Непреодолимые противоречия

(шутка в одном действии)


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ПЕРСОНАЖИ

Д м и т р и й
И р и н а
М а р и я  Д е н и с о в н а
И в а н  И л ь и ч

* * *

Однокомнатная квартира. В комнате трое. На кровати у одной стены сидит Мария Денисовна. На кровати у противоположной, заложив одну руку под голову, лежит Иван Ильич. Между ними на стуле сидит Ирина – жена их сына. Обстановка напряженная. В комнате царит такое мертвое молчание, что слышно, как тикают настенные часы. Так продолжается некоторое время, пока не раздается звонок в дверь. Ирина скоро поднимается со стула и направляется в прихожую к входной двери. Мария Денисовна и Иван Ильич остаются на кроватях. Слышно, как отворяется входная дверь.

Г о л о с  И р и н ы. (Из прихожей.) Наконец-то! С того света добирался?
Г о л о с  Д м и т р и я. Почти. На работе задержали.
Г о л о с  И р и н ы. Мить, я ж просила – быстрее!
Г о л о с  Д м и т р и я. Как смог. Чего торопиться – не пожар ведь!
Г о л о с  И р и н ы. (Негромко.) Лучше бы пожар…
Г о л о с  Д м и т р и я. Чего?

Ирина ничего не отвечает. Дмитрий проходит в комнату.

Д м и т р и й. Здравствуй, мать.

Дмитрий подходит к матери, целует ее. В комнату возвращается Ирина.

М а р и я  Д е н и с о в н а. Да будет, еще со старухами лобызаться!
Д м и т р и й. Ну, а как иначе. (Отцу.) Батя.

Дмитрий подходит к отцу, пожимает ему руку.

И в а н  И л ь и ч. Зябко на улице?
Д м и т р и й. Терпимо.

Пауза.

Д м и т р и й. (Усмехаясь.) А чего все такие кислые, будто помер кто-то?

Пауза.

Д м и т р и й. А?

Пауза.

Д м и т р и й. Иринка, что происходит-то?

Ирина разводит руками.

М а р и я  Д е н и с о в н а. Не буду больше с ним жить!
И р и н а. Вот.
Д м и т р и й. Ладно. (После паузы.) А с кем?
М а р и я  Д е н и с о в н а. С чертом этим, кривоногим!
Д м и т р и й. С кем?

Дмитрий взглядом просит жену объяснить, что происходит. Ирина кивает в сторону Ивана Ильича.

Д м и т р и й. С батей? (После паузы.) Не понял?
И р и н а. Да что тут понимать! Расходятся они!
Д м и т р и й. Как расходятся? Мам? Бать? Вы чего?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Не буду с ним больше жить! Хоть режьте! Не буду и все!

Дмитрий проглатывает образовавшийся в горле комок.

Д м и т р и й. (Ирине.) Сегодня ведь не первое апреля?
И р и н а. Ну, какое апреля! Октябрь месяц на дворе!
Д м и т р и й. А чего ж тогда? Мам, бать, вы серьезно?

Молчание.

Д м и т р и й. Да что случилось-то?!

Пауза.

Д м и т р и й. Иринка!..
М а р и я  Д е н и с о в н а. Не буду с ним жить.
Д м и т р и й. Почему?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Не буду и все!
Д м и т р и й. Вот ё! Ирин, ты что-нибудь понимаешь?
И р и н а. Их поймешь.
Д м и т р и й. Ладно. Мать, ты лекарства пила сегодня? Чего молчишь, пила или нет?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Да пила, пила!
Д м и т р и й. А чего ж тогда? Бать, ты что ли чего набедокурил?
И в а н  И л ь и ч. Не.
Д м и т р и й. Опять из-за этого что ли?
И в а н  И л ь и ч. Из-за чего?
Д м и т р и й. Ну, этого.

Дмитрий легонько стукает пальцем по своей шее.

