Пуповина

 В октябре 1980 года после всех медицинских и прочих комиссий,признавших меня годным к строевой службе,Родина в лице военкома сказала мне"Надо послужить",я браво ответил "Есть"и стал ждать повестку.В мои молодые годы косить от армии не было модным,больше скажу,если по каким-либо причинам не отслужил свое,стало быть и жених не завидный и мужик не совсем понятный.Дабы не обидеть кого такими заключениями,оговорюсь,что только наличие серьезных причин по здоровью могло стать основанием для получения "белого" билета.Всем остальным желающим и нежелающим,такие тоже были,было забронировано место в строю любого рода войск,начиная от строительных батальонов и заканчивая воздушно-десантными войсками.Помню,как одним из первых той незабываемой осенью проводили служить Федю,моего двоюродного брата.Следом приходили повестки о призыве и другим моим одноклассникам и товарищам,а с моим призывом что-то тянули.Я ходил по осенним улицам родного городка с остриженной под ноль головой и не понимал,что такое в нашей отлаженной государственной машине могло произойти,что забыли о таком достойном кандидате,каким в ту пору я был со своими шестьюдесятью четырьмя кило весу при росте в один метр и семьдесят четыре сантиметра,значком за прыжки в аэроклубе ДОСААФ и разрядом по боксу.А самое главное-с огромным желанием быть как все мои уже отслужившие и еще служащие на ту пору земляки.Очень хотелось попасть в ВДВ,все-таки данные были,но учеба на электромеханика в морской школе ДОСААФ и один сантиметр до ростового ценза-от метра семидесяти пяти,не оставили мне шанса носить голубой берет и полосатый тельник.По всем предварительным прикидкам должен я был пополнить ряды других воинов,тоже гордящимися тельняшкой,но, уже вместо берета,я бы носил на голове бескозырку и домой после такой службы пришел бы на год позже.Эта перспектива не пугала,но все-таки три года -не два,но и это не было огорчением.Есть элита,но любой род войск по праву гордится своим знаменем и традициями.Спорить,кто лучше и кому трудней-я такого не слышал,во всяком случае,на трезвую голову.Как говорится,всяк кулик свое болото хвалит.Ну,да ладно,наконец принес почтальон и мне повестку,чему я был рад и очень гордился этим типографским бланком,где на лицевой стороне были вписаны мои фамилия,имя,отчество,а на обратной-список вещей,какие брать с собой и что запрещается.В тот же день я обежал всех оставшихся друзей,предупредил родственников,чтобы пришли проводить меня в армию.Мероприятие это считалось важнейшей традицией повсеместно,в городе,деревне,на Севере и на Юге,в любой из пятнадцати республик страны победившего социализма.Событие,по значимости не уступавшее,а для мужика и превосходившее свадьбу,которая больше важна для нашей,второй,прекрасной половины человечества,для девушек,ступающих на порог мужниного дома,оставляющих своих подружек,свою прежнюю,беззамужнюю жизнь.А проводы в армию важны для ребят,это как свадьба,но без невесты,она незримо присутствует в виде повестки на столе,которой ты гордишься и любишь,а если предашь,то пусть тебя постигнет всеобщая ненависть и презрение трудящихся.Знакомо,не правда ли?Везде мы даем клятву,Родине на верность,будущей супруге в любви и верности до гроба,но сравнения неуместны-пусть вы сами решите,какие обещания где важнее.Для меня,в свое время,этот вопрос был решенным-отслужить положенное,а затем уже строить планы.
   Мама с отцом помогли организовать стол,без сомнения,уверенные,что все так и должно быть,как у всех,так и у нас.В моем случае,правда,не надо стараться перещеголять соседа как на свадьбе,"-Ничего не пожалею,все-таки сына женим",нет,это ни к чему,хотя я такие проводы видел,небу тошно становилось.Особенно в деревнях,там ведь простору поболе,чем в городских квартирах,да и народ подружней.Сейчас в городе на одной площадке люди живут,а как соседа зовут,не знают.Нет,в деревне все проще,хлебосольнее,раздольнее.Каждый на виду,на слуху,ну вы,наверное знаете поговорку,как в одном конце что сказал или сделал,а через пять минут на другом краю деревни все знают в усиленном варианте.Кто нас услышит в бетонной коробке,а там и так все знают,кто женится,кто разводится,кто с чужой женой шашни водит,да почем колбаса в Москве,да откуда у того мордатого денег столько,что "Жигули" купил.На проводах только гармошка заиграла,все,это знак-подгребаться к нашему шалашу,где и выпить поднесут,и закусить предложат.Пацанята в окна лезут,девчонки помладше у ворот толпятся,им тоже опыта надо набираться,учиться отношениям с противоположным полом.А там этих отношений,хоть отбавляй.Через пару часов застолья,после возлияний гости валят на улицу,обниматься,целоваться,песни петь под гармошку да плясать неумелыми,заплетающимися ногами.Бывало и подерутся.А как же.Все как на свадьбе,и деньги дарят,только на свадьбе жениху с невестой на обзаведенье,а тут будущему бравому вояке дают на конверты,да бумагу,чтобы домой да друзьям писал почаще,не забывал.Мне,что надарили,я дома оставил,с собой не много взял,на всякий случай.
