предполагать, что отец Герман велел тебе не делать добрых дел; ты, возможно, думаешь так просто для того, чтобы оправдать свой гнев против него, причина которого в том, что он говорит тебе правду о тебе самом.
(Из письма Джону Худанишу 13/26.03.80 г.)

+

Думая о своем курсе по Книге Бытия этим летом, я перечитывал часть писем доктора Каломироса. Какое разочарование! Человек теряет все вдохновение, с головой уходя в этот предмет, чтобы понять, как его трактовать. Я не мог понять, почему, и отец Герман мне объяснил: "Они пытаются идти в ногу с "продвинутой" модой университетов, думаю, ответ в этом".
(Из письма отцу Алексию Янгу. Мясопустная суббота, 81 г.)
;
9. Об отце Димитрии Дудко.

+

Мы читали книгу бесед отца Димитрия Дудко, которые он в прошлом году провел в своем приходе в Москве (до того, как был арестован). Очень вдохновляющее чтение! Он в Московской Патриархии, и его мировоззрение иногда не точное, но как смело он выступает против лицемерия, атеизма, политики Церкви! Люди, к которым он обращается (он отвечает на их вопросы), находятся на очень примитивном уровне.
(Из письма Алексею Янгу 2/15.10.75 г.)

+

Между прочим, книга отца Димитрия Дудко произвела на нас большое впечатление. Мы бы не назвали его исповедником (как делает один из ваших критиков!), чтобы не внушать людям, что он на 100 % то, что нужно, некоторые из его идей не совсем верны, но голос его очень искренний, он звучит сквозь страдание, а это именно то, чего не хватает в нашем бедном "обращенном православии".
(Из письма отцу Валерию Лукьянову 5/18.10.75 г.)

+

Мы не хотим находиться в фальшивой атмосфере "всезнайства", "смиренного поучения" и низших классов. Как очень хорошо говорит отец Димитрий Дудко (а он, несмотря на все свои ошибки, православный), это религия Запада: "Духовность с комфортом".
(Из письма Нине Секо 9/22.10.75 г.)

+

У отца Димитрия Дудко есть совет для новообращенного, ведущего уединенную жизнь в миру: "Как можно сильнее пропитайся церковным духом, впитай церковный образ жизни и мышления" ("оцерковление").
(Из письма Полу Бартлету 27.11/10.12.75 г.)

+

Мы получили несколько новых бесед отца Димитрия Дудко – у него действительно есть многое из того, что необходимо не только в Советском Союзе, но и здесь. Он говорит по существу против того, чтобы из наших епископов делать "пап" и духовных отцов, о том, чтобы каждый думал сам, а не оставлял это другим. Голос его в современном Православии один из самых здравых и свежих (несмотря на некоторые "теоретическия" ошибки) и дает большую надежду на будущее Православия в России. Имея это в виду, мы должны быть скорее "открытыми", чем "закрытыми" по отношению к Московской Патриархии. Весь вопрос об экуменизме и отступничестве нельзя ставить просто на формальный уровень канонов и догматов, он должен рассматриваться, в первую очередь, духовно. Отец Димитрий также сильно выступает против того, чтобы дать чисто формальному подходу к канонам духовно связать нас и фактически задушить церковную жизнь, позволяя, таким образом, протестантам с их более свежим подходом одержать верх.
(Из письма Алексею Янгу 29.07/11.08.76 г.)

+

Мы находим, что отец Димитрий Дудко подходит нам по духу.
(Из письма владыке Лавру 18/31.10.78 г.)

+

Между прочим, хорошо почитать отца Димитрия Дудко – думаю, в целом он больше обращается к сердцам православных христиан, чем просто к любым современным людям. (Конечно, у него тоже есть свои ошибки.) Мы получили от него два коротких сообщения, вся остальная наша переписка с ним, возможно, в архивах ГПУ.
(Из письма отцу Феодору Юревицу 24.05/6.06.79 г.)

+

Почти все наши русские священники более молодого возраста, по крайней мере, в Америке, черпают вдохновение из России и особенно от отца Димитрия Дудко. Это то, что тебе бы тоже следовало делать.
Читай отца Димитрия Дудко и начинай учиться, ты не сможешь не вдохновиться им. Его постоянная тема – для нас есть надежда, потому что мы страдаем. Он сейчас выпускает небольшую еженедельную газету, которая удивительно вдохновляет. Между прочим, отец Димитрий дает нам возможность подобраться к некоторым нашим местным проблемам; здесь не любят, когда мы говорим о непрославленных святых, а отец Димитрий открыто ссылается на "святого новомученика Николая" (Царя).
(Из письма Эндрью Бонду 10/23.08.79 г.)

+

Мы стараемся адресовать наши миссионерские труды простым верующим и находим у них отклик. Отец Димитрий Дудко представляется нам самым близким к идеалу современной духовности.
(Из письма отцу Илариону 20.09/3.10.79 г.)

+

В настоящее время может все еще казаться, будто фанатизм пока в моде, но положение вещей меняется. Явным признаком этого является в целом отношение к отцу Димитрию Дудко в нашей Церкви: все русские принимают его с распростертыми объятиями, и совсем нет разговоров о его "святости" – об этом могут говорить только в православных изданиях. Все еще остаются проблемы с его епископами, связями и т.д., но со временем становится очевиднее, что эти вопросы, по крайней мере, в Русской Церкви, временные и поверхностные и не препятствуют углублению союза между нами и истинными сынами Русской Церкви, такими как отец Димитрий. Кстати, для нас также поучительно его "бунтарское" отношение к "корректным" и "бюрократическим" епископам.
(Из письма Эндрью Бонду 8/21.11.79 г.)

+

В последнем "Православном Христианском Свидетельстве" содержится новый выпад против нас. Теперь нападкам подвергся отец Димитрий Дудко, а мы (и отец Алексий Янг), кто его защищаем, публично обвинены в том, что "говорим заведомую ложь" и ведем себя "беспринципно и безответственно". Опять же, мы обеспокоены, главным образом, нападками не против себя лично. Но это нападки на одного из лучших представителей живого Православия, православия сердца! Автор этой статьи абсолютно несправедлив (опуская другие утверждения отца Димитрия о катакомбной Церкви и об экуменическом движении, сделанные им после того, как ему кое-что рассказали о том, что в действительности обозначает "экуменизм" в свободном мире), немилосерден (показывая максимум "ошибок" в словах отца Димитрия без понимания смысла его слов) и исполнен иезуитской логики, что в высшей степени не по православному.
(Из письма отцу Деметриосу 23.05/5.06.80 г.)

+

Ради согласия и мира в Церкви я сам ездил навестить тебя несколько недель назад. Во время этого визита я (среди прочего) сказал тебе, как проникновенно говорит об этом с православными русскими (и американцами тоже) отец Димитрий Дудко; я действительно не встречал ни одного православного, который серьезно и с сочувствием его прочитал и не был бы глубоко взволнован его православным обращением ко всем нам, его современникам. А сейчас, всего через неделю или две мосле моего визита, ты напечатал новый выпад, фактически низводя отца Димитрия в ряды еретиков и называя нас, тех, кто писал о нем в печати и защищал его, "беспринципными и безответственными" и рассказчиками "откровенных выдумок" (т.е. лжи) о нем (стр. 14, "Православное Христианское Свидетельство", 12/25 мая). Те цитаты, на которые нападали в этой статье, из "Православного Слова" и "Никодима", но "Православная Русь" и другие периодическия издания в нашей Церкви защищали отца Димитрия подобным же образом. Это серьезные обвинения против членов одной и той же Русской Зарубежной Церкви, и анонимного автора, конечно, следовало бы определить и заставить отвечать за свои слова.

Этот новый выпад до крайности немилосерден по отношению как к отцу Димитрию, так и к нам, кто его поддержал. И как он несправедлив и неточен! Автор статьи выбрал несколько утверждений, сделанных отцом Димитрием, но прошел мимо других утверждений, которые показывают его в гораздо более выгодном свете по отношению к вопросу об экуменизме и русских юрисдикциях (после того, как его лучше информировали об этом сочувствующие ему люди, живущие заграницей); он не упоминает, что касательно катакомбной Церкви отец Димитрий не сказал ничего, отличающегося от того, что говорили в последние годы сами члены этой Церкви, и его слова совсем не так злонамерены, как это кажется автору; он не попытался понять, что в действительности старается сказать отец Димитрий в тех словах, которые он критикует (это отнюдь не заявления по "экклесиологии", а предостережение своим слушателям не превращать Православие в "секту" – предостережение, которое, думаю, тебе самому следует принять близко к сердцу); он не простил с любовью и сочувствием те недостатки, которые действительно есть у отца Димитрия; он полностью упустил смысл обращения отца Димитрия, торопясь "уличить" его в какой-нибудь ошибке и дискредитировать как православного проповедника и, таким образом, также заклеймить нас, защищающих его, как беспринципных и безответственных лжецов и оппортунистов, которые говорят об отце Димитрии из желания обрести славу в лучах такой "знаменитости", как называет его статья.

Я глубоко чувствую, что это ужасно неправильно, что это преступление против Православия, что ты печатаешь такие нападки, огорчаешь и оскорбляешь своих собратий православных христиан так ненужно и безосновательно!

Ты не единственный, кто ополчился против отца Димитрия, в русской прессе тоже есть собственные злопыхатели, некоторые из которых заходят так далеко, что подозревают его в принадлежности к агентуре КГБ. Сам отец Димитрий неизмеримо страдает от этой клеветы и критики. Позволь мне процитировать тебе то, что он написал об этой критике за рубежом в недавнем письме, описывающем его "бессонные ночи": "У вас хватает наглости критиковать нас, не понимая, что есть что, и не зная наших обстоятельств... Разве не пора учиться понимать друг друга, помогать друг другу, радоваться друг за друга? Россия погибает, погибает весь мир, прикрывая это ложным процветанием, а мы мешаем друг другу делать дело Божие... Люди, которым я решил отдать всю свою жизнь, вдруг начали меня травить. О Боже, прости их!.. Помоги мне нести этот тяжелый крест!"

Я всем своим сердцем надеюсь, что ты будешь учиться у мужественных православных пастырей, подобных отцу Димитрию, и перестанешь "ловить" их на фразах, которые могут быть (а могут и не быть) ошибочными. Конечно, в сердце своем, если ты хоть с какой-то симпатией прочел написанное им, ты понимаешь, что он не "экуменист", а любые ошибки, которые он может допустить в своих работах, объясняются исключительно его простотой.

Верно, что в настоящее время мы, священники Русской Зарубежной Церкви, не можем служить вместе с отцом Димитрием, но наше единство с ним в вере гораздо глубже этого. Как хорошо сказал сам отец Димитрий, наше глубинное единение лучше всего сегодня выражено (из-за порабощения Московской Патриархии) нашим внешним разъединением, которое не мешает нам быть истинными братьями в Православной вере, учиться друг у друга и поддерживать друг друга. Поэтому наши епископы благословили отца Димитрия и других узников Православной веры в СССР поименно поминать на проскомидии.

Мне самому хотелось поговорить с православными верующими о послании отца Димитрия Дудко, которое сейчас так нужно всем нам. Но я не могу сделать этого сейчас в Сиэттле, потому что эта тема тоже стала "спорной", воздух "отравлен" и, что бы я ни сказал, не будет приниматься во внимание, а будет отрицаться. Любой, кто доверяет твоим публикациям, будет, конечно, подозревать меня в том, что я сам "экуменист", если я осмелился его защищать. Прости меня, но я просто не могу принять участия в твоей конференции. Борьба за спасение и проповедь в современном мире православного евангелия достаточно трудны и без того, чтобы страдать от препятствий, создаваемых братьями во Христе.

Мы живем во время мирового духовного кризиса, когда лучшие люди на Западе начинают прозревать истину Православия и стремятся испить её животворящих вод. У нас есть общая задача насыщения православной паствы, и не надо нападать на пастырей, которые действительно заботятся о своей пастве, как отец Димитрий. В такое время тебе не следует заниматься ненужными и несправедливыми обвинениями или немилосердными измышлениями о взглядах других людей, или "неизбежными заключениями" (основанными на законничестве) о русских юрисдикциях – такими, как ты опубликовал в последнем своем выпаде (стр. 17); любой епископ или Богослов нашей Церкви мог бы тебе сказать, насколько упрощенные и ложные эти "заключения". Я думаю, что, спеша доказать, насколько ты сам "прав", ты теряешь из виду более масштабную картину Православия в современном мире и загоняешь себя в тупик, отстраняясь от некоторых из самых положительных и искренних проявлений современного Православия.

Да возможешь открыть свое сердце тому, чему могут научить тебя наши епископы и страждущие православные в России и других странах. Тогда все мы возрадуемся и будем с тобой заодно.
(Из открытого письма (написано отцом Германом) отцу Никите 2/15.06.80 г.)

+

Бедствия нашего времени настолько велики, что иногда мы теряем из виду большую силу того, что мы им должны противопоставить – думаю, эту ошибку делают те, кто нападает на отца Димитрия Дудко, который больше, чем почти все остальные сегодня, проповедует положительное православное слово, хотя он сам сверх меры страдает от бедствий современного общества.
Архиепископ Антоний и епископ Нектарий оба буквально сокрушены нападками на отца Димитрия.
...
После написания вышеизложенного мы узнали о "признании" отца Димитрия Дудко по советскому телевидению. Да поможет Господь этому несчастному человеку в час его испытаний; можно только представить, какому давлению и мучениям его подвергали, чтобы вырвать его (главным образом, думаю, угрозами в адрес его семьи и духовных чад). Надеюсь, его враги не будут злорадствовать по этому поводу. Сам же я думаю, что для нас это урок глубже заглядывать внутрь себя. Очень утешительной может быть мысль о том, что есть там некий "герой", смело говорящий то, что даже мы, живущие в свободном мире, редко имеем смелость или силы высказать; но теперь мы можем немного лучше оценить страдания, через которые должны пройти все мы, чтобы в это ужасное время быть истинно православными христианами. Это признание, как мне представляется, не лишает законной силы ни единое слово из того, что он говорил прежде, но сейчас этот труд придется продолжать другим. Мы все должны больше молиться друг о друге и больше любить и сочувствовать друг другу, да поможет Господь всем нам! Я чувствую, что и над Америкой тоже тучи сгущаются.
(Из письма отцу Деметриосу 9/22.06.80 г.)

+

Является отец Димитрий Дудко экуменистом или нет? Это как: "бывает ли красная селедка"? Назовите кого-нибудь "экуменистом" и скажите это достаточно громко, и вы наверняка отпугнете людей. Прочти сам книги и статьи отца Димитрия, и ты, конечно, не сможешь его в этом обвинить.

В письме отца Никиты нельзя не заметить ликования, с которым он сообщает об "отречении" отца Димитрия. Чувство простой порядочности должно бы подсказать не радоваться этому несчастью, а посочувствовать этому бедному человеку и помолиться о нем, очевидно, потерпевшим поражение в своих трудах (но не в своем христианстве). Но он не только радуется этому, а намеренно подчеркивает, цитируя сообщения некоторых западных агентств (которые, как прекрасно знает отец Никита, могут временами быть заведомо бесчувственны и неточны), что отец Димитрий выглядел "жизнерадостным" и т.п. Это грязная игра: отец Никита не цитирует сообщения других агентств, которые сообщают как раз противоположное (что отец Димитрий явно выглядел "нервным" и чувствовал себя "не в своей тарелке"), что тоже нечестно; цель его – не сообщить правду, а дискредитировать отца Димитрия. В Церкви (в полемике и в остальном) не должно быть таких намеков и полуправды.

Те, кто считает отца Димитрия Дудко просто "врагом режима", конечно, не все в нем поняли. Его слова о духовном кризисе нашего времени и необходимости прямо здесь и сейчас становиться православными христианами, невзирая на обстоятельства – это призыв, который необходим нам всем. Его сочинения нам, бедным современным борцам, больше всего помогают и вдохновляют нас, и трагично, что многие люди, которым он мог бы помочь, могут теперь отвернуться от его писаний из-за "красной селедки", связанной с ним.
(Из письма Джону Худанишу 19.07/1.08.80 г.)

+

Я снова прочитал письмо отца Романа, и мне ясно, что его письмо идет от сердца и написано было со страданием и сочувствием и, конечно, без всяких дурных чувств. Если есть одна-две фразы, которые ты можешь считать "саркастическими", то они, конечно, перевешиваются чистосердечной искренностью письма в целом. В любом случае тебе, конечно, не следует судить отца Романа за "гордость" на основании одного-единственного слова (тем более у человека, для которого английский язык не родной!). В это искушение – делать слишком поспешные суждения о других, – мы все, бывает, впадаем, но мы должны здесь бороться со своими первыми импульсами и стараться исправиться. В действительности отец Роман – человек очень простой, смиренный, и он бы никогда не стал высказываться по такому вопросу, если бы не чувствовал, что в выпаде "Свидетельства" против отца Димитрия Дудко есть что-то ужасно неправильное. Если даже он высказывается, то можешь быть уверен, что многие из наших молчащих епископов и священников тоже встревожены (как нам подлинно известно).

Отец Роман в своем письме (которое я совсем не считаю саркастическим) использует одно очень хорошее выражение – "теологический микроскоп". Вот что ты используешь в своих размышлениях об отце Димитрии Дудко. Превращаешь его в "экумениста", потому что его патриарх причащает римских католиков – конечно, теологическия придирки.

Наше отношение к отцу Димитрию не означает, что мы принимаем какие-либо его взгляды, которые могут быть ошибочными, а также не означает, что у нас с ним есть официальное общение. Мы просто признаем, что он – это голос истинного православного духа, которого так недостает в нашем современном мире и даже в большей части наших церковных кругов; этот голос – залог того, что отсутствие у нас связей с Московской Патриархией является делом временным, потому что православие таких, как отец Димитрий, едино с нашим собственным.

Есть вопрос: "Почему отец Димитрий не оставляет Патриархию и не присоединяется к катакомбной Церкви?" Его критиковали за то, что он говорит, что должен держаться Патриархии, потому что "это то, что нам дано". Но подумал ли ты хоть раз реалистически о том, какая у него имеется альтернатива?
(а) Катакомбная Церковь по природе своей тайная и никогда не открывается перед посторонними, особенно такими знаменитостями, как отец Димитрий. Она не только не ищет обращенных, она положительно бежит от них, зная, что их могу вычислить агенты К.Г.Б.
(б) Чтобы "вступить в катакомбную Церковь", отцу Димитрию, конечно, захотелось бы встретиться с некоторыми её епископами и священниками и выяснить действительную их позицию по церковным делам, а не известную по слухам (ты вступил бы в Церковь или юрисдикцию, известную тебе только по слухам?). Это действительно невозможно в советских условиях. А есть много вопросов, которые хотелось бы задать катакомбным иерархам до того, как начать им подчиняться. Являются ли слухи о том, что в их мировоззрении есть элементы "сектантства" истинными или ложными? Верны ли слухи, что для них Россия выше Православия? и т.д. Тебе бы не захотелось выяснить это до того, как вступить в такую Церковь? Так что дело это ни в коем случае не является простым.
(в) Если бы даже он смог найти катакомбную Церковь и поговорить с её епископами, решение вступить в нее немедленно положит конец его деятельности, поскольку Церковь эта полностью нелегальна и немедленно арестовываются все ставшие известными её члены. Если ты скажешь, что ему следует быть готовым пострадать, то тогда тебе следует сказать то же самое о священниках и мирянах катакомбной Церкви – почему они не "признаются" в своей вере, чтобы быть арестованными, а прячутся в подполье и делают свою веру доступной не для всех?

По этим и другим причинам совершенно нереалистично ожидать, что отец Димитрий "вступит в катакомбную Церковь" (если бы он сделал это, то, слава Богу, это был бы призыв ко всем; но мы не можем ожидать или требовать этого). Мы не говорим этим, что "признаем" Московскую Патриархию или отрицаем свидетельство катакомбной Церкви; мы только реалистически и с сочувствием смотрим на церковные дела в России. Православная картина современной ситуации в Русской Церкви не совсем соответствует картине юрисдикций. Отец Никита и другие, пытаясь сузить наш взгляд до картины юрисдикций и доказать, что каждый, кто не принадлежит к нашей юрисдикции, "еретик", оказывают, по моему мнению, плохую службу Православной Церкви и уводят людей от православного мировоззрения к сектантскому.
(Из письма Джону Худанишу 3/16.09.80 г.)

+

Я лично чувствую, что одно из современных разногласий настолько важно, что мое участие в конференции, когда я знаю, что не может быть предложена совместная молитва об отце Димитрии и других страждущих в Московской Патриархии (которых епископ Григорий называет "нашими братьями в единой Церкви") и не может быть оказана им открытая поддержка и защита, было бы с моей стороны предательством Православия. Оправдывая фарисейскую "правильность", которая распространяется среди нас как болезнь, я бы повернулся спиной к страждущим православным братьям и сказал другим не молиться о них.
(Из письма отцу Деметриосу 14/27.10.80 г.)

+

Статья об отце Димитрии Дудко в нашем последнем "Православном Слове" – это попытка дать православный ответ на резкое отношение, особенно раздел "Является ли отец Димитрий экуменистом и еретиком?"
В конце концов, я думаю, правильно считает отец Димитрий Дудко, что нам следует рассматривать неправославных как людей, которым Православие еще не открылось, как людей потенциально православных (если только мы сами будем им подавать добрый пример!). Нет причин, почему мы не можем называть их христианами и быть с ними в хороших отношениях, признать, что, по меньшей мере, нас объединяет вера во Христа, и жить в мире, особенно в собственных семьях. Отношение св. Иннокентия к римским католикам в Калифорнии – хороший пример для нас. Резкое, полемическое отношение требуется лишь тогда, когда неправославные пытаются переманить к себе нашу паству или изменить наше учение.
(Из письма Анне, оглашенной 14/27.11.80 г.)
;
10. О Туринской Плащанице.

+

Что касается "Плащаницы", мы, бедные невежды, даже не знакомы с этой темой, так как были слишком заняты и ленивы, чтобы об этом прочитать! Мы благосклонно относимся к этой теме и не понимаем, какие могут быть доказательства того, что это "мошенничество" – можно не быть уверенным, сомневаться, но, чтобы назвать это "мошенничеством", нужно быть совершенно уверенным и иметь доказательства.
(Из письма Алексею Янгу 16/29.08.72 г.)

+

Я бы подверг сомнению то большое значение, которое отводится Плащанице как научному феномену, – также фразы, как "самое важное свидетельство Христианства, кроме Священного Писания", и "она может подтвердить, что Иисус Христос – это истинный Бог и истинный Человек". Как может наука установить такую вне-научную истину?! Как косвенное свидетельство, она могла бы подтвердить факт Воскресения Христова, это правда, но только тогда, когда у нас есть другие, не научные основания, чтобы принять Плащаницу. "Научное" знание по природе своей – это самая ненадежная форма человеческих знаний, весьма подверженная ревизии и обману, не говоря уже об очень реальной возможности козней бесовских.

Почти не уделяется внимания тому, что, с православной точки зрения, является решающим, – действительному определению Плащаницы в качестве православной святыни. Исключительно важно, чтобы была совершенно точно выписана православная история Плащаницы, тогда научное подтверждение становится ошеломляющим. Но строить почти все аргументы на научных свидетельствах крайне рискованно.

Все это сказано не для того, чтобы выплеснуть ушат холодной воды (!), но просто чтобы подчеркнуть, что для того, чтобы сделать Плащаницу убедительной для многих православных, требуется гораздо больше, чем научные свидетельства, – это должно устанавливаться всем православным контекстом. Нужно, например, найти убедительный ответ для тех, кто утверждает, что она не может быть настоящей, потому что ей не посвящается никакой православный праздник или служба. Все это требует размышлений и исследований.

Пункт о латинском влиянии выявляется в письме отца Граббе: действительно, в православной традиции есть твердое утверждение о четырех гвоздях, то есть ноги Спасителя были прибиты отдельно, а скрещенные ноги у р.-к. – это, конечно, более позднее нововведение (полагаю, 13-й век). Между прочим, на этот пункт также сделан упор в Джорданвилльской статье о Плащанице. Очевидно, сама Плащаница по этому пункту не является доказательством того или иного способа. Было бы очень плохо, если бы была опровергнута или подвергнута сомнению эта вполне твердая и определенная православная традиция, хотя бы это и могло показаться каким-то "маленьким пунктиком". Поскольку Плащаница должна быть православной (то есть аутентичной), это не может ни в каком отношении противоречить твердой православной традиции! (Между прочим, я не думаю, что такой момент, как гвозди, вбитые через запястья, а не через ладони, можно критиковать на таком же уровне, насчет ладоней традиции не было, только общий взгляд, который можно оспорить.)

Следует также провести исследование по истории и текстам служб Великой пятницы, основам для возникновения на вечерне в Великую пятницу выноса Плащаницы. Я сознаю, это скорее выглядит так, как будто весь этот материал должен чудесным образом сложиться вместе, но, пока это не будет сделано, то есть, как я уже сказал, не будет полностью подтвержден православный контекст Плащаницы, это все еще остается уделом частного мнения, а не чего-то, что искренне и повсеместно принято (или вновь принято!) Церковью.

Мы должны повторить, что само по себе научное доказательство Плащаницы нас не впечатляет, требуется подтверждение ее церковной традицией. 75 лет назад новое научное открытие открыло действительно чудесную тайну Плащаницы, но что если завтра какое-нибудь новое научное открытие не откроет (представим просто одну из многих возможностей!), что тело могло отделиться от такой Плащаницы и оставить неизгладимые следы, не будучи воскрешенным? Наука возродила веру, а потом ее отняла!? Нет, наука – это только подручная высшего знания, и ее нужно держать на своем месте. Я действительно думаю, что представление о Плащанице как о чем-то, что само о себе свидетельствует, одностороннее и ненадежное.

Вывод: вопрос о Плащанице и принятии ее православными христианами, конечно, не решен.
Мы склонны согласиться по вопросу её подлинности (хотя мы ждем статей о службах и истории!).
Мы не слышали об отношении владыки Иоанна к Плащанице, хотя, конечно, очень возможно, что он ее принял.
(Из письма Алексею Янгу 13/26.02.73 г.)

+

Что касается самой Плащаницы. До очень недавних пор мы никогда не проявляли к ней ни малейшего интереса и даже не могли заставить себя прочитать Джорданвилльскую брошюру о ней или еще что-нибудь за или против. Однако, наконец, из-за всех противоречий (наши русские в целом, конечно, принимают ее, и все они ни в коей мере не являются папофилами, а мы знали) мы нехотя решили, что должны, по крайней мере, быть в курсе этого вопроса и прочесть для этого несколько работ о нем. Эта задача была возложена на меня, и я должен сознаться, что сначала мысль о приближении к священному объекту посредством лабораторных экспериментом с трупами и т.п. вызывала у меня сильное неприятие. Но я пересиливал себя и читал дальше, чтобы получить полную картину.

Ну, я получил в целом довольно хорошее представление об этом и познакомил отца Германа с основными положениями. А сейчас приободрись: мы думаем, исключительно похоже, что она подлинная. Мы пока не полностью убеждены в этом, так как для православных верующих абсолютным доказательством подлинности будет её тщательно задокументированная история и свидетельство о ее почитании Церковью.

Где посвященная ей служба? – Вечерние молитвы в Великую Пятницу и утренния в Великую Субботу! (Между прочим, эта потрясающая идея приходила в голову нескольким людям, которых мы спрашивали совершенно отдельно.) Когда её праздник? – Великая Пятница и каждая пятница, если верить свидетельствам 11-го века, что ее выносили для почитания верующих каждую пятницу (кажется, в храме во Влахерне).

Ну, этого достаточно, чтобы предположить, что, по нашему мнению, есть факты за нее. Мы открыты для любой информации по этой теме, но, честно говоря, она вызывает наши симпатии. Нас не беспокоят "кровавые детали" самой Плащаницы: если она действительно то, чем должна быть, тогда, конечно, на ней полно кровавых пятен! Как нужно писать о ней, если она подлинная, это, конечно, другой вопрос.
(Из письма отцу Никите Паласису. Вербное воскр. 73 г.)

+

Мы не склонны слишком полагаться на научные доказательства, тем не менее, научные доказательства в случае с Плащаницей настолько убедительны, что их нельзя не учитывать.

Мы бы с радостью и с чистым сердцем выслушали любые искренние доводы против Плащаницы, но нет смысла просто сидеть, пока тебя из-за нее бьют по голове какими-то чужими мнениями (и, возможно, эмоциями).

Статья "О Плащанице" с её латинизмами была ошибкой такого рода, но я действительно сомневаюсь, что она в конечном итоге принесет какой-то вред делу защиты Плащаницы, принятие или отвержение которой Православием должно быть решено, в конечном счете, в свободном и объективном духе. Для нас не имеет никакого значения, почитают ее латиняне или нет и каким обожанием они ее окружили.
(Из письма Алексею Янгу. Светлая среда 73 г.)

+

Мы сами до недавних пор ничего не читали о Плащанице, но из того, что прочли теперь, очень склоняемся к тому, чтобы признать её подлинность, как действительно делают многие из наших русских священников; на самом деле это, кажется, объясняет само существование нашей Плащаницы с образом Спаса на ней.
(Из письма Ирине Вагиной 14/27.05.73 г.)

+

Мы сами не можем достоверно утверждать, что Святая Плащаница подлинная, но по всем свидетельствам кажется очень похоже, что это так, и мы уважаем мнение архимандрита Константина и других, которые ее приняли, но, когда греки кричат на нас, что это какие-то бесовския штучки, мы чувствуем себя очень неловко, тем более потому, что пока что они не представляют никаких понятных доказательств этого факта. Действительно кажется, что их реакция, в основном, эмоциональная, основанная на их яростном анти-католицизме.
(Из письма владыке Лавру 27.05/9.06.73 г.)

+

Мы очень заинтересованы в разумном и объективном исследовании Плащаницы согласно православным источникам – пока это не будет сделано, мы сомневаемся, можно ли ее полностью принять, несмотря на впечатляющия научные свидетельства. Аргумент, что она "неизвестна" в православной истории, кажется, не подкреплен совсем никакими исследованиями, хотя бы традиционных свидетельств, которые были до сих пор предложены. Плащаница, если она истинная, могла бы иметь очень мощное влияние на веру в С.С.С.Р. – именно потому, что религиозный уровень там так примитивен и нуждается в "научных свидетельствах" какого-либо рода, чтобы преодолевать влияние десятилетий "научного атеизма".
(Из письма отцу Игорю Капралу [будущему митрополиту Илариону] 29.09/12.10.75 г.)

+

Мы читали книгу бесед отца Димитрия Дудко, которые он в прошлом году провел в своем приходе в Москве (до того, как был арестован). Очень вдохновляющее чтение! Он в Московской Патриархии, и его мировоззрение иногда не точное, но как смело он выступает против лицемерия, атеизма, политики Церкви! Люди, к которым он обращается (он отвечает на их вопросы), находятся на очень примитивном уровне, и мы все время думаем о том, что Туринская Плащаница – это для них! (Так нам говорила и миссис Концевич.) Это именно "научный ответ всему поколению людей, оглупленных "научным атеизмом". Но нам все-таки хотелось бы видеть лучшее исследование свидетельств ее в православной истории и иконографии.
(Из письма Алексею Янгу 2/15.10.75 г.)

+

Туринская Плащаница – это действительно очень интересный вопрос для каждого, кто хочет взглянуть на свидетельство, в этом свидетельстве есть некоторые проблемы и "изъяны", но и много убедительного. Есть новая книга (автор Йан Уилсон из Англии), которая объясняет "связующия звенья" в истории Плащаницы с помощью гипотезы, что она в действительности – то же самое, что Образ Нерукотворный, и что только в 11 или 12 веке стало широко известно, что сложенный образ изображал фактически все Тело, а не только Лик. Эта теория мне кажется довольно правдоподобной, но, к сожалению, у него нет веских доказательств, чтобы подкрепить ее, а только случайные свидетельства. Возможно, в этом вопросе никогда не будет "определенности", но уже самого факта, что кто-то, например, отец Константин из Джорданвилля всем сердцем принимает Плащаницу, уже достаточно, чтобы не принимать во внимание никакие высокомерные отрицания её подлинности – по крайней мере, тем, кто чуток и уважает мнения за пределами своего круга (сейчас это редкое качество, что само по себе является симптомом низкого уровня нашей церковной жизни).
(Из письма отцу Лаврентию Кэмпбеллу 12/25.05.79 г.)

+

Конечно, случается иногда, что между пишущими на православные темы бывает различие мнений, но в таких случаях всегда следует соблюдать выдержанный тон и полное уважение к мыслящим ино, так же как смиренно осознавать свое собственное несовершенство и возможность самому сделать ошибки и неточности. Статьи в "Tlingit Herald" о жизни после смерти, наоборот, отмечены были по временам очень грубым тоном и полнейшим неуважением к тем, чьи взгляды критикует автор. Мы заметили то же самое в статьях о блаженном Августине, Туринской Плащанице и т.д. Это тем более непростительно, что взгляды, которые автор критикует, часто принадлежат не еретикам и не новичкам в Православии, а уважаемым Богословам и иерархам Православной Церкви. Например, нападки на блаженного Августина – это оскорбление взглядов практически всех наших епископов в Русской Зарубежной Церкви. Даже в вопросах, которые на законных основаниях толкуются по-разному, таких как о Туринской Плащанице, просто нельзя писать в таком неуважительном тоне, хотя бы только по причине, что многие уважаемые православные приемлют его как вполне подобающий (например, архимандрит Константин из Джорданвилля, который несколько лет назад написал в "Православной Жизни" взволнованную статью о значении этого вопроса для наших времен).
(Из письма м-с Прокопчук 16/29.06.79 г.)

+

Конечно, Туринская Плащаница сама по себе – большой вопрос, но есть ли реальные доказательства, что это подделка? Все свидетельства, которые я видел, указывают на обратное, хотя я не вполне убежден теорией Йана Уилсона, что Плащаница действительно тождественна с "Нерукотворенным Образом".
(Из письма Эндрью Бонду 8/21.11.79 г.)

+

Мы думаем, что такие вопросы как "Туринская Плащаница" следует свободно обсуждать в церковной прессе, взвешивая "за" и "против" и предоставляя отдельным православным христианам свободу думать и действовать, как они хотят. Но отец Никита хочет запретить любое ее обсуждение, поскольку это "явное бесовское мошенничество", и любой, кто открыто или с симпатией это обсуждает, считается "римским католиком". Думаю, это безнадежно узко и ненужно и попахивает немного "папизмом".
(Из письма Михаилу 5/18.08.80 г.)
;
11. Православный взгляд на эволюцию.

+

Дорогой доктор Каломирос,
приветствуем о имени Господа нашего Иисуса Христа!

Наконец пишу ответ на Ваше письмо об эволюции. В ответе отражен взгляд нашего Братства на этот вопрос. Повторяю, что я даю ответ не как "эксперт" по святым Отцам, а как человек, любящий святых Отцов, – надеюсь, как и Вы. Большая часть приведенных мною здесь цитат из святых Отцов переведена мной из русских святоотеческих изданий XIX века, а частично из английских переводов XIX века, напечатанных в эрдмановой серии "Никейские Отцы". Даю источники как можно полнее, чтобы Вы могли прочесть их по-гречески. Если у Вас есть вопросы по этим иди другим отеческим цитатам, буду рад обсудить их с Нами. Я вовсе не стараюсь выискивать цитаты "в подтверждение моей точки зрения", и Вы сможете убедиться, что я включаю и цитаты, которые не "подтверждают моей точки зрения", так как я прежде всего и всего лишь заинтересован в том, чтобы выяснить, что думали святые Отцы по этим вопросам, ибо я считаю, что и нам следует думать так же. Христос Бог да благословит меня говорить правдиво.

---

Вопрос "эволюции" крайне важен для православных христиан, так как с ним связаны многие проблемы, прямо затрагивающия наше православное учение и мировоззрение: об относительном достоинстве науки и богословия, о современной философии и святоотеческом учении; об учении о человеке (антропологии); о нашем отношении к писаниям святых Отцов (принимаем ли мы всерьез их труды, либо же мы прежде всего веруем в современную "мудрость", мирское мудрование, и принимаем учение святых Отцов, только если оно не противоречит этой "мудрости"?); о нашем толковании Священного Писания, в особенности Книги Бытия. Ниже я коснусь этих тем.

Прежде чем приступить к рассмотрению вопроса об эволюции, следует четко уяснить, о чем идет речь. Говорю это, потому что имею опыт, когда, к великому удивлению, весьма ученые люди говорили так, как если бы знали все по этому предмету, но однако совершали самые элементарные ошибки, показывавшия, что они многого не знают об этом. В частности, почти все пишущие об эволюции считают, что знают, что такое эволюция, но их высказывания говорят о весьма смутном её понимании. Вопрос об эволюции далеко не простой, и в умах людей, даже православных, он так запутан, что мы не можем даже говорить о нем, пока точно не убедимся, что знаем, о чем говорим.

Вы нас попросили "тщательно очистить ум от всяких западных концепций, будь то богословския, философския или научные". Уверяю Вас, что я попытался это сделать и далее везде в данном послании буду стремиться избегать рассуждений с позиций западных концепций, так как согласен с Вами, что эти концепции искажают предмет суждений, и с их помощью не понять вопроса эволюции. Но и я в свою очередь прошу Вас тщательно очистить Ваш ум от каких-либо предвзятых концепций по вопросу эволюции, которые у Вас могли быть – будь то изученное в школе, прочитанное в научных книгах, что Вы можете думать об "анти-эволюционистах", и что могли сказать по этому поводу греческие богословы. Давайте рассуждать вместе, не на манер западных рационалистов, а как православные христиане, любящие святых Отцов и желающие понять их учение, а также как мыслящия существа, которые не принимают учения любых современных "мудрецов", будь то богословы, философы или ученые, если это учение расходится с учением Священного Писания и святых Отцов и исходит из какой-либо чуждой философии.

1. Прежде всего, я полностью с Вами согласен, когда Вы говорите: "Не следует путать чистую науку с разными философскими теориями, написанными, чтобы объяснить факты, открытые наукой. Одно дело – факты (чистая наука), другое – их объяснение (философия)".

Прежде всего должен Вам сообщить, что когда-то я всецело верил в эволюцию. Верил не потому, что я очень много об этом думал, а просто потому, что "все в это верят", потому что это "факт", а как можно отвергать "факты"? Но потом я начал глубже задумываться над этим вопросом. Я начал понимать, что очень часто выдаваемое за "науку" вовсе не есть факт, а философия, и стал тщательно различать научные факты и научную философию. Спустя много летя пришел к следующим выводам:

а. Эволюция – совсем не "научный факт", а философия.

б. Это ложная философия, изобретенная на Западе в качестве реакции на католическо-протестантскую теологию и замаскировавшаяся под "науку", чтобы вызывать к себе уважение и обманывать людей, которые согласны принять научный факт (на Западе почти все современные ошибочные учения поступают также; даже "Христианская наука" претендует на "научность", также и спиритизм, разные индуистские культы и прочее).

в. Она противоречит учению святых Отцов в очень многих пунктах. Я намеренно привел свои выводы прежде, чем объяснить их Вам, чтобы дать Вам остановиться и подумать: уверены ли Вы, что оставили все предвзятые концепции об эволюции и готовы мыслить четко и бесстрастно об этом предмете? Готовы ли Вы допустить, что в том, что я Вам собираюсь сообщить, есть какая-то правда? Должен Вам откровенно сказать, что большинство "эволюционистов" после этих слов скажут: этот человек сумасшедший, он отрицает факты. Полагаю, что Вы, по крайней мере, готовы дочитать до конца то, что я Вам предложу, пытаясь основывать все целиком на святых Отцах. Если я ошибусь, надеюсь, Вы мне укажете.

2. Многие споры между "эволюционистами" и "анти-эволюционистами" бесполезны по одной основной причине: они обычно говорят о разных вещах. Каждый из них подразумевает что-то одно, когда слышит слово "эволюция", другой же нечто другое; и они спорят впустую, так как разумеют не одно и то же. Поэтому, чтобы избежать двусмысленности, я Вам точно скажу, что я понимаю под словом "эволюция", определение это есть во всех учебниках по эволюции. Но вначале я должен Вам указать, что в Вашем письме слово "эволюция" имеет два совершенно разных значения, а Вы пишете как бы об одном. Вы здесь не сумели отличить научного факта от философии.

а. Вы пишете (стр. 2): "Первые главы Святой Библии – это не что иное, как история творения, прогрессирующего и завершаемого во времени... Творение не пришло в бытие мгновенно, но претерпело ряд последовательных появлений, развитие в шесть разных "дней". Как еще назвать этот прогресс творения, как не эволюцией?"

Отвечаю: все, что Вы говорите, верно, и если желаете, можете называть этот процесс "эволюцией", – но не в этом весь спорный момент об эволюции. Все учебники определяют эволюцию через конкретную теорию, излагающую, КАК творения пришли в бытие во времени: ПОСРЕДСТВОМ ПРЕВРАЩЕНИЯ ОДНИХ ТВОРЕНИЙ В ДРУГИЕ, "ПРОИСХОЖДЕНИЯ СЛОЖНЫХ ФОРМ ИЗ БОЛЕЕ ПРОСТЫХ" В ХОДЕ ЕСТЕСТВЕННАГО ПРОЦЕССА, ЗАНИМАЮЩАГО БЕЗЧИСЛЕННЫЕ МИЛЛИОНЫ ЛЕТ (Storer, "General Zoology"). Далее, когда Вы говорите об "эволюционировавшем звере" Адаме, Вы этим показываете, что и Вы верите в эту конкретную научную теорию. Надеюсь Вам показать, что святые Отцы не верили в эту конкретную научную теорию, хотя это, конечно, не самый важный аспект учения об эволюции, а главная ошибка заключается в понимании природы человека, как я далее покажу.

б. Вы говорите: "Все мы пришли в бытие посредством эволюции во времени. Во чреве матери каждый из нас был сначала одноклеточным организмом... и наконец сформировавшимся человеком". Конечно, все так считают, будь то "эволюционисты" или "анти-эволюционисты". Но это ничего общего не имеет с учением об эволюции, о котором идет спор.

в. Далее Вы говорите (стр. 27): "Адам был какой расы, белой, негритянской, краснокожей или желтой? Как получилось, что мы так различаемся между собой, тогда как мы потомки одной пары? Не является ли разделение человека на расы продуктом эволюции?"

Отвечаю снова: нет, слово "эволюция" означает не это! Существует множество книг на английском языке, рассматривающих вопрос об эволюции с научной точки зрения. Вы, возможно, не знаете, что многие ученые отрицают факт эволюции (то есть происхождение всех существующих творений из других через превращение), а очень многие ученые утверждают, что невозможно узнать с помощью науки, истинна ли теория эволюции или нет, так как нет свидетельств, убедительно доказывающих или отвергающих ее. Если хотите, я в другом письме могу обсудить с вами "научные свидетельства" эволюции. Уверяю Вас, что если Вы подойдете к этим свидетельствам объективно, без каких-либо предвзятостей в отношении того, что Вы там найдете, то обнаружите, что нет ни одного свидетельства в пользу существования эволюции, которое нельзя было бы объяснить через теорию "особого творения".

Поймите, пожалуйста, что я не говорю Вам, что могу научно опровергнуть теорию эволюции, я только говорю, что эволюционную теорию нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть через науку. Те ученые, которые говорят, что эволюция – это "факт", на самом деле толкуют научные данные в соответствии с некоей философской теорией, – а те, которые говорят, что эволюция – не факт, тоже толкуют данные в соответствии с другой философской теорией. Одной чистой наукой нельзя ни доказать, ни опровергнуть окончательно "факты" эволюции.

Вам также следует знать, что написано много книг о "трудностях эволюционной теории". Если хотите, буду рад обсудить с Вами некоторые из этих трудностей, которые невозможно было бы объяснить, если бы эволюция была "фактом".

3. Хотелось бы, чтобы Вы знали: я совсем не отрицаю факта изменений и развития в природе. Да, взрослый человек развивается из эмбриона; да, огромное дерево вырастает из желудя; да, возникают новые разновидности или организмы, будь то "расы" человека или породы кошек, собак и фруктовых деревьев, – но все это не эволюция: это только изменчивость в пределах определенной разновидности или вида; она не доказывает и даже не предполагает (разве только Вы уже веруете в это в силу ненаучных причин), что одна разновидность или вид, развиваясь, становится другой, что все ныне живущия создания являются продуктом такого развития из одного или нескольких примитивных организмов. Считаю, что именно об этом говорится в учении св. Василия Великого в "Шестодневе", и сейчас я это покажу.

В Беседе V: "Шестоднева" св. Василий пишет: "Посему да не отчаивается в себе никто из провождающих жизнь во грехе, зная, что как земледелие изменяет качество растений, так попечительность души о добродетели может одержать верх над всякими недугами". Никто, ни "эволюционист", ни "анти-эволюционист" не станет отрицать, что "свойства" творений могут изменяться; но это не есть доказательство эволюции, если нельзя показать, что один вид можно изменить в другой, и больше того, что каждый вид изменяется в другой в непрерывной последовательности, нисходящей к самому примитивному организму. Ниже я приведу, что говорит по этому поводу св. Василий Великий.

Святитель Василий пишет: "Говорят: как же земля приносит семена по роду, а между тем часто, посеяв пшеницу, собираем это черное пшеничное зерно? Но это не изменение в другой род, а как недуг и болезнь семени. Здесь пшеница не перестала быть пшеницей, но почернела от обожжения, как можно видеть из самого названия. Загорев от чрезмерной стужи, она приняла другой цвет и вкус" (Шестоднев, V). Похоже, святитель Василий Великий не верит в "изменение в другую разновидность", – но я не принимаю это за убедительное доказательство, так как желаю знать, чему в действительности учит св. Василий Великий, а не делать собственного произвольного вывода из его слов. Все, что в действительности можно сказать об этом отрывке, – это то, что святитель Василий признает какое-то "изменение" пшеницы, которое не есть "изменение в другую разновидность". Такого рода изменение не есть эволюция.

