Свет Нового Солнца. Книга 1. Глава 1-1

Ссылка на предыдущую часть: http://www.proza.ru/2018/05/27/1782


Настенные часы возвещали о полдне.

***

Главный парадный зал Андаргота, предназначенный для церемоний школы, был огромен. Не многим уступая по размеру футбольному стадиону, он с легкостью мог вместить в себя несколько тысяч человек. Вместо дверей залу служили большие двустворчатые черные ворота. Обитые железом, они всегда открыты в знак мирных времен.

Но Главный зал впечатляет не только своими размерами. В-первую очередь, взгляды вошедших всегда приковывает потолок-купол. Именно с него и начинается знакомство с Главным Залом. С уникального сплошного купола из стекла, созданного невероятной магией древности. Почти без искажения купол позволяет наблюдать за небом, и даже более того. Стоит новоприбывшему заинтересоваться каким-либо отдельным облаком или звездой за стеклом купола, как волшебный потолок моментально увеличивает желаемое. Такова была магия этого стеклянного купола.

Конечно, подобный потолок вдобавок ко всему дает и прекрасное освещение, позволявшее по достоинству оценить богатое убранство Главного Зала: пять разрисованных деревянных столов на пятьсот персон каждый; гобелены с изображением великих битв, давно минувших, а порой и не столь отдаленных; портреты легендарных волшебников и выдающихся людей. И лишь после знакомства со всеми этими предметами искусства, взгляд может случайно задержаться на стоявшей в центре старой чаше.

Совсем непримечательная, эта чаша редко у кого вызывает интерес. Тем не менее, именно это главное богатство парадного зала — легендарная Чаша Распределения, отлитая еще во времена Первого. Даже по меркам местных волшебников ее магические свойства абсолютны неповторимы. Драгоценная чаща всегда занимает свое место прямо напротив входа, возле стола, предназначенного для магистров и почетных гостей школы.

Начиная от входа и вплоть до Чаши Распределения, ведет приятный на ощупь трёхполосный ковер. С красной полосой в центре и белым по бокам, этот ковер занимает весь проход, и, как ни странно, никогда не пачкается. По левую и правую сторону от образуемого ковром прохода стоят столы для учеников. Всего их четыре, ровно по одному на каждый год обучения.

Сейчас, все столы, кроме предназначенного новым ученикам, были заняты. Стоял шум и гам. Однгорупнники, не видевшие друг друга долгих два месяца, радостно приветствовали друг друга. Кто-то хвастался победами, кто-то просто обменивался словами, а некоторые молчали, вспоминая невернувшихся товарищей. Несмотря на это, в целом, в зале стояли радость и веселье. Многие с оживлением обсуждали предстоящее событие.

Большой группой новички, которым только предстояло стать волшебниками, толпились перед Чашей Распределения. Все они были разногодки, но все же их возраст варьировался от четырнадцати до двадцати лет. Именно таков был возраст студентов, попадавших в школу боевого волшебства. И крайне редко случалось, когда кому-то старше или младше, удавалось пройти испытания магии.

Чувствуя на себе любопытные взгляды, многие первогодки смущенно переминались с ноги на ногу. Видно было, что им не терпится уже поскорее пройти церемонию и занять места за общим столом. Никто из них не разговаривал и лишь изредка кто-то шепотом перекидывался парой слов.

Вскоре показались учителя Плацид и Аластер. Похоже, именно их дожидались другие магистры. Учителя отвели последнего первогодку к толпившейся у чаши группе, а за тем и сами поспешили к своим местам за столом. Даже после того, как они сели, за просторным столом магистров оставалось много пустых мест.
По залу прошло оживление: одни ученики переговаривались между собой, заметив на Плациде драконий доспех, остальные обсуждали новичков и похоже делали ставки.

Но всё разом стихло, когда со своего места поднялся принц-магистр Андаргота. Не смотря на свои сто двадцать, Магнадар Беллатор по-прежнему казался полным сил и энергии. Возвышаясь над всеми на голову, высокий старец был облачен в бело-красные одеяния — отличительный костюм принц-магистра. Сухая жилистая рука коснулась заплетенной в косу бороды, а проницательные серые глаза оглядели присутствующих. Едва заметный под усами рот открылся, позволяя громкому голосу вырваться наружу.

— Сила, слава, честь, долг, стремление побеждать и желание защищать, — Принц-магистр говорил медленно, четко выделяя каждое слово, — Разные причины побуждают людей начать изучение боевого волшебства. Издавна мы принимаем всех достойных, не смея отказывать никому, чтя волю нашего основателя «Первого». Сегодня один из таких дней. Юные кандидаты в волшебники, перед вами Чаша Распределения — драгоценное наследие, вот уже более тысячи лет предопределяющее судьбы будущих поколений. Пришла пора воззвать к ее силе вновь.