   На следующее утро укатил я с тремя такими же лысыми на автобусе рейсовом прямиком в районный военкомат,где уже народу толпилось немало.Одни лысые головы мелькают,шапки-ушанки,спортивные шапочки,да телогрейки и куртки старые,болониевые.В проходах спотыкаешься за чемоданчики да рюкзаки.Что там в них?Все,что указано на обратной стороне повестки:кружка,ложка,чашка,щетка зубная,мыльно-брильные принадлежности,полотенце да мамкины харчи на первое время.Колющие,режущие нельзя,бритвы тоже,кроме станков.Да какие там бритвы-большинство безусых да и на щеках редко у кого щетина,а то,так,на подбородке три волосины.Как говорил мой первый старшина-полотенцем потер и всю поросль ветром сдует.В помещении военкомата шум,гам,все смешалось в кучу,родители,их сыновья,военные проталкиваются.Все галдят,в ушах гул стоит,отдельных слов не разберешь,как пчелиный рой.Даются последние наставления в который раз,вон в уголке девушка плачет,утирая глаза платочком.А рядом балбес под два метра стоит,вояка,виновато на нее смотрит,лицо смущенное-слезы женские тяжелая штука для мужика.Лучше бы ругалась,чем слезы лить,не может он на такие вещи смотреть,редко не поддастся на их влияние.Вот и стоит,не знает,чем успокоить любимую,не виноват ни в чем,а тут такое.Матерей,отцов уже мало-военкомат районный,многие не поехали,со двора проводили и считай,ты уже в армии.Здесь только стойкие,девушки в основном,да родители местных,кто в райцентре живет.Я тоже здесь один,если не считать земляков с городка военного,откуда мы призывались.Пока мы земляками только своих считаем,с района и области еще не признаем.Вот потом будем искать по всей части хоть одного хотя бы с области,чтобы звать земляком.Это-великая сила.Человек не может не иметь друзей,единомышленников,земляков,просто знакомых,чтобы не оставаться наедине с самим собой.В армии это закон,с земляками не пропадешь,нет хуже,когда от тебя отвернутся из-за какого-то неблаговидного поступка-один пропадешь,в петлю полезешь,домой побежишь,мамке жаловаться.Не принято это,жаловаться,стучать то есть,бегунов тоже не приветствуют,засудить могут за дезертирство.Терпи,ты же мужик.Год потерпишь,потом сам будешь других гонять-дедовщина.Все о ней наслышаны,пересказывают друг другу страшные истории,но с хорошим окончанием.А оно одно-на втором году будет нормально,надо только год потерпеть.Есть смысл в этих утрированных понятиях об армейской чести-пацан учится терпеть лишения,постоять за себя ,налаживать контакты,жить без родительской опеки и мамкиной юбки.Это идет на пользу и в моральном плане и психологически закаляет.Армия действительно делает из мальчишек мужчин.Качества характера,прививаемые почти насильно,через не могу,необходимы нормальному мужику-не быть слюнтяем,уметь терпеть,я не про унижения,на них надо отвечать достойно,а то заклюют.
  Разговорились с одним:
 -Откуда сам?
Отвечает односложно,недоверчиво:
 -С Н..ска.
 -Не знаешь,куда нас?
 -Говорят,в Морфлот.
 -А город какой,куда нам писать будут?
 -Пока не сказали.
 -Не скажут,это ж военная тайна!
 -Да,-и,помолчав,-Курить есть?
Идем курить.На улице,в закутке беседка со скамейками и врытой в землю полубочкой,для окурков.Курят все,солидно,без утайки-большие уже,взрослые,в армии уже мы,чего таиться.Дым коромыслом и все те же разговоры,как себя вести в первые дни и вопрос,куда повезут,хотя большинство о своем роде войск уже знает.
  Зовут строиться,обьявляют по громкой связи,чтобы прощались и просили родных домой ехать,не трепать нервы воинам.Долгие проводы-лишние слезы.Хорошо,моих нет тут,не так тоскливо,вчера уже попрощались,все сказали-у нас дома так принято,меньше слов,больше дела.Батя военный,служит,ему вообще все ясно,как на ладони."Лишь бы войны не было"-такое пожелание да напутствие отслужить благополучно я еще вчера получил от него.Мать уже утром,когда я в дверях был,начала было причитать,да сестры заныли,но все на том и закончилось-мужик в армию идет,ша,на этом точка. Вспоминаю девушку,соседку мою,она провожала меня,сидела на проводах рядом со мной,но как-то так робко,боясь себе признаться,а мне она не важна была,так все происходило,чтобы как у всех.А здесь ребята многие с девушками,плачут девчонки,целуют пацанов,не стесняются.Эх,доля ваша,обещания даете,а дождетесь ли,вон сколько соблазна вокруг,езжай в город,там некогда скучать будет,глядишь и новый друг обьявится,а старому только письмо с "извини,я другого полюбила",а чаще и совсем ничего.Потом только солдат узнает от чужих людей,доброжелателей,что та,которая ждать обещала да на плече мокрень разводила,уже не ждет,да признаться боится.Жизнь штука сложная,не поле перейти.Ладно,что зря тревожить вас,большинство таких драм и не драмы вовсе,просто оттуда,из армии все кажется обиднее и несправедливее-все,что относится к гражданской жизни,ведь солдату и так трудно,а тут еще такая закавыка.Пойду строиться,да по автобусам,здесь только сборный пункт,а повезут нас в городской военкомат,там все и решится-куда,кому ехать ,а кого и вернут,бывало и такое.