Святитель Василий Великий пишет:

"Некоторые заметили даже, что срубленные и обожженные сосны превращались в дубы" (Шестоднев, V). Эта цитата, в сущности, ничего не доказывает, и я потому только ее привожу, что и другие приводили ее, чтобы показать, что Святитель (1) верил, что одна разновидность тварей на самом деле изменяется в другую (но ниже я покажу, чему в действительности учит св. Василий об этом предмете); и (2) что св. Василий Великий делал научные ошибки, поскольку его утверждение неверно. Здесь я должен изложить элементарную истину: современная наука, когда имеет дело с научными фактами, обычно действительно знает больше, чем святые Отцы, и святые Отцы вполне могли ошибаться насчет научных фактов; мы не научных фактов ищем у святых Отцов, а истинного богословия и истинной философии, основанной на богословии. Все же представляется, что в этом конкретном случае св. Василий Великий научно прав, так как и поистине часто случается, что в сосновых лесах бывает сильный подрост из дубов (лес, где мы живем, и представляет, собственно, подобный смешанный сосново-дубовый лес), и когда сосну выжигают, дубы быстро растут, производя изменение соснового леса в дубняк за 10-15 лет. Это не эволюция, а другой род изменений, и мы сейчас увидим, что святитель Василий не мог верить, что сосна фактически преобразуется или эволюционирует в дуб.

Посмотрим теперь, как относился св. Василий Великий к "эволюции" или "неизменности" видов. Он пишет:

"Итак, всего несомненнее, что в каждом растении или есть семя, или скрывается некоторая семенная сила. И это значит слово: по роду. Ибо отпрыск тростника не производит маслины, а напротив того, от тростника бывает другой тростник, и из посеянных семян произрастает сродное им. И, таким образом, что при первом сотворении возникло из земли, то соблюдается и доныне, чрез сохранение рода последовательностью преемства" (Шестоднев, V, 2).

Еще святитель Василий пишет:

"...Природа существ, подвигнутая одним повелением, равномерно проходит и рождающуюся, и разрушающуюся тварь, сохраняя последовательность родов посредством уподобления, пока не достигнет самого конца; ибо коня она делает преемником коню, льва – льву, орла – орлу, и каждое животное, сохраняемое в следующих одно за другим преемствах, продолжает до скончания вселенной. Никакое время не повреждает и не истребляет свойств в животных. Напротив того, природа их, как недавно созданная, протекает вместе со временем" (Шестоднев, ИХ, 2).

Представляется вполне очевидным, что св. Василий Великий не верил в превращение одной твари в другую, а тем менее в то, что каждая ныне существующая тварь эволюционировала из некоторой другой, и так далее до самого примитивного организма. Это современная философская идея.

Должен Вам сказать, что я не считаю этот вопрос имеющим сам по себе особенное значение. Далее я буду рассматривать гораздо более важные проблемы. Если бы это был действительно научный факт, что одна тварь может преобразовываться в другую, я бы без труда поверил в это, так как Бог может делать все, что угодно, и мы сейчас можем наблюдать преобразования и развитие в природе (эмбрион становится человеком, желудь – дубом, гусеница – бабочкой) столь поразительные, что легко можно поверить в "эволюцию" одного вида в другой. Но нет убедительных научных доказательств, что такое когда-либо происходило, тем менее, чтобы это был универсальный закон Вселенной, и чтобы все ныне живущее произошло в конечном счете от какого-то примитивного организма. Святые Отцы, это совершенно ясно, не верили в какую-либо такую теорию, потому что теория эволюции изобретена лишь в недавние времена. Это есть продукт современного западного образа мыслей, и, если желаете, могу потом показать Вам, как возникла эта теория в русле современной философии, начиная с Декарта, задолго до того, как были получены её "научные доказательства". Идея эволюции совершенно отсутствует в Книге Бытия, согласно которой каждая тварь создана "по роду своему", и не "изменена в другую". И святые Отцы, как я подробнее покажу ниже, принимали текст Книги Бытия совсем просто, не выводя из него каких-либо "научных теорий" или аллегорий.

Теперь Вы поймете, почему я не принимаю Ваших цитат св. Григория Нисского о "восхождении природы от малейшей к совершенной" в качестве доказательства эволюции. Что касается священной Книги Бытия, то я считаю, что там действительно говорится об упорядоченном творении по стадиям, но нигде ни в Книге Бытия, ни в писаниях св. Григория Нисского не утверждается, что один род творения был преобразован в другой, и что все творения произошли таким образом! Я совершенно не согласен с тем, что Вы говорите: "Описание творения в первой главе Книги Бытия в точности соответствует его описанию современной наукой". Если под "современной наукой" Вы имеете в виду эволюционную науку, то, я считаю, Вы ошибаетесь, как я и указал. Вы сделали ошибку, приняв, что развитие, описываемое в Книге Бытия, у св. Григория Нисского и у других Отцов, есть то же, что описывается в учении об эволюции; но этого нельзя принимать или брать как само собой разумеющееся – Вы должны это доказать, и я с удовольствием позже рассмотрю с Вами "научные доказательства" за и против эволюции, если пожелаете. Развитие творения в соответствии с Божиим планом – это одно; современная научная (а фактически философская) теория, которая объясняет развитие через преобразование одного рода тварей в другой, начиная с одного или нескольких примитивных организмов, – это совсем другое. Святые Отцы не придерживались этой, современной нам, теории; если Вы сможете показать мне, что они ее придерживались, рад буду выслушать Вас.

Если, с другой стороны, под "современной наукой" Вы имеете в виду науку, которая не связывает себя с философской теорией эволюции, я все же не соглашусь с Вами; и ниже покажу, почему я считаю, согласно со святыми Отцами, что современная наука не может достичь вообще каких-либо знаний Шести Дней Творения. Во всяком случае очень произвольной является идентификация геологических залеганий с "периодами творения". На пути такого наивного сопоставления Книги Бытия и науки встает множество трудностей. Считает ли, в самом деле, "современная наука", что травы и деревья существовали в течение длительного геологического периода до того, как появилось солнце, которое было создано лишь на Четвертый День? Я думаю, Вы совершаете серьезную ошибку, увязывая Вашу интерпретацию Священного Писания с определенной научной теорией (которая совсем не есть "факт"). Я считаю, что мы не должны увязывать нашего истолкования Священного Писания ни с какой научной теорией, будь то "эволюционная" или другая. Лучше примем Священное Писание, как учат нас святые Отцы и не будем спекулировать о том, как шло творение. Учение об эволюции есть современная спекуляция о том, как шло творение, и оно (это учение – ред.) во многих аспектах противоречит учению святых Отцов, что я и покажу ниже.

Конечно, я принимаю Ваши цитаты из св. Григория Нисского; я находил у святых Отцов и другие, подобные им. Конечно, не стану отрицать, что наша природа является отчасти животной, и что мы связаны со всем творением, и это единство поистине чудное. Но все это не имеет никакого отношения к эволюционному учению, тому учению, которое определяется во всех учебниках как учащее о происхождении всех существующих ныне тварей от одной или более примитивных через процесс преобразования одной разновидности в другую.

Далее, Вам следует уяснить (а теперь я начинаю подходить к важным поучениям святых Отцов по этому предмету), что сам св. Григорий Нисский, вполне очевидно, не верил во что-либо, похожее на современное эволюционное учение, ибо он учит, что первый человек, Адам, был создан Богом непосредственно, а не порожден, как другие люди. В своей книге "Против Евномия" он пишет:

"Первый человек и происшедший от него получили бытие, каждый различно, – один от сочетавшихся родителей, другой от создавшего Христа, – и по отношению к сущности двоими признаем их, и не делим друг от друга, ...понятие человечества в рассуждении Адама и Авеля от различия в рождении не различается, так как ни порядок, ни образ осуществления не производят никакого различия в естестве" (Опровержение Евномия, т. 3, часть 5).

И еще:

"Тот, кто разумеет, и кто смертен, и способен к думанью и знанию, назван "человеком" равно в случае Адама и Авеля, и это название их природы не изменяется ни тем, что Авель явился в бытие через порождение, ни тем, что Адам это сделал без порождения" (Ответ Евномию, кн. 11, с. 299 в английском издании Эрдмана – пер. на русск. яз. диакона Виктора Щурова).

Я, конечно, согласен с учением св. Афанасия, которого вы цитируете, о том, что "первозданный человек был создан из праха, как и все другие, и рука, творившая Адама, и ныне творит и всегда будет творить идущих за ним". Как можно отрицать эту очевидную истину непрекращающейся Божией творческой активности? Но эта общая истина вовсе не противоречит той конкретной истине, что первый человек был создан иным путем, чем все другие люди, о чем ясно учат и другие Отцы. Так, св. Кирилл Иерусалимский пишет, что Адам "перво-созданный Божий", а Каин "перво-родный" (Огласительные поучения, II, 7). – Опять-таки он ясно учит, рассматривая сотворение Адама, что Адам не был зачат от другого тела: "Что от тел рождаются тела, сие хотя необычайно, однако же возможно. Но что персть земная сделалась человеком, – сие чудеснее" (Огласительные поучения, XII, 30).

И вот еще, пишет Божественный Григорий Богослов:

"Те, которые нерожденность и рожденность признают за естества одноименных богов, может быть и Адама и Сифа, из коих один не от плоти (как творение Божие), а другой от Адама и Евы" (Слово 39, На святые светы явлений Господних).

Тот же Отец выражается еще более ясно:

"Что же скажешь об Адаме? Не он ли один – человек? – Ни мало. Почему же? Потому что сотворение не единственный способ к произведению человека; и рожденное есть также человек" (О Богословии III-е, "О Боге Сыне").

А св. Иоанн Дамаскин, Богословие которого дает сжато все учение ранних Отцов, пишет:

"Ибо первое образование называется творением, а не рождением. Ибо творение есть первое образование, своим Виновником имеющее Бога: рождение же есть наступившая, после осуждения [человека] на смерть по причине его преступления, смена одного другим" (Точное изложение православной веры, кн. II, 30).

А что же Ева? Вы не верите, что она, как учат Священное Писание и святые Отцы, была создана из ребра Адама, а не рождена от какой-то другой твари? Но св. Кирилл пишет:

"Ибо Ева рождена Адамом, и не матерью зачата, но так, как бы произошла от единого мужа" (Огласительные поучения, XII, 29).

А св. Иоанн Дамаскин, сравнивая Пресвятую Матерь Божию с Евою, пишет: "Ибо, подобно тому, как та [т.е., праматерь] была сотворена из ребра [Адамова] без совокупления, так и Эта произвела нового Адама, рождаемого согласно с законом ношения во чреве и превыше законов рождения" (Точное изложение православной веры, кн. IV, 14).

Можно было бы привести высказывания и других Отцов на этот предмет, но я не буду этого делать, если Вы не оспариваете этот пункт. Однако я не дошел еще до самых важных вопросов, поднимаемых эволюционной теорией, поэтому обращусь к ним.

4. Вы заметите, что в написанном мной об Адаме и Еве я приводил святых Отцов, истолковывающих текст Книги Бытия, можно сказать, довольно "буквально". Верно ли мое предположение, что Вам бы хотелось истолковывать текст более "аллегорически", когда Вы говорите, что веровать в непосредственное сотворение Богом Адама – значит придерживаться "очень узкой концепции Священного Писания"? Это исключительно важный пункт, и я просто с изумлением узнаю, что "православные эволюционисты" совсем не знают, как святые Отцы истолковывают Книгу Бытия. Вы согласитесь со мной, что мы не вольны истолковывать Священное Писание, как нам вздумается, а должны следовать святым Отцам. Боюсь, что не все, которые говорят о Книге Бытия и об эволюции, обращают внимание на этот принцип. Некоторые так стремятся дать бой протестантскому фундаментализму, что заходят очень далеко, возражая всякому желающему истолковывать священный текст Книги Бытия "буквально"; но, так поступая, они никогда не сверяются со св. Василием Великим или другими толкователями Книги Бытия, которые четко устанавливают принципы, каких нам надлежит придерживаться при толковании священных текстов. Боюсь, что многие из нас, якобы следующие святоотеческой традиции, иногда проявляют небрежность и легко впадают в суемудрие вместо того, чтобы следовать учению святых Отцов. Я твердо верую, что православный христианин может найти у святых Отцов цельное мировоззрение и философию жизни; если мы будем прислушиваться к их учению, а не считать себя достаточно мудрыми, чтобы учить других по своей "мудрости", мы не заблудимся.

А теперь я попрошу исследовать со мной очень важный и основополагающий вопрос: как учат святые Отцы толковать Книгу Бытия? Оставим наши предубеждения о "буквальной" или "аллегорической" интерпретации, и посмотрим, как нас учат святые Отцы читать Книгу Бытия.

Нет ничего лучше, как начать с самого св. Василия Великого, который так вдохновенно пишет о Шести Днях Творения. В Шестодневе мы читаем:

"Иные, принимая написанное не в общеупотребительном смысле, воду называют не водою, но каким-нибудь другим веществом, и растению и рыбе дают значение по своему усмотрению, даже бытие гадов и зверей объясняют сообразно с своими понятиями, подобно как и снотолкователи виденному в сонных мечтаниях дают толкования, согласные с собственным их намерением. А я, слыша о траве, траву и разумею: также растения, рыбу, зверя и скот, все, чем оно названо, за то и принимаю. "Ибо я не стыжусь благовествования" (Рим. 1, 16). И поелику писавшие о земле много рассуждали о природе земли, что она такое, шар ли, цилиндр или походит на кружок, со всех сторон одинаково обточенный, или на лоток, имеющий в середине впадину (ибо ко всем сим предположениям прибегали писавшие о мире, и каждый из них опровергал предположение другого); то не соглашусь еще признать наше повествование о миротворении стоящим меньшего уважения потому единственно, что раб Божий Моисей не рассуждал о фигурах, не сказал, что окружность земли имеет примерно сто восемьдесят тысяч стадий, не вымерил, на сколько простирается в воздух земная тень, когда солнце идет под землею, и как тень сия, падая на луну, производит затмения. Если умолчал он о не касающемся до нас, как о бесполезном, то ужели за сие словеса Духа почту маловажнее объюродевшей мудрости? Не паче ли прославлю Того, Кто не затруднил ума нашего предметами пустыми, но устроил так, чтобы все было написано в назидание и усовершение душ наших? Сего, кажется мне, не уразумели те, которые по собственному своему разумению вознамерились придать некоторую важность Писанию какими-то наведениями и приноровлениями. Но это значит ставить себя премудрее словес Духа и, под видом толкования, вводить собственные свои мысли. Посему так и будем разуметь, как написано" (Шестоднев, ИХ, 1).

Ясно, что св. Василий Великий предостерегает нас от "разъяснения" тех вещей в Книге Бытия, которые недоступны для простого человеческого понимания; очень легко на этом попадается современный "просвещенный" человек, даже православный. Поэтому приложим все силы, чтобы понимать Священное Писание так, как его понимали святые Отцы, а не по современной нашей "мудрости". И не удовольствуемся взглядами лишь одного св. Отца; исследуем и других.

Одно из общепринятых святоотеческих толкований на Книгу Бытия принадлежит св. Ефрему Сирину. Его взгляды тем важнее для нас, что он был "восточный" и хорошо знал древнееврейский язык. Современные ученые говорят нам, что "восточные" склонны к "аллегорическим" истолкованиям, и что Книгу Бытия так и нужно понимать. Но посмотрим, что говорит преподобный Ефрем Сирин в своем комментарии на Книгу Бытия:

"Никто не должен думать, что шестидневное творение есть иносказание; непозволительно также говорить, будто бы, что по описанию сотворено в продолжение шести дней, то сотворено в одно мгновение, а также будто бы в описании сем представлены одни наименования, или ничего не означающия, или означающия нечто иное. Напротив того, должно знать, что, как небо и земля, а не что-либо иное разумеется под именем неба и земли, так и сказанное о всем прочем, что сотворено и приведено в устройство по сотворении неба и земли, заключает в себе не пустые наименования, но силе сих наименований соответствует самая сущность сотворенных естеств" (Толкование на Книгу Бытия, т. 3, ч. 6).

Это пока, конечно, общие принципы; рассмотрим теперь несколько случаев конкретного применения святым Ефремом этих принципов.

"Ибо хотя и свет и облака сотворены во мгновение ока, но как день, так и ночь первого дня продолжались по двенадцати часов" (Там же).

И еще:

"Когда во мгновение ока [Адамово] извлечено ребро, и также мгновенно заняла место его плоть, и обнаженная кость прияла полный вид и всю красоту жены: тогда Бог приводит и представляет ее Адаму" (Там же).

Вполне очевидно, что св. Ефрем Сирин читает Книгу Бытия, "как написано": когда он слышит о "ребре адамове", он понимает под ним ребро Адама, а не воспринимает это как аллегорический способ выражения чего-либо иного. Подобным же образом он, вполне очевидно, понимает Шесть Дней Творения как именно шесть дней, которые он делит на "вечер" и "утро" по 12 часов.

Я с намерением взял "простой" комментарий преподобного Ефрема на Книгу Бытия, прежде чем приводить другие, более "мистические" комментарии, потому что такое "простое" понимание Книги Бытия более всего "задевает" современный "просвещенный" ум. Я подозреваю, что большинство православных, не слишком начитанных в святых Отцах, тотчас скажут: "Это слишком просто! Сейчас мы знаем больше. Дайте нам более глубоких Отцов". Увы, для нашей современной "мудрости" нет более глубоких Отцов, ибо даже самые "мистические" Отцы понимают текст Книги Бытия так же "просто", как преподобный Ефрем Сирин! Желающие большей "изощренности" у святых Отцов находятся под влиянием современных западных идей, совершенно чуждых святым Отцам Православной Церкви. Но мне придется показать это, приводя цитаты из многих святых Отцов.

Теперь рассмотрим конкретно вопрос о "продолжительности" Шести Дней Творения. Я считаю, что это все же вопрос второстепенный, из тех, что, поднимает эволюционная теория, но, конечно, неплохо будет нам узнать, что об этом думали святые Отцы, тем более, что тут мы начнем проникать в то, какая великая разница существует между современной западной теорией творения и отеческой. Вне зависимости от того, как мы их толкуем, эти "Дни" находятся совершенно вне понимания их нами, знающими только тленные "дни" нашего падшего мира; как же нам и представить те "Дни", когда могуче действовала созидающая сила Бога! Блаженный Августин хорошо говорит (если вы готовы принять им написанное!): "Что то были за дни, нам очень трудно представить, или совсем невозможно: и еще менее возможно говорить об этом" (О Граде Божием, ХИ, 6)...

Сами святые Отцы, кажется, немного высказывались по этому поводу, потому, несомненно, что для них это не было проблемой. В основном это проблема для современного человека, потому что он пытается понять Божие творение посредством законов природы нашего падшего мира. Кажется, святые Отцы принимали, что по своей продолжительности те Дни не отличались от знакомых нам дней, а некоторые из них даже указывают, что их продолжительность была 24 часа, о чем говорит преподобный Ефрем Сирин. Но есть в тех Днях нечто, что нам важнее всего понять, и что относится к Вами написанному касательно "мгновенности" творения Богом.

Вы пишете (стр. 33): "Так как Бог сотворил время, то творить что-либо "мгновенно" было бы актом, противоречащим Его собственному решению и воле... Когда мы говорим о сотворении звезд, растений, животных и человека, мы не говорим о чудесах – мы говорим не об экстраординарных вмешательствах Бога в творение, а о "естественном" ходе творения". Не подменяете ли Вы здесь современною "мудростью" учение святых Отцов? Что есть начало всех вещей, как ни чудо? Я Вам уже показал, что св. Григорий Нисский, св. Кирилл Иерусалимский, св. Григорий Богослов и св. Иоанн Дамаскин (да и все Отцы) учат, что первый человек Адам произошел иным путем, чем естественные поколения всех других людей; подобным же образом первые твари, согласно тексту Священного Писания, произошли путем, отличным от такового всех своих потомков; они произошли не путем естественного размножения, а по слову Божиему. Современная теория эволюции отрицает это, так как она была изобретена неверами, желавшими отрицать Божие действие в творении и объяснять творение одними "естественными" причинами. Разве Вы не видите, что за философия стоит за эволюционной теорией?

Что говорят об этом святые Отцы? Я уже приводил св. Ефрема Сирина, весь комментарий которого на Книгу Бытия описывает то, как во мгновение ока совершались все акты Божиего творения, хотя "Дни" творения длились по 24 часа каждый. Посмотрим теперь, что св. Василий Великий говорит о творческих актах Бога в течение Шести Дней.

Говоря о Третьем Дне Творения, святитель Василий пишет: "По сему глаголу сгустились кустарники, выбежали из земли все деревья... Все мелкие дерева сделались вдруг ветвистыми и густыми; явились употребляемые для венцов растения – розы, мирты и лавры... все в одно мгновение пришло в бытие..." (Шестоднев, V, 6).

И еще он говорит:

"Да произрастит земля. Краткое сие повеление тотчас стало великою природою и художественным словом, быстрее нашей мысли производя бесчисленные свойства растений" (Шестоднев, V, 10).

И еще, о Пятом Дне:

"Вышло повеление; и тотчас реки производят, и озера рождают свойственные себе и естественные породы" (Шестоднев, VII, 1).

Также и св. Иоанн Златоуст, в своем комментарии на Книгу Бытия, учит:

"Сегодня [Бог] переходит уже к водам, и показывает нам, что из них словом и повелением Его произошли одушевленные животные. Какой ум, скажи мне, может постигнуть это чудо? Какой язык будет в состоянии достойно прославить Создателя? Сказал только: "да произрастит земля," – и тотчас возбудил ее к плодоношению.... о земле сказал только "да произрастит", – и явилось великое разнообразие цветов, трав и семян, и все произошло по одному слову, так и здесь сказал: "да произведет вода..." – и вдруг произошло столько родов пресмыкающих, такое разнообразие птиц, что и исчислить словами невозможно" (Беседа на Книгу Бытия, VII, 3).

Здесь я повторю: я считаю, что современная наука в большинстве случаев знает больше, чем святые Василий Великий, Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин и другие Отцы о свойствах рыб и тому подобных конкретных фактах; никто не станет этого отрицать, Но кто знает больше о путях, какими творит Бог – современная наука, которая даже не уверена, существует ли Бог, и во всяком случае пытается объяснить все без Него; или эти Богоносные Отцы? Когда Вы говорите, что Бог не творит мгновенно, то я считаю, что Вы излагаете учение современной "мудрости", а не учение святых Отцов.

Разумеется, в определенном смысле творение Божие не является мгновенной работой; но и тут святые Отцы вполне точны в своем учении. Я цитировал преподобного Ефрема Сирина, который говорит: "Также недопустимо говорить, что во мгновение было создано то, что согласно Св. Писанию создавалось в течение шести дней". Имея это в виду, рассмотрим место из св. Григория Нисского, процитированное Вами: "Человек был создан последним после растений и животных, потому что природа следует пути, постепенно приводящему к совершенству". "Как бы по ступням природа совершает свое восхождение жизненных свойств от наименьших к совершенным". Приводя эти отрывки, Вы пытались понять их в смысле современного эволюционного учения. Но, конечно, не годится делать из этих древних текстов выводы современной философии! Здесь св. Григорий Нисский учит тому же, что и многие другие святые Отцы, исходя из очень "буквального" понимания Книги Бытия.

Так, св. Григорий Богослов, утверждая, как и преподобный Ефрем Сирин, что творение не было "мгновенным", учит: "Посему к дням [творения] причисляется нечто первое, второе, третье и так далее до дня седьмого, упокоевающего от дел, и сими днями разделяется все сотворенное, приводимое в устройство по неизреченным законам, а не мгновенно производимое Всемогущим Словом, для Которого помыслить или изречь значит уже совершить дело. Если же последним явился в мир человек, почтенный Божиим рукотворением и образом, то сие нимало не удивительно: ибо для него, как для царя, надлежало приготовить царскую обитель, и потом уже ввести в неё царя в сопровождении всех тварей" (Слово на новую седмицу, на весну и на память мученика Маманта, Омилия 44).

И св. Иоанн Златоуст учит:

"Всесильная десница Его [Бога] и беспредельная премудрость не затруднилась бы создать все и в один день. И что говорю в один день? Даже в одно мгновение. Но так как Он создал все сущее не для Своей пользы, потому что не нуждается ни в чем, будучи вседоволен, – напротив создал все по человеколюбию и благости Своей, то и творит по частям, и преподает нам устами блаженного пророка ясное учение о творимом, чтобы мы, обстоятельно узнав о том, не подпадали тем, которые увлекаются человеческими умствованиями... Почему же, скажешь, он [человек] создан после, если превосходнее всех этих тварей? По справедливой, причине. Когда царь намеревается вступить в город, то нужно оруженосцам и всем прочим идти вперед, чтобы царю войти в чертоги уже по приготовлении их; так точно и теперь Бог, намереваясь поставить как бы царя и владыку над всем земным, сперва устроил все это украшение, а потом уже создал и владыку" (Беседы на Книгу Бытия, III, 3; VIII, 2).

Итак, святоотеческое учение ясно говорит, что Бог, хотя и мог создать все мгновенно, предпочел творить по стадиям с возрастанием совершенства, причем каждая стадия была совершена ни во мгновение, ни в течение неопределенного долгого времени, но как бы осредненно между этими двумя крайностями, именно в шесть дней.

Святые Ефрем Сирин и Иоанн Златоуст в своих комментариях на Книгу Бытия явно рассматривают Божие творение как работу шести обычных дней, каждый из которых Бог создает "немедленно" и "мгновенно". Также и св. Василий Великий, вопреки широко распространенному мнению "христианских эволюционистов", рассматривает акты Божиего творения как "немедленные" и "внезапные", считая Шесть Дней каждый продолжительностью 24 часа, ибо он говорит в отношении Первого Дня:

"И был вечер, и было утро. Пророк разумеет продолжение дня и ночи... "И был вечер, и было утро: день один". Почему назван не первым, но единым?.. Определяет сим меру дня и ночи, и совокупляет в одно суточное время, потому что двадцать четыре часа наполняют продолжение одного дня, если под днем подразумевать и ночь" (Шестоднев, II, 8).

Но даже св. Григорий Богослов, самый "созерцательный" из святых Отцов, думает точно так же. Он говорит:

"Как первое творение начинается днем недельным (а сие видно из того, что седьмой от него день делается субботой, потому что он день упокоения от дел), так и второе творение начиналось опять тем же днем" (Слово на новую седмицу, Омилия 44).

И снова говорит Богослов, высказывая святоотеческий взгляд на тот мир, в который был помещен Адам:

"Так рекло Слово, и, взяв часть новосозданной земли, бессмертными руками составило мой образ" (Слово о душах, Омилия 7).

Как уже было сказано, я не считаю этот вопрос имеющим первостепенное значение при рассмотрении проблемы эволюции; тем не менее, он красноречиво свидетельствует о влиянии современной философии на "христианских эволюционистов", которым не терпится перетолковать эти Шесть Дней так, чтобы не выглядеть глупыми в глазах "мудрецов" мира сего, которые "научно доказали", что, каково бы ни было творение, оно происходило в течение миллионов лет. Гораздо важнее, что "христианские эволюционисты" потому с таким трудом верят в шестодневное творение, которое не представляло проблемы для святых Отцов, что они не понимают, что произошло в эти Шесть Дней: они считают, что имели место длительные природные процессы развития, в соответствии с законами нашего нынешнего растленного мира; на самом же деле, согласно святым Отцам, природа того первосотворенного мира была совсем иной по сравнению с нашим, как я покажу ниже.

Рассмотрим подробнее еще одно основополагающее святоотеческое толкование на Книгу Бытия, принадлежащее свт. Иоанну Златоусту. Обратите внимание на то, что я не привожу малоизвестных или сомнительных Отцов, а лишь самых столпов Православия, у которых все наше православное учение наиболее ясно и божественно выражено. И у него мы также не находим "аллегорий", а лишь строгую интерпретацию текста, как он написан. Подобно другим Отцам, он говорит о том, что Адам был создан буквально из праха, а Ева буквально из ребра Адамова. Он пишет:

"Если же враги истины будут настаивать на том, что невозможно произвести что-нибудь из несуществующего, то мы спросим их: первый человек создан из земли или из чего-либо другого? Без сомнения, они согласятся с нами и скажут, что из земли. Так пусть же они скажут нам, как из земли образовалась плоть? Из земли может быть грязь, кирпич, глина, черепица: но как произошла плоть? Как кости, нервы, жилы, жир, кожа, ногти, волосы? Как из одного наличного вещества столько разнокачественных вещей? На это они и уст открыть не могут" (Беседа на Книгу Бытия, II, 4).

И еще пишет святитель Иоанн [Златоуст]:

"Одно из ребр, сказано, взял (Бог): как же из этого одного ребра (Он) образовал целое животное? И что говорю: как из этого одного ребра Бог образовал животное? Скажи мне, как совершилось отнятие (ребра)? Как (Адам) не чувствовал этого отнятия? Но ты ничего такого не можешь сказать: знает (это) один Тот, Кто совершил создание... [Бог] не другое творение произвел, но, взяв уже от готового творения некоторую малую часть, из этой части построил целое животное. Какова сила высочайшего Художника Бога, чтобы из этой малой части (ребра) произвести состав стольких членов, устроить столько органов чувств и образовать целое, совершенное и полное существо" (Беседа на Книгу Бытия, XV, 2-3).

Если хотите, могу привести Вам много других мест из этого труда, которые показывают, что св. Иоанн Златоуст – а разве он не главный православный толкователь Священного Писания? – всегда толкует священный текст Книги Бытия, как он есть, считая, что змей (через которого диавол говорил), который искушал прародителей в Раю, был фактически змеей, что Бог фактически привел всех животных к Адаму, чтобы тот дал им имена, и "имена те, которые нарек им Адам, остаются доселе" (Беседа на Книгу Бытия, XIV, 5). (Но, согласно эволюционному учению, многие животные к адамову времени уже вымерли – так должны ли мы верить, что Адам не нарек имена всем животным полевым (Быт. 2, 19), а лишь оставшимся из них?) Святитель Иоанн Златоуст говорит, рассказывая о райских реках:

"Может быть, любящие говорить от своей мудрости, и здесь не допускают ни того, что реки – действительно реки, ни того, что воды – точно воды, но внушают решающимся слушать их, чтобы они (под именем рек и вод) представляли нечто другое. Но мы, прошу, не станем внимать этим людям, заградим для них слух наш, а будем верить божественному Писанию, и следуя тому, что в нем сказано, будем стараться хранить в душах своих здравые догматы" (Беседа на Книгу Бытия, ХИИИ, 4).

Есть ли необходимость еще цитировать этого Божественного Отца? Как и святые Василий Великий и Ефрем Сирин, он предупреждает нас:

"Не верить содержащемуся в Божественном Писании, но вводить другое из своего ума, это, думаю, подвергает великой опасности отваживающихся на такое дело" (Беседа на Книгу Бытия, ХИИИ, 3).

Прежде чем продолжать, вкратце отвечу на возражение, которое я слышал от защищающих эволюцию: они говорят, что если читать все Писание "как написано", то попадешь в смешное положение. Если, говорят они, мы должны верить, что Адам был на самом деле создан из пыли, а Ева из ребра адамова, то не должны ли мы верить в то, что у Бога есть "руки", что Он "ходит" в Раю и в тому подобные нелепости? Такое возражение не может исходить от того, кто прочитал хотя бы одно толкование святых Отцов на Книгу Бытия. Все святые Отцы различают, между тем, что сказано о творении и что следует принимать "как написано" (если только это не очевидная метафора или другая фигура речи, например, "солнце знает свой запад" в Псалмах (103, 19); но это, конечно, только детям нужно объяснять), и тем, что сказано о Боге, что следует понимать, как неоднократно говорит св. Иоанн Златоуст, "Богоприличным образом". Например, святитель Иоанн пишет:

"И как услышишь, возлюбленный, что "насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке" [(Быт. 2, 8)], то слово "насадил" понимай о Боге богоприлично, то есть, что Он повелел; а касательно последующих слов веруй, что рай точно был сотворен и на том самом месте, где назначило Писание". (Беседа на Книгу Бытия, ХИИИ, 3).

Святой Иоанн Дамаскин ясно выражается, что аллегорическое понимание рая есть часть ереси оригениан:

"Они объясняют рай, небо и все прочее в иносказательном смысле" (О ересях, 64).

Но как же нам понимать тех святых Отцов глубокой духовной жизни, которые истолковывают Книгу Бытия и другое из Священного Писания в духовном или мистическом смысле? Если бы мы сами так далеко не отошли от святоотеческого понимания Писания, это для нас не представляло бы проблемы. Один и тот же текст Священного Писания истинен и "как написано", но также имеет и духовное истолкование. Вот что говорит великий пустынный Отец преп. Макарий Великий, прозорливый святой, воскрешавший мертвых:

"А что рай заключен и Херувиму поведено пламенным мечем воспрещать человеку вход в него, о сем веруем, что видимым образом действительно так было, как написано, и вместе находим, что таинственно совершается сие в каждой душе" (Семь слов, IV, 5).

Наши современные "патрологи", которые подходят к святым Отцам не как к живым источникам предания, но лишь как к мертвым "академическим источникам", неизменно превратно понимают этот самый важный пункт. Любой православный, живущий в предании Отцов, знает, что когда св. Отец истолковывает место из Св. Писания духовно или иносказательно, он тем самым не отрицает его буквального значения, которое полагает достаточно известным читателю, чтобы его принять. Приведу ясный пример тому.

Божественный Григорий Богослов в своем "Слове на Богоявление или на праздник Рождества Спасителя" пишет относительно Древа Познания:

"Древо сие, по моему умозрению, было созерцание, к которому безопасно могут приступать только опытно усовершившиеся". Это глубокое духовное истолкование, и мне не знакомо какое-либо другое место из творений этого Отца, где бы он явно говорил, что это древо было буквально деревом, "как написано". Таким образом, является "открытым вопросом", как могли бы сказать нам наши ученые, не "аллегоризирует" ли он полностью историю Адама и рая?

Конечно, мы знаем из других творений св. Григория, что он не аллегоризировал Адама и рая. Но, что еще более важно, у нас есть прямое свидетельство другого великого Отца по самому вопросу истолкования св. Григорием Древа Познания.

Но, прежде чем привести это свидетельство, я должен убедиться в том, что Вы согласны со мной в основополагающем принципе истолкования писаний святых Отцов. Святые Отцы (если только они подлинные святые Отцы, а не просто церковные писатели неопределенного авторитета), излагая учение Церкви, не противоречат друг другу, даже если, по нашему слабому разумению, между ними, как нам кажется, есть разногласия. Это академический рационализм противопоставляет одного Отца другому, прослеживает их "влияние" друг на друга, делит их на "школы" или "фракции" и находит между ними противоречия. Все это чуждо православно-христианскому пониманию святых Отцов. Для нас православное учение святых Отцов – одно целое, а так как всего православного учения, очевидно, не содержится ни у одного Отца, ибо все святые Отцы по человечеству своему ограничены, то мы находим его частью у одного Отца, частью у другого, и один Отец объясняет то, что непонятно у другого; и даже не так в конечном счете важно для нас, кто это сказал, если это православно и гармонирует со всем вообще отеческим учением. Я уверен, что Вы согласитесь со мной в этом принципе, и что Вас не удивит, что теперь я приведу истолкование слов св. Григория Богослова великим св. Отцом, жившим тысячу лет спустя после него, св. Григорием Паламой, архиепископом Фессалоникийским.

Против св. Григория Паламы и других Отцов-исихастов, учивших о "Несотворенном Фаворском Свете", выступил западный рационалист Варлаам. Взяв повод от сказанного св. Максимом Исповедником в одном месте, назвавшим этот Свет Преображения "символом Богословия", Варлаам учил, что этот Свет не является проявлением Божества, а чем-то телесным, не "буквально" Божественным Светом, а всего лишь "символом" его. Это вынудило св. Григория Паламу дать ответ, который проясняет нам соотношение "символического" и "буквального" истолкования Священного Писания, в частности, что касается того места из св. Григория Богослова, которое я приводил выше. Он пишет, что Варлаам и другие "не видят, что Максим, мудрый в делах Божественных, назвал Свет Господня Преображения "символом Богословия" только по аналогии и в духовном смысле. В сущности, в богословии, которое прибегает к аналогиям и намеревается возвышать нас, предметы, имеющие собственное бытие, становятся сами, фактически и на словах, символами по омонимии; именно в этом смысле Максим называет этот Свет "символом"... Подобным же образом св. Григорий Богослов назвал древо познания "размышлением", рассматривая в своих размышлениях его как символ этих размышлений, имеющий намерение возвысить нас; но отсюда не следует, что упомянутое является иллюзией или символом, не имеющим собственного бытия. Ибо Божественный Максим и Моисея делает символом суда, и Илию символом провидения! Что же, и они, получается, действительно не существовали, а были изобретены "символически"? И не смог бы Петр для того, кто пожелал бы возвыситься до размышления, стать символом веры, Иаков – надежды, а Иоанн – любви?" (B защиту св. исихастов, Триада II, 3; 21-23).

Можно было бы умножить такие цитаты, показывающия, как в действительности святые Отцы учили об истолковании Священного Писания, и, в частности, Книги Бытия; но я уже привел достаточно, чтобы показать, что подлинное отеческое учение об этом предмете ставит серьезные препятствия на пути тех, кто желал бы толковать Книгу Бытия в согласии с современными идеями и мудростью, да отеческое истолкование делает и невозможным гармонизировать повествование Бытописателя с теорией эволюции, требующей совершенно "аллегорической" интерпретации текста во многих местах, где отеческое толкование этого не допускает. Учение о том, что Адам был создан не из праха, а путем развития из какой-то другой твари, – это новое учение, совершенно чуждое Православию.

В этом месте "православный эволюционист" может попытаться спасти свое положение (как верующего и в современную теорию эволюции, и в учение святых Отцов) одним из двух путей.

а. Он может попробовать сказать, что мы сейчас знаем больше, чем святые Отцы, о природе, и потому мы действительно можем интерпретировать Книгу Бытия лучше их. Но даже "православный эволюционист" знает, что Книга Бытия – не научный трактат, а боговдохновенный труд по космогонии и богословию. Истолкование боговдохновенного писания является, очевидно, делом боговдохновенных богословов, а не ученых-естественников, которые обыкновенно не знают самих принципов такого толкования. Правда то, что в Книге Бытия представлены многие "факты" природы. Но следует обратить внимание на то, что эти факты – не те факты, какие мы наблюдаем теперь, а совершенно особые: сотворение неба и земли, всех животных и растений, первого человека. Я уже указывал, что святые Отцы совершенно ясно учат, что, например, создание первого человека Адама совершенно отлично от размножения людей, как оно проходит сегодня; наука же может наблюдать только последнее, а относительно сотворения Адама она предлагает только философския спекуляции, а не научное знание.

Согласно святым Отцам, нам возможно знать кое-что о том первозданном мире, но это знание недоступно естественным наукам. Ниже я рассмотрю этот вопрос подробнее.

б. Либо, опять-таки, "православный эволюционист", для того, чтобы сохранить неоспоримое святоотеческое истолкование по крайней мере некоторых фактов, описанных в Книге Бытия, может заняться произвольными модификациями самой эволюционной теории, чтобы "подогнать" ее под текст Книги Бытия. Так, один "православный эволюционист" может решить, что творение первого человека было особым творением, не подходящим под общия закономерности остального творения, и, таким образом, он может веровать в библейское повествование о сотворении Адама более или менее "как написано", в то же время веруя в то, что происходило в остальные Шесть Дней Творения в соответствии с "эволюционной наукой"; а еще другой "православный эволюционист" мог бы принять "эволюцию" самого человека из низших тварей, уточняя в то же время, что Адам, "первый эволюционировавший человек", появился в очень недавнее время (в эволюционной "миллионолетней" шкале времени), сохраняя, таким образом, хотя бы историческую реальность Адама и других патриархов, а также общераспространенное святоотеческое мнение (о чем я поговорю в другом письме, если пожелаете), что Адам был сотворен около 7500 лет назад. Я уверен, Вы согласитесь со мной в том, что такие рационалистическия улочки просто глупы и тщетны. Если вселенная "эволюционирует", как учит современная философия, то и человек "эволюционирует" вместе с ней, и мы должны принять все, что бы всезнающая наука ни говорила нам о возрасте человека; но если правильно святоотеческое учение, то оно правильно и в отношении человека, и остального творения.

Если Вы сможете объяснить мне, каким образом можно принимать святоотеческое истолкование Книги Бытия и при этом верить в эволюцию, буду рад выслушать Вас; но Вам также придется представить мне более веския научные доказательства, чем те, какие существуют, ибо для объективного и беспристрастного наблюдателя "научные доказательства" эволюции крайне слабы.

5. Наконец, я подошел к двум наиважнейшим вопросам, поднимаемым эволюционной теорией: о природе первозданного мира и о природе первозданного человека, Адама.

Я считаю, Вы правильно излагаете святоотеческое учение, когда говорите: "Животные растлились из-за человека; закон джунглей – следствие падения человека". Согласен я с Вами, как я уже сказал, и в том, что человек, со стороны своего тела, связан со всем видимым творением и является его органической частью, и это помогает понять, как всетворение впало с ним в смерть и растление. Но Вы считаете это доказательством эволюции, того, что тело человека эволюционировало из какого-то другого творения! Если бы это было так, то, уж конечно, Боговдохновенные Отцы знали бы об этом, и нам не нужно было бы ждать, пока философы-атеисты ХVIII-ХИХ веков откроют это и расскажут нам!

Но нет, святые Отцы хотя и веровали, что все творение пало вместе с Адамом, но не веровали в то, что Адам "эволюционировал" от какой-то иной твари; зачем же я буду веровать иначе, чем святые Отцы?

Вот, я подошел к очень важному пункту. Вы спрашиваете: "Как это падение Адама вызвало растление и закон джунглей для животных, поскольку животные были созданы до Адама? Мы знаем, что животные погибали, убивали и пожирали друг друга со времени их появления на земле, а не только после появления человека".

Откуда Вам это известно? Вы уверены, что этому учат святые Отцы? Вы излагаете свою "точку зрения", не цитируя каких-либо святых Отцов, а предлагая философию "времени". Я, конечно, согласен с Вами в том, что Бог вне времени; Для Него все – настоящее. Но этот факт не есть доказательство того, что животные, которые погибли из-за Адама, погибли до того, как он пал. Что говорят святые Отцы?

Верно, что большинство святых Отцов говорят о животных как уже растленных и смертных; но они говорят о их состоянии как падших. А что же их состояние до прегрешения Адама?

Есть очень значительное указание на это в комментарии на Книгу Бытия преподобного Ефрема Сирина. Говоря о "кожах", из которых Господь сшил одежды Адаму и Еве после грехопадения, преподобный Ефрем пишет:

"Можно думать, что прародители, коснувшись руками препоясаний своих, нашли, что облечены они в ризы из кож животных, умерщвленных, может быть, перед их же глазами, чтобы питались они мясом их, прикрывали наготу свою кожами, и в самой их смерти увидели смерть собственного своего тела" (Толкование на Книгу Бытия, гл. 3).

Ниже я рассмотрю святоотеческое учение о бессмертии Адама до его преступления, а здесь меня только интересует вопрос о том, погибали ли животные до падения. Зачем бы св. Ефрему Сирину предполагать, что Адам мог узнать о смерти, видя смерть животных, если он до своего преступления уже видел, как они умирают (а так и должно было быть в соответствии с эволюционистскими взглядами)? Но это всего лишь предположение; другие святые Отцы высказываются на этот счет вполне определенно, что я и покажу вскоре.

Но вначале я должен спросить Вас: если правда то, что Вы говорите, т.е. что животные погибали и творение совращалось до преступления Адама, то как это может быть, что Бог посмотрел на Свое творение после каждого Дня Творения и видел, что [это] хорошо, и после создания животных в Пятый и Шестой Дни Он увидел, что [это] хорошо, а по окончании Шести Дней, после создания человека, увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма (Быт. 1, 31). Как они могли быть хороши, если уже были смертными и растленными, вопреки Божиим планам о них? Богослужебные тексты Православной Церкви содержат множество мест, где трогательно оплакивается "растленная тварь", а также выражается радость по поводу того, что Христос Своим Воскресением "воззвал растленную тварь". Как мог Бог, видя плачевное состояние творения, говорить, что оно "хорошо весьма"?

И опять-таки, мы читаем в священном тексте Книги Бытия: "Вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; – вам [сие] будет в пищу; а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, [дал] Я всю зелень травную в пищу. И стало так" (Быт. 1, 29-30). Если животные пожирали друг друга до падения, как Вы говорите, то почему Бог дал им, даже всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому пресмыкающемуся по земле (многие из которых теперь строго плотоядные) только зелень травную в пищу? Только спустя долгое время после преступления Адама Бог сказал Ною: "все движущееся, что живет, будет вам в пищу; как зелень травную даю вам все" (Быт. 9, 3). Разве Вы не ощущаете здесь присутствие тайны, которая пока ускользает от Вас, потому что Вы настаиваете на толковании священного текста Книги Бытия через современную эволюционную философию, которая не принимает, чтобы у животных когда-либо была иная, нежели теперь, природа?

Но святые Отцы ясно учат, что животные (как и человек) были иными до преступления адамова! Так, св. Иоанн Златоуст пишет:

"Ясно, что человек вначале имел полную власть над животными... А что теперь мы боимся и пугаемся зверей и не имеем власти над ними, это я не отвергаю... Вначале не так было, но боялись звери и трепетали, и повиновались своему владыке. Когда же он преслушанием потерял дерзновение, то и власть его умалилась. Что все животные подчинены были человеку, послушай, как говорит Писание: "Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их" (Быт. 2, 19). И он, видя близ себя зверей, не побежал прочь, но как иной господин дает имена подчиненным ему рабам, так дал имена всем животным... Итак, этого уже довольно бы для доказательства, что звери вначале не страшны были человеку. Но есть еще и другое доказательство, не менее сильное и даже более ясное. Какое же? Разговор змия с женой. Если бы звери страшны были человеку, то, увидев змия, жена не остановилась бы, не приняла бы совета, не разговаривала бы с ним с такой безбоязненностью, но тотчас бы при виде его ужаснулась и удалилась. А вот она разговаривает, и не страшится; страха тогда еще не было" (Беседа на Книгу Бытия, ИХ, 4).

Разве не ясно, что св. Иоанн Златоуст читает первую часть Книги Бытия "как написано", как историческое повествование о состоянии человека и тварей до преступления Адама, когда и человек, и животные отличались от нынешних? Также и св. Иоанн Дамаскин говорит нам, что

"земля сама собою приносила плоды, для того, чтобы ими пользовались подчиненные человеку живые существа; также не было на земле ни дождя, ни зимы. После же преступления, когда [человек] приложися скотом несмысленным и уподобися им... подчиненная тварь восстала против избранного Творцом начальника" (Точное изложение православной веры, книга 2, гл. 10).

