DEUS или пассажиры жизни

Стихи: Валентина Ромаева
       Надя Делаланд
       Александр Башлачёв
Рисунки: Александра Николаенко
               
                DEUS или ПАССАЖИРЫ ЖИЗНИ
                (черновик)
РОМАН ("ДЬЮС" или пассажиры жизни) ОПУБЛИКОВАННЫЙ ЗДЕСЬ ПОЛНОСТЬЮ ЧЕРНОВЫЕ ЗАПИСКИ, ДАЖЕ БЕЗ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ РЕДАКЦИИ. К ПРОЧТЕНИЮ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПЕЧАТНАЯ ВЕРСИЯ КНИГИ... Тут полностью, первично черновой вариант.
               
                Часть первая: Таксисты.               
1. Серп и молот
      (Лена)
  Мы сидели на кухне. На шикарной, огромной кухне моей тётки. Я не люблю когда так идеально чисто, как в хирургическом кабинете, мне тут неуютно.
- Ну, вот зачем ты, Лен живёшь? Какая от тебя польза, для чего?
  Тетка Оля смотрела на меня поверх очков, на столе, между нами, лежали несколько пачек денег, перетянутых канцелярской резинкой. В глаза смотрела тётка, я отвернулась в окно. Не ожидает. Совсем не ожидает от меня что-то умного – это явно выражал её взгляд, наверняка так. А денег тут видно до фига и они наверняка для меня.
- Ты за этим меня звала, теть Оль? – мне не нужно быть дурой, чтобы не понять, что она даст мне эти деньги, раз они тут лежат. А до фига, денег-то.
- Да, за этим. Ещё  дать вот тебе, заодно, деньги, - улыбнулась Оля. Её улыбка сняла небольшое напряжение.
   Уже замучилась постоянно думать о деньгах. Считаю всё, точно раскладываю бюджет. Но бывает,  незапланированная покупка порванных колготок,  ввергает  в панику и оставляет без ужина. А тут видно очень много денег, если колготками их измерять.
- С чего это вдруг?-  посмотрела, всё же, тётке в глаза. Карие. Никогда, оказывается, не смотрела Оле в глаза. Почему?
- У меня, из родных только ты да Эдик из тех, кому жить после меня. Мне сейчас сорок пять, Лен, а у меня бабушка умерла в восемьдесят шесть. Я к тому, что могу долго прожить, а тебе нужно сейчас, а не через полста лет. И благодарна ты мне будешь сейчас. При жизни благодарна, а не после моей смерти, когда мне будет уже все по фиг. Правильно? А сейчас, я могу тебе дать эти деньги, не стесняя себя. Так почему бы? Вот возьми, -  протянула  их и ждала пока возьму в руки.
- Так много теть Оль… ё-моё… спасибо. Спасибо, спасибо, - когда  я взяла деньги,  чуть не взвизгнула от радости, но быстро взяла в руки и себя и деньги.
- Пожалуйста. Теперь ответь. Зачем ты Лена живешь? Всё же ведь для чего-то. Воробей вон, червяков ест. Червяк для рыбака же – это рыба. Одна будет всю жизнь на кассе в магазине сидеть, другая будет сетью spa салонов, как я, владеть, а третья будет великой художницей? – у Оли на краешках глаз, возникли маленькие слёзки.
- Почему художницей? – я поняла, что продолжаю держать деньги в руках и положила  обратно на стол, но уже рядом с собой. Успокоилась. Окончательно. Нужно держать себя  и быть достойной в глазах Оли, а не радоваться, как глупый щенок.
- Потому… Я рисовала Лена. Не в детстве, а уже в юности. В художественной школе, затем в училище. Рисовала. Но потом мне раскрыли глаза. На самом деле ни одной женщины художника нет. Известных, как метры и классики, нет таких. Есть художницы, есть их выставки, это есть всё. Но, назвать хоть одного художника женского пола, сложно, невозможно и немыслимо.. Мужская монополия. Вот и мне пришлось заниматься бизнесом, вместо любимого искусства. Теперь жалею. Стереотипы. Во всем виноваты стереотипы. Будешь ещё капучино? – тётка, даже слегка приподнялась, готовая сразу броситься к кофемашине.
- Нет, мне пора, тёть Оль, я с Катей встретиться договорилась. Идти нужно, - я как-то, наверное,  не правильно поступаю, взяла деньги и сразу ухожу, но пусть думает, что хочет, какая  есть – такая и есть, - А чего, сейчас не заняться искусством, деньги есть, рисуй себе. А? Тёть Оль!
   Тетка, как-то сразу сев – осела, и была совсем не та, стремящаяся броситься готовить кофе, что секунду назад. Чего она ноет? Деньжищ зарабатывает валом, из-за границы с курортов не вылезает, живи и радуйся, какие на фиг картины! С жиру бесится, тётка моя, вольтанутая.
- С Катей, это которая где-то недалеко тут живет? Лучше, тогда такси вызвать, с деньгами же пойдёшь.
  Молчала. Что  ей сказать? Через два дома на такси? Кортеж может ещё с мигалками? Молчала. Тетка видно была в замешательстве от моего молчания. Не правильно, я конечно, себя веду. Но, что ж. Пусть так. Какая есть. В ноги к ней падать за деньги не собираюсь.
- Начинать рисовать? Начну, возможно, тянет иногда. Но все уже ушло, Лен, выгорело. Уже не смогу всю душу вылить в холст… И вот всё это теперь есть, - Оля развела руками, - а чувствую жизнь проходит а я так и не занялась тем, чем должна, спустила жизнь на мелочи, а чего-то стоящего так и не сделала. Ты вот Лен придёт время, так же может, встанешь, остановишься и поймёшь, что ты тратишь свою жизнь впустую. На себя, на деньги, это и есть впустую. Вдруг вот… Вдруг, деньги помогут тебе остановиться и встать и подумать, сейчас? Понимаешь о чём я, сейчас? Не через двадцать – тридцать лет, а сейчас. Вдруг они изменят твою жизнь и дадут тебе возможность, заполнить твою жизнь нужным. Вдруг?..  Давай такси вызовем, Лен, таксисты, как у дома обычно сидят, через минуту будет, посиди ещё немного, пожалуйста… Ты помнишь, как тебе было лет десять, мы ездили с тобой и Эдиком на Волгу на всё лето, помнишь?
- Не помню. От неё вызову, тёть Оль, когда домой поеду, просто неудобно она ждет, сидит. Тут же два дома пройти, -  встала, взяв деньги. Всё помню. И, как она вокруг своего Эдички скакала, и как комнату меня свою убирать заставляла. Это в десять лет-то! И не взяла меня тогда, если бы этот нынешний мажор,  сынок, не захотел бы тогда себе игрушку от скуки в виде меня, - Пойду. Катька ждёт, тёть Оль.
- Ждёт? Она же дома сидит. Ну что ж. Иди, конечно, раз ждёт. Ты как раз мне ответила на мой вопрос. Пока в твоей бестолковой жизни не больше пользы, чем от бабочки. Давай теперь смотреть, помогут ли тебе деньги. Главное, что бы хуже не было. Иди… - теперь Оля выглядела очень грустной -  Лен, ты бы в салон ко мне ходить начала, согнали бы твой жирок, Лен. И платить ведь не нужно всё одно не ходишь же. Почему?
- Я гордая, -  я не соврала. Гордая я, пошла она со своими подачками. Не жирок это. Мужики не все швабр любят. Поцеловала Олю, пахнущую шампунем, в щёку и вышла за дверь в подъезд.
- А-а-а.. ну, тогда конечно – это сильный довод. Гордая. Иди, гордая. Будь внимательнее. Позвони, как до дома доберёшься. Пока, Лен.
    Я послала ей воздушный поцелуй. Улыбнулась. Шагнула в открывшиеся двери  лифта. Двери закрылись. Ура! Деньги! Свобода!
                ***
                (Катя)
    Люблю Ленку, она моя подруга ещё с младшей школы. Она из разряда тех людей о ком думаешь. Вот есть, вроде и подруги, а вспоминаешь, только когда начинаешь с ними разговаривать. А в Ленке, вот, что-то такое есть, что держит с ней, даже когда её нет рядом. Бывает,  мысленно я с ней общаюсь, когда давно не вижу. Видимся с ней последнее время не часто, последний раз она была у меня, где-то, месяц назад. Теперь у неё любовь со своим Максом – ей некогда. Сегодня  Ленку позвала зачем-то её тётка, живущая неподалёку в одном из новых элитных домов, что построили рядом года три назад. Подруга не любила заносчивую  тётку и даже не ходила в её салоны, хотя тётка звала бесплатно. Гордая. Это вызывало у меня уважение. Я бы не смогла,  на все там ходила с утра до вечера. А она даже маникюр сама себе делает. Гордая.  Люблю и уважаю её. Звонил мой телефон, наверняка, Лена.
- Катенька, я через минуту у тебя, иду уже. Кать! Тут такое, ё… - голос подруги был радостно взволнован.
- Чего такое, Лен? –  уже заранее улыбаюсь, с этой Ленкой всегда сюрпризы и всегда хорошие.
- Приду, расскажу. А знаешь, выходи быстрее  навстречу. Ты каблук сломала, тебе туфли нужны, пойдём покупать сейчас. Давай, буду внизу тебя ждать курить, - задыхаясь на ходу, своим властным голосом втаптывала Ленка.
- Заходи, давай. Туфли. Были б деньги, давно б купила. Заходи, я тут тебя встречаю, хе-хе, кофе варю, пирожных купила.
- Выходи, Кать. О деньгах не думай. Купим тебе туфли.
   Выйти,  я конечно, не успела. Не накрашена, не собранна. Пришлось Ленке подняться и покурить сигарету с чашкой  кофе и все рассказать.
- Офигеть, Лен. Тётка у тебя мировая. Четыре пачки это сорок тысяч? Это на рубли сколько? –  я, закатив глаза, быстро посчитала в уме.
- Да нет, сука она Кать, эта Оля, - перебила мои подсчёты Лена, -  Знаешь, зачем она мне их дала? Что бы я ей сейчас была благодарна. Улавливаешь? Что б обязанной была теперь ей всю жизнь. Сука она. Улыбается, а сама… ты говорит говно, Лена, ты говорит насекомое, та же польза и деньги суёт. Говорит, теперь благодарна по гроб мне будешь.  Сука и мразь… Ни так много в рублях, около трех миллионов, - подруга говорила, так убедительно, что у меня возникла неприязнь к её тётке.
- Офигеть, так прям и говорит? – я отхлебнула кофе - Что будешь делать с ними? Макс-то, что говорит?
- Мне эти деньги теперь, как камень на грудь, Кать. Жалею уже, что взяла. Теперь до конца дней должна быть обязана этой жабе. Макс… Я не говорила тебе Кать, его посадить сейчас на полгода должны. Суд на завтра, но должны перенести. Он пьяный повторно без прав за рулём. И пока опять ведь таксует.  Но он большой мудак, Кать, ты просто всего не знаешь. Думаю, я брошу его, теперь деньги есть, можно себе найти, что и поприличнее, ха. Что сидишь-то, одевайся, пошли за твоими туфлями, мне ещё нужно баксы где-то на рубли теперь менять, - своим неизменно властным голосом сказав, Лена, подтвердила намерения поднялась.

                ***
                (Илья)
    Раньше, когда не получалось заснуть, нервничал. В итоге и не спал. Сейчас могу спокойно пролежать почти до утра, погружаясь в свои мысли. Не нервничаю. Вернее заставляю себя   верить в то, что не нервничаю. Спать становится последнее время страшновато. Сны. Слишком явственные сны пугают. Во снах я живу в какой-то другой стране, там семья, там не разводился с Леной, есть любовница и весь мир устроен по-другому. Совершенно по-другому. В том мире в стране даже нет президента, и тот мир гораздо лучше настоящего. Но в том мире я не пишу стихи, а занимаюсь, как и раньше бизнесом. В том мире сын общается со мной, когда нужны деньги, но всё же общается. А вот сам себе тот, категорически не нравлюсь себе настоящему. Просто даже неприятен, как человек, не имеющий собственной личности, своего «я», принципов и стержня, попросту там я настоящий чудак на «м».   
  Всё -  нужно спать, закрыл глаза и тут же открыв, вскочил. Внезапно промелькнувшие в голове строфы, заставили меня разбудить спящий ноутбук.
                Сегодня полнолуние… уснуть пытаюсь я, но не могу. Ты тоже гонишь сон, моя подруга?
                Тревога заползает словно уж, не жаля, но скользя холодной кожей, и где-то там… сворачиваясь в ленточный клубок.
                Луна заполнила собой полнеба, наши души! Ресницы  я лежу сомкнув, но толку мало…
                Она везде! Льёт в комнату свой бледный свет и не даёт уснуть. Закрою штору я, она стучит лучом.
                И я сдаюсь, смотрю, не отрывая глаз. Я твой Луна, ты победила!

   Бегло записав на чистый лист,  сохранил файл как «Сон». Увидел, несколько новых сообщений в  почте. Одно было очень важное. Прочёл его:
«Здравствуйте, Илья!

Еще раз спасибо за присланную книгу. К сожалению, мы никак не сможем встроить ее в наши редакционные планы: она не вписывается ни в одну из существующих серий.

Простите, но увы. Уверен, книга найдет своего издателя и читателя. Удачи!

С уважением,
Валерий Кручинин,

ведущий редактор
отдела современной поэзии »