  В автобусе тепло,дорога убаюкивает,встал то я утречком.Все уже попритихли,устали от разговоров,анекдоты травят да в окна уставились.Словно не по знакомым местам едут,как то оно все обернется.Начинают осознавать,что не игрушки это все,игрушки кончились,серьезная,взрослая жизнь начинается у вчерашних еще пацанов.Сам себе ответчик,защитник,господин и слуга.Все сам,ты воин,тебе за других думать надо,за других стоять крепко,не отступать и не хныкать.Может так думали,может,нет,а все-таки лица у большинства серьезные,задумчивые.В ворота городского военкомата въехали к вечеру,выгрузились и сразу очутились в другой какой-то,полуармейской,полугражданской жизни.И не удивительно,чувство это двоякое от пограничного состояния,от близости,соседства двух понятий-"до"и "после".Мы еще-"до",и два года нам до "после",а мне с нашей командой Морфлот вообще и три годика ждать этого момента.Служить только начали,ведь срок службы отсчет начинает с даты в военном билете,а уже о дембеле мечтаем,как обратно ехать будем,все такие красивые,в бескозырках да клешах.Ворота в гражданскую жизнь за нами только закрылись,а уже команда "строиться".Командует капитан,по четыре звездочки на общевойсковых погонах,рядом суетятся сержанты из ВВ,внутренние войска,погоны пожарного цвета.На нас зыркают сердито,выслуживаются перед капитаном или на нас страху нагоняют.Построили,пересчитали,по спискам сверились,"вещи к  осмотру".Что там смотреть?-полотенца да мамкины харчи.Спиртного нет,допили,пока ехали,отбирают складные и консервные ножи,-"вам не надо,за вас теперь мы в ответе,и поить и кормить будем и спать укладывать,и сказку вам товарищ капитан расскажет на ночь,да,товарищ капитан?"
 -Вы,салаги,что рты раскрыли?Сержант для вас царь и Бог,кто не верит,тот проверит,а мы постараемся,чтобы вы не сильно тут скучали.
Капитан эту тираду не прерывает,видно,что эта волокита ему давно надоела,каждый день и не по разу такое происходит,область большая,призыв осенний,народу на смену в армию жуть сколько валит.Ему домой хочется,треснуть коньячку да спать завалиться.Хотя какой коньячок,капитану за сорок,под глазами мешки,вид помятый,щетина двухдневная на щеках,делаем вывод,что опохмеляется он далеко не этим благородным напитком.Но это не нам,салагам,судить,мы здесь проездом,а водка еще ни кого до добра не доводила,если меры не знать.Мы то еще пить не приучены,наше еще все впереди,потому и обсуждать никого не станем.А сержанты волнуются:
-Вы,товарищ капитан,идите,мы тут сами управимся,все сделаем,как положено.
-Занимайтесь,Сидоренко,-соглашается капитан и другому,чернобровому,со смуглым восточным лицом:
-Сураев,я домой.Смотрите,чтоб все было в порядке,-и уходит,даже не удостоив нас вниманием напоследок.
Сержанты прут напролом.не церемонясь,забирают понравившиеся вещи себе,мотивируя тем,что"вам это не надо,все равно отберут,а тут вы друзьям подарите."То есть им,они нам друзья.Ребята помалкивают,нет охоты вступать в спор с этими жандармами,мы уже начинаем чувствовать вкус морской соли на губах и сладость зюйд-веста.А эти,так,сухопутные,обычные мелковатые людишки.
  Сержанты двигаются вдоль строя,разглядывая содержимое рюкзаков и чемоданов,вот они уже возле Харченко,двухметрового детины с добрым лицом деревенского увальня.Завязывается разговор,хотя в строю какие разговоры,но сержанты,не особо волнуясь и не обращая внимания на здоровенные кулаки нашего товарища,что-то вымогают у него наглым образом.Тот отрицательно мотает головой и строй наш весь обращается в слух,оно и понятно,настроены все не очень миролюбиво.Уже понимая,что своего им полюбовно не добиться,а связываться с нами в открытую у них нет желания,сержант Сураев действует с хитростью римских императоров и назначает Харченко старшим по команде,ответственным за порядок и дисциплину.Все,конфликт решен мирным путем.Харченко надувается от важности и уже поглядывает на всех с командирским видом.