Возможно, Вы возразите, что в том месте св. Иоанн Дамаскин также говорит, беседуя о сотворении животных: "Всех к благовременному пользованию со стороны человека, но одних из этих земля произвела в пищу ему, как, например, оленей, мелкий скот, серн и другое подобное". Но Вам следует читать это место в контексте, ибо в конце абзаца мы читаем (как Вы заметили, что Бог создал человека мужчиной и женщиной, заранее зная о преступлении Адама, так и здесь):

"Ибо Сведый вся прежде бытия их, зная, что человек имеет самовольно нарушить [Божескую заповедь] и предаться погибели, создал все: и то, что – на тверди, и что – на земле, и что – в водах, для того, чтобы он благовременно пользовался этим" (Там же).

Разве Вы не видите из Священного Писания и святых Отцов, что Бог создает тварей так, чтобы были полезны человеку даже в его растленном состоянии; но не создает их растленными, и они не были таковыми до грехопадения Адама.

Но обратимся теперь к одному святому Отцу, который прямо говорит о нетленности твари до преступления Адама, – святому Григорию Синаиту. Этот св. Отец высочайшей духовной жизни и богословского достоинства достиг высот Божественного ведения. Он пишет (приводим по русскому "Добротолюбию"):

"Текучая ныне тварь не создана первоначально тленною; но после подпала тлению, повинувшись суете, по Писанию, не волею, но нехотя, за повинувшего ее, на уповании обновления подвергшегося тлению Адама (Рим. 8, 20). Обновивший Адама и освятивший обновил и тварь, но от тления еще не избавил их" (Главы о заповедях, догматах и прочее, 11).

Далее, тот же Отец дает нам замечательные подробности состояния твари (в частности, рая) до преступления Адама:

"Эдем – место, в коем Богом насаждены всякого рода благовонные растения. Он ни совершенно нетленен, ни совсем тленен. Поставленный посреди тления и нетления, он всегда и обилен плодами, и цветущ цветами, и зрелыми, и незрелыми. Падающия дерева и плоды зрелые превращаются в землю благовонную, неиздающую запах тления, как дерева мира сего. Это – от преизобилия благодати освящения, всегда там разливающейся" (Там же). (Этот абзац написан в настоящем времени, потому что рай, в который был помещен Адам, все еще существует, но нашим нормальным органам чувств он недоступен.)

Что Вы скажете об этих вышеприведенных местах? Все же будете пребывать в уверенности, как учит "униформенная" эволюционная философия, что тварь до падения была такой же, как и после? Священное Писание учит нас, что Бог смерти не сотворил (Прем. 1, 13), а св. Иоанн Златоуст учит, что:

"Как тварь сделалась тленною, когда тело твое стало тленным, так и тогда, когда тело твое будет нетленным, и тварь последует за ним и сделается соответственною ему" (Беседы на Послание к Римлянам, XIV, 5).

А св. Макарий Великий говорит:

"...Поставлен он [Адам] господином и царем всех тварей... по его пленении, пленена уже с ним вместе служащая и покорствующая ему тварь; потому что чрез него воцарилась смерть над всякою душою..." (Беседа 11).

Учение святых Отцов, если мы будем принимать его "как написано" и не будем пытаться перетолковывать через нашу человеческую мудрость, ясно говорит о том, что состояние тварей до преступления Адама было вполне отлично от нынешнего. Я не хочу сказать, что я знаю, каким было это состояние; это состояние между тленностью и нетленностью очень загадочно для нас, целиком подверженных тлению. Другой великий православный Отец, преп. Симеон Новый Богослов, учит, что законы природы, которые мы знаем теперь, отличны от бывших до преступления Адама. Он пишет:

"Слова и определения Божии делаются законом естества, почему и определение Божие, изреченное Им вследствие преслушания первого Адама, т.е. определение ему смерти и тления, стало законом естества, вечным и неизменным" (Слово 38).

Кто из нас, людей грешных, может определить, каким был "закон природы" до преступления Адама? Конечно же, естественные науки, целиком повязанные своими наблюдениями над нынешним состоянием творения, не могут его исследовать.

Как же тогда мы вообще что-нибудь знаем о нем? Очевидно, потому что Бог открыл нам что-то об этом через Священное Писание. Но мы также знаем, из творений Григория Синаита (и из других творений, которые я приведу ниже), что Бог открыл нечто и помимо Писаний. А это подводит меня к другому крайне важному вопросу, поднимаемому теорией эволюции.

6. Каков источник наших истинных знаний о первосозданном мире, и насколько он отличен от науки? Откуда св. Григорий Синаит знает, что происходит со спелыми фруктами в раю, и почему естественные науки не могут такого обнаружить? Так как Вы любите святых Отцов, то думаю, уже знаете ответ на этот вопрос. Все же я изложу ответ, основанный не на моих рассуждениях, а на неоспоримом авторитете св. Отца высочайшей духовной жизни, преп. Исаака Сирина, который говорил о восхождении души к Богу на основании собственного опыта. Описывая, как душа восхищается при мысли о будущем веке нетления, преподобный Исаак Сирин пишет:

"И отсюда уже возносится умом своим к тому, что предшествовало сложению мира, когда не было никакой твари, ни неба, ни земли, ни ангелов, ничего из приведенного в бытие, и к тому, как Бог, по единому благоволению Своему, внезапно привел все из небытия в бытие, и всякая вещь предстала пред Ним в совершенстве" (Слово двадцать первое).

Вот видите, св. Григорий Синаит и другие святые Отцы высочайшей духовной жизни постигали первозданный мир, будучи в состоянии Божественного созерцания, которое находится за пределами естественного знания. Сам св. Григорий утверждает, что "восемь главных предметов созерцания" в состоянии совершенной молитвы суть следующие: 1) Бог, 2) чин и стояние умных сил, 3) составление видимых вещей, 4) домостроительство снисшествия Слова, 5) всеобщее воскресение, 6) страшное второе Христово пришествие, 7) вечная мука, и 8) Царствие Небесное (Главы о заповедях, догматах и пр. 130). Для чего бы ему "составление видимых вещей" включать с другими объектами Божественного созерцания, относящимися к сфере богословских знаний, а не науки? Не потому ли, что существует такой аспект и состояние творений, который находится вне сферы научных знаний и может быть увиден, как и сам преподобный Исаак Сирин видел Божие творение, в созерцании по милости Божией? Объекты этих созерцаний, учит св. Григорий, "ясно... созерцаемые и признаваемые стяжавшими благодатью полную чистоту ума" (Там же).

В другом месте преподобный отец Исаак Сирин ясно описывает различие между естественным знанием и верой, приводящей к созерцанию.

"Ведение (натуральное знание – прим. пер.) есть предел естества и охраняет его во всех стезях его. А вера совершает шествие свое выше естества. Ведение не отваживается допустить до себя что-либо разрушительное для естества, но удаляется от этого; а вера без труда дозволяет и говорит: "на аспида и василиска наступиши и попереши льва и змия" (Пс. 90, 13)... многие по вере входили в пламень, обуздывали сожигающую силу огня, и невредимо проходили посреди его, и по хребту моря шествовали, как по суше. А все это выше естества, противно способам ведения, и показало, что суетно оно во всех способах и законах своих. Видишь ли, как ведение сохраняет пределы естества? Видишь ли, как вера восходит выше естества, и там пролагает стези своему шествию? Сии способы ведения пять тысяч лет, или несколько меньше, или и свыше сего управляли миром, и человек нисколько не мог подъять главы своей от земли, и сознать силу Творца Своего, пока не воссияла вера наша, и не освободила нас от тьмы земного делания и суетного подчинения после тщетного парения ума. Да и теперь, когда обрели мы невозмутимое море и неоскудеваемое сокровище, снова вожделеваем уклониться к малым источникам. Нет ведения, которое бы не было в скудости, как бы много ни обогатилось оно. А сокровищ веры не вмещают ни земля, ни небо" (Слово двадцать пятое).

Теперь Вы понимаете, какова ставка в споре между святоотеческим пониманием Книги Бытия и эволюционным учением? Последнее пытается понять тайны Божиего творения посредством натурального знания и мирской философии, не допуская даже, что в этих тайнах есть что-то, что ставит их вне возможностей этого знания: а Книга Бытия – это повествование о Божием творении, увиденном в Божественном созерцании Боговидцем Моисеем, а увиденное им подтверждается и опытом позже живших святых Отцов. И хотя откровенное знание выше натурального, все же мы знаем, что не может быть противоречий между истинным Откровением и истинным натуральным знанием. Но может быть конфликт между Откровением и человеческой философией, которая часто ошибочна. Таким образом, нет несогласия между знанием о творении, содержащимся в Книге Бытия, как она толкуется нам святыми Отцами, и правдивыми знаниями о твари, приобретаемыми современной наукой через наблюдения; но, конечно, существует неразрешимый конфликт между знанием, содержащимся в Книге Бытия, и пустыми философскими спекуляциями современных ученых, не просвещенных верой, о состоянии мира в течение Шести Дней Творения. При том, что между Книгой Бытия и современной философией существует подлинный конфликт, если мы хотим знать правду, мы должны принять учение святых Отцов и отвергнуть ложные мнения философов от науки. Мир настолько заражен суетной современной философией, выдающей себя за науку, что даже очень немногие православные могут или хотят исследовать этот вопрос бесстрастно и выяснить, чему в действительности учили святые Отцы, а затем принять святоотеческое учение, даже если оно представляется совершенной глупостью тщетному мудрованию мира сего.

Относительно истинного святоотеческого ведения первозданного мира, думаю, что я Вам достаточно показал этого ведения, которое с первого взгляда кажется "удивительным" для православного христианина, чье понимание Книги Бытия замутнено современной научной философией. Самым "удивительным" является, вероятно, то, что святые Отцы понимали текст Священного Писания, "как написано", и они не позволяют нам толковать его "свободно" или аллегорически. Многие "современно образованные" православные привыкли связывать такую интерпретацию с протестантским фундаментализмом, и боятся, что их сочтут "наивными" умудренные философы науки; но ведь ясно, с одной стороны, насколько глубже истинно-отеческое толкование по сравнению с таковым фундаменталистов, которые никогда не слышали о божественном созерцании и чье истолкование лишь иногда случайно совпадает со святоотеческим; а с другой стороны, насколько глубже святоотеческое толкование, чем то, которое некритически воспринимает спекуляции современной философии, как будто это истинное знание.

Современный православный христианин может понять, каким образом нетленность первозданного мира находится вне компетенции научных исследований, если он рассмотрит факт нетленности, как он представляется через Божие действие даже в нашем нынешнем тленном мире. Мы не можем найти более высокого проявления этой нетленности, чем у Пресвятой Божией Матери, о которой мы поем: "Без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу Тя величаем". Богородичны наших православных богослужений наполнены этим учением. Св. Иоанн Дамаскин указывает, что в двух отношениях это "нетление" находится вне законов природы: "...а что без отца, это – выше естественных законов рождения... а что безболезненно, это – выше закона рождения" (Точное изложение Православной веры, гл. IV, 14). Что сказать православному, когда современный неверующий, под влиянием современной натуралистической философии, настаивает на том, что такое "нетление" невозможно, и требует, чтобы христиане верили только в то, что можно доказать или наблюдать научно? Не держаться ли ему своей веры, которая есть откровенное знание, несмотря на "науку" и её философию? А псевдоученому он скажет, что не иначе знает или понимает этот акт нетленности, как сверхъестественные дела Божии. Что же мы с колебанием веруем в истину о состоянии творения до адамова падения, если мы убеждены, что, как святые Отцы нас учат, есть нечто вне компетенции научных исследований или знаний? Принимающий эволюционное учение в отношении творения до преступления Адама и отвергающий, таким образом, святоотеческое учение, только приготовляет путь в собственной душе и в душах других к приложению эволюционного и других псевдонаучных теорий и ко многим другим аспектам Православного учения. Мы слышим сегодня многих православных священников, которые говорят нам: "Наша вера во Христа не зависит от того, как мы интерпретируем Книгу Бытия. Можешь веровать, как хочешь". Но как это может быть, чтобы наше небрежение в понимании одной части Божия Откровения (кстати, тесно связанной с Христом, Вторым Адамом, Который воплотился, чтобы возвратить нас в первоначальное состояние) не повело к небрежению в понимании всего учения Православной Церкви? Не напрасно св. Иоанн Златоустый тесно связывает правильное и строгое истолкование Священного Писания (конкретно Книги Бытия) с правильностью догматов, насущно необходимых для нашего СПАСЕНИЯ. Говоря о тех, кто истолковывает Книгу Бытия аллегорически, он пишет:

"Но мы, прошу, не станем внимать этим людям, заградим для них слух наш, а будем верить Божественному Писанию, и следуя тому, что в нем сказано, будем стараться хранить в душах своих здравые догматы, а вместе с тем и вести правильную жизнь, чтобы и жизнь свидетельствовала о догматах, и догматы сообщали жизни твердость... если мы... живя хорошо, будем нерадеть о правых догматах, не можем ничего приобрести для своего спасения. Если хотим мы избавиться от геенны, и получить царство, то должны украшаться тем и другим – и правотою догматов, и строгостью жизни" (Беседа на Книгу Бытия, XIII).

Есть еще один вопрос, касающийся состояния первозданного мира, который может у Вас возникнуть: а что эти "миллионы лет" существования мира, которые наука "знает как факт"? Мое письмо уже слишком длинно, и я здесь не могу обсуждать этот вопрос. Но, если хотите, в другом письме могу рассмотреть и его, включая "радиоуглеродный метод" и другие "абсолютные" системы датирования, привести Вам мнения всеми признанных ученых и показать, что эти "миллионы лет" тоже вовсе не факт, а опять философия. Сама эта идея не возникала до тех пор, пока люди, под влиянием натуралистической философии, не начали верить в эволюцию, а раз эволюция – это правда, то и миру должно быть миллионы лет (так как эволюцию никогда не наблюдали, то она мыслится только при предположении, что бесчисленные миллионы лет могли вызвать процессы, слишком "мелкие", чтобы современные ученые их наблюдали). Если Вы исследуете этот вопрос объективно и бесстрастно, отделяя подлинные доказательства от предположений и философии, то, я думаю, увидите, что нет фактических данных, которые бы заставили нас считать, что земле более 7500 лет. Взгляды на это полностью зависят от философского отношения к творению.

Подводя итог обзору святоотеческого учения о первозданном мире, не нахожу ничего лучшего, как выписать Божественные слова св. Отца, который настолько просиял в молитве, что его третьего вся Православная Церковь называет "Богословом". Это – св. Симеон Новый Богослов. В своем 45-м Слове он говорит от святоотеческого предания, а также, вероятно, из собственного опыта, следующее:

"Бог в начале, прежде чем насадил рай и отдал его первозданным, в пять дней устроил землю и что на ней, и небо и что в нем, а в шестой создал Адама и поставил его господином и царем всего видимого творения. Рая тогда еще не было. Но этот мир бысть от Бога, как бы рай некий, хотя вещественный и чувственный. Его и отдал Бог во власть Адаму и всем потомкам его... "И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке (...) И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи" (Быт. 2, 8-9), с разными плодами, которые никогда не портились и никогда не прекращались, но всегда были свежи и сладки и доставляли первозданным великое удовольствие и приятность. Ибо надлежало доставлять и наслаждение нетленное оным телам первозданных, которые были нетленны... Адам был создан с телом нетленным, однакож вещественным, а не духовным еще, и поставлен Творцом Богом, как царь бессмертный над нетленным миром, не только над раем, но и над всем творением, сущим под небесами...

[После преступления Адама] не проклял Бог рая... а проклял лишь всю прочую землю, которая тоже была нетленна и все произращала сама собою... Тому, кто сделался тленным и смертным по причине преступления заповеди, по всей справедливости надлежало и жить на земле тленной и питаться пищею тленною... Затем и все твари, когда увидели, что Адам изгнан из рая, не хотели более повиноваться ему, преступнику... Но Бог... сдержал все эти твари силою Своею, и по благоутробию и благости Своей не дал им тотчас устремиться против человека, и повелел, чтобы тварь оставалась в подчинении ему, и сделавшись тленною, служила тленному человеку, для которого создана, с тем, чтобы когда человек опять обновится и сделается духовным, нетленным и бессмертным, и вся тварь, подчиненная Богом человеку в работу ему, освободилась от сей работы, обновилась вместе с ним и сделалась нетленною и как бы духовною...

Не подобает телам людей облекаться в славу воскресения и делаться нетленными, прежде вся тварь сотворена нетленною, а потом из неё взят и создан человек, так надлежит и опять прежде всей твари сделаться нетленною, а потом обноситься и стать нетленными и тленным телам людей, да будет снова весь человек нетленен и духовен и да обитает в нетленном, вечном и духовном жилище... Видишь, что вся эта тварь в начале была нетленною и создана Богом в чине рая? Но после Богом подчинена тлению, и покорилась суете человеков.

Познай также и то, что это за прославление и светлосиянность твари будет в будущем веке? Ибо когда она обновится, то не будет опять такою же, какою была создана в начале. Но будет такою, каким, по слову божественного Павла, будет наше тело... Вся тварь по повелению Божию имеет быть, по всеобщем воскресении, не такою, какою была создана – вещественною и чувственною, но имеет быть пересоздана и соделаться неким невещественным и духовным обиталищем, превысшим всякого чувства".

Может ли быть более ясное учение о состоянии первозданного мирамира до преступления Адама?

7. Теперь подхожу к последнему и самому важному вопросу, поднимаемому перед православным богословием современной эволюционной теорией: о природе человека, и, в частности, о природе первосозданного человека Адама. Говорю, что это "самый важный вопрос", ибо учение о человеке, антропология, касается самым тесным образом богословия, и здесь, вероятно, наиболее возможным становится выявить богословски ошибку эволюционизма. Хорошо известно, что Православие совершенно по-иному, чем римо-католичество, учит о природе человека и Божественной благодати, и я сейчас попытаюсь показать, что богословский взгляд на природу человека, подразумеваемый эволюционной теорией и развернутый Вами и Вашем письме – это не православный взгляд на человека, но точка зрения, близкая римо-католической антропологии, а это всего лишь подтверждение того факта, что теория эволюции, о которой не учит ни один православный Отец, есть просто продукт западного апостасийного образа мышления и даже, несмотря на тот факт, что первоначально это была "реакция" на римо-католичество и протестантизм, глубоко коренится в папистской схоластической традиции.

Взгляд на человеческую природу и сотворение Адама, который Вы излагаете в своем письме, весьма подвержен влиянию Вашего мнения, что Адам, по телу, был "эволюционировавшим зверем". Это мнение Вы взяли не у святых Отцов (ибо Вы не сможете найти ни одного Отца, который бы в это верил, и я уже Вам показал, что Отцы вполне "буквально" веровали в то, что Адам был сотворен из праха, а не из какой-либо другой твари), а из современной науки. Рассмотрим вначале православный святоотеческий взгляд на природу и ценность мирского, научного знания, в особенности по отношению к откровенному, богословскому знанию.

Этот святоотеческий взгляд очень хорошо высказан великим Отцом-исихастом св. Григорием Паламой, когда он был вынужден защищать православное богословие и духовный опыт конкретно от западного рационалиста Варлаама, который хотел свести духовный опыт и знание исихазма к чему-то достижимому наукой и философией. Отвечая ему, св. Григорий выдвигает общие принципы, вполне применимые в наши дни, когда ученые и философы думают, что они могут понять тайны творения и природы человека лучше, чем православное богословие. Он пишет:

"Начало премудрости – быть достаточно мудрым, чтобы различить и предпочесть мудрости низкой, земной и суетной – истинно полезную, небесную и духовную, исходящую от Бога и приводящую к Нему, и сотворяющую угодными Богу приобретающих ее" (В защиту святых исихастов, Триада 1, 2).

Он учит, что только вторая мудрость блага в себе, а первая и блага, и зла:

"Знание различных языков, сила риторики, историческия знания, открывание тайн природы, различные методы логики... все это одновременно и блого и зло, не только потому, что оно проявляется соответственно идее тех, которые им пользуются, и легко принимает форму, которую придает ему мнение тех, кто им владеет, но также и потому, что изучение его хорошо лишь до той степени, которая придают зраку души проницательность. Но оно худо для того, кто отдается этим исследованиям так, чтобы оставаться в них до старости" (Там же, Триада 1, 6).

Кроме того,

даже "если один из Отцов говорит то же, что внешние, это согласие только словесное, а мысли совершенно различные. Первые, по апостолу Павлу, имеют "ум Христов" (1 Кор. 2, 16), а вторые выражают в лучшем случае человеческое разумение. "Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших," – говорит Господь (Ис. 55, 9). К тому же, если бы даже мысли этих людей были порой теми же, как у Моисея, Соломона или их подражателей, какая им от этого польза? Какой человек в здравом уме и принадлежащий к Церкви, может из этого вывести, что их учение от Бога?" (Там же, Триада 1, 11).

От мирского знания, пишет святитель Григорий,

"мы абсолютно не можем ожидать какой-либо точности в познании вещей божественных; ибо невозможно почерпнуть из него какого-либо определенного учения о божественном. Ибо "Бог его объюродил" (Там же, Триада 1, 12).

И это знание может быть вредным и враждебным истинному богословию:

"Сила этого разумения, объюродившего и несущего, вступает в борьбу против тех, кто принимает предание в простоте сердца; оно презирает писания Духа, следуя примеру людей, которые обращались с ними небрежно и восстановили тварь против Творца" (Там же, Триада 1, 15).

Вряд ли может быть дана лучшая, чем эта, оценка того, что современные "христианские эволюционисты" попыталось сделать, считая себя мудрее святых Отцов и применив мирское знание для перетолкования учения Священного Писания и святых Отцов. Разве не видно всякому, что рационалистический, натуралистический дух Варлаама вполне близок духу современного эволюционизма?

Но отметим, что св. Григорий говорит о научном знании, которое, на своем уровне, истинно: оно становится ложным, только воюя с высшим, богословским знанием. Истинна ли теория эволюции хотя бы научно?

Я уже упоминал в этом моем письме о сомнительной природе научных свидетельств в пользу эволюции вообще, о чем я буду рад Вам написать в другом письме. Здесь я должен сказать слово конкретно о научных свидетельствах в пользу эволюции человека, поскольку мы уже начинаем затрагивать область православного богословия.

В своем письме Вы говорите, что счастливы, что не читали трудов Тейяра де Шардена и прочих сторонников эволюции на Западе; Вы подходите ко всему этому вопросу "просто". Но здесь-то, боюсь, Вы и сделали ошибку. Хорошо и полезно принимать Священное Писание и святых Отцов просто; так их и следует принимать, что я и стараюсь делать. Но почему мы должны относиться к творениям современных ученых и философов "просто", веря им на слово, когда они говорят о чем-то, что оно истинно – даже если принятие их высказывания вынуждает нас менять наши богословские взгляды? Напротив, нам следует быть очень критичными, когда современные мудрецы говорят нам, как мы должны истолковывать Священное Писание. Нам следует критически воспринимать не только их философию, но и "научные свидетельства", которые, как они считают, говорят в пользу их философии; ибо часто "научные свидетельства" сами по себе являются философией.

Особенно это верно в отношении ученого иезуита Тейяра де Шардена: ибо он не только построил самую проработанную и влиятельную философско-богословскую систему, основанную на понятии эволюции, но и был тесно связан с открытием и интерпретацией почти всех ископаемых свидетельств в пользу "эволюции человека", найденных за время его жизни.

А теперь я должен задать Вам очень элементарный научный вопрос: каковы доказательства "эволюции человека"? В детальное изложение этого вопроса я тоже не могу входить в данном письме, но рассмотрю его вкратце. Позже, если пожелаете, могу написать и больше.

Научные ископаемые свидетельства в пользу "эволюции человека" состоят из: ископаемых останков неандертальца (много экземпляров); синантропа (несколько черепов); так называемых яванского, гейдельбергского и пилтдаунского "людей" (20 лет назад) и недавних находок в Африке (все они крайне фрагментарны) и из немногих других останков. Все ископаемые свидетельства "эволюции человека" можно уместить в ящик размером с небольшой гроб, и происходят они из далеко удаленных одна от другой местностей, при отсутствии надежных указаний хотя бы на относительный (а уж тем более "абсолютный") возраст, и без всяких указаний на то, как эти разные "люди" связаны между собой родством или происхождением.

Кроме того, один из этих "эволюционных предков человека", "пилтдаунский человек", как выяснилось 20 лет назад, представлял, собой намеренную подделку. Интересно, что Тейяр де Шарден был одним из "открывателей" "пилтдаунского человека" – факт, который Вы не найдете в большинстве учебников или в его биографиях. Он "открыл" клык этого сфабрикованного создания – зуб, который уже был подкрашен с намерением ввести в заблуждение относительно его возраста, когда он его нашел! У меня нет доказательства того, что Тейяр де Шарден сознательно участвовал в обмане: думаю, более вероятно, что он пал жертвой фактического устроителя обмана, и что он так стремился найти доказательства "эволюции человека", в которую уже верил, что просто не обратил внимание на анатомическия затруднения, которые этот грубо сфабрикованный "человек" предъявлял объективному наблюдателю. Все же в учебниках по эволюции, напечатанных до выявления подделки, пилтдаунский человек принимается в качестве эволюционного предка человека бесспорно; с его "черепа" была даже сделана реконструкция (хотя были обнаружены всего лишь фрагменты); и делались уверенные утверждения, что "он сочетает человеческие признаки с другими, гораздо менее прогрессивными" (Треиси Л. Сторер, "Общая Зоология", Нью-Иорк, 1951). Это, конечно, и было то, что требовалось для "недостающего звена" между человеком и обезьяной, потому-то и пилтдаунская подделка состояла именно из человеческих и обезьяньих костей.

Некоторое время спустя тот же Тейяр де Шарден участвовал в открытии, а наипаче в "интерпретации" синантропа. Было найдено несколько черепов этого создания, и это оказался наилучший кандидат из найденных к тому времени в "недостающее звено" между современным человеком и обезьяной. Благодаря его (де Шардена – прим. пер.) "интерпретации" (а к тому времени у него установилась репутация одного из ведущих палеонтологов мира), "синантроп" также вошел в учебники по эволюции как предок человека – при полном пренебрежении тем неоспоримым фактом, что кости современного человека были найдены в тех же отложениях, и для любого человека без "эволюционных" предрассудков было ясно, что эту обезьяну использовали в пищу человеческие существа (в основании каждого черепа "синантропа" была дырка, через которую извлекался мозг).

Тейяр де Шарден имел отношение к открытию, а главное – к интерпретации некоторых находок "яванского человека", которые были фрагментарными. Собственно, где бы он ни был, он находил "свидетельства", которые в точности отвечали его ожиданиям – а именно, что человек "произошел" от обезьяноподобных созданий.

Если Вы изучите объективно все ископаемые свидетельства в пользу "эволюции человека", то, я думаю, Вы обнаружите, что убедительных или хоть сколько-нибудь разумных доказательств этой "эволюции" нет. Считается, что они есть, потому что люди хотят в это верить; они веруют в философию, которая требует, чтобы человек произошел от обезьяноподобных тварей. Из всех ископаемых "людей" только неандерталец (и, конечно, кроманьонец, который есть просто современный человек) представляется подлинным; но и он – просто homo sapiens, не более отличный от современного человека, чем современные люди различаются между собой, то есть это вариация в пределах определенной разновидности или вида. Прошу отметить, что картинки неандертальского человека в учебниках по эволюции являются измышлением художников, у которых предвзятые представления о том, как должен выглядеть "примитивный человек", исходя из эволюционной философии!

Считаю, что я сказал достаточно, но не с тем, чтобы показать, что я могу опровергнуть теорию "эволюции человека" (кто может что-либо опровергнуть или подтвердить при таких фрагментарных свидетельствах?!), а чтобы подчеркнуть, что нам следует весьма критически относиться к предвзятым интерпретациям таких скудных свидетельств. Оставим современным язычникам и их духовным вдохновителям-философам восхищаться при открытии каждого нового черепа, кости или даже отдельного зуба, о которых газетные заголовки заявляют: "Найден новый предок человека". Это даже не область суетного знания; это область современных басен и сказок, того мудрования, которое поистине изумительно оглупело.

Куда обратиться православному христианину, если он пожелает узнать истинное учение о сотворении мира и человека? Святитель Василий Великий нам ясно говорит:

"О чем говорить прежде? С чего начать толкование? Обличать ли суетность язычников? Или возвеличить истину нашего учения?

Эллинские мудрецы много рассуждали о природе, – и ни одно их учение не осталось твердым и непоколебимым: потому что последующим учением всегда ниспровергалось предшествовавшее. Посему нам нет нужды обличать их учения; их самих достаточно друг для друга к собственному низложению" (Шестоднев, Беседа I, 2).

Подобно св. Василию,

"внешние учения оставляя внешним, возвратимся к учению церковному" (Шестоднев, Беседа III, 3).

Как и он, будем

"исследовать состав мира, рассматривать вселенную не по началам мирской мудрости, но как научил сему служителя Своего Бог, глаголавший с ним "яве, а не гаданием" (Числ. 12, 8)" (Шестоднев, Беседа VI, 1).

Сейчас увидим, что эволюционистские взгляды на происхождение человека в действительности не только ничему не учат нас о происхождении человека, а скорее ложно говорят о человеке, как Вы и сами доказываете, когда оказываетесь вынужденным излагать это учение, чтобы защитить идею эволюции.

Излагая свой взгляд на природу человека, основанный на принятии идеи эволюции, Вы пишете (стр. 22): "Человек по природе не есть образ Божий. По природе он животное, эволюционировавший зверь, прах с земли. Он является образом Божиим сверхъестественно". И еще: "Мы видим, что сам по себе человек ничто, и давайте не будем оскандаливаться его естественным происхождением". "Божие дыхание жизни преобразило животное в человека без изменения хотя бы одной анатомической черты тела, хотя бы единой клетки". "Я бы не удивился, если бы тело Адама было во всех отношениях телом обезьяны" (стр. 26). И (стр. 27): "Человек есть то, что он есть, не вследствие его природы, которая есть прах, а вследствие сверхъестественной благодати, данной ему дыханием Бога".

Прежде, чем обратиться к святоотеческому учению о природе человека, признаю, что слово "природа" (nature) может быть несколько двусмысленным, и что можно найти места, где святые Отцы пользуются выражением "человеческая природа" так, как оно используется в обычной беседе, как относящееся к этой падшей человеческой природе, последствия чего мы наблюдаем ежедневно. Но есть более возвышенное святоотеческое учение о человеческой природе, особое учение, данное Божественным откровением, которое не может быть понято или принято теми, кто верует в эволюцию. Эволюционное учение о человеческой природе, рассматривающее падшую человеческую природу с позиций "здравого смысла", есть учение римо-католическое, а не православное.

Православное учение о человеческой природе изложено наиболее сжато в "Душеполезных поучениях" аввы Дорофея. Эта книга принята в Православной Церкви как азбука, основной учебник православной духовности; это первое духовное чтение, которое дают православному монаху, и оно остается его постоянным спутником в течение всей жизни, читаемое и перечитываемое. Чрезвычайно важно, что православное учение о человеческой природе излагается на первой же странице этой книги, так как учение это является основанием всей православной духовной жизни.

Что это за учение? Авва Дорофей пишет в первых же строках своего Поучения Первого:

"В начале, когда Бог сотворил человека, Он поместил его в раю, как говорит божественное и святое Писание (Быт. 2, 7-8), и украсил его всякою добродетелью, дав ему заповедь не вкушать от древа, бывшего посреди рая. И так, он пребывал там в наслаждении райском: в молитве, в созерцании, во всякой славе и чести, имея чувства здравые, и находясь в том естественном состоянии, в каком был создан. Ибо Бог сотворил человека по образу Своему, т.е. бессмертным, самовластным и украшенным всякою добродетелью. Но когда он преступил заповедь, вкусивши плод древа, от которого Бог заповедал ему не вкушать, тогда он был изгнан из рая (Быт. 3), отпал от естественного состояния и впал в противоестественное, и пребывал уже в грехе, в славолюбии, в любви к наслаждениям века сего и в прочих страстях, и был обладаем ими, ибо сам сделался рабом их через преступление.

(Господь Иисус Христос) принял самое естество наше, начаток нашего состава, и сделался новым Адамом, по образу Бога, создавшего первого Адама, обновил естественное состояние и чувства сделал опять здоровыми, какими они были и в начале.

А чада смиренномудрия суть: самоукорение, недоверие своему разуму, ненавидение своей воли; ибо чрез них человек сподобляется прийти в себя и возвратиться в естественное состояние чрез очищение себя святыми заповедями Христовыми".

То же учение предлагают и другие Отцы-аскеты. Так, авва Исаия учит:

"...В начале, когда создал Бог человека, то вселил его в раю, и он имел тогда чувства здравые, стоящия в естественном своем чине; но, когда послушал прельстившего его, превратились все чувства его в неестественность, извержен он был тогда из славы своей" (Слово II, "О законе естественном", Добротолюбие, T. I).

И далее тот же Отец:

"Итак, кто желает прийти в естественное свое состояние, то пусть отсекает все пожелания свои плотския, чтобы поставить себя в состояние по естеству ума (духовное)" (Там же).

Святые Отцы ясно учат, что, когда Адам согрешил, человек не просто утратил нечто, что было прибавлено к его природе, но скорее самая человеческая природа изменилась, подверглась порче в то самое время, как человек утратил благодать Божию. Богослужения Православной Церкви, которые являются основой нашего православного догматического учения и духовной жизни, ясно учат, что человеческая природа, как мы ее наблюдаем, неестественна для нас, а находится в испорченном состоянии:

"Исцеляя человеческое естество, древним преступлением истлевшее, без тли нов рождается Младенец, и в Твоих недрех, яко на престоле, седит, Безневестная, Отеческого не оставль соседения Божеством" (Минея 22 декабря, Богородичен 6-й песни канона на утрени).

И еще:

"Спасти хотя от тли истлевшее человеческое естество Зиждитель и Господь, во утробу очищену Святым Духом вселився, неизреченно вообразися" (Минея 23 января, Богородичен 6-й песни канона на утрени).

Можно также отметить, что в таких гимнах все наше православное понятие о воплощении Христа и о нашем спасении через Него связывается с надлежащим пониманием человеческой природы, как она была в начале, и которую Христос восстановил в нас. Веруем, что однажды будем с Ним в мире, очень похожем на мир, который существовал здесь, на этой земле, до падения Адама, и что наша природа будет тогда адамовой природой, только еще выше, потому что все материальное и изменяемое будет оставлено позади, о чем ясно указывается в уже цитированном месте из св. Симеона Нового Богослова.

А теперь я должен показать Вам, кроме того, что даже Ваше учение о человеческой природе, как она есть в нынешнем падшем мире, неверно, не соответствует учению святых Отцов. Возможно, это результат небрежности в выражении мыслей с Вашей стороны (но я считаю, это именно потому, что Вас ввели в заблуждение верой в теорию эволюции), что Вы пишете (стр. 24): "Без Бога человек по своей природе ничто, так как его природа – прах, как и природа животных". Потому, что Вы веруете в эволюционную философию, Вы вынуждаетесь либо верить, что человеческая природа – всего лишь низкая, животная, как Вы и выражаетесь, говоря, что "человек не является по природе образом Божиим"; либо, в лучшем случае (поскольку, я думаю, Вы этому в действительности не верите, будучи православным), Вы делите человеческую природу искусственно на две части: та, что от "натуры", и та, что от Бога. Но истинная православная антропология учит, что человеческая природа едина, та, что мы имеем от Бога; у нас нет какой-то природы "от животных" или "от праха", отличной от той природы, с которой Бог создал нас. И, следовательно, даже падшая, растленная человеческая природа, которая теперь у нас, не есть "ничто", как Вы говорите, но сохраняет в какой-то степени ту "доброту", с которой Бог ее создал. Вот что авва Дорофей пишет об этом учении:

"...Мы естественно имеем добродетели, данные нам от Бога. Ибо когда Бог сотворил человека, Он всеял в него добродетели, как и сказал: сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему (Быт. 1, 26). Сказано: по образу, поелику Бог сотворил душу бессмертною и самовластною, а по подобию – относится к добродетели. Ибо Господь говорит: будите милосерди, яко же и Отец ваш небесный милосерд есть (Лк. 6, 36), и в другом месте: святи будите, якоже Аз свят есмь (1 Петр. 1, 16). Также и апостол говорит: бывайте друг ко другу блази (Еф. 4, 32). И в псалме сказано: благ Господь всяческим (Пс. 144), и тому подобное; вот что значит по подобию. Следовательно, по естеству Бог дал нам добродетели. Страсти же не принадлежат нам по естеству, ибо они даже не имеют никакой сущности или состава, но как тьма по существу своему не имеет состава, а есть состояние воздуха, как говорит св. Василий, бывающее от оскудения света; так и страсти (не естественны нам): но душа, по сластолюбию уклонившись от добродетелей, водворяет в себе страсти и укрепляет их против себя (Поучение 12-е, О страхе будущего мучения).

Кроме того, эти богоданные добродетели все еще действуют даже в нашем падшем состоянии. В этом отношении крайне важно православное учение св. Иоанна Кассиана, который опроверг ошибочное мнение блаженного Августина, на самом деле считавшего, что человек вне Божией благодати "вообще ничто". Святой Кассиан учит в Тринадцатом собеседовании:

"Что род человеческий действительно после падения не утратил познания добра, в этом уверяет Апостол, который говорит: егда языцы, не имуще закона, естеством законная творят, сии, закона не имуще, сами себе суть закон: иже являют дело законное написано в сердцах своих, в послушествующей им совести, и между собою помыслом осуждающим или отвещающим в день, егда судит Бог тайная человеком (Рим. 2, 14-16)... И фарисеям Он говорил, что они могут знать доброе: что же и о себе не судите праведное (Лк. 12, 57). Этого Он не сказал бы, если бы они естественным разумом не могли различать справедливое. Посему не надобно думать, что природа человеческая способна к одному злу" (Собеседование 13-е, глава 12).

Подобным же образом, в отношении праведного Иова св. Кассиан спрашивает, победил ли он "многообразные козни врага в сей борьбе без своей добродетели, а только с пособием благодати Божией", и отвечает:

"...Иов победил его собственными силами. Впрочем, и благодать Божия не оставляла Иова; чтобы искуситель не обременил его искушениями сверх сил, то она попустила ему искушать столько, сколько могла вынести добродетель искушаемого" (Собеседование 13-е, глава 14).

Опять-таки, в отношении патриарха Авраама:

"Правда Божия хотела испытать веру Авраама не ту, которую Господь внушил ему, а ту, которую он по своей свободе показал..." (Там же).

Конечно, причина, почему Августин (и после него римо-католичество и протестантизм) считал, что человек ничто без благодати, заключалось в том, что у него было неправильное представление о человеческой природе, основанное на натуралистическом воззрении на человека. С другой стороны, православное учение о человеческой природе, как она была создана в начале Богом, и даже теперь частично сохраняется в нашем падшем состоянии, не дает нам впасть в подобный ложный дуализм относительно того, что "человечье" и что "Богово". Конечно, все хорошо, что человек имеет от Бога, в том числе и самая его природа, ибо Священное Писание говорит: "Что ты имеешь, чего бы не получил?"(1 Кор. 4, 7) Человек не имеет "животной природы" как таковой, и никогда не имел; он только имеет полностью человеческую природу, какую дал ему Бог в начале, и которую он не вполне утратил даже теперь.

Нужно ли приводить Вам множество ясных святоотеческих свидетельств в пользу того, что "образ Божий", которому должно находиться в душе, относится к природе человека, а не есть что-то добавленное извне? Достаточно привести замечательное свидетельство св. Григория Богослова, показывающее, каким образом человек по своему составу стоит между двумя мирами, и свободен следовать той стороне его природы, какую он выберет:

"Не понимаю, как я соединился с ним [телом], и как, будучи образом Божиим, я смешался с грязью!.. Что это за премудрость открывается на мне, и что за великая тайна! Не для того ли Бог ввел нас в сию борьбу и брань с телом, чтобы мы, будучи частью Божества (как смело святитель Григорий Богослов говорит о природе человека, настолько смело, что мы не можем принимать его слова абсолютно буквально!) и проистекши свыше, не стали надмеваться и превозноситься своим достоинством, и не пренебрегали Создателя, но всегда обращали к Нему взоры, и чтобы сопряженная с нами немощь держала в пределах наше достоинство? – Чтобы мы знали, что мы вместе и весьма велики и весьма низки, земны и небесны, временны и бессмертны, наследники света и наследники огня или тьмы, смотря по тому, на какую сторону преклоним себя? – Так устроен состав наш, и это, сколько могу я видеть, для того, чтобы персть земная смиряла нас, если б мы вздумали превозноситься образом Божиим" (Беседа 14, О любви к бедным).

Этот образ Божий, который человек имеет по своей природе, не был полностью утрачен даже у язычников, как учит св. Иоанн Кассиан; не утрачен он даже теперь, когда человек, под влиянием современной философии и эволюционизма, пытается превратить себя в зверя-недочеловека – ибо и сейчас Бог ждет обращения человека, ждет пробуждения в нем истинно человеческой природы, которая в нем есть.

Это подводит меня к очень важному пункту Вашей интерпретации учения богоносного Отца, почти нашего современника, преподобного Серафима Саровского, содержащагося в его знаменитой "Беседе с Мотовиловым".

Преподобный Серафим – мой святой покровитель, и именно наше Свято-Германовское братство впервые опубликовало полный текст этой "Беседы" на русском языке, на котором она велась (так как дореволюционное издание было неполное), а также другие его подлинные слова, которые до того не были опубликованы. Так что можете быть уверены, что мы не считаем, что он ложно учил о природе человека, противореча другим святым Отцам. Но исследуем, что говорит сам Преподобный.

Преподобный Серафим говорит, как Вы правильно приводите:

"Вот, например, многие толкуют, что, когда в Библии говорится: "вдунул Бог дыхание жизни в лице Адама" (Быт. 2, 7) первозданного и созданного Им от персти земной, – что будто бы это значило, что в Адаме до этого не было души и духа человеческого, а была будто бы лишь плоть одна, созданная от персти земной. Неверно это толкование, ибо Господь Бог создал Адама от персти земной в том составе, как батюшка, святый апостол Павел утверждает: "И ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа" (1 фес. 5, 23). И все три сии части нашего естества созданы были от персти земной, и Адам не мертвым был создан, но действующим животным существом, подобно другим живущим на земле одушевленным Божиим созданиям. Но вот в чем сила, что, если бы Господь Бог не вдунул потом в лице его сего дыхания жизни, то есть благодати Господа Бога Духа Святого... Адам, как ни был он совершенно превосходно создан над прочими Божиими созданиями, как венец творения на земле, все-таки пребыл бы неимущим внутрь себя Духа Святого, возводящего его в Богоподобное достоинство, и был бы подобен всем прочим созданиям, хотя и имеющим плоть, и душу, и дух, принадлежащие каждому по роду их, но Духа Святого внутрь себя неимущим. Когда же вдунул Господь в лице Адамово дыхание жизни, тогда-то, по выражению Моисееву, и "Адам бысть в душу живу", то есть совершенно во всем Богу подобную и такую, как и Он, на веки веков бессмертную".

Эту святоотеческую мысль Вы приводите, так как считаете ее способной поддержать Ваше мнение о том, что человек был сначала зверем, а затем (позже по времени) получил образ Божий и стал человеком. И впрямь Вы должны в это веровать, если Вы принимаете теорию эволюции, и я рад, что у Вас достаточно смелости, чтобы открыто выразить то, во что верят все "православные эволюционисты", хотя они зачастую и скрывают это из опасения обидеть других православных, которые, по их мнению, весьма наивны, так как в своей "простоте" отказываются верить, что человек в действительности "произошел от обезьяны" или обезьяноподобного существа.

Здесь вспомним слова св. Григория Паламы, которые я уже приводил:

"Если один из Отцов говорит то же, что внешние, это согласие только словесное, а мысли совершенно различные. Первые, по Павлу, имеют "ум Христов" (1 Kop. 2, 16), а вторые выражают в лучшем случае человеческое разумение... Какой человек в здравом уме и принадлежащий к Церкви может из этого вывести, что их учение от Бога?" (В защиту святых исихастов, Триада 1, 11).

Собственно, я должен Вам сказать, что Вы совершенно не поняли учения преподобного Серафима, который вовсе не учит тому, чему учит эволюционное учение. Это я Вам могу показать, цитируя как ясное учение других святых Отцов, так и самого св. Серафима.

Но вначале я должен объяснить то, что рационалисту может показаться "противоречием" между учением преподобного Серафима и таковым других Отцов. Во-первых, нам следует уяснить себе, что, когда преподобный Серафим говорит о человеке как состоящем из "духа, души и тела", он не противоречит другим святым Отцам, которые говорят о природе человека как просто о "душе и теле"; он лишь проводит различие между разными аспектами души и говорит о них по отдельности, как и многие святые Отцы. Во-вторых, когда он говорит, что "дыхание жизни", которое Бог вдунул в лицо Адама, является благодатью Святого Духа, он не противоречит многим святым Отцам, которые учат, что "дыхание жизни" – это душа, но только он дает, вероятно, более глубокое и точное истолкование этого места из Священного Писания. Но проводит ли он на самом деле рационалистическое различение, которое Вы проводите между природой человека, существовавшей, "до" этого вдуновения, и благодатью, которая была сообщена им? Принимает ли православное богословие то строгое деление (дихотомию), которое римо-католическое учение проводит между "натурой" и "благодатью", как будто бы люди знают все, что требуется знать, об этих двух великих тайнах?

Нет, православное богословие не знает такой строгой дихотомии, и потому-то рационалистические ученые находят столько "противоречий" между разными православными Отцами по этому предмету, что прояснится одним лишь примером: принадлежит ли бессмертие человеческой душе по природе или по благодати? Различные православные Отцы, обладающие равным авторитетом, отвечают на этот вопрос по-разному, не потому, что они по-разному учат о человеке и тем "противоречат" один другому, а вследствие разного подхода к вопросу. Те, кто подходят к вопросу о природе человека больше со стороны нынешней падшей человеческой природы, говорят, что душа человека бессмертна и по благодати; а те Отцы (особенно аскеты и мистики), которые начинают с рассмотрения природы человека, как она была в начале, рассматривают душу скорее как бессмертную по природе. Может даже случиться, что один и тот же Отец подходит к данному вопросу то с одной, то с другой стороны, как это делает св. Григорий Нисский, когда в одном месте говорит (Ответ Евномию, Книга вторая): "То, что рассуждает, и что смертно, и способно мыслить и ведать, называется человеком"; а в другом месте он говорит: "Человек в первом своем происхождении не соединил с самой сущностью своей природы склонность к страстям и к смерти" (О девстве, гл. IX). Противоречит ли этот великий Отец себе? Конечно, нет.