И в а н  И л ь и ч. А. Нет.
Д м и т р и й. Ой ли…
И в а н  И л ь и ч. Говорю – нет. Мне как последний раз грыжу вправили, так я ни грамма в рот. А с той поры… почитай, четвертый месяц пошел. Да, четвертый.
Д м и т р и й. В таком случае, я ничего не понимаю…
И р и н а. Марья Денисовна, ну как же так? Вы ведь с Иваном Ильичом столько лет вместе прожили и вдруг нА тебе – расходиться. Вы ведь не молодожены, чтоб после первой размолвки на развод подавать. Два года назад золотую свадьбу отметили!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Не буду с ним жить, говорю!
И р и н а. Да вы хоть объясните, почему!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Ему надо, пусть он и объясняет.
И р и н а. Иван Ильич?
И в а н  И л ь и ч. Оу?
И р и н а. Как же так?
И в а н  И л ь и ч. Чего?
Д м и т р и й. Бать, может, ты это?..
И в а н  И л ь и ч. Ну?
Д м и т р и й. Пришиб мать по пьяному делу?
И в а н  И л ь и ч. Ну, говорю ж, полгода уже маковой росинки во рту не было! Вот вам крест!
Д м и т р и й. Ладно-ладно, верю.
М а р и я  Д е н и с о в н а. Не буду. С ним. Жить.
И р и н а. Ну, а с кем будете?
М а р и я  Д е н и с о в н а. И одна как-нибудь проживу!
И р и н а. Это в вашем-то возрасте и одна?
М а р и я  Д е н и с о в н а. А чего не так с моим возрастом? Мне семьдесят восьмой только. Мать мою в девяносто два схоронили. А бабка до ста трех дожила. И ни та, ни другая – не лежали. Мать так и вовсе – пошла огурцы поливать, там между грядок Богу душу и отдала. Так что ничего, проживу. И поболее этого шалопута!
И р и н а. Марья Денисовна, побойтесь Бога, какой же он шалопут! Вы только посмотрите, какой милый добрый старичок наш Иван Ильич!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Добрый… Все они добрые, пока зубами к стенке спят!
И р и н а. Ох, уж во что никогда не поверю, так это в то, что Иван Ильич от вас нА сторону ходил!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Хе-хех! Он гвоздь вбить ровно не может, куда ему нА сторону ходить!
И р и н а. Ну, вот, а вы говорите!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Все они шалопуты.
И р и н а. Ой, ну от чего же сразу шалопуты! Мужчинам положено женщинами интересоваться, это природа.
М а р и я  Д е н и с о в н а. В гробу я видала иху природу!
И р и н а. (Разведя руками.) Вот и все!
Д м и т р и й. Бать, чего это мать тебя шалопутом дразнит?
И в а н  И л ь и ч. Да кто ж ее знает.
Д м и т р и й. Колись, было чего?
И в а н  И л ь и ч. Не пойму?
Д м и т р и й. Налево ходил?
И в а н  И л ь и ч. (После раздумья.) Как не ходить.
Д м и т р и й. То есть?
И в а н  И л ь и ч. Каждое утро. Хочешь, не хочешь, – а пойдешь. У нас магазин как раз на левую сторону от дома приходится.
Д м и т р и й. Фуф, а я уж было подумал…
И р и н а. Ну, вот видите, никакой он не шалопут! Нечего зря наговаривать!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Шалопут, шалопут. Выдали б вы, как он с продавщицами разговаривает!
И р и н а. Как?
М а р и я  Д е н и с о в н а. «Ой, да девочки», «ай, да красавицы»… Еще и улыбается и все глазками своими бесстыжими блистает!
И в а н  И л ь и ч. Им не улыбнешься, пожалуй: либо не довесят, либо обсчитают…
М а р и я  Д е н и с о в н а. Хех! И много ты своим беззубым ртом выторговать успел!
И в а н  И л ь и ч. Много ли, мало, – а все деньга. Деньги, они – чай – не за просто так достаются.
М а р и я  Д е н и с о в н а. Чай, не чай.  Не скучай. Не буду с ним жить, не буду!
И р и н а. Ох, ну я прямо не знаю!

Пауза.