  Собираем свои пожитки,сержанты ведут нас к одноэтажному,крашеному в желтый цвет зданию-это наша казарма.Внутри чисто убрано,у входа тумбочка для дневального,вдоль стен трехярусные дощатые нары с прибитыми наклонными дощечками в изголовье.Это вместо подушек,но ни их самих,ни одеял,ничего этого нет и в помине.Начинаем с шумом и гамом занимать места,мы довольны и этим,твердо полагая,что армия начинается прямо здесь,именно с этих дощатых нар и это наше первое испытание.Под голову идут рюкзаки,изрядно похудевшие,вместо одеял нам будут наши телогрейки и старые пальтишки,одетые крайний раз именно на этот случай-доехать до места службы и выбросить этот хлам в кучу перед помывкой в бане.Места всем хватает,третий ярус почти пуст,желающих лезть на такую верхотуру находится мало.Мы,втроем и Харченко занимаем четыре места на  двух ярусах по обе стороны прохода.Мы-это два моих одноклассника,Вовка Саломатин,голубоглазый парень с большими оттопыренными ушами,еще один Вовка,Плотников,со шрамом на щеке от удара дюралевым пером самодельной клюшки,полученным еще в детстве во время игры в хоккей.Только собираемся завалиться спать после трудного дня,а сержанты уже требуют,чтобы Харченко выделил им двух человек для уборки помещения и еще двух отправил с ними на хозяйственные работы.Наш деревенский командир останавливает свой благосклонный взгляд на нас,но ушастый Вовка исподтишка показывает ему кулак,а мы группируемся поближе и Харченко,сникнув,переключается на более податливую жертву.Мы не против дисциплины,понимаем,что если не мы,то кто-то другой,наш товарищ,но Харченко стал нам совсем несимпатичен после сдачи своих позиций еще в строю и мы,назло ему,решаем проверить,как долго ему удастся сохранить нейтралитет в отношениях между своими товарищами и сержантами.Те тоже,уже с двумя набитыми сидорами отправляются восвояси,с собой забирают назначенных хозработчиков и двух дневальных.Начинаем привыкать к незнакомым словам,улавливать их четкий армейский смысл.Дневалить-день стоять на посту,и ночью бороться со сном на тумбочке.О,вот это слово,хорошо знакомое любому отслужившему свое,оно совсем не означает подобие низенького прикроватного шкафчика с одной дверкой и верхним выдвижным ящичком.Да,такая мебель присутствует на месте дневального,но только как подставка для телефона,большого черного или красного аппарата,готового в любую минуту взорваться трезвоном и заскрипеть голосом командира.Еще на нее можно облокотиться,если подустал стоять на небольшом,сбитом из досок постаменте,который как раз и несет в себе это понятие-тумбочка и с которого дневальный шагнуть не имеет права,пока его не сменят.Дневальный-самый ответственный человек,порой груз ответственности так давит на него,что он закрывает глаза и спит стоя,как слон. Есть еще дежурный,назначаемый из сержантов,но об этом в другой раз,а сейчас мы идем ужинать.
 Столы накрыты прямо под навесом,усаживаемся за них на длинные лавки,двое из наших тянут трехведерные бачки с армейской едой,потом большими черпаками наливают это варево в темноватые дюралевые кастрюли с плоским днищем.Это-порции на десять человек.Хлеб лежит на тарелках с надписью "Общепит",десять кусков в каждой.Варево не очень аппетитное,но горячее и мы хлебаем его ложками,которые предварительно вместе с кружками достали из своих сидоров,когда шли на ужин.Доедаем домашние харчи,не церемонясь и угощаем соседей-к чему оставлять на завтра,скоро мы уже двинемся к местам нашей службы.Поел,сидишь,ждешь команды"Закончить прием пищи,выходи строиться".Вскакиваем,идем к проходу,там стоят умывальники,это просто краны с холодной водой,горячей нет,моем кружки и ложки и строем в казарму.Там опять сюрприз.Дневальных нет,отослали их куда-то,а сами опять перерыли весь наш скарб вездесущие вэвэшники,только уже рядовые.Занимаются они охраной периметра,а вернее,не дают сердобольным родственникам перебрасывать через забор харч домашний для своих чадушек,а где и водочки передать.Охранять заборы да обыски устраивать для них дело привычное,не любят их армейцы.По поводу обыска мы возмущаемся недолго,опять же,что нам терять,едем на все готовое,будет,что одеть,еда и вода тоже,а для нашей команды,в основном,соленая,морская.