     Наверное, что бы быть вежливым,  я должен написать, спасибо и ещё чего-то там про надежду на издание следующей книги. Не могу я писать. Потом возможно. Встал. Зашёл в ванну за палочкой с ватой и так там и стоял, вертя в ухе этой палочкой, смотрел на себя в зеркало. Смотрел задумчиво.  Нельзя сказать, что бы я себе нравился. Как любой нормальный человек относился к себе критически и во внешности тоже. Но сейчас я просто смотрел в зеркало,  себя не видя. Хотелось зажмуриться от приятного щекотания в ухе. Это очень отвлекало от неприятных мыслей. Взяв с собой ещё палочку, и вставив в другое ухо, отключил компьютер и начал одеваться. Вероятно, я на самом деле не умею писать стихи. Теперь уже точно сна не будет. Нужно отвлечься. Уже через несколько минут  сидел в машине. Это тоже отвлекает. Быть таксистом, не сложно, если пассажиры не хамят, и не воняют, это отвлекает от неприятных мыслей. И за рулём ещё можно думать. А ещё бывает приходят рифмы.
     Первая была полная девушка, севшая у торгового центра. Девушка, поздоровалась,  села сзади, надела наушники и сразу уставилась в свой смартфон. Это хорошо,  мне нравятся молчаливые пассажиры. Проехали полдороги до адреса нужного девушке, когда у неё зазвонил телефон.
- Да, Макс, привет. Слушай, прости я не могла говорить, когда ты звонил, я с этой дурой Катькой была, туфли ей покупала… К тебе еду, зая… Прикинь я богатая же теперь.. А? Ну да, Оля дала, тётка. А? Много. Мерседес куплю себе или даже может квартиру, но машина пантовее конечно. А?! Что? Связь ужасная! Что со связью последнее время? А! Что?! Тебя! Завтра в тюрьму! Ё! Ты уверен, что сразу из зала суда? Я к тебе Макс, еду. Простите, я адрес меняю, на Кутузова 4. Я заплачу все сколько нужно. Сколько по времени будем ехать? – девушка говорила с заднего сиденья, держа телефон у уха.
- Девушка, вы со мной сейчас говорите? Минут пятнадцать. То есть едим на Кутузова, на Багурина уже не нужно? – стоило только порадоваться,  боялся попасть там, в долгую пробку.
- Не нужно, на Кутузова едим. Минут через пятнадцать, Макс у тебя буду. А точно завтра-то? Может, не посадят? Ну да… Хреново… А ты прикинь эта сучка, Катька, как узнала, что я с деньгами, давай, говорит, мне туфли покупай… Да, а я чего? Она ж подруга. Купили. Да, дорогие. Сука конечно… Да переночую у тебя объязательно, конечно. Адвокат-то что говорит? Ладно, давай приеду, поговорим, мне неудобно, я в такси.
     Девушка, оставив чаевые равные цене заказа, вышла по своему адресу и почти бегом забежала  в подъезд своего Макса. Не люблю, чаевые и не беру, она же просто положив деньги ушла, сказала спасибо, не дожидаясь сдачу. Следующая заявка, пришла сразу, как только «закрыл» заказ девушки.
     К машине вышли двое. Оба пьяны. Один, отделившись от поддержки, шатаясь, подошёл  и распахнув дверь плюхнулся рядом. Повернувшись, ко мне, обдал своей улыбкой с удушливым запахом перегара, чеснока и селёдки. Другой чуть более уверенно стоящий на ногах, подошёл к двери, я приоткрыл окно.
- Вас рвать не будет? – я спросил, пассажир выдохнул и открыл рот, я вдохнув жутчайшего перегара, сразу, повернулся в открытое окно, где стоял, более трезвый друг пассажира - Не будет друга вашего тошнить?  Я вообще не сажаю в таком состоянии.
- Командир, всё нормально! Рвать его точно не будет, гы-гы… - шатаясь, держась за машину, но трезвыми глазами, сказал провожающий.
- Да, командир, уж чего-чего, а рвать- то меня уж точно…Скока там с меня-то? – пьяный полез в карман, но его сопровождающий оказался проворнее и расплатился через окно.
    Поехали. Пьяный, что-то бормотал,  не слушал, до сих пор обдумывая монолог, полной девушки. Сколько раз я сталкивался с таким типом людей, когда «в глаза одно, за глаза другое». Девушка явно была такова. Человек говорящий плохо о ком-то из своего окружения и продолжающий с ним общаться, в любом случае так же отзывается и о вас. Но «видеть» таких людей начинаешь лишь с годами. С годами, когда перестаёшь «пускать» в свою жизнь, кого либо, со стороны.
- Так вот он мне ближе сестры родной, командир… Он мой сводный брат! По матери, сводный. Брат роднее всех братьев, - громко и требовательно к беседе, поставленным командным голосом, сказал пьяный.
- Бывает, -  я открыл окно и со стороны пьяного.
- Он на пять лет меня млаше. Мне 43, а вам вот сколько?..Ну так же где-то.  Я 96-ом в Чечении был, а он в 2000-ом, но он сверхсрочником я почти офицером…Он весь порван, командир, руки ноги, грудь,  даже очко. Все белыми пятнами, все мышцы порваны.
Пьяный сделал паузу, вероятно ожидая вопроса.  Я молча взглянул в интеллигентное, умное лицо военного. За все время ни разу не ругнулся матом, это пока больше всего приятно удивляло.
- Раненного, на себе десять километров вытаскивал. Весь порвался, а спас. Я тогда потом понял он мне роднее родного. Мы же с ним поругались потом, с братом-то, он меня на вону не пускал. У него как раз ребёнок родился, мы с ним так же бухали, он не пускал меня. Я восемь месяцев, как с  Дансаба сам. Сушай, я два года там воевал. Поругался с братом, продал магазин свой и дом и поехал на Донбасс. Так-то я после Чечении дембель, но я офицер, я военный. И прям сразу всё, продал, развёлся…хе-хе…брат женился, я развёлся, хе, но это мне феэсбешники сказали развестись, перед отправкой. И вот я с первых дней со своим взводом. Вы слышали вообще о дебальцевской операции и других чего? У? Нет? В такие сталинградские битвы попадали, в Чечении такого даже не было.
   Пьяный замолчал, явно ожидая вопросов, или восхищения его боевыми заслугами. Не хотел с ним говорить, мы не поймём друг друга, его мнение очень устойчивое, общее, спроецированное. Надежды, что он замолчал до конца поездки, рухнули на третьем светофоре.
- У меня «по ту сторону» мать, брат нацист и племянник был Юрка. Ты думаешь, я жалею? Ты думаешь, меня совесть гложет!? А? Так думаешь? Нет, не гложет, я военный… Я тогда позвонил матери на Украицу, говорю, я там типа, на Севере по контракту работаю на газе. Ну а мать мне говорит, Юрку убили племяша. А Юрка в отряды Винницы, оказывается, записался, по которым мы и долбили только все эти последние три дня. Шквально валили. Ты думаешь, я переживаю? Нет. Это война! Я кадровый офицер, я профессионал и он молокосос восемнадцати летний. Куда он дебил лез!? Куда? Вот сюда поворот, а, ну знаете, да.. Я тайну, конечно, вам открою, но там все наши военные, со всей страны. Местные есть, конечно, но их мало. Не срочники, которые автомат не держали, а все воины прошедшие. И оружие у нас самое современное, мы армия. Мы профессиональная армия, просто нелегальная, но мы армия своей страны.
- Вы думаете, вы первый из Дансаба на этом месте сидите? Секрет полишинеля, - я достал из пачки своё «marlboro» и закурил. Никогда ни курю при пассажирах, да и один, что бы не прокурить салон всегда выхожу на улицу.
- Да, полишинеля. Всё это и так знают, понятно! Ну и куда? Куда он полез?! Мы с ним вместе машину мою мыли, ему тогда 14 было, я приезжал к ним на машине. На рыбалку ездили с ним.. Не стал вообще матери ничего говорить. Мать там, в Украице, мы тут с братом и сестрой. Мать там, и брат нацист, отец Юрки. Вот скажите, какие мозги нужно иметь, чтобы в восемнадцать лет просто пойти против нас военных, Мы воины прошли, куда он сопляк полез. Ведь, правда? – пьяный упёрся двумя руками в переднюю панель, сжимая её пальцами.
- Вы сочувствия от меня хотите? Вот ваш дом. Какой подъезд? – я с трудом себя сдерживал, чтобы не вступить в диалог с пьяным.
- Здесь остановите. Вот прямо здесь, я дойду. Не сочувствия. Понимаете, я был на войне, меня совесть не мучает. Я военный, я за справедливость, я за нашего президента, - пассажир достал деньги и протягивал их мне.
 - Понимаю. Не нужно, ваш брат заплатил. Спокойной ночи.
- Хорошо, командир, давай, всех благ, - пассажир скомкав, сунул, деньги в свой карман и шатаясь зашагал к дому.
    Отъехав от дома, я достал влажную салфетку, протёр ей сиденье после пьяного. Пьяный был чист, хорошо одет и гладко выбрит. Протерев ручки двери, я  начал вести запоздалый внутренний диалог с этим военным, истинным патриотом президента Пыжидаева. Но начав вести, сразу перестал. Брат нацист и Юрка землю свою защищают. А ты пришёл и убил своего племянника. Признание этого пьяного в своих преступлениях и убийствах у многих вызовут скорее понимание и сочувствие, а сам он уважение, у нас даже писатели теперь воевать туда ездят. Трагедия страны нашей в деградации понятий, в потере понимания добра и зла. Есть такой прибор гироскоп. Он позволяет в любую погоду понимать, как самолёт ориентирован в пространстве к плоскости  Земли.  Такие гироскопы в головах людей, выводятся из строя, мощнейшим всеканальным массовым пропагандиским излучением из телевизора, радио и других приборов. Без гироскопа в голове, война на чужой территории становится нормальной.
    Когда в машину, садился следующий клиент, зазвонил телефон. Звонил Федя, который так же работал в такси. Познакомились  мы с ним ещё весной, когда вместе со снегом ушёл асфальт,  я пробил о яму, спрятанную под лужей, сразу оба колеса. Тогда пришлось вызывать такси, для перевозки колёс в шиномонтаж. Таксистом был Федя,  мы были с ним, примерно ровесники. Тогда в разговоре, я говорил о даче и яблоках.  Сейчас он припомнив тот разговор, звонил с вопросом об этих яблоках.
- Здравствуйте,- сказал я, севшему клиенту, и включив заднюю передачу начал выезжать со двора, прижимая телефон к уху плечом.
- Нет яблок Федь в этом году, на даче. Сливы много. Собрал много, но ведра три наберёшь, приезжай, собирай, иначе опадёт. Нужна слива?
- Слива? Да, куда мне три ведра, ведёрка хватит.  Где вообще у тебя дача, когда ты туда собираешься? – интересовался голос из пластмассовой коробочки, прижимаемой к уху.
- Я вообще до сих пор на даче в Рассерженно живу Федь, в город лишь помыться приезжаю. Завтра приезжай. Наберёшь, сколько нужно и поедем вместе в город каждый на своей машине.
   Объяснив как ехать,  положил трубку и взглянув на клиента, чуть было не дал по тормозам, от неожиданности, столько было ярости в глазах, смотрящего на меня, сидящего рядом мужика. 
- Что-то ни так?
- Я тебе, сколько должен? – голос относительно ровен и спокоен. Но взгляд!
- А оператор вам не сказал? Так.. сто девяносто пять.
- На! Держи, двести, сдачи не нада, - небрежно бросил куда-то на торпедо, что они упёрлись в самое лобовое стекло.
    На запястье руки мужика, была тату с серпом и молотом. Удивительный, яростный, какой-то сумашедший взгляд и это странное тату. Видимо,  человек еле сдерживает себя от злости, и нервозно спешит. Может быть наркоман без дозы? Этому злобному типу требовалось добраться почти на другой конец города. Остановился, потянулся к лобовому стеклу, достав деньги, положил в карман, ничего не сказав. Странно, обычно клиенты все садятся сзади, что бывает, раздражает. Но если бы сейчас мужик сидел, к примеру, сзади,  было бы гораздо неуютнее. Сейчас все в социуме придерживаются одних стандартов. А в стандарте, сказанно, что пассажиру не престижно сидеть в такси спереди.  Уже почти подъезжали, когда опять зазвонил телефон. Обычно мне так часто не звонят,  не люблю телефон. Звонил, Олег.
- О! Бон джёрно, Олег.
- Здравствуй Илья. Вот хотел тебя к себе в гости позвать. В пятницу удобно?
   В пятницу было неудобно, потому, как утром в субботу я еду с дочкой обрезать облепиху. С утра. Но и отказывать было тоже неудобно, как и говорить по телефону за рулём. С Олегом  я познакомился интернете, ему нравились мои стихи. Уже бывал у него в гостях в начале лета. Помнится, тогда я даже немного волновался, что как обычно бывает в помпезно дорогих домах, возникнут чувство неудобства. Неудобство перед хозяевами. Неловко потому, как человек, раз показывает свою значимость в этом мире размерами жилого помещения и качеством отделки, это его достижения и есть, а вот неловко за него. Человеку столько не нужно, это лишь для того, чтобы выделиться. Выходит смысл их жизни – в этом и есть. Жить для понтов?  Дом больше и дороже соседей, значит успешнее и лучше. «Добиться» чего-то в жизни – получить много денег. То есть для большинства не важно, как они появились. Производит человек нужные вещи, делает какие-то изобретения или торгует пивом, ворует, берёт окаты, без разницы, главное количество денег, а не то, что человек делает, что он из себя представляет. Это сейчас не важно, основное стало следствие, а не деятельность.  Жить, чтобы выделяться? У Олега был и бассейн и охрана и слуги и гостевые дома, но все без кича и помпезности. Без кича и без помпезности, но всё равно, оказалось, к сожалению, мне стало неловко. Олег был, конечно, человеком умным, было интересно и полезно с ним разговаривать, но он был совсем другим. Для него деньги имели основное значение, потому как без них, он был, по сути, не плохим парнем, но и только. Отними деньги и от него ничего не останется, да и с ним ни кто не останется. Как человек никем не любим и нужен им только, пока может обеспечивать потребности своих пиявок-иждивенцев. Было немного жалко Олега,  он сам превратил себя в ничто, став генератором благополучия для  окружения.
- Давай вечером, заеду. Пить не будем только, – сказав, я подумал, как странно бывает. Вот живет человек, развивается, думает о учителе наставнике, ставит себе цель. И у него есть, какая-то его цель, чаще всего это большая сумма денег, которая постоянно растёт, а цель так и не приближается. А есть люди для которых, он и есть цель. И удел Олега быть с людьми, для которых он с деньгами и есть цель.
- Конечно вечером. Я помню, что ты не бухаешь, травы в кальян забьём.
- Тог…
- Прекрати разговаривать!!! Скотина! Ты меня везёшь! Ты за мою жизнь отвечаешь!!! Сиди рули!! – очень громко, хрипящее - визгливым голосом заорал пассажир.
- Что, это? Кто там у тебя, Илья?
- Телефон сказал, положи!! – пассажир орал, но руки не распускал.
- Прости, Олег, пассажир это. Договорились тогда, если, что в фейсбуке спишемся. Пока.
     Даже не смотрел в сторону злобного пассажира. Он, теперь молча, штробил своим яростным взглядом, чуял. Свернув на обочину, остановил машину. Прекрасно понимаю, что исходя из правил движения,  я должен вести разговоры по громкой связи, а не с трубкой у уха, тогда всё будет по правилам. Тут не прав, полностью понимаю, нельзя в социуме живущем по правилам ими пренебрегать. Нельзя говорить по телефону за рулём. Не прав я.
- Возьмите ваши деньги и выходите,  дальше вас не повезу, - я протянул ему обратно, его две сотни.
- Ты, что урод? Вези, ты на работе! Сейчас позвоню, тебя быстро уволят. Ты знаешь, кто я?
- Возьмите деньги и выйдите, пожалуйста, из моей машины, - мне трудно сдерживаться, но получается.
- Я не куда не пойду, вези, я сказал. Звоню твоему оператору, придурок… Алё, девушка! У вас водитель неадекватный! Он по телефону, везёт меня и разговаривает.  А теперь остановился и высаживает. Его уволить нужно! Отдал деньги, и что? Он не довёз меня! Мне, что теперь пешком идти?
    Вытащил ключ из зажигания, вышел, обошёл машину и открыл пассажирскую дверь.
- Выйдите из моей машины. Оператор, что вы звонили, получает деньги от водителей на своих личных автомобилях. Долго я так буду стоять?
    Вероятно, придётся драться,  думалось с тоской. Драться  не любил, но умел.  Но, не пришлось, крича матом проклятия, он всё же вышел из машины.
- Ты знаешь, кто я, сука? А?! Я запомнил, что у тебя дача, в Рассерженно, сука! Ты труп, сука, труп!
   Ели сдерживаясь, чтобы не вступить в матерную полемику,  отъехав несколько домов, остановился, и чтобы успокоиться, закурил сигарету.



                ***
   Теперь я пишу по-другому. Раньше писал, не зная, как будет потом и обычно ночью. Теперь весь день обдумываю. Занимаюсь, чем попало, лежу на кровати, ем, стригу газон на даче, вожу пассажиров, и в это время  обдумываю. Утром, проснувшись и часто даже не умывшись, как это делаю сейчас,  записываю рождённое в голове. Начало октября, уже прохладно, но  тут отлично пишется. Сейчас я записывал уже существующее в голове:
                Ты был там?! А я был..!! Ты видел море..,
                Оно перевернулось и стало небом с барашками из белых облачков!
                И ветер пас их, наблюдая изподтишка, чтоб не отбилась вдруг какая,
                Он был хозяин… то в кучу соберёт, то разбросает. Но как красиво…
                Мы наблюдали это, не отрывая глаз…
                И вдруг средь этой белезны, блескнуло око голубым!
                Как озеро средь леса. Мы застыли.
    Прервал звонок телефона. Звонивший Федя, уже подъехал к дачному посёлку и просил его встретить. Чертыхаясь, я оторвался от компьютера, накинул куртку и вышел из домика.
- Вот Федь, здесь два дерева, и ещё вон там видишь? Ты собирай тогда пока, а мне нужно чуть дописать там,  закончить.
- В смысле? Ты типа писатель и книгу, что ли пишешь?
- Ну, да, вроде, - говоря, я смотрел на домик внутри которого стоял мой ноутбук, и куда  хотел попасть как можно быстрее.
- Ни чё се. Я прикол, а ты и правда книгу пишешь. А о чём пишешь-то? И что книгу можно твою купить?  Подари.
- Да я сам Федь не покупаю свои книги, в интернете только, нужно заказывать, в магазинах нет, издательство в Германии. Не хотят меня издавать наши издательства.
- А о чём книги? Детективы, фантастика? – Федя уже начал собирать сливу.
- Стихи. О чем не могу сказать, читать нужно.
- А-а.. Поэт значит. Может плохо пишешь, раз не издают по нормальному-то? – не с усмешкой, но с снисхождением.
- Может и так, -  я с тоской смотрел на дачный домик.
- А я последний раз в тюрьме книги читал, сейчас некогда. Деньги-то за книги плотят?
- Ты сидел? Мда.. Давай собирай, не сбивай меня с мыслей. Соберёшь, чаю попьём и поговорим. За книги деньги не платят, чтобы с голоду не умереть и писать, таксую.
      Около часа я смог спокойно подумать и немного пописать. Фёдор, набрав слив, прервал моё занятие. Немного распогодилось и мы сидели на улице в садовых качелях, и пили чай за столом.  Ветра не было и иногда из облаков выглядывало солнце. Рядом бегал Пират, подросток щенок, живущий здесь всё лето, и по сею пору.
- В две тысячи восьмом меня посадили, вышел вот четыре года назад в тринадцатом. А должны были первоначально лишь в этом году в мае освободить, - Федя зажмурился на вышедшее из облака солнце.
- За что же сроки-то такие? Девять лет. Ты что убил кого? – не верилось, что Фёдор мог совершить, что-то, что тянуло бы на столь длинный срок.
-  Два, два, восемь, - он отпил чай и посмотрев на меня, кивнул.
- Это что? Статья такая? –  смотрел на пьющего чай, Федьку и думал,  такой срок в тюрьме конечно скорее меняет человека, но каким был бы тогда Федор, если бы не отсидел.
- Статья. Я на игле сидел, Илья. Опустился уже совсем, жена развелась со мной, работу бросил, вагоны, машины, разгружал с такими же нариками. Каждый день была одна задача, уколоться – это было самое главное. Вот с Андрюшей с одним таким познакомился. Он типа просил достать и давал деньги, за то, что я доставал он давал мне дозу ширнуться. А он ментовской оказался. Они ему и деньги давали на ширево. Два раза мы с ним кололись, а он потом оказалось, всё на камеру снимал. У него в пуговице камера ментовская была. Когда второй раз шли. Знаешь ведь рядом с автовокзалом мост? Вот кольнулись и шли под мостом. Там знакомые стояли, видели нас вместе. Сказали, мне, что он ментовской, что по тюрьмам посажал, чуть ли не сотнями. Любую зону говорят возьми, в каждом бараке по пять человек им посажаны. Я конечно на измене, он мне через дня три звонит, я говорю, что я бросил и не могу ему помочь. Он настаивал на встрече, денег говорит, много заработал. Я договорился с ним встретиться..
  Встал, взял со стола электрический чайник.
- Зачем, Федь? Ты же знал. Чайник остыл, сейчас поставлю, ты говори, я здесь слышу.. Зачем ты с ним стал встречаться-то?
- Да ты слушай! Недослушал же ты. Я пришёл и из-за кустов смотрю. А там двое в штатском с ним, отошли в сторону и ждут. Мусора! Я бежать от тудава, sim-ку выкинул из телефона, попросил отца купить на своё имя, поменял, короче. Все места, где с ним мог встретиться обходил стороной. Я ж не знал, что уже два эпизода он на камеру снял. А там он мне деньги давал, я брал, приносил и мы кололись. Вернее я кололся, себя он не снимал.
- А это криминал уже? –  я погладил, подбежавшего, виляющего хвостом Дика.
- Конечно. Я же, выходит,  торговал.
- Но ты же не торговал, Федь. Почему они тебя посадить-то хотели? Могли бы через тебя выйти, на торговцев этих. Почему тебя?
- Блин, Илюх! Торговцы бонусы им платят, менты на это и живут, ещё и сами торгуют, а план посадок выполнять нужно.. Ну так вот. Он ко  мне на работу пришёл. На разгрузку. Я охренел вообще, когда он появился. Нет, говорю, Андрюша, ни чем не могу помочь тебе, а сами уж с пацанами кольнулись тока. Он такой стоит, и подбородок чешет рукой. У него ещё татуха серп и молот на руке такая была… И взгляд такой злой, стоял прям чуть от ненависти не сдох. Ну и ушёл он. Ладно, говорит, хорошо и сразу так, быстренько развернулся и пошёл. Я тогда под кайфом был и не понял, что бежать нужно. И минут через пятнадцать, я стоял у стены курил. Выходят двое ребят, моложе меня такие, в спортивном костюме один, другой тоже в гражданке. Ксиву мне под нос и под дых, что б не дергался. Я оттолкнул того, что спортсмен в костюме и тогда они меня начали мудохать. Конечно, круто они меня тогда… всего в крови, башку пробили, вон видишь и под глазом шрам остался, в КПЗ привезли с сотрясением. На суде дали девять, потом сразу скостили два, и по касатке потом ещё два скинули. Получилось даже пересидел месяц, по суду с них потом пятнадцать тысяч за месяц этот получил… Можно и больше конечно было, но ну их на хрен.
- Обалдеть… Но ты же не колешься сейчас?
- Нет. Прям, как посадили – всё. На зоне не проблема и колются и самогон из карамелек варят, но я даже не пил. Всё как отрезало. А вот, видишь, вышел… Жена, бывшая, пока сидел от рака умерла. Дочь подросла. Батя мой, правда, купил сразу два новых «соляриса», мне и Карине, дочке. Я теперь таксую, а она менеджерит и уже с парнем живет отдельно. Я тоже встречаться начал тут с одной женщиной. Сливы дочке, она хочет варенье сварить, хозяйственная…. Жизнь налаживается, я похоже счастлив сейчас. А этот… Андрюша сдох уже от наркоты, надеюсь. Я ладно, бросил там, все нормально, но большинство тех, кого он посадил, продолжают. Но то они были просто наркоманы, теперь они наркоманы с уголовными друзьями, уже не вагоны разгружают. 
- Да конечно, сдох наверное. Ну, что, будем собираться? – я поднялся, стараясь не смотреть ему в глаза.

