Косточка Луз

«Чистых цветов не существует, как не бывает чисто белого или чисто черного цвета, зато существует множество оттенков серого. Умение различать колорит свидетельствует о развитии личности и широте натуры».
Псевдо-Тацит «Восточные культы и секты».

Сколько времени он находится в этом каменном мешке? Сколько суток? Недель? Месяцев? Что там теперь снаружи: день, ночь?.. Зачем это знать, если все время посвящено ожиданию смерти.
Тьма длиною  в бесконечность. Язвят невидимые кровососы, сквозь худую соломенную подстилку тянет могильным холодом. Минуя безысходное настоящее, будущее немедленно становится прошлым.

«Можно воспринимать жизнь как чудо, можно - как череду случайностей и совпадений. Для восточных народов чудо является подтверждением истины, в то время как эллинский ум ищет истину в закономерностях причинно-следственных связей. На задворках цивилизаций порой возникают любопытные феномены, такие, как секта ессеев, которая есть синтезом двух влияний, иудейского и пифагорейского, причем на долю первого припадает образ жизни ессеев, на долю второго — их антропологические воззрения».
Псевдо-Тацит «Восточные культы и секты».

Появление новорожденного у пожилой бесплодной пары выглядело чудом. Иегоханан, Дар Бога  – так захотела назвать младенца мать. Имя не было родовым, отец вздумал воспротивился, как вдруг онемел и оставался нем до тех пор, покуда не выразил согласие, собственноручно написав на дощечке имя младенца.
С пяти лет мальчик изучал письменную Тору, с десяти – устную Мишну, став бар-ошин, в тринадцатилетнем возрасте совершеннолетия, был отправлен престарелыми отцом, священником Захарья, в секту ессеев. Соблюдение строгих правил не составляло особого труда – это соответствовало внутренним убеждениям Иегоханана, но он мыслил шире, желая распространить устои милосердия и правды на весь мир.   
В тридцать лет Иегоханан покинул секту и ушёл в иорданскую пустошь. Склон горы, на котором он облюбовал себе жилище был испещрён пещерами. По вечерам кое-где подымался дым от костра.
Кодекс отшельника запрещал какие-либо сношения с людьми. Иегоханан  научился находить засушенную саранчу-акрид и приручил рой диких пчел. Акриды и мед стали его манной.  Его единственным делом было, сопровождаемое непрестанной молитвой, перетаскивание валунов - соорудив кучу, он тут же разбирал ее. Так молитва обретала физическое воплощение, а Иегоханан познавал тщету человеческого труда.

«Частной собственности y ессеев не существует. Даже одежда у них общая. Ни купли, ни продажи между ними нет. Имущий делится с нуждающимся. Занимаются по преимуществу земледелием, пчеловодством, скотоводством и ремеслами, только орудий войны не делают. Рабство отрицается безусловно. Роскошь под запретом. Встают ессеи до восхода солнца и не говорят ни о чем житейском. С восходом солнца молятся и приступают к работе, по окончании которой купаются в холодной воде (символ очищения) и садятся, надев чистую одежду, за трапезу, которая для них имеет характер священнодействия. Религиозные взгляды ессеев не совсем ясны. Несомненно, что в основе их лежит Ветхий Завет. Ессеи не занимаются ни логикой, ни метафизикой, а только нравственной философией. Своеобразно учение ессеев о душе. Души людей первоначально были совершенны и обитали в тончайшем эфире, но вследствие своего падения они заключены в тленное тело, как в оковы. Через смерть душа освобождается от этих оков и радостно несется к небу».
Псевдо-Тацит «Восточные культы и секты».

Пастухи, гнавшие стадо на водопой к Иордану, увидели на берегу странную фигуру.  Косматая шкура, подпоясанная кожаным поясом, укрывала нагое тело, по плечам струились нечесаные волосы, цветом и густотой не отличавшиеся от руна. Сперва пастухи подумали, будто им явился сам Дух Пустыни, демон Азазель, сообразив же, что это человек, предложили разделить трапезу. 
Иегоханан  и сам не знал кто он. Потребности тела почти не занимали его, намерения были в согласии с велениями сердца, а оно был с людьми. Чем он мог стать для них? Назваться Машиахом, пророком, святым? Человек ничего не может  взять на себя, если ему не будет дано от Бога. Он ощущал себя только воплем пустынника, бесплотным эхом Слова правды. 