  Постепенно все утихомириваются,укладываются на свои телогрейки,разговоры постепенно смолкают,переходят в шепот,а вскоре все ярусы спят молодым,беспробудным сном.Умаялись,сердешные.Только дневальный на тумбочке таращит глаза,да зевает,широко раскрывая рот и с завистью поглядывает на своих спящих товарищей.Что снится им?Вот бы заглянуть в их затуманенные сном головы,что бы мы там увидели?Вот спит наш командир Харченко,отдуваясь через толстую губу и сладко причмокивая,наверное,доедает белую булку с салом и чесноком,а может,целуется во сне с Любашей,что провожала да ждать обещала.Вовка ушастый на соседних нарах спит с приоткрытыми глазами,он парень хваткий,осторожный,просто так не подберешься,даже во сне чутко стрижет большими ушами,прислушивается,не крадется ли враг.Хороший он парень,семья у него большая,многодетная,братьев да сестер четверо,в такой не забалуешь,кто первый встал,того и тапки.Я тоже сплю давно уже,какие там наблюдения да размышления,сон молодой да с устатку-лучшее лекарство и отдых перед предстоящим днем.Мне снится речка наша,вода в ней прохладная,парит под утренним солнцем,девчонки пришли,сбросили за кустами одежку и так,голышом,с визгом в речку.Машут мне руками призывно,"иди,мол,купаться,мы не кусаемся."Я глаза отвожу,отнекиваюсь,а они повыскакивали на берег,бесстыжие и давай водой брызгаться и за руки меня тянут,да сильные такие,одна прямо с кровати меня стягивает,а это Вовка.
-Вставай,подъем!,-орет.-Тебя не добудишься.На зарядку велено выходить.Кто не пойдет,того в наряд,территорию убирать.
Тут до меня доходит,что я в армии,а не с той настырной девчонкой на реке.Приснится же такое,что сон с явью перепутаешь.
  На улице дождь,лужи на асфальте плаца.Мы бегаем по кругу,потом отжимаемся,некоторые прямо в лужи плюхаются,не забалуешь,терпи,положено.После зарядки идем умываться к столовой,там очередь к кранам-мы не одни,ночью еще призывников подвезли со всей области.Потом завтрак,каша перловая с тушенкой,чай с белым хлебом и кусочком желтого сливочного масла.Чай горячий,сладкущий,сахара не пожалели повара для защитников Родины.После такого чая хорошо посидеть в курилке,дымок пускать,да думать,как там,дома сейчас? В домах свет горит в окнах,ребятишки в школу спешат,без нас уже,сестренки наши да братишки.Взрослый люд на работу да на службу торопится,дым из трубы кочегарки столбом вверх поднимается,погода холодная,дома уже отапливать стали.Подходит Харченко,говорит,сегодня наша очередь идти на уборку территории и таскать бачки с едой."Наша"-это он имеет в виду всю троицу нашу,понимает,что мы всегда заодно,везде вместе.Отказываться нет смысла,наша очередь,пойдем,значит.А потом надо сходить в казарму постоянного состава,там тоже работа для нас найдется.Вчера те двое,что ходили на хозработы,рассказывали,что там полы надо будет мыть,сержантам не положено.Мы с Вовкой ушастым договариваемся-полы мыть не будем,это работа рядовых срочников постоянного состава,они там живут,сами за собой пусть и убирают.
-Тогда и я с вами,-поддерживает нас Плотник.
-Вдруг начнут права качать,втроем отобьемся.
Друг прав,мы рискуем нарваться на неприятности,если пойдем против старослужащих,еще одна пара умелых рук не будет лишней.Так и порешили,идем втроем.В караулке бардак.На столе в консервной банке полно окурков,кровати не заправлены,на одной валяется,не сняв сапоги,Сураев.При виде нас он ухмыляется,довольный.
-Что,салаги,пришли дедушкам полы вымыть,порядок навести?-мы молчим.
-Ну,что застыли?Вперед,на мины,-гундит сержант,смешно коверкая слова,произнося их на свой манер.
-Мы пол мыть не будем,-говорит Вовка и добавляет,-Вы тут живете,как свиньи,сами и убирайте за собой.
Сураев,от нашей наглости ошалев,вскакивает с кровати,что-то пытается сказать,но потом,молча вылетает за дверь.Мы с Вовкой прикидываем,как нам смываться-через дверь,как пришли или через окно,но оно закрыто на шпингалеты,а когда с ними возиться,уже поздно,дверь распахивается и в караулку вваливается толпа краснопогонников.Они на ходу расстегивают пряжки ремней,их человек десять,силы явно не в нашу пользу.Правда,в караулке тесновато,ремнями особо не помашешь,можно и своих зацепить и мы,пользуясь замешательством,начинаем лупить их первыми.Завязывается буча,достается всем,но постепенно пробившись к выходу,мы вываливаемся за дверь.Нас не догоняют-на улице опасно,лишних глаз хватает.Мы оцениваем потери.Вовке рассекли бровь,мне поставили бланш-прилетало,в основном из-за спины,какой там бокс.Плотнику тоже досталось пряжками ремней,но на довольной его физиономии ни следа,он улыбается,уверен,что теперь к нам ни одна чужая душа и глаза не покажет.