Что принадлежит первозданному Адаму по природе, а что по благодати? Не будем проводить ложных рационалистических различений, а признаемся, что мы не вполне понимаем эту тайну. И природа, и благодать от Бога. Природа первозданного Адама была столь возвышенной, что мы можем иметь лишь слабое представление о ней из нашего собственного опыта благодати, данной нам через Второго Адама, Господа нашего Иисуса Христа; но состояние Адама было также выше, чем все, что мы можем представить даже из нашего собственного благодатного опыта, ибо его высокая природа была еще усовершена благодатью; и он был, как говорит преподобный Серафим, "совершенно во всем Богу подобен и, как и Он, на веки веков бессмертен".

Что абсолютно ясно, и что нам достаточно знать: сотворение человека, – его духа, души и тела, и [сообщение ему] божественной благодати, сделавшей его природу совершенной, – это один акт творения, и оно не может быть искусственно разделено, как будто одна часть его явилась "первой", а другая "позже". Бог создал человека в благодати, но ни Священное Писание, ни святые Отцы не учат нас, что эта благодать явилась позже по времени, чем сотворение природы человека. Последнее учение принадлежит средневековой латинской схоластике, как я покажу ниже.

Преподобный Серафим только представляется исповедующим это учение, потому что он говорит в терминах простого повествования Книги Бытия. Но вполне очевидно, как говорит св. Григорий Палама, что "согласие только словесное, а мысли разные".

Чтобы убедиться в этом, следует лишь рассмотреть, как святые Отцы учат нас истолковывать священное повествование Книги Бытия в этом пункте.

К счастью, этот самый вопрос ставился святыми Отцами, и они на него отвечали. Этот ответ суммировал для нас святой Иоанн Дамаскин:

"Бог своими руками творит человека и из видимой, и невидимой природы как по Своему образу, так и подобию: тело образовав из земли, душу же, одаренную разумом и умом, дав ему посредством Своего вдуновения, что именно, конечно, мы и называем божественным образом...

Далее, тело и душа сотворены в одно время; а не так, как пустословил Ориген, что одно прежде, а другое после" (Точное изложение Православной веры, кн. II, гл. 12).

Хотя св. Иоанн Дамаскин говорит о вдуновении Божием как о душе, он не учит иначе, чем преподобный Серафим, который говорит об этом вдуновении как о благодати Святого Духа. Святой Иоанн Дамаскин вообще едва ли говорит о благодати в создании человека, ибо она понимается как присутствующая во всем процессе творения, прежде всего в сотворении образа Божия, души, которая, как он учит, является частью нашей природы. Св. Григорий Нисский также говорит о сотворении человека, не уделяя особого внимания тому, что исходит от "природы", а что "от благодати", а лишь заканчивает весь свой труд словами:

"Но да возвратимся и все к той боговидной благодати, с которой в начале сотворил Бог человека, сказав: "сотворим человека по образу Нашему и по подобию" (Об устроении человека, ХХХ, 34).

Св. Иоанн Дамаскин и другие, говорящие о вдуновении Божием как душе, рассматривают этот предмет в несколько ином аспекте, чем преподобный Серафим; но очевидно, что учение всех этих Отцов относительно сотворения человека и, в частности, что касается вопроса о том, можно ли из повествования Книги Бытия заключать о разнице во времени между "формированием" и "вдуновением" человека, одно и тоже. Св. Иоанн Дамаскин говорит за всех Отцов, когда замечает, что они (формирование и вдуновение – прим. пер.) произошли "в одно время; а не так, что одно прежде, а другое после".

Говоря это, св. Иоанн Дамаскин, в частности, отвергает оригенскую ересь о "предсуществовании душ". Но была и противоположная ересь, учившая о "предсуществовании" человеческого тела, совсем как учат современные "христианские эволюционисты". Эту ересь особенно опровергает св. Григорий Нисский.

Рассмотрев оригенистскую ошибку "предсуществования душ", св. Григорий продолжает:

"Другие же, держась описанного Моисеем порядка в устроении человека, говорят, что душа по времени вторая после тела. Поелику Бог, сперва "взем персть от земли" (Быт. 2, 7), создал человека: а потом "уже одушеви" его вдуновением: то на сем основании доказывают, что плоть предпочтительнее души, вошедшей в предварительно созданную плоть. Душа, говорят они, сотворена для тела, чтобы не быть ему тварью бездыханной и недвижимой. А все, делаемое для чего-нибудь, конечно, малоценнее того, для чего делается... учение тех и других равно не может быть принято" (Об устроении человека, XXVIII).

Конкретно опровергая учение о "предсуществовании тел", св. Григорий говорит:

"И я думаю, посредине между этими предположениями должно правиться в истине наше учение. И значит это не думать, согласно эллинскому обману, будто души, вращавшиеся вместе со вселенной, отяготились каким-то пороком и, не способные угнаться за скоростью движения полюса, ниспали на землю; и не утверждать также, будто бы человек был предварительно создан Словом, как будто статуя из брения, и для этого-то изваяния появилась душа (ведь тогда умная природа окажется менее ценной, чем статуя из брения)... Так как человек, состоящий из души и тела, един, нужно предполагать одно общее начало его состава, так, чтобы он оказался ни старше, ни младше самого себя, когда телесное первенствовало бы в нем, а остальное последовало бы... Ведь по апостольскому наставлению природа наша умопостигается двоякой: человека видимого и сокровенного (1 Пет. 3, 4). Тогда если одно предсуществовало, а другое появилось после, то обличится известное несовершенство силы Создавшего, недостаточной для мгновенного создания всего, но разделяющей дело и занимающейся отдельно каждой из половин". (Там же, XXVIII, XXIX).

Разве нужно еще показывать, что "Бог" "христианской эволюции" – это именно такой бог, которого "недостаточно для выполнения всей работы"; и самая причина, почему было изобретено эволюционное учение, заключалась в том, чтобы объяснить Вселенную, исходя из того, что либо Бог не существует, либо Он неспособен создать мир или привести его в бытие в шесть дней одним Своим словом. НИКОГДА БЫ НЕ ПОМЫСЛИЛИ ОБ ЭВОЛЮЦИИ ЛЮДИ, ВЕРУЮЩИЕ В БОГА, КОТОРОМУ ПОКЛОНЯЮТСЯ ПРАВОСЛАВНЫЕ ХРИСТИАНЕ.

Повествование о сотворении человека в Книге Бытия следует понимать "Богоподобающе". Здесь Вы совершили ошибку, приняв буквальное толкование текста именно там, где святые Отцы не допускают этого! Как важно для нас читать Священное Писание так, как учат святые Отцы, а не в соответствии с нашим разумением!

Совершенно очевидно, что преподобный Серафим понимал текст Книги Бытия не так, как Вы его истолковываете. Другие места из той же "Беседы с Мотовиловым" показывают, что преподобный Серафим рассматривал сотворение и природу Адама точно так же, как и все святоотеческое предание.

Так, непосредственно после цитированного Вами места, приведенного мною выше, следуют слова, которые Вы не приводите:

"Адам сотворен был до того не подлежащим действию ни одной из сотворенных Богом стихий, что его ни вода не топила, ни огонь не жег, ни земля не могла пожрать в пропастях своих, ни воздух не мог повредить каким бы то ни было своим действием. Все покорено было ему..."

Это в точности описание нетленности тела Адама при сотворении, когда оно подчинялось совсем иным законам, нежели сегодняшние "законы природы", во что Вы как "эволюционист" не можете поверить, так как Вы веруете вместе с современной философией, что материальное творение было "естественным", то есть тленным еще до падения Адама!

И опять преподобный Серафим говорит:

"Такую же премудрость и силу, и всемогущество, и все прочия благие и святые качества Господь Бог даровал и Еве, сотворив ее не от персти земной, а от ребра Адамова в Едеме сладости – в раи, насажденном Им посреди земли".

Верите ли Вы в это сотворение Евы от адамова ребра как в исторический факт, как верят все святые Отцы? Нет, Вы не можете, потому что с точки зрения эволюционной философии это совершенно абсурдно; для чего бы "богу" эволюционно развивать тело Адама от животных "естественно", а затем чудесно создавать Еву? "Бог" эволюции не творит таких чудес!

Рассмотрим теперь конкретно православный святоотеческий взгляд на тело первозданного Адама, которое, согласно эволюционному учению, должно было быть тленно, как тленен тот мир, из которого оно "эволюционировало", и могло бы даже быть, как Вы утверждаете, вполне телом обезьяны.

Священное Писание ясно учит: "Яко Бог созда человека в неистление" (Прем. 2, 23).

Св. Григорий Синаит учит:

"Тело, говорят богословы, создано нетленным, каковым и воскреснет, как и душа создана бесстрастною; но как душа имела свободу согрешить, так тело – возможность подвергнуться тлению" (Главы о заповедях, догматах и прочее, 82).

И еще:

"Земно будет тело нетленное, без мокрот однакож и дебелости, быв неизреченно претворено из душевного и духовное, так что будет и перстно и небесно. Каким создано было оно в начале, такими воскреснет, да сообразно будет образу Сына Человеческого по всецелому причастию обожения" (Там же, 46).

Отметим здесь, что тело в будущем веке будет все же "от персти". Глядя на тленный прах этого падшего мира, мы смиряемся, размышляя об этой стороне нашей природы; но когда мы размышляем о том нетленном прахе первозданного мира, из которого Бог сотворил Адама, как мы восторгаемся величием даже этой, нижайшей части неизреченного творения Божия!

Св. Григорий Богослов предлагает символическое толкование "кожаных риз", в которые Господь одел Адама и Еву после их преступления, так что наша нынешняя плоть отличается от плоти первозданного Адама:

"[Адам] облекается в кожаные ризы (может быть в грубейшую, смертную и противоборствующую плоть)" (Слово на Рождество Спасителя, 38).

Св. Григорий Синаит также говорит:

"Человек создан нетленным, каковым и воскреснет, не непревратным, ни опять превратным, а имеющим силу по желательному расположению превратиться или нет. Желание не сильно сообщить природе совершенной непревратности: он есть почесть будущего непревратного обожения.

Тление – плоти порождение. Вкушать пищу и извергать излишнее, гордо держать голову и лежа спать – естественные принадлежности зверей и скотов, в коих и мы, став чрез преслушание подобным скотам, от свойственных нам богоданных благ отпали, и соделалась из разумных скотскими и из божественных зверскими" (Главы о заповедях, догматах и прочее, 8, 9).

Относительно состояния Адама в раю св. Иоанн Златоуст учит:

"Человек жил на земле, как ангел какой, – был в теле, но не имел телесных нужд; как царь, украшенный багряницею и диадемою и облеченный в порфиру, свободно наслаждался он райским жилищем, имея во всем изобилие... До того [падения] люди жили в раю, как ангелы, не разжигались похотью, не распалялись и другими страстями, не обременялись нуждами телесными, не нуждались даже в прикрытии одеждою" (Беседа на Книгу Бытия, XIII, 4; XV, 4).

Св. Симеон Новый Богослов также ясно говорит о первозданном Адаме в раю и его конечном состоянии в будущем веке:

"Если теперь, после того как преступили мы заповедь и осуждены умирать, люди столь много размножились; то вообрази, сколько бы их было, если б не умирали все рожденные от сотворения мира? И какой жили бы они жизнью, будучи бессмертны и нетленны, чужды греха, печалей, забот и тяжелых нужд?! И как, преуспев в хранении заповедей и в благоустроении сердечных расположений по времени, востекали бы они к совершеннейшей славе, и изменившись, приближались бы к Богу, и душа каждого делалась бы светлосиянной, по причине осияний, какие изливались бы на нее от Божества! И это чувственное и грубо-вещественное тело делалось бы будто невещественным и духовным, высшим всякого чувства; а радость и веселие, какими исполнялись бы мы тогда от взаимного друг с другом обращения, воистину были бы неизглаголанны и невместимы для помысла человеческого... Жизнь их в раю была не обременена трудами и не отяжелена несчастьями. Адам был создан с телом нетленным, однакож вещественным, а не духовным еще... О теле нашем говорит апостол: Сеется тело душевное, восстает не таким, каким было тело первозданного прежде преступления заповеди, т.е. вещественным, чувственным, преложным, имеющим нужду в чувственной пище, – но восстает тело духовное (1 Кор. 15, 44), и непреложное, такое, каким по воскресении было тело Господа нашего Иисуса Христа, второго Адама, перворожденного из мертвых, каковое несравненно превосходнее тела первозданного Адама" (Слово 45).

Из нашего опыта с нашим тленным телом нам невозможно понять состояние нетленного тела адамова, не имевшего естественных нужд, как мы знаем, евшего "от всякого древа" в раю без выделения каких-либо отходов, и не знавшего сна (пока прямое действие Бога не заставило его уснуть, чтобы Ева была создана из ребра). А насколько менее способны мы понять еще более возвышенное состояние наших тел в грядущем веке! Но мы достаточно знаем из учения Церкви, чтобы опровергнуть тех, кто считает, что может понять эти тайны через научное знание и философию. Состояние Адама и первозданного мира навсегда вынесено за пределы научного знания барьером адамова прегрешения, изменившего самую природу Адама и всей твари, да и природу самого знания. Современная наука знает только то, что наблюдает и что можно разумно вывести из наблюдений: её догадки о самом раннем творении имеют значение не большее и не меньшее, чем мифы и басни древних язычников. Истинное знание об Адаме и первозданном мире – насколько нам полезно знать – доступно только через Божие откровение и в божественном созерцании святых.

---

Все, что я изложил в этом письме, строго по святым Отцам, удивит многих православных. Те, кто читали святых Отцов, наверное, изумятся, почему они "не слышали этого раньше". Ответ прост: если бы они прочли много святых Отцов, то встретили бы православное учение об Адаме и творении; но они до сих пор истолковывали святоотеческие тексты оком современной науки и философии, и поэтому ослеплены для понимания истинного святоотеческого учения. Правда также, что учение о теле Адама и материальной природе первозданного мира излагается наиболее ясно и развернуто у поздних Отцов высокой духовной жизни, таких, как св. Симеон Новый Богослов и св. Григорий Синаит, а писания этих Отцов не читаются сегодня широко ни на греческом, ни на русском, и едва ли есть на других языках.

Мне было очень интересно прочесть в Вашем письме излагаемое Вами правильное святоотеческое учение о том, что "творение Божие, даже ангельской породы, всегда, в сравнении с Богом, несколько материально. Ангелы бесплотны по сравнению с нами, биологическими людьми. Но в сравнении с Богом они также материальные и телесные создания". Это учение, изложенное наиболее ясно у Отцов-аскетов, таких как св. Макарий Великий и св. Григорий Синаит, помогает нам понять то третье состояние нашего тела, которое было у первозданного Адама до его преступления. Это учение также существенно необходимо для понимания активности духовных существ, ангелов и бесов, даже в нынешнем тленном мире. Великий русский православный Отец XIX века святитель Игнатий (Брянчанинов) посвящает целый том собрания своих трудов (том III) этому предмету, и сравнению подлинного православного святоотеческого учения с современной римо-католической доктриной, как она излагалась в латинских источниках прошлого века. Он делает вывод, что православное учение об этих вещах – об ангелах и бесах, небе и аде, о рае – хотя и дано нам Священным Преданием только частично, тем не менее оно вполне точно в той части, которую мы можем познать; а римо-католическое учение крайне неопределенно и неточно. Причину этой неопределенности не надо далеко искать; с того времени, как папство начало оставлять святоотеческое учение, оно постепенно отдалось влиянию мирского знания и философии, сначала таких философов, как Варлаам, а затем современной науки. Уже к XIX веку римо-католичество не имело своего собственного учения по этим предметам, а навыкло принимать все, что скажет "наука" и её философия.

Увы, наши нынешние православные христиане, и не в последнюю очередь те, кто получили образование в "богословских академиях", последовали в этом римо-католикам и пришли в то же примерно состояние невежества в святоотеческом учении. Вот почему даже православные священники крайне мало осведомлены о православном учении об Адаме и первозданном мире и слепо принимают все, что наука говорит об этих вещах <...>. Профессор И.М. Андреев (преподаватель Свято-Троицкой семинарии в Джорданвилле † 1976 – ред.), доктор медицины и психологии, выразил в печати ту самую идею, которую я выше пытался донести, и которая, как кажется, находится вне понимания тех, кто подходит к святым Отцам от премудрости мира сего, а не наоборот. Профессор Андреев пишет:

"Христианство всегда рассматривало современное состояние материи как результат грехопадения... Грехопадение человека изменило всю природу, в том числе и природу самой материи, которую проклял Бог (Быт. 3, 17)" ("Научное знание и христианская истина", Свято-Владимирский национальный календарь за 1974, Нью-Иорк, с.69).

Профессор Андреев находит, что Бергсон и Пуанкаре уловили эту идею в наше время – но, конечно, только наши православные святые Отцы говорят о ней ясно и авторитетно.

Смутное учение римо-католиков – и тех православных, которые в этом отношении находятся под западным влиянием, – о рае и творении имеет глубокие корни в прошлом Западной Европы. Римо-католическая схоластическая традиция даже в зените своей средневековой славы уже ложно учила о человеке, и, несомненно, именно она выстелила путь к принятию в дальнейшем эволюционизма, вначале на отступившем от истины Западе, а затем в умах тех православных, которые недостаточно осведомлены о своем отеческом предании и подпали под чуждые влияния. В сущности, учение Фомы Аквинского, в отличие от православного святоотеческого учения, вполне сопоставимое идеей эволюции, которую Вы поддерживаете.

Фома Аквинский учит, что: "В состоянии невинности человеческое тело было само по себе тленно, но могло предохраняться от тления душой". Еще: "Человеку свойственно зачинать потомство, вследствие его тленного по природе тела" (Сумма богословия, I, Вопрос 98, си. 1).

И еще:

"В раю человек должен был быть как ангел по своей духовности ума, но с животной жизнью в теле" (Там же, I, 98, 2). "Тело человека было нерасторжимо, но не по причине какой-либо внутренне присущей крепости бессмертия, но по причине сверхъестественной силы, данной Богом душе, почему она оказалась способной охранять тело от всякого тления постольку, поскольку сама оставалась подчиненной Богу... Эта власть охранять тело от тления не была природной для души, но была даром благодати" (Там же, I, 97, 2). "Итак, ясно, что такое подчинение тела душе и низких сил рассудку (когда Адам был в раю) было не по природе, иначе оно осталось бы и после греха" (Там же, I, 95, 1).

Эта последняя цитата ясно показывает, что Фома Аквинский не знает, что природа человека изменилась после грехопадения. Вот еще:

"Бессмертие первого состояния было основано на сверхъестественной силе в душе, а не на каком-либо внутреннем расположении тела" (Там же, I, 97, 3).

Так далек Фома Аквинский от истинного православного ведения первозданного мира, что он понимает его, как и современные "христианские эволюционисты", единственно под углом зрения нынешнего падшего мира; и он, таким образом, понуждается верить, вопреки свидетельству святых православных Отцов, что Адам натурально спал в раю (Там же, I, 97, 3), и что он выделял фекалии, что есть признак тления:

"Некоторые говорят, что в состоянии невинности человек не потреблял пищи больше, чем нужно, так что не было ничего лишнего. Так, однако, неразумно предполагать, так как это означало бы, что и фекалий не было. Таким образом, была нужда в выделении лишнего, но она так была устроена Богом, что не была неподобающей" (Там же, I, 97, 4).

Как низки взгляды тех, кто пытается понять Божие творение и рай, имея отправным пунктом повседневные наблюдения нашего падшего мира! Сравните чисто механическое объяснение рационалистического вопроса: что происходило, когда твердое тело входило в соприкосновение с мягким телом Адама, у Фомы Аквинского, с замечательным ведением неуязвимости человека к стихиям в раю преподобного Серафима. Фома Аквинский пишет:

"В состоянии невинности тело человека могло предохраняться от получения повреждений твердым телом, отчасти использованием его разума, чем он мог избежать того, что было вредно; а отчасти также божественным провидением, которое так охраняло его, что ничто вредное по природе не могло застать его врасплох" (Там же, I, 97, 3).

Наконец, Фома Аквинский сам не учит, но другие средневековые схоластики (Вильям Ауксеррский, Александр Гальский, Бонавентура) учили самым основам нынешних "христианско-эволюционных" взглядов на творение человека:

"Человек не был сотворен в благодати, но благодать была низведена на него впоследствии, до согрешения" (см. Фома Аквинский, "Сумма богословия", I, 95, 1).

Вкратце: согласно православному учению, которое исходит от божественного созерцания, природа Адама в раю была отличной от нынешней человеческой природы, и по телу, и по душе, и эта возвышенная природа усовершалась Божией благодатью; а согласно латинской доктрине, основанной на рационалистических дедукциях из нынешнего падшего творения, человек по природе тленен и смертен, каков он и есть сейчас, а его состояние в раю было особым, сверхъестественным даром.

Я привел все эти места из инославного источника не для того, чтобы спорить о подробностях жизни Адама в раю, а только чтобы показать, насколько искажают чудесное святоотеческое видение Адама и первозданного мира, когда подходят к этому от мудрости падшего мира. Ни наука, ни логика ничего не могут нам сказать о рае; и все же многие православные настолько оболванены современной наукой и её рационалистической философией, что боятся прочесть серьезно первые главы Книги Бытия, зная, что современные "мудрецы" находят там столько "сомнительного" или "запутанного", или такого, что подлежит "новой интерпретации", или что можешь получить репутацию "фундаменталиста", если посмеешь читать этот текст просто "как написано", как все святые Отцы читали.

Здравое чувство простого православного христианина подсказывает отвернуться от "глубокой" модной точки зрения, что человек произошел от обезьяны или любого другого низшего создания, или хотя бы даже (как Вы говорите), что Адам имел тело обезьяны. Святой Нектарий Пентапольский справедливо выразил свой праведный гнев на тех, кто пытается "доказать, что человек – это обезьяна, от которой, как они хвалятся, они произошли". Такова точка зрения православной святости, которая знает, что творение – не таково, как им его описывают современные мудрецы с их пустой философией, но как Господь открыл его Моисею "не гадательно", и как святые Отцы видели его в созерцании. Человеческая природа отлична от обезьяньей и никогда с ней не смешивалась. Если бы Господь Бог, ради нашего смирения, пожелал бы произвести такое смешение, то святые Отцы, которые видели самый "состав видимых вещей" в Божественном созерцании, знали бы это.

СКОЛЬКО ЕЩЕ ПРАВОСЛАВНЫМ ОСТАВАТЬСЯ В ПЛЕНУ У ЭТОЙ ПУСТОЙ ЗАПАДНОЙ ФИЛОСОФИИ? Много сказано о "западном пленении" православного богословия в последние века; когда же мы поймем, что в еще более отчаянном "западном пленении" находится сегодня каждый православный, беспомощный пленник "духа времени", преобладающего течения мирской философии, растворенной в самом воздухе, которым мы дышим в богоотступном, богоненавистном обществе? Православный, который не борется сознательно против пустой философии века сего, а просто принимает ее в себя и находится с нею в мире, потому что собственное его понимание православия искажено, не сообразуется со святоотеческими установлениями.

Изощренные в мирском мудровании смеются над теми, кто называет эволюционизм "ересью". Действительно, эволюционизм, строго говоря, не ересь; как и индуизм, строго говоря, не ересь; но как и индуизм (к которому он имеет отношение и который, вероятно, повлиял на его развитие), эволюционизм – это идеология, глубоко чуждая православному христианскому учению, и она втягивает в такое множество неверных учений и мнений, что было бы намного лучше, если бы это была просто ересь, которую можно было бы легко опознать и поразить. Эволюционизм тесно сплетен со всею апостасийною ментальностью гнилого "западного христианства"; он является орудием "новой духовности" и "нового христианства", в которое сатана ныне стремится погрузить последних истинных христиан. Эволюционизм предлагает объяснение творения, альтернативное святоотеческому: он подводит православных под такое влияние, чтобы они читали Священное Писание и не понимали его, автоматически "подгоняя" его текст под его предвзятую натурфилософию. Приняв его, невозможно не принять также альтернативного объяснения и других частей Божественного откровения, автоматической "подгонки" других текстов Священного Писания и святоотеческих под современную "мудрость".

Я верю, что, по Вашему чувствованию Божиего творения (как Вы его описываете в Своем письме), Вы православный: но почему Вы считаете, что должны растлевать это чувство современной мудростью, и оправдывать эту новую идеологию, столь чуждую Православию? Вы очень трогательно написали "против ложного единства"; как мы желаем, чтобы Вы теперь стали таким же великим ревнителем "против ложного мудрования" и рассказали православным христианам-грекам, которые восприняли это новое учение черезчур некритично, что единственная мудрость идет к нам от святых Отцов, а все, что противоречит ей – это ложь, даже если она называет себя "наукой".

Прошу у Вас прощения, если какие-то мои выражения покажутся Вам резкими; я всего лишь пытался говорить правду, как я ее вижу у святых Отцов. Если я допустил ошибки в своих цитатах, прошу исправить, но пусть мелкие ошибки не воспрепятствуют Вам понять то, что я попытался сказать. Еще много можно было бы написать об этом предмете, но сначала дождусь Вашего ответа. Наипаче имею сердечное желание, чтобы и Вы, и мы понимали бы истинное святоотеческое учение по данному вопросу, что так важно для всего православного мировоззрения. Прошу молитв за себя и за наше Братство.

С любовью о Христе, Спасителе нашем,
монах Серафим.

(Неделя 5-я поста [приблизительно 2-9 марта], 1974 г.)
 
Часть II. По широкой дороге отступничества.

1. Об иге инородцев и иноверцев.

+

Я думаю, автор ошибается, рассматривая коммунизм как чисто политическое явление, не имеющее "масок". Возможно, он мыслит понятиями турецкого ига – внешнего ига, целью которого было поработить народ, чтобы завоеватели жили богато. Но коммунизм подразумевает иго внутреннее, поскольку это, в основном, духовное течение (в отрицательном смысле). Целью его является не завоевать мир и поработить народы, а борьба с Господом, в первую очередь разрушая веру в сердцах людей. Прежде в истории не было ничего, похожего на эту систему. Конечная цель коммунизма в том, чтобы подготовить мир к антихристу, а более тонкая работа – это установить контроль над Церковью и превратить ее в новую церковь для антихриста. Это сейчас очень успешно делается с Патриархом Московским, и есть попытки сделать это со всей Православной Церковью через её представителей в Родосе. Думать, что коммунизм удовлетворится политическим влиянием – это, по-моему, значит полностью не понимать его природу.
(Из письма отцу Пантелеимону, 1965 г.)

+

Твой вопрос о различии между турецким и коммунистическим игом очень важен, но ответ не такой простой, а те, кто мыслят лишь понятиями "канонический–неканонический", вероятно, найдут его черезчур сложным. Я думаю, прежде всего важно понять, что вопрос о Московской Патриархии, главным образом, не вопрос "каноничности".

Чтобы ответить на этот вопрос, можно прежде всего сказать, что в том, что касается политической ситуации, положение Москвы при Советах и Константинополя при турках абсолютно одинаковое. Но те, кто удовлетворяются этим аргументом, не понимают, как реагировали греки вне турецких границ в XIX веке. (Я сейчас перефразирую статью о "Русской Зарубежной Церкви" архиепископа Иоанна.) Когда Константинопольская Патриархия повиновалась политическим требованиям Турции и отлучила непокорных греков, те, в свою очередь, не подвергая сомнению православность Патриарха и духом оставаясь с ним, тем не менее объявили его указы незаконными и ввели самоуправление, полностью независимое от него, а когда было образовано независимое Греческое государство, эта независимость обрела форму Автокефальной Церкви в Афинах. Схожая ситуация была при сербских патриархах Арсении III и IV, которые пошли в ссылку со своей паствой и отказались подчиняться новым патриархам, избранным в турецких владениях. Таким образом, с политической точки зрения существование Русской Зарубежной Церкви находит полное оправдание в истории Православия, в то время как Митрополия [Американская Автокефальная Церковь], главным образом, подлежит критике за то, что не понимает всю ситуацию с Русской Церковью и, хотя и в малой степени, помогает политическим проискам советского государства.

Но у этого вопроса есть более глубокое измерение. Турки преследовали Церковь и, когда возможно, использовали ее в политических целях. Но наихудшия их намерения не шли дальше превращения христиан в рабов и в некоторых случаях насильственного обращения в ислам. Таким образом, христианин мог быть рабом или мучеником, но в духовном отношении он был свободен, турецкое иго было внешним.

Но что касается Советов, их цель гораздо глубже – в конечном счете, чтобы полностью разрушить Церковь, использовать самих церковных иерархов (когда возможно) как агентов этих происков, и на пути к этому развалу принуждать Церковь защищать коммунизм за границей и проповедовать "коммунистическое христианство", которое идеологически подготавливает дорогу грядущему триумфу мирового коммунизма не только как всемирного политического режима, и также и идеологической, и псевдорелигиозной тирании. Чтобы оценить это, надо осознать, что такое коммунизм – не только политический режим с безумной властью, но и идеологически – религиозная система, целью которой является сбросить и заменить все другие системы, главным образом, Христианство. Коммунизм в действительности является очень модной ересью, центральным тезисом которой является, если я не ошибаюсь, хилиазм, или миллениализм: результатом развития истории является неопределенное состояние блаженства, жизни усовершенствованного человечества в совершенной гармонии и мире. Прочитайте напечатанные проповеди московских иерархов – там опять и опять повторяется одна и та же тема пришествия "Царствия Божия на земле" через распространение коммунизма. Это прямая ересь или, может быть, даже что-то худшее: отвращение Церкви от её цели – спасения душ для жизни вечной – и предание душ этих царству диавола с обещанием ложного блаженства на земле и обречением их на вечное проклятие.

Все современное западное христианство, уже пропитанное этой мирской, в основном, хилиастической ориентацией, и более "либеральные", более мирския православные Церкви (такие, как Митрополия), заразились из этого источника, и, возможно, причина, почему большинство людей в Митрополии так легко приняли автокефалию, в том, что внутренне они не понимают, что происходит, они сами уже наполовину вступили на тот же путь, которым идет Московская Патриархия.
(Из письма Даниилу Олсону, 25.03/7.04.71 г.)
;
2. О ложном учении протоиерея Сергия Булгакова.

+

Из архиепископа Иоанна (Максимовича) "Почитание Богородицы и Иоанна Крестителя и новое направление русской религиозно-философской мысли" в "Церковной жизни", 1936, № 6, стр. 94-96.

После опровержения цитат Булгакова о "безгрешности" Матери Божией из святых Отцов, он продолжает опровергать его цитаты из православных Богослужений (я беру эту цитату, потому что она, несомненно, производит впечатление на не совсем информированных читателей: Булгаков цитирует пятьдесят отрывков из Богослужений, чтобы доказать свое – как глубоко он разбирается в Отцах и Богослужениях).

"Протоиерей Булгаков говорит, что о безгрешности Марии твердо и ясно учит Святая Православная Церковь в своих бесчисленных Богослужениях, посвященных Богоматери. В доказательство он приводить около 50 отрывков из песнопений в честь Нее. Однако ни в одном из них Она не называется ни безгрешной, ни каким другим равносильным выражением. В них Она называется святой; но хотя в полном смысле лишь "един свят, един Господь Иисус Христос", относительно святыми могут быть и называются все угодники Божии. В их сонме такое количество покаявшихся бывших величайших грешников, что нет нужды доказывать, что слово "святой" не означает "безгрешный".

Богородица называется непорочной (как отмечает Булгаков). Порок — это закоснение в грехах, преданность греху, греховная привычка. Человек называется непорочным, если проводит Богоугодную жизнь, не будучи порабощен никакой страстью. "Ходи передо Мною и буди непорочен", – сказал Бог Аврааму (Бытие 17, 1). Непорочным называется в Священном Писании Иов, и сам он себя таковым считает (Иов 1, 1, 8; 2, 3; 9, 21). Про праведных Захарию и Елисавету говорится, что они "ходили во всех заповедях и оправданиях Господних беспорочно" (Лк. 1, 6). Многократно употребляя слово "непорочный" в псалмах, Давид подразумевает под этим исполнителя Божия закона. "Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем" (Пс. 118, 5). Выражение это применяется и к некоторым угодникам в церковных службах (Например 6 дек. песнь VI, 12 дек. песнь VII. Каноны муч. Иулиании и Евгении). Но никто из ветхо- или новозаветных праведников все же не считается безгрешным, и в жизнеописаниях тех, кто называется непорочным, не скрываются их грехи и искушения. Таким образом, называя Богородицу Непорочной и даже Всенепорочною, Пренепорочною, Церковь указывает на Её преданность закону Господнему и отсутствие в Ней какого-либо порока, а отнюдь не на отсутствие у Нее грехов.

Также нельзя видеть указания на безгрешность Богородицы в словах "Нескверная" ("Устрашися отроков благочестивых сообразно души и нескверного тела" говорится и о 3-х отроках — ирмос 8 песни Великого Понедельника), "Чистая", "Нетленная". "Неблазная", так как здесь говорится лишь о Её высокой нравственности, а не об отсутствии какого-нибудь греха. Выражение "тело течения греховного неприятно" говорит о целомудрии и нерастленном девстве Марии.

Остальные выражения, приведенные протоиереем Булгаковым из церковных песен, еще меньше имеют отношения к вопросу о безгрешности. "Освященная" (Иер. 1, 5), "Пронареченная", "Благодатная", "Благословенная", "Жилище Божие", "Преславная" – все это суть высокие наименования Божией Матери, но все же на данный вопрос ответа не дающия. Совсем уже непонятно, для чего приведены разные образные выражения как "Новое небо", "Книга, запечатанная духом Божественным", "Лествица Божественная", "Престол великий" и тому подобные, которые, наглядно изображая великое достоинство Божией Матери, все же совершенно не касаются затронутого вопроса, не говоря уже о том, что выражения, которые нужно понимать в переносном смысле, нельзя противопоставлять тем, в которых ясно и определенно выражено церковное учение.

Своими "доказательствами", взятыми из Богослужений, протоиерей Булгаков доказывает лишь то, что он не смог найти ничего, подтверждающего его взгляд в православном Богослужении и молитвах, в которых только Богу говорится: "несть человек, иже жив будет и не согрешит: Ты бо един еси кроме греха" (молитва после заупокойной ектении), "Ты еси един безгрешен" (молитва из чина исповедания и много других молитв). Учение о безгрешности Богоматери учению православному не только чуждо, но и противно. Имея много свидетельств против себя, оно не имеет никаких за себя. Поэтому для доказательства его православия протоиерей Булгаков должен был прибегнуть к выборке отрывочных выражений или ничего не доказывающих, или дающих представление, что здесь действительно подтверждается его учение, если только не прочитать целиком творения из которого это выражение взято".

КАСАТЕЛЬНО БУЛГАКОВА.
(Мои замечания всегда в круглых скобках, после цитат.)

I. Из статьи "Три образа" протоиерея Александра Шмемана в "Вестнике русского студенческого христианского движения", Париж, № 101-102, III-IV, 1971, стр. 9-24.

"Допустим даже, что его учение "еретично" и достойно осуждения. Но ведь и об еретиках писали и пишут, и ни один из них не был осужден без досконального и добросовестного разбора его учения". (с. 10)

"О нем писали и говорили, что он "еретик". Но смотря на него, следя за ним или, по слову В.В. Вейдле о нем — "любуясь" им, я всем своим существом чувствовал: нет, этот человек не еретик, а, напротив, весь светится самым важным, самым подлинным, что заключено в Православии". (с. 12)

После описания отца Сергия Булгакова, служащего всенощную под Вербное воскресение: "Никогда не забуду его, светящихся каким-то тихим восторгом глаз и слез его и всего этого устремления вперед и ввысь, точно, действительно, в ту "преднюю весь", где уготовляет Христос последнюю Пасху с учениками Своими.

Почему так хорошо запомнил я эту минуту? Потому, думается, что воспоминание о ней невольно возвращалось ко мне всякий раз, что читал я и слушал обвинения о. Сергия в "пантеизме" и "гностицизме", в стирании грани между Богом и тварью, в обожествлении мира и т.д. Я не знаю, насколько все это можно объективно вывести из текстов о. Сергия, ибо, повторяю, настоящий, серьезный разбор его писаний еще не начинался, сам же он с негодованием эти обвинения отвергал. Но я знаю, что воспоминание это возвращалось, потому что обвинения эти так очевидно противоречили тому, что, по всей вероятности, поразило и всегда поражало меня больше всего в о. Сергии: его "эсхатологизму", его всегдашней, радостной, светлой обращенности к концу. Из всех людей, которых мне довелось встретить, только о. Сергий был "эсхатологичен" в прямом, простом, первохристианском смысле этого слова, означающем не только учение о конце, но и ожидание конца". (с. 16-17)

"Я не знаю, совместимо ли такое эсхатологическое устремление с "пантеизмом". Но всем существом чувствую, что невозможно оно без личной, всеобъемлющей любви ко Христу. (...) И именно эта любовь ко Христу струилась из образа о. Сергия и она, конечно, поразила меня за той Вербной всенощной. (...) Не поняв этого, не ощутив этой пронизанности эсхатологическим ожиданием всего творчества о. Сергия, невозможно, я думаю, ни правильно понять, ни правильно оценить его богословской мысли". (с. 18)

(Шмеман видит в системе софиологии "упадок"; по его мнению, опыт и идеи богаче, чем система Булгакова.)

"Сам же он, я не сомневаюсь в этом, останется в памяти Церкви тем, чем он действительно был: — пророком и тайнозрителем, вождем в некую горнюю и прекрасную страну, в которую всех нас звал он всем своим обликом, горением, духовной подлинностью". (с. 21-22)

(Замечания.)

(1. Интересная мысль для "Богослова" – что мы должны понимать чье-то Богословие по тому, как он чувствовал (или как мы чувствуем). Может быть, прав Шмеман: Булгаков лучше, чем его богословие; но тогда ответ ясен – см. конец нашей цитаты из архиепископа Иоанна ниже: "Но если так, пусть он откажется от написанного".)

(2. Сноска к Шмеману: вся его защита Булгакова здесь типична для его сочинений на русском языке – он пишет эмоционально, чем играет на чувствах русских по отношению к каким-то определенным церковным обычаям и словам, и это позволяет ему в интеллектуальном смысле выражаться совершенно неясно.)

(3. Более глубокое замечание. Булгаков, возможно, хуже и опаснее, чем холодный, как лед, Бердяев, поскольку он к своим ересям привлекает не только логикой и словами, а также своей личностью и "духовностью". Потому что из того, что Булгаков "эсхатологичен", ориентирован на конец – он был на него ориентирован в хилиастическом смысле, и поэтому не только его слова, но и сами чувства еретическия. Он не только мыслит своей ересью, он еще живет ею и чувствует ее!)

О БУЛГАКОВЕ.
(Архиепископ Иоанн.)

II. Архиепископ Иоанн (Максимович) – из его статьи "Почитание Богородицы и Иоанна Крестителя и новое направление русской религиозно-философской мысли" (фактически обозрение двух книг Булгакова – "Купина Неопалимая", 1926 г., и "Друг Жениха", 1927 г.) в "Церковной жизни", Югославия, 1936 г., №№ 6, 7, 8-9, 10-11 и 1937 г., "№ 1. (Это было написано архиепископом Иоанном, когда он был иеромонахом в Югославии, и впервые напечатано в "Голосе верноподданного" (в газете графа, позднее протопресвитера и епископа, Георгия Граббе в 1928 году).

(В № 1 за 1937 год, стр. 134, после детального разбора учения Булгакова и указания на многочисленные его ошибки в знании Церкви, что, кстати, доказывает, что, вопреки Шмеману, по крайней мере, часть учения Булгакова действительно подвергалась тщательному анализу, [архиепископ Иоанн] пишет:)

"Учение протоиерея Булгакова о почитании Богородицы и Иоанна Предтечи, которое, как выяснено, никак не может считаться православным, опасно не столько само по ce6е, сколько потому, что в данном случае, как и во многих других, автор явился выразителем идей, охвативших некоторые круги русского мыслящего общества. Эти идеи связаны с учением о Софии — Премудрости Божией". (Далее следует короткая дискуссия о Софии, тварная она или нетварная, которую я опускаю, потому что она довольно общая и без цитат из Булгакова.)

С. 14: "Вспоминаются первые века Христианства, когда в результате стремления получить точное знание о Боге и мире появилась стройная система гностика Валентина, представлявшая 15 пар эонов, производивших одна другую, где также строго различалось в каждой паре мужское и женское начало. До выводов Валентина новые философы не дошли, нет еще также оснований утверждать, что они от него заимствуют свое учение. Однако одинаковые основания кладутся и там, и здесь — человеческия рассуждения, приспосабливающия к себе, а не склоняющиеся перед Богооткровенными истинами. Это есть стремление уравнять и перемешать то, что открыл Бог, и что нашел сам человек. И прежде, и теперь, от этого получаются сходственные результаты. Наши философы как бы чувствуют свою близость к древним еретикам, не скрывая своих симпатии к ним и видя в них проповедников истины (Карсавин, "Св. Отцы и Учителя Церкви"). Горделивый ум не может примириться со смиренным припаданием к Богу. Приятнее самому сорвать плод, чем получить его от Создателя. Это то, что выразил Владимир Соловьев в своем слове в память Огюста Конта, когда призывал, чтобы религию сделать Бого-человеческою, влить в нее больше человеческого — сейчас она слишком Божественна.

Не скрывая, стремятся реформировать Православие сторонники нового философского течения. "Православный уклад должен будет переделаться. Новый стиль возникает в православии", – пишет Бердяев. От редакции их органа "Путь" провозглашается: "Образуется новый уклад православной души, более активный, творческий, более мужественный, бесстрашный" ("Путь", сентябрь, 1925г.). Таким образом, прямо заявляется, что Православие до сих пор неудовлетворительно со всех сторон. Недостаточно поняли христианское учение Отцы Церкви, недостаточно были бесстрашны и мужественны святые мученики, и вероятно уже совсем неактивны святые Петр, Алексий, Иона, Филипп и Ермоген Московские, Савва Сербский и Петр Цетинский († 1830), хотя эти просветители, будучи духовными пастырями, были и выдающимися деятелями в государственно-общественной жизни. Хотят создать новое "православие", с новым учением, новым укладом жизни, даже "новой душой".

Но будет ли это Православием, даже вообще Христианством? Непонятно, как это не замечают некоторые, по-видимому искренне преданные Православию люди. Непонятно, каким образом протоиерей Серий Булгаков, ревностно совершая Богослужение, с любовью изучающий церковные песнопения, проповедует противоположное им. Быть может, он в глубине души чувствует свою неправоту и этим объясняются колебания в его заключениях, не соответствующия его званию и положению промахи (прим.: архиепископ Иоанн детально указал их в предыдущей части своей статьи), которые можно не видеть только закрывши глаза. Но если так, пусть он откажется от написанного им и не вводит в заблуждение тех, кто читает его произведения. Пусть остановятся желающие переделывать Церковь, которая есть "столп и утверждение истины" (1 Тим. 3, 15). Будем надеяться, что они услышат если не наш голос, то голос Апостола Павла: "О Тимофей, продаже сохрани, уклоняяся скверных суесловий и прекословий лжеименного разума, о нем же нецыи хвалящеся о вере погрешиша" (1 Тим. 6, 20-21) Но если все же продолжится искание новой веры и новой премудрости, верные сыны Церкви да останутся непоколебимы в Православии, воспевая единым сердцем и едиными усты: "Не мудростью и силою и богатством хвалимся, но Тобою, Отчею Ипостасною Мудростию, Христе, несть бо свят паче Тебе, Человеколюбче" (конец статьи, эту последнюю цитату, если тебе требуется, могу уточнить [Ирмос 3-й песни канона Св. Апостолам Петру и Павлу])."

III. Архиепископ Иоанн (Максимович). Выводы и цитаты из иной части той же самой статьи.

1. Учение Булгакова о безгрешности Пресвятой Богородицы. Архиепископ Иоанн показывает, что учение Булгакова направлено против святых Отцов, что все его святоотеческия цитаты неубедительны, цитирует Б., который говорит, что один из источников его творчества – "по свидетельству непосредственного чувства", и отмечает, что это "без проверки его положительным церковным учением, часто приводило к ереси". Архиепископ Иоанн опровергает один за другим "источники" Булгакова для этого нового учения – несколько святых Отцов, которых он понимает неправильно, и пятьдесят цитат из Богослужений. Архиепископ Иоанн заключает: "Учение о безгрешности Богоматери учению православному не только чуждо, но и противно. Имея много свидетельств против себя, оно не имеет никаких за себя. Поэтому для доказательства его православия протоиерей Булгаков должен был прибегнуть к выборке отрывочных выражений или ничего не доказывающих, или дающих представление, что здесь действительно подтверждается его учение, если только не прочитать целиком творения из которого это выражение взято" ("Церковная жизнь", 1936, № 6, стр. 95-96). Вся эта часть занимает в русском тексте архиепископа Иоанна пять страниц.

2. Булгаков отождествляет Богородицу с Софией и проводит параллель между Христом и Богородицей. Здесь архиепископ Иоанн замечает: "Употребляя многие православные выражения, автор вкладывает в них совсем другой смысл" ("Церковная жизнь", 1936, № 7, номера страниц в моей ксерокопии не видны). Булгаков заявляет, что природа Богородицы – это больше не человеческая природа, а "Её человеческий лик отображает ипостась Духа Св.", Дух Святой действует в миру через Марию. Здесь архиепископ Иоанн отмечает: "По нему выходит, что Дух Святой не может являться в мир без посредства Девы Марии. Откуда взял свое учение прот. Булгаков? В этой части своего учения он не ссылается ни на какие святоотеческия творения или молитвы церковные. Он здесь философствует, рассуждает, но отнюдь не излагает и не отыскивает учения церковного" (№ 7, номера стр. нет). И опять архиепископ Иоанн говорит: "Прот. Булгаков хотел изобразить Деву Марию как звено, связующее Божество и человечество. Находя недостаточным, что "един Бог и един Ходатай (посредник) Бога и человеков, человек Христос Иисус, давый Себе избавление за всех", он хочет найти еще и посредницу, соединяющую женския начала в Божестве и в человечестве. Нечего и говорить, что в этих поисках он уже и не пытается обосновать свое учение на святых Отцах и церковных молитвах..." Здесь архиеп. Иоанн тщательно излагает церковное учение по этим вопросам (всего по ним 5 страниц).