Д м и т р и й. Ну, хорошо, – разойдетесь. А дальше как?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Как?
Д м и т р и й. Жить ведь как-то надо?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Ясно дело.
Д м и т р и й. В одиночку ты ведь не проживешь.
М а р и я  Д е н и с о в н а. Чего это?
И р и н а. Ну, а как же. Вы сама из дома почти что не выходите. По хозяйству суетится в основном Иван Ильич: вон и в магазин сходит, и мусор вынесет, и по дому похозяйничает…
М а р и я  Д е н и с о в н а. Ну-да, расхозяйствовался такой! Его чтобы с кровати поднять, надо хворостину брать!
И р и н а. Но ведь делает, пусть через силу. Готовит опять же, когда вам невмоготу.
М а р и я  Д е н и с о в н а. Готовит… На стену скоро полезу от его каши! Вас бы разок ею накормить!
И р и н а. Плохо ли хорошо, а все ж забота. Моего Митю и кашу приготовить не заставишь.
Д м и т р и й. Почему, я…
И р и н а. (Строго, мужу.) Помолчи. (Марии Денисовне.) А Иван Ильич, помимо всего прочего, еще и присматривает за вами.
М а р и я  Д е н и с о в н а. Хех, присмотрит он! Вон три дня назад растянулась в ванной, а он на кровати все лежит, в носу ковыряет! Зову, – как об стенку горох! Так до следующего утра и валялась бы, если б ему по нужде не приспичило!
Д м и т р и й. Как же так, бать?
И в а н  И л ь и ч. А чего?
Д м и т р и й. Мать упала, а ты…
И в а н  И л ь и ч. Так не слыхать было.
М а р и я  Д е н и с о в н а. У тебя на все один ответ – не слыхать, не видать, не понять. Тьфу, черт кривоногий!
И р и н а. Марья Денисовна, будьте к Ивану Ильичу снисходительнее, он ведь уже тоже не молодой.
М а р и я  Д е н и с о в н а. Уж конечно, не молодой!
И р и н а. Вот и подумайте. Допустим, вы действительно одна как-нибудь проживете. А Иван Ильич как же? Он ведь тоже в присмотре и заботе нуждается.
М а р и я  Д е н и с о в н а. А чего ему сделается, вашему Ивану Ильичу! Да он только рад будет от меня избавиться!
Д м и т р и й. Бать, правда что ли?
И в а н  И л ь и ч. Чего?
Д м и т р и й. Неужели ты рад будешь, если с матерью разойдетесь?
И в а н  И л ь и ч. Куды?
Д м и т р и й. Ну, разойдетесь.
И в а н  И л ь и ч. А. Да кто ж знает, попробовать надо.
Д м и т р и й. Бать, ты серьезно?
И в а н  И л ь и ч. А как иначе. Пироги на рынке вон тоже нахваливают, а купишь, надломишь – дрянь. Купил однажды такой – с луком и яйцом. Разломил его, а в нем ни лука, ни яйца. Одна картошка толченая. Так что в этом деле, пока не попробуешь, не узнаешь.
Д м и т р и й. Ну и чего ты делать будешь – один?
И в а н  И л ь и ч. Ась?
Д м и т р и й. (Громче.) Чем заниматься будешь, когда один останешься?
М а р и я  Д е н и с о в н а. В носу ковырять будет! У него других занятий все одно не бывает! Уже вон и так – ноздри себе расколупал, как у буйвола! Скоро туда ядро от пушки можно будет засунуть!
Д м и т р и й. Мать, а ты что делать будешь?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Что-что… Вздохну, наконец, спокойно!
Д м и т р и й. Ох, ё!
И р и н а. Марья Денисовна, да вы хоть подумайте, что люди скажут, когда узнают, что вы после пятидесяти двух лет брака разошлись!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Что скажут… «Умная баба» – скажут, вот чего.
И р и н а. (В который раз разводя руками) Ну, я не знаю!
Д м и т р и й. (Негромко.) Бать…
И в а н  И л ь и ч. Оу?
Д м и т р и й. Может, у нее появился кто-то?
И в а н  И л ь и ч. У кого?
Д м и т р и й. У матери.
И в а н  И л ь и ч. Кто?
Д м и т р и й. А я знаю! Мужики сторонние к вам приходят?
И в а н  И л ь и ч. Вчера доктор приходил.
Д м и т р и й. Молодой?
И в а н  И л ь и ч. Сопля зеленая.
Д м и т р и й. Красивый?
И в а н  И л ь и ч. Кто?
Д м и т р и й. Ну, доктор!
И в а н  И л ь и ч. А. Я в этом не разбираюсь. Курносый вроде, ушастый…
Д м и т р и й. Так, может, он?
И в а н  И л ь и ч. Нет. Он ко мне приходил. Таблеток на четыре тысячи выписал и ушел.
Д м и т р и й. На четыре тысячи? Они что ли из золота?
И в а н  И л ь и ч. Кто их поймет. Половины и в продаже нет.
Д м и т р и й. То есть мужиков отметаем?
И в а н  И л ь и ч. Куды?
Д м и т р и й. (Нервно, потому громко.) Туды!
И в а н  И л ь и ч. А.
Д м и т р и й. Вот вы оба думаете, что развод это так просто – как в магазин сходить!
М а р и я  Д е н и с о в н а. А чего тут думать – дело нехитрое. Телевизор вон включишь, так там только и разговоров: то те развелись, то эти.
Д м и т р и й. Телевизор… Это ведь придется по судам ходить, имущество делить!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Чего?
Д м и т р и й. Имущество делить!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Да много ли нажили, чтоб делить…
И р и н а. Много, не много, а придется. По закону положено. Вот квартира, к примеру. У вас однокомнатная. Ее продав, на две квартиры не хватит.
Д м и т р и й. Погоди-погоди, Ирин… Я в этой квартире родился и вырос, а потому продавать не позволю!
И р и н а. Я, к примеру, говорю. Марья Денисовна, с квартирой как быть?
М а р и я  Д е н и с о в н а. А никак! Пусть этот черт кривоногий тут живет!
И р и н а. А вы где будете жить?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Хех! У меня, чать, сын с невесткой есть!