2. Секатор и пять тысяч.
       (Художник)
  В моём детстве, водитель была профессия. А сейчас любая девочка, нужна ей машина или нет, купит  при первой возможности, получит права и будет ездить по своим spa салонам и загарным студиям. Вот в Штатах опять очередной сумасшедший расстрелял кантри-концерт, и все обсуждают тему о продаже оружия. А десятки тысяч в год погибают, только потому, что за руль человеку просто противопоказан. Больше всего людей в мире погибает не от болезней, а от транспорта, и даже не самого транспорта, а в результате его не правильного управления. Водитель это профессия. Сам-то пешком-то обычно врезаюсь в людей. Не моё это. Художник я, а не водитель. Жене нравится, у неё машина есть, у меня даже желания никогда не возникало, не моё.
- Да, вот тот дом, ага. Остановите у него, - я сказал, в затылок таксисту.
    Расплатившись, с трудом вытащил свои ноги сорок восьмого размера из небольшого автомобиля и под присмотром водителя выгрузил пакеты из багажника. Ездил за едой, «ёлки».
    Октябрь. Дом я в деревне купил, для покоя. Но приезжаю сюда работать. Тут есть атмосфера. Сейчас нужно закончить свою серию работ перед предстоящей выставкой в ноябре. Телефон отключен уже третью неделю, компьютер даже с собой и не брал из города. Телевизор работает, как фон присутствия, почему-то, мне одиноко здесь, без чужих голосов, а в городе не включаю. Иногда, щёлкаю каналы, но везде говорят примерно одно. Везде мне хотят объяснить о могуществе нашего оружия, рассказав, что со всеми воюем, только по причине окружающей нас вражеской недоброжелательности. Но вот странное дело,  продолжая испытывать постоянный внутренний спор с этим враньём, я его не выключал он работает у меня всегда. Кроме телевизора, кричащей кошки, очень редких визитов соседей и моих раз в три дня поездок в магазин в жизни моей одни холсты. Холсты и краски.  Хотя есть тайный телефон, который знают лишь родители, жена и сын, но он экстренный и зазвонит только в крайнем случае.
    Открыв калитку,  поставил пакеты с провизией на уличный стол и оглянулся, ища кошку. Кошку  назвал Муся, она появилась в первый день моего приезда, сначала не подпуская, приходила только поесть и помяукать. Просто ходила по участку и орала, голодная была или сытая – без разницы, просто орала и всё. Кошка была миниатюрной с вытянутой мордой  и большими глазами. Постепенно уже  мурча, тёрлась о ноги, но поев сразу уходила. Муся была мама, пару раз удалось увидеть её совершенно диких котят, сразу удирающих в кусты. Котята, оба, были, как и Маруська серо-белыми и уже достаточно большими ребятами, прожившими на этой планете уже пару месяцев. Сначала мне нравилось, что приходит живое существо, орёт и требует еды, которую уже начал покупать для неё отдельно. Постепенно даже морда её начала вызывать раздражение и пару раз её даже несильно пнул, когда, крича, путалась под ногами. Плебейская морда, глупая. Я перестал рисовать. Появилась нервозность и раздражение, явно от постоянного внутреннего спора с теперешним другом телевизором и раздражения на Мусю. Через неделю уже под вечер  увидел в кустах сидящую Муську и двух дрожащих котят, прижавшихся по бокам к ней. Тогда  и купил эти миски, и две маленькие начал приносить к кустам, где они сидели в тот раз с Муськой. Котята прятались,  я не видел когда они ели, обнаруживая потом лишь пустую посуду. Когда  увидел, что Муся сожрав свою еду идёт и съедает обе детские миски,  впервые захотел её убить. Погода была солнечной и тёплой, выйдя из дома и чтобы чем-то заняться взял лопату и начал подравнивать край газона. Застукав Мусю за поеданием детского корма,  захотелось подойти к ней сзади и отрубить ей лопатой голову, как гильотиной. Кровь, наверное, брызнет во все стороны и с головой отрубленной потом, что делать? Даже передёрнуло от этой мысли. Подозвал кошку взял на руки и посмотрел на соски. Явно уже давно не кормила этих котят. Конечно зная природу кошек, что котята, вырастая, для них становятся чужими,  не мог за это сердиться на животное. Как-то читал статью, учёного физика прошедшего длинную клиническую смерть, что ему не хотелось возвращаться. Умирая, человек начинает обладать знаниями и вперёд во времени и назад, поэтому  уже не нужно возвращаться. Человек получает что-то большее, чем даже любовь, любовь к родным и близким, любовь к жизни на Земле. Настолько большее, что  мысли о возвращении нет. Так, наверное и кошки, родили, откормили своих детей и ладно. Хотя нет, что эта глупая морда может получить, какие знания? Тут всё проще, кошке просто нужно рожать дальше ещё несколько лет подряд. А за свою жизнь кошка рожает порядка пятидесяти котят, и если каждого помнить и продолжать заботиться, то сама кошка просто помрёт.  Конечно,  не мог сердиться на кошку. Не мог сердиться. Конечно. Опустив Мусю на ноги,  дал ей хорошего пинка, и она с воплями полетела вдаль, от направления мисок котят. Тогда она обиделась и пришла только к вечеру.
    Оставив на уличном столе упаковки с кошачей едой, я пошёл в дом.  Сняв ботинки, включил телевизор. Молодая девушка на федеральном канале говорила о величии и достоянии сталинской эпохи, о технологическом и промышленном росте, выигранной войне. Зачем эта девочка по возрасту вполне моя дочь, говорит мне, то, что в своё время говорили мне мои родители? В самом начале, девяностых  пару лет занимался изучением архивных документов связанных с этим серийным убийцей. Он и Ленин уничтожили несколько поколений самых талантливых и одарённых, весь цвет нации, я лично держал приговоры с резолюциями «расстрелять» сотен тысяч людей. В то недолгое время, публиковали множество материалов о репрессиях, люди читали газеты, читали Шаламова, Солженицына. В то недолгое время даже мои родители поняли, как ошибались в оценках целого периода. В то недолгое время даже поверить было нельзя, что всё вернётся на круги своя. Переключив канал, на следующий такой же, я принялся расставлять продукты, в холодильник. Сериал, был уже знаком. Жутко плохо играющий лопух в очках, покупал оружие для расстрела предполагаемых бандитов убивших жену и дочь и сейчас учился стрелять по бутылкам. Нужно купить сюда спутник, а то принимает только федеральные каналы. Подойдя к окну, я увидел Мусю, бегающую вокруг стола и видно кричащую. Накинув куртку, вышел на улицу, на встречу радостно бегущей кошке.
                ***
                (Федя)
     Севшая в машину женщина вытирала слёзы. Я молчал. Всякое может быть, может, умер, кто, мало ли. Поставив статус «поехали»,  начал разворачиваться в этой деревенской грязи.
- Я сейчас выбежала раньше. Это я потом поняла, что это сосед приехал, и машина желтая такси уезжала. А я выбежала, звонить принялась, возвращать, мне говорят, не он это был, приедет через десять минут. Ну, вы приедете тоесь. Обозналась, значит. Не пошла домой. Стою, а там вон забор у него, видно всё через него. Ну, стою, ну, выходит сосед-то этот из дома, ёлки. Он художник вроде. Я с ним не общаюсь, с богатеем, он тут редко бывает, нелюдимый он. Он выходит, кошка вокруг него бегает, он корм кошачий ей банку открыл, наложил и дал. Она жрёт, он развернулся обратно к дому пошёл. Ну, пошёл и пошёл,  а я стою себе, там столб с кустами меня выходит не видно, ну и ладно, вас, значит, жду, стою. А он, выходит с сикатором, таким большим, кусты стричь…подходит,  значится, к кошечке, она бедная ест, не подозревает, а он встал за ней и ка-ак «раз!» и башку ей сикатором и отхреначил. Ой, мамочки, ой как вспомню… Ой… Это Дашка кошка, она то у нас, то у Симаковых кормится. А этот приехал её кормами начал кормить, она к нему, мы ж объедками… Разрубил и стоит смотрит. Я чуть не заорала, тихонечко от тудова, вдруг и мне так промеж глаз лопатой засадит. Еле сдержалась, чтоб не вырваться, кишки, кровь,  я в слезах вся, от позывов и жалости.  Тут и вы приехали.
- Да, дела. Почему интересно, народ у нас так звереет? – я смотрел не на женщину, смотрел на дорогу, объезжая ямы -  Может в полицию?
- В ментовку? Да людей убивают, а тут кошку, посмеются только. Да и времени нет, к тётке еду.     А жалко, Дашеньку-то, хорошая была кошечка, ласковая, - женщина явно успокоилась и решила больше не переживать.
   Замолчав,  отвернулась к окну. Скорее разговорчивость не её стиль, а поток откровения был вызван ужасом убийства животного. Мне и лучше. Напрягают болтливые клиенты. Темнеет теперь рано. Октябрь. Пока добрались до города, была уже ночь. Так и молчали всю дорогу. Женщина успокоилась и погрузилась, как и я, в свои мысли. 
   Не успел, отключиться и уйти со смены, когда ушла клиентка из деревни. Устал я, за день, домой пора трогаться, а тут… ну вот как не успел кнопку нажать? То час зимой ждёшь заказ, машина тарахтит, то на тебе. Поехал. Но со смены не ушёл. Не успел, забыл. Поздно вспомнил. Назначили заказ. Удачно. Заказ был по пути к дому. Свернул к ресторанному комплексу, остановившись, вышел машины и потянулся.  Через пару минут, в дверях, появилась пара. Женщина была красива, он как фон, но в бейсболке. Мужик сел рядом со мной, красивая женщина сзади. Мужику в лицо и не смотрел,  видел только козырёк его кепки.
- С пяти тысяч сдача будет? – кепка протянула купюру.
- С чего вдруг? Не будет, конечно, - отмахнулся я рукой, что не буду брать.
- Тогда вернись в кафе, Саш, разменяй, - голос у женщины сзади был приятен и спокоен.
- Не-не, поехали, поехали, - каркающее-крикливо, кепка закивал вверх головой, указывая, нужно срочно трогаться.
- Так, может, сходите? Менять где будем? –  с надеждой взглянул на кепку.
- Проще в магазин зайти, вон «Spar» через дом от нас. Поехали, поехали, - мужик теперь указывал   направление, рукой.
                ***
                (Таня и Саша)
   Везде получается я вторична. Живу вроде в своей квартире, но в родительской. Машина у меня, вроде, как и моя, но отца. Мужчина, вроде,  и мой, но он женат. Я погладила по голове, лежащего рядом, мужчину. Мужчина по имени Саша, вроде, как и мой здесь и сейчас, и я счастлива этим моментом в гостиничном номере.
- Закажем поесть в номер? Цена одна, что в ресторан одеваться, спускаться. У? –  я взъерошила  Сашкин чуб.
- Конеш.. Дай меню посмотреть, есть там шашлык. Мяса хочу, -  чмокнул  меня в щёку, взяв поданную папку.
    Пусть уж, наверное, так, пусть вторичность, но моя.
                ***
   Принесли шашлык. Мне нравится смотреть, как Таня ест.
- Вот видишь, нам на столике привезли, шампур вон ещё горячий, а цена та же, - Таня красила глаза у зеркала.
- Что ты всё всегда считаешь-то? – я усмехнулся её практичности.
- А как, Саш? Всё из мелочей. Я вон даже позавчера с корпоратива, с которого ты меня не смог кстати, встретить, никак… у тебя же жена… Ты же при ней ни позвонить ни sms написать не можешь.
- …, - что я мог сказать? Только раздражала её привычка делать эти акценты. Да всё так, и что теперь? Напрямую,  не говорю любимой, а Таня, безусловно, тоже любима, то она должна понимать это негласно. Обычно понимает, но вот постоянно «прорывает».  Есть ряд определённых условий, при которых я могу встречаться с Таней. И эти условия такие, как  сейчас есть. Всегда будет Оля, и никогда с Таней не будем иметь детей. Должна понимать, как и то, что  очень сильно люблю.
- Сажусь в такси, и сразу спрашиваю его, есть ли со штуки сдача. А ехать там копейки. Нет, говорит. Ещё не поздно было, магазины работали, мы заехали в магазин, и я пошла, вроде, как менять деньги. Набрала там два пакета на три штуки, разменяла, отдала ему его копейки и спокойно доехала до дома. Тут ведь, как, нет размена, твой косяк. То бы я пошла в магазин, и он ожидание включил по пять рублей минута. А тут и ему мелочи, типа чаевые насыпала, он доволен. И я довольна, и на халяву полчаса таксисткого времени, но я же не просто, я меняла. А разменять сейчас просто так негде не разменяешь, все это знают, покупать нужно. И всё за копейки и все довольны. Вот такая я продуманка, - Таня ехидно показала язык.
   И сразу прозвенел звонок. Звонок был от жены. Улыбка и ехидство, сразу ушли с лица Тани,  сразу пошла в ванную, потому,  деться в номере  больше было некуда. Всегда я чувствую неудобство перед обоими. Но бывало и хуже. Той зимой, с ней поехали в Суздаль, жене  сказал, что в командировку. К вечеру, когда  подъезжали к Суздалю, позвонила Оля. Пришлось парковаться на обочину, а Тане выходить на мороз, на обочину трассы с гудящими шипами легковушками и проносящимися под уклон фурами, толкающими воздушной волной. Это выработалось, как-то негласно и удобно каждому. Но в этот раз, не мог же я выйди из машины на трассу и там разговаривать. Как бы я объяснил Оле, что стою на морозе на обочине, перекрикивая гул, проносящихся фур, а не сижу или еду в машине, она знала, где. А Оля, тогда, как назло, просто очень соскучилась, выпила немного вина, и ей необходимо было мне рассказать, как  провела сегодняшний день. Вот отличный пример, что время для всех идёт по-разному в разные моменты. Сев в машину после сорока минут стояния на ветре и снеге, Таня улыбнулась, всеми силами стараясь выглядеть, как ни в чём не бывало. Вот тогда, глядя на бледные губы, было на самом деле неудобно.
      Видно совсем не готов к звонку, и начал внутренне волноваться, а Оля меня хорошо чувствует. После звонка опять внутреннее напряжение. Положив трубку, не сразу пошёл в ванную к Тане. Пожалуй, Оля, что-то подозревает. Отрешённость. Посидев ещё минуту,  крикнул Тане, чтобы выходила, сил подниматься не было, все мысли были вокруг жены. Потому и секс с Таней без удовольствия. Мысли мешали. Нервы мешали. Стараясь не подавать вида, что я очень тороплюсь к жене,  ещё больше нервничал. Пришлось имитировать звонок, будто от сына, с просьбой приехать. Длительные сборы, поцелуи на прощанье, но только Таня, выйдя из машины, скрылась за дверью своего подъезда, сразу схватил телефон и позвонил жене. Предложил заехать за ней, вызвать такси и поехать поужинать в ресторан.
   Всё было хорошо, жена улыбалась и была довольна. Когда мы сели в такси, чтобы ехать обратно,  вдруг вспомнил, про Танькину уловку с таксистами. Захотелось,  ещё грамм двести вискарика внутрь. Показав таксёру пятёру,  сказал,  разменяем в магазине рядом с домом, там как раз алкобар есть. Всё удачно. До магазина долетели быстро.
- Купить, чего нужно, кроме молока, Оль? Или, пошли со мной, сама возьмёшь.
- Ну, пошли. А вы ждать будете? – Оля  посмотрела в зеркало в глаза водителю.
                ***
                (Федя)
     Фокус клиентов с тысячей или деньги только на карте уже давно знаком. Вроде как, нужен банкомат, заодно и бесплатно до банкомата доедешь и деньги снимешь и все бесплатно. Фокус этот обычно применяют девушки студентки, им простительно.
- Конечно, подождёт, мы же не расплатились, - «кепка» хлопнул, закрыв свою дверь.
    Женщина продолжала смотреть мне в глаза, я не отцеплял взгляд от неё. Не повезло тебе с мужиком красавица. Чувак, который, таким мелочным, обманным путём экономит, просто привык всегда врать, получая с этого выгоду. Образ жизни такой. Врет и ей, врёт всем, включая себя. Стыбрит, здесь, стыбрит там, вроде всё в семью, всё положительно. Если вдруг развод, заберёт всё у неё по максимуму. Такие вещи простительны миловидным наивным студенткам, лишь они могут быть убеждены, что им верят.  Но, тут ещё и наглость, он скорее понимает, что  я знаю,  просто ему по фигу, что  там  водитель знает и понимает. Условность соблюдена. Как у политиков, чувств нет, одна имитация.
- Ты идёшь? – «кепка» открыл заднюю дверь, женщина вышла, сначала глазами от меня, потом из машины.
    Когда дверь в магазин за ними закрылась, я взял смартфон и закрыл заказ, списавший с моего счёта проценты от стоимости. Ждать полчаса, пока мужик, судя по всему, будет догоняться в баре, а красивая женщина стоять длиннющую очередь в кассу? Мне жалко дарить этой «кепке» свои полчаса. Прогуляются двести метров, «кепка» рад, конечно, будет, халява ведь,  для видимости будет проклинать козла таксиста, заплатившего свои деньги за его поездку. Заведя двигатель, вырулил на дорогу и поехал к дому.
   Заехав в свой густо заставленный машинами двор, я увидел, что место, где обычно паркуюсь занято незнакомой машиной. Вздохнул. Придется теперь искать, где приткнуться. Но тут в свете луны, увидел, что в машине сидит человек. Открыл дверь, вышел и направился к нему поговорить.
   