3. Святой Иоанн Креститель. Архиепископ Иоанн указывает, как Булгаков преувеличивает его значение, делая из него что-то "особенное" (как он это проделал с Богородицей). Б. учит, что в Своем крещении Христос стал совершенным Богочеловеком, на что архиепископ Иоанн отвечает: "Эта мысль совершенно неправославная и есть уклонение к старым гностическим учениям, что Иисус именно в крещении стал Христом" (1936 г., № 8-9, стр. 144). Архиепископ Иоанн скрупулезно излагает учение Булгакова и учение Церкви. Потом идеи Булгакова о "безгрешности" Предтечи и т.д. Чтобы подчеркнуть особенность Предтечи, Б. упоминает его Собор в служебных книгах от 7 января, на что архиепископ Иоанн подробно отвечает, что "этот взгляд автора свидетельствует лишь о его полном незнании церковных книг и устава" (1936, № 10-11, стр. 167). Затем Булгаков упоминает проскомидию, чтобы подчеркнуть особенное положение Предтечи, но архиепископ Иоанн показывает, что в фактах и интерпретации их Булгаков ошибается. Вся эта часть длиной в шесть страниц.

4. После всего этого архиепископ Иоанн замечает: "Быть может покажется, что все это столь незначительные ошибки прот. Булгакова, что их бы не стоило касаться, но они показывают, на каких призрачных и Богословски необоснованных доказательствах строит он свои теории" (1937, № 1, стр. 10).

5. Далее архиепископ Иоанн с долей юмора опровергает демонстрирование Булгаковым того, что Предтеча имеет ангельскую природу, что он был "ангело-человек", и дает истинное церковное учение о Предтече. Эта часть длиной в 3 страницы. Затем идет вывод, который я уже привел выше, во II ч.

(Замечания. Многочисленные цитаты Булгакова из святых Отцов и Богослужений, очевидно, создают впечатление у многих читателей, что он в этом абсолютный "эксперт", и Шмеман и архиепископ Сильвестр обвинили наше Братство в "клевете" против него, поскольку мы на русском напечатали, что он очень плохо знал Отцов. Может быть, неплохо было бы, чтобы разрушить эту общую веру, процитировать полностью один раздел из архиепископа Иоанна, где он по пунктам опровергает цитируемое Булгаковым и показывает, на каком любительском уровне он был в изучении церковных источников; сам архиепископ Иоанн цитирует многие другие источники с очевидным глубоким знанием их.)
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 10/23.10.75 г.)
;
3. О либеральном духовенстве – о Шмемане, Мейендорфе, Шаховском, Флоровском и иных.

+

Жития святых – это то, в чем сейчас отчаянно нуждаются в Америке, чтобы дать вдохнуть истинного Православия тем, кто увядает от двухмерного академического православия Шмемана и новой "автокефальной" нелепости.
(Из письма отцу Фотию 16/29.03.70 г.)

+

Скандал поднялся, потому что Митрополия [Американская Православная Церковь] не хочет канонизировать отца Германа! Думаю, вполне может быть что-то вроде этого. Из истории Елового острова мы знаем, что отец Герман сурово относился к тем, кто недостойно с ним обращался, и он определенно был на стороне отца Герасима! Если (как это выглядит сейчас) руководство Митрополии намеревалось сделать канонизацию частью своего политического жульничества (т.к. Мейендорф говорит, что только "местная" Церковь может канонизировать святых), отец Герман сделает что-нибудь и уже делает это.

Мы особенно усердно молимся за Аляску, и, если можно было бы ее спасти, пусть тогда Шмеман и Иаковос берут себе и атлантическое, и тихоокеанское побережья, и луну в придачу!
(Из письма отцу Никите Паласису 19.03/1.04.70 г.)

+

Я не русский, не обладаю психологией русского человека и не думаю, что смотрю на вещи сквозь розовые очки. Тем не менее, я не думаю, что возможно, в конце концов, встать над вопросом "юрисдикций" – по крайней мере, в Русской Церкви. Мы разделяем твое уважение к отцу Георгию Флоровскому как к ученому-теологу и толкователю Отцов, уважение к нему широко распространено в Синодальной Церкви [РПЦЗ] – его книги об Отцах являются базовыми учебниками. Брат Глеб знает его и получил его благословение идти учиться в Джорданвилль. Но есть также причины и для менее уважительного отношения к нему, тоже распространенному в нашей Церкви, зачастую среди тех же самых людей, которые ценят его Богословскую ученость. Православие, что особенно заметно в такие критическия времена, как все наше столетие, – это не просто учение для понимания, а жизненная концепция, по которой живут. Отец Георгий, как мне кажется, не преуспел в жизненном измерении Православия на практике. Каков результат его многолетнего появления на экуменических собраниях? Конечно, Православие стало лучше известно, но не как единственная Церковь Христова, а скорее как "четвертая главная вера", которая когда-то настаивала на провозглашении "отдельных заявлений", чтобы потрепать нервы протестантам, но сейчас пришли к единому еретическому взгляду на Церковь, который толкуют протестанты (архиепископ Иаковос, например, ясно заявляет: "Церковь во всех своих сектантских формах – это Тело Христово"!). В ситуации, которую описывает владыка Виталий ("Православное слово", 1969 г., стр. 150-151), отец Георгий сам подталкивает в направлении этой ереси: не тем, что сам говорит что-нибудь еретическое, но тем, что поддается давлению, которое всегда ощущается на экуменических собраниях, и говорит что-то, что понравится протестантскому большинству и будет толковаться ими в еретическом смысле. На таких собраниях отец Георгий формально выступает как православный, но это только формальное православие, не живое Православие, не практическое. И сегодня Православие разрушается изнутри именно этим недостатком живого Православия. Православие может сказать экуменическому движению только одно: вот Истина, присоединяйтесь к Ней; продолжать "обсуждать" эту Истину значит не только ослаблять Православие, а разрушать его. Протестанты были правы, когда говорили в давние времена: "Если у вас есть Истина, то зачем вам участвовать в экуменическом движении, которое есть поиск Неизвестной Истины".

Второй аспект неудачи отца Георгия в "практическом Православии" – это провал попытки остаться и поддержать Русскую Церковь Зарубежом. Где ересь сектантства вмешалась в основную идею Зарубежной Церкви – что всем русским иерархам следовало бы объединиться, по крайней мере, со своими соратниками – зарубежными иерархами, а также до возможного предела с катакомбной Церковью в России и, когда Господь окончательно позволит, с видимой Церковью в России тоже? Митрополия удалила Зарубежную Церковь из своих учебников истории, но, тем не менее, она являлась её органической частью, и самый объективный взгляд на историю Русского Православия за рубежом не может не заключить, что Митрополия не хочет быть в союзе с Зарубежной Церковью и несколько раз намеренно порывала с ней. Прочитайте дело митрополита Платона против епископа Аполлинария в 1927 году, о митрополите Феофиле, который был предан нашей Церкви, но вынужден был оставить ее, о бесславном Кливлендском Соборе против архиепископа Виталия; где церковная истина и справедливость, где наши исповедники, которые стоят за единение и мир, – все, без сомнения, в Зарубежной Церкви!

Когда отец Григорий говорит о нашей предполагаемой склонности к "корневому сектантству", я не могу отнестись к этому с легким сердцем. Он – человек, к слову которого следует относиться серьезно. Но как он может поддерживать такое чрезвычайное заявление? Подозреваю, что он не придает ему большого значения, и заявление это скорее эмоциональное, чем обдуманное, так же, как и недавнее оплаченное объявление архиепископа Иоанна (Шаховского), который обвиняет всю Зарубежную Церковь в том, что они находятся в состоянии "опьянения, ненависти и фарисейской гордости"! Это не просто несправедливо, это клевета! Да, нас меньшинство; да, остальная Православная Церковь пытается отсечь нас и удвоит свои усилия, если будет подписана "автокефалия"; да, мы сознательно защищаем Православие, которое сегодня попирается самими православными иерархами. Но чем мы отличаемся в этом от жившего в IV веке св. Афанасия, который обнаружил, что все церкви в городе, кроме одной, находятся в руках арианцев? Чем мы отличаемся от св. Максима Исповедника, который, когда ему сообщили, что три патриарха вступили в союз с монофелитами, сказал: "Даже если весь мир вступит в союз с ними, я не вступлю!"? (Между прочим, это заявление повторил в 1927 году митрополит Антоний (Храповицкий), выступая против митрополита Сергия). Чем мы отличаемся от св. Марка Ефесского, который не поддался "Вселенскому Собору" и всем иерархам по отдельности в "корневой, сектантской, безумной" вере, что он один был прав?!!

Прости меня, если пишу черезчур резко, но я хочу, чтобы ты ясно понял мою точку зрения: Зарубежная Церковь сегодня находится в центре борьбы за Православную Истину и устои. Конечно, у нас много недостатков, конечно, общий упадок коснулся также и некоторых наших членов, но мы все еще боремся за Истину, и нет, прямо говоря, ни одного признака того, что какая-нибудь из "14 автокефальных Церквей" или американских юрисдикций делает это. Если тебя вдохновляют последние полу-консервативные заявления отца Шмемана – что ж, я могу только сказать, что заявления эти являются, видимо, слабой реакцией на то впечатление, которое митрополит Филарет произвел на совесть части Митрополии, но это скоро пройдет, и, особенно если будет введена автокефалия, путь "Американской Церкви" ясен – в согласии с духом времени к унии и "протестантизму с восточным обрядом".

Каждая Православная Церковь имеет свои недостатки и слабости, и бывают времена, когда можно только, молча страдая, терпеть некоторые вещи, которые творят представители Церкви; но если это молчание должно продолжаться и тогда, когда совершается насилие над совестью и совершаются беспринципные "канонические" акты, которые разрушают саму целостность святынь, – тогда как можно вообще продолжать быть православным?
(Из письма отцу Давиду Блэку 23.03/5.04.70 г.)

+

Что слышно об автокефалии? До нас не доходит ничего, кроме смутных слухов. Видели ли вы нападки Мейендорфа на Синод в последней "Православной Церкви"? На это следовало бы ответить, по крайней мере, из-за трех иерархов, на которых там клевещут больше всего. Планируете ли вы ответ? Если никто больше этого не сделает, мы напишем ему открытое письмо. Между прочим, недавно в "Православной Руси" (в приложении за март) был напечатан полный текст сверх-политичного хвалебного гимна германской армии в 1941 году Шаховского, и такой человек осмеливается говорить о "политике в Церкви"?!
(Из письма отцу Пантелеимону и монахам 31.03/13.04.70 г.)

+

Как мы должны реагировать, когда читаем нападки отца Мейендорфа? Вероятно, можно понять его сверхупрощенный взгляд на историю Церкви после 1917 года, когда он цитирует документы, которые подтверждают его позицию и игнорирует другие (однако один из его документов – подделка, это всеми признано); немного озадачивает, что он может так легко отвергать каноничность Синода, не понимая, что его замечания должны с такой же обязательностью относиться к Митрополии в 1920-26 гг. и 1936-46 гг. (и он забывает упомянуть, что никто не признавал Митрополию в 1926-36 гг.); вздыхаешь при недостатке "последовательности", которую он находит в недавней истории Синода, ибо попирается его собственное узкое понимание "последовательности", основанное на искажении нашей позиции, а не Синода; честно говоря, абсолютно несправедливо, что практически все "факты", которые он приводит, искажены, неточны или просто вымышлены.

Но когда он нападает на личности, то молчать нельзя. Во-первых, аргументация на детском уровне – если мы сотрудничаем с коммунистами, то и вы тоже это делали, и вы к тому же фашисты! Если бы даже это была правда, то это не касается обсуждаемого принципа; но это в действительности клевета, основанная на полуправде и полунамеках. Митрополит Анастасий никогда не признавал никаких "благословений" на "государственную полицию" Гитлера; в 1938 году он действительно поблагодарил германское правительство в очень достойном тоне за деньги, данные на одну церковь, и за закон, легализующий нашу Церковь. Позднее, когда стало известно, как немцы обращаются с евреями, русскими и т.д., митрополит Анастасий высказывался так прямо, что его офис несколько раз подвергался грубым обыскам эсэсовцев. Предположить, что он был пронацистом, как это делает отец Мейендорф, это безответственно (и вставлять в цитате слова "благословение государственной полиции" – это бесчестно: он цитирует лишь свое собственное воображение); говорить, что его отношение равноценно активному служению митрополита Никодима коммунизму, значит просто не основываться на фактах и включать "защитный механизм" самого дешевого пошиба". И все это тогда, когда в Митрополии есть действительно поддерживавший Гитлера архиепископ Иоанн (Шаховской), который (оставив за 10 лет до этого Синод) в 1941 году, после того как Гитлер захватил Западную Европу, когда лучше, чем в 1938 году, было известно о его действиях в Германии, опубликовал ошеломляющий хвалебный гимн гитлеровской армии по случаю её вторжения в Россию: "Кровавая операция свержения Третьего Интернационала доверена эксперту, опытному немецкому врачу... Для этого потребовалась железная рука немецкой армии, профессиональных военных, закаленных в самых трудных боях... Эта армия, пройдя с победами (над западной цивилизацией!!!), через всю Европу, сильна сейчас не только мощью своего оружия и принципов, но также и подчинением высшей силе, провидению... Сверх всего человеческого, действует меч Господа..." ("Новое Слово", 29 июня 1941 г., Берлин.) Нашим епископам, которых предполагалось вовлечь в "политику", хватило осторожности воздержаться от таких партизанских наскоков даже тогда, когда казалось, что Советы могут быть повержены. И тем не менее архиепископ Шаховской занимает почетное место в приготовлениях автокефалии и постоянно обвиняет Синод в "политичности" (действительно, его пламенные речи против Синода в Кливленде способствовали возникновению раскола в 1946 году) в то время, как наш Митрополит, человек твердых принципов, подвергается клевете! Честно, я бы не касался этой черты архиепископа Шаховского, но если отец Мейендорф убежден, что пронацизм является веским аргументом против иерарха и Церкви, ему следовало бы знать, на кого лучше направить свою критику!

То же самое верно в отношении митрополита Филарета и архиепископа Иоанна (Максимовича) в Китае: формально правильно, что в течение нескольких дней в 1945 году, получив ложную информацию, что митрополит Анастасий умер, Синод распущен, церковная ситуация в России в результате войны полностью поменялась, и Патриарх избран законно, они действительно поминали патриарха Алексия, но, когда вскоре возобновилась связь с митрополитом Анастасием и стала известна правда, они оба стали такими убежденными противниками Москвы, что Москва до сих пор вспоминает архиепископа Иоанна как настоящего руководителя раскола в Китае (см., например, "Единую Церковь"), а митрополит Филарет своими заявлениями и проповедями против Советов и Патриарха постоянно подвергал опасности свою жизнь. Сложно и прямо-таки утомительно рассказывать тебе это в письме, но я знаю, что ты прислушаешься к фактам: отец Мейендорф выстроил из нескольких вводящих в заблуждение полуправд чудовищное обвинение против трех наших ведущих иерархов с намерением дискредитировать всю нашу Церковь, и тысячи людей поверят его словам и никогда не узнают факты. Если он напечатает наш ответ (в случае, если никто другой не сделает этого раньше нас) – это будет не ради представления "другой стороны", а просто, чтобы исправить неточности, фальшь и клевету.
(Из письма отцу Давиду Блэку 3/16.04.70 г.)

+

Нам бы хотелось напечатать твое письмо и в том же номере привести некоторые твои заявления об архиепископе Иоанне (Шаховском) и отце Шмемане. Надеемся также подготовить открытое письмо отцу Мейендорфу о его недавнем безответственном выступлении против нашего Синода. Если таковы их аргументы против нас, значит, фактов у них нет вообще никаких, и действуют они, опираясь только на свои эмоции и в точности согласно плану, по которому Никодим [Ротов], хорошо знающий их психологию, ведет свою войну против Православия!
(Из письма отцу Серафиму Бобичу 4/17.04.70 г.)

+

Эти три человека являются предателями Православия такого же типа (хотя более утонченного), как патриарх Афинагор и архиепископ Иаковос, и настало время сообщить об этом православным верующим. Архиепископ Иоанн (Шаховской) проповедовал "поэтическое" христианство, направленное против монашества и всего строгого Православия; отец Шмеман явственно пытался Православие преобразовать в протестантство, а отец Мейендорф своими безответственными и клеветническими нападками на иерархов и чад Русской Зарубежной Церкви проявляет такое стремление следовать по их стопам, что забывает даже об обычной честности и порядочности. Эти люди явно ведут Митрополию к "протестантизму с восточным обрядом", и сейчас иерархи Митрополии единодушно объединились с врагами Церкви Христовой, чтобы быстрее достигнуть этой цели, – слишком поздно делать что-нибудь для Митрополии, любой, кто хочет остаться в Церкви Христовой, должен сейчас, прежде чем они поймали его в свою западню, расстаться с Митрополией.
(Из письма отцу Серафиму Бобичу 19.04/2.05.70 г.)

+

С мартовско-апрельского "Православного Слова" мы начинаем серию статей об "обновленном православии", в которой надеемся показать некоторые основные течения и фигуры, которые пытаются увести Православие с прямого и узкого традиционного пути и превратить его в то, что, если не всегда можно назвать ересью, тем не менее и нельзя больше считать Православием. Первая статья, автор её – ведущий русский Богослов отец Михаил Помазанский, разоблачает протестантизм "Литургического Богословия" отца А. Шмемана. Мы сами позднее надеемся написать статью об эфирном "эзотерическом хилиазме" архиепископа Иоанна (Шаховского). Мы думаем, возможно, ты смог бы написать для нас статью еще на одну тему – богословско-философская основа, посылка, значение и т.д. действий и слов Афинагора, Иаковоса и др. Здесь содержится, по меньшей мере, одна откровенная ересь, которую Иаковос недавно выразил такими словами: "Все христианския вероисповедания составляют Тело Христово", но, кажется, тут вовлечено гораздо больше. Афинагор, оказывается, хилиаст, говорящий о "Третьей эре Святого Духа", наблюдающий видения "общей чаши" и т.д. В своем "реформаторском" рвении они, кажется, доходят до того, чтобы отвергнуть все православное и традиционное, склоняясь в то же время перед самым дешевым видом атеистического гуманизма. (См. ред. статьи отца Патринакоса в последних номерах "Православного Наблюдателя" – он даже говорит, что нам больше не надо молиться о благорастворении воздухов, потому что сейчас человек "контролирует" погоду!) И т.д., и т.д.
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 21.04/4.05.70 г.)

+

Деятельность Синода основана на одном – верности Православию, сначала его духу, а потом – всевозможным канонам.
Если пожелают, "лидеры" мирового православия могут заклеймить Синодальную Церковь (как это делает отец Шмеман) за "апокалиптическую бесплодность" – но духовные плоды, которыми Господь наделил Зарубежную Церковь, признанные многими вне нашей Церкви, кажется, будут сильными свидетельствами против такого поверхностного обвинения.
Синод почти в одиночестве ведет сегодня борьбу за Православие на основных фронтах (против экуменизма-коммунизма-обновленчества и т.п.). Я бы назвал Синодальную Церковь сегодня голосом православной совести; как бы сильно отец Шмеман ни выражал свое неудовольствие этим и непонимание этого факта, тем не менее, митрополит Филарет в своем "Скорбном Послании" обратился к мировому епископату с просьбой – не присоединяться к Синоду, а возвратиться к Православию. Синод не "заклеймил" Афинагора и Иаковоса, а просто предостерег православных верующих насчет их ереси и неправославности, и некоторые из греков повиновались канонам и отшатнулись от епископа-еретика до его осуждения, чтобы освободиться от его ереси.

Разговор о "духовности" возвращает нас к отцу Флоровскому и "Катаризму". Когда отец Флоровский ссылается на "духовность" катаров, то у православных голова идет кругом: о какой духовности можно говорить применительно к этим фанатичным и самым антихристиански настроенным сектантам? Действительно, есть индуистская "духовность" – я знаю людей, которые с ней очень близко познакомились и, не сомневаясь, назвали ее сатанинской, и есть особый вид "духовности", присущей исступленным сектантам многих видов, но с Православием они не имеют ничего общего, и любого из них можно назвать христианином только в переносном смысле. В то время, как духовные плоды наших православных столпов Зарубежной Церкви – это несомненно православные духовные плоды, и они свидетельствуют о здоровой православной основе и окружении. И, между прочим, Православная Церковь все еще считает преподобного Исаака Сирина православным святым, что бы себе ни выдумывали католические ученые (и те православные академики, которые повторяют все за ними). (Я уверен, что даже отец Флоровский сомневается в этом.)
(Из письма отцу Давиду Блэку 23.04/6.05.70 г.)

+

Сейчас, когда Митрополия считает себя действительно Православной Церковью в Америке, время открывать огонь по всему фронту – показать, какого вида "православие" она представляет. У нас есть прекрасная статья, критикующая "литургическое богословие" отца Шмемана, автор ее отец Михаил Помазанский (сейчас ему восемьдесят лет, он живет в Джорданвилле) является, возможно, ведущим русским Богословом нашего времени. Честно говоря, до недавнего времени, я более или менее воспринимал отца Шмемана по его репутации как "православного" ученого, отчасти заслуживающего критики, но, быть может, в конце концов не такого ужасного. Но после этой статьи, с либеральными цитатами из его книги, он предстает не больше, не меньше как откровенным протестантом. Надеемся в скором времени иметь также статью об архиепископе Иоанне (Шаховском). Если отец Шмеман – их "богослов", то он – их "духовник", и какую же извращенную, наполненную самообманом и обманывающую других "духовность" он излагает!

Мы переписываемся с отцом Давидом Блэком, которому присущи все недостатки Свято-Владимирского образования и он, как кремень, защищает свою Митрополию. Он признает её духовную нищету и духовное богатство Синода (но его идол отец Флоровский сказал ему, что мы похожи на катаров, которые тоже "духовны" – Боже милостивый, понятие о "духовности" поставлено с ног на голову!); он признает, что советские епископы, возможно, пошли на компромисс с их епископатом – но никакой Собор их не обвинил, и некоторые епископы у Петра I и Екатерины тоже были плохие! Он даже молится, чтобы епископы Митрополии "не продали наше православие". Мы мало с ним говорили, но он продолжает нам писать, так что, по крайней мере, какое-то зернышко в его душе посажено.
(Из письма отцу Никите Паласису 26.04/9.05.70 г.)

+

Нам бы, конечно, очень хотелось видеть твой ответ отцу Шмеману, чем скорее, тем лучше. Мы бы даже, наверное, смогли поставить его вместо нашей уже подготовленной статьи о "литургическом богословии" отца Шмемана, которую можно напечатать в любое время, дело только в размере. Мы сами думали написать что-то типа ответа на это, а также на нападки отца Мейендорфа в "Православной Церкви", но не было времени и условий, а потом вышли ответы отца Георгия Граббе. Ответы отца Георгия, как всегда, взвешенные и трезвые, в действительности адресованные русским, которых люди вроде отцов Шмемана и Мейендорфа нисколько не волнуют, потому что они давно уже считают их за отступников и просто больше их не слушают. Но для англо-говорящей публики, думаю, подход должен быть более боевым: для них эти люди являются "авторитетами в богословии", и нам пора доказать, что это не так. Мы как раз вчера узнали от отца Никиты, что ты написал такую статью, он планирует напечатать ее вместе с оригиналом отца Шмемана, чтобы дать полную картину и избежать каких-либо обвинений в несправедливости.

Отец Мейендорф, конечно, известен тем, что адресуется к очень ограниченной аудитории, которой нельзя доверять отличать "правильную" точку зрения (очевидно, партийную линию) ото всех других. Мы все еще надеемся найти время и написать ему "Открытое письмо" на эту тему, отметив её значение для нового "американского православия".
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 10/23.05.70 г.)

+

Мы слышали, что отец Михаил пришел в Синод и написал ответ Шмеману, который действительно заслуживает того, чтобы его низвели с его смехотворного пьедестала. В нашем новом номере мы тоже выпускаем залп в этом направлении. С нетерпением ждем статью отца Михаила.
(Из письма отцу Пантелеимону и монахам 10/23.05.70 г.)

+

Отец Михаил Эзкоул послал нам великолепный ответ на выпад отца Шмемана против Русской Зарубежной Церкви (его ответ на "Скорбное Послание" митр. Филарета). В их переписке отец Шмеман, наконец, признался, что у него просто нет фактов о Русской Зарубежной Церкви. Рукопись была направлена отцом Мейендорфом в "Православную Церковь" (отец Михаил замечает, что отец Мейендорф чрезвычайно чувствительно относится к Синоду и просто не может о нем здраво судить, в то время как отец Шмеман немного более рассудителен, половина его собственной семьи в Синоде!), она исключительно объективная и справедливая, и в ней отмечается факт, который раньше не публиковался, – что переговоры Москва–Митрополия проводились в Женеве и Нью-Иорке под эгидой Всемирного Совета Церквей в присутствии его представителей!
(Из письма Даниилу Олсону 1/14.06.70 г.)

+

Ну, что сказать: Митрополия завершила свое дело, которое пока касается только ее одной, но, очевидно, имеет шансы на будущий союз со всеми теми, кто думает, что "объединенная Православная Церковь" – это ответ американскому Православию. Нет, это не ответ, это результат очень поверхностного отношения к этому вопросу. Ответом является возвращение к истинному Православию, к несчастью, столь выхолощенному в Америке в нашем столетии. Ход Митрополии, я думаю, это водораздел Православия в двадцатом веке – отныне и впредь в Америке будет два "православия": настоящее (светочем которого, в чем никто не сомневается, стал наш Синод) и поддельное, продукт протестантско-академической парижской школы, соединенный с практичным безразличием и мирским протестантизмом американской жизни. Доказательство обвинения против Митрополии заключается не в её сомнительном поведении и даже не в её преступных переговорах с Советами, но в том, что ее руководители проповедуют не Православие, а дешевый суррогат вместо него. Да, отдельные священники еще пытаются что-то сделать, но будущее принадлежит не им, а отцам Шмеману и Мейендорфу (они не являются православными), и будущее поколение воспитывается на богохульной пародии на Православие, содержащейся в официальных публикациях – от "Молодой Жизни" до "Заботы". У этих людей, несомненно, благие намерения, но они ужасно необразованны, а сейчас пытаются свое абсолютное непонимание Православия навязать всей Церкви.

Спор критический – Православие против неправославия. Говоря мирским языком, все преимущества на стороне Митрополии: численность, престиж, печатные издания с большими тиражами и с редактором, который, прямо говоря, не отличается справедливостью или честностью. Но правила, но Истина не на её стороне, и ее нельзя больше считать принадлежащей Церкви. Оффициальные представители Митрополии или не знают фактов церковной истории за последние пятьдесят лет (отец Шмеман признался отцу Михаилу Эзкоулу, что он не знает фактов о Синоде!) или (с другой стороны) сознательно их искажают. Корабль Митрополии как Церкви потерпел кораблекрушение, с нынешнего времени можно еще спасти отдельных её представителей, но суждение о всей организации можно только передать свободной Российской Церкви будущего.

Позиции Синода по вопросам истины и правил, того, что является и что не является Православием, будут подробно изложены в будущих публикациях. Наше "Православное Слово" скоро напечатает прекрасный ответ отца Михаила Эзкоула на нападки отца Шмемана на "Скорбное Послание" (отец Мейендорф, предположительно, сократил его) в надежде исправить искажения и ошибки богословия отца Шмемана. Отец Михаил сейчас перешел в Синод – не потому, что считает митрополита Филиппа еретиком, а потому, что, не порвав с Москвой по вопросу о вступлении в союз с римскими католиками, он тоже вступает в униатство, как уже намного решительнее сделала Москва. "Всемирное православие" не слушало просьб Синода, а потому те, кто желает остаться православными, не имеют выбора, кроме как оставить "всемирное православие". В пятнадцатом веке те, кто не были со св. Марком Эфесским, были вне Церкви, и сего дня мы подходим к такой же ситуации.

Увы, современные основные церковные издания окутаны облаками риторических и академических полу-правд. Сегодня капитуляция православия происходит не в виде подписывания псевдосоюза, а как постепенная серия актов отступничества. Те, кто любит Истину, должны сейчас устраниться от этого туманного и разрушающего душу процесса. В глазах Митрополии Церковь – это жалкий проситель, робко обращающийся к миру и всегда готовый извиниться за свои отклонения и приспособиться к духу времени и сильным мира сего. Не такой должна быть Церковь Христова! И так мало у нас осталось драгоценного времени, чтобы обрушить истину на безразличный мир!
(Из письма отцу Давиду Блэку 8/21.06.70 г.)

+

Разве вы еще на начали понимать громадный смысл важнейшей части вашего соглашения с Москвой, его неписаной части? Разве вы еще не видите, как ваша предполагаемая "независимость" вас так крепко связывает, что вы должны сейчас начать делать такое, о чем раньше и помыслить не могли? Нам всем сердцем хотелось бы быть с вами единым целым, по крайней мере, с теми из вас, кто искренне любит Церковь и больше всего на свете хочет служить ей, но мы можем быть едины с вами только в Истине, а не в ложном дружелюбии. И это наше бескомпромиссное отношение только вызовет у некоторых из вас еще большее ожесточение, чем уже высказал отец Мейендорф в своих клеветнических нападках, и люди, подобные отцу Мейендорфу, будут повторять всю до мелочей пропаганду Москвы против нас, не понимая того, что это одно из важнейших "условий" соглашения по автокефалии – в уничтожении "карловацких раскольников".

Напомню тебе еще одно неписаное "условие" этого соглашения, которое вы сами используете в своих аргументах за Москву: "Каждый епископ, священник и мирянин Митрополии соглашается защищать Московский Патриархат не только как преследуемую организацию, которую не могут судить живущие вне СССР, не просто как Церковь, которая еще может обрести благодать Святого Духа, но как полностью каноническую, несомненно православную Церковь, предназначенную на ведущую роль среди православных Церквей мира". Можно даже так перефразировать Декларацию 1927 года: "Каждый удар, направленный против Московского Патриархата – это удар против Митрополии: у них общия скорби и радости".

Разве ты еще не начал понимать, в какую громадную духовную зависимость ты попал? Разве не видишь, что Митрополия больше не может объективно рассматривать церковную ситуацию в СССР? Что уже больше не в интересах Митрополии представить полную картину этой ситуации? Что Митрополия не может приветствовать публикацию заявлений многих иерархов в 1927 году, недвусмысленно обличающих Декларацию митрополита Сергия и созданную на её основе Церковную организацию? Что не в интересах Митрополии будет, если Бориса Талантова освободят из тюрьмы и разрешат ему продолжать писать о сергианстве как корне всех зол в современной жизни русской Церкви? Что Митрополия открыто встала на сторону сергианства и против катакомбной Церкви, о самом существовании которой она предпочитает больше не слышать? Действительно, если можно описать нынешнее состояние Митрополии одним словом, то это будет, конечно, слово "нео-сергианство".

Да, наши заявления насчет отцов Шмемана и Мейендорфа будут приведены в "Православном Слове". Маленькие отклонения вчерашнего дня уже сейчас приводят к большим изменениям, которые, надеемся, все же со временем некоторые увидят.
(Из письма отцу Давиду Блэку 29.06/12.07.70 г.)

+

Пора уже применить строгость в отборе материала для чтения православных. Просто нельзя допускать, чтобы православный читатель получал из книг Шмемана и т.п. большия и маленькия расхождения с Православием, которые сейчас добавились ко всему новому подходу к Православию.
(Из письма отцу Никите Паласису 29.06/12.07.70 г.)

+

Я думаю, что большинство православных имеет очень смутное представление обо всем, что связано с катакомбной Церковью, и, с Божией помощью, мы постараемся исправить это посредством целой серии статей, так как, в основном, тема эта совершенно ясная, и можно ее даже назвать "Сергианство против Православия". Заявления несергианских иерархов в 1927 году были вполне ясными и могут послужить основой для дальнейшего обсуждения этого вопроса. Пример невежества по этой теме: отец Иоанн Мейендорф в недавней заметке в "Православной Церкви", пытаясь доказать, что Митрополия действительно не управлялась Синодом в 1935-46 годах, отмечаем, что, по соглашению 1935 года, и Митрополия, и Синод прежде всего почитали "митрополита Петра Крутицкого", то есть лидера оппозиции митрополиту Сергию, главу катакомбной Церкви! Митрополия сверху донизу просто абсолютно незнакома с фактами и условиями ситуации с Российской Церковью в двадцатом веке. Единственное изменение в ситуации с 1935 года в том, что мы больше не знаем имени главы катакомбной Церкви и даже того, есть ли вообще у неё глава, но существование катакомбной Церкви удостоверяется в самих советских источниках.

Современный кризис Православия совсем не поверхностный, а глубокий и догматический. Просто невероятно, до чего доходит Константинополь (и отец Мейендорф в июньско-июльской "Православной Церкви" полностью отождествляет Митрополию с Афинагором и компанией, утверждая, что те, кто не являются его союзниками – "не являются союзниками всемирного православия"), и остается только один вопрос – не о том, нет ли здесь ереси, а о том, с чего начинать описывать такое всеобъемлющее отступничество. Между прочим, отец Константин Домбалис недавно призвал в "Гелленик Хроники" к канонизации Афинагора при жизни! Перед лицом такой православной безграмотности скорее на афинагоритов ляжет обязанность показать, что их учение имеет хоть что-то общее с Православием. Таково уж наше время, что большинству православных придется объяснять, почему и отчего Афинагор и Иаковос не являются православными.

Поэтому вопрос стоит так: как прояснить ситуацию? Самый очевидный догматический материал – это ересь, касающаяся сущности Церкви, – можно привести цитаты по этому поводу и из Афинагора, и из Иаковоса. Но это еще ни о чем не говорит, потому что эта ересь оказывается единственной случайной частью их учения. Но каковы же тогда их действительные мотивы? Пытаясь понять и подвергнуть критике различные учения, я всегда обнаруживал, что самая действенная критика бывает, когда сначала поймешь основную мотивацию мыслителя, а потом ударишь в самое сердце всей системы, случайные ереси и ошибки оставляя на потом.

Что касается разрушающего влияния Афинагора и Иаковоса, то оно, конечно, именно в том, что у них, кажется, нет никакой системы, никакой реальной идеологической мотивации вообще, они просто подхватывают любые изменения догм, которое совпадает с их амбициями. Но, думаю, следует принять за аксиому, что идеи, в конце концов, первичны, и даже те, кто сами не руководствуются идеями, тем не менее, попадают во власть (в этом случае) чьих-то чужих идей. И, конечно, современный кризис греческого Православия нельзя объяснить амбициями Иаковоса или личными мотивами кого-то еще – они существовали и в прошлые времена, но не они были причиной кризиса в идеях, в Богословии, который существует сегодня.

И так получилось, что когда на днях я читал статью Иаковоса в июльско-августовском «Православном Наблюдателе» «Новая эпоха?», я внезапно почувствовал, что проник в «сущность Иаковизма». Действительно, разве хилиазм не является основной ересью? Что еще, в самом деле, могло оправдать такие огромные изменения и чудовищные искажения в Православии, кроме концепции, что мы вступаем в совершенно новые по условиям времена, для которых концепции прошлого больше не являются откровением, и нужно руководствоваться веяниями нового времени? Ведь отец Патринакос в прошлых номерах «Православного Наблюдателя» определяет Афинагора не как теолога, не как традиционалиста, а именно как пророка, как того, чьи ереси нельзя осуждать, потому что он уже живет в «новом времени», опережая свое. Самого Афинагора цитировали как говорящего о приходе «Третьей эпохи Святого Духа» – чисто хилиастическая идея, за которую в недавнее время боролся, главным образом, Н. Бердяев, а в прошлом прямо ее поддерживал Иоаким из Флориса, а косвенно монтанисты. Вся идея «новой эпохи», конечно, полностью пропитывает два последних столетия своей озабоченностью «прогрессом», является ключевой идеей самой концепции революции (от французской до большевицкой), центральной идеей современного оккультизма (проявляющегося в современных разговорах широких слоев публики об «эпохе Водолея», астрологической пост-Христианской эпохе) и, возможно, обязана своим распространением, главным образом, масонству (в Америке опубликовано описание шотландского ритуала под названием «Новый Век»). С сожалением приходится констатировать, что вся эта философия представлена также на американской долларовой банкноте с её масонским наследием, с её «novus ordo seclorum» ["новый порядок на века" – лат.] и с её незаконченной пирамидой, на вершину которой нужно положить тринадцатый камень! По-христиански говоря, это философия антихриста, того, кто перевернет мир и «изменит времена и сезоны». Действительно, тут даже календарь замешан, так как самые серьезные революции, французская и большевицкая, вводят новые календари (пытались, потерпели неудачу и вынуждены были довольствоваться компромиссом с григорианским календарем). И вся концепция экуменизма, конечно, пропитана этой ересью и «переоснованием Церкви».

Последняя «мысль» Константинополя (если прилично так назвать!) полна или прямых отождествлений Царства Божия с «новой эпохой» (волк, лежащий рядом с ягненком), или подчеркиванием совершенно нового характера времени и /или христианства, что делает прежние христианския нормы устаревшими – новая мораль, новая религия, ранний период христианства, переоснование Церкви, отсутствие необходимости впредь молиться об урожае, о погоде, потому что это теперь контролируется человеком и т.д.

Как выгодно к тому же для дела хилиазма, что мы живем (с 1917 года) в «пост-Константиновскую эпоху», так как в начале той эпохи, то есть времени золотого века Отцов, была сокрушена ересь хилиазма – на Западе, полагаю, главным образом, благодаря Августину, а на Востоке Оригену (?) с их комментариями о том, что тысяча лет Апокалипсиса – это не земное «тысячелетие», а жизнь в церковной благодати на земле. И действительно, наряду с революциями, которые завершили Константиновскую эру, мы видели реформу Христианства, которая Церковь как инструмент благодати Божией ради вечного спасения людей заменяет на «социальное евангелие». В статье Иаковоса нет ни единого слова о спасении, а только забота о «мире».

Я сказал достаточно!
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 30.08/12.09.70 г.)

+

Между тем, хотя Афинагор не признал автокефалию, Митрополия льнет к нему, и отец Мейендорф пишет в новой «Православной Церкви», что все, кто не признают Афинагора истинным православным патриархом просто «выпадают из всемирного православия». И это в то время, когда Афинагор выдает все более и более дикие заявления (он боится, что Москва окажется более модернистской, чем он, и станет, таким образом, лидером «всемирного православия»!); а греческий протоиерей в Америке (отец Домбалис) всерьез призывает при жизни канонизировать Афинагора!!!
(Из письма Даниилу Олсону 4/17.09.70 г.)

+

Митрополия бежит от митрополита Филарета прямо в объятия Москвы, которая постоянно соревнуется с Константинополем по части того, кто больше сделает заявлений и совершит поступков, совершенно неправославных, рассчитанных на публику, и отец Мейендорф заявляет, что все, кто не являются союзниками Афинагора (полагаю, ты понимаешь, что он еретик?), не принадлежат к Православной Церкви.
(Из письма отцу Давиду Блэку 30.10/12.11.70 г.)

+

Не секрет, что епископы Митрополии едят мясо (мы в прежние времена знали повара в Свято-Тихоновском, который готовил мясо, к нашему удивлению, для Шаховского) и что никто не ожидает, чтобы они не делали этого, и это действительно раскрывает их отношение к подвигу и церковной традиции. Но, к несчастью, менталитет Митрополии таков, что если бы они обнаружили, что хотя бы один из наших монахов ест мясо, это стало бы причиной созыва всего Собора епископов, и нас бы назвали «фарисеями» за то, что мы не подняли этот вопрос.
(Из письма отцу Никите Паласису 12/25.06.72 г.)

+

Дело не в "неправильных взглядах Шмемана по тому или иному вопросу", а во всем его тепличном подходе к Богословию, который наши простые русские священники немедленно улавливают своим истинным православным чутьем, для чего им совершенно не требуется какая-нибудь Богословская степень; "икона" Васнецова (сколько мы из-за него боролись в Русской Церкви) – богохульство против святых; посредственная статья о святости (явно раскрывающая апологетический подход владыки Виталия) за подписью того, кто в Зарубежной Церкви олицетворяет публичный скандал, и т.д. и т.д.
(Из письма отцу Никите Паласису. Вербное воскр. 73 г.)

+

Ты видишь, насколько далеко в сторону можешь уйти, делая обобщения насчет "католического влияния" или "латинского порабощения"? Само понятие "латинского порабощения" разыгрывается Шмеманом и его компанией как раз с целью разрушить идею о преемственности православной традиции на протяжении многих веков. НЕ ПОПАДАЙСЯ В ЭТУ ЛОВУШКУ!
(Из письма отцу Никите Паласису 19.08/1.09.73 г.)

+

Отец Сергий Щукин пишет нам, что в указах епископов он чувствует "влияние Солженицына". Да, мы тоже это чувствуем, и я помню, что Вы упоминали что-то такое тоже, когда нас навещали. Солженицын важен как моральная сила, смело встающая навстречу тирании, побуждая людей прекратить лгать. Это хорошо, но очень ограниченно, и очевидно, что у самого Солженицына нет глубокого церковного сознания. Он – что-то вроде исповедника, но не такой, как преподобный Максим Исповедник или святитель Марк Эфесский. Он хочет, чтобы русские объединились, но, возможно, даже не понимает, что объединению должна предшествовать Истина. (И хотя он против "жизни во лжи", он еще не понял ужасной лжи Шмемана и всего этого псевдо-православия.) Таким образом, Солж. может в наши дни вызвать огромный скандал, и, действительно, он, кажется, оказал огромное влияние на наших епископов. Насколько неприятно видеть, что епископы стараются не отставать от мира, успевать за "модой".
Подытоживаю: епископы очень похожи на мирской "совет директоров", которые распоряжаются в Церкви согласно своему человеческому разумению, а не по воле Господа. Это означает, что нас ожидают неприятности. Вот только что владыка Антоний нам сообщил, что Граббе и Шмеман "ведут переговоры" – о чем? О том, чтобы исповедать Истину? Или о том, чтобы быть приятными в глазах мира и стараться со всеми дружить? Если "переговоры" увенчаются успехом, то что – мы должны будем принять все инновации и все псевдо-православие Шмемана и К°? Это заставляет нас чувствовать неуверенность, земля словно уходит из-под ног.
(Из письма отцу Валерию Лукьянову 1.02.75 г.)

+

С хилиазмом и "новым веком" связан "супермен", которого, как я понимаю, искренне одобряет Флоренский: Соловьев был против Ницше, но разве его "богочеловечество" не является более "теологической" формой той же самой идеи? Например, когда на стр. 25 твоего MS приводятся слова, что человек перестает быть "просто человеком". (Ср. Достоевского, который правильно противопоставлял православного Богочеловека новому революционному человеку, отсюда "Бесы".) Наверно, можно было больше подчеркнуть идею о том, как человек становится "богом" в новую историческую эпоху в противопоставлении тому, как в Православии обоживается через благодать.

Традиция, к которой Киреевский присоединился, продолжалась вплоть до революции и после нее, то есть это традиционное Православие, представленное сегодня Русской Зарубежной Церковью, которая всей своей философией и теологией выступает против гностической традиции Соловьева-Флоренского-Булгакова и т.п. Об этом традиционалистском Православии не написано научных работ – и потому, что оно не вписывается в наше время, и потому, что его представители почти все принадлежат к Церкви (за исключением немногих мыслителей, например, Константина Леонтьева).
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 25.08/7.09.75 г.)

+

Тот факт, что мы отказываемся участвовать в кампании недоверия влад. Лавру или кому-либо другому из обвиненных в "западном влиянии" (а те, кто использует это обвинение, явно под влиянием Шмемана), не означает, что мы совершенно согласны с ними по любому вопросу. Например, мы думаем, что самая взвешенная позиция по отношению к старостильникам лежит где-то между позициями владыки Лавра и доктора Каломироса. Но мы продолжаем поддерживать наилучшие отношения с обоими, потому что понимаем, что мы люди, и у нас нет ответов на все.
(Из письма Нине Секо 9/22.10.75 г.)
;
4. О митрополите Виталии (Устинове).

+

"Истинное Вино". Честно говоря, принимая во внимание тот материал, с которым нужно было работать владыке Виталию, первый номер – это действительно позор. Зная владыку Виталия и его публикации на русском языке (статья об "экуменизме" представляет довольно заметное исключение), мы ожидали что-то вроде этого, и, действительно, за какое-то время до появления первого номера я говорил отцу Герману: "Если он поместит на обложку Доре, это будет последней соломинкой! Это сокрушит греков и обращенных!" Благо, он своего Доре припас для странички внутри! Мы сделаем три кратких замечания.

(1) Издатель не чувствует того, что происходит, что вдохновляет обращенных, у него нет вкуса к иконописи, понимания всей задачи своей миссии. Это периодическое издание – не миссионерская публикация, это публикация иммигрантской юрисдикции, викторианская по вкусу, содержание которой совершенно случайно и не отражает ни единой темы или точки зрения. Её вдохновляющая сила равна нулю.

(2) "Штат редакции" за это, возможно, не может отвечать! Мы слышали, что отец Пантелеимон должен был отвечать за искусство – если так, его следовало бы немедленно уволить! Кажется, что какой бы совет ни давала "редакция", к нему не очень прислушивались – скорее всего, по принципу, что "епископу лучше знать". Знаешь ли ты, как владыка Виталий упомянул об "Истинном вине" в своем епархиальном бюллетене на русском языке? – "Под редакцией архиепископа Виталия при сотрудничестве самых выдающихся богословов истинного Православия". Это все звучит для нас подозрительно, словно "редакцию" используют для того, чтобы выпустить нечто, что им не вполне нравится! Их совсем не надо было называть "выдающимися богословами", они – приверженцы Православия, но "богословы" звучит слишком пышно и официально.