Слова Марии Денисовны встревожили и Дмитрия и Ирину. Больше, конечно, Ирину.

И р и н а. Э-э… Да будет ли вам с нами хорошо…
М а р и я  Д е н и с о в н а. А чего, – все лучше, чем с этим иродом проклятущим!
И р и н а. И все же. Мы ведь с утра до ночи на работе. У нас за вами и присмотреть будет некому. Вот упадете где-нибудь...
М а р и я  Д е н и с о в н а. Ничего, Бог даст, не упаду.
И р и н а. А вдруг не даст?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Даст. Зря что ли я ему молитвы читаю!
Д м и т р и й. Бать, а ты-то что!
И в а н  И л ь и ч. Чего?
Д м и т р и й. Разлегся тут как тюлень! Надо же бороться! Нельзя же все под гору пускать! Все-таки полвека вместе! Пол! Это ведь не пустой звук!
И в а н  И л ь и ч. Да чего теперь сделаешь. Все уже сделано.
Д м и т р и й. Тьфу! Поверить не могу, что все это наяву происходит! Ну, поссорились и поссорились, – с кем не бывает! Так примиритесь уже! Думаете, мы с Иринкой душа в душу живем? Сейчас!  И скандалим и лаемся что ни день! Да так, что порою пыль до небес стоит! И ничего – миримся. Вот неделю назад. Задержался я на работе…
И р и н а. Ой ли…
Д м и т р и й. А я говорю – на работе! Прихожу, значит…
И р и н а. Пьяный…
Д м и т р и й. Не пьяный! Так, поддатый малехо. У нас там… это… Короче говоря, отмечали!
И р и н а. Ну-ну.
Д м и т р и й. А я говорю отмечали! Так вот пришел. Иринка мне: Где был? Отвечаю: Там уже нет. Она: Хамите. Я: Шучу, дура! Она: Кто дура? Ну и пошло поехало!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Э-ге! Нашли из-за чего пыль подымать! Ты, сынок, как будто совсем необразованный: кто ж задираться начинает, когда нашкодил? Пришел хмельной, – тихонько в спаленку прошмыгнул и набоковую. Наутро со свежей головой все грамотно и растолкуешь. 
И р и н а. (С ядовитой ухмылкой, мужу.) Понял?
М а р и я  Д е н и с о в н а. А ты, Ирин, тоже будто вчера родилась. Ну, пришел муж поддатый, – так радуйся, что сам пришел, а не принесли. Радуйся, что целехонький, а не подбитый! Радуйся, что с деньгами, а не с вывороченны-ми карманами!
Д м и т р и й. (С усмешкой, жене.) Поняла?   
М а р и я  Д е н и с о в н а. Пыль они до небес поднимают! Да в прежние времена из-за таких пустяков даже голос друг на дружку не повышали! Узнал бы кто из соседей, что из-за такой ерунды рассорились, – вмиг засмеяли бы! Я от твоего отца в миллион раз хлеще терпела, и ничего – жили себе и жили!
Д м и т р и й. Так чего ж теперь расходиться надумали?

Пауза.

