Звезды спят, мои - смеются

Дом. Возможно смыслы картин и звуков может немного запутать воображение только в том случае, когда скрывать пытаешься увиденное - раз, глубокое - два, простое - три.
Стены украшены теплыми красками самодостаточности, подписаны все слои мышления и отчуждения, слова уже не могут удивлять, так как появились в безумном танце звуки, что превращают те слова в орбиты наводнений ураганов.

Смерть бывает раз. Нет. Смерть бывает два. Смерть бывает много. Как мне понимать песочные часы изумлений абсурдного стона об истериках самовлюбленного агнста? Как же все просто ведь. Нужно только прикрыть ладонями первое и последнее слово в голосе созвездий стрекоз и акварельных сверчков, которые так любят вдыхать дым счастливого отдыха.
Всё внутри.
Все внутри.
Так тяжело и страшно быть снаружи да пытаться выпрыгнуть в открытое окно? Для некоторых я его закрыл на щеколду старых абзацев желтых сновидений и обезболивающих приключений. Где нет сомнений - там есть ярость. Где нет молчаний - там есть страсть. Где нет воздуха - есть ключ от всех входных и запертых дверей. Каким бы был мой лабиринт, очнись я в пустоте глазных зрачков? Все просто.
 
Карамель я обещал отдать восходу, пластилин - зениту, дыхание на кофейной гуще - мне.
Себе так радостно дарить прохладу летнего дождя, что игриво стекает по ресницам и волосам чудесного дня. Когда уже начнется радость безымянных оводов и носорогов?

На чердаке рассвета я увидел стол. Бывал он чище, но в тот раз из глины белой я лепил карты для прогулки. Люблю отождествлять с прекрасным. И все что неразумно было - повезло. А кто сказал, что будет легче? Никто и никогда. Бывает это слово настолько ярко может осветить твой путь, что кажется задыхаешься от гнева на шахматные стены. Все отражается вполне себе спокойно.

Все поменяй. Все измени. Все выброси и разотри на мелкую муку и муки остервенелых слов, что в платьях реверанс пытаются отнять. Смех в кармане неба, а небо подомной. Когда огонь горит, нет времени на споры. Часы не станут днями, если думаешь, что год придет на встречу. И под каждым солнцем - я займу места. Для тех кто верит мне, кто смел, для тех, кто захочет рядом вырубить деревья для яркого света. Выбор всегда есть. Вырастить деревья для темной прохлады? Выход всегда есть. Окно и дверь или смеяться больно. Совы следят. Это уже было. Совы не спят. Это уже знаем.

На крыше дома видно черепицу. Под ней нашел я карты наугад. Их рисовал из белой краски, добавил шума децибел, чтоб больно было врать и спорить. Все только для причин гореть. Как можно ярче, веселее. Как можно лучше и наглее. И что бы быстро, лет так 9, уверен, можно все успеть.
Не понравился мой сад? Ну ладно, что уж, не беда. Я его любил всегда, но дальше вырастут деревья, что могут одеяла тенью дом мой укрывать. Но мне нужны большие окна.

А в целом смешно и мне нравится больше, когда пустота накрывает те самые “вчера” и глаза за очками смеются в холодном поту каруселей. 
Вырубить и вырубиться. Очнуться, проснуться - петь и играть. Играть, как сказано было недавно. И про то что я знал и о том, что все просто.
Я знаю. Поэтому ведь я здесь, а не там.
Очевидно.


Рецензии