   На следующий день синяк под глазом у меня наливается желтизной,бока болят,да и Вовка не выглядит красавчиком.Но,за то,хорошая новость-прибыли "покупатели"с Северного флота,это за нами,за нашей командой.Стоим возле штаба,слушаем,как из громкоговорителя называются фамилии наших товарищей,вскоре слышу свою,а следом и Вовки ушастого и Плотника.Нам приказано явиться на призывную комиссию.Поднимаемся на второй этаж здания штаба,где нас дожидаются покупатели,мичман и два сержанта,если говорить морским языком,старшина первой статьи и главный корабельный старшина,он кивком головы указывает на дверь,где заседает комиссия.Вхожу,докладываю,зачем прибыл.За столом четверо,двое в белых халатах поверх военных кителей,военком города и области,пожилой подполковник и офицер в морской форме, с погонами майора,каптри по морскому.Он просматривает папки с нашими личными делами,находит мою,молча пролистывает,поднимает глаза на меня и лицо его становится каменным.
 -Что,боец,девушку не поделили?Три дня в армии,а уже дисциплину ни в грош не ставите,-и поворачивает лицо к военкому:
 -Прошу прощения,товарищ подполковник,но мне такие на корабле не надобны.Он мне все БЧ перессорит своими боксерскими замашками,-откуда он знает и так понятно,мое личное дело перед ним,там все сказано.
 -Как же вы с разрядом прямой правый в глаз пропустили?-усмехается каптри.
Я молчу,мне слова не давали,вопрос риторический,оправдываться,что их было больше и с ремнями,нельзя,так не принято,да и дядька он серьезный,видно,что отговорки мои ему не нужны.
 -Все,идите,-добавляет он и папку мою в сторону откладывает.
Я,не жив,не мертв,поворачиваюсь и в двери,даже не осознав всей важности случившегося.Через пять минут с тем же результатом из кабинета вываливается и Вовка Саломатин.Его тоже слушать не стали,моряк просто посмотрел на военкома нашего,со стыда сгорающего и спросил,что это у вас такое творится,что половина призывников с синяками ходят.Военком только руками развел-вчера было все в порядке,а сегодня,вот такие чудеса.
  Вечером двадцать шесть человек из нашей команды уезжают в далекий Североморск,Плотников горюет,прощаемся с ним у ворот КПП,пацаны желают нам счастливо оставаться и дороги наши расходятся.
  Два дня мы с Вовкой прячемся от вэвэшников на третьем ярусе нашей казармы,ходим только на завтрак,готовы ехать служить к черту на кулички,в любые войска,лишь бы уже уехать отсюда.Только на шестой день наших злоключений попадаем мы по недобору в команду ракетчиков и через два часа уже трясемся в плацкартном вагоне пассажирского поезда,уносящего нас на Северный Урал.Знакомимся с новыми друзьями,сослуживцами,многие с Орска,земляки ребята неплохие,успокаивают нас:
  -Вам повезло,а то три года лямку тянуть,на флоте полтора года надо шуршать,только потом полегче.
  -Девчонки ваши рады будут,вместо трех лет ждать всего два,-подшучивает один,длинный,худой, весельчак и балагур Петруха Лисицин.Он мировой парень,мы будем не разлей-вода еще полгода службы.С его же легкой руки,а вернее,языка ко мне и прилепится прозвище,которое будет доставлять немало смеха для моих товарищей.
  К следующему утру прибываем в часть.Ведут сразу в баню,все гражданское смывается с нас вместе с нашей индивидуальностью.Переодевшись во все военное,напялив шапки-ушанки,сапоги,шинели и подпоясовшись скрипучими ремнями с тусклыми,не начищенными бляхами,мы не узнаем друг друга.
  -Петро,ты ли это?А поворотись-ка ты,сынку,-ржем мы над длинным,которого только по росту и отличаем в строю кажущихся одинаковыми бойцов.После бани топаем в карантин-так называется наша новая казарма.Здесь мы будем жить двадцать дней до присяги,постигая азы армейской премудрости.