М а р и я  Д е н и с о в н а. (Недовольно.) Чего-чего… Того.
Д м и т р и й. Тьфу!
И р и н а. Господи, да неужели за пятьдесят два года совместной жизни вам и вспомнить нечего! Мы с Митей и тридцати не живем, а уже столько воспоминаний теплых нажили! Бывает, рассоримся. День молчу, второй молчу. И тут вдруг вспомню,  как он в девятом классе меня каждый день у подъезда с цветами встречал, и обида тотчас от сердца отходит!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Как же. Помню я эти цветочки. Дорого они нам встали.
Д м и т р и й. Мать, ну чего ты начинаешь!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Помолчи! Ты свои дела уже сделал! Главное, как все обставил засранец: нет чтобы сразу сказать, – мол, девочке на цветы. Нет. «Мам, дай двенадцать копеек, в школе велели мелу купить». Даю. «Мам, дай двадцать копеек. В школе на тетради собираем». «Мам, дай сорок копеек. Трудовику на юбилей». И все давала. А когда за пятнадцать рублей перескочили, вдруг думаю: э-ге, это что же за государственная школа такая, где все самим покупать надо? Пошла в школу. А там меня насмех. Осрамил, так уж осрамил!
Д м и т р и й. Мать, ну чего ты?..
М а р и я  Д е н и с о в н а. Помолчи! По тебе ведь тогда даже педсовет собирали! Всё думали, что ты к картам пристрастился или чего похуже! Хех! А оказалось, ей веники таскал!
И р и н а. Вот видите, на какие подвиги Митя ради меня пускался! А вы ради примирения и пальцем не хотите пошевелить!

Пауза.

Д м и т р и й. Бать!
И в а н  И л ь и ч. Оу?
Д м и т р и й. Чего молчишь?
И в а н  И л ь и ч. А чего?
Д м и т р и й. Было у вас что?
И в а н  И л ь и ч. У кого?
Д м и т р и й. Ну, у вас с матерью!
И в а н  И л ь и ч. Конечно, было. Иначе б ты не родился.
Д м и т р и й. Не про то! Хорошее что-нибудь вспомни из прошлой жизни!
И в а н  И л ь и ч. А. (После раздумья.) Помню, рядом с Домом Печати бойлер стоял. Эх, какое там пиво разливали! М-м-м! Язык проглотишь!
Д м и т р и й. Тьфу! Ладно, черт с вами, не хотите жить вместе, – расходитесь, разводитесь! Уговаривать и мирить не стану! Все! Надоело! Перестройку пережили, переживем и это!
И р и н а. (Строго, негромко, сквозь зубы.) Ты чего такое мелешь?
Д м и т р и й. А что?
И р и н а. То! (Наигранно добро.) А я вот с Митей не согласна. Нельзя руки опускать. Это вы сейчас так говорите, мол, не буду жить и все такое. А как разъедетесь, сразу заскучаете. Пусть за полвека меж вами чувств совсем не осталось… А привычку куда девать? Да и одному жить – то еще удовольствие. Господи, да вы только вдумайтесь: один в четырех стенах! Это же и поговорить будет не с кем!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Один черт! О чем с ним говорить! Он, кроме рыбалки своей и где пива подешевле купить, ни черта не знает! Так что, – что с ним, что без него…
Д м и т р и й. Так в этом что ли проблема? А, мать?
М а р и я  Д е н и с о в н а. (Неоднозначно.) В этом…
Д м и т р и й. Господи, нашли из-за чего расходиться... Бать, ты когда последний раз матери цветы дарил?
И в а н  И л ь и ч. Чего?
Д м и т р и й. Ну, цветы.
И в а н  И л ь и ч. А. (После раздумья.) Четыре года назад рассаду вместе покупали.
Д м и т р и й. Да нет же – цветы: розы, тюльпаны, лилии…
И в а н  И л ь и ч. (После раздумья.) Весной черемуху ей рвал, желчный пузырь чистить.
Д м и т р и й. Тьфу! Бать, ты вот что… На тебе денег…
И в а н  И л ь и ч. Не надо.
Д м и т р и й. На, говорю. Завтра с утра пойдешь в магазин и купишь матери букет. Да смотри, чтоб попышнее! Мать, позабыл, ты какие цветы любишь?

Мария Денисовна насупилась.

