Гипотенуза

Мы с Мишкой друзья с детства. Начнём с того, что родились мы в одном роддоме. Он постарше меня на целую неделю. Живём мы с рождения в одном доме, даже в одном подъезде, но на разных этажах. Ходили мы в один детский садик, сидели на одном горшке; бегали в одну школу, почти все годы провели за одной партой. Мишка был аккуратно одет, на голове – прямой пробор, выглядел он серьёзным, рассудительным мальчиком. Мне его часто ставили в пример. Рассудительным он был на самом деле, однако, как и все мальчишки, баловаться любил, но делал это с серьёзным видом. Со стороны на него и не подумаешь. Когда наше баловство переходило границы, нас временно рассаживали по разным партам. Отсаживали именно меня, но через некоторое время возвращали, – мы обещали вести себя хорошо.

Потом мы учились в одном институте, правда, на разных факультетах. Мишкины родители инженеры, и он пошёл по их стопам; а я стал нефтяником, хотя мои родители к нефтяным делам не имеют никакого отношения. Родители наши не были друзьями в настоящем значении этого слова, были просто хорошими соседями; и мы после школы пропадали то в моей, то в его квартире. Если бы не разные фамилии, нас, несмотря на внешнюю несхожесть, многие считали бы братьями, по крайней мере двоюродными. Мишка повыше меня и блондинистый, я – брюнет. Но мы были действительно, как братья; пользовались в равной мере одним велосипедом, скейтбордом, самокатом, делились сладостями, выручали и защищали друг друга. Секретов между нами не было.

Мишка считал себя не только старше, но также и умнее меня, что в некоторой мере было справедливо. И не только меня, но вообще всех во дворе и в классе. А всё потому, что он старался ко всему подходить по-инженерному, всё делать рационально. “Это не рационально!” – его излюбленная фраза, перенятая от кого-то из родителей. Рациональным он старался быть во всём. При ходьбе всегда срезал прямые углы. “Нужно гипотенузить, – говорил он, – выигрываешь вроде бы всего несколько метров, но на большом расстоянии будет приличная экономия времени.” За срезание прямых углов на перекрёстках он, бывало, чуть не попадал под машину. Но это его не останавливало. Главное, что он поступал рационально, просто был не очень внимательным, что, однако, поправимо. За часто применяемое “гипотенузить” Мишку в классе прозвали Гипотенузой. Он на это не обижался, даже гордился, математическое прозвище подчёркивало его незаурядность. Я при нём был чем-то вроде катета, правда, того, что побольше. Одно время мы занимались в кружке “Умелые руки”, выпиливали из толстой фанеры лобзиком различные фигурные полочки, которые потом щедро раздаривали на 8-ое Марта и в дни рождения мамам, бабушкам, тётям, соседям. Мишка учил меня рационально использовать пилочки. Пилочки часто ломались, и он стягивал струбцинами обломки их так, что выпиливание из удовольствия превращалось в мучение. Но это было рационально.

Город наш огромный с хорошо развитым общественным транспортом, множество маршрутов трамваев, автобусов, троллейбусов, метро пересекают город в разных направлениях. Когда нам нужно было куда-нибудь добраться и требовалось несколько пересадок, Мишка разрабатывал оптимальный – минимальный по времени, и по цене маршрут. У него были схемы всех маршрутов, частота движения каждого номера трамвая и другого вида транспорта, и он колдовал над всей этой информацией. По цене разработанный им маршрут, возможно, был, но только теоретически, минимальным, поскольку на многих видах транспорта мы умудрялись проскочить зайцем, но по времени он, однако, чего-то не учитывал. Случалось, он ездил оптимальным, но не очень удобным, путём, а я привычным, удобным, и приезжал первым. Мишка не мог в это поверить и долго ломал голову, как это я сумел его обхитрить. Случись это в зрелом возрасте, он бы решил, что я точно брал такси. Но тогда один я на такси ездить ещё не мог. Один раз мы из-за этого чуть не подрались: он всё пытался из меня вытрясти, как мне удалось так быстро приехать. Вообще-то ссоры, небольшие стычки и драки у нас случались. У настоящих, кровных, братьев такое бывает тоже, причём не редко. Но мы быстро мирились, ибо не пристало друзьям, чуть ли не с пелёнок, и близким соседям, по пустякам ссориться и конфликтовать. Глупо это, а глупость рациональной быть не может. И я с этим полностью соглашался.