(3) Мы уже многие годы знали, что владыка Виталий не одобряет "идеологии Джорданвилля", что (по меньшей мере, десять лет назад, когда отец Герман посетил его) он намеренно даже не принимает "Православную Русь", что на торжествах в честь Пятидесятилетия Синода он говорил о необходимости не только английского издания, но и также русского, "потому что на русском языке нет удовлетворительного православного издания" (приблизительная цитата). (У нас тоже есть претензии к "Пр. Руси", но, тем не менее, она полностью православная, выполняет свою определенную функцию в нашей общей миссии Православия, и теперь, когда отец Константин слабеет здоровьем, нам страшно даже подумать о какой-нибудь подходящей альтернативе ей; многие люди "устали от антихриста", но именно сейчас тема эта становится самой актуальной!) Мы также знаем, что, несмотря на его многочисленные заявления о необходимости печатных изданий на английском языке, владыка Виталий никогда даже не упоминал в своих русских публикациях или в скудной своей переписке с нами (если не считать его разрешение перевести и напечатать его статью) ни "Православную Жизнь", ни "Православное Слово" – в нашем случае причина вполне понятна, так как он однажды сказал одному нашему другу, что мы "перешли через край" с архиепископом Иоанном [Максимовичем], разногласия его с которым были, очевидно, не просто личные, а, кажется, связаны были, в целом, с разными подходами к православной жизни и миссии.

И сейчас в "Истинном вине" мы обнаруживаем, что не упоминается ни одно печатное издание Синода (кроме "Свидетельства", который однако не идентифицируется). Далее, просто удивительно, как он ухитряется избегать использование слова "Джорданвилль": он использует целую статью из "Православной Жизни", нигде не обмолвившись об источнике; он перепечатывает "Феофила" и едва упоминает Свято-Троицкий монастырь (но не "Джорданвилль"); он "крадет" весь перевод, слово в слово (и это все еще в процессе печатания!) "преподобной Марии Египетской" у Джорданвилля (и приписывает эту работу себе, хотя один из его священников рассказывал нам, что его публикации на английском языке стоили ему очень больших усилий) и, вопреки своим обычаям, говорит, что "встречал это на английском языке"!!! Точно так же "Новомученики" не доверены Джорданвиллю.

Все это нас очень расстраивает, потому что показывает полное и очевидно намеренное отстранение от "общей задачи", над которой мы, все остальные, работаем в поте лица уже несколько лет. Это почти как если бы сейчас, когда подоспела "официальная" публикация, все мы, остальные "неофициальные" труженики на винограднике, можем спокойно удалиться или, может быть, отдать должное центральной организации!

Ну, мы не желаем тебя расстраивать, из-за этого мы также до того, как "Истинное Вино" вышло, не упоминали тебе или еще кому-нибудь о своих опасениях насчет вл. В. Мы всегда ставили общее миссионерское и православное дело, для которого вместе работаем, выше всяких личных разногласий или подозрений и будем продолжать так делать. Но всем нам, для кого это дело не просто "официальная" работа, а смысл нашей жизни, важно знать об определенных тенденциях и опасностях. Судя по первому номеру, мы лично сомневаемся, что "Истинное Вино" когда-нибудь будет много значить, и очень похоже на то, что оно более-менее отомрет к 3-му или 4-му (с возрастающим опозданием) номеру, если только не проведут "официальную" кампанию и не субсидируют его полностью. В любом случае, "неофициальные" труды нас, всех остальных, становятся еще важнее!

Во всем этом есть еще пункты, которые нам хотелось бы отметить, но мы это прибережем для личного разговора. Тема немного опасная!
(Из письма отцу Никите Паласису 18.04/1.05.72 г.)

+

Со вчерашней почтой пришел второй номер "Истинного вина", и нам бы хотелось сделать несколько замечаний.

Новое "Истинное Вино" в техническом отношении превосходит первое, с точки зрения печатания очень впечатляет, и, конечно, почти все статьи хорошия, почти безупречные. Конечно, статья об "экологии", и особенно иллюстрация, отличаются мирским тоном, что не очень приятно, и владыка Виталий, кажется, взял за правило настаивать на Доре (и гравюра, видимо, была заказана специально для "Истинного вина", так как она слишком велика для печатания в русском журнале), и в этом он больше раскрывается, чем можно почерпнуть из статей! Но это, наверное, не главное. Опять же не чувствуется, что кто-нибудь из редакции, кроме доктора Джонстоуна, имел какое-то отношение к этому номеру.

Более важно то, что продолжается намеренное умалчивание о Джорданвилле (по крайней мере, две статьи – это перепечатки из Джорданвилля без упоминания об этом, хотя слово "Джорданвилль" все-таки появляется в одной-двух статьях. Но что еще более важно, интересно узнать – какое место отводится этому изданию среди уже существующих периодических изданий Синода на английском языке? Кажется, оно не пытается найти свое "место" среди других, а скорее посягает на место других. И снова у нас возникает мысль, не пытается ли "Истинное Вино" вытолкнуть всех остальных из бизнеса? Мы определенно чувствуем, что что-то происходит, осуществляется какой-то неизвестный нам план, и это нас беспокоит. Мы будем приветствовать "Истинное Вино" постольку, поскольку оно будет выполнять определенную задачу в нашей "общей совместной работе". Но мы очень сомневаемся, что такое сотрудничество когда-нибудь осуществится. Небольшое дублирование в нашей периодике не опасно, но систематический процесс дублирования (который в новом номере "Истинного вина" занимает до трех четвертей содержания) возбуждает некоторые фундаментальные вопросы.

Мы можем прямо сказать, что не доверяем владыке Виталию и не хотим, чтобы он давал "одну вещь нужную". Пока что его основные взгляды, выраженные на английском языке, "правильные", но есть определенные вещи, в которых он еще не раскрылся (это видно из его русских публикаций). Но, прежде всего, в его "правильности" не хватает какой-то искры, какого-то неопределимого "аромата" Православия, который, может быть, когда придет время, станет единственным, что поможет нам отличить Православие и держаться именно его. Именно "искра", а не правильность привлекает обращенных, и, когда во владыке Вит. мы ощущаем отсутствие ее, то на душе становится беспокойно. ("Сергианство" тоже, кажется, связано с потерей этой искры.)

Во-вторых (и это более осязаемо), в Синоде есть "догматическое" издание, потенциально не только взрывное, а абсолютно катастрофическое. Мы лучше не будем даже намекать, что это такое, пока не сможем это более полно объяснить с помощью материалов, которые у нас есть, и мнений епископов, которых мы знаем. А сейчас важно то, что владыка Виталий занимает неправильную позицию этого издания, позицию, которую не приняли лучшие синодальные Богословы, живые и почившие, и, если, что кажется вполне возможным, враги Синода захватят это издание в свои руки, а влад. Вит. будет призван защищать Синод, то его "защита" (если он будет поступать согласно тому, что напечатал на русском языке) будет бедствием для Синода.

Это только одно "маленькое" издание, о котором мы что-то знаем и которое убеждает, что в предстоящие гибельные дни не должно быть не только "официальной" прессы Синода, но и "независимой" прессы Синода.

Прости нас, пожалуйста, за то, что мы так встревожены и говорим загадками, но, я думаю, ты хорошо представляешь, что не всё в Синоде золотого качества, и для нашей собственной пользы и блага тех, кто доверяет нам и слушает нас, мы должны находить только лучшее качество и держаться его. Мы все, у кого в сердце "одна вещь нужная", должны еще больше сплотиться в предстоящие нам дни опасности. Как раз сейчас есть признаки того, что Джорданвилль (опять) в опасности. Возможно, ты слышал о произошедшей там в прошлом месяце трагедии, когда один семинарист зарезал другого (оба накурились марихуаны). Это вызвало большой скандал, полицейское расследование и т.д., тем более что последний номер "Православной Руси" всю эту историю напечатал, очевидно, в попытке защитить репутацию монастыря. Наш владыка Антоний (который вообще-то очень хороший человек, но подвергается "политическому" давлению) был послан это расследовать, и, когда он прибыл в Синод, владыка Виталий так яростно стал выступать против владыки Аверкия (отсутствовавшего тогда), что келейник владыки Лавра (от которого мы об этом узнали) совершенно расстроился. К счастью, наш владыка Антоний встал на защиту владыки Аверкия. Известно, что влад. Вит. долгие годы мечтал перевести семинарию из Джорданвилля в Магопак (где, предположительно, отвечал бы за нее), но никогда не мог привести достаточных аргументов.
(Из письма отцу Никите Паласису 3/16.06.72 г.)

+

Ты, возможно, думаешь, что неопытных людей вроде Алексея следует "держать в руках", а не просто им "советовать", как мы пытались делать. На это мы не согласимся по двум причинам: (1) владыка Иоанн проложил нам путь, которым мы следуем в этом отношении, он для нас путеводная звезда, и мы очень хорошо понимаем значение его подхода к миссионерскому труду и почему он его выбрал; и (2) а какая есть альтернатива? Мы прямо-таки ужаснулись, когда услышали, что около года назад отец Пантелеимон предложил, чтобы владыка Виталий был каким-нибудь образом поставлен "отвечать" за обращенных или обращенных священников, чтобы избежать "ошибок" прошлого. Ну да, это могло значить конец "ошибкам" прошлого (но мы как-то сомневаемся даже в этом), но это бы также означало конец периоду православного миссионерского движения в Зарубежной Церкви. (И это бы не помогло "отвечающим" иметь кого-то лучше, сам принцип – это опасная вещь.)

Но говоря о владыке Виталии (могу я сейчас говорить более откровенно?), понимаешь ли ты сейчас, что значит для "Никодима" и разумно свободного миссионерского движения эта альтернатива? Мы могли бы два года назад сказать тебе все, что ты знаешь сейчас о нем и его взглядах, и еще сверх того, но мы намеренно воздерживались от этого – не из-за его высокого сана (мы его уважаем, но мы всегда говорим правду, когда это требуется), но из-за страха, главным образом, как-то помешать той возможной пользе, которую мог бы принести "миссионерский комитет" (или как он назывался), главой которого он был. Мы убеждены, что нельзя мешать любому виду миссионерских трудов, которые движутся, как кажется, в верном направлении. Мы даже дали объявление об "Истинном Вине" после его первого пробного номера, когда еще не вполне была видна его ориентация, и не в качестве обязанности перед Архиепископом, а как долг перед миссионерским движением. (Мы с радостью дали бы такое объявление и о "Кельтском Кресте", между прочим, но мы ждали, пока выйдет еще один-два номера, чтобы проверить сперва, насколько он стабилен.)

Сейчас мы только что получили 4-ый (Янв.) номер, и там, наконец, владыка Виталий развернулся во всей красе: более чем посредственная проповедь, которая показывает его как воспринявшего худшую (литературно-сентиментальную) грань митрополита Антония (Храповицкого), и такое послушничество послужит только дискредитации того, кто в других отношениях был великим иерархом; протестантская "детская сказка", которая, как подсказывает мне написать отец Герман, является абсолютным издевательством над православными русскими, которые не верят в немецкия "рождественския елочки" (с этим вопросом в Джорданвилле настолько строго, что отцы даже не позволяют в рождественские праздники иметь в церкви какую-нибудь зелень), одобрение "шмеманизма", что к нашему замешательству показывает, что отец Михаил не улавливает его суть: дело не в "неправильных взглядах Шмемана по тому или иному вопросу", а во всем его тепличном подходе к Богословию, который наши простые русские священники немедленно улавливают своим истинным православным чутьем, для чего им совершенно не требуется какая-нибудь Богословская степень; "икона" Васнецова (сколько мы из-за него боролись в Русской Церкви) – богохульство против святых; посредственная статья о святости (явно раскрывающая апологетический подход владыки Виталия) за подписью того, кто в Зарубежной Церкви олицетворяет публичный скандал, и т.д. и т.д.

Эта публикация – позор, она не просто неуместна и свидетельствует о полном незнании того, что требуется сегодня; она положительно вредна, и она представляет официальную позицию нашей Церкви? То, что в ней есть хорошего, уничтожается тоном всего остального.
(Из письма отцу Никите Паласису, Вербное воскр. 73 г.)

+

Отец Пантелеимон и его последователи думают, что он один истинно православный в нашем Синоде, что почти все русские "отсталые", наивные в Богословии и находятся под "западным влиянием", и только отец Пантелеимон и его последователи – это истинные Богословы, умудренные, свободные от всех неправославных влияний и способные вести всех остальных в истинное Православие. Он никогда прямо не нападал на наше Братство, но через какое-то время выяснилось, что он тайно вел кампанию против нас, и сейчас у нас есть свидетельства нескольких людей, что он "предостерегает" людей от нас, очевидно, потому что мы, "русские", не спрашиваем у него совета и даже не имеем телефона, чтобы он мог позвонить нам и "поправить" нас, когда ему захочется это сделать!

Но с кем отец Пантелеимон тесно общается в нашем Синоде? Я конфиденциально могу сообщить Вам: с самого начала о. П. начал играть "в политику" с нашими епископами, и в покровители себе он избрал именно единственного из имеющихся у нас епископов не русского по духу, у которого нет простого благочестия и веры, которыми обладают большинство наших русских епископов и священников, но который гордится тем, что он лучше и "мудрее", чем они, который хотел бы "реформировать" Синод, чтобы он больше соответствовал его философии, который сам занимается политическими играми и сейчас является самой мощной фигурой в Синоде (и который 10 лет назад был во главе гонителей нашего архиепископа Иоанна (Максимовича), на которого смотрел свысока, поскольку тому не хватало "умудренности" и "административных способностей") и который воспитывался в иезуитской семинарии и по духу насквозь иезуит, хотя внешне он вполне "традиционалист". Это архиепископ Виталий Монреальский. Мы лично его знаем, и некоторые уважаемые епископы предупреждали нас о нем. У нас были недобрые предчувствия, когда мы видели, как отец П. пытается "использовать" архиепископа Виталия, чтобы усилить свое влияние в Синоде, а архиепископ Виталий в свою очередь пытается "использовать" отца П., объявляя русским, что его поддерживают и следуют за ним "великие греческие Богословы" (а не русские священники-простецы). Таким отношением и такими действиями отец П. показал, что у него нет "чутья" на истинных, простых православных людей, или, если оно у него когда-нибудь было, он утратил его, увлекшись "политикой". Архиепископ Виталий и отец П. вместе произвели на свет несколько номеров "Истинного Вина", "официального" издания Синода, которое плачевно провалилось, что мы заранее предсказывали, зная о публикациях архиеп. Виталия на русском языке. Он не знает, в чем сейчас отчаянно нуждаются, а только печатает то, что считает "модным", что, по его мнению, придаст ему внешней "мудрости" и будет пользоваться успехом у "выпускников университетов", а результат смехотворный, потому что все это римские католики могут делать намного лучше. Кстати, архиеп. Виталий с самого начала, хотя он сам много раз писал, что отчаянно нужна православная литература на английском языке, ни разу не упомянул в печати наше "Православное Слово", словно труды наши вообще не существуют или же они не православные.
(Из письма д-ру Каломиросу 26.08/8.09.75 г.)

+

Мы получили от тебя тревожное сообщение и спешим ответить. Не зная особенностей твоей встречи с архиепископом Виталием, как и других проблем, которые были у тебя в последние три месяца, изложу тебе только наши впечатления и от вложенной тобой статьи, и от архиепископа Виталия вообще, каким мы его знаем.

Статья поразила нас обоих как исключительно нереалистическая, довольно элитарная и снобистская и, очевидно, написанная тем, кто имеет очень мало опыта в миссионерском деле. Она совершенно не соответствует реальностям миссионерской работы в нашей Церкви.

Зачем тогда она была написана? Зная владыку Виталия, я бы предположил, что она, главным образом, выражает личную ревность влад. В. к успешным миссионерским трудам в нашей Церкви, которые он хотел бы сам возглавить, но не возглавляет. Мы много лет назад заметили, что у влад. В. не находится ни одного доброго слова о трудах, например, нашего Братства. Он иногда, частным образом, оправдывает это тем, что наше почитание влад. Иоанна – это "прелесть", но в действительности, думаю, это из зависти, потому что сам он не способен был сделать многого на миссионерском поприще, только говорил об этом. Статья эта, кажется, – его "кислый виноград": поскольку движение обращенных в нашей Церкви не под его контролем, то оно и не очень хорошо. (Все это с ним началось давно, когда он возлагал большия надежды на то, что Тимоти Уэйр останется с ним и претворит его, влад. Виталия, миссионерские планы в жизнь. После всех его неудач в этом направлении у него от обращенных вообще оскомина, он им не доверяет и не понимает их.)

Мы оба при наших личных контактах с влад. В. нашли его холодным и претенциозным и совершенно не обладающим теплотой и христианской любовью, как, например, у владыки Иоанна (Максимовича), который вдохновлял спонтанные миссионерския движения одними этими качествами, нисколько не претендуя на то, чтобы быть "теологом" и т.д., как владыка Виталий.

Все это я пишу не оттого, что испытываю какое-то озлобление по отношению к владыке Виталию (который нам лично ничем не навредил, если не считать нашего разочарования по поводу того, что он никогда не поддерживал наши труды), а лишь для того, чтобы у тебя не сложилось ложное представление о нем и чтобы ты не питал ложных надежд на него; он не олицетворяет того, за что стоит наша Церковь, и стоит в стороне от важных течений в нашей Церкви, будь они русских или обращенных (например, русские в Джорданвилле, как и мы, не имеют от него никакой поддержки). Ему случается в Синоде проявлять "власть", но это, в основном, чисто внешнее, имеющее отношение к церковной политике и едва ли влияющее на коренные труды таких, как ты или мы.

Мы озадачены тем, что может иметь в виду владыка Виталий, когда говорит, что эта очень неудачная статья стала "политикой Синода". Конечно, она ею не стала, и в любом случае статья не содержит ни предложений, ни программ как таковых, а только отражает размышления одного человека (довольно скудные) по этому вопросу. Что, возможно, имеет в виду влад. В. – это то, что епископы слушали доклад и выразили свое одобрение, совсем не думая ни о каких практических его последствиях. Епископы не могли не заметить полную непрактичность применения подобных идей, поскольку почти каждая епархия (конечно, в этой стране) уже имеет хорошо сформировавшиеся Богослужения на английском или других языках (кроме русского), и сам влад. В. должен был часто бывать на таких службах.

Я надеюсь, ты понимаешь, что нельзя слишком серьезно принимать некоторые вещи, которые говорят епископы, то есть иногда некоторые из них говорят что-то просто для того, чтобы "сохранить лицо" или защитить свой авторитет, и никто, а меньше всего сами епископы, не ожидает, что такие заявления будут воплощены на практике. И, пожалуйста, не расстраивайся из-за холодности влад. Виталия. Мы бы тебе посоветовали держаться от него как можно дальше – у него совсем нет правильного духа, и он больше озабочен церковной политикой, чем реальными нуждами современной паствы.

Мы сами пользуемся полной свободой в развитии нашей американской миссии. Наши службы и в монастыре, и в наших миссиях проходят почти полностью на английским языке, и владыка Антоний во время своих посещений поощряет нас все проводить на английском языке, и сам, насколько может, все проводит по-английски. Это, конечно, "нормальное" отношение наших епископов, а замечания влад. Виталия, несомненно, исключительны.
(Из письма отцу Иву Дюбуа 1/14.06.79 г.)

+

Владыка Виталий только что опубликовал на английском языке книгу митр. Антония "Догмат Искупления", и епископ Граббе превозносит ее до небес. Пожалуйста, не рекламируй эту книгу и не продавай ее – об учении митр. Антония спорят уже десятки лет, и наши лучшие епископы и Богословы отвергли его. Джорданвилль и другие здешние книжные центры специально не закупают ее, и наш епископ Нектарий попросил отца Никиту ее не распространять. Мы уже давно, по просьбе епископа Нектария, предупреждали отца Пантелеимона об этом учении, но он по политическим соображениям поддержал его; однако сейчас даже отец Михаил Эзкоул высказался против него в своем обозрении, и его популярность сейчас, возможно, закончится. В лучшем случае, его идеи по этой теме – очень небрежное Богословие.
(Из письма Эндрью Бонду 10/23.08.79 г.)
;
5. О сергианстве.

+

Да, нас меньшинство; да, остальная Православная Церковь пытается отсечь нас; да, мы сознательно защищаем Православие, которое сегодня попирается самими православными иерархами. Но чем мы отличаемся в этом от жившего в IV веке св. Афанасия, который обнаружил, что все церкви в городе, кроме одной, находятся в руках арианцев? Чем мы отличаемся от св. Максима Исповедника, который, когда ему сообщили, что три патриарха вступили в союз с монофелитами, сказал: "Даже если весь мир вступит в союз с ними, я не вступлю!"? (Между прочим, это заявление повторил в 1927 году митрополит Антоний (Храповицкий), выступая против митрополита Сергия). Чем мы отличаемся от св. Марка Ефесского, который не поддался "Вселенскому Собору" и всем иерархам по отдельности в "корневой, сектантской, безумной" вере, что он один был прав?!!
(Из письма отцу Давиду Блэку 23.03/5.04.70 г.)

+

К сожалению, широко распространена одна ошибочная концепция, которая, по моему убеждению, вызывает у тебя ненужные "проблемы" по поводу Синодальной Церкви – это, что Синод строит свою деятельность в основном на крупных и мелких канонических вопросах. Дело, пожалуй, обстоит наоборот: наши иерархи, хорошо понимая непостоянство нашего времени, не перечат Синоду, чтобы не вызвать канонический указ или осуждение кого-либо на этом основании. Даже с Митрополией [Американская Православная Церковь], своей собственной свободной сестрой, в течение двадцати пяти лет он был удивительно неспешен и даже сейчас не торопится наложить каноническое наказание, которое она заслуживает. Это скорее Москва, по указке её коммунистических хозяев, пытается использовать каноны, чтобы заклеймить Синод, сокрушить немногих протестующих в СССР и т.д. – действительно, если сейчас в Православии есть фарисеи, то это, конечно, московские руководители, а не кто иной, которые сознательно разрушают Церковь, используя в то же время для того церковные каноны.

Нет, деятельность Синода [РПЦЗ] основана на одном – верности Православию, сначала его духу, а потом – всевозможным канонам. Вопреки одному широко распространенному заблуждению, Синод никогда не осуждал и не клеймил советскую Церковь, не лишал ее своего благоволения, но много раз подчеркивал (уточняю, главным образом, на русском языке), что осуждение этой Церкви и её иерархов должно быть оставлено будущему Всероссийскому Собору в свободной России и что до тех пор, пока нельзя будет собрать такой Собор, нельзя решить ни один вопрос, влияющий на все Русское Православие так же, как любые всеправославные вопросы. И до тех пор свободная Русская Церковь не может и не будет входить ни в какие контакты, переговоры, диалоги, даже не сядет за один стол с представителями Москвы – не потому, что они неканоничны (хотя и есть в их поведении много неканонического), а потому, что они сотрудничают с самыми ярыми врагами Церкви Христовой, с которыми до сих пор ей приходилось бороться, и служат им. Если бы каждому православному христианину каноны велели расстаться с епископом-еретиком еще до того, как его официально обличат или обвинят в ереси, то насколько больше человек должны мы удалить из тех, кто хуже (или кому меньше повезло), чем еретики, потому что они открыто служат делу антихриста?

Но в этом, возможно, и есть гвоздь вопроса и корень наших разногласий, так как не может быть сомнений, что Синод как одна из Церквей рассматривает наше время как апокалиптическое (каким считали святой Павел и все апостолы свое время), а коммунизм не просто как еще одну тиранию, подобную мусульманскому игу, но как радикальное зло в прямом услужении сатане для разрушения Церкви Христовой и порабощения человечества (все это можно прочитать в сочинениях коммунистов и видеть в их действиях). Некоторые из тех, кто не относится к нашей Церкви, разделяют этот взгляд, но очевидно, что "православные мнения" сегодня (не совесть Церкви – она выражается иногда только немногими), по крайней мере среди видных представителей православного мира, склоняется к тому, что это просто еще один из многих подобных кризисов в церковной истории. Но на самом деле, могут ли ограничения мусульманского ига (хотя, это верно, свободные части и Сербской, и Греческой Церквей в свое время заставили порвать с церковной властью на мусульманской территории и образовать церковные организации, подобные современной Русской Зарубежной Церкви) серьезно сравниваться с поведением вполне очевидных и сознательных врагов Церкви Христовой, которые занимают свои посты по воле атеистов, чтобы дискредитировать и разрушить Церковь? Читал ли ты некоторые последние заявления Бориса Талантова, который в СССР пришел к такому же точно выводу касательно советской Церкви, что сделала и наша Церковь? – что её главная болезнь – сергианство (то есть конкордат Патриархата с советским правительством) и что её руководители (никто не собирается обвинять простых священников и верующих или какого-нибудь смелого епископа вроде Гермогена) сознательно разрушают Церковь? Митрополия, естественно, не может встать на сторону Талантова, когда он открыто говорит, что Никодим предает Зарубежную Церковь, потому что она получила свою автокефалию как раз в результате одного из этих актов предательства! Митрополия может продолжать говорить о "преследованиях" в СССР, но сейчас руки у нее связаны, и она не осмеливается абсолютно открыто взглянуть на положение Церкви в СССР из страха быть самой скомпрометированной, если будет выражать или возобладает негативное мнение о Патриархате. И что случится, если в будущем (что по словам некоторых представителей коммунистической власти, в конце концов, произойдет) советское правительство решит окончательно ликвидировать Патриархат, заявив, что он не только не является действенной церковной организацией, но существует единственно для выполнения воли атеистов и что даже некоторые епископы (вполне возможно!) не были посвящены в сан?! Ну, этот последний пункт – просто предположение, но я думаю, что у Митрополии есть уже достаточно оснований, чтобы не успокаиваться по поводу положения Церкви в России и что автокефалия не успокоит у всех совесть.

Если пожелают, "лидеры" мирового православия могут заклеймить Синодальную Церковь (как это делает отец Шмеман) за "апокалиптическую бесплодность" – но духовные плоды, которыми Господь наделил Зарубежную Церковь, признанные многими вне нашей Церкви, кажется, будут сильными свидетельствами против такого поверхностного обвинения.
(Из письма отцу Давиду Блэку 23.04/6.05.70 г.)

+

По поводу Московского Патриархата. Вопреки общему впечатлению, наш Синод никогда его не "осуждал", оставив это суждение будущему Всероссийскому Собору, но у Синода по этому поводу твердая позиция: до такого Собора не может быть воссоединения или контакта с такой сомнительной церковной организацией. Что касается двадцатых годов, мы пока еще не напечатали почти ничего из имеющегося материала о расколе 1927 года, когда большинство были анти-сергианцы, а "советская Церковь" одержала победу только потому, что её оппоненты были арестованы, убиты, загнаны в подполье. А сейчас Митрополия из-за подписи Патриарха предрешила дело советской Церкви и нашла ее "канонической" – потому что все другие так говорят! Нашему Синоду еще предстоит вынести окончательное суждение по этому вопросу, но, конечно, положение Митрополии стало сейчас таким сомнительным, что дальнейший союз с ней невозможен. Уже ясно, куда она нацелена духовно, а также богословски – вслед за духом времени.
(Из письма д-ру Джону Джонстоуну 6/19.05.70 г.)

+

Анти-сергианские тексты 1927 года имеют совершенно современное звучание; как с греками и новым календарем, так и в Русской Церкви причины современных беспорядков относятся к двадцатым годам, и уже тогда они были выяснены.

Истинно, да дарует Господь мир Своей Церкви! Но судя по темпам современного отступничества, в ближайшем будущем нам придется много сражаться. Да поможет нам Господь.
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 26.05/8.06.70 г.)

+

По тону твоих писем и по тому, что я слышал о словах и действиях епископа Феодосия, я могу заключить, что больше всего на свете вам бы хотелось быть в полном мире и согласии с Москвой и с Синодом. Я могу тебе откровенно сказать – невозможно! Речь идет о вопросах, которые нельзя решать, ссылаясь на каноны. Выше всех канонов стоит их Создатель – Дух Святой, Чью волю немедленно улавливает чутьем (не чувством!) верующее православное сердце. По вопросу о канонах нет лучшего примера в современном фарисейском мире, чем Московский Патриархат, который настаивает на букве закона, когда это касается его собственных мирских интересов, в то время как в других делах никто с ним не сравнится в неточности, что вполне видно в бывшем экзархате.

Но наша Церковь не будет иметь ничего общего с московскими иерархами не потому, что мы презираем каноны, и мало кто в нашей среде даже поднимает вопрос о том, осенена ли благодатью московская Церковь – при нынешних условиях это решать не нам. Скорее это нерушимая связь Московского Патриархата с несомненными богоненавистниками и сатанинской властью делает невозможным все контакты с ней. У нас вы найдете великое сочувствие и жалость ко всем, кроме ведущих московских иерархов, и даже к некоторым из них есть какие-то дружеския чувства из-за тех нечеловеческих условий, при которых их заставили предать Православие. (По слухам, перед митрополитом Сергием в 1927 году был поставлен выбор – подписать декларацию или все церкви будут разрушены, а верующие арестованы и убиты. Если так, то он подписал из малодушия, больше веря в способность Советов разрушить, чем в способность Господа сохранить Церковь.) Но эти дружеския чувства не могут заставить нас, свободных людей, признать Патриархат и, таким образом, самим загнать себя в ту же ловушку, в которую их загнали насильно! А Митрополия это сделала и тем вырыла между нами непреодолимую пропасть. По опыту общения с нашими людьми, я могу сказать тебе, что мы всем телом и душой против этого свободного акта предательства и что то чувство симпатии, которое мы питаем ко всем, кроме руководителей Московского Патриархата, у нас исчезло и по отношению к Митрополии. Нет, мы вас не "ненавидим", и мы понимаем, что большинство из вас пошло на этот акт из-за недостаточной осведомленности о современной ситуации в Церкви, но тем не менее Митрополия отдалилась от нас еще больше, чем Москва, где от церковного сознания не отказались по доброй воле, а оно было силой уничтожено!

Разве вы еще на начали понимать громадный смысл важнейшей части вашего соглашения с Москвой, его неписаной части? Разве вы еще не видите, как ваша предполагаемая "независимость" вас так крепко связывает, что вы должны сейчас начать делать такое, о чем раньше и помыслить не могли? Нам всем сердцем хотелось бы быть с вами единым целым, по крайней мере, с теми из вас, кто искренне любит Церковь и больше всего на свете хочет служить ей, но мы можем быть едины с вами только в Истине, а не в ложном дружелюбии. И это наше бескомпромиссное отношение только вызовет у некоторых из вас еще большее ожесточение, чем уже высказал отец Мейендорф в своих клеветнических нападках, и люди, подобные отцу Мейендорфу, будут повторять всю до мелочей пропаганду Москвы против нас, не понимая того, что это одно из важнейших "условий" соглашения по автокефалии – в уничтожении "карловацких раскольников".

Напомню тебе еще одно неписаное "условие" этого соглашения, которое вы сами используете в своих аргументах за Москву: "Каждый епископ, священник и мирянин Митрополии соглашается защищать Московский Патриархат не только как преследуемую организацию, которую не могут судить живущие вне СССР, не просто как Церковь, которая еще может обрести благодать Святого Духа, но как полностью каноническую, несомненно православную Церковь, предназначенную на ведущую роль среди православных Церквей мира". Можно даже так перефразировать Декларацию 1927 года: "Каждый удар, направленный против Московского Патриархата – это удар против Митрополии: у них общия скорби и радости".

Разве ты еще не начал понимать, в какую громадную духовную зависимость ты попал? Разве не видишь, что Митрополия больше не может объективно рассматривать церковную ситуацию в СССР? Что уже больше не в интересах Митрополии представить полную картину этой ситуации? Что Митрополия не может приветствовать публикацию заявлений многих иерархов в 1927 году, недвусмысленно обличающих Декларацию митрополита Сергия и созданную на её основе Церковную организацию? Что не в интересах Митрополии будет, если Бориса Талантова освободят из тюрьмы и разрешат ему продолжать писать о сергианстве как корне всех зол в современной жизни русской Церкви? Что Митрополия открыто встала на сторону сергианства и против катакомбной Церкви, о самом существовании которой она предпочитает больше не слышать? Действительно, если можно описать нынешнее состояние Митрополии одним словом, то это будет, конечно, слово "нео-сергианство".
(Из письма отцу Давиду Блэку 29.06/12.07.70 г.)

+

Часть номера ["The Orthodox Word" – "Православное Слово"], в основном, занята двумя очень волнующими рассказами о катакомбной Церкви в СССР, автор которых провел пять лет в Соловецком концлагере. Я думаю, что большинство православных имеет очень смутное представление обо всем, что связано с катакомбной Церковью, и, с Божией помощью, мы постараемся исправить это посредством целой серии статей, так как, в основном, тема эта совершенно ясная, и можно ее даже назвать "Сергианство против Православия". Заявления несергианских иерархов в 1927 году были вполне ясными и могут послужить основой для дальнейшего обсуждения этого вопроса.
(Из письма отцу Михаилу Эзкоулу 30.08/12.09.70 г.)

+

Не только мы в свободном мире, но также и те там (заслужившие право на свое суждение муками, пережитыми ими за Христа и веру) не принимают московских сергиан. Наше бескомпромиссное отрицание согласия Митрополии с Москвой не имеет ничего общего с теоретическими концепциями «каноничности», а являются частью самой жизненной основы нашего Православия; это соглашение не антиканоническое – оно является предательством Русской Церкви и её новомучеников. Ты не можешь представить себе, какую глубокую скорбь вызвала у нас «автокефалия». И если сейчас представители Митрополии станут отрицать существование катакомбной Церкви (предполагаем, что будут, ибо такова «линия» Москвы – на защиту современных документов и информации в советской прессе), то это будет только еще одним подтверждением того инстинктивного «защитного механизма», который заставляет Митрополию горячо защищать сергианство со всей его пропагандистской линией. И если бы даже нельзя было найти ни единого катакомбного христианина, это бы не изменило истину о катакомбной позиции в 1927 году, подтвержденную многочисленными документами, а также не сделало бы сергианство истинным или православным.

Наши епископы и наши священники и самые искренние верующие думают так же, как мы. Конечно, думает так епископ Нектарий [Концевич], как бы вежливо он ни объяснялся; так же, и чрезвычайно твердо, думал архиепископ Иоанн (Максимович), а что касается отца Герасима – тот факт, что он оставался в союзе с Митрополией, хотя считал себя священником Синода, не должен вводить тебя в заблуждение насчет него. Его прошлые заявления не оставляют никакого сомнения в том, на чьей стороне он бы был сегодня, а его переписка, большую часть которой мы видели, содержит некоторые выражения насчет Митрополии и её священников (поименно) настолько крепкие, что лучше не будем их печатать.

Что же, по-твоему, мы должны делать, когда совесть подсказывает нам, что Церковь была предана? Хранить молчание – когда мы свободны (на – Бог знает, какой еще срок!) и можем говорить то, что считаем правильным? Святой Марк Эфесский не молчал, хотя его и называли возмутителем спокойствия; святой Максим Исповедник не стал бы держать при себе свое мнение, хотя оно и могло бы «смутить» верующих: вся история Церкви призывает нас кричать в полный голос, когда в Церкви ошибаются.

Между прочим, «автокефалия» – это, конечно, просто красивое выражение для обозначения того, что случилось, когда Митрополия остается тем, что она есть, в то время как Москва сохраняет каждый из своих приходов и даже посылает нового епископа и священников, когда ни одна Церковь за пределами советского блока не признает ее, и Афинагор называет ее «несуществующей» (и, естественно, нам позволят согласиться с Афинагором, когда он говорит истину?) Нет, то, что произошло, это соглашение, «легализация» Митрополии подобно тому, что было с советским Патриархатом в 1927 году; и если ты и огромное большинство даже священников Митрополии действительно знаете историю Русской Церкви за последние сорок три года, то вы должны знать, что акт митрополита Сергия был в 1927 году осужден многими епископами в СССР как развязывающий «ново-обновленческий раскол», что епископы те были арестованы и/или убиты, потому что они были в оппозиции Сергию, и что поэтому в невежестве своем вы не только принимаете «легализацию» от ново-обновленческого раскольнического органа, но и действуете полностью в соответствии с советской «новой церковной политикой», цель которой в том, чтобы использовать Церковь для саморазрушения, после того как она принесет максимальную пользу самому советскому правительству. По меньшей мере, вам следовало бы воздержаться от любого соглашательства, когда есть хоть малейшее подозрение, что в нем может быть не все чисто, и когда большинство свободных русских иерархов не согласны с вами; вам следовало бы подождать (даже если потребуется ждать сто лет: Истина – вот что важно для Церкви!) настоящего, свободного Всероссийского Собора, вместо того чтобы принимать ядовитый дар Московского Разбойничьего Собора.
(Из письма отцу Давиду Блэку 30.10/12.11.70 г.)

+

Вопрос о различии между турецким и коммунистическим игом очень важен, но ответ не такой простой, а те, кто мыслят лишь понятиями «канонический–неканонический», вероятно, найдут его черезчур сложным. Я думаю, прежде всего важно понять, что вопрос о Московской Патриархии, главным образом, не вопрос «каноничности» – вопрос этот окончательно будет решен только свободным Русским Церковным Собором (после того, как будет сброшено иго Советов). На этом Соборе, несомненно, многое будет прощено из-за беспрецедентных трудностей этого времени, и те, кто будут тогда оправданы, совсем не обязательно будут теми, кто считал себя «канонически правильными», а скорее теми, кто сохранил живой дух Церкви, который, в конце концов, выше канонов и вдохновляет их. А пока что мы должны жить при существующей ситуации и выбирать, общаться с Москвой или нет, и поэтому должны каким-то образом проникнуть в суть этого вопроса и принимать решение на этой основе. Очень большую помощь в этом окажут документы «катакомбной Церкви», которые сейчас печатаются, потому что в них епископы, бывшие при зарождении «сергианства», приводят свои суждения о том, что было тогда центральным вопросом дня, и большинство тех, кто выступили против Сергия, сделали это, потому что верили, что он поставил себя вне Церкви, и они должны были выступить против, чтобы самим остаться в Церкви.

Чтобы ответить на этот вопрос, можно прежде всего сказать, что в том, что касается политической ситуации, положение Москвы при Советах и Константинополя при турках абсолютно одинаковое. Но те, кто удовлетворяются этим аргументом, не понимают, как реагировали греки вне турецких границ в XIX веке. (Я сейчас перефразирую статью о «Русской Зарубежной Церкви» архиепископа Иоанна, которую мы надеемся вскоре напечатать.) Когда Константинопольская Патриархия повиновалась политическим требованиям Турции и отлучила непокорных греков, те, в свою очередь, не подвергая православность Патриарха и духом оставаясь с ним, тем не менее объявили его указы незаконными и ввели самоуправление, полностью независимое от него, а когда было образовано независимое Греческое государство, эта независимость обрела форму Автокефальной Церкви в Афинах. Схожая ситуация была при сербских патриархах Арсении III и IV, которые пошли в ссылку со своей паствой и отказались подчиняться новым патриархам, избранным в турецких владениях. Таким образом, с политической точки зрения существование Русской Зарубежной Церкви находит полное оправдание в истории Православия, в то время как Митрополия, главным образом, подлежит критике за то, что не понимает всю ситуацию с Русской Церковью и, хотя и в малой степени, помогает политическим проискам советского государства.

Но у этого вопроса есть более глубокое измерение. Турки преследовали Церковь и, когда возможно, использовали ее в политических целях. Но наихудшия их намерения не шли дальше превращения христиан в рабов и в некоторых случаях насильственного обращения в ислам. Таким образом, христианин мог быть рабом или мучеником, но в духовном отношении он был свободен, турецкое иго было внешним.

Но что касается Советов, их цель гораздо глубже – в конечном счете, чтобы полностью разрушить Церковь, использовать самих церковных иерархов (когда возможно) как агентов этих происков, и на пути к этому развалу принуждать Церковь защищать коммунизм за границей и проповедовать «коммунистическое христианство», которое идеологически подготавливает дорогу грядущему триумфу мирового коммунизма не только как всемирного политического режима, и также и идеологической, и псевдорелигиозной тирании. Чтобы оценить это, надо осознать, что такое коммунизм – не только политический режим с безумной властью, но и идеологически – религиозная система, целью которой является сбросить и заменить все другие системы, главным образом, Христианство. Коммунизм в действительности является очень модной ересью, центральным тезисом которой является, если я не ошибаюсь, хилиазм или миллениализм: результатом развития истории является неопределенное состояние блаженства, жизни усовершенствованного человечества в совершенной гармонии и мире. Прочитайте напечатанные проповеди московских иерархов – там опять и опять повторяется одна и та же тема пришествия «Царствия Божия на земле» через распространение коммунизма. Это прямая ересь или, может быть, даже что-то худшее: отвращение Церкви от её цели – спасения душ для жизни вечной – и предание душ этих царству диавола с обещанием ложного блаженства на земле и обречением их на вечное проклятие.

Все современное западное христианство, уже пропитанное этой мирской, в основном, хилиастической ориентацией, и более «либеральные», более мирския православные Церкви (такие, как Митрополия), заразились из этого источника, и, возможно, причина, почему большинство людей в Митрополии так легко приняли автокефалию, в том, что внутренне они не понимают, что происходит, они сами уже наполовину вступили на тот же путь, которым идет Московская Патриархия.

Как раз на днях я читал интересный комментарий об иконоборческом кризисе VII–VIII веков. До 7-го Вселенского Собора у Православной Церкви не было никакого ясного «учения об иконах», и поэтому можно было оспаривать, что иконоборцы вообще являются еретиками, и шел спор по второстепенному вопросу об «обряде» или «практике». Тем не менее, Церковь (в лице своих ревнителей, видных иконопочитателей) чувствовала, что она борется с ересью, с чем-то, разрушающим саму Церковь, и после того как ревнители её пострадали и умерли за свое православное понимание, а её богословы, наконец, сумели ясно изложить правило, которое она уже чувствовала сердцем, тогда дело Православия восторжествовало на 7-ом Вселенском Соборе, и иконоборцы объявлены еретиками.

Я подозреваю, что то же самое, только гораздо более обширное и сложное, происходит сейчас, что те, кто чувствует Православие (живя его благодатной жизнью и будучи воспитанным в его духовных ценностях – житиях святых, писаниях древних Отцов Церкви и так далее – и постоянно к ним обращаясь), вместе борются против врага, ереси, которая пока что еще не была полностью определена или объявлена. Можно определить её отдельные аспекты или проявления (хилиазм, социальное благовестие, обновленчество, экуменизм) и бороться с ними, но борьба пока что, в основном, инстинктивная, и те, кто всем сердцем не чувствует Православия, действительно не знают, о чем вы толкуете, и они не могут понять, как можно волноваться по поводу того, что ни один Собор пока не определил как ересь. В свидетельствах катакомбных епископов, относящихся к концу 1920-х годов, снова и снова читаешь, как сотрудники ГПУ прежде всего спрашивали их, были ли они за или против Сергия, и, если они были против, то сотрудники им указывали, что Сергий «не нарушил никаких догматов или канонов»! Таким образом, или атеисты-палачи «защищают Церковь», или же происходит что-то ужасно неправильное, и Церкви противостоит исключительно опасный враг. Как оказывается, однако, есть несколько догматических и канонических точек зрения, по которым Сергий ошибался, но прежде всего православная душа чувствовала, что он был неправ.

Итак, первая часть брани сводится к представлению основ Православия и воспитанию людей в подлинно православном духе, и тут превыше всего пример тех, кто жил в Православии – Божиих святых и исповедников. Поэтому в наше время самым важным является не общее и абстрактное знание православной истории, догматов, канонов и так далее (Свято-Сергиевская и Свято-Владимирская семинарии выпускают многих, довольно хорошо все это знающих, но они не становятся защитниками Православия, что именно требуется), а скорее примеры, которые дало наше время, особенно русских новомучеников и исповедников. И одно из самых печальных отличий в современной полемике по поводу Москвы состоит в том, что те, кто защищает Митрополию, вместо того, чтобы приводить такие вдохновляющие примеры, цитируют самые позорные документы и примеры турецкой и русской истории, думая этим защитить собственную позицию. То есть Церковь всегда была плохой, и сейчас она не хуже, чем раньше! Но какая ужасная, какая психологически и духовно калечащая защита! Если так они должны защищать себя, то не лучше ли было бы избегать делать то, что доводит их до такой крайности? Действительно ли «вступление на сцену всемирного православия» так важно для Митрополии, что она должна делать это ценой страданий русских православных верующих? Вот один маленький пример: митрополит Никодим [Ротов] – великий «благодетель» Митрополии, и никто не может сомневаться в том, что его успех в Митрополии укрепил его позицию в Московской Патриархии. С другой стороны, мирянин Борис Талантов в СССР открыто назвал Никодима предателем Церкви, лжецом и агентом мирового анти-Христианства, за что (а также за другие высказывания) был Советами брошен в тюрьму; митрополит Никодим на Западе говорит, что в тюрьме он за «антиправительственную деятельность». 4 января этого года Борис Талантов умер в тюрьме, несомненно, став жертвой Никодима (в числе других). Может ли Митрополия чувствовать, что она на стороне этого исповедника? Я не понимаю, как она может.
(Из письма Даниилу Олсону 25.03/7.04.71 г.)

+

Что касается "Приношения современному монашеству", стр. 52, "моральное, скрытое послушание совершается в душе", кажется, относится вообще к нашему послушанию по отношению к Богу, которого, как нам думается, недостаточно, если мы просто внешне выражаем послушание монастырским или церковным властям. Может происходить так, что, если делать слишком сильный акцент на внешнем послушании, оно превращается в механический заменитель для истинного добровольного внутреннего отказа от собственной воли и разумения. Различие можно ощутить сердцем: раньше или позже бессмысленное механическое послушание будет вызывать чувство стеснения и напряжения, а это признак, что что-то неладно. Искреннее внутреннее послушание сопровождается радостью облегчения от того, что не надо доверять только себе. Тема эта исключительно глубокая и тесно связана со всей темой борьбы в 20-м веке истинного Православия с фальшивым, особенно сергианством, в котором послушание действительно становится для людей и церковной организации рабством. Истинное послушание связано с внутренней свободой, без которой нет церковной жизни.
(Из письма Нине Секо 24.06/7.07.74 г.)

+

Вообще вопросы, связанные с Церковью, сегодня не такие простые, какими они были раньше, по крайней мере, в удобной для рассмотрения исторической перспективе, а впереди лежит много подводных камней. Главный ключ ко всей церковной ситуации лежит, кажется, именно в сергианстве, которое сейчас, когда катакомбная Церковь в России начинает снова проявляться и ощущаться, станет гораздо более острой темой, чем когда-либо раньше. Суть сергианства связана с общей проблемой всех современных Православных Церквей – потерей вкуса Православия, отношением к Церкви, как к чему-то само собою разумеющемуся, подменой Тела Христова "организацией", представлением о благодати и таинствах, как о чем-то "автоматическом". Логика и разумность поведения не помогут нам преодолеть эти камни – потребуется много страданий и испытаний, а это понятно не многим.
(Из письма Алексею Янгу 18.02/3.03.75 г.)

