У черты...

Получив уже 3-ю телеграмму от Надежды Григорьевны о том , что Толубин тяжело болен, Ольга, бывшая жена, приехала к ней в деревню. 

"Причём здесь я, - думала Ольга. Семнадцать лет прошло! Видимо, теперь надо забрать Толубина от Надежды Григорьевны в его городскую квартиру и поухаживать за ним."

Но квартиранты не открыли им вечером дверь. В больницу Толубина тоже не взяли.

Безвыходная ситуация вынудила Ольгу с больным Толубиным вернуться к Надежде Григорьевне хотя бы до утра.

Но, не открыв калитку, женщина выкрикнула: "Не нужен!" Пёс озверело залаял, а февральский ветер свирепо "хлопал" дверцами кареты "Скорой".
Фельдшер "Скорой" разразился громкой руганью.

 Он кричал, что такой финал ждёт всех, " таких" -  нерадивых мужей! Таким так и надо! Некому будет подать стакан воды! Уже четыре часа он, безуспешно, ездит по городу с таким больным! Страдают люди, не получив во время помощь!
Вот сейчас он выкинет всех из салона "Скорой" и уедет!

- Ради бога, не кричите так громко. Ведь он услышит. Узнает как поступила с ним его женщина Надежда Григорьевна - просила Ольга, укрывая Толубина потеплее и успокаивая их дочь Ирину, которая была с ними.

Наконец, Толубина приняли в сельскую больницу. И теперь, в тёплой палате больницы, Толубин крепко держал Ольгу за руку.

В палате было много больных. Заходили, выходили, хлопали дверью, гремели посудой, журчал водопровод - начинался новый день.

Кровать, на которой лежал Толубин, была короткой и узкой для него когда - то высокого и стройного, а теперь измученного болезнью и массивного.

 Его лицо выражало мучительное терпение: он выполнял когда - то данное зачем - то обещание: не просить помощи когда будет умирать.

Притихший, почти покорившись неизбежному и как - бы удивляясь и не веря этой неизбежности, притаился, отчуждённый от всех.
И это было в день его семидесятилетия.

Ольга была моложе его на пятнадцать лет, разведена с ним и жила в другом городе.

"Что думает он на исходе своей жизни? Понимает ли, что умирает? Страшно ли ему?
 Почему молчит? Скажет ли ей что - нибудь хорошее, сердечное, доброе" - думала Ольга.

- Больно? - спросила она.

- Грызёт - без эмоций, тихо ответил Толубин. Она высвободила свою ладонь из его рук и погладила его большой сейчас живот, облегчая страдания.

"Знает ли он как поступила с ним его женщина, Надежда Григорьевна, с которой он прожил два последних года?". Ей хотелось ужаснуться тяжёлой действительности. Но ужаса не было.
Толубин молча смотрел на Ольгу и ей казалось бессмысленным взглядом...

- Ноги устали, упёрлись в спинку кровати,- неожиданно произнёс Толубин.

 Наклонившись над ним, охватив его грудь и плечи руками, пытаясь передвинуть его повыше в постели, Ольга плотно прижалась к нему своей большой грудью и взгляды их встретились.

Слабые следы искр засветились в его глазах, как будто зарумянилось лицо. Казалось, что - то волнующее посетило его...

"Неужели была Любовь?" - встрепенулась и Ольга. "Да - да! Было всё у нас с тобой" - тихо сказала Ольга, чтобы слышал только он. Но Толубин молчал.

 - И что это ты так разболелся, не дождался внука,- вдруг сказала Ольга, вспомнив об их младшей дочери Ирине, которая теперь ждала ребёнка.

Она тут же ужаснулась опрометчивым словам своим. Это было жестоко,  но так ли опрометчиво?
Появилось ощущение подлости по отношению к умирающему Толубину, уязвимому сейчас, как будто была пощёчина за слёзы, обиды, за пережитые страдания и унижения.

Ни один из них больше не проронил ни слова. Толубин переложил её ладонь в другую руку и снова крепко сжал.

"Неужели всё разрешится с ним скоро и вот так? Неужели она мстит ему в его последний час, ему уже беспомощному, как бы вышедшему из круга живых и теперь не могущему причинить ей зло и обиды" - думала Ольга.

Толубин не отрываясь смотрел не Ольгу. Может быть прощался с ней. Возможно,  его жизнь, бурная, чувственно - бесшабашная мгновениями скользила в его угасающем сознании.

Наступал солнечный зимний день.
В коридоре больницы, в фойе громко говорил телевизор.
На экране мелькали кадры: шумные, чёрные"дыры" Космоса кружились, завихрялись в узкие, тёмные длинные воронки, уходящие во Вселенную... в  Небытие... в другие Миры.
Её охватило смятение, стало страшно.

" Вот так, наверное, уходят наши души, оставляя тело на Земле, - подумала Ольга. Демоны или Ангелы уносят нас в свои Вселенные, в Небеса, подвластные только им, Хозяевам."

Неведомое и что-то ещё , вдруг понятное из Недоступного коснулось её души.
Она поспешно повернулась к умирающему и взяла его руки в свои ладони, но он этого уже не почувствовал.

Прерывисто дыша, он спешил покинуть эту Землю. Покинуть, пока она, Ольга, здесь. Она рядом, она всё - таки с ним в его последний час.

 Кончики его пальцев начали холодеть, тепло и жизнь покидали его...

Теперь Ольге не было страшно. Она внутренне собралась и как бы отделила его от себя. Свершалось то, что должно быть... завершением пути...

Выйдя из больницы на свежий морозный воздух, раздумывая о несостоявшейся семье,  разстоптанной любви, о неизбежном завершении жизни, Ольга увидела, спешившую ей навстречу, Надежду Григорьевну.
 
- Куда? - устало спросила её Ольга.
- Несу ему булочки. Свежие. Только что испекла - ответила Надежда Григорьевна.
- Не надо ему уже ничего, тем более булочки , да ещё свежие при его - то заболевании.
Разве это ему можно было бы? - с досадой сказала Ольга и отвернулась от женщины.

"Если бы не эти бестолковые женщины, чужие, которых он любил больше всего остального, то жил бы ещё и ещё", - подумала Ольга, раздражаясь.

Но остановила себя: теперь о нём надо говорить только хорошее, успокоиться и жить дальше. Прежде всего выспаться, набраться сил: впереди похороны Толубина, теперь, в чужом для неё городе.

" Откуда "его выносить"? - тоскливо думала Ольга, плотнее укрываясь тёплым вязанным шарфом. И ещё: ведь это зима, февраль месяц - стылая земля..."

Пушистые, крупные снежинки не спеша кружились вокруг Ольги, медленно опускались на лицо, губы. Под ногами скрипел снег... Но Ольга не замечала этой белоснежной, чистой красоты.

"Да ведь он работал здесь в школе ещё недавно! - вспомнила Ольга, - думаю педагогический коллектив не откажет бывшему коллеге в последнем пристанище. Где был твой дом, Толубин?"

 "Вот и всё...вот и всё" - как молотком стучало в висках и не уходило из сознания Ольги...
 


Рецензии
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.