  После завтрака начинаем приводить новенькую форму в надлежащий вид.Надо подшить погоны,шевроны,петлички,прикрутить пушечки-дел по горло.Иголки с трудом проходят сквозь толстую ткань,я надавливаю на ушко иглы ногтем большого пальца.С третьего или четвертого раза я прямо через ноготь прокалываю себе палец.Больно,конечно,но надо доделать начатое.Закончив ,я  оглядываю себя в зеркале.Стоит там молодой солдат в новенькой форме,ремнем утянут в талии по уставной норме.Мешковато сидящая гимнастерка большего,чем мне надо размера,немного портит мой бравый вид,но это дело наживное-были бы кости,мясо нарастет.Я доволен,меня уже отпихивают другие,чтобы тоже полюбоваться на себя в зеркало.Весь день,с перерывом на обед,занимаемся строевой подготовкой,учим текст присяги,фамилии и должности командиров запоминаем,учимся заправлять кровати,мотать правильно портянки,забот хватает.После ужина пишем письма,подшиваем белой материей подворотнички.Палец мой проколотый доставляет неудобства-покраснел,он теплее чем остальные его четверо братьев,но я не обращаю внимания,заживет до свадьбы.Среди нас двое женатиков.Они немного постарше,у одного даже сын растет.Им приходится труднее, они больше скучают по семье.Первое время скучают по дому все,есть даже детдомовцы,но и они не сразу привыкают к тому,что каждая минута расписана,все делается по команде,ходим только строем,поодиночке-только бегом.К еде привыкаем,кормят сносно,порции по норме,но многим не хватает,тянут в карманы чернягу,хлеб серого цвета местной выпечки.Сержанты сердятся,отчитывают таких,называют проглотами,забыли,как сами были такими же.Все идет своим чередом,дни похожи друг на друга,но скучать не дают.Дедовщины нет,мы одного призыва,все по уставу.Мимо тумбочки дневального стараемся ходить без головного убора,при его наличии,обязан поднести ладонь к виску,отдать честь товарищу на боевом посту.Не надо вот этого,всяких мыслей по поводу чести,военнослужащий при встрече с другим военным обязан приветствовать его,эта условность,правда,соблюдается только со старшими по званию.Некоторые умничают,до присяги мы еще гражданские.Не,ребята,здесь это не прокатит.Здесь основные,ревностные блюстители всего уставного-сержанты,у них не забалуешь.Попробуй не встать,когда он мимо проходит,реакция будет незамедлительной,но уставной,отчитывать они мастера.И когда только научились,служат всего на полгода,максимум на год больше нас.Хотя,полгода это срок для нас,мы всего вторую неделю служим.Мы-салаги.Слово это напомнило мне о товарищах,с которыми призывался в Морфлот,а волею рока оказался артиллеристом.Да,да,так мы обязаны называть себя в письмах,за доблестное звание ракетчика ни слова,все секретно,враг не дремлет.Письма домой пишут все,несут всякую околесицу,сержанты ругаются-здесь вам не там,думать надо,а не писать,как вы портянки на ракетах сушите.С портянками целое дело,это наука.Казалось бы,ничего умного,закрутил вокруг стопы,шмыг ногой в сапог и дело сделано.Ан нет,в первый же выход на зарядку некоторые неумехи так посбивали кожу на пальцах ног да на пятках,что пришлось им знакомиться с девочками из санчасти.Да и климат здесь суровый,любая царапина воспаляется и грозит неприятностями.Палец мой распух,раздулся,кажется,что в нем кто-то дергает за ниточки-нервы.Пацаны советуют показать сержанту,но я пока помалкиваю,не любят здесь такого,считают все болячки отговорками,лишь бы смыться на время в санчасть или в госпитале позагорать.Занимаемся текущими делами,ходили смотреть фильм какой-то военный.В местном гарнизонном клубе прохладно,сумрачно,мерное жужжание проектора убаюкивает,несмотря на громкие звуки пальбы с экрана.Многие дремлют,сидя в креслах.Такое вот кино.После этого почти гражданского мероприятия сержанты ведут нас строем на обед.Часть большая,столовая кормит в две смены.Пока мы ждем у входа,чтобы вышла первая,вокруг нас собираются старослужащие,это видно по их выцветшим,застиранным хэбэшкам(в столовую всегда ходили без шинелей,даже зимой).Начинаются расспросы,"откуда,есть ли земляки среди нас".Здесь почти все брянские,мы оренбургские,орские,Кувандык,Бузулук,Тоцк-интерес к нам пропадает.Предлагают меняться шапками,"вам еще служить,а нам домой ехать не в чем."Ну.это отговорки,форма выдается всегда по сроку ношения,ничего ветхого здесь не должно быть.Просто дедушки готовят форму на дембель,им подавай все новое.Слышим команду:
 -Рота!Равняйсь,смирно!Справа по одному,в столовую,бегом,марш!
Взлетаем по ступенькам,кто-то умудряется растянуться под ногами,всего три ступеньки,а уже неловкость.Ржем,як кони,сержанты обрывают смех окриком.Так же по команде садимся за столы,по команде встаем,все делается по команде,даже думать не надо.Опять казарма,ряды двухярусных кроватей,идеально застелены одеяла,все заправлено,отбито с помощью табуреток,все в линию,строчку,по уставу.Туго приходится неумехам,маменькиным сынкам,здесь поблажек нет,"не могу,не умею".Не умеешь-научим,не хочешь-заставим.Все направлено на то,чтобы искоренить наши гражданские привычки,научиться жить в коллективе,беспрекословно выполнять приказы и приказания старших по званию или должности.Короче,шурши,салага,дембель еще не виден.