+

Мы, те, кто хочет хранить подлинные традиции Православия, должны будем в православии своем быть и ревностными, и твердыми, но без фанатизма. Самое главное, мы должны стремиться сохранить саму суть Православия, будучи, по меньшей мере, немного "не от мира сего", не вникая в заботы и политику даже Церкви, напитываясь неотмирной пищей, которую в таком изобилии дает нам Церковь. Старец Макарий хорошо говорит в одном письме: "Фанатизм ограничивает способность человека мыслить, в то время как истинная вера дает человеку свободу. Эта свобода проявляется в твердости человека во всех возможных случаях, в счастье и в горе". Такая свобода – это признак нашего Православия, именно поэтому отделились "иосифляне" от Сергия в 1927 г. – не из-за "неправильной экклесиологии" или нарушения канонов, но потому, что он лишил Церковь самого для неё драгоценного – её внутренней свободы. Но чтобы понять это, нужно иметь вкус к Православию – давайте же не терять его!

Молись, пожалуйста, о нас в предстоящия недели и особенно в день преставления владыки Иоанна (особенно во время литургии в усыпальнице между 6 и 8 часами утра по нашему времени). Мы чувствуем, что нас и всю нашу Церковь ожидают очень тяжелые времена, и мы хотим горячо просить владыку Иоанна указать, что нам делать, как действовать дальше. Да пребудем мы молитвами его на праведном пути и тверды будем среди предстоящих испытаний!
(Из письма Алексею Янгу 2/15.06.76 г.)

+

Мы сами в отношении конфессий стоим на позиции архиепископа Аверкия, который, однако, основывал свою позицию не столько на положениях и канонах, сколько на понимании духовной сущности отступничества "канонических юрисдикций"; разрыв нашей Церкви и катакомбной Церкви с Сергием в 1927 году тоже был, главным образом, не из-за догматов и канонов, а скорее из-за более тонкого вопроса, который катакомбные иерархи чаще всего выражают как потерю "свободы" (т.е. внутренней свободы). Мы хотим отделиться от "канонических юрисдикций", но мы хотим знать, насколько правильно положение, что это отделение должно регулироваться канонами и установлениями. Староверы до нынешних дней защищают свое отделение от Православной Церкви именно на основе канонов и установлений, и у наших иерархов то, что ты, возможно, считаешь их чрезмерной осторожностью в формальном разрыве отношений с "каноническими юрисдикциями" – это память о русском опыте с трагической ошибкой, совершенной из-за неумеренного рвения на "правой" стороне. Доктор Каломирос и другие приверженцы старого стиля в Греции написали нам о "легализме" и "фанатизме" некоторых старо-стильников; разве мы должны только хвалить таких людей, когда видим, что они во имя "правильности" сеют недоверие и раздоры?

Мы боимся, что будущее истинного Православия может быть действительно таким мрачным, с изолированными группами верующих, отрезанных друг от друга и даже предающих друг друга анафеме из-за "строгости" и "правильности". Пока у нас есть наша свободная Русская Зарубежная Церковь, нам следует дорожить ей, даже хотя у нас могут быть разногласия по таким вопросам, как разрыв отношений. Если кто-то в нашей Церкви собирается настаивать на том, что их мнения по таким вопросам должны возобладать, то будут разногласия и, возможно, раскол, которые на деле причиняют больше вреда, чем чего-то хорошего, поскольку для "канонического православия" это будет доказательством, что "истинное православие" – это только конгломерат борющихся сект. Да сохранит нас от этого Господь. Наша "правильность" должна всегда сопровождаться смирением и сомнением в своих мнениях, достаточными для того, чтобы слушать тех, кто может сказать иное, не называя их предателями и еретиками. Пока что круг предателей и еретиков достаточно ясен, и нам надо, не переставая, их обличать и держаться отдельно от них, но с теми, кто искренне хочет оставаться в русской православной традиции, мы должны уметь примиряться и уметь их слушать.
(Из письма отцу Панагиотесу 30.06/13.07.76 г.)

+

"Сергианство" в 1927 году не было вопросом экуменизма, модернизма, нового календарного стиля, принятия неправославных таинств, нарушения канонов или проповедование новых догматов, и это также не было, конечно, вопросом только политическим. Что же тогда остается? Нечто, что определить очень трудно и что катакомбные иерархи в 1927 году в своих посланиях обычно называли "потерей внутренней свободы". (Можно с уверенностью сказать, что в последние годы в ситуации возникли и новые факторы.) Перед таким тонким искушением решающим фактором является именно ощущение духовной стороны явлений, а не просто каноническая или догматическая "правильность". Несколько высокоуважаемых старо-стильников в Греции написали нам, что именно "фатальная болезнь непогрешимости" вызвала такую анархию в современной церковной ситуации – болезнь, которую они в качестве разрушителя душ ставят на второе место после экуменизма. Ты представляешь, что это значит? Если нет, то в твоем понимании современной православной ситуации недостает чего-то очень существенного, и это должно вас всех сделать более смиренными и осторожными, и неуверенными в том, что все, что вы говорите и думаете, правильно. Ты должен попытаться видеть вещи такими, какими видят их другие искренние приверженцы Православия, иначе твое религиозное рвение закончится только тем, что оно будет вызывать разделения и раздоры, и ты сам будешь помогать бесовской работе разрушения Православия. Мы все (мы в такой же степени, как ты) должны быть готовы понять, что у нас нет "на все ответов", что мы порой ошибаемся или выражаемся нескладно.

Я не знаю, что еще сказать на этот раз. Мы и в дальнейшем будем откровенными противниками экуменизма. Но мы молимся, чтобы ты тоже начал понимать некоторые более тонкие искушения, что нам предстоят. Мы настаиваем на необходимости не терять связь с нашими более осторожными епископами и желаем этого, но не более. Ты говоришь: "Все патриархии впали в ересь", мы бы предпочли сказать "впадают".
(Из письма отцу Никите Паласису 16/29.07.76 г.)

+

Принятие Митрополией "автокефалии" и "каноничности" от Москвы в 1970 году кажется нам примером грубого "законничества" – низведением Православия к чисто внешнему вопросу церковных форм, не учитывая того, какой чуждый дух может использовать эти формы (это грех "сергианства"). Епископат Московской Патриархии – это марионетка атеистической организации (КПСС), чья цель – разрушение Церкви; полностью ее признать (с какими бы то ни было целями) означает оказать помощь это чуждой организации и её цели и сокрушить дух тех в самой России, кто пытается сохранить истинно православный взгляд на церковную жизнь и организацию ("Истинно Православная" или "катакомбная Церковь", о нынешнем существовании которой у нас есть множество свидетельств). Сверх-частые поездки духовенства ПЦА в СССР – это пропагандистская лапша для врагов Православия (религиозных, в первую очередь, не политических).
(Из письма отцу Бэзилу Родсу 14/27.02.79 г.)

+

Отец Роман в своем письме (которое я совсем не считаю саркастическим) использует одно очень хорошее выражение – "теологический микроскоп". Вот что ты используешь в своих размышлениях об отце Димитрии Дудко. Превращаешь его в "экумениста", потому что его патриарх причащает римских католиков – конечно, теологическия придирки.

Во-первых, причащать католиков – это, конечно, акт анти-канонический, но сам по себе он не является "ересью", которая лишает всю Церковь Божией благодати и всех в Церкви делает "еретиками" – это мышление иезуитское, а не православное. Ты можешь спросить собственного епископа, что он об этом думает. Если мы защищаем отца Димитрия, это не в малейшей степени не значит, что мы защищаем эту анти-каноническую деятельность или одобряем его патриархию; дело совсем не в этом.

Во-вторых, этот анти-канонический акт – это только одно из многих нестроений в Московской Патриархии, худшим из которых является её подчинение воле атеистических властей (это "сергианство"). Именно по этой причине наша Церковь не имеет сношений с Москвой. Но Церковь наша считает это временной ситуацией, которая закончится, когда подойдет к концу коммунистический режим. До того времени мы воздерживаемся от оценки церковной ситуации там, мы просто не имеем с ними никаких отношений.
(Из письма Джону Худанишу 3/16.09.80 г.)
;
6. О католицизме.

+

Я стал тем, кого в миру назвали бы "юродивым"; в действительности, все истинно верующие православные – "юродивые". Такое "юродство" оправдывается тем, что Православная Церковь – это единственная истинная Церковь Христова, это реальность, перед которой римский католицизм и все другие церкви кажутся в лучшем случае бледными тенями.
(Из письма Алисон Энглер 15.07.63 г.)

+

Что касается умерших, православная традиция и в учении, и на практике сохранила многое из того, что уже давно утратила католическая церковь. На практике – есть поминовение усопших на каждой Литургии и иных специальных на то службах. Все присутствующие, кто пожелает, подают свои собственные записки (и за живых, и за усопших), и священник вслух читает все имена, помимо своего помянника. Если присутствует много людей, то это иногда занимает 15-20 минут (что католическая церковь наверняка бы посчитала "неэффективным" и "пустой тратой времени"!), но это чудный символ единства всех верующих, здравствующих и усопших, присутствующих и не присутствующих. Другим признаком православного отношения к усопшим является дивная радость – сдерживаемая, но все же радостная атмосфера служб по усопшим, с постоянным припевом "аллилуйя" и с чувством, что это скорее возрождение в новом мире, чем уход из этого мира. Гроб с усопшим стоит в церкви в течение всего того дня, когда совершается отпевание; пока он там находится, совершаются и другие службы, святая атмосфера благотворна для усопшего, и я обнаружил, что и на меня самого, когда я посещаю такие службы, это оказывает благотворное и успокаивающее влияние. Я рассказывал своим неправославным друзьям и родственникам об этом обычае, и меня всегда удивляла их одинаковая реакция: "Как это угнетающе!" На меня же это оказывает противоположное действие, а как может быть иначе, если мы верим в Небо?
(Из письма Алисон Энглер 3.10.63 г.)

+

Мы только что написали обращение к епископу Феодосию, чтобы он стоял за истину и наставил Аляску на праведный путь, так как я уверен, что Вы и другие священники и Аляска в целом последуют за ним, если он все-таки выберет этот путь. Конечно, на пути принятия такого трудного решения стоят громадные препятствия, но, если не сделать этого сейчас, то, возможно, этого не будет никогда. Принять "автокефалию" – это выбрать путь "общего направления" времени, которое совершенно уводит от Церкви. (Действительно, Москва, даже не дожидаясь, пока подпишется Митрополия, объявила, что она пойдет на общение с католиками, то есть уния уже здесь, и мученичество святого Петра Алеута вместо того, чтобы быть знаменем и вдохновлять всех православных верующих, становится абсурдным и бесполезным делом.) Но выступить против этого означает встать рядом с нашими современными исповедниками и теми, кто не стыдится настоящего, "узкого" Православия (Православия, которое принесли на Аляску отец Герман, епископ Иннокентий и другие).
(Из письма отцу Давиду Блэку 18.02/3.03.70 г.)

+

А теперь мне бы хотелось напомнить о том, что когда Вы войдете в Православную Церковь, то в Вас останется как можно меньше от католицизма. Так как есть определенная католическая практика, которая, как бы ни были незначительны её последствия, не согласуется с православным образом жизни и может помешать приспособлению к нему. Вы упоминаете "медитацию". Католическая практика вызывания образов, воспоминаний и т.д. священного характера считается нашими Отцами ненужной и порочной. Размышлять над своим чтением – это одно (так же, как и проговаривать молитву Иисусову или какую иную молитву в молчании), но "медитация" как таковая совершенно чужда Православию и в действительности может увести на утонченную тропу духовного соблазна. Вы на верном пути, если заменяете ее молитвой Иисусовой, если действительно то, что Вы имеете в виду под "медитацией" есть обычная католическая практика. Здесь существует принцип, что не следует доверять собственным мыслям и чувствам, а должно приспосабливаться к церковной норме.

В католицизме, насколько я знаю, есть особое толкование слова "преклонение" – особенная концентрация на одном аспекте жизни нашего Спасителя и т.д., что опять же чуждо Православию. У нас нет особого "преклонения" перед выставленными святынями, потому что для нас Святые Дары занимают свое собственное место в литургии и в жизни верующих и не нуждаются ни в каком "специальном" или "дополнительном" поклонении. И, конечно, мы совсем не принимаем такие более поздние "святыни" как Святое Сердце – это кажется нам неуместным и не согласующимся с остальным в нашей Святой вере.

Во вторник мы видели архиепископа Антония, и он одобряет 31 мая (воскресенье) как дату вашего вступления в Церковь. Из церковной "икономии" вы воспримете крещение и воцерковление и приняты будете в общение перед воскресной литургией. Для этого потребуется прочесть наизусть "Верую", возможно, отречься от ошибок католицизма в общем и исповедаться в грехах.
(Из письма Крейг и Сюзан Янг 21.04/4.05.70 г.)

+

Молюсь, чтобы вы успешно преодолели униатския искушения. Я слышал о стольких католиках, зашедших с этим в духовный тупик, что, даже если бы я не был православным, я бы посоветовал вам держаться подальше от униатов. Эти католики все жалуются на то, что они, наконец, осознали, что действуют, как "марионетки" – проходят через все обряды Православия, не будучи православными, и в то же время они перестают ощущать себя католиками и чувствуют, что они ни то, ни другое, а в каком-то странном заброшенном состоянии, и кончается это тем, что они, направляясь к Православию, возвращаются к "западному" католицизму или того хуже.
(Из письма Крейг и Сюзан Янг 5/18.05.70 г.)

+

Те, кто желает остаться православными, не имеют выбора, кроме как оставить "всемирное православие". В пятнадцатом веке те, кто не были со св. Марком Эфесским, были вне Церкви, и сего дня мы подходим к такой же ситуации.

Увы, современные основные церковные издания окутаны облаками риторических и академических полу-правд. Сегодня капитуляция православия происходит не в виде подписывания псевдосоюза, а как постепенная серия актов отступничества. Те, кто любит Истину, должны сейчас устраниться от этого туманного и разрушающего душу процесса.
(Из письма отцу Давиду Блэку 8/21.06.70 г.)

+

Все больше видна насущная необходимость воздерживаться от экуменизма. Новые "богословы" могут до посинения рассуждать о "соблюдении православия", но каждому, кто любит Православие, ясно, что их интеллектуальные дискуссии и чай за столом с протестантами – это просто приятный способ продавать Православие. Недавно группа католических и православных "богословов" проводила "диалог" о евхаристии, заключив в совместном заявлении, что по основным вопросам между двумя церквями существует согласие, и отметив в примечании, что их объединение пока преждевременно. Но как же можно "блюсти православие", если даже не говорить католикам, что у них нет Святых Таин и что всем их умствованиям – как от земли до Неба – далеко до животворящей благодати Православной Церкви? Или эти "православные богословы" бесчестны (и так пытаются надуть католиков?!), или они в уме уже изменили Православию, чтобы облегчить объединение. В любом случае, соблюдается "не-Православие"!
(Из письма Даниилу Олсону 22.06/5.07.70 г.)

+

Нельзя не вспомнить о римских католиках: возможно, тысячу лет назад они более-менее еще были православными, но, отделившись от Церкви и последовав за вождями, которые вместо неизменных православных норм благочестия взяли себе за образец различные современные течения, они постепенно выработали для себя религию, которая больше ни в малейшей степени не напоминает Православие и пронизана соблазнами. Сегодня же ситуация хуже, потому что современные течения, которым можно подражать, больше даже отдаленно не напоминает Христианство, в лучшем случае это "социальный евангелизм", а в худшем, хиппизм, который сильно проникнут уже откровенным сатанизмом.
(Из письма Даниилу Олсону 14/27.08.70 г.)

+

Знаешь ли ты житие преподобного Максима Исповедника? Все православные патриархи приняли ересь монофелитов, и его просили ради мира и согласия в Церкви сделать то, что делали все остальные, а свое мнение оставить при себе. Он же сказал: "Если даже весь мир вступит в союз с (еретическим) Патриархом Константинопольским, я один не вступлю". Таково православное сознание, которое две тысячи лет сохраняла Церковь; такова вера, которой жил преподобный Герман, и это должно быть для нас примером сегодня. Действительно, у нас есть пример святого Петра Алеута, который умер из-за отказа принять католичество, которое, по мнению наших современных экуменистов, очень мало отличается от Православия. И мы с радостью готовы претерпеть пытки и мучения за эту веру.
(Из письма отцу Владимиру Брайдивею 08.70 г.)

+

И действительно, для нашей маленькой паствы истинно православных христиан важно иметь связь друг с другом в эти дни злые, когда многие пытаются разрушить Православную Церковь – даже те, кого называют «православными епископами». Здесь, в Америке, мы очень близко познакомились с отступничеством «Афинагора и компании», и, к несчастью, другие юрисдикции в Америке едва ли многим лучше; все они братаются и молятся с католиками и протестантами и стыдятся сообщить еретикам, что те далеко отошли от Истины, Которая только в Православии.
(Из письма в Миссию в Мадриде 4/17.09.70 г.)

+

Не читай никаких книг по «духовности» католиков, протестантов, психологов и иных неправославных, потому что они только запутают тебя. В некоторых из них могут быть и мудрость, и проницательность, но только в нашей Православной вере можно найти путь ко спасению, безошибочный путь, который приведет к Богу. Многие люди тратят всю жизнь, пытаясь найти то, что найти можно только в Православной Церкви.
(Из письма Нине Кожевниковой 23.01/5.02.71 г.)

+

Т. де Шарден – "еретик", потому что он, очевидно, будучи католиком, и есть еретик.
(Из письма отцу Никите 19.08/1.09.73 г.)

+

Мысли Киреевского о различии между западным, католическим менталитетом и Православием могли бы составить статью или брошюру, которая была бы очень поучительна, особенно для сегодняшних обращенных. Он говорит, что ответом средневековой схоластике были великие православные Отцы, которые жили в то же самое время, а именно, преподобный Симеон Новый Богослов, преподобный Григорий Синаит, святитель Григорий Палама.

И, говоря об этом контрасте, мои исследования творений Отцов, касающиеся эволюции, привели к неожиданному выводу: католическое и православное учения об Адаме и мироздании значительно отличаются, и эволюция довольно легко вписывается как раз в католическое учение, но совсем не подходит к православному! Это довольно хорошо видно при сравнении нескольких отрывков "Суммы теологии" Фомы Аквинского (никогда не понимал, зачем я храню эту книгу!) с отрывком из преподобного Симеона, и еще с одним из преподобного Григория Синаита. Вся дискуссия об эволюции, если ее правильно представить, может быть очень важна для того, чтобы дать истинную православную оценку современной науке и "мудрости".

Неплохо было бы где-нибудь в исследовании дать краткое резюме о том, как реагировало католическое богословие на эволюцию – как они уступали шаг за шагом, закончив "теологией" Ранера.
(Из письма Алексею Янгу 9/22.01.74 г.)

+

Прежде, чем обратиться к святоотеческому учению о природе человека, признаю, что слово "природа" (nature) может быть несколько двусмысленным, и что можно найти места, где святые Отцы пользуются выражением "человеческая природа" так, как оно используется в обычной беседе, как относящееся к этой падшей человеческой природе, последствия чего мы наблюдаем ежедневно. Но есть более возвышенное святоотеческое учение о человеческой природе, особое учение, данное Божественным откровением, которое не может быть понято или принято теми, кто верует в эволюцию. Эволюционное учение о человеческой природе, рассматривающее падшую человеческую природу с позиций "здравого смысла", есть учение римо-католическое, а не православное.

Мне было очень интересно прочесть в Вашем письме излагаемое Вами правильное святоотеческое учение о том, что "творение Божие, даже ангельской породы, всегда, в сравнении с Богом, несколько материально. Ангелы бесплотны по сравнению с нами, биологическими людьми. Но в сравнении с Богом они также материальные и телесные создания". Это учение, изложенное наиболее ясно у Отцов-аскетов, таких как св. Макарий Великий и св. Григорий Синаит, помогает нам понять то третье состояние нашего тела, которое было у первозданного Адама до его преступления. Это учение также существенно необходимо для понимания активности духовных существ, ангелов и бесов, даже в нынешнем тленном мире. Великий русский православный Отец XIX века святитель Игнатий (Брянчанинов) посвящает целый том собрания своих трудов (том III) этому предмету, и сравнению подлинного православного святоотеческого учения с современной римо-католической доктриной, как она излагалась в латинских источниках прошлого века. Он делает вывод, что православное учение об этих вещах – об ангелах и бесах, небе и аде, о Рае – хотя и дано нам Священным Преданием только частично, тем не менее оно вполне точно в той части, которую мы можем познать; а римо-католическое учение крайне неопределенно и неточно. Причину этой неопределенности не надо далеко искать; с того времени, как папство начало оставлять святоотеческое учение, оно постепенно отдалось влиянию мирского знания и философии, сначала таких философов, как Варлаам, а затем современной науки. Уже к XIX веку римо-католичество не имело своего собственного учения по этим предметам, а навыкло принимать все, что скажет "наука" и её философия.

Смутное учение римо-католиков – и тех православных, которые в этом отношении находятся под западным влиянием, – о Рае и творении имеет глубокие корни в прошлом Западной Европы. Римо-католическая схоластическая традиция даже в зените своей средневековой славы уже ложно учила о человеке, и, несомненно, именно она выстелила путь к принятию в дальнейшем эволюционизма, вначале на отступившем от истины Западе, а затем в умах тех православных, которые недостаточно осведомлены о своем отеческом предании и подпали под чуждые влияния.
(Из письма д-ру Каломиросу 2-9.03.74 г.)

+

Между прочим, Отцы специально подчеркивают, что Адам и Ева в Раю не имели половой связи и, конечно, не ели мяса. Кажется, Фома Аквинский говорит, что они это делали, что согласуется с римо-католической доктриной о человеческой природе.
(Из письма Алексею Янгу 25.03.75 г.)

+

Сегодня римско-католические эволюционисты вообще отрицают Рай, потому что не могут его согласовать с эволюционной философией.
(Из письма отцу Иоанникию 8/21.08.77 г.)

+

В 1439 году Греческая Церковь приняла римское католичество на лже-Соборе во Флоренции. Один греческий епископ (свят. Марк Эфесский) отказался признать унию, обвинил тех, кто принял унию, восстановил людей против нее, запретил патриарху Константинопольскому даже присутствовать на его похоронах – все эти "негативные" дела он сделал из любви к Православию, и благодаря ему греческий народ сегодня все еще православный; если бы они последовали за теми, кто в то время проповедовал "мир", греки были бы сегодня римскими католиками и, таким образом, согласно учению Православной Церкви, лишены были бы благодати Господней (Русская Церковь в то время отказалась признать унию и порвала отношения с Греческой Церковью, пока сам Константинопольский патриарх не отменил унию и не вернулся к Православию). Именно таких борцов за Православие канонизировала Православная Церковь и считает за норму действовать так, когда угрожают вере.
(Из письма м-ру Стамосу, Вербное воскресенье, 78 г.)

+

О жизни после смерти. Да, я думаю, что испытанное "сектантами и идиотами" следует принимать всерьез, поскольку это, очевидно, происходило в реальности, и в то время как с одной стороны их рассказы подтверждают то, что говорят православные источники о первых моментах смерти (и таким образом дают некоторым людям возможность познать и принять православное учение в целом), с другой стороны они с максимальной логичностью указывают на неправославное заключение о жизни после смерти. Цель наших статей – это включить их в весь контекст православного учения и это учение изложить подробно. Образцом для нас служит III том епископа Игнатия (Брянчанинова), где он подробно рассказывает о римско-католическом учении, чтобы изложить православное учение. Я думаю, многие наши православные имеют самое туманное понятие об этом учении, о чем свидетельствует поддержка, которую оказывают некоторые приходы отцу Льву [Пухало] в проведении лекции по этой теме, а она, насколько я знаю, далека от православного учения, и он попадает в некоторые римско-католическия ловушки, о которых предупреждает епископ Игнатий. Даже после всех святоотеческих цитат в нашей статье о мытарствах и статьи отца Михаила Помазанского на эту же тему отец Лев продолжает повторять свои шмеманизмы о мытарствах.
(Из письма отцу Лаврентию Кэмпбеллу 12/25.05.79 г.)

+

Я только что узнал из вроде бы надежного источника, что одной из главных причин, по которой был "смещен с должности" в иерархии советской Церкви в начале 70-х годов митр. Никодим, было именно то, что он причащал католиков в Риме в Руссикуме, и консервативные иерархи Патриархии проявили достаточно мужества, чтобы противостать этому. Это, конечно, ничего не "доказывает", но несомненно показывает, что церковная жизнь в России ни в коем случае не является простой, и наши суждения о ней должны принимать во внимание многие её грани, а не просто букву закона.
(Из письма Джону Худанишу 3/16.09.80 г.)

+

В конце концов, я думаю, правильно считает отец Димитрий Дудко, что нам следует рассматривать неправославных как людей, которым Православие еще не открылось, как людей потенциально православных (если только мы сами будем им подавать добрый пример!). Нет причин, почему мы не можем называть их христианами и быть с ними в хороших отношениях, признать, что, по меньшей мере, нас объединяет вера во Христа, и жить в мире, особенно в собственных семьях. Отношение св. Иннокентия к римским католикам в Калифорнии – хороший пример для нас. Резкое, полемическое отношение требуется лишь тогда, когда неправославные пытаются переманить к себе нашу паству или изменить наше учение – как пытались сделать в прошлом столетии на западе России римские католики. Это объясняет, почему некоторые даже сегодня сохраняют эту резкость тона.
(Из письма Анне, оглашенной 14/27.11.80 г.)

+

Думаю, вам следует быть внимательными, когда вы делаете выводы из слов епископов нашей Русской Зарубежной Церкви. Когда наши епископы в 1971 году осудили решение Московской Патриархии причащать римских католиков, они использовали крепкие выражения, называя это "еретическим" актом, но они не объявили Московскую Патриархию лишенной благодати или полностью отпавшей от Церкви. Епископы в разных случаях специально отказывались это провозгласить, и в своем заявлении на Соборе 1976 года, что характерно, они обратились к искреннему и подвизающемуся духовенству Московской Патриархии в выражениях, употребляемых только по отношению к духовенству, которое обладает благодатью Господней и оделяют ею.
(Из письма Джорджу и Маргарет 28.12/10.01.81 г.)
;
7. Об экуменизме.

+

В западных церквях чего-то не хватает; я думаю, что не хватает именно веры. Уже несколько столетий люди все чаще обращают свой взор на землю и пытаются воплотить в жизнь свою фантазию о счастье на земле и комфортной жизни в миру. В таком мире даже те, кто все еще верит в мир иной, чувствуют, что сохранить свою веру им все труднее; "дух нашего времени" настолько определяется земными заботами, что человек верующий начинает сомневаться в своем собственном здравомыслии, если продолжает верить в то, что "все" считают невероятным. Но то искушение преходящее, есть кое-что похуже: люди внешне продолжают верить, совершают все христианские обряды, но суть веры испарилась. Дух мира настолько силен и убедителен, что он действует на нас, хотя мы этого и не осознаем. Конечно, мир всегда воевал против Христианской веры, но сегодня он очень близок к победе в этой брани. Помнишь ли ты страшные слова Господа нашего: "Сын Человеческий пришед убо обрящет ли си веру на земли?" (Лк. 18, 8) В последние времена вере предстоит быть почти полностью уничтоженной. Но все же видимость веры, возможно, будет сохранена; антихрист, как мы знаем, попытается пародировать Христа. Возможно, "всемирная церковь", которая сегодня формируется экуменическим движением (центр которой, конечно, будет в Риме), в целости сохранит большинство обрядов и догматов Христианства, но суть его, истинная вера, будет отсутствовать, и поэтому будет просто имитация Христианства.
(Из письма Алисон Энглер 12.09.63 г.)


+

Между прочим, я как-то встречался с группой англоговорящей православной молодежи, которые образовывают свое собственное сообщество. Не знаю, почему меня пригласили, но это был хороший способ узнать, как идет жизнь у других православных. Ответ: НИКАК. Все мертво, абсолютно. Они искренни, у них хорошия намерения, но им просто не с чего начинать работу. Они не только не готовы питаться духовной твердой пищей, но едва ли готовы и для млека. В следующий раз, когда увидимся, расскажу тебе о них. (Те, с которыми я встречался, были сирийцы, из русской Митрополии и украинцы, и они планируют еще расширить свою группу.) Их планы не заходят дальше "внутриправославного" понимания и изучения православных "традиций" на очень элементарном уровне; кроме того, их интерес не миссионерский, а туманно экуменический. Они обращены внутрь себя и пытаются "понять" собственную религию, в то время как мы собираемся нести миру богатства, которых мы недостойны, но в ценностях которых уверены. Один из этих украинцев обронил презрительное замечание о некоторых русских, которых он знал и которые думают, что сохраняют "настоящее" Православие. Это о нас и, я думаю, что нам следует делать как раз то, в чем он нас обвиняет, – забыть других православных (за небольшими исключениями, например, Гора Афон и исповедники старого календарного стиля, которые все еще всерьез воспринимают Православие) и сосредоточиться на русских и американских новообращенных. Следует с самого начала подчеркивать нашу приверженность зарубежной Русской Церкви; это поможет отпугнуть, по меньшей мере, некоторых из благонамеренных, которые думают, что они такие же "православные", как и все; все цели их сотрудничества сведутся к попытке втянуть нас в болото экуменизма и компромисса.
(Из письма Глебу Подмошенскому 30.12/12.01.64 г.)


+

Я не русский, не обладаю психологией русского человека и не думаю, что смотрю на вещи сквозь розовые очки. Тем не менее, я не думаю, что возможно, в конце концов, встать над вопросом "юрисдикций" – по крайней мере, в Русской Церкви. Мы разделяем твое уважение к отцу Георгию Флоровскому как к ученому-теологу и толкователю Отцов, уважение к нему широко распространено в Синодальной Церкви – его книги об Отцах являются базовыми учебниками. Брат Глеб знает его и получил его благословение идти учиться в Джорданвилль. Но есть также причины и для менее уважительного отношения к нему, тоже распространенному в нашей Церкви, зачастую среди тех же самых людей, которые ценят его Богословскую ученость. Православие, что особенно заметно в такие критическия времена, как все наше столетие, – это не просто учение для понимания, а жизненная концепция, по которой живут. Отец Георгий, как мне кажется, не преуспел в жизненном измерении Православия на практике. Каков результат его многолетнего появления на экуменических собраниях? Конечно, Православие стало лучше известно, но не как единственная Церковь Христова, а скорее как "четвертая главная вера", которая когда-то настаивала на провозглашении "отдельных заявлений", чтобы потрепать нервы протестантам, но сейчас пришли к единому еретическому взгляду на Церковь, который толкуют протестанты (архиепископ Иаковос, например, ясно заявляет: "Церковь во всех своих сектантских формах – это Тело Христово"!). В ситуации, которую описывает владыка Виталий ("Православное слово", 1969 г., стр. 150-151), отец Георгий сам подталкивает в направлении этой ереси: не тем, что сам говорит что-нибудь еретическое, но тем, что поддается давлению, которое всегда ощущается на экуменических собраниях, и говорит что-то, что понравится протестантскому большинству и будет толковаться ими в еретическом смысле. На таких собраниях отец Георгий формально выступает как православный, но это только формальное православие, не живое Православие, не практическое. И сегодня Православие разрушается изнутри именно этим недостатком живого Православия. Православие может сказать экуменическому движению только одно: вот Истина, присоединяйтесь к Ней; продолжать "обсуждать" эту Истину – значит не только ослаблять Православие, а разрушать его. Протестанты были правы, когда говорили в давние времена: "Если у вас есть Истина, то зачем вам участвовать в экуменическом движении, которое есть поиск Неизвестной Истины".

Православие – это не просто еще одно вероисповедание, а единственная Церковь Христова. В то время как экуменическая ересь – это то течение, в которое будут вовлечены все православные, если они не отделятся и не будут исповедовать Православие, хотя бы с риском, что другие от них отвернутся и обрекут на абсолютное одиночество.
(Из письма Отцу Давиду Блэку 23.03/5.04.70 г.)


+

Спасибо большое за статью из "Америки" – действительно грустный комментарий к тому, что может быть сделано "реформаторами", которые не любят то, что они "реформируют". Можно видеть, что это происходит также и в Православии, и у тех, кто не встанет сознательно на защиту веры, скорее всего, выбьют почву из-под ног. Все больше видна насущная необходимость воздерживаться от экуменизма. Новые "богословы" могут до посинения рассуждать о "соблюдении православия", но каждому, кто любит Православие, ясно, что их интеллектуальные дискуссии и чай за столом с протестантами – это просто приятный способ продавать Православие. Недавно группа католических и православных "богословов" проводила "диалог" о евхаристии, заключив в совместном заявлении, что по основным вопросам между двумя церквями существует согласие, и отметив в примечании, что их объединение пока преждевременно. Но как же можно "блюсти православие", если даже не говорить католикам, что у них нет Святых Таин и что всем их умствованиям – как от земли до Неба – далеко до животворящей благодати Православной Церкви? Или эти "православные богословы" бесчестны (и так пытаются надуть католиков?!), или они в уме уже изменили Православию, чтобы облегчить объединение. В любом случае, соблюдается "не-Православие"!
(Из письма Даниилу Олсону 22.06/5.07.70 г.)


+

В "Нью-Иорке" за 10 августа цитируют слова епископа Феодосия: "Отец Герман был хиппи!" Это святотатство! Преподобный Герман – это наше прибежище и защита перед лицом современных зол, одним из которых является движение хиппи, и смешивать его святое имя с самим этим злом...! Лучше мне больше об этом не говорить. В лучшем случае это еще один признак церковной незрелости новой автокефальной Церкви; другой признак этого – это "служба" преподобному Герману Митрополии – произведение ужасающе безграмотное, которое в том виде, как оно написано, даже нельзя нормально воспроизвести, поскольку в нем пропущены Богородичны. Вместо "ублажаем" там стоит "величаем", в каждый тропарь канона вставлены блаженства (трудно сказать, простое ли это невежество или попытка внести что-то новое), есть несколько фактических ошибок о преподобном Германе, служба с полиелеем смешана с обычной будничной службой, в каноне есть, по меньшей мере, один недопустимый "экуменический" тропарь и т.д.
(Из письма Даниилу Олсону 5/18.08.70г.)


+

Знаешь ли ты житие преподобного Максима Исповедника? Все православные патриархи приняли ересь монофелитов, и его просили ради мира и согласия в Церкви сделать то, что делали все остальные, а свое мнение оставить при себе. Он же сказал: "Если даже весь мир вступит в союз с (еретическим) Патриархом Константинопольским, я один не вступлю". Таково православное сознание, которое две тысячи лет сохраняла Церковь; такова вера, которой жил преподобный Герман, и это должно быть для нас примером сегодня. Действительно, у нас есть пример святого Петра Алеута, который умер из-за отказа принять католичество, которое, по мнению наших современных экуменистов, очень мало отличается от Православия. И мы с радостью готовы претерпеть пытки и мучения за эту веру.
(Из письма Отцу Владимиру Брайдивею 08.70 г.)


+

И так получилось, что когда на днях я читал статью Иаковоса в июльско-августовском «Православном Наблюдателе» «Новая эпоха?», я внезапно почувствовал, что проник в «сущность Иаковизма». Действительно, разве хилиазм не является основной ересью? Что еще, в самом деле, могло оправдать такие огромные изменения и чудовищные искажения в Православии, кроме концепции, что мы вступаем в совершенно новые по условиям времена, для которых концепции прошлого больше не являются откровением, и нужно руководствоваться веяниями нового времени? Ведь отец Патринакос в прошлых номерах «Православного Наблюдателя» определяет Афинагора не как теолога, не как традиционалиста, а именно как пророка, как того, чьи ереси нельзя осуждать, потому что он уже живет в «новом времени», опережая свое. Самого Афинагора цитировали как говорящего о приходе «Третьей эпохи Святого Духа» – чисто хилиастическая идея, за которую в недавнее время боролся, главным образом, Н. Бердяев, а в прошлом прямо ее поддерживал Иоаким из Флориса, а косвенно монтанисты. Вся идея «новой эпохи», конечно, полностью пропитывает два последних столетия своей озабоченностью «прогрессом», является ключевой идеей самой концепции революции (от французской до большевицкой), центральной идеей современного оккультизма (проявляющегося в современных разговорах широких слоев публики об «эпохе Водолея», астрологической пост-Христианской эпохе) и, возможно, обязана своим распространением, главным образом, масонству (в Америке опубликовано описание шотландского ритуала под названием «Новый Век»). С сожалением приходится констатировать, что вся эта философия представлена также на американской долларовой банкноте с её масонским наследием, с её «novus ordo seclorum» ["новый порядок на века" – лат.] и с её незаконченной пирамидой, на вершину которой нужно положить тринадцатый камень! По-христиански говоря, это философия антихриста, того, кто перевернет мир и «изменит времена и сезоны». Действительно, тут даже календарь замешан, так как самые серьезные революции, французская и большевицкая, вводят новые календари (пытались, потерпели неудачу и вынуждены были довольствоваться компромиссом с григорианским календарем). И вся концепция экуменизма, конечно, пропитана этой ересью и «переоснованием Церкви».

Последняя «мысль» Константинополя (если прилично так назвать!) полна или прямых отождествлений Царства Божия с «новой эпохой» (волк, лежащий рядом с ягненком), или подчеркиванием совершенно нового характера времени и /или христианства, что делает прежние христианския нормы устаревшими – новая мораль, новая религия, ранний период христианства, переоснование Церкви, отсутствие необходимости впредь молиться об урожае, о погоде, потому что это теперь контролируется человеком и т.д.

Как выгодно к тому же для дела хилиазма, что мы живем (с 1917 года) в «пост-Константиновскую эпоху», так как в начале той эпохи, то есть времени золотого века Отцов, была сокрушена ересь хилиазма – на Западе, полагаю, главным образом, благодаря Августину, а на Востоке Оригену (?) с их комментариями о том, что тысяча лет Апокалипсиса – это не земное «тысячелетие», а жизнь в церковной благодати на земле. И действительно, наряду с революциями, которые завершили Константиновскую эру, мы видели реформу Христианства, которая Церковь как инструмент благодати Божией ради вечного спасения людей заменяет на «социальное евангелие». В статье Иаковоса нет ни единого слова о спасении, а только забота о «мире». Я сказал достаточно!
(Из письма Отцу Михаилу Эзкоулу 30.08/12.09.70 г.)


+

Как бы вы ни носились с абстрактными идеями о «хорошем экуменизме», разве вы не видите, что те, кто его изобрел, понимают его в еретическом смысле и рассматривают вовлечение в него Православия как более или менее неохотное принятие этой ереси? – или что осуществление его на практике означает буквальное уничтожение Православной веры («Истина, которую мы не знали»; «преобразуйте свою Церковь»; «вызовы «святых» Ганди, Мартина Лютера Кинга» и т.д.).
(Из письма Отцу Давиду Блэку 30.10/12.11.70 г.)


+

На днях я читал интересный комментарий об иконоборческом кризисе VII–VIII веков. До 7-го Вселенского Собора у Православной Церкви не было никакого ясного «учения об иконах», и поэтому можно было оспаривать, что иконоборцы вообще являются еретиками, и шел спор по второстепенному вопросу об «обряде» или «практике». Тем не менее, Церковь (в лице своих ревнителей, видных иконопочитателей) чувствовала, что она борется с ересью, с чем-то, разрушающим саму Церковь, и после того как ревнители её пострадали и умерли за свое православное понимание, а её богословы, наконец, сумели ясно изложить правило, которое она уже чувствовала сердцем, тогда дело Православия восторжествовало на 7-ом Вселенском Соборе, и иконоборцы объявлены еретиками.

Я подозреваю, что то же самое, только гораздо более обширное и сложное, происходит сейчас, что те, кто чувствует Православие (живя его благодатной жизнью и будучи воспитанным в его духовных ценностях – житиях святых, писаниях древних Отцов Церкви и так далее – и постоянно к ним обращаясь), вместе борются против врага, ереси, которая пока что еще не была полностью определена или объявлена. Можно определить её отдельные аспекты или проявления (хилиазм, социальное благовестие, обновленчество, экуменизм) и бороться с ними, но борьба пока что, в основном, инстинктивная, и те, кто всем сердцем не чувствует Православия, действительно не знают, о чем вы толкуете, и они не могут понять, как можно волноваться по поводу того, что ни один Собор пока не определил как ересь. В свидетельствах катакомбных епископов, относящихся к концу 1920-х годов, снова и снова читаешь, как сотрудники ГПУ прежде всего спрашивали их, были ли они за или против Сергия [Страгородского], и, если они были против, то сотрудники им указывали, что Сергий «не нарушил никаких догматов или канонов»! Таким образом, или атеисты-палачи «защищают Церковь», или же происходит что-то ужасно неправильное, и Церкви противостоит исключительно опасный враг. Как оказывается, однако, есть несколько догматических и канонических точек зрения, по которым Сергий ошибался, но прежде всего православная душа чувствовала, что он был неправ.

Итак, первая часть брани сводится к представлению основ Православия и воспитанию людей в подлинно православном духе, и тут превыше всего пример тех, кто жил в Православии – Божиих святых и исповедников. Поэтому в наше время самым важным является не общее и абстрактное знание православной истории, догматов, канонов и так далее (Свято-Сергиевская и Свято-Владимирская семинарии выпускают многих, довольно хорошо все это знающих, но они не становятся защитниками Православия, что именно требуется), а скорее примеры, которые дало наше время, особенно русских новомучеников и исповедников. И одно из самых печальных отличий в современной полемике по поводу Москвы состоит в том, что те, кто защищает Митрополию, вместо того, чтобы приводить такие вдохновляющие примеры, цитируют самые позорные документы и примеры турецкой и русской истории (отец Давид Блэк приводил нам несколько непоучительных примеров из синодального периода Русской Церкви, возможно, худших он и не знает!), думая этим защитить собственную позицию. То есть Церковь всегда была плохой, и сейчас она не хуже, чем раньше! Но какая ужасная, какая психологически и духовно калечащая защита! Если так они должны защищать себя, то не лучше ли было бы избегать делать то, что доводит их до такой крайности? Действительно ли «вступление на сцену всемирного православия» так важно для Митрополии, что она должна делать это ценой страданий русских православных верующих? Вот один маленький пример: митрополит Никодим [Ротов] – великий «благодетель» Митрополии, и никто не может сомневаться в том, что его успех в Митрополии укрепил его позицию в Московской Патриархии. С другой стороны, мирянин Борис Талантов в СССР открыто назвал Никодима предателем Церкви, лжецом и агентом мирового анти-Христианства, за что (а также за другие высказывания) был Советами брошен в тюрьму; митрополит Никодим на Западе говорит, что в тюрьме он за «антиправительственную деятельность». 4 января этого года Борис Талантов умер в тюрьме, несомненно, став жертвой Никодима (в числе других). Может ли Митрополия чувствовать, что она на стороне этого исповедника? Я не понимаю, как она может.

Думаю, пока сказал достаточно! Наши «Катакомбные Документы» и «Новомученики», несомненно, дадут более ясную картину, когда мы представим больше материала из них. В нашем новом номере будет о митрополите Иосифе – настоящем ревнителе Церкви! Интересно, он, как и другие, утверждал, что Сергий сделал нечто «худшее, чем ересь», что он убил Церковь изнутри.
(Из письма Даниилу Олсону 25.03/7.04.71 г.)


+

Я всегда считал эволюцию, со всеми её ответвлениями, важной частью "американского современного" интеллектуального багажа, который я отбросил, когда стал православным, и мне прежде никогда не приходило в голову, что какой-нибудь знающий православный христианин будет ее рассматривать как что-то незначительное, особенно сейчас, когда ученые могут с ней расстаться (чисто на научных основаниях), когда так очевидны псевдо-религиозные предположения тех, кто ее поддерживает, и когда она так связана с масонством-экуменизмом и всем псевдо-религиозным модернистским мировоззрением.

Мы, православные, не боимся быть "узкомыслящими" по вопросу об экуменизме, зачем же нам тогда бояться быть "узкомыслящими" по вопросу об эволюции? В конце концов, эти два вопроса очень тесно связаны друг с другом.
(Из письма Отцу Никите 5/18.04.73 г.)


+

Некоторые наши епископы пытаются установить связь с "экуменическим православием", а это ведет к разрушению и гибели. Но мы верим, что Господь посылает нам все эти трудные и горькие испытания ради нашего спасения и чтобы мы могли помогать другим.
(Из письма Д-ру Каломиросу 26.08/8.09.75 г.)


+

Такие гиганты как владыка Аверкий [Таушев] и владыка Иоанн [Максимович] до сих пор направляют нас, и их учение в предстоящие дни останется для нас маяком; особенно влад. Аверкий дал нам некоторые практическия указания, которые в будущем помогут нам преодолеть некоторые трудные препятствия.

Прежде чем двигаться вперед, мы должны остановиться и оценить свое положение. Мы хотим быть зилотами Истинного Православия, и руководители нашей Церкви ясно указали, что мы не должны поддерживать связь с Московской Патриархией и другими, подобным же образом порабощенными Церквями, должны воздерживаться от участия в экуменической деятельности и осознавать, что экуменизм уничтожает сам православный характер большинства Православных Церквей, начиная с Константинополя, и сами должны ревностно держаться пути Истинного Православия не только в его внешних проявлениях, а особенно в духовной жизни, но не впадая в ложное рвение "не по разуму" – это особенно подчеркивал влад. Аверкий. Об этой опасности мы многое узнали в последнее время из ситуации со старо-стильниками в Греции, которая может помочь нам избежать некоторых ошибок "с правой стороны".

Сам экуменизм – это не такая ясно очерченная ересь, как арианство, или определенная организация, как римо-католическая церковь. Православные последователи этого учения редко занимаются открытым и многословным проповедованием его, и даже, когда патриархами Афинагором и Деметриусом или новым "Вероисповеданием Фиатирян" делаются возмутительные заявления, они часто сопровождаются, по меньшей мере, устным признанием того, что Православие все же остается одной Истинной Церковью Христовой. Поэтому для тех, кто отказывается порывать с экуменическими иерархами, существует какое-то оправдание, как и для тех, кто не знает, в какой именно момент они фактически становятся еретиками.

Экуменизм является по форме скорее не ересью, а стихийным движением, интеллектуальной позицией, которая "в воздухе" и овладевает отдельными умами, группами, целыми Церквями до такой степени, что они становятся мирскими и открытыми интеллектуальным модам. Таким образом это происходит и в нашей Церкви, и даже в наших умах, если мы не будем вести осознанную борьбу против "духа времени".