3. Идиот и бедный мальчик.
            (Сергей)
     Проснувшись утром,  я понял, что вчера это был Федя, с которым  учились в параллельных группах нашего института. Вчера вечером, когда привёз клиента и остановился ждать другого заказа, ко мне подошёл, выходит Федька. Поинтересовался, надолго ли, если, что  подождёт, но место это его, а он спать хочет. Уехал, конечно, стразу. Встал поодаль. Ужасная память на лица. А ведь не просто, общались, были в одной компании. Федя. Ну, конечно. Слышал, что-то там вроде в тюрьму загремел. Поздно его вспомнил, поболтали бы, ну да ладно, что теперь. И он видно так же меня не узнал.
     Никогда не думал, что стану таксистом. Был бизнес, была семья, всё в прошлом. Теперь  для всех, как и когда был свой бизнес, «шеф» и «командир», но уже с большой иронией. Это временно. Но уже шесть лет, как временно. Когда бизнес рухнул, был кризис, государство поддерживало банки, давая деньги и льготы. Потом эти же банки закрыли под видом отъёма лицензии, отняли не только лицензии,  и деньги вкладчиков, и в переносном смысле все мы теперь стали таксистами, и банкиры и предприниматели. Основными пассажирами так и остались, самый обеспеченный слой: военные, силовики и чиновники. Вот и сейчас севшие в машину две дамы, если не чиновники, то явно люди очень близкие к власти,  чувствовалась их оторванность от реальности. Сидевшая рядом, полноватая дама, сначала долго смотрела на меня,  видел это боковым зрением, и было от этого взгляда неприятно.
- Это, Людмила Афанасьевна, хотя и в центре города, но территория бывшего ликёроводочного завода, она и продаётся, -  говорившая, сидевшая сзади крашеная блондинка, была явно моложе спутницы.
- А у вас, что водку перестали пить, Наталья Николаевна? Хотя конечно, всё правильно, раз президент не пьющий, то и народ у него такой. Это не как раньше, стыдоба, алкаш у власти, - полноватая дама, почему-то не отрываясь, смотрела на меня, явно ожидая реакции.
   Промолчал. Странно,  живём в одной стране в одно время, но пребываем в совершенно разных реальностях. Что с этой женщиной ни так?
- Да, я могу с уверенностью сказать, алкоголиков стало гораздо меньше, Людмила Афанасьевна.
- За свой город я могу однозначно сказать, что это так. Как вы вот считаете, молодой человек? Как вас зовут?
    Как называть эту женщину, раз  уже далеко за сорок «молодой человек».
- Меня зовут Сергей. Как пили, так и пьют, только ещё наркоманов стало гораздо больше. А что за город такой, где пьют теперь меньше?
- Я из Питера. У нас не пьют, так как раньше, и это полностью заслуга нашего президента, ведущего здоровый образ жизни, - женщина явно, что-то от меня хотела, пристально смотря.
  Ещё вот особенность этих восторженных патриотов, в любой разговор, по любой причине вписывать своего кумира, скрепы, русский дух и прочую риторику культа личности.
- Всё хорошее на Земле, создаётся, по вашему мнению, нашим президентом? После семи вечера практически все с перегаром, а наркоманы за закладками каждый день? Насмотрелся, утерпеть не могут, в машине колоться начинают. Выходит так же заслуга президента? Или это не наши, а с Украины приехали сюда колоться? – не могу я вести диалоги, начинаю повышать, как не стараюсь голос, когда возмущает явная, убеждённая глупость.
- Ну, на Украине-то у меня много знакомых и друзей. Там наркомания даже в их карательной армии, там все принимают, официально колются перед боем. Депутаты, видео же есть, наркоту нюхают на заседаниях. Там и до переворота этого, Майдана, было чёрти что, а сейчас, когда у власти фашисты и подавно. И всё это мне как раз и говорят сами жители Украины, и знакомых там у меня поверьте очень много, - женщина повернулась лицом назад к кивающей спутнице, та всем видом заверила, что сказанное истинная правда.
- Я такие речи слышал примерно года три назад, когда этот не пьющий преступник-коррупционер  оккупировал Крым и развязал войну на Дансабе, а потом в Сиргии. Но сейчас уже, как-то мало кто им уже восхищается, все понимают разницу реальной жизни и телевизора. Странно, что вы, живя в Питере… прогрессивный же город, - Говоря, смотрел, не отрываясь, на дорогу. Не хотелось смотреть на собеседников. Смотреть – это значит быть в диалоге,  не хотел диалога. Обычно сдержан, не поддерживаю такие беседы. Да и сейчас, это бессмысленно.
-  Крым наш! – почти выкрикнула блондинка сзади.
   Улыбнулся. Замолчал. Постарался спрятать улыбку, чтобы не обидеть пассажирку.  Зачем вообще поддаюсь на эти провокации?  Просто извоз, для куска мяса, угля и жидкости для розжига.

