Куда подевался Оскар?

В самом деле, не знаю. Знал бы, сказал. Согласен, у меня больше оснований знать, ведь я там был. Но, правда, не знаю. Хочется, конечно, знать. Иногда порою не спится, сон в голову не лезет, думаешь, думаешь, думаешь, а объяснения не находишь. Пропал, и все. Только курточка и осталась.
Утро было, часов семь. Автобус переполнен, жуть. Люди набились, локтями друг друга прижимают, уже бы катить, не останавливаясь, а все же двери открываются на остановках, трутся о чужое тело, люди выпадают, - потом те, кто выпал, пробуют зайти снова, не доехали же еще, но там уже те втискиваются, кто на остановке ждал, пока выпавшие на ноги поднимались.
Палки и камни, крики и брань. Вот женщина в очках увидела в другом человеке курицу. А другой, мужчина, вроде солидный с виду, сказал громовым басом:
- ПОКАЛАЧУ.
Давай каждому по калачу. Я бы съел калач. В то утро я очень мало завтракал, все спешил скорее в автобус, место возле окна занять, у поручня, спиной к перегородке. Садиться нет смысла даже на старте, все равно стащат. На каждую силу найдется еще сильнее.
Потому, прижатый телами, защищенный так сказать от сердитых лиц, сжал кулачок перед грудью, чтобы немножко толкаться, когда задыхаться буду, если воздуха не будет хватать, и слушаю, что там, в салоне творится. Каждое утро одно и тоже. Кличат, лугаются, делутся даже иногда. Не знаю, на какой остановке зашел Оскар и как он долго ехал, но когда выходил, вежливым голосом произнес:
- Люди, извините, пожалуйста, я выхожу, пропустите, пожалуйста. Спасибо Вам. Извините за беспокойство
Пропускать не хотели, конечно. Но он так просил добросердечно, что немножко повели плечами, прижались более к друг дружку, а он, худющий, протиснулся, а на самом выходе, остановился глупый и сказал, обращаясь к народу:
- Пожалуйста, будьте добрее, терпимее, вы же братья.
Зачем сказал? Не знаю зачем. Шел бы и шел. Сошел бы и сошел. Хороший парень сразу видно, но зачем с нравоучениями лезть? Ох, что тут стало! - навалились гурьбой, и удивительно даже, простор откуда-то появился, изловчились, схватили парнишку.
Тот, что по калачу хотел раздать, но не стал, схватил за ворот рубашки Оскара, поднял в воздух, так что ботинки от земли оторвались, к самой крыше поднял. Обзываться стали по-всякому: вот тут-то он и пропал. Одна курточка и осталась. В кулаке сжал ее остолоп, смотрит сердитыми глазами, куда Оскар подевался, стали под сиденья заглядывать, водитель остановился, смотрит назад, а лицо удивленное удивленное…но под сиденьями Оскара тоже не было, там только монетки всякие. Десять рублей нашла и положила в карман себе женщина в очках, стала дальше искать, но ничего.
Я потом долго-долго задавался вопросом, пока тихий час шел, куда делся Оскар? Да и сейчас, нет-нет, задумываюсь, уж не ангел ли он?


Рецензии