Д м и т р и й. Мать?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Нечего на такую лабуду деньги тратить. Лучше пусть себе трико новые купит, а то уже перед соседями стыдно!
Д м и т р и й. Мать, ну, елки-палки! Какие еще трико! Я вас примирить пытаюсь, а ты про трико! (После паузы.) Хорошо, не хотите цветы, тогда я вам билеты в кино куплю!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Чего?
Д м и т р и й. Сходите, вспомните молодость. Иринка, что там у нас в кино сегодня?
И р и н а. Что, что – как всегда.
Д м и т р и й. Опять что ли?
И р и н а. Снова.
Д м и т р и й. Вот ё! А попроще ничего нет?
И р и н а. (Хмыкнув.) Откуда?..
Д м и т р и й. А и ладно! В общем, покупаю вам билеты в кино. Но сразу предупреждаю – фильм про космическую войну.
М а р и я  Д е н и с о в н а. Чего?
Д м и т р и й. Ну, там одни инопланетяне воюют против других инопланетян. Космические корабли повсюду летают, планеты взрываются…
М а р и я  Д е н и с о в н а. Про Гагарина что ли?
Д м и т р и й. Во-во. Есть там один. Вылитый Юрий Алексеевич. Только шерстью с ног до головы покрыт.
И в а н  И л ь и ч. (Ухмыляясь.) Ишь!
Д м и т р и й. Ну, чего, – в кино пойдете? Мать, чего скажешь-то?
М а р и я  Д е н и с о в н а. (Выдержав драматическую паузу.) Ничего. И без Гагариных как-нибудь проживем.
Д м и т р и й. Ну, давайте хоть в ресторан сходим! Вчетвером!
И в а н  И л ь и ч. Куды?
Д м и т р и й. В ресторан. Не бывали что ли? Ну, это как столовая, только побогаче!
М а р и я  Д е н и с о в н а. И чего там делать?
Д м и т р и й. Как чего – поедим, музыку послушаем! Может, хоть там у вас чувства снова взыграют!
М а р и я  Д е н и с о в н а. Не надо.
Д м и т р и й. Как – не надо?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Поесть и дома можно.
Д м и т р и й. (Усмехаясь.) Каши батиной?
М а р и я  Д е н и с о в н а. А чем каша плоха?
Д м и т р и й. Погоди, ты же говоришь, что от нее на стену скоро полезешь?
М а р и я  Д е н и с о в н а. С голодухи еще раньше полезешь.
Д м и т р и й. Так я не пойму, вы расходитесь или нет?

Пауза.

Д м и т р и й. Мать?

Пауза.

Д м и т р и й. Бать?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Ладно. Сладится как-нибудь.
Д м и т р и й. Фу-у-уф! А я уж было подумал, все, – распалась семья! Нет, вы меня до кондрашки когда-нибудь доведете, честное слово!
И р и н а. (Деликатно намекая мужу, что пора уходить.) Кха-кха.
Д м и т р и й. (Бросив взгляд на свои наручные часы.) У-у-у! А время-то! Пора нам. (Пожимая руку отцу.) Пока, бать. (Обнимает мать.) Мать… Таблетки пить не забывай. Слышь, чего говорю?
М а р и я  Д е н и с о в н а. Ладно.

Ирина и Дмитрий собираются уходить. Мария Денисовна взглядом показывает мужу, чтобы он проводил гостей. Иван Ильич поднимается с кровати. Сама Мария Денисовна остается на кровати. Дмитрий, Ирина и Иван Ильич выходят из комнаты. Мария Денисовна крестит уходящих.

Г о л о с  И в а н а  И л ь и ч а. (Негромко, из прихожей.) На.
Г о л о с  Д м и т р и я. Чего это?
Г о л о с  И в а н а  И л ь и ч а. За хлопоты.
Г о л о с  Д м и т р и я. Деньги что ли? Не надо.
Г о л о с  И в а н а  И л ь и ч а. Возьми. Пивка после работы выпьешь.
Г о л о с  Д м и т р и я. (После паузы.) Ну, ладно.
Г о л о с  И в а н а  И л ь и ч а. Сильно уж не гоняй.
Г о л о с  Д м и т р и я. Да я как все.

Иван Ильич закрывает за гостями дверь и возвращается в комнату. Затем присаживается на кровать. Пауза.

М а р и я  Д е н и с о в н а. Денег дал хоть?
И в а н  И л ь и ч. Дал. (После продолжительной паузы.) Ужинать-то будем?
М а р и я  Д е н и с о в н а. (Недовольно.) Чего?
И в а н   И л ь и ч. Каша, чего.
М а р и я  Д е н и с о в н а. На стену скоро полезу от твоей каши!

Мария Денисовна пытается спуститься с кровати. Самой – у нее не получается.

М а р и я  Д е н и с о в н а. Помог бы что ль встать, черт кривоногий!

Иван Ильич помогает жене спуститься с кровати.

И в а н  И л ь и ч. Ну, чего, довольна, – растревожила людей понапрасну...
М а р и я  Д е н и с о в н а. Ничего, с них не убудет. Зато повидались. Так бы опять до самой Пасхи носа не показали.

Конец


Рецензии