                ***
                (Наталья Николаевна)
     Было очень неудобно перед Добровольской. Нужно же было нарваться на такого идиота. Конечно ничего особо страшного, но как представитель власти в этом городе чувствовала себя неуютно за этого таксиста.
- А вы не с Украины к нам приехали? Речи у вас, какие-то… фашистские прям речи, - я спрашивала, но могла бы и не спрашивать, потому, как сложно отрицать очевидное.
- Нет, я местный.
- Давно? Давно местный-то, или пару лет уже как гражданство получили? И вообще давайте сменим тему… Почему вы здесь не повернули?
- Там пробка, мы объезжаем.
   Вроде замолчал. Неудобно. Я заместитель министра культуры области, к нам в город приехала Добровольская для проведения своего юмористического фестиваля, а тут такой казус. Она известный человек в шоу бизнесе, предприниматель. Только сейчас  были на телевидении на передаче посвящённой этому фестивалю в нашем городе. Всё было хорошо и вот! Немного расстроена, хотя и понимаю, что из-за такой мелочи и не стоит расстраиваться, это обычная человеческая неблагодарность. Хохлы, бегут к нам за хорошей жизнью, но получив эту жизнь, продолжают гадить, таким вот образом. Такая вот благодарность.
    Добровольская, как замолчала, так и сидит. Почему  вообще к таксисту села, а не со мной назад? Скорее мужик понравился ей на вид. На вид-то симпатичный, но рот лучше бы не открывал. Теперь, наверное, ей неуютно рядом с ним. Неуютно и мне. Мне с детства вот неудобно перед людьми, когда что-то не так.  А тут и эфир, и погода отличная, и Добровольская довольна и хвалит наш расцветший за последнее время город. И спонтанно! Спонтанно! Принимает решение вложиться в коммерческую недвижку нашего города. Область,  ликеро- водочный завод продаёт с аукциона. Бац, вот, и всё настроение испортил. Но мелочи, даже интересно встретиться с таким редкостным экземпляром.
- И почему вы наговариваете, Сергей, что мы на Украине воюем?
    Не хотела я. Но вот сижу и думаю. Одни мы, что ли с Добровольской пассажиры? И вот люди садятся в хорошем настроении, а он тут начинает русофобскую пропаганду прогонять. Распустился всё же народ. Демократия. Откуда вот он берёт всю эту пропаганду? Западные, украинские сайты читает, а потом людям по ушам. Сколько вот в день у него народу? Не меньше же сотни, небось. Это похлеще митингов, но не запрещают. Вот ведь явно нужно выловить таких и пинком под зад на родину или туда, где его самое место – на нары. Но мы же толерантные. У нас демократия.
- Так, я же, каждый день за рулём. Каждую ночь контрактники от девчонок своих в часть, в казарму на такси по ночам едут. Все они там бывали. Говорят так минимум на три года контракт, но если в горячую точку, то на год можно теперь заключить. И все там воюют, приезжают на побывку и обратно на войну. А сколько ещё добровольцев… Я тут одного пацана спрашиваю, правда мол, вы свои миномёты и пушки в дворах домов ставите и детсадов. Знаете, что говорит? Говорит, мы местных эвакуируем из домов,  где огневые точки размещаем. А говорит, гибнут, те говорит, дураки, кто не уходит. Сами виноваты, говорит, война, нужно понимать.
- Я вам не верю.
- Хе-хе. И правильно, зачем вам это знать. Проще же телевизор смотреть, - мужик, противно так ухмыльнулся. Омерзительный тип, улыбочка такая гадливенькая, фу – терпеть не могу такое чмо.
    Пыталась поймать его взгляд в зеркало заднего вида. На секунду, зацепившись, он сразу сорвался. Смотрела в затылок, уставившегося на дорогу водителя. Лживый взгляд. Человек, прячущий глаза, неискренен. Часто нужно следить больше за языком жестов, за мимикой, чем за словами и убедительным голосом. Уже почти подъехали. В большинстве своём люди, научившись владеть убедительной интонацией,  не подозревают о предательском языке жестов. Я достала деньги и положила  ему на подлокотник между сидениями. Должен был сдачу, но брать эту железную мелочь из его рук не хотелось, не стала.
   Из машины мы с Добровольской вышли одновременно. Молча. Водитель протягивал свою мелочь, желая хорошего дня. Вышла. Не оглянулась.
- Вот попался-то нам Людмила Афанасьевна с вами водитель. Повезло, можно сказать, по страшной силе. Создал настроеньеце.
- А? Да ну его, юродивый. Неужели на ваше настроение может повлиять простой таксист, забудьте. Пойдёмте, только куда, показывайте. А, что у вас своей-то, Наталья Николаевна, машины нет?  - забрасывая шарф за плечо и шагая к здания, по-деловому интересовалась Добровольская.
- Я водить боюсь. Была машина,  в аварию попала в больнице лежала, - призналась  нехотя, не люблю вспоминать негатив. Нужно вспоминать только хорошее, а так же и в будущем не видеть плохого. Не ждать плохого, оно и не придёт. Жить нужно на позитиве.
   Всё оказалось, как нельзя хорошо. Добровольская, опять же спонтанно, решила не сдавать в аренду под строительство,  как хотела ранее, а возродить производство. В такой огромной области с населением за миллион и нет местной водки! Со всех сторон одни плюсы, деньги в казну области те же, и поддержка отечественного производителя, импортозамещение. Настроение было опять наилучшее, ведь хорошее, нужное дело делаем, благое.
- Нужно опять такси вызывать, Людмила Афанасьевна. Боязно уже теперь, после того русофоба, -  улыбнулась скорее виновато, но я плохой актёр.
- Да ладно, бросьте. Не будем с ним просто вообще разговаривать и всё, его дело довезти, - Добровольская,  довольно улыбаясь, махнула рукой и я набрала номер вызова.
    Машина была хуже, узбекская «нексия» и ещё и  грязная,  внутри,  снаружи, а водитель молодой и симпатичный. Оказался очень говорливым и приятным парнем . Улыбчив. Открыт. Глаз не прячет. Уже через пять минут казалось, что чуть ли не родной племянник.
- Да я сам с Дансаба, как три года, - парень посерьёзнел лицом, - У меня там до того, как нацики штурмовать не начали, и девушка была и родители, и сестра с братом. Один я чудом выжил.
- Ой, какой кошмар, - Добровольская прикрыла рот рукой.
   Все замолчали. Хотелось  расспросить, но было, боязно, спугнуть, навредить. Молчали. Пережив, человек скорее меняется, злость и мщение могут быть и целью жизни. Но не этот парень. Открытое молодое лицо не было несчастным,  он был полон сил к жизни,  хотел жить дальше. Жить нормальной жизнью, жить в нашей стране. Спрашивать ничего не пришлось, парень, которого звали Максим, начал рассказывать сам. Рассказывал ни как заученную книгу, нет, он рассказывал это просто, понятно и естественно, иногда улыбаясь,  вспоминал своих родных и свою жизнь до войны. Потом рассказывал про войну, просто и буднично, выделяя вроде бы и не важные моменты, о кошмарах рассказывал вскользь, поверхностно. Слушали и плакали. Сидели на заднем сиденье «нексии» и ревели с Добровольской. Было сложно представить,  в наше время, в бывшей братской республике, а не в какой ни будь развивающейся африканской стране, есть концлагеря,  торговля органами, продажа детей в сексуальное рабство, массовые расстрелы. Голод. Канибализм.
- Всё, что по телевизору показывают – это половина правды. Всю правду видно просто боятся сказать и показать.  Я сам могу места показать, где тысячи расстрелянных похоронено.
- Максим, милый, - Добровольская, достав платок, провела им под глазами, показав мне, как бы оправдываясь, его чёрный в краске край, - Вы не могли бы по дороге, ну или не по дороге. Нам нужно выпить где-то кофе и сходить в уборную, перед тем, как пойдём в администрацию, - и уже смотря на меня - Я не могу в таком виде.
- Мммм.. Тут есть торговый центр в двух кварталах, может туда? Там на последнем этаже кафешки, ну и уборные конечно. Только  придётся на ожидание поставить. Может вам дешевле будет другую машину вызвать? - Максим спросил, как-то грустно. Скорее он жалел о своей откровенности перед незнакомыми тетками, годящимися ему в матери. Было видно, что  был весь в тяжёлых воспоминаниях, когда  прервала Добровольская. Но явно не о том, что мы можем вызвать другую машину, и он меньше заработает. Тут дело конечно не в цене поездки, тут скорее внутренне состояние Максима.
- Нет, нам бы хотелось, что бы вы Максим нас подождали. А вот перед вами, нас таксист привёз, он говорил, что наши военные там воюют.  В прямом говорит, смысле вся война ведётся нашими войсками, а не местным. Украинские каратели у него защитники. Противно так было. Он тоже с Украины, точно, был.
- Врут все, как всегда. Добровольцы конечно есть, но в основном местные воюют за свою свободу. Я просто совсем не военный человек, потому и здесь. Украина, страна фашистов, у них это идеология. Им удобно, развал экономики можно объяснить злобным сосндством. Америке продались опять же. Нам нужно им всю страну бомбами закидать и выжечь всю эту опухоль с лица Земли, на хрен. Или ядерную бомбу, как Жирьковский призывал… Вот вход. А я тогда,  на парковке вот здесь, поближе к входу, - Максим остановил машину у входа.
- Да.. Конечно, вы говорите страшные вещи. Но, да. Нам этого ни кто не позволит, миром правит  толерантность, гейкультура и фашизм. Но уверена, ввод на территорию «вежливых людей» и взятие ситуации под свой контроль необходим, мир нужно спасать. Власть там достигнута переворотом и незаконна, выборы фикция. По-моему наша страна единственная вменяемая, среди этого мирового сумасшествия, - я говорила задумчиво. Это моё мнение. Конечно, это тяжёлое решение, но ведь хирург не переживает, что вырезая метастазы с раковыми клетками он обрекает эти клетки на смерть. Нужно, правда, быстрее успокоиться, вид у нас с Добровольской, как с похорон приехали, а не с удачных деловых переговоров, - Подождите нас, пожалуйста, Максим, мы хорошо заплатим. Вот я кошелёк беру, сумку с бумагами оставляю тогда здесь, чтоб не таскать. Так, ещё косметичку беру.
    Мы вышли молча. Молча же,  шли к входу. На душе было напряжённо. Живя в свободной стране, работаем, что-то делаем, вот бизнес Добровольская начинает, отечественное производство поднимать. Суетимся. Мельтешим. Созидаем во благо людей. Я так вообще только работой только и живу. Домой с работы раньше девяти приходить не получается. Прихожу, поем, помоюсь и спать. Ничего не хочу. Секса уже давно нет, муж даже попытки забросил. На выходных по магазинам с семьёй и уборка, всё, вся жизнь - график. А вот совсем недалеко происходят такие трагедии, где все наши эти проблемы, просто пшик.
    Приведя себя в уборной, в относительный порядок, мы пили кофе за столиком кафе.
- Чтож за таксисты-то такие у вас в городе Наталья Николаевна, а? Бедный мальчик. А Дронов нас  ждёт? Мы тут уже минут двадцать сидим.
- Конечно. Это же его работа. Сейчас я наберу его.. А! Ё! Я телефон в сумке оставила. Ну, что может, пойдём тогда к машине? Или вы кофе не допили?
- Поехали, нужно заканчивать лирическую паузу, нужно дела делать, - Добровольская решительно поднялась из-за стола.
                ***
                (Максим)
    Макс уже неделю сидит ни за, что. Макс мой кореш, всё лето просидели с ним на маке. Ездили по дачам, собирали мак, варили. Его и прав лишили за мак, а через месяц опять поехал и бухой и под кайфом на гайцов нарвался, ну погоня там, сопротивление, суд, на полгода посадили. А я, думаю, машина его под боком, программа таксёрская в телефоне его у меня, ну и езжу, типа я Макс. Нравится. Я игрок жизни. Я уникален. С участием двух телок и Макса, могу кинуть бармена в ночном клубе любого города на всю выручку. Макс свою Ленку толстую подгоняет, а я каждый раз разную. Могу развести бабу одинокую на всё имущество. Могу замужнюю. Такую ещё проще,  всё отдаст лишь бы муж не узнал об измене. А могу и на мели сидеть, могу и таксистом. Я уникален. Но иногда бывают и промахи. Ленку максовскую хотел на бабосы развести, что ей тётка дала. Чпокнуть, чтопокнул, но все бесполезно, она себе тачку купила, денег – ноль. Можно было конечно поднажать, но тёлка друга вроде. Получается в минусах, пришлось ещё с её подругой Катькой, распрощаться, та типа измену не может простить.  А с Катькой, жаль, фигура, лицо, всё просто прелесть, в постели сказка, но сложно. С ней приходилось играть сложную роль - роль интеллигента. Сложно, в этой роли, поэтому и хрен с ней с этой Катькой.   
     Везде я разный. Каждый человек меня знает по-разному. Меня не бывает одного. Живу ролями все свои тридцать два года. Выгляжу я лет на двадцать с хвостиком. Все принимают меня за пацана, поэтому,  если нужно выглядеть старше,  отпускаю бороду.  Одеться опять же, под каждое по-разному. Везде я разный. Дома у меня, отдельная комната для одежды. Дом большой, папин дом. Папа меня любит, но  строг. Раньше бывало даже чрезмерно строг.  Он меня тогда посадил на шесть лет тогда за мошенничество, в особо крупных. К нему  менты тогда,  чё, как быть? А он, у меня,  палкан конторы, менты перед ни по струнке. По процедуре, говорит, делайте. И шесть лет. Сажал, думал я с иглы там слезу. Там кололся, курил через день так же, как на воле. Теперь папа поумнел, теперь просто забирает меня с друзьями от мусоров, и люлей, для отмазки вставляет.
    Когда эти бабы садились,  сначала хотел типа на секс услуги развести. Та, что полнее и постарше, явно любительница. Видно бабы при деньгах, таких хорошо по-крупному жахать. Но одет я был не так, да и роль таксиста, не та, не тот образ. Два сезона ездил под Ростов, по кабакам ходил, просил, типа всех убили, бежал, ни рубаса нет, ни документов. Со стола по рубасу -два в среднем, собирал. Рубля два халдеям отдашь. Так, три четыре кабака, за вечер, минимум пятьдесят штук. Пару вечеров поработал, штук сто, сто пятьдесят срубил, и на море, с тёлками уехал. Покуралесил, опять беженец. Телевизор новостишки глянул, и по этой струе гонишь. И сейчас с бабами этими решил вспомнить старое, а дальше по ситуации. Тут или по-крупному, работу там, какую предложат или там интим, да по фиг чё. Или если ничем не закончится, кроме крупных чаевых, то выходит, для души я роль сыграл, зарёванные ведь ушли. А часто актёру удаётся, так держать зал, что бы все плакали? Так, теперь быстро, смотрим, что в сумке. Отлично, смартфон, доступ в банк. Класс! Класс! Класс!!! Помню так делал, когда  мужик один морду набил, за то, что его кинул. Ну и пока с синяками, дай думаю, чем ни будь займусь. Счетов тогда быстро создал для увода денег несколько. И начал вставать во дворах новых, дорогих домов поперёк дороги, на машине. Доставал аккумулятор, кидал в багажник. Типа своровали ночью, а у меня телефон разряжен, дайте позвонить. В машину сядешь типа разговариваешь, если доступ в банк есть, рубанёшь немного, что б, не особо заметно, к другому дому поехал. Там многие и не замечали, наверное,  по немного, не наглел, потому что. Так недельку тогда покатался я, и все. Счета закрыл, концы в воду, засухарился.
   А тут была цифра, на счету Натальи Николаевны, была такая привлекательная сумма, что  сразу появилось желание, жить в домике у моря и подальше от этой страны. Машину нужно типа спрятать,  теперь угнали у Макса, он сидит, у него алиби. Смартфон в реку. Сегодня же куплю Максу к выходу, новую тачку. Пусть стоит, иначе просру все эти деньги. Сколько бы денег не было, надолго они не остаются. Нужно благородно оставить хоть полтинник этой блондинке, Наталье Николаевне. Люблю я всех своих партнёров по игре. Спасибо, Наташа.
4. Долговязый и выстрелы.
         (Таксист)
   Опять я стоял на главной площади города. Так бывает. Заказы приходят сначала куда-то, но потом из этого «куда-то»  возвращаешься опять на исходное место. Включается какая-то спираль, и весь день ездишь, как по одному маршруту. Сумерки. Уже минут сорок стою с работающим двигателем, что бы, не замерзнуть. Заказов нет. Завтра обещают первый снег. Резину пора на зимнюю менять. Нужно сегодня заработать на шиномонтажку да колёса из гаража у Славика забрать, а завтра утром поменять. Назначили заказ. Хорошо. В Рассержено. Не далеко, но загород, обратно точно пустой, раз в городе-то нет заказов. Подъехав к месту, в ожидании задумался. Смотря перед собой, заметил только открывшуюся пассажирскую дверь и садящегося человека. Обернувшись на пассажира, подумал об одежде. Раньше в совке серая масса людей и была серой, потому что носили, что продавали. Сейчас в магазинах сложно найти убойные по пошиву и на вид вещи, как были. Даже самые дешёвые лейблы пусть из плохого материала, но выкройки сороковых годов не используют точно. Вроде и вещей явно страшных достать уже сложно, не вижу я, в магазинах таких вещей, что обычно напяливают на себя. Но тут случай другой, мужик был одет стильно, но не всегда выходит, «что одето», а главное «как одето». Народ наш не изменился, вот я к чему. Не умеют носить вещи. Иностранца одетого практически в те же вещи узнаешь сразу по тому, как он их носит. Что-то, где-то расстёгнуто, что-то слегка помято, как-то повязан шарф, зонт в мокрый снег.
   Севший мужик был явно русским и скорее местным, потому как его точно где-то, когда-то видел. Выглядел как иностранец. Но! Тут опять же одежда есть, стильность есть, но сам сер, хмур, без улыбки, лицо озабоченно. Поздоровались. Молчали. Откуда внутри такой придира? Сам, уже, как завис в этом такси, пятый год кроме носков с трусами вещей не покупал. И вообще, мужик может быть просто не в настроении, с женой может поругался или ещё какая неприятность.
- Тут вот, на грунтовку нужно съезжать, - мужчина показывал рукой, чуть не упираясь указательным пальцем  в лобовое стекло.
    Вообще он, наверное, очень длинный, головой не упирается в потолок, но волосами касается.  Зачем руками тыкать, видит же, что навигатор в смартфоне включен. Молча указал ему глазами, на лежавший на панели навигатор.
- А вы не могли бы меня подождать? Я, к сожалению, не раньше чем через полчаса вернусь? – мужчина смотрел на мой навигатор.
- К сожалению? Почему к сожалению? Подожду, мне же лучше, но у нас ожидание платное.
                ***
                (Пассажир)
     Я еду в такси к Лене. В воскресенье, когда её муж дома. Еду к Лене. Зависимость. Зависимость от Лены. Раньше,  казалось,  такая любовь не возможна в моей жизни. Были деньги, большие деньги. Были бабы, много баб. Потом финансовый крах, потеря всех денег, нервов, имущества. Выходит в то время, было не до любви, выходит, был занят взрослением.
    Так, что бы, не мог переспать ни с кем, кроме Лены у меня впервые. С ней познакомился случайно, четыре года назад. Познакомился для секса, но пришла любовь. Любовь необычная, как в книжках. Она замужем и видимся с ней только по будням, но почти каждый день и по нескольку часов у меня дома или в кафе, музее, кино. Опять стали подростками, а её муж, строгим отцом не разрешающим нам встречаться. Предлагал  развестись и бежать  ко мне. Начинать всё заново в квартире однушке, повторно как когда-то с мужем, Лена оказалась, явно не готова начинать все заново. Так и жили с любовью, но порознь.  Понимаю,  это эгоистично, но сейчас не было секса четыре дня и я с ума схожу, как хочу Лену. Таксист молчаливый, это хорошо, говорит, подождёт сколько нужно. Где-то я его видел, по-моему.
-  Я заплачу. Вы вот тут под деревьями встаньте, я рядом в дом пойду. Я тогда деньги в задаток оставлю. Вот тысяча, а вы рассчитаете потом и сдачу дадите, - положил ему деньги, рядом с его навигатором.
   Уже так приезжал к Лене в выходные, когда так же припёрло. Но тогда было лето. Тогда смогли заняться любовью на задней террасе оплетённой виноградом, где сейчас не знаю. Лена сказала,  муж в это время будет смотреть футбол на втором этаже, а она откроет заднюю дверь. Оглянувшись на таксиста,  я вошёл в калитку заднего хода.
                ***
                (Таксист)
     Мужика не было всего десять минут, а в машине начало становиться холодно. Пришлось заводить и включить подогрев сидений. А скоро зима. Машина разваливается, аварийная. Пока едет, но ведь чем дальше, тем только выше стоимость ремонта. По правде нужно срочно или ремонтировать или продавать её пока она ещё на ходу. Но продав,  уже не смогу купить себе ничего кроме такого же рыдвана. Дела плохи, но решать, что-то нужно сейчас. Это как раз тот момент, когда оставив все как привычно, разрушишь в итоге больше. В динамиках тихо играл Cold Play c композицией «hypnotised», спокойно, мелодично. Неожиданно раздались два выстрела и приглушённые крики. Выстрелы точно из дома, куда пошёл долговязый.
   На фиг, на фиг! Нужно валить отсюда. Уже когда я тронулся, посмотрел на тысячу так и лежащую на торпедо. Блин! Вернулся на тоже место и заглушил двигатель. Тишина. Соседи на улицу не вышли, всё, как и было. Всё, как  послышалось. Программа такси в смартфоне тревожно заверещала, выдавая на экран сообщение «тревога». Какой-то водитель, здесь недалеко, в  Рассерженно, попал в экстренную ситуацию и просит помощи. Что за местечко такое, это Рассерженно?!  Извини друг, у самого тут стреляют. Нажав кнопку отбоя тревоги, я вышел из машины. Что там могло быть? Может быть помощь нужна, не могли мне выстрелы послышаться. Взяв из багажника баллонный ключ, двинулся к дому. Звонка не было. Калитка была открыта. Зайдя во двор,  огляделся, скорее это был задний двор. Из дома слышались крики женского и мужских голосов. Крики ругани. Взяв смартфон, я позвонил клиенту, через службу такси.
- Да – почти сразу сказала трубка. И почти сразу стало тихо в доме.
- Этот водитель. Я выстрелы слышал. Всё нормально? Вы поедите?
- Нет, всё нормально. Выстрелы, случайно. Скоро выйду. Подождите ещё немного.
   Что-то  я дёргаюсь по пустякам, нужно отвлечься. Открыв интернет,  стал смотреть, что  смогу купить, если удачно продам свой «Logan». Чтобы купить не очень старую, приличную машину сумма должна была быть почти  в два раза больше. Придётся лезть в кредиты, но это риск, машина не будет новой и вдруг что-то сломается, тогда кредиты и ремонт уже не осилить. Подняв глаза от экрана смартфона, увидел выходящего долговязого с сумкой. За ним шла женщина. Быстро сели сзади, сумку поставил рядом на сиденье.
- Куда едим? Обратно? – я обернулся к пассажирам.
   Женщина была красива. Они сидели и молча, смотрели друг другу в глаза.  Мужчина лишь кивнул головой. Вставил первую передачу, калитка открылась,  вышел стареющий мужчина. Ну, это тот не очень длительный срок, который перед старостью, но после среднего возраста. Мужчина уверенно направился к машине.
- Он с нами? – переведя передачу в нейтраль, я обернулся к пассажирам.
- Нет! Нет, он остаётся здесь. Поедимте быстрее, пожалуйста, - выпалила женщина. Мужчина молчал.
     Стареющий, приблизившись к машине, встал, всматриваясь в задние окна машины. Задние окна у меня тонированные и он не мог видеть, обнявшихся и смотрящих на него, двух уже не молодых влюблённых. Быстро поняв ситуацию,  я успел тронуться прежде, чем протянувший руку мужчина, дотянулся до ручки двери.
5. Рассержено.   
  (Максим)
    Я остановился во дворе большого многоквартирного дома. Деньги Натальи уже были переведены на счет, и сделано уже несколько платежей, увода в обналичку. Завтра нужно ехать в столицу забирать обналиченные средства.  Смартфоны Макса и Наташкин я бросил в огромную яму у подъезда заполненную водой. Я индивидуален во всём, даже внося свой вклад в ремонт дорог. Протерев на всякий случай в машине все отпечатки салфеткой,  я закрыл её и бросил ключи в ту же яму, куда несколько минут назад погрузились смартфоны. Накинув капюшон куртки, вышел из двора и пошёл вдоль по улице. Достав  телефон, я набрал Советского.
- Слушаю, - слегка задыхаясь, сказала трубка. Говорящий, в свою трубку Советский, явно где-то шёл, и шёл спешно.
- Привет. Пересечься с тобой хотел, - я знал, что Советский всегда ходит с маленькой сумкой, где у него всегда есть доза.
    Обычно мне люди становятся скучны очень быстро. Когда понимаешь насколько их умный вид и умение держать достоинство,  ни как не соответствует примитивному сознанию, способному только к имитации умного, имитации достойного. Все их мысленные процессы идут вокруг  работы,  еды, и покупок. Работа у них примитивна и тупа, вроде бюрократии, торговли, военных, и многих-многих, но они её выполняют, считая свою не нужную работу, важной и полезной.  Не важно, кто, что хочет купить, будь то автомобиль, дом или ботинки – это и есть их цель в жизни. Для этого и живёт глупая биомасса – для покупок и удовольствий. Но Советский был так же уникален, как и я. Он был непонятен. Загадочен. Живя в роскошном частном доме на тихой  улице в центре города,  всегда был пешком. Всегда на маршрутках, с маленькой сумочкой с наркотой и телефоном. Меня познакомил с ним отец, когда понял, что наркоту я не брошу. Советский был вроде как из ментовки, он торговал только качественным товаром из конфисканта и только для «своих», скорее занимаясь этим вскользь, промежду делом.  Интересный был человек этот Советский, во всём, у него даже тату на руке с серп и молотом совковым.
- Давай в Рассержено подкатывай. Когда проедешь посёлок насквозь, на выезде перед прудом кафе будет, я там, - голос уже не задыхался, - Через полчаса будешь?
- Где это? Попробую. Мне такси придётся вызвать, я без колёс, - я был несколько обескуражен, думал сейчас в течении минут десяти пересекусь и возьму дозу, а тут как-то переться за город.
- Окей, давай, приезжай, меня заберёшь, подожду, но поторопись, - сказав, Советский  отключился.
   Я вызвал такси сразу. Какого хрена его занесло в это Рассержено? Это минут сорок езды, я уже нюхнул бы давно, будь он в городе. Такси появилось быстро и прыгнув в него, быстро познакомился с водилой, которого звали Фёдор. Решил, что я с ним буду таксистом с машиной в ремонте, и звать так же меня будут, Максом. Немного колбасило и не хотелось молчать, нужно было, что-то говорить, чтобы унять лёгкое возбуждение от предвкушения дозы. Буду простым ваньком, прикольнусь.
- Ну а вы как, Максим, машину обклеили рекламой или, как я просто на своей? – водила звал меня учтиво на «вы».
   В этом такси, все на своих машинах, но программа таксёрская даёт приоритет в заказах, если машина сияет их ярко-желтой рекламой.
- Обклеился Федь, немного больше заказов. Но один хрен, сейчас вот рейку рулевую меняю, два месяца не спать ни есть, таксовать нужно.., - достав сигареты, показав Феде, спросил, - Можно закурю?
- Да, понятно, рейка дешёвой не бывает. Убиваем мы машины по этим дорогам… Вообще не курю в  машине, но, хрен с ним кури, вот вам пепельница. Тут прикинул, выгоды, получается, нет. Это как взять машину и отпиливать каждый день от неё кусочек для продажи, - водила ухмыльнулся.
- Точняк. Все эти поездки по сто рублей, потом ремонт на десятки тысяч. А ночами ездишь? – я жадно затянулся, получив удовольствие от щекотания в горле крепкого табака.
- Раньше ездил, сейчас нет. Сами знаете после восьми одни пьяные. Я сам не пью и мне эта вонь от них на голову действует, болит. Задыхаюсь от них. Летом ещё хоть окна открыть можно. Перегар, лук, чеснок, тьфу.
- Ага, а летом ещё потом!
- Да… Это вообще сказочно, и не только летом. Тяжёлый у нас с вами, Максим, хлеб. Хе-хе. Вонючий.
    Мы уже въезжали в посёлок, и я достав телефон,  набрал Советского. Тот ещё сидел в кафе, сказав, что рассчитывается и выходит.
- Подъедешь, посиди - подожди, я выйду скоро, - ленивым голосом окончила разговор трубка.
- Там сейчас за посёлком пруд, Федь, над прудом говорит кафе. Я сам тут ни разу не был. Мы сейчас кореша моего заберём и в город поедем.
- Я знаю, где это кафе. У меня тут у знакомого дача. Вот тоже, книжки пишет, поэт, а работает также таксистом.
                ***
                (Федя)
     В этом парне чувствовалась фальшь. Фальшь во всём,  как роль в театре играет.  Хреновый  видно актёр.  Хотя конечно, я может и ошибаюсь, какой смысл  пред мной-то темнить. Остановившись у требуемого кафе, я повернулся к парню.
- Пойдёте за ним?
- Не. Давай тут с тобой посидим, он сказал,  выйдет щя.
      А пацан видно на подхвате, ждёт, сидит. Взял смартфон и поставил таксёрское «ожидание», приоткрыв окно, достал сигарету. На улице шёл мокрый дождь со снегом, выходить курить совсем не хотелось, но с такими пассажирами можно и в машине покурить. Сигарету я выронил от неожиданности, когда сбрасывал пепел. Неожиданность была в кореше, пацана пассажира, который вышел из кафе. Тот вышел, взглянул на сидящего рядом со мной и не спеша подойдя, сел на заднее сидение.
- Здравствуйте, - мне, -  Привет, - севший явно не узнав меня, приветствовал и кивком  Макса.
    Взяв в руки смартфон, зашёл в меню таксисткой программы и вместо статуса «поехали», нажал кнопку тревоги с просьбой помощи. Тронулись. Тишина. Молчим. Отъехав метров пятьдесят,  припарковался у просеки, что была перед началом посёлка.
- В чём дело шеф, что остановились? – пассажир на заднем сиденье, задал вопрос, не поднимая глаз от  смартфона, где  тыркал своими пальцами.
- Дело в чём? Да ты, смотрю, меня не узнал, Андрюша, или как там тебя. Помнишь, девять лет назад ты посадил меня, паскуда? Выйти я должен был только сейчас но вышел, четыре года назад, Андрюша… Узнал?
- … Узнал. Не я так другой был бы. Тебя тогда полюбас бы посадили со мной или без меня.
    Разговор был спокоен, со стороны это вообще выглядело буднично. Напряжение. Молчанье. Лица спокойны. Возбуждение сильнейшее в воздухе, в тесном салоне машины. Ситуация была неожиданна, для всех и как поступать дальше не знал похоже ни кто. 
                ***
                (Максим)
    Расклад был мне не совсем понятен, но момент был решающий. Я знаю, когда и как наступают решающие моменты. Неожиданно. Теперь может быть всё, что угодно, даже смерть. Отвёртку  я увидел в дверце, ещё, когда садился в машину, сейчас взял её в руки. Не люблю драться. Никогда не убивал. Насилье не моё,  интеллектуал. Посмотрел назад на Советского, он был явно бледен и явно напуган. Охренеть. Этот вечно «закинутый» чувак сидит сейчас сзади и ссыт. Так ты сыкло, оказывается, Советский? Сыкло!
   Все сидели, молчали. Мне было уже всё равно, нюхнуть захотелось, так отчётливо и ярко, что был готов на всё, лишь бы быстрее принять дозу. Ещё раз обернулся назад, на Советского, он медленно открывал свою сумку. Что там у него? Ствол не влезет, что там у него может быть?
- Давай-ка Андрейка выйдем с тобой из машины и поговорим о пяти годах жизни, которые ты отнял у меня. Пойдём, побеседуем, - водила говорил деланно спокойно, но рука держащая руль нервно подрагивала.
    Андрейка? Почему Андрейка? Я не помню, как его зовут. Отец, когда нас знакомил, называл его по имени, не помню как, но не Андрей точно. Всё Советский, да Советский. А сейчас, Советский смотрел сзади на отвёртку в моей руке, что я сжимал за сиденьем  и несильно кивнул головой. Что? Что это значит? Не пойдёт разговаривать. Тогда нужно сейчас. Мгновенно. Федя этот здоровый, как бык, если поймёт, что мочить будем, то нас тут по машине раскидает. Нужно, сейчас. Отвертка была длинная, крестовая. Почему интересно, Андрейка? Отвёртка. Из тех отвёрток, что можно вытащить железный штифт, сменить с крестовой на обычную, вставив другой стороной. Я же не ссыкло! В жизни нужно попробовать всё. Этот будет первым. Хорошо было бы сменить крестовую отвёртку, обычная наверное острее и быстрее пробьёт грудь мужика. Я ещё продолжал думать,  когда рука, а за ней и всё тело начали своё неумолимое движение броска для нанесения удара в грудь таксиста. Знай Советский, что  тебя круче! Отвёртка! Прости, братан, крестовая! Боком, взглядом, увидел Советского, который закидывал руки с верёвкой над шеей Фёдора. Верёвку видно из сумки и доставал. Запасливый.   Даже если, что и докажут, батя отмажет, это всего лишь таксист. Опять же азарт, опять же лотерея. Если мужик вдруг сидел за, что-то, то  вытяну удачный билет, не сяду. Самооборона.  Если не сидел, могу присесть, но батя отмажет.  Прощай таксист, дядя Фёдор. Мы живём в стае, и чтобы занять в этой стае своё, не чмошное место, иногда приходиться начать убивать. И сразу сейчас возьму дозу у Советского, нужно побыстрее замочить таксиста.