Мы окончили институт в самом конце перестройки, перед развалом Советского Союза. Я устроился на работу в нефтяной НИИ, где стал получать сущие копейки, и то – не очень регулярно. Не представляю, что Мишка смог бы сотворить, какие создать приспособления, механизмы, машины, облегчающие нашу жизнь, если бы пошёл работать по специальности. Но он по специальности работать не пошёл, а ударился в бизнес. Со своей неуёмной энергией и рациональностью он занялся куплей-продажей. Мишка уговаривал меня присоединиться к его бизнесу, но я не захотел ввязываться не в своё дело. Мишка челноком смотался несколько раз в Турцию и Грецию; съездил довольно успешно, заработал некий капиталец, открыл небольшой бутик и стал оптимизировать торговлю. В бутик он посадил женщину из ближнего зарубежья. Челночить сам стал редко, предпочитал покупать мелкооптовые партии товара на одном конце рынка, продавать в розницу – на другом. Для закрепления успеха, Мишка заключил на взаимовыгодных условиях джентльменское соглашение с солидной крышей, и на него перестали наезжать бритоголовые ребята в спортивных костюмах, никто больше его не трогал. Я ему совершенно не завидовал, прекрасно понимая, что так бы не смог, но даже стал больше уважать друга. Ведь он своим рациональным ко всему подходом доказал, что может намного легче приспособиться к любым жизненным условиям: легко выживет при социализме, при капитализме и даже при атомной войне. Конечно, я ни в коей мере не желал, чтобы ему пришлось нам это доказывать на деле, но в это верил.
 
Незаметно нам стукнуло по двадцать пять. Вечерами мы вели свободную, несколько разгульную жизнь, девушек и женщин меняли часто, за что родители нас ругали, желали нам быстрее остепениться, стать более серьёзными. Они постоянно твердили, что нам пора жениться, пора начать упорядоченную семейную жизнь, перестать таскаться по дискотекам и ночным клубам, не водить домой сомнительных девиц. Вскоре они так усердно на нас насели, что об этом пришлось действительно задуматься.
Мой друг, как всегда, и к этому вопросу решил подойти научно, что мне казалось совсем бессмысленным.
– Старик, – обратился он ко мне, – вот как ты будешь выбирать невесту?
– Мне, Гипотенуза, не вполне понятен твой вопрос, – когда он задавал мне глупые, с моей точки зрения, вопросы, я обращался к нему по прозвищу. – Как все обычно находят себе невест, так и я, да и ты, наверное, так же будешь.
– Ну и дурак ты! Нужно подходить к этому делу по-научному, рационально.
– Сам дурак! – парировал я (мы никогда не обижались на сказанные в сердцах  взаимные оскорбления). – Как ты в сердечных делах собираешься применить науку?
– Запросто. Дела здесь не только сердечные. Нужно чётко составить критерии, по которым потом делать выбор. Вот у меня, например, три основных критерия: красота, богатство, возраст. Разбиваем каждый критерий на десять условных частей. Единица соответствует безобразной девушке, вроде бабы Яги; десятка – красавице, как Элизабет Тейлор или Мэрилин Монро. Так же по богатству. Единица – бедная, как церковная мышь, невеста; десятка – богатая, как Крез. Конечно, не сама невеста, а её родители, которые, естественно, не оставят дочь без финансовой поддержки, будут делиться с зятем, чтобы развивал собственный бизнес, опять-таки на благо их дочери и будущих внуков. По возрастному критерию поступим так: минимальный возраст (я установил для себя, ты можешь выбрать другой) восемнадцать лет, максимальный, положим, – тридцать шесть. Здесь десять баллов имеет восемнадцатилетняя девица, затем через каждые два года отнимаем по единичке и получаем, что тридцать шесть лет соответствуют одному баллу. Не густо, но старушек нам не надо.

– Ну, это и ежу понятно, – ухмыльнулся я, – девушка должна быть юной, красивой, как Мэрилин Монро, и отец – какой-то нефтяной магнат.
– Да, ты прав, но это в идеале. Но где ты здесь такую найдёшь?.. Поэтому нужен компромисс, нужна оптимизация.
– То есть, девушка должна быть где-то в серединке по возрасту и красоте, и отец её должен иметь хотя бы небольшой ювелирный магазинчик, – заключил со смехом я.
– Это, старина, в первом приближении, – Мишка захотел дать мне щелбана в лоб за несерьёзность в очень серьёзном деле, но я вовремя увернулся, – примитивный, в общем, подход. Нужно ещё назначить каждому критерию какой-то вес. Если ты, например, красоту ценишь больше богатства и возраста, то у тебя граничными значениями может быть число 743. По красоте это не меньше семёрки, по достатку – четвёрки, по возрасту – не старше тройки, что соответствует тридцати двум годам. Дошло?..
– Честно говоря, не представляю, как ты это будешь осуществлять на практике, – искренне удивился я.

