Цвет зеркала

Простой созревший муравей однажды может превратиться в пепел из смешных одуванчиков, начинок сладких тортов, костлявых котов, обгрызанных историй одичавших желаний и мыслей, остроконечных, но еще более тупых прелестей однообразия и скучной жизни.

Когда тебе сниться морская вода без соли - играй.
Когда улыбнешься в лицо бородатым деревьям - беги.

Трать наугад собственное пламя карнавальных ночей и ползущих пушистых лапок, что негаданно гадают на арканах мыслительных белых дорожек, вдыхая - видишь свои прищуренные глаза и зрачки, словно Вселенная раскрыла звездный зонт перед черным зеркалом для забытого небывалого бытия сонного итальянско-летнего вечера.
Но наш Джин сегодня на раскрасивом ковре-самолете. 156 и еще 1000 ночей. Миллионы звезд пытаются научиться танцевать с Луной. Но она верна Солнцу, а оно, в свою очередь - мне.

Я исполняю желания, знаешь ведь об этой странной особенности. Все что пожелаешь - уже есть. Нужно только посмотреть, прочитать, забыть, а потом понять.
Хоронить, забывать и убегать от своих прекрасных дорог - дорого стоит. Но.
Все просто, как я и говорил.

С огромного гриба можно созерцать глубины гималайских пещер. Кури мои мысли и мозг. Поможет понять о чем моя колыбельная для ковра-самолета, что так вездесущ, приятен и опрятен. Без вопросов. Я даю только советы. И знаешь, они же всегда работают, как мое прекрасное сердце. Днями-ночами-годами-веками и вечностями моего замечательно-уютного мира, что недавно я нашел в глубинах своих голубых вен, что улыбаются из сновидений сказочного рта. Мои губы поют, даже когда ты спишь. Я не был рядом, но я был. Прости за каменные стены, что рушат повседневность. Я нашел в них двери. А когда открыл - за ними увидел я себя. И в каждых окнах-зеркалах, нет больше ничего. И не было, как я узнал. Как сон мне нашептал и страшно признаваться стало.

Поэтому я начал быстро строить. Чтобы все дальше не пошло. Оно идет и будет долго пускать свои лезвия по пыльной коже. Глубже-глубже-мягче-веселее. Смеяться меньше я не стал. Но пламя от мостов все ярче. Больше радостей на каждом горизонте и девственной зари. Я каждый день и миг - как новый. Точнее - есть таким всегда. И как не кажется со стороны - все просто. Мои уста поют всегда и даже когда ты спишь. Я разучился спать. Мне сон - как все что я вокруг забыл и знаю. Все нарисовал тогда, когда рождался. Оставил все надежды - и вышел в сказочное небо, где солнце греет пламенем добра и зла, где все мои орланы защищая высоту - смеются, как гиены.

Прости, что высотой своей пугали стены. Собрать порой хочу все медные гарматы, что в Будапеште смотрят на горизонт холмов. Мне видно, это нужно было. Чтобы раскопками занять себя и вырыть стоны золотого взгляда. Мой дождь поможет засухе капризов, истерик и смертей. Все новое - что умерло уже. Но так ведь лучше нам, так надо. И время остановится внезапно. И больше ничего не будет. Только пыль из смеха фотографий, когда листаешь ленты всех сетей.

Мои лошади рожают белых муравьев, а псы бегут за Смертью из бумаги.
Когда крыша потекла - смело выходи из дома. Погуляй по променадам набережных облаков, подремай на травке с книгой про болезни мудрого ума.
Все лучше некуда и есть куда лететь.

Прости, что стены охраняли рыси, уставившись на бабочек в вольерах. Они прекрасны ведь, ты знаешь. Я как-то рассказал про них тебе, и вроде бы смеялась долго.
Все тонны слов и ржавых запятых - но так ведь лучше стало и не спорь ведь просто. Хотя, ты любишь это, да, я знаю.

Я стал сонным мотыльком в глазах прекрасного заката. Вся твердь мне не нужна, воздух мне - дороже. И все что видел я внутри себя 4 ****ских дня - войдет в историю, как “то, что было - съешь”.
Сейчас.

И Джин мой спать зовет все лужи крови и усталость дней небритого песка костлявых полуночных волн, где море Мраморным зовется.

И не устал, я только начал. Даже все узнал - когда.
Все что красиво - было. Это просто есть. Ты видишь горы, а - я моря. Ты видишь небо - у меня заря в кармане. В окна улыбнутся звезды - передаст привет Луна. Увидишь города, я - страны. И так будет здесь всегда.

Мелькает ядовитый зайчик солнечного карнавала. Столько еще игр стоит свечь моих. За каждой ширмой - будет только лучше. И за последней - в том числе.
Вся сцена словно карусели. И свет, и музыка, и прелесть новизны. Для каждого куплета - новый день. Для каждых слов - стены из воды.
 
Давай сыграем по-крупнее. Зачем еще нам все дано? Скажу, признаюсь - я так все понял, да так внезапно, что оно, немного стало поперек горла. Задохнулся. И упал. И умер.

Открыл глаза - увидел берег. Он не похож был на себя. Два солнца мне светили смело, орланы бережно храня - носили сломанные пальмы. Огонь поддерживал там бурю. И шторм смеялся надо мной. Моря заканчивались гнилью - и спелым воплем соловья.

Там нет ни страха, ни фантазий. Там не смеется пустота. Она и есть все то - что видишь. Все то, чем дышишь. Все то, о чем грустишь.
И ничего не страшно, и не больно. И нет сомнений больше, и меня.
Но кто сказал, что там не ярко? И кто сказал, что здесь темно?
Не сомневайся. Что цветное - все твое.
Не всяк корабль спит на берегу.

Пока есть силы - то дышу. Пока ты видишь - говори. Все здесь - одно.
И каждый день новее будет, пока все бабочки в вольерах не уснут. Но буду я всегда, как то, что я пишу в твоей прекрасной голове. И день за днем - не будет страшно. И будешь ты всегда, а я буду вечно. Как ковер-самолет, что укутал ночные пустыни, целуя бездны в холодные губы променадов смеха.   

Прости за то, что было тихо. Не хотел мешать.
Ведь знаешь, мои глаза поют всегда, даже когда кажется, что ты спишь.


Рецензии