Повинуясь приказу принц-магистра, восемь старших магистров в белоснежных одеяниях встали возле чаши. Последним к ним присоединился учитель Плацид, и вдевятером они окружили драгоценный сосуд, закрывая его от остальных глаз. В парадном зале повисла тишина…

***

Вначале ничего не происходило, и Лайнел уже было решил, что чаша — просто олицетворение бессмысленной древней традиции. Но вскоре юноша вынужден был признать свою неправоту… Парадный Зал вдруг резко изменился. Стало гораздо темнее, словно разом наступил вечер. Звуки стихли, а затем, где-то наверху, вспыхнула звезда. Следом за ней загорелась вторая, потом третья. Подул легкий прохладный ветерок. Он коснулся лица и кистей, прижал одежду к коленям. Наверху одна за другой вспыхивали звезды, и вот, их уже стало не счесть.

Лайнел смотрел как завороженный. Он задержал взгляд на одной из звезд, и вдруг та стала приближаться. Крошечная, она увеличивалась с каждой секундой. Видение все росло и росло. Вскоре вокруг звезды плавно проступила красная туманность, а через мгновение среди красного света стал медленно разливаться синий. Еще и еще ближе, и вот уже искорки иных звезд появились на туманности и вокруг неё.

И тут, словно прогоняя наваждение, задул освежающий морской бриз. Стало гораздо светлее, но при этом и прохладнее. А затем вдруг зашумел прибой. Лайнел обнаружил себя стоявшим на берегу ночного моря. Одна за другой накатывали большие волны, под ногами зашуршал теплый песок. А затем о берег ударилась особенно большая волна, брызгами окатившая юношу.

И тут сбоку раздался громкий треск огня. Лайнел обернулся. Вначале крошечный, огонёк быстро показывался из тьмы, проступая между скал. Уютные языки пламени трепетали в ночи, отбрасывая красные отблески на каменные стены.

И вдруг все разом это закончилось. Так резко и неприятно, что Лайнел даже вздрогнул. Вокруг него неожиданно вспыхнул бледно-зеленый свет. Словно юноша упал в глубокий мутный водоем. Стало очень холодно, неуютно и даже плохо. Каждая клеточка внутри тела напряглась. Сердце больно закололо. Появилось чувство все нарастающей опасности. Лайнел вдруг понял, что кто-то недобро глядит со стороны. Он оглянулся и обомлел. Тысячи тысяч безликих глаз неотрывно изучали его. И принадлежали эти взгляды отнюдь не живым…

И тут, перечеркивая зеленый морок, опять вспыхнул свет. Он перечеркнул жуткое видение и все разом закончилось. Юноша вновь обнаружил себя стоящим посреди Парадного Зала. Кругом стояли потерянные первогодки, так же шокировано озиравшиеся. Повсюду разливался неяркий свет, разгонявший тени и видения. Свет то и дело менялся. Сначала окрашивался холодными тонами синего и голубого, затем сменялся успокаивающим зеленым сиянием и накалялся до жгучего свечения красного. Лишь затем, чтобы вновь обратиться в обычный белый свет.

Лайнел, вдруг, заметил, что свет исходит из окруженного магистрами сосуда. Но из него шел не только свет… Словно кровь гонимая сердцем, из чаши толчками валил густой белесый туман. Все больше и больше, он растекался по залу, захлестывая ноги стоявших рядом. Юноша понял, что еще не все успели заметить это. Но тут из чаши вдруг разом вывалилась огромный клуб тумана, раз в десять больше предыдущих. Он моментально скрыл магистров возле чаши. Стоявшие чуть поодаль первогодки заметили это и испуганно попятились. Но было уже поздно. Их накрыло с головой. Марево растекалось все быстрее и быстрее, накрывая всех.

Девушка перед Лайнелом вскрикнула, когда ее поглотило, и юноша невольно зажмурил глаза. Однако не стал пятиться. Он вспомнил безобидные золотые песчинки Изумрудного леса. Последовавшее касание тумана парень ощутил почти всем телом. В отличие от искр, передававших тепло и свет, туман был «беспристрастен». При его касании не осязалось тепло или что бы то ни было еще. Но, почему-то, Лайнелу показалось, что «само естество» окутало его. Окутало и… изучает.

А затем все разом закончилось. Открыв глаза, Лайнел обнаружил, что парадный зал вернулся в исходное состояние. Все было на прежних местах, а иллюзия наконец рассеялась.



Ссылка на следующую часть: http://www.proza.ru/2018/06/01/1773


Рецензии