6. Пират
                (Илья)
        - Это потому, что я с дворником поссорился. Меня Валентиновна перевела. А это, хорошо это! Я, значит, был слесарем, а теперь меня на другой участок и оклад не двадцать а двадцать пять, но я ж и шабашу ещё. Вон некоторые говорят, дорого, а я по прейскуранту. Стоит шестьсот к примеру я говорю, стоит бабка, тысяча но скидка триста. Бабки скидки любят. Вот типа при домах и работаю. Как в «ЖКе» раньше.  Так вот про дворника! Дворник глупый, жуть какой, косу летом не мог завести даже, дёргал без зажигания. Он там где…
    Мужик говорил без остановки. Говорил громко, вдалбливая слова, как сваи. Так бывает по утрам, когда находясь в лёгкой утренней дрёме, звуки вторгаются в голову.  Нервировало, отвлекало от рифмы. В голове крутились строфы.
- Так там во-от, такие суппорта стоят. Думаю, что делать? Снять их? Полдня проводишься. Решил, не снимая, поцепить. Суппорта то же, знаешь сам, у меня другой случай был, там на таких зелёных фургонах, их Валентиновна перевезти сказала…
    Зачем я киваю головой? Раздражался на себя. Раздражение бестолковое и вредное чувство, оно может отогнать строфы. Пассажир сложный, зато по пути почти до Рассержено. Слова пассажира стали непонятным бубнением, уступив место моим мыслям. Щенка нужно кормить, два дня меня не было. Конечно, охранник Коля покормит. Конечно. На зиму, Пират всё равно останется у него, вместе с остальными охранными собаками, дворняжной породы.
- Двадцать пять, но там за двадцать не было как здесь… Валентина, говорит, не знаю, когда канализацию прорвало в пятом доме, он сделал быстро. Он – это я, конечно. Взял я инструмент и пошёл… - пробивал сваи, сквозь бубнение пассажир.
   Начало ноября, первые октябрьские морозы и снежок прошли и стало временно тепло. Утреннее солнце начало бить в глаза, пришлось щурясь опустить козырёк. Опять в голове мелькнули строфы, но вколачиваемые сваи звуков от мужика, выбивали буквы из ещё не рождённых слов. Поморщился. Начал доходить смысл звуков. Как общается этот человек, как выражает свои мысли, как его вообще понимают, о чем? Трезвый!  Мне кажется,  разговариваем на разных уровнях понимания и языках.
- … и короче оказывается на девятнадцать там ключ нужен был! Вот умора! Ну мы давай, по новой туда… Понял, да?! А я жрать хочу, домой, ёшкин! А пожрать у нас всегда всего до хрена. И мясо и масло, жена в детсаду в столовой, при детсаду,  шабашу ё-моё а зарплата ей, но с неё бутылка по пятницам. А жратва всегда есть халявная, телятина там, всё диетическое, ну, детское там. Ну вот! Пошли за ключом в обратку, значит…
- Понятно. Где вас? Здесь? Всё. Вот сдача, до свидания.
- Так, давай дорасскажу  интересно же. Короче…
- Вы простите, я спешу. До свидания.
- Куда ты спешишь-то? В город? Заказов здеся, точно,  не дождёшься.
- Мне в Рассержено нужно, по делу. Выходите, пожалуйста, до свидания, - почему-то привычка не врать подталкивает меня к ненужной откровенности. Вроде бы и так я не разговорчив, но почему-то могу если и сказать, то то, что говорить было не нужно, раздосадовался, я на себя.
- Так это ты наверно, поэтому таксёрскому делу вчерашнему, туда? Слышал?! Нет?! Мочилово там было дикое! Да ты что? Правда, не слышал?! По телеку даже центральному показывали, там уж всех опросили да оно и так всё ясно, там и дурак поймёт, что к чему. С первого взгляда все понятно же! Жаль малого вашего, таксиста, ни с хрена до хрена, короче. Я завсегда за таксистов. У меня в Рассержено сноха живёт, это, как вот едешь по Октябрьской и на втором повороте направо к ней, короче. Пятый дом, по-моему. Или третий. Слушай, не помню, короче!  Она дом этот отсудила у мужа при разводе, короче там всё ясно с этими убийствами. А Блохин не при чём, просто в доме палил в мебель, от него жена ушла, в такси уехала, а другой таксист, он вообще тех двоих говорят в кафе взял,  там мочилово и было, - сказав,  мужик резко замолчал. Впервые за минут сорок дороги. Замолчал неожиданно так, что стало непривычно. Мужик явно предвкушал беседу и расспросов.
- Э-э-э.. Ну-у да… Ну, да. До свидания, - начав слегка играть педалью газа.
   Мужик ушёл с недовольным видом. Возможно,  был бы и не прочь узнать сплетни, но не от него и не сейчас. Этот мужик, как немецкая машина «enigma» времён второй мировой, выбрасывал кучу разрозненной, противоречивой информации, и нужно было иметь в голове такой же аппарат, что бы понять смысл издаваемых им звуков. Такого аппарата я явно не имел. Да и по сути, в этом посёлке знаю только продавщиц в местном магазине, обойдусь и без сплетен. Даже не стал никуда отъезжать, а нетерпеливо достав смартфон записал всплывшие, без помех в виде свайных звуков, строфы.          
                Нагнув оранжевую ветку облепихи,
                Ты улыбалась, хитро глядя на меня сквозь это буйство красок
                Природа готовилась уснуть.., но ты искрилась смехом,  круша её каноны!
                Смотри! Из этого куста получиться корона, пропитанная солнцем и таким же цветом
                Сказав, приблизила ты ветку к волосам!
                И да!
                С природой вы дополнили друг друга, как было до и будет после…
  Теперь останется. Теперь не «уйдёт». Может дополнится, изменится, но не «уйдёт». Уже, не «уйдёт». Солнце разбудило во мне вчерашний день и дочкино лицо, сквозь ветки облепихи, привезённые с дачи.
  Когда редко общаешься с ребёнком невыносимо плохо. Единственный плюс, что начинаешь ценить каждую минуту счастья, что она рядом. Был на въезде в посёлок, когда навстречу  выехала полицейская машина а за ней эвакуатор с машиной на борту. Подъехал к небольшому магазину.
- Здравствуйте. Хлеба, пожалуйста, и пряников шоколадных. И пачку «Marlboro» красный.
- Что ещё?
- Нет, спасибо. Говорят, тут какое-то происшествие было, бойня прям мне сказали, какая-то.
- Да, но я сама не видела. Тут мужик двоих пассажиров своих убил отвёрткой. Вся машина говорят в крови, он сам и вызвал полицию, ужас. Он оказывается таксист, говорит, они убить его хотели, а там кто знает, как оно было, - сказала уже видно, как по заученному, не мне первому.
- Да сегодня вообще день какой-то. Блохин вон Фатеична говорила весь день палил дома по мебели, как жена с любовником от него уехала. Забрали уже, - продавщица из другого отдела говорила громко, почти крича на весь магазин.
- Да ты что? Такой мужчина приличный.
- Блохина в ментовку забрали? – начал интересоваться у продавщицы мужчина в трико и свитере с высоким горлом, стоящий поодаль.
     Забрав свои покупки, я вышел из магазина. Офигеть, и правда, что тут твориться, убийцы коллеги-таксисты, психопаты-ревнивцы, жуть, да и только! Интересно, что же это за таксит такой, что двоих пассажиров на тот свет отправил? Нужно будет в интернете новости посмотреть, теперь люди небось бояться на такси будут ездить. Сел в машину, закрыл дверь, трякнул смартфон о прибывшем сообщении. В сообщении было фото Олега с синяком под глазом и зашитым огромным шрамом, через всю щёку. Месяц назад, когда он звал меня в гости, встречи так и не было. Тогда,  уже собирался садиться в машину, ехать к нему, но он позвонил, начал извиняться, что жена Жанна пригласила гостей и не получится. Тут же, сразу в разговоре сразу вспомнил, что сетовал на ломающуюся машину, узнал у меня, сколько нужно на ремонт и сразу же перевёл на карту требуемое. Всё произвёл, стремительно и исчез. Теперь вот такая рожа. Решив позвонить, нажал посыл вызова, Олег сразу сбросил. Заведя машину, сидел не трогался. Думал.
«Что с тобой?» - написал ему в месенджере.
Олег писал долго, я сидел, ждал, смотря в экран.
«Упал ночью,  пью с выходных, с кровати»
«Олежка, заканчивай ты так, побереги здоровье, елки-палки» - написав в ответ, бросил телефон на пассажирское сиденье, тронулся. Включив,  Браена Ферри, проехал, эти пару километров до дачного посёлка. Подъехав к шлагбауму, взял смартфон, что бы позвонить на пульт автоматического открытия. На смартфон был ответ Олега:
«Пошёл на хер, мудак, со своими советами. Пошёл на хер!»
                ***
                (охранник)
     Этого дачника звали Ильёй. Имя хорошее, да и мужик вроде неплохой. Такой он вроде и общительный, но замкнутый. Расспрашивает, интересуется,  если и говорит, то о собаках или о мелочах каких, о себе ничего, но разговорчивый. Я уже десять лет тут в охране, давно всех знаю. Илья вот последние годы стал тут на даче жить, до сентября, но в этом году, что-то совсем припозднился, уже начало ноября и хоть снега и нет, пора бы уже было в город.
    Машина Ильи остановившись у шлагбаума, так и стояла. Открыл ему с кнопки из будки, может с телефоном, что у человека, дозвониться не может. Машина так и стояла не въезжая.
- Нет сигареты, Коль? – открыв окно, спросил он меня. Нет, ну охренеть конечно, знает какая  тут зарплата, что только на сигареты… стреляет, - Ой нет, прости, я же купил сейчас, - открывая купленную пачку, вышел из машины и расплылся в улыбке бегущему к нему Пирату.
- Да, я Пирата забрал от тебя. Тебя не было вчера,  в обход пошёл с собаками. Пират, как всегда на участке там у тебя ошивался. Иду, смотрю мужик, через забор с ножом пытается твоего Пирата поймать, дотянуться. Он с ножом я с собаками, кто сильнее? Что делаешь, спрашиваю его. Я друг говорит, Ильи. Ну, я так, приостыл, раз знает тебя. Заходил, говорит, давно не виделись с ним к нему, к тебе значит. Он видно зашёл, когда меня не было, когда на обход я пошёл. А нож говорю, чё? Ни чего не сказал, протянул руку так вот, как подают что б пожать, и держит так. Чтоб, наверное, татуировку с серпом и молотом увидел у него. Привет ему, говорит, мужик передай, скажи ему, увидимся ещё. Передашь, переспросил и ушёл. Угу.. Вот он мне не показался твоим другом, я Пирата до твоего приезда сюда. Чё скажешь? Знаешь такого мужика? – я люблю сразу по делу сказать, а уж захочет поговорить, поговорим.
-  Нет, не знаю мужика, ошибся видно мужик, Коль… А Пирата  с собой в город забираю, Коль. У меня сейчас только  товарищ умер, Коль, вот вместо него Пират будет, оно и к лучшему. А мужика этого с серпом не пускай сюда больше. Хорошо? Спасибо тебе.