  День проходит незаметно,некогда поглядывать на большие круглые часы над входом в расположение,передохнуть удается только вечером,после ужина.Это время называется свободным.Но и оно заполнено до отказа.Письма домой,форму гладить,на турнике повисеть,гири с гантелями потягать,программу"Время" в обязательном порядке посмотреть,завтра назначат политинформацию делать о текущем международном положении или просто спросят,что нового на политической арене.Отвечать обязан,это входит в воспитание нашего морального облика.Потом вечерняя поверка,стоим в строю,не шелохнемся,услышал свою фамилию,громко отвечай"Я".Только в этом случае чувствуешь свою индивидуальность,остальное время тебя заставляют забыть о ней,только звания и фамилии.Между собой мы-Васьки,Вованы,Серые,еще и прозвища начинаем друг другу навешивать.С ними как раз ничего не теряется,всех по одному,не ошибешься.Тезки иной раз по пять-шесть человек встречаются,а с прозвищем не обманешься.И прилипает надолго,я и после службы вспоминал ребят именно по прозвищам.Мне прилепилось такое с подачи того самого Петрухи с Орска,но не со зла,а именно из-за точности той ситуации,в которую я влип со своим покалеченным пальцем.Дело в том,что ночью мой палец стал болеть невыносимо.Перед окончательной командой"Отбой" в программе нашего обучения стоял пунктик,обычная процедура,называлась"полеты",когда сержанты командовали"Отбой,сорок пять секунд,время пошло."Не успел кто-то,снова"Подъем".Когда отбиваешься,надо успеть все с себя скинуть до белухи,нательного белья,то бишь,сложить все аккуратно на табуретку в изножье кровати,сапоги носками к выходу,портянки для просушки поверх голенищ накинуть,забраться на кровать и укрыться одеялом.Такие тренировки повторялись каждый вечер и не по разу.Ну да ладно,отбились,позасыпали,тут это недолго,с непривычки уставали так,что просто проваливались в сон,не успев даже поразмышлять о своей горькой доле.Тоже есть смысл,вымотаешься за день,никаких мыслей в голове,спать надо,а не думать.А я заснуть не могу,палец ноет,не дает расслабиться.Подниму я руку вверх,кровь от пальца отливает,боль стихает,не так дергает.Пока дремаю,рука вверху,засну-рука падает,снова просыпаюсь,так несколько раз,пока не придумал способ уснуть нормально.Спал я на нижнем ярусе,надо мной длинный Петруха,ему и усилий не надо ,чтобы махнуть наверх,орясине такой.Сетки кроватей панцирные,матрацы,чтобы не съезжали,привязывались прямо сквозь сетку тесемками такими,прочными,к матрацам снизу подшитыми.Я эти тесемки над собой распустил,обвязал ими больной палец чуть пониже опухоли,рука наверху,боль утихла и я провалился в спасительный сон.Спать оставалось всего ничего,и вот,уже команда"Подъем,строиться",а я то-привязанный.Пробую освободиться,а палец еще больше опух,тесемки даже зубами не развязать,я их перегрызть пытался,куда там.Все одеваются,на ходу ремни застегивают,пилотки поправляют и бегом в строй.А я стою у кровати,дергаюсь,словно пуповиной материнской связан и избавиться никак.В итоге,рванул я эти веревочки что есть сил,вырвал их с корнем,похватал вещички,кое-как в сапоги влез,да в строй встал последним,когда старшина уже всполошился,где мое величество так долго почивать изволят.Ну и,вопрос сразу ко мне:-Что опаздываем,боец?Или вы задерживаетесь,как начальство?
Я мямлить начинаю,спросонья мозги еще не варят,а тут длинный влез без разрешения,забыл,что в строю разговаривать нельзя и брякнул:-Он там пуповину перегрызал,товарищ прапорщик,вокруг башки обмоталась,родиться мешала.
 Ну,тут все ржать,вид то у меня действительно,как только на свет божий появился,да и длинного рожа тому способствовала,невинная такая,а в глазах бесенята скачут.Старшина гогот пресек грозным взглядом,меня из строя вывел,глянул на мою руку,а там из-за опухоли и пальца не видно,одни кончики тесемки торчат.Отчитал,конечно,этак и руки лишиться можно и в санчасть меня отправил.
  Две недели я отдыхал,больше нельзя было,карантин наш подходил к концу,присяга намечалась на праздники.Подлечили меня,привели в порядок палец,а так-то температура была под 40,с ног валила несколько дней,спасибо хирургам,зажило все нормально.Прихожу я в казарму,встречают,по плечу хлопают,а сами улыбаются,посмеиваются за спиной.
 -Вон,этот пришел,привязанный.
Как только не называли потом,гады этакие,и пуповиной и тесемкой,даже пупком пытались,но я на эти попытки плевал с высокой колокольни.Но прозвище так и осталось,пока я,после учебки в полк не ушел.Там уже другие случаи были и другие,совсем уж не смешные будни начались.Будни боевые,наполненные дежурствами и учениями,но об этом распространяться особисты не велели,а я слово данное держу и присяге не изменяю.
  Всем сослуживцам моим,ракетчикам,артиллеристам большой привет,прозвища я ваши до сих пор помню,хотя уже давно мы не мальчишки восемнадцатилетние,но юности забавы нам дороги и по сей день.
           Привет,привет,друзья однополчане
           И где бы не были сейчас,
           Вы все мне земляки,и с Брянска и орчане,
           Всю жизнь мою я буду помнить вас.


Рецензии