«Для ортодоксального книжника Машиах – это идея, утверждение смысла жизни, готовность к Дню Господню и томление душ верных в ожидании его. Для простого люда – пророченный приход Доброго Царя, Сына Человеческого, воочию несущего всем сынам авраавомым освобождение из рабства и тысячелетнее Царство Справедливости. При таком положении вещей на каждом историческом изломе в иудейской среде неизбежно появление спекуляций, как это случилось во время жестокого и противоречивого правление Тиберия Цезаря Августа».
Псевдо-Тацит «Восточные культы и секты».
 
Омовение для очищения от грехов было давним обычаем. Но Крещение проводилось не в специально обустроенных бассейнах, а в природном водоёме. По узкой просеке кающийся спускался к Иордану, где над ним совершалось таинство. В Крещении сочеталось доверие к авторитету Крестителя, страх перед утоплением и жажда к новой жизни, с которой крещенный выныривал из воды. От пережитого люди испытывали катарсис: плакали, смеялись, кричали, плясали, празднуя кратковременное избавление от гнета греха.
К Иегоханану  приходили и другие: фарисеи, одержимые желанием уловить его в слове, дабы очернить перед властями; зелоты, носящие под хитонами ножи - они хотели сделать имя Крестителя штандартом своего восстания. Такие уходили без утешения, исполненные злобы и разочарования.
Однажды у воды появился человек не похожий ни на кого из людей.  Его облик источал покой и всеприятие, вынудившие Иегоханана бросится навстречу: «Это мне нужно креститься от тебя, ты ли приходишь ко мне?». Но тот остался непреклонным.
Когда Креститель погрузил тело незнакомца в мутные иорданские воды, то ощутил, что весь мир, - от этого самого места и до дальнего горизонта, - умещается на его руках. Он стоял у купели Бога.

«Обычные люди живут интересами только своего сообщества. Святой живет нуждами всего мира. Каждый человек равноценен для Творца своей непохожестью. Жажда наживы есть двигателем прогресса, отказ от выгоды – связующим раствором общества. Для упразднения дуализма необходима великая жертва - исполин духа, к личности которого будут прикованы взоры всего человечества, настолько чистый сердцем, чтобы вынести грехи всего мира и избавить от гнета греха каждую совесть».
Псевдо-Тацит «Восточные культы и секты».

Иегоханан очнулся от показавшегося ослепительным пламени факела.  Перед ним возникло простое крестьянское лицо. Крепкие руки схватили почти невесомое тело, прижав к стене, развели руки. Короткий римский меч по рукоять вонзился под ребра. Сердце приостановилось, отчаянно затрепетало и, вложив всю силу в  последний удар, стихло. Нестерпимый груз навалился на грудь. Задыхаясь, Иегоханан закашлялся кровью. По конечностям пробежала судорога. Он рухнул на колени.
Иегоханан был еще жив, когда палач в несколько ударов отсек ему голову. Мир перевернулся перед глазами.  Показалось, будто сквозь зеленоватую мутную воду просвечивает солнце. Он устремился к свету. Ухватив за волосы, палач вынес голову в освещенный проем двери. На растерзанной  подстилке осталось лежать тело. Душа узника обрела свободу.

«Бессмертие человеческой души принимают многие философы, но иудеи верят, что  бесследно не исчезает ни душа, ни тело. В одном из позвонков человека имеется бессмертная косточка «Луз» - из нее в будущем будет заново отстроено прежнее тело. В конце мира душа возвысит тело, и таким образом они вместе войдут в Мир Грядущего».
Псевдо-Тацит «Восточные культы и секты».


Иллюстрация из Интернет. Спасибо Автору!


Рецензии
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.