               
                Часть вторая:  90 СЕКУНД
1. Командировка
   (Кирьян)
- Вот этот стол ещё возьми, его отвезёшь на Круглова, у нас там тоже офис, - женщина, говорившая это мне, выглядела очень сурово, смотря  слегка из под очков.
- Тяжёлый?
   Ответ глаз - удивление. На секунду показалось, что стало как-то неловко. Должно было стать неловко, так смотрела.
- Семнадцать килограмм написано на коробке, - зыркнула, словно проведя контрольный выстрел, опять уставилась в лист бумаги, что держала в руках.
  Взяв скотч, начал делать ручки на коробках. Начальница, пошла к выходу, но у двери  остановилась и строгим голосом воспитателя в детском саду, сказала: «Я тебе не говорила, если, что тяжёлое будет в следующий раз, то  попросишь ключ у меня электронный от ворот. Я тебе дам. Подъедешь тогда сюда, если, что тяжёлое будет. Понял?» Промолчал. Что скажешь тут? Да и ответа она не ждала. Сказав, начальница вышла из комнаты, оставив меня с коробками и столом.
   Носить придется за два раза. Машина стоит далеко за углом, ближе не подъедешь. Не сложно, просто глупо,  можно, оказывается, сюда подъехать, но каждый день с упорством муравья я таскаю здоровенные коробки. Они не тяжёлые, но часто здоровенные и пыльные, сам грязный и машины весь салон уже уделал.  Работы нормальной нет, вот и мотаюсь, как придется. Неудачник. Курьер. Работаю ещё вечерами,  таксую. Взрослый мужик с высшим образованием, развожу коробки днём, а вечерами пьяных пассажиров. Сделав все ручки на коробках, держась, как старик за спину поднялся и тут в открывшуюся дверь,   по-хозяйски вошёл очкастый, незнакомый мне мужик, одетый в дорогой костюм с галстуком.
- Здравствуйте. А Раиса Германовна, где?  – вошедший кивнул мне, так кивают прислужившему, во время делового разговора, когда  тот подлил воды в стакан. Мимоходом. Очкастый был явно, чем-то озабочен.
- Вышла.
- Вышла. И-и? Вас, как простите? – наконец-то взглянув на меня. Голос требовательный, сразу было понятно, что начальник начальницы.
- Кирьян.
- Кирьян? Кирьян!! Замечательно! Отлично просто! – мужик от удовольствия улыбнулся, было видно, что от удовольствия.
   Странная реакция у мужика. В школе были, конечно, некоторые сложности с именем, но вот уж лет десять, как закончил и вроде все нормально на моё имя реагируют все. Даже в институте, проблем не испытывал. Странный мужик. Что сказать?
-  Вы простите, Кирьян. Книгу пишу, а у меня вечная проблема, как героев назвать, что бы имена были новые. Рассказов много, имен мало. Вот Кирьяна ни разу не было. Спасибо, вам, Кирьян… Пассажиры жизни, - улыбка сошла, но лицо довольное, добродушное.
- Да не за, что. Что простите, пассажиры?
- Жизни. «Пассажиры жизни». Книга так называется. Сейчас всё идёт к финалу. Вроде придумал, но не писалось, толчок нужен был, понимаете? Вот видно вы меня своим именем, толкнули. Спасибо, – мужик улыбнулся и вышел, видно забыв про поиски Раисы Германовны.
    Выходит мужик писатель. Тогда понятно, что с чудинкой. Начальник может себе позволить быть писателем, раз деньги есть. Были б у меня деньги, я бы тоже книги писал или на гитаре играл. Писать я даже в студенчестве, сам, несколько рассказов написал, пробовал. На гитаре научился нескольким аккордам, но дальше дело не пошло ни в писании, ни в игре. Были бы деньги, мог бы себе позволить, а так, нет. Устаёшь с работы, хочется полежать отдохнуть с планшетом в инете. Но, может ему ещё и за его книги платят, не удивлюсь. Раз начальник, значит коммерсант, значит, пишет детективы или фантастику, а за них наверняка деньги  платят, их читают.  Ладно. Вообще не плохо, что так. Значит, день будет хороший, раз одно лишь моё имя, человеку помогло. Взяв коробки,  пошёл к выходу, решив за столом вернуться позже.
  На выходе стояли двое мужчин и женщина, курили. Часто их видел здесь, всегда здоровался с ними. Суть запретов курения, во имя здоровья  мне неясен. Что за забота о здоровье, если люди в любую погоду должны ходить курить на улицу? Один из мужчин, увидев меня через стеклянную дверь, открыл.
- Спасибо, - я поставил, одну коробку углом на пол и закрыл за собой дверь, - У вас не будет зажигалки?
   Идти далеко, зажигалка забыта в машине, а тут по дороге пока тащить буду, покурю. Целую сигарету никогда не курю, мне достаточно затяжки, три, четыре и выбрасываю. Говорят, «деньги только переводишь», но зачем мне лишнее.
- Пыжидаев там по телеку конференцию жарит, на вопросы отвечает, как осчастливил нас, решив видно пожизненно править. Вот ты бы Виталь, что спросил у Пыни? – женщина очень манерно и неестественно держала сигарету. Красивая, но уже пожилая, ближе к сорока.
- Ничего, мне он неинтересен, - сказал мужчина, протягивая мне зажигалку.
- Как, неинтересен, Жень? Он же навсегда. У меня дочь родилась и школу закончила, все при нём. В марте опять его переизберём и жить дальше с ним, как не интересен, он же правит, - говорящая была явно удивлена. Красивая, но оказывается и правда старая, не показалось, раз уже дочь школу окончила.
- Так-то оно так, но мы-то, что сделаем, Наташ? - мужик затянулся, - От, нас всё равно ничего не зависит,  ничего не изменится, - сказал, выпуская дым сигареты.
- Эх! Скоро новый год, нажрусь как собака, сразу, как Пыня речь толкнёт, под звон курантов - задумчиво высказался открывший мне дверь.
     Прикурив,  поблагодарил и направился к машине. Странные вещи, кругом. Вроде и нет никого, кто бы за этого президента голосовал бы, а выходит вся страна, только за него. По отдельности никого, а в сумме все, но так везде, наверное. Скорее правда все живём в матрице, и просто так складывается, что общаюсь и вижу таких людей и сужу по своему окружению. С людьми, зависящими от денег, что платит им государство, как-то не общаюсь, а ведь таких большинство, даже судя по пассажирам в такси. Так, что и фальсифицировать ничего не нужно, и дальше будут избирать того, кого будет велено. Выплюнув в снег газона бычок,  поставил одну коробку на землю, и свободной рукой открыл багажник. Уложив коробки, накинул капюшон куртки, к промозглому ветру добавился мокрый снег.
      Шагая назад, думал о Кате. А, что собственно  откладываю. Хожу который день и всё думаю. Через две недели новый год, почему бы не встретить вместе? Телефон ведь есть, нужно звонить, прямо сейчас. Не фига думать, нужно действовать.
- Катя, здравствуй, это Кирьян.
- Привет, я узнала. Что-то срочное? – голос деловой, неприветливый.
- .. Да нет, - я был явно растерян. К такому я не был подготовлен.
- Давай тогда позже созвонимся, я в лифте спускаюсь, меня уже у подъезда ждут, мы на кладбище едем. – голос слегка «оживший».
- Что случилось?
- Сорок дней, как подруга погибла. Ладно, всё, давай, пока, созвонимся, - торопливо сказала, всем видом – некогда.
    Шлёп и отключилась. Сразу начал ныть зуб на верхней челюсти. Мозг злорадствовал, что зуб нашёл хреновое время, потому как лечить его боли не боли, а не на, что.  Без денег его можно просто вырвать в медсанчасти, похоже, придётся так и сделать, если он будет болеть, зарплата  только перед новым годом. У входа уже не было курильщиков, лишь шёл дым от не затушенных сигарет из банки, импровизированной под пепельницу. Поймал  на мысли, что зуб поумнел и боль прошла. Я уже подходил  к комнате завскладом, где лежал стол, когда  сзади окликнули:
- Кирьян! – голос приветливый, но требовательный – в спину.
   Уже по голосу, не успев обернуться, я знал,  это очкастый.
- Да.
- Вы-то мне и нужны собственно, а не Раиса, оказывается. У нас наши курьеры все в разъездах, а нужно срочно. Пойдёмте со мной, молодой человек, я её предупредил. Стол её подождёт, завтра курьер наш отвезёт его, - сказав, очкастый развернулся и не оборачиваясь пощёл, будучи уверенным, что я последую.
- Так завтра и сам могу отвезти, нужно вроде, как, сегодня, - идя сейчас вслед за очкатым,  чувствовал себя каким-то школьником, получающим новое задание. Думая о Кате,  делал автоматически, как робот свою работу. И тут появляется очкастый, и начинает меня образно тормошить, как спящего, выбивая из ритма мыслей о ней.
- Сам не сможете, вам нужно в Тулузец на телевидение, оборудование отвезти. Там не много, две коробки. Везти нужно сейчас, они проплатили уже. Командировочные, суточные и оплата гостиницы и бензина. Оборудование дорогое. Очень дорогое. За ночь доедете, утром там будете, оборудование сдадите, поспите в гостинице, прогуляетесь, город посмотрите и послезавтра вечером уже дома, - очкастый говорил не оборачиваясь и я лишь видел его узкий зад в таких же брюках.
- А зарплата как? Ну, моя тридцатка в месяц? – поднимался следом за очкастым по лестнице на второй этаж, на котором был лишь один раз, когда оформлялся. Потом просто не поднимался за ненадобностью. Туалеты, буфет, всё внизу.
- А, ну это, само собой, конечно. Вот.. Приёмная. Посидите где-то тут, вон журнальчики полистайте, один будите, секретаря нет сегодня. Потому как, секретарь обиделась и ушла, когда теперь придёт, не знаю. Работа встала, - очкастый вдруг стал очень задумчивым.
- А так можно? Обидеться и не придти работать?
- Можно. Выходит можно, она моя жена. Посидите здесь. Минут двадцать, - сказав, мужик поправил очки и скрылся за дверью с табличкой. С дивана, где я сидел, было не видно без очков, что я оставил в машине, ношу их только за рулём. Встав, подошёл, прочтя табличку:                «Коммерческий директор: Варанин Савелий Леонидович».
    Сидел я достаточно долго. Журналы оказались не журналами, а рекламными брошюрами какого-то электронного оборудования на английском языке.  За это время я уже мог бы стол отвезти, ну да ладно, мне легче. С большим   удовольствием   мотнусь   в   этот  Тулузец,  хоть какие-то перемены  в  жизни. Через где-то час ожидания, к Варанину, пришел какой-то мужик, и они за дверью о чем-то долго и громко спорили. «Савелий Леонидыч, Савелий Леонидыч!», - каркающим голосом кричал собеседник из-за двери. «Салават Енакеньтич!» - деланно спокойно, но громко, говорил Савелий в ответ. Не удивительно, что он такой интерес к моему имени проявил раз сам экзот и сотрудники такие же. Жену его секретаршу интересно, как зовут, Фёкла? Дверь открылась и мужчины вышли, Савелий пожал руку провожаемому.
- А о чём ваша книга, Савелий Леонидович? – спросил, когда Салават вышел, но  начальник продолжал стоять, и раз ему важна его книга, тактичнее поинтересоваться, чем просто молчать.
- Эта книга, Кирьян о нас. Она пишется сейчас и будет писаться, где-то до лета. Не в смысле о нас с вами, она о жизни в это время в нашей стране. Срез времени в людях, реальность настоящего. Хотя, и о нас с вами тоже, - говоривший директор, был явно рад моему вопросу.
- Я вот  раньше любил историческую литературу, теперь, когда понимаю, что современники просто так видят, и я читаю их фантазию, перестал читать. Да, читать нужно современников, по мне так. Её издадут ведь, вашу книгу? Интересно почитать будет, - я встал, потому, как было неудобно сидеть, перед стоящим рядом начальником. Говорил, я искренне, мне и, правда, в этот момент захотелось прочесть его книгу. 
- Нет, Кирьян, её не издадут похоже в ближайшие годы, в нашей стране точно, – начальник говорил без сожаления, с улыбкой.
- Так это политическая книга, не художественная проза? – прошло, пару секунд, но читать теперь не хотелось совсем, хватит с меня телевизора за стеной у глухой соседской бабушки.
- Это проза, там почти нет политики, она есть лишь ровно столько, сколько она есть в нашей жизни, - Варанин присел на край стола напротив меня.
    Стараясь не выдать свое разочарование, я промолчал. Всё, что касается политики – это не про меня. Совершенно плевать, кто будет президентом, где, кто воюет, и кто  на кого накладывает санкции. Раздражает – это да. Особенно сейчас с этими плакатами с ухмылкой Пыжидаева. Почему как выборы, так кругом чьи-то рожи? Мы, что конкурс, какой старик красивее устраиваем? Мне хочется просто нормально работать, просто, что бы была возможность устроиться работать нормально, жить и путешествовать с семьёй и детьми. Здолбали этой политикой. Политика дерьмовое дело и  даже вникать в неё нельзя, чтобы не испачкаться.  Но я видно,  зацепил начальника, за самое для него важное. Он уже интересуется мной и явно сейчас хочет со мной беседовать. Так, наверное, и делают карьеры, найдя то, что интересно начальникам и интересуясь этим. Если бы он писал хорошие книги, был бы известен, писателей и поэтов сейчас пруд пруди. Наверняка считает себя не признанным гением, но ведь начальник. Сделав взгляд заинтересованным, посмотрел на Варанина.
- Есть вещи, которые мы уже считаем нормальными не противоречащими людской морали. Социум.  Миром правят  феодалы,  Кирьян, они так и будут все свои ресурсы тратить не на созидание, а на разработку и производство оружия, война – это и деньги и власть.  Мужик, сидящий где-то в России в трусах на кухне с чашкой чая в руке, не хочет смерти Билла с бигмаком в кафе в Штатах. Но чувак выпьет чай, оденется, пойдёт на свою работу, и будет выпиливать детали для такого оружия. Или он его разрабатывает, это оружие, или он служит во власти, которая и заказывает производство этих штук, что уничтожат Землю. В любом «или» он сотрудничает с преступниками во власти… Но вы же не считаете этих людей аморальными и живущими подлой жизнью? Ведь нет. А они кругом. Классический муравейник, каждый делает функцию, для выполнения общего дела. По-нашему - это просто работа, но каждый сам, как отдельный человек, конечно против войны и охотно в это верит, ему же объясняют, что кругом враги и это для защиты. Я сейчас не конкретно о вас, понимаете, да.
- Понимаю, конечно.
- Угу.. Ещё наградят, какой нить медалькой или денег дадут за служение скрепам и лидеру.  И все втянуты в эту работу, вся страна, весь мир, делают оружие, чтобы истребить себя и всю Землю и считают это единственно правильной жизнью..  Есть с семидесятых годов, множество готовых моделей экономик по принципу ресурсо -ориентируемая экономика, там денег нет, там все ресурсы принадлежат всем жителям планеты. Не слышали о таком, нет?
   Я помотал головой. Хотелось задать вопросы по этой экономике. Как без денег – понять ещё можно, но как в таком случае определять кто начальник в этой экономике? Начальник - хозяин тот, кто платит деньги, какой у людей будет стимул к работе без них?
-  Погуглите, если интересно, почитайте. Сейчас о ней даже не говорят, такие обсуждения опасны для любого из существующих феодальных режимов.  Это  к тому, что и в прозе, вроде, как и жизнь, но есть вещи, которые у нас нельзя говорить, иначе будет коллапс в мозгу населения. Если сказать сейчас вот, к примеру, на этой президентской конференции, если бы Пыжидаев вот сказал сейчас, правду о войне, о воровстве, убийствах, вы думаете, поверили ли бы?
   Варанин пристально смотрел на меня. Что сказать? Я пожал плечами.
- Хорошо, возможно и поверили бы, но и, поверив, оправдают нужностью – так людям поступать удобнее. Хотя, что может быть аморальнее, чем тратить свою жизнь на изготовление штук для убийства, массового убийства, себе подобных. Прожить для того, чтобы мир мог себя уничтожить – в нашем мире совершенная норма. Поэтому и книгу не будут издавать, не удобная она, - сказав, начальник вздохнул, облизнув губы, видно, что он устал говорить. Так и у меня бывает, когда говоришь, говоришь, потом раз, и чувствуешь, что даже язык устал.
- Жаль.
- Что жаль?
- Что не прочту, - на самом деле  был бы уже не против, узнать, что он пишет.
- Хм.. Знаете Кирьян. Давайте я вам распечатаю, а вы мне скажите по прочтению, что думаете. Получается с этой книгой немного странно,  разослал прочесть многим знакомым, но прочли только несколько, совсем несколько. Остальные как не видели, как не читали - тишина. У кого файл так и не открылся, у кого времени так  и  нет… Кто-то видно прочел, но делает вид, что нет. Хе-хе. А писателю очень важно, что бы его читали. Если хотите, распечатаю, мне будет интересно, что скажите вы в лице молодёжи.
- Обязательно, скажу, распечатайте, конечно. Но следуя такой логике, аморально любое участие, даже вот,  к примеру, у меня мать всю жизнь на швейной фабрике работает, форму военную шьют. Я сам из области, там эта фабрика считай одна на весь городок, там полгорода и работает, больше негде.
- Так в этом всё и дело… задача власти, вовлечь всех в одно убийственное дело и как можно больше. Война,  во имя  лидера, скреп, патриотизма и, конечно же, это защита, а не нападение. Только защищаемся мы на чужой территории.  Вы с этим согласны?
- Не знаю, - ну, правда, не знал.
- Нужно задуматься, раз не знаете. У людей как блок, какой-то в голове стоит, блок который не даёт отличить, уничтожение от созидания, подлости от благородства… О! Вот и Сергей с оборудованием. Сейчас я из кабинета в печать пошлю, вот тут на принтере будет, возьмите тогда. А, да, деньги. Вот возьмите, потом квитанции приложите, отчитаетесь бухгалтерии, мне отдадите, а то забыл я, и долго сейчас вам получится. Берите. Теперь уже только вечером будете в Тулузеце, не получилось, как ожидали выехать.
    Взяв распечатанный текст и принесённое оборудование в коробках,  с неприятием вспомнил о ещё двух лежащих в багажнике. Придётся отвезти сначала их, а потом уже ехать в Тулузец. Ладно, коробки и бумаги положу на заднее сиденье, завезу те две, заеду домой пожрать и рвану в Тулузец. Теперь я в любом случае, приеду, рабочий день закончится там, придется переночевать, а утром сдать оборудование.
    Ночная трасса. Свет фар. Мысли о Кате. Знал её где-то уже полгода, вроде,  тянуло друг к другу, но парой мы так и не были. Два раза мы ездили за город в небольшие городки и посёлки. Просто посмотреть, просто погулять. Часто просто комфортно молчали, а это уже многое. Хорошо бы вот так ехать, когда рядом Катя, сейчас бы вот в этот Тулузец, вместе, походить по музеям, театрам, пожить пару дней в отеле. Хорошо бы. Разговор с ней по телефону, сдерживал меня от очередного порыва, позвонить, предложив поехать вместе. Если ехать самому, такая поездка обойдётся почти всю мою месячную зарплату, а тут ещё новый год с навязано обязательными подарками. Всё в деньги. Что-то Савелий говорил про экономику без денег, нужно будет по приезду в гостинку порыться инете, узнать, о чем речь.
       Навигатор показывал до города пять километров, когда рядом с заправкой оказался симпатичный отель. Был уже вечер, и я с непривычки езды по ночной дороге устал. Остановлюсь здесь. Завтра сдам эти коробки, что лежат на заднем сидении, и сразу засветло домой поеду, не буду город смотреть. По радио передают заморозки. Последние пару лет, теперь до нового года тепло и дожди, потом по апрель снег и морозы. Устроившись в уютном номере, посмотрел из окна на свою машину стоящую на стоянке. Савелий же говорил, что оборудование дорогое, лучше от греха спуститься и переложить с заднего сиденья в багажник. Погода для выхода на улицу была отвратительной, усилившийся ветер кидал в лицо капли ледяной воды, ветер продувал одежду насквозь. Поставив вторую коробку в багажник и закрыв его,  увидел, как по трассе развиваются листки, это была распечатанная книга Варанина, которая лежала под коробками. Взяв, оставшиеся пару листов, с сиденья, смял в кулак, бросил в урну у входа. Было стыдно за, разлетевшиеся листы, смоченные дождём, они прилипли к земле, белея на темном асфальте и желтой траве. Поднявшись в номер, понял, что теперь не засну. Курить в номере конечно нельзя – но это не смущало. Открыв окно,  закурил, смотря на разбросанные, белеющие листы. Смотря на них, вдруг понял, что не нужно больше мне звонить Кате. Ведь ясно же, ей будет некогда всегда. Вот в лифте едет – занята, говорить не может. Да и что  могу ей дать? Привычную жизнь, что дают родители не могу, а на нищету она сама не согласится, а если согласиться, то потом будет только хуже. Уже слышал, как на Серёгу его Оля на него орала: «скотина, я на тебя лучшие годы жизни угрохала на говно такое». Нет, не нужно  этого, не нужно  звонить, не пара мы. Всё деньги.
  И тут  вздрогнул. Точно помню, что огромный рекламный баннер, под которым лежали листы, был рекламой правящей партии «Мы и есть, Россия». Теперь же это была реклама чайника «Tefal».  Зажмурившись, потряс головой, но ничего не изменилось. Чайник, листы, трасса.
   Закрыв окно, сел на кровать. Чтобы отвлечься, включил телевизор. Шёл какой-то криминальный сериал, про иностранных диверсантов, желающих пустить железнодорожный состав с бочками кислоты с моста под откос, чтобы отравить реку. Кто интересно такую бредятину придумывает? И ведь смотрят же. Выключив телевизор, крадучась опять подошёл к окну и опять вздрогнул. Плакат снова был партийным. Даже немного вспотел на лбу и подмышками.  Быстро отойдя от окна – опять сел на кровать. Теперь точно не засну. Нужно отвлечься, телевизор не вариант. Достав смартфон, включил экран. Как там Савелий, назвал эту экономику? По-моему так, ну что ж…окей гугул:
 - Ресурсо- ориентируемая экономка, что это? – когда  спрашиваю смартфон, почему-то всегда на него смотрю.
                2. Автосалон и кладбище.
                (Катя)
     Я могу не выходить из дома неделями, общения хватает в сети. Больше общаюсь с девчонками, парни все равно, рано или поздно начнут говорить про секс. Мне конечно секс нравится,  его даже люблю, но совершенно спокойно могу обходиться и без него. Так же и с деньгами. Если  дома, то мне вроде, как и деньги не нужны. Стоит только выйти, как понимаешь, нужны. А я безработная. Квартиру мне купили родители, они же её и оплачивают,  привозят мне каждые выходные, пакеты с едой, забивая мой холодильник. Папа считает, что это они виноваты, что  такая ленивая, потому, как, нет у меня стремления. К чему это стремление, он формулирует так: «нужно стремиться к чему-то», а у меня вот этого нет. Поэтому для стимула к стремлению мне перестали давать деньги, кроме карманных. Стимул, по мнению папы,  должен появиться тогда, когда мне захочется покупать себе вещи или где-то отдохнуть. Стимул – это поиск своего места в жизни, работы, профессии. Работу нормальную в мои двадцать пять найти у нас, как в лотерею выиграть. И тут у нас опять с папой непонимание. Он хочет, что бы  работала в его фирме или там, куда он меня пристроит. По его мнению, главное в работе – это оплата, а чем ты занят конкретно, не важно, важно лишь, то, что приносит деньги. Деньги, как самоцель. А мне кажется, очень важно, чем ты занята, а ни сколько у тебя денег. Папа говорит, что мои понятия складываются лишь из того, что деньги у меня есть.  Самой  с моим высшим,  удалось устроиться только мерчендайзером, после чего отец устроил скандал о смысле жизни, который у человека должен быть весь в работе. А работа и деньги – это тождественное, сказала  и была названа позором семьи и растением. Работать он мне там не дал, а начал давать деньги на вещи. Это меня устроило, работа по правде была не сахар. Но теперь ещё папу, после ежедневного взвинчивания мамой, очень взволновал вопрос наследника и отсутствие у меня парня. Папа, похоже, смирился, что будет меня содержать, и не хочет найти себе замену, а готов содержать и моего мужа лишь бы был хорошим отцом. Папа хочет внуков. «Раз с дочкой ничего не получилось, нужны срочно внуки, что бы пока жив, вывезти их в люди, а то с Катей по миру пойдут», - как-то  услышала, как  папа негромко сказал маме. 
     Две недели, как погибла Ленка. Нужно собираться. Нужно выходить из дома. Выходить первый раз почти за две недели. Через пятнадцать минут подъедет Оля, её тётка живущая неподалёку. Она позвонила мне вчера, потому, как только вчера прилетела от куда-то с Севера, куда ездила на чьи-то похороны в день гибели Ленки. Позвонила, просила съездить с ней. Нужно собираться. Достав из шкафа колготки, автоматически понюхала их в мысах. Запах слегка был, странно здесь не могло быть нестиранных. Хотя нет, всё правильно, последний раз  была на улице на похоронах Ленки, придя пьяной, так и не постирала колготки. Достав пачку новых, пошла на кухню выкинуть в ведро упаковку, по дороге закинув грязные в корзину для белья, в ванне. Было волнение сбора. Не то, что я поеду на свежую могилу Ленки, а волнение выхода из дома. Не выходила даже за продуктами все эти дни. Предки приезжали, привозили еду.
    Родители, переживая, что у меня нет парня, даже не заметили, как он у меня появился, как  я полюбила. Не заметили они и когда, решив с ним расстаться, узнав, что он переспал с Ленкой, не спала, не ела две недели. Впрочем, вероятно и он тоже не заметил, так как не считал меня ни кем кроме приятельницы. Ленка, получив деньги от тётки, сама и позвала его к себе в гости, как только её парня Макса, посадили в тюрьму.  Не заметили родители, моих переживаний. Мама посоветовала лишь пить больше витаминов и быть на свежем воздухе, что бы: «не быть такой бледной». Не заметили, а я и не сказала, конечно. Ни сказала, ни когда он был жив ни после того, как его убил какой-то таксист. Знала, что он наркоман и мошенник, да и, что не любит он меня, чисто секс по дружбе без обязательств. Всё  знала. Но  любила его. Его убили, а через неделю Ленка разбилась на своей машине, что купила на деньги Ольги, что должна сейчас подъехать. Все события сразу. Измена. Их общее предательство. Их общая смерть. И тут не ясно, что сложнее пережить их предательство или смерть. Всё в два месяца, теперь жизнь не будет прежней. Но есть теперь, Кирьян, который, пока ещё не знает, что он у меня есть.
       «Катя я внизу» - пришло sms. Эти sms забыла, когда посылала, со смартфона всегда в месенджере только пишу. Она раньше на пять минут. Так. Кошелёк, взяла, телефон взяла. Всё я пошла. Когда была в лифте, позвонил Кирьян. В запале,  сразу ему, пальнула, что некогда с тобой говорить, мол, спешу. А ведь сама только вчера думала, что новый год встретить хотела бы только с ним. И что некогда? Кто мне мешал говорить, кроме самой себя и своих мыслей. Нехорошо. Неправильно. Но думаю, ничего страшного, сам позже и позвонит мне,  правда тороплюсь, говорить сейчас не время,  должен это сам понимать. Выскочив из подъезда, я прыгнула новый в белый Mercedes Ольги на переднее пассажирское сиденье, та сидела за рулём и записывала, что-то в свой смартфон. Молчали. Спустя минуту,  почувствовала, что можно. Ольга ещё смотрела в экран, но видно, через секунду повернётся. Так и получилось.
- Здравствуйте, Ольга, -  сказала я, уже смотря в глаза Ольги.
- Здравствуй, Кать. Выглядишь, что-то устало и грустно, - говоря, пристально, внимательно осмотрев меня всю.
- Я вообще против позитивного мышления, только идиот может быть всем доволен. Поэтому не всегда улыбчива – это правда, -  попыталась улыбнуться я.
- Да, недовольство и порождает изменения, это правда, - секунду подумав, Ольга прочла, глядя в смартфон:
                Я забыла радость
                Но со мною грусть...
                И за исцеленье даже не берусь..
                Даже кошка стала избегать меня...
                Перестала греться рядом у огня..
                Может быть погода!
                Я скажу себе...
                Но ведь все понятно...
                Дело то ..во мне.
- Хорошие стихи. Это вы прям вот сейчас пока меня ждали, написали? – Ольга сразу, заметно покраснела. И тут сзади нам посигналила машина, Ольга, как бы отвлеклась на вождение машины, сделав вид, что не слышала вопроса. Мы медленно тронулись к выезду из двора дома.
- Ты знаешь… Я узнала, о её смерти, когда мы ехали на кладбище, хоронить моего первого мужа. Понимаешь. Везём мужа в гробу, тут Лене сообщают. Потом когда начала осознавать, что её нет уже, что разбилась на машине, а машину купила на деньги, что я дала. Самобичевание. Понимаю, что нет вины-то моей, а начинаю обдумывать сценарий, что не дала бы ей деньги и жила бы она дальше. Тут ещё муж, пусть и двадцать лет в разводе, но пятнадцать-то общей жизни. Понимаешь вот… И не смогла прилететь. Не смогла и после. Всё это время так и была в Омске в гостинице жила, у родственников  стеснять не хотелось, да и нужно было побыть одной. Просто просидела все дни в номере, спускаясь только поесть в ресторан. Родственники бывшие, так и думают, что я уже давно здесь. Так вот, Кать, страшно мне.
   Мы стояли в пробке. Сказав это, Ольга, как выпала из жизни, задумчиво и отрешённо молча.
- Мне тоже… Тоже страшно. Всё так внезапно.
  Мы замолчали, но  чувствовала, что Ольге нужно о чем-то поговорить, умею понимать людей.
- У Ленки на дисплее, тоже такие два колечка сбоку были приклеены. Что это значит? –  нужно же было, что-то сказать, к тому же была удивлена, и даже потрогала их рукой. Мне очень запомнились эти колечки с фионитами, аккуратно приклеенные в нижнем правом краю дисплея.
- Это не круги, это инициалы мои, логотип мой. Скажи, пожалуйста, а она не пьяная за рулём была? Понимаешь, сначала думала, не нужны подробности. Погибла. Пусть мы мало общались, но родная кровь, - Ольга уже выруливала на дорогу к кладбищу.
- Нет, точно трезвая, да и пить она пила никогда. В поворот не смогла войти, опыта вождения-то у неё нет почти. Серёжа вон уверен. Ну, вы не знаете, его, он дальнобойщик профессиональный, на похоронах был,  говорит, скорее, подрезали её и дальше поехали, а она в деревья. 
- Может и так. Ты ведь была на месте, съездим после кладбища, ладно Кать? Покажешь? Я должна знать это место.
                ***      
                (Оля)
   Было третье января. Устав от необходимых празднеств, улыбок, подарков, встреч и разговоров я  приехала на дачу. Этот год какой-то особенный. Не было такого, чтобы у нас на новый год была зелёная трава, была плюсовая температура, и не было снега. Климат очень заметно меняется и очень быстро, мы качаем нефть для поддержания экономики. Такая система требует постоянного прироста населения, как потребителя и рабочей силы.  Думаю, Земля живая, и она просто может сбросить с себя неугодных существ, поменяв свои океаны и горы, а возможно и полюса, как это было уже скорее много раз ранее. За историю Земли, могли зародиться, развиться и уничтожить все живое миллионы раз, так долго она существует и меняется. Но люди по определению, существа более глупые, чем кажутся с виду. Частенько работаю сама в одном из своих салонов, и ко мне очереди. Очереди не потому, что лучший парикмахер, а потому, как это престижно, стричься у Ольги Ольшинской, хозяйки сети spa салонов. Рядом работают девчонки, в разы лучше меня стригут, сама вижу, но ко мне очередь на три месяца расписывают, хотя и беру  в три раза больше, чем другие мастера. Клиентов слушаю и просто молчу, потому как мне очень удивительно, как можно быть так убеждённым в своей глупости. Все на вид нормальные, толковые бабы, но в основном у всех одна цель. Они хотят больше денег себе и родным, что бы жить комфортнее. В заботе о потомстве их цели единодушны, это оставление денег, домов, машин своим чадам. Все  пытаются мыслить позитивно и прогрессивно, вне политики. Позитивно на лыжах в Альпы на новый год, на полуостров на машине летом, смотреть сериалы и новый фильм о ёлках, покупать всем дорогим людям подарки, наслаждаться жизнью. Оглядываться кругом и задумываться, что происходит – не позитивно. И думать не будут, почему наша страна стала изгоем в мире, может всё же что-то нитак?. А вдруг задумаются, то поймут, что забота о детях, это на самом деле сделать так, что бы они росли в обществе без вранья и  рабского начала, которое вбивается в головы, со школы, ровняя всех одним образованием преподаваемым неграмотными пропагандистами. В этом забота, а не денег дать. Деньги, как и имущество в таком обществе не капитал - а опасность, за которую могут убить или посадить в тюрьму. Нормальным,  для власти, человек не может остаться, если он мыслит свободно. Головы нужно автоматизировать  бюрократической системой отчётов,  политическому послушанию, плюс потребительской активностью.  Воровская и преступная мораль настоящего режима опасна опасна своим враньём, как раз больше для детей, чем для взрослых. И если эта мораль устоится, примется и пустит корни, то и своим детям они будут передавать свои свою рабскую жинь по наследству.  Когда государство и все взрослые находит объяснение любой своей подлости,  всему молодняку внушается, что подло жить подло, но если это выгодно тебе лично,  и если это можно оправдать, тогда можно и даже нужно,  главное найти оправдание. Подлость становится национальной смекалкой, а не чем-то позорным. Такая политика выгодна для культа личности, но ведёт к прямому вырождению духовности и морали целого народа.
   Зайдя в дом, я поёжилась. Тут скорее даже было холоднее. Если на улице вода на дорожках не замёрзла, то стоящая в прихожей канистра была в виде льда, так и не успев оттаять от стоящих неделю назад морозов. Включив отопление, я пошла за пакетами с едой, оставленными в машине стоящей у калитки на дороге. Решила здесь переночевать, за несколько часов дом прогреется, и  полежу в тишине на втором этаже с книжкой в руках. А возможно на первом, если решу разжечь камин. Забирая пакеты из машины, скользнула взглядом по освещённой лучом солнца приборной панели. Увидев маленькую наклейку сбоку монитора, я вдруг вздрогнула, выронив опять на сиденье пакет. Явственно вспомнилась фраза, сказанная Катей ещё до нового года, когда мы ездили с ней на кладбище, а потом и на тот поворот, где она погибла: «У Ленки на дисплее, тоже такие два круга сбоку были приклеены». Передёрнуло. Подойдя к калитке, закрыла её,  вернувшись к машине села за руль и завела. Подозрения начали вырисовываться в ужасающую картину. Тогда была задумчива, что-то ответила Кате, но смысл фразы дошёл до меня только сейчас. Такая эмблема на дисплее могла быть ещё только на одной машине. Звонить Кате и узнавать, что за машина была у Лены, страшно и невозможно. Узнаю другим способом. Дача. Не закрыла, ладно, ни кто не залезет,  да и въезд охраняется, пусть прогреется, пока езжу. Пытаюсь отвлечь себя, выезжая крутила головой. На самом деле  уже поняла, что  произошло, нужно было в этом лишь убедиться. От ужаса и безысходности немели руки держащие руль, и стало вдруг очень холодно ногам. Стопы, обутые в натуральные новые дачные «угги», мерзли в тёплой машине.
   Был ещё день и салон работал. Приветливая девушка на стойке, предложила мне подождать менеджера, пока она готовит мне кофе.
- Ольга Анатольевна, здравствуйте. Проблемы с машиной? – парень был в приталенном костюме, застёгнутом на одну верхнюю пуговицу и узких, почти обтягивающих брюках по щиколотку и с бородой. Молодой парень, явно лет двадцати пяти, отрастил себе рыжеватую бороду по грудь, а выглядит все равно как педик. Неприятны, мне эти модно-бородатые юноши. Неприятны и непонятны. И кстати, так уже не модно. Имени его не помню, табличку без очков на его груди не вижу, для меня он просто «бородатый».
    Возможно, бородатый, и удивился, что меня интересует моя прежняя машина, оставленная по «trade-in», но виду не подал, а пошёл за парнем по имени Иван, который занимается машинами   «с пробегом». 
    После окончания гарантии, конечно, варварски относилась к своему автомобилю. Меняла вовремя только масло и фильтры, больше не делала ничего, на это нужно время, а его на себя-то не хватает. Когда  машине был уже шестой год, подвеска начала громыхать и вилять хвостом в поворотах. Только тогда, а было это всего пару месяцев назад,  приехала в техцентр. Оказалось, что подвеска аварийна и ездить, на машине нельзя, а ремонт дорого. Помимо подвески необходимо было чинить что-то там ещё, и всё дорого. Они, получается,  уговорили меня, на покупку новой машины, предложив оставить эту, в состоянии «как есть», и взять новую,  за небольшую оплаты разницы. В тот день я лишь перегрузила все до мелочей в новую машину, забыв оторвать свои колечки с экрана. Вспомнила уже на другой день, утром хотела ехать в салон забрать свои колечки. Примета вспомнилась плохая и решила заказать новые, не вернулась. А если бы вернулась, встретилась бы там с Леной и возможно, все сложилось бы по-другому, и возможно она была бы сейчас жива.
    Уже через пять минут я знала все. Утром, на другой день, полненькая, темноволосая девушка, пришла в салон купить новую машину. Денег не хватило, и она стала смотреть с «пробегом». Увидев мою машину, сразу решила взять. Ей говорили, что машина аварийна и цена должна быть выше,  ремонтировать нужно обязательно, ездить на ней без ремонта нельзя. Но ей была нужна именно эта машина. Моя машина. Она купила, сказав, что приедет на ремонт через несколько дней, но так и не было до сих пор.
- Ольга Анатольевна, Ольга Анатольевна, что с вами!? Воды вам не нужно?
   Парни наверняка врали, машины продают, как есть, наведя лишь косметику и внешний лоск. В плане техники, продавцы уверяют себя, что покупатель, сразу после покупки начнёт тратиться на проверки и автосервис сам. Врали или не врали, значение теперь это имело мало, все случилось так, как  я предполагала. Они врали, а когда отдала машину в таком состоянии, я тоже знала, что они её так скорее и продадут, ничего с ней не делая. Знала это я, знала. Мы все всё прекрасно знаем, но переносим зону своей ответственности оправдывая себя этим. Дала Ленке деньги, чтобы она купила мою старую аварийную машину и разбилась на ней насмерть. И как мне теперь быть? И куда мне теперь ехать? И какая теперь вообще может быть дача с книжкой у камина?