Мне это показалось откровенной чушью, игрой. Однако Мишка действительно стал применять такой критерий. Конечно, о состоятельности родителей по внешнему виду девушки или молодой женщины судить было трудно, поэтому подбор у него сперва шёл по первому критерию – красоте, потом он выяснял возраст. Как это ни странно, но у нас восприятие красоты оказалось одинаковым. Находясь на нашем местном Бродвее, мы усаживались на скамеечку и во время якобы оживлённой беседы разглядывали проходящих мимо женщин и девушек и присваивали им баллы по критерию красоты. Они у нас почти всегда совпадали. Однако, когда я знакомился с девушками, которые мне нравились, и, возможно, с кем-либо могли получиться серьёзные отношения, Мишка безжалостно обрубал:
– Старик, она тянет всего на троечку, а то и на двоечку. Компенсировать такую “красоту” может только очень юный возраст, или, скорее всего, очень богатый отец.
Он говорил мне на полном серьёзе, искренне веря в свою правоту; я же воспринимал это скорее, как шутку, но в душу всё же закрадывался червячок, который, возможно, и не давал серьёзным отношениям развиться. Я же шутливо его подначивал:
– Не представляю, как ты будешь гипотенузить в треугольнике своих критериев – это ведь очень сложная задача, и решение у неё не однозначное. Может, всё-таки лучше выбирать по старинке, не по-научному? Надёжней.
– Ты, старик, – ретроград, боишься всего нового, – отвечал он сердито. – Потом жалеть будешь, что не слушался меня.

Жалеть мне не пришлось. Прежде, чем жениться, я всё-таки решил прочно стать на ноги и уехал на заработки на Север. Мишке в этом плане было гораздо легче: материальное положение у него было много лучше моего. К женитьбе он был полностью готов. А если учесть, что он ещё собирался выбрать себе богатенькую невесту, то о будущем семьи ему волноваться не придётся. Работая на Севере, с другом я общался редко, мобильных телефонов ещё не было, интернет только появлялся в крупных городах. Разговаривал я по обычному телефону, в основном, со своими родителями. Иногда звонил и к родителям друга, но Мишку за несколько месяцев заставал всего, может быть, пару раз. В последнем разговоре с его мамой, она сказала, что Миша уехал по бизнесу в Китай, договаривается с какими-то серьёзными компаниями. Собирается там пробыть неизвестно сколько, пока не уладит намеченные дела.

И вот, через некоторое время, неожиданный звонок от друга: приглашение на свадьбу. Взял я отпуск без содержания, собрал по своим скромным возможностям деньги на подарок и прилетел домой. Молодые расписались накануне моего приезда, свадьба должна состояться в одном из лучших в городе ресторанов. Мои родители невесту ещё не видели и ничего о ней сообщить мне не могли. Друга в день прилёта я тоже не видел, – он суетился с организационными вопросами. Приехали мы с родителями в ресторан. Гости потихоньку собирались. Родители Мишки крутились у входа, встречая гостей. Вид у них был неприкаянный. Увидев меня, они обрадовались, обняли, расцеловали, лица у них немного посветлели. Мне было непонятно их состояние: ведь они так желали, чтобы сын наконец-то женился. Свершилось, наконец, а радости не было. Вскоре появился Мишка с невестой, рядом шёл мальчик лет восьми – девяти. Младший брат невесты, подумал я. Мишка подошёл с ней ко мне, мы обнялись, он представил свою жену. Я еле сдержался от возгласа удивления. По нашим критериям красоты, выработанным, кстати, совместно, она больше, чем на два балла не тянула. Блеклая, невыразительная, как говорится, ни кожи ни рожи, кажется, ещё и немного косила.

– Вера Петровна, – тихо обратился я к Мишкиной маме, когда молодые отошли, – невестка хоть из богатой семьи?
– О чём ты говоришь? – ответила она, держась рукой за сердце. – Мишенька ездил в Китай и привёз её из Хабаровска. Она уже далеко и давно не девушка, ей лет тридцать пять, если не больше, точно не знаю, Миша не говорит. Мальчик – её сын. Муж её бросил, у неё ни кола, ни двора, приехала в одном платьице и кофточке. Миша ей полностью оплатил проезд и полностью её и мальчонку одел. Ой, не знаю, что будет... Разве о такой жене я для сына мечтала?..

Что я мог сказать расстроенной женщине? Я и сам очень за друга расстроился. Мишка, конечно, правильно понимал ситуацию и, ускользнув на пару минут от жены, подошёл ко мне и отвёл в сторонку.
– Знаешь ли, старик, какой Люсечка хороший человечек, какая она добрая и сердечная женщина? И вообще, я её так сильно полюбил, ты просто себе представить не можешь... Ну, не повезло ей в прежней жизни. Теперь, надеюсь, с ней будет всё в полном порядке.
Представляете, какая у меня была прекраснейшая возможность ткнуть рационального до мозга костей Мишку лицом в грязь и полностью размазать по асфальту, но я этого не стал делать, так как увидел: до друга всё-таки дошло то, что является самым важным и главным в жизни.
– Гипотенуза, всё в порядке, – сказал я, крепко обнимая друга. – Ты – молодец!
         


Рецензии
Интересно... человек пытался всю жизнь прожить по схеме. Не вышло...

Сашка Серагов   14.01.2019 20:43     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.