Есть опасение, усиленное знанием о ситуации с греческими старо-стильниками, впасть в сектантскую ментальность – что "мы одиноки и чисты".

Что же нам тогда делать?

Прежде всего нужно слушать наших иерархов, которые лучше всех знакомы с духовной ситуацией в современной Церкви, и высказались по ней. Это в первую очередь митрополит Филарет, который говорит скорее о духовной сущности экуменизма, чем о его формально еретической природе, и предостерегает других иерархов и собственную паству против участия в экуменической деятельности и против её идей, а архиепископ Аверкий, который весь этот вопрос рассматривал тоже не как формальную ересь, а скорее как стихийное движение отступничества, противовесом которому является прежде всего возвращение к духовной жизни.
(Из письма Даниэлу Олсону 29.05/11.06.76 г.)


+

"Сергианство" в 1927 году не было вопросом экуменизма, модернизма, нового календарного стиля, принятия неправославных таинств, нарушения канонов или проповедование новых догматов, и это также не было, конечно, вопросом только политическим. Что же тогда остается? Нечто, что определить очень трудно и что катакомбные иерархи в 1927 году в своих посланиях обычно называли "потерей внутренней свободы". (Можно с уверенностью сказать, что в последние годы в ситуации возникли и новые факторы.) Перед таким тонким искушением решающим фактором является именно ощущение духовной стороны явлений, а не просто каноническая или догматическая "правильность". Несколько высокоуважаемых старо-стильников в Греции написали нам, что именно "фатальная болезнь непогрешимости" вызвала такую анархию в современной церковной ситуации – болезнь, которую они в качестве разрушителя душ ставят на второе место после экуменизма.
(Из письма Отцу Никите 16/29.07.76 г.)


+

Мы получили несколько новых бесед отца Димитрия Дудко – у него действительно есть многое из того, что необходимо не только в Советском Союзе, но и здесь. Он говорит по существу против того, чтобы из наших епископов делать "пап" и духовных отцов, о том, чтобы каждый думал сам, а не оставлял это другим. Голос его в современном Православии один из самых здравых и свежих (несмотря на некоторые "теоретическия" ошибки) и дает большую надежду на будущее Православия в России. Имея это в виду, мы должны быть скорее "открытыми", чем "закрытыми" по отношению к Московской Патриархии. Весь вопрос об экуменизме и отступничестве нельзя ставить просто на формальный уровень канонов и догматов, он должен рассматриваться, в первую очередь, духовно. Отец Димитрий также сильно выступает против того, чтобы дать чисто формальному подходу к канонам духовно связать нас и фактически задушить церковную жизнь.
(Из письма Алексею Янгу 29.07/11.08.76 г.)


+

Мы продолжаем рассматривать опасность "справа" (это святоотеческое определение, а не выражения партийных политиков) как вполне реальную и угрожающую, и это наше мнение усилили недавние сообщения, которые мы получили от уважаемых членов старо-стильной Церкви в Греции, которые сообщают нам, что "непогрешимость" в Греции стала "болезнью", второй после экуменизма по наносимому ей духовному вреду.
(Из письма Отцу Панагиотесу 10/23.08.76 г.)


+

Большия вопросы, стоящие сейчас перед Православием, начиная с экуменизма, часто сложные, тонкие, разветвленные, и к ним нельзя подходить с кувалдой.

Давайте попробуем все быть немного отстраненными и не увлекаться так страстно определением деталей в больших современных диспутах. Кто именно еретик? Когда это ответственность за ересь главного иерарха распространилась на всю церковную организацию? Где точные границы между отсутствием контактов с иерархом или юрисдикцией по причине того, что они считаются раскольниками, и признанием, что у них нет благодати? Нужно ли нам становиться на "определенную позицию" по всем этим вопросам, если даже сами православные ревнители не пришли к согласию по ним? Если да, то это будет означать бесконечные расколы и волнения в Церкви.
(Из письма Отцу Никите 22.08/4.09.76 г.)


+

Вся Православная Церковь в свободном мире находится в состоянии, близком к параличу, наша Русская Зарубежная Церковь в лучшем положении, т.к. она, по крайней мере, сохранила больше традиций и благочестия прошлого и не предает Православия в экуменическом движении. Но Господь дал нам дар свободы, и мы, имеющие возможность передвигаться и писать, и печатать, обязаны вдохновить тех, кого можем, истинным Православием сердечным.
(Из письма Эндрью Бонду 10/23.08.79 г.)


+

Думаю, тему конференции следовало бы выразить в положительных терминах. "Модернизм и экуменизм" – это хорошее название для разговора об опасностях, стоящих перед нами, но, я думаю, что это не должно задавать тон конференции. Если их нужно упомянуть в названии, то, быть может, это можно было бы сделать так: "Проповедание православного евангелия в окружении модернизма и экуменизма 20-го века", или что-то вроде этого. Бедствия нашего времени настолько велики, что иногда мы теряем из виду большую силу того, что мы им должны противопоставить.
(Из письма Отцу Деметриосу 9/22.06.80 г.)

+

Я кратко изложу, что, по моему убеждению, является православным отношением к неправославным христианам.

1. Православие – это Церковь, основанная Христом для спасения человечества, и поэтому мы должны жизнью своей защищать чистоту его учения и свою преданность ему. Только в Православной Церкви есть благодать, даваемая в Таинствах. (Большинство других Церквей даже не претендуют на то, чтобы иметь Таинства в серьезном отношении.) Только Православная Церковь является Телом Христовым, и, если спасение достаточно трудно внутри Православной Церкви, то насколько труднее должно оно быть вне Церкви!

2. Однако это не наше дело – определять состояние тех, кто находится вне Православной Церкви. Если Господь пожелает даровать спасение тем, кто никогда не знал Православной Церкви, а придерживаются Христианской веры лучшим способом, который им известен, то это Его дело, а не наше. И когда Он делает это, то это противоречит нормальному способу, установленному Им для спасения, то есть через Церковь, составляющую Тело Христово. Я сам могу понять опыт протестантов, "возрождающихся" во Христе; я встречал людей, которые совершенно изменили свою жизнь, обретя Христа, и не могу отрицать их опыт лишь потому, что они неправославные. Я называю этих людей "субъективными" или "начальными" христианами. Но до тех пор, пока они не присоединятся к Православной Церкви, они не могут обрести полноту Христианства, они не могут быть объективно христианами, принадлежащими к Телу Христову и получающими благодать Таинств. Я думаю, именно поэтому среди нас так много сект: они начинают христианскую жизнь с искреннего обращения ко Христу, но не могут продолжать правильно христианскую жизнь, пока не присоединятся к Православной Церкви, и поэтому они заменяют собственными мнениями и субъективными переживаниями церковные Таинства и учение.

Поэтому об этих христианах, стоящих вне Православной Церкви, я бы сказал, что они еще не обрели полноты Истины – быть может, Она им еще просто не открылась, а, быть может, мы виноваты в том, что не живем и не проповедуем Православную веру так, чтобы они могли понять. С такими людьми мы не можем быть в вере единым целым, но нет причины, почему нам следовало бы их рассматривать как совершенно чуждых или равных язычникам (хотя и к язычникам тоже нам не следует относиться враждебно – им тоже пока не открылась Истина!). Это верно, что многие неправославные гимны содержат неправильное учение или, по меньшей мере, неправильные идеи, особенно идею, что, когда кто-то "спасен", то больше ему ничего делать не нужно, так как Христос все сделал. Эта идея мешает людям видеть Истину Православия, которая подчеркивает необходимость борьбы за свое спасение даже после того, как Христос нам его даровал, как говорит святой Павел: "со страхом и трепетом свое спасение содевайте" (Фил. 2, 12). Но почти со всеми религиозными рождественскими песенками все в порядке, и православные христиане в Америке их поют (некоторые из них даже в самых строгих монастырях!).

Слово "еретик" в наши дни действительно слишком часто употребляется. У него есть определенное значение и функция отделять новые учения от Православного учения, но немногие из неправославных христиан сегодня – "еретики" сознательные, и никакого смысла нет в том, чтобы так их называть.

В конце концов, я думаю, правильно считает отец Димитрий Дудко, что нам следует рассматривать неправославных как людей, которым Православие еще не открылось, как людей потенциально православных (если только мы сами будем им подавать добрый пример!). Нет причин, почему мы не можем называть их христианами и быть с ними в хороших отношениях, признать, что, по меньшей мере, нас объединяет вера во Христа, и жить в мире, особенно в собственных семьях. Отношение св. Иннокентия к римским католикам в Калифорнии – хороший пример для нас. Резкое, полемическое отношение требуется лишь тогда, когда неправославные пытаются переманить к себе нашу паству или изменить наше учение – как пытались сделать в прошлом столетии на западе России римские католики. Это объясняет, почему некоторые даже сегодня сохраняют эту резкость тона.

Что касается предрассудков, то они относятся к людям, а не к Церкви. Православие не требует, чтобы вы восприняли какие-то предрассудки или взгляды относительно рас, наций и т.д.
(Из письма Анне, оглашенной 14/27.11.80 г.)
;
8. Об эволюционизме.

+

Что касается эволюции, которая является величайшим обманом и мошенничеством, мы давно уже хотели дать хорошее объективное расследование (из-за её разрушительных антихристианских религиозных обертонов и даже основ). Нам неизвестна никакая внятная модификация гипотезы об эволюции, которая бы сделала ее приемлемой или для теологии, философии, или для науки – конечно, более умудренные современные ученые больше не принимают ее всерьез и признают, что она стала популярной единственно благодаря вере и хорошо подделанным доказательствам!

Эволюция – это ключ ко всей программе анти-Христианства.
(Из письма Алексею Янгу 16/29.08.72 г.)

+

"Теистическая" эволюция, насколько я понимаю её мотивы, – это изобретение людей, которые, боясь, что физическая эволюция действительно "научна", всовывают "Бога" в различные пункты эволюционного процесса, чтобы не оказаться в стороне, чтобы приспособить "Богословие" к "последним научным открытиям". Но эта форма искусственного мышления удовлетворяет только самых запутавшихся (для которых, видимо, "Бог" объясняет энергию и порядок, которые нельзя объяснить с помощью Второго Закона термодинамики), это не удовлетворительно ни с Богословской, ни с научной точек зрения, а только смешивает две разных сферы. Опять же, "духовная" эволюция "выводы" атеистической физической эволюции переносит на "духовную" сферу и приходит к чудовищным и неприемлемым ни с научной, ни с Богословской точек зрения результатам – смешению и путанице, которые могут замаскироваться только фантастическим жаргоном в духе Тейяра де Шардена. Оба эти вида эволюции полностью зависят от принятия физической эволюции, а если она признана будет несостоятельной, то и эти теории рухнут, и вдобавок они противоречат сами себе, поскольку вся цель и намерение теории физической эволюции – это найти объяснение миру без Бога, то есть физическая эволюция по природе своей является атеистической, и просто смешно, когда "богословы" гонятся за последними "научными" достижениями, чтобы не отстать от времени.

Эволюция – это совсем не "научная, а скорее научно-фантастическое богословие", продукт веры (атеистической, но тем не менее веры). То, что она до сих пор имеет такое широкое распространение, конечно, показывает, насколько низко сегодня пали не только Богословие, а просто обычное здравое мышление. (Я до сих пор помню, как мой свежеиспеченный профессор зоологии распространялся о "великих идеях человека", для него идея эволюции была величайшей из всего, что придумано человеком, намного сильнее, он полагал, чем "идея о Боге".)

На любом уровне, начиная со здравого смысла, эволюция – это нонсенс! Посмотри, какую действительно непоправимую глупость совершают те, кто пытается обойтись без Бога!
(Из письма Алексею Янгу 31.01/13.02.73 г.)

+

Сама эволюция претендует на звание "научной" (которой она, конечно, не является, это религиозная философия, маскирующаяся под науку), и совершенно невозможно все это обсуждать, не проверив научных доказательств ее (которых просто не существует – и почему мы должны бояться сказать про это, просто чтобы нас не обозвали мракобесами, которые думают, что земля плоская?).

Я всегда считал эволюцию, со всеми её ответвлениями, важной частью "современного" интеллектуального багажа, который я отбросил, когда стал православным, и мне прежде никогда не приходило в голову, что какой-нибудь знающий православный христианин будет ее рассматривать как что-то незначительное, особенно сейчас, когда ученые могут с ней расстаться (чисто на научных основаниях), когда так очевидны псевдо-религиозные предположения тех, кто ее поддерживает, и когда она так связана с масонством-экуменизмом и всем псевдо-религиозным модернистским мировоззрением.

"Современные" идеи представляют, в конце концов, одно целое: сперва они формируются вне Церкви, развиваются в атеистско-агностических умах, а потом, охватывая все общество, достигают и Церкви, в этом промежутке времени видоизменяясь, чтобы соответствовать новым веяниям. Эволюция является одной из таких идей (но это в действительности не "идея"), которые еще не направлены прямо против Православия. Но посмотри, что она уже сделала с папизмом: неверно, что все разрушение папизма в последние десятилетия напрямую связано с тем, что "распоясался" тейярдизм (чьи книги вплоть до того времени более-менее находились под запретом) в тот же самый период, процесс, который был представлен для всеобщего потребления десять лет назад в довольно дешевом, но симптоматичном романе "Обувь рыбака"? Под этим я не имею в виду, что определенное количество тейярдистских тезисов было противопоставлено такому же количеству папистских тезисов и победило их, так как его эволюция в действительности не "ересь" (согласимся, что этот термин в приложении к нему, особенно со стороны Православия, неточен), а скорее облечение в форму мыслительного соперничества предложения к в целом другому подходу к жизни (и, следовательно, к религии), и, будучи уже в большей степени частью "духа времени", подход этот был убедителен не своими аргументами, а тем, что люди, формально еще бывшие папистами, бессознательно уже впитали его.

Тейярдизм – это "христианство" (и "православие") будущего или скорее его метафизический фундамент (он очень хорошо согласуется с "харизматическими" явлениями), и, конечно, пора уже выяснить, что по нам ударит!

"Эволюция – это одно из самых опасных понятий, с которыми сталкивается в наши дни Православная Церковь", возможно, это и есть ключ (интеллектуальный) к нападкам на Церковь, к самой "философии" (а она существует!) грядущего антихриста.

Эволюция в целом – это такое умонастроение, которое несовместимо с Православием.

Эволюция является главным вопросом и разрушительным для Православия не столько из-за своих положений, сколько из-за своей интеллектуально-духовной ориентации.

Примечательно, что с той же самой почтой, с которой мы получили твое письмо, пришла также "Задача" со статьей Феодосия Добжанского (который только что получил почетную докторскую степень от Свято-Владимирской семинарии) "Эволюция – творческий метод Господа". Ну, в ней аргументы "православного эволюциониста", и они точно такие же, как все другие эволюционные аргументы, эмоциональная вера и ни крупинки истинных доказательств, которые бы ее поддержали (хотя он представляет материал, который выглядит очень солидным и "научным"). Но что более важно – прочти между строк и ответь, верит ли этот человек в Господа, как верит в Него истинный православный христианин. Нет! Он верит в Него, как "современный" человек, он деист. И это выражено в его заключении: "Один из великих мыслителей нашего века, Тейяр де Шарден, написал следующее: "Является ли эволюция теорией, системой или гипотезой? Она – гораздо больше, это общий постулат, к которому должны впредь склоняться все теории, все гипотезы, все системы и которому они должны соответствовать, чтобы быть научными и истинными. Эволюция – это свет, который освещает все факты, траектория, по которой должны следовать все направления мысли; вот что такое эволюция". Это действительно тейярдизм, и под "всеми теориями и системами" он имеет в виду в частности теологию и духовность как составные части высшего эволюционного слоя, "ноосферы", которая как раз сейчас приближается к высшей точке эволюции под названием "точка омега" или "Супер-Христос". Я терпеть не могу выглядеть "фундаменталистом", но эта громадная структура покоится как раз на нескольких "фундаментальных" фактах (или фабрикациях), к которым большинство людей, кажется, боятся приближаться, потому что они кажутся такими "научными", начиная с перехода одного вида в другой и так вверх по лестнице развития.

Эволюция – это реальная проблема, которой мы не можем избежать – идеологическая ориентация и система ценностей, которой, как фактической, обучают во всех общественных школах и которая отравляет и оглушает православные умы, даже не затрагивая Православие как таковое. Мы, православные, не боимся быть "узкомыслящими" по вопросу об экуменизме, зачем же нам тогда бояться быть "узкомыслящими" по вопросу об эволюции? В конце концов, эти два вопроса очень тесно связаны друг с другом.
(Из письма отцу Никите Палассису 5/18.04.73 г.)

+

Мы должны хорошо помнить, что эволюция – это не просто ересь или неправильная идея, такая же, как другие идеи, с которыми можно бороться обычным оружием полемики. Эволюция – это не такая идея, а скорее укоренившаяся изначальная сила, которая, кажется, захватывает людей независимо от их сознания и мышления. (Причины этого в том, что ее вбивают в голову еще в колыбели, и поэтому вытащить ее и взглянуть на нее критически очень трудно.) Это мышление, конкурирующее с Православием, а не просто еще одна идея.
(Из письма Алексею Янгу 5/18.04.73 г.)

+

Аргументы против предполагаемой "научной" теории эволюции не являются сами по себе научными, ибо "наука" сама не может ни доказать, ни опровергнуть ее, так как наука – это только предположения: аргументы против нее Богословские; привлекаются умозаключения, абсолютно неприемлемые для Православия, и избегнуть их невозможно, и каждый пропагандист эволюции их использует, а теисты и спириты хуже, чем атеисты.
(Из письма отцу Никите Палассису, Вербное воскр. 73 г.)

+

Что бы ни писалось об эволюции, я думаю, это должно быть очень подробно, с многочисленными ссылками на источники и тщательным исследованием вопросов, которые эволюция ставит перед верой и которые люди, кажется, боятся поднимать.
(Из письма Алексею Янгу, Неделя ап. Фомы 73 г.)

+

Эволюция – это крайне сложный вопрос, если принимать во внимание все его аспекты, и ни один из нас не в состоянии дать определенное суждение по всем его аспектам. Назвать это "ересью" – это, конечно, большое упрощение, поскольку вопрос гораздо более сложный, и, очевидно, что разные люди имеют в виду совершенно разное, когда слышат слово "эволюция", что еще более осложняет дело.
(Из письма отцу Никите Палассису 19.08/1.09.73 г.)

+

Мои исследования творений Отцов, касающиеся эволюции, привели к неожиданному выводу: католическое и православное учения об Адаме и мироздании значительно отличаются, и эволюция довольно легко вписывается как раз в католическое учение, но совсем не подходит к православному! Это довольно хорошо видно при сравнении нескольких отрывков "Суммы теологии" Фомы Аквинского (никогда не понимал, зачем я храню эту книгу!) с отрывком из преподобного Симеона, который у тебя есть, и еще с одним из преподобного Григория Синаита. Вся дискуссия об эволюции, если ее правильно представить, может быть очень важна для того, чтобы дать истинную православную оценку современной науке и "мудрости".

Я также нашел толкования на Бытие у преподобного Ефрема Сирина и святителя Иоанна Златоуста, а также несколько отдельных утверждений у других Отцов. Не может быть никаких сомнений насчет того, как Отцы понимали Бытие – совершенно "буквально"! Сначала я был немного не уверен насчет цитаты из святителя Григория Богослова, показывающей, что он считал древо познания добра и зла символом, а у некоторых Отцов, таких как святитель Григорий Нисский, много таких символов, отчего некоторые ученые, например, Флоровский, спрашивали, понимает ли он это повествование о сотворении мира как полностью символическое или нет. А потом, что решило мои сомнения, я, листая имеющийся у нас французский перевод святителя Григория Паламы, нашел, что в противовес тем, кто говорит, что свет нерукотворенный горы Фавор – это только "символ", он цитирует тот самый отрывок из святителя Григория Богослова о древе познания и говорит, что, конечно, он тоже его воспринимает как существовавший на самом деле! Все эти цитаты, собранные вместе, должны во многом помочь нашим православным выработать наш православный подход к Бытию и сотворению мира, чего, по моему мнению, многие сейчас боятся из-за престижа "науки".

В общем, кажется, что пока еще никто реально не продумал весь этот вопрос об эволюции, и многие русские священники довольствуются тем, что просто не думают о "видах" и "шести днях", раз Адам считается историческим лицом, жившим примерно 7500 лет назад. Но эволюция в любом случае вряд ли потерпит такую уступку Богословию! Между прочим, неплохо было бы дать краткое резюме о том, как реагировало католическое богословие на эволюцию – как они уступали шаг за шагом, закончив "теологией" Ранера.
(Из письма Алексею Янгу 9/22.01.74 г.)

+

Православие не является подражанием философии века, Православие скорее имеет собственную философию, основанную на Откровении. (У святых Отцов полное Богословское объяснение происхождения человека и мира.) Это откровение не связано ни с какой проходящей интеллектуальной модой. Это учение не претерпело изменений со стороны всех возникавших и исчезавших философских течений, оно не связано ни со статичной вселенной совершенной гармонии Ньютона (которая отделилась от Православия, сделав вселенную чисто натуралистической, а эволюция фактически – это просто современная философия натурализованной вселенной, отторгнутой от Бога и Его деяний), ни с "развивающейся" вселенной Тейяра де Шардена и других модных современных мыслителей. Православная философия не от мира сего, но это ответ на вздорные выдумки современного человека и, конечно же, ответ человечеству, страдающему "духовным недомоганием", как это ощущал Д. [Достоевский]
(Из письма Алексею Янгу 24.01/6.02.74 г.)

+

Вчера мы получили долгожданное послание доктора Каломироса об эволюции – на сорок страниц! Должен признаться, что оно превзошло наши худшия ожидания, он дает эволюционное учение абсолютно не квалифицированно и без прикрас, заканчивая "эволюционировавшим животным Адамом" и "тот, кто отрицает эволюцию, отрицает Священное Писание". Однако мы отчасти рады этому, потому что сейчас мы в первый раз нашли уважаемого православного "эволюциониста", который готов быть совершенно откровенным по тем вопросам, о которых другие боятся говорить, я полагаю, из-за боязни оскорбить тех, кто находится под "западным влиянием".

Я написал ему короткое письмо, сообщая, что хочу подготовить ему длинный и подробный ответ и начать "диалог" с ним по этому вопросу.

Вот, в общем, мои впечатления от него.

1. В святоотеческом отношении оно очень слабое. Цитируется очень мало Отцов, и единственная по-настоящему "эволюционная" цитата – это отрывок из святителя Григория Нисского – отрывок, который я, между прочим, отметил несколько недель назад и в то время подумал: "Я лучше использовал бы это и объяснил это, потому что тот, кто уже верит в эволюцию, наверняка подумает, что это "доказывает эволюцию". Конечно, это не так – это просто общее заявление о регулярном прогрессе творений Божиих от низших к высшим, к самому совершенному творению – человеку, ставшему последним созданием. Ничего не говорится об "эволюции" человека или какого-нибудь другого создания и в другой части той же самой книги ("О сотворении человека") святитель Григорий ясно говорит, что Адам не имел предков, а был создан прямо Христом.

2. Есть длинное "богословское" рассуждение о природе человека, очень одностороннее и неполное, но которое потребует основательного ответа с цитатами из святых Отцов, так как эволюция, помимо всего прочего, включает ложное антропологическое учение о человеке.

3. Совершенно очевидно, что Каломирос обратился к Отцам, уже зная, что эволюция – это "факт". Он, видимо, не дал себе труда глубоко обдумать проверку предположений, что эволюция – это "факт", так что мы должны будем побудить его задуматься над этим и не подходить к святым Отцам с предвзятыми мнениями, основанными на современной западной "мудрости".

4. Он очень неточен насчет самого значения слова "эволюция", он думает, что эволюция – это развитие от эмбриона до созревшего человека и что существование разных рас людей обязано эволюции. Очень наивно.

5. Этот человек – не Богослов, а читает Отцов наобум.
(Из письма Алексею Янгу 25.02/10.03.74 г.)

+

Учение Отцов об эволюции настолько ясно, когда все это сложилось вместе, что я просто изумлен тем, какую власть приобрела эволюция даже над просвещенными православными умами. Такова власть этого мира и его модных идей.
(Из письма Алексею Янгу 2/15.03.74 г.)

+

Очень необходим объективный научный подход: не настолько, чтобы утонуть в "научных доказательствах", но как раз в меру, чтобы показать, что научные доказательства исключают друг друга и, как бы то ни было, оставляют вопрос об эволюции в той сфере, где ему и надлежит быть – философии и Богословия.

Слабость эволюции как науки и философии послужит, только чтобы усилить значение святоотеческого взгляда, такого определенного и действительно мощного.
(Из письма Алексею Янгу 9/22.03.74 г.)

+

Эволюция – это философия, и наука с ней не имеет ничего общего; научные свидетельства все – против эволюции.
(Из письма Алексею Янгу 21.09/4.10.74 г.)

+

Мы знаем, что ученые верят не всему, что дают старшеклассникам, и даже осознают, что там многое от "веры", но все-таки сохраняют основную эволюционную веру в то, что вселенная "объясняет себя" и ее можно понять в "естественных" терминах. Наши доводы только в меньшей степени направлены против частной теории эволюции, а, в основном, они против более общей идеи натурализма, то есть что вселенная сама объясняет себя.
(Из письма Алексею Янгу 14/27.02.76 г.)

+

Я прочел об эволюции книгу "Жизнь", и она меня очень разочаровала, поскольку я надеялся найти в ней демонстрацию фактов (потому что мне искренне интересно знать, верна ли эволюция или нет!), а вместо этого нашел только диаграммы и картинки, и описания, которые могут убедить только того, кто уже верит в эволюцию по другим причинам, а для других неубедительны.

В последние годы издана масса научной литературы, в которой теория эволюции очень критикуется, говорится, что нужно считать ее не научной и зачислить в поэтические и метафорические (проф. Констэнс, профессор ботаники Калифорнийского университета, Беркли), или она вообще отрицается. Я мог бы в самом деле составить список из сотен (если не тысяч) уважаемых ученых, которые сейчас или вообще не верят в эволюцию или утверждают, что как научная теория она под большим вопросом. Многие из них совершенно открыто утверждают, что сотворение мира "в буквальном смысле за шесть дней – это одна из возможных интерпретаций научных фактов, которые мы сейчас имеем. Сейчас есть также много научных доказательств того, что мир не старше 8-10 тысяч лет. Будете ли Вы говорить мне, что я сумасшедший или "против науки", когда я могу процитировать докторов геологических или биологических наук (многие из которых не "фундаменталисты"), которые говорят подобное?
(Из письма д-ру Каломиросу 22.02/6.03.76 г.)

+

Симптоматично откровенное суждение отца Ефрема, что он никогда не читал Т. де Шардена, и ему это не нужно, а также его очевидное невежество по поводу всей научной стороны вопроса. То же самое с доктором Каломиросом: он гордится тем, что ничего не знает о западных учениях по эволюции (кроме того, что считает "научными фактами"), и настаивает на том, чтобы мы принимали во внимание только то, чему он учит по этой теме, что он считает "патристическим".

1. Это приводит нас к аксиоме № 1 в нашем подходе к этому вопросу (первой не по значению, а по порядку обсуждения): вопрос об эволюции нельзя обсуждать совсем, если не имеешь основных понятий о научной его стороне ("научные доказательства" эволюции), а также о более широкой философии эволюции, основанной на ней (Т. де Шарден и т.д.). Это именно то, чего, кажется, боятся наши православные Богословы: когда вы затрагиваете "науку", Богослов теряет почву под ногами, начинаются бесконечные бесплодные дебаты и т.д. Думаю, поэтому статьи об эволюции д-ра Каломироса в религиозной прессе Греции возбудили беспокойство, но не отчетливый протест – Богословы вообще просто не знают, что делать с научной стороной.

Я не имею в виду, что нужно быть научным специалистом, чтобы обсуждать научную сторону вопроса: научная сторона – не самое важное, и специалисты обычно делают ошибку, слишком на ней концентрируясь, но, если нет достаточного понимания научной стороны, то не сможешь охватить вопрос в полном объеме. Нельзя, например, с уверенностью утверждать, жил ли человек на земле семь или восемь тысяч лет ("более-менее", как часто говорят Отцы), если совершенно незнаком с принципом радиометрического датирования, геологическими пластами и т.д., которые "доказывают", что человеку "миллионы лет". И такое знание совсем не эзотерическое: основные принципы радиометрического датирования (достаточно знать его сильные и слабые стороны) можно объяснить в довольно короткой статье. А вопрос о том, жил ли человек на земле несколько тысяч лет или несколько миллионов лет таков, что действительно затрагивает некоторые основные вопросы Православия – являются ли генеалогии в Библии действительно генеалогиями (чему безусловно верили все Отцы) или просто краткими списками со множеством долгих пропусков в них; могли ли некоторые патриархи Ветхого Завета (если это не генеалогии) быть "символами", а не конкретными людьми; существовал ли вообще сам Адам (особенно ввиду того, что сейчас кажется ведущей теорией среди эволюционистов – "полигенизм", то есть многие пары одновременно рождают новый вид) и т.д. Это просто пример, чтобы показать, что для того, чтобы продвинуться в этом вопросе, нужно иметь базовые мирския знания в научных свидетельствах за и против эволюции. Если быть разумно объективным, а не "доказывать свое" любой ценой, такие вопросы не должны вызывать страстных дебатов. Конечно, в качестве основного принципа мы должны принять, что научная истина (противопоставленная разным мнениям и предрассудкам), не может противоречить откровенной истине, если только мы их обе понимаем правильно.

Думаю, твое предложение (начать с основных теологических принципов) хорошее, и они всегда должны быть главными. И нужно всегда хорошо разбираться в разных видах знания и не смешивать их. Беда в том, что вопрос об эволюции настолько сложен, что не всегда понимаешь, какой его аспект перестал быть научным и перешел в область теологии или философии или где именно начинаются реальные противоречия. Тут, я думаю, очень важна вторая аксиома.

2. Нужно разбираться в основных философских течениях, лежащих в основе эволюционизма или происшедших от него, и разных других взглядах на происхождение. Эволюционная философия "от животных", конечно не совместима с христианским представлением об "изгнании из Рая", и наш взгляд на историю в целом будет, конечно, определен тем, во что мы верим! Католики обычно решали эту проблему с помощью принципа deus ex machina: когда тело достаточно эволюционировало, Господь "специально создал" для него душу, так что все с эволюцией в порядке, и с Бытием в широком его понимании. У Каломироса, в основном, те же самые взгляды, хотя для описания их он использует более патристическую лексику, но такие взгляды очень искусственные и изощренные: христиане ждут последних эволюционных гипотез и искажают текст Бытия, чтобы подогнать его под них. Это не годится! Знание о том, как эволюционные философы (такие, как Т. де Шарден) рассматривают вопрос об эволюции в целом, хотя может и не решить какого-то частного вопроса, все-таки даст более широкое представление обо всей интеллектуальной основе эволюции.

3. Аксиома 3. Православные не могут правильно подойти к вопросу о Бытии в целом без обращения к основным православным источникам – святым Отцам. Особенно ценные "Шестодневы" свят. Василия и свят. Амвросия, беседы на книгу Бытия свят. Иоанна Златоуста и (может быть, менее важные, потому что они более "фундаменталистския", и их легче "отвергнуть") преп. Ефрема Сирина; слова об Адаме, Рае и первозданном мире преп. Симеона Нового Богослова (особенно слово 45 в издании Феофана Затворника от 1894 г. или около того), преп. Григорий Синаит (в русском Добротолюбии), преп. авва Дорофей (поучение I); толкования разных Отцов по пересказанным отрывкам из Библии (например, Рим. 8, 19-22 о "покорении суете" и "тлении" в мире после Адама или свят. Григория Богослова о человеческой природе Христа); проповеди на тему воскрешения или другие, где говорится о "семени" или о "росте"; трактат об устроении человека (свят. Григорий Нисский); патристические дискуссии о реинкарнации и предсуществовании душ (что связано в философским смысле с вопросом об эволюции) и т.д.

Хороший православный подход к теме у И.М. Андреева, человека, хорошо подготовленного и в научном, и в философском отношении, который не боится делать выводы, с которыми могут не согласиться большинство ученых (придерживающихся интеллектуальных мод, которые обычно правят в науке). Но по этой теме он сказал совсем немного (в своей "Апологетике") – что человечеству не может быть больше восьми тысяч лет, что законы природы до грехопадения отличались от тех, что сейчас управляют ею, и поэтому не подчиняются достоверному научному толкованию и т.д.
(Из письма отцу Иоанникию 3/16.07.77 г.)

+

Несколько замечаний в продолжение наших "диалогов об эволюции".

1. Касаясь "дня-века", я полностью согласен с предложением измерять их "не хронологически, а теологически". Только предлагаю, чтобы мы, делая это, были последовательны. Доктор Каломирос и другие, когда они говорят, что "день – это век" или "тысяча лет у Господа – как один день", немедленно делают заключение, что это ведет к признанию "геологических веков" с их баснословными миллионами лет, совместимыми с "днями" Бытия. Таким образом, они измеряют "века" вполне "хронологически", в чем ни на йоту больше смысла, чем в "сутках" фундаменталистов. Лучший взгляд на этот вопрос, по-моему, у блаженного Августина: "Какого рода эти дни – представить это нам или крайне трудно, или даже совсем невозможно, а тем более невозможно об этом говорить" ("О граде Божьем", 11, 6). 8-й "день", как мы знаем, должен длиться бесконечно, 7-й "день" имеет определенную длительность, по крайней мере, в несколько тысяч лет; первые 6 "дней", если их вообще можно измерить хронологически (а нам нельзя говорить, что этого вообще не может быть, поскольку такие Отцы, как преп. Ефрем Сирин, говорят, что их можно измерить), могли быть в 24 часа или, может быть, какой-нибудь другой длительности. Только следует знать о тайне этих первых "дней", которые не поддаются точному пониманию.

2. Вопрос о "возрасте Земли" – это другой вопрос, поднимаемый наукой (которая не может на него дать вполне удовлетворительного ответа) и касающийся Откровения и определенных Богословских вопросов. С точки зрения толкования Библии, этот вопрос зависит от более фундаментального – "возраста человечества". Тут тексту Бытия нет нужды опасаться научных свидетельств, и, поскольку современная наука все-таки об этом говорит, мы должны иметь разумный ответ на мнения, касающиеся "миллионов лет", которые полагают, что якобы не просто существовали "галактики", а даже сам человек и его близкие "предки" ходили по земле. Нельзя избежать вопроса о существовании человека в хронологическом времени (т.к., мы знаем, и Бытие с его святоотеческими толкованиями, и наука, кажется, говорят об одинаковых "годах") ссылкой на образование галактик и относительность времени: сами "изначальные галактики" – это продукт научных измышлений современных мыслителей и заслуживают доверия не больше и не меньше, чем теории древних греков об образовании мира.

3. Это поднимает еще один фундаментальный вопрос: в какой мере мы должны использовать науку в комментариях к Бытию? Я бы сказал, в самой минимальной: мы должны достаточно знать о науке и её современных теориях, чтобы ответить тем, кто ее использует, чтобы "опровергнуть Бытие". Таким образом, сегодня ее главная функция, возможно, негативная. Но, помимо этого, думаю, наше отношение должно быть таким, как у святителя Василия в его "Шестодневе": правильные научные выводы следует использовать тогда, когда они помогают задаче толкования священного текста. Нужно преодолеть "наукофобию", которую вызвало среди некоторых православных христиан ложное использование науки со стороны анти-христиан. В случае с эволюцией я не понимаю, как вообще можно обсуждать вопрос без основного знания "научных доказательств" за и против. Я не имею в виду, что нам следует страстно полагаться на них или поставить их на один уровень с Богословием – нам следует просто знать о них и знать, как оценить их относительную ценность. В этом отношении очень помогают "научные креационисты", потому что они накопали свидетельства, которые разборчивые эволюционисты не приняли во внимание (например, замечательное свидетельство о том, что Земле "меньше 10000 лет", что нужно, конечно, сравнить со свидетельством о том, что Земля намного старше; частичное совпадение следов людей и динозавров в Техасе и т.д.).

4. Но является ли вопрос о возрасте человечества (примерно 7 или 8 тысяч лет против миллиона или более) действительно Богословским и важным? Ты сомневаешься в этом. Я приведу два соображения.

а. Святые Отцы (видимо, единодушно), конечно, не сомневаются, что хронологию Ветхого Завета от Адама и дальше нужно понимать "буквально". У них не было такой, как у фундаменталистов, чрезмерной заботы о хронологической "точности", но даже самые мистические Отцы (преп. Исаак Сирин, свят. Григорий Палама и др.) были вполне уверены, что Адам жил буквально 900 лет, что между сотворением мира и Рождеством Христовым прошло около 5500 лет ("более или менее") и т.д. (У блаженного Августина была основательная дискуссия о различиях между греческой и иудейской хронологиями: тысяча лет "более или менее" волновали его не больше, чем других Отцов, но допущение, что Адам жил миллион лет назад или более того и что, таким образом, хронология Ветхого (и Нового) Завета совершенно спорная или фантастическая, не могло не вызвать многочисленные патристические дискуссии.) Можем ли мы так доверять выводам современной науки (особенно если мы, в основном, знакомы с техникой радиометрического датирования и философией, на которой оно основано!), чтобы полностью отрицать суждения Отцов? Доктор Каломирос и другие православные эволюционисты говорят, что да, несомненно, а я бы сказал, что это опасное предположение и вторжение сомнительной науки в область открытой свыше истины. Когда доктор К. отвергает святоотеческое понимание летоисчисления как "еврейский рационализм", я даже начинаю задумываться, как же он относится к Отцам? Тут есть, по меньшей мере, элемент неуважения.

б. Более важно (более теологически): чье-либо представление о реальности, о мире определенно влияет на представление его о Боге. Я предлагаю тебе (очень кратко) две картины ("модели") человека и его мира.

1) Человек, сотворенный примерно 7-8 тысяч лет назад, отдельно от других созданий (не происшедший от них), бесстрастный по природе (душой и телом), с Евой, чудесным образом сотворенной из его ребра (способом, который мы, как подчеркивает свят. Иоанн Златоуст, не можем описать с научной точностью), в мире существ, природа которых неизменна и которые не собираются превращаться в другие существа. Можно многое сказать об отдельных деталях этой картины, а знание многих деталей никогда не может быть точным, но, в основном, она не противоречит тексту Бытия и гармонирует с православным представлением о Боге.

2) Человек произошел от более низких существ, по происхождению и по природе своей подвержен страстям, становится бесстрастным в Раю (когда, согласно Каломиросу, благодать Божия вознесла его из этого животного состояния) во время хронологически и теологически очень неопределенное (сегодня римско-католические эволюционисты вообще отрицают Рай, потому что не могут его согласовать с эволюционной философией), существующий в этом падшем состоянии, может быть, миллион лет или больше и за это время постепенно из дикого состояния дошедший до цивилизации, сведения о нем в Православном Богословии чрезвычайно отрывочные, и нельзя их принимать всерьез, когда речь идет о "годах"; мир вокруг человека пребывает в постоянно меняющимся состоянии и восхождении от одного организма к другому, и весь этот процесс объясняется ("более или менее") наукой, кроме первоначального толчка к сотворению себя (который произвел довольно недифференцированную массу с "возможностью" всего будущего развития) (Каломирос настаивает, что в шести днях творения нет ничего "чудесного" – они все проходили согласно научным законам!). Этак картина "теистической" или "Бого-управляемой" эволюции может соответствовать тексту Бытия и его толкованию Отцами только посредством многих перескакиваний и импровизаций и неприятия в целом святоотеческих свидетельств. Я подозреваю, что главная причина, почему эта "Богоуправляемая эволюция" не внушает ужаса православным верующим (как, например, отцу Никите Палассису, в чем он открыто признается) – просто в том, что они зарывают головы в песок и не думают об этом совсем из-за очень нездоровой наукофобии. Но моя позиция здесь такова: разве чье-либо представление о Боге не искажается очень сильно из-за такой картины мира. Например, такой "православный эволюционист" как Феодосий Добжанский (в своем выступлении при получении почетной докторской степени в Свято-Владимирской семинарии), полностью отрицает Божие Провидение в мире; его "Бог" – это деистский бог. Преп. Иоанн Дамаскин (последователь свят. Григория Нисского и др.) утверждает, что непочтительно по отношению к Богу верить, что Он создал тело и душу человека в разное время, как будто у Него не было сил сделать все сразу; этот акт творения был одновременным; здесь текст Бытия нельзя толковать буквально или "хронологически". (Каломирос особенно это отрицает – иначе его толкование слов преп. Серафима рухнуло бы!) Насколько же тогда менее почтительно по отношению к Богу верить, что Он создал только некий материальный океан возможностей и оставил все "эволюционироваться" согласно законам природы!

Все это, как видишь, неформальные замечания тебе к обсуждению – точные цитаты я дам, когда будет время.

5. Другой пункт – из твоего письма к бр. Макарию. На "одеждах из шкур" – да, я припоминаю, что свят. Григорий Богослов тоже дает такое толкование (как свое личное), что это может означать "грубая плоть" Адама после его падения. Очень важный пункт, связанный с проклятием и изменением природы мира и человека в противопоставлении "очень хорошему" (т.е. неиспорченному) состоянию в начале. Доктор Каломирос говорит, что мир был, очевидно, развращен и смертен до падения Адама; он был неразвращенным только в представлении Божием о нем до действительного творения, "первого творения" в противопоставлении ко "второму творению" свят. Григория Нисского. В противовес этому можно собрать святоотеческия свидетельства (например, преп. Симеон Новый Богослов, слово 45, где это очень ясно выражено), которые показывают, что материальный мир (а не только Рай) до падения Адама был непорочным и не смертным. Но здесь, думаю, нам следует опасаться впасть в противоположность Каломиросу и считать, что мы знаем "с научной точностью" (как, по его мнению, знает он), какой была природа материального мира до грехопадения. Епископ Феофан Затворник (в своем толковании к Рим. 8, 21) предостерегает от этого. Я думаю, достаточно указать на другое состояние мира до падения, его довольно загадочную природу (для нас, которые никогда его не видели) и неуместность применения закона научной "единообразности" к нему. (Андреев это подчеркивает.)

6. Заключительный пункт на сегодня: мне кажется, что в "интеллектуальном пространстве", где пересекаются наука и Богословие по вопросу об эволюции, есть две совершенно разные сферы конфликта и/или согласия между ними.

а. Все, связанное с "шестью днями" и вообще состоянием мира до Адама: оно окутано какой-то тайной (из-за другого состояния мира в то время), и глупо было бы нам пытаться быть "научно точными" в отношении него. Это самая большая ошибка Каломироса (а также многих фундаменталистов). Например, сотворение Адама из праха – это загадка, мы не можем это представить. Но мы все-таки можем много узнать об этом из Отцов, чтобы избежать неподходящих мнений об этом. (Это было мгновенно, Адам не происходил ни от какого другого существа и т.д.) Эволюционисты убирают с этого процесса покров тайны: все происходит согласно научно изученным естественным процессам; со стороны православного человека это непростительный рационализм.

б. Все, связанное с Адамом после его падения, т.е. история человечества в целом, гораздо доступнее для нас благодаря современным знаниям. Так, обсуждение "хронологии" шести дней бесполезно, но "хронология" человечества от Адама и дальше нам доступна и ограничивается только физическими факторами (документы, палеонтология, археология). Здесь нам следует применить наш Богом данный разум, чтобы найти самые достойные объяснения предполагаемым "конфликтам" между Бытием и палеонтологией. А это означает чтение святоотеческих толкований и понимание научных свидетельств.
(Из письма отцу Иоанникию 8/21.08.77 г.)

+

Говоря о Книге Бытия, я не вижу причин, почему бы курс по ней не превратить в главную часть нашей давно забытой "эволюционной" книги. Мне сейчас становится ясным все ее построение. Ей следовало бы дать какое-нибудь положительное название (никакой эволюции на обложке). Например, "Бытие, сотворение и первый человек – православный взгляд", а первая и основная часть должна быть просто православным толкованием первых глав Книги Бытия (по свят. Иоанну Златоусту, преп. Ефрему и т.д.) и обсуждать "проблемы", поднятые современными людьми в ходе дискуссии. Потом, как нечто вторичное (менее половины книги), дискуссия по вопросу об эволюции в целом, что-то вроде этого:

1. Эволюция как научная теория, "доказательства" эволюции. Это будет краткое обсуждение всего, что, как думают люди, доказывает эволюцию – в объеме, достаточном, чтобы показать, что это совсем не доказательства, и эволюцию нельзя ни доказать, ни опровергнуть. В главе, которую ты уже написал, обо всем этом должно быть уже сказано; может быть, даже сократить, чтобы сделать наше обращение к научной стороне как можно короче, поскольку эта часть наиболее спорная.

2. Эволюция как популярная наука – в основном, твоя глава о "древнем человеке", чтобы показать, как учебники заполняют "бреши" в научном знании и дают картину гораздо более завершенную, чем это сделали бы любые факты. Мы не используем учебник для старшеклассников, как научный трактат, а только показываем, как эволюцию фильтруют до этого уровня.

3. Эволюция как мифология и космическая спекуляция – некоторые замечания о телесериале и книге Карла Сагана "Космос". Я добавляю это здесь, потому что один из наших подписчиков только что прислал вырезку об этом, что сейчас у всех на слуху и что кажется типичным для того, как сейчас эволюцию проповедуют – как догму и почти религию.

4. Откуда пришла идея эволюции? – объяснить, откуда она взялась. Я уже об этом наполовину написал.

5. "Христианская" эволюция и Т. де Шарден.

6. Новый отход от эволюции к вдохновленному Христианством научному походу к мирозданию с цитатами из литературы по этому вопросу.

Перечитывая письма Каломироса, я вижу, что наши разногласия – по основным вопросам. В этом частном случае очевидно, что у Каломироса нет никакого намерения смириться пред разумом Отцов. Он "знает лучше", чем они, и поэтому он легко зачисляет в "абсурдные" мнения, которых они придерживались, потому что он сам с помощью современной науки лучше все это обдумал. В этом случае он шире, чем Отцы. А наш способ – держаться мудрости Церкви, доверять собственным Отцам и Отцам древности, жившим прежде. Люди готовы это узнать.
(Из письма отцу Алексию Янгу, Мясопустная суббота, 81 г.)


Рецензии