                3. Поэт, бородатый и столкновение.
                (Илья)
   Погода была превосходной. Лишь на пятое января в этом году на зелёную траву лёг снежок. Светило солнце и капало с крыш. Моё настроение после полученного, очередного отказа в издании  стихов, конечно скверное, но погода рождала в голове строфы. Взяв планшет, быстро записал:
                Ты плачешь...что хочешь ты излить волнами слез?!
                Что понесут в себе  струящиеся реки?
                Отдай им все...пусть заберут, очистят, унесут..
                Тебе ведь стало легче?!
                Очистилась душа, и мысли посветлели.
                Вот и природа так, проплачется...и..солнце!  И тепло..
   Я посмотрел  в зеркало заднего вида, улыбнулся  себе. Уже поняв, что стихи  издавать не будут,  продолжал писать. Не понимал, что мною движет, но маленькими шагами  писал очередную книгу стихов. Смартфон заблеял, извещая о назначении нового заказа. Заказы в праздники на удивление редки. Слишком много людей в праздники решило, подработать таксистами и предложение превысило спрос. Заказ из автосалона, через дорогу. Клиент вышел практически сразу, без ожидания, что приятно, когда человек пунктуален, он ценит и твоё время, он тебя уважает. Тот, кто сознательно или нет, опаздывает, заставляет тебя ждать, очень самолюбив и закомплексован собственной значимостью. И желаемое внимание он, безусловно, получает. Как таксист, к примеру, всегда уезжаю после бесплатного ожидания, потому, как барин всегда заказывает к подъезду, и плевать ему, что дорога узкая и, останавливаясь, перекрываешь дорогу другим. Уезжаю, не жду.
    Молодой долговязый, бородатый парень, женственно приплясывая перед лужицами, пропрыгав к машине, сел рядом со мной.
- Здравствуйте. А можно не по адресу, а вот…вот, геометка, на неё, - пассажир начал показывать  мне карту на смартфоне.
- Поменяйте заказ на почасовую оплату лучше, раз так. Метка. Мда. У реки. До моста точно доедем, но там, по-моему, нет дороги, пешком пойдёте? -  демонстративно смотрел на его чистую и новую  одежду.
- Давайте доедим куда можно, а там дойду, - бородатый был обречённо терпелив.
- Закладка?.. Вы скажите сразу, мне лучше заранее знать.
    Поэтому вот почасовые заказы стараюсь не брать. Тут-то уж раз сел, куда теперь его, да и на вид приличный. Обычно ездят за тайниками - закладками с наркотой, назначая почасовой заказ. Платят куда-то деньги и получают геометку в телефон с описанием, где спрятана эта химия.
- Да… Нервы просто, так я редко. Сегодня вон клиентка, истерику устроила по поводу уже купленной у неё машины. Мы её взяли у неё машину, она с доплатой новую купила. Представляете? По той старой машине, истерика! Не так и не тому продали.
    Ехали молча. Я включил проигрыватель, был Deus с песней «nothing really ends». Бородатый, как и большинство пассажиров, уткнулся в смартфон. Все наркоманы говорят, что редко. Оплачивать, брать такси и сразу после работы ехать в тьму-таракань, куда-то сейчас пойдёт, там  грязь жуткая в такую погоду, одет он в узкие брюки и видно дорогие ботинки.
- Вообще я больше всего девочек, люблю. После кайфа можно часа два подряд трахать, -неожиданно, уже когда подъезжали, задумчиво глядя в смартфон, как самому себе, сказал бородатый.
  Я молчал. Чувствовал, смотрит на меня. Оторвавшись глазами от дороги, бросил их на него. Внутренне улыбнулся, как самцы баранов перед ударом головами за самку, посмотрели друг на друга, музыку выключил, не для него она.
- У меня всегда нормальные девочки. И не одна, мы коллективизм любим… дядя, - парень с вызовом посмотрел на меня.
- Дорога закончилась, племянник... Для секса не нужен допинг, особенно в вашем возрасте, но ваша жизнь, вам решать. Тут пешком   километр даже больше, если по прямой. Пойдёте или ну её? Тут в кирзачах ведь только ходить.
   Земля покрывалась сантиметровым, тающим под лучами солнца снегом, в проталинах виднелась грязь. Спуститься под мост, потом с километр по берегу реки сквозь сухие кусты, репьи по этой грязи, каково же должно быть желание.
- Ботинки жалко, девять тысяч почти, вчера вот только купил. Знал, бы домой, что такую метку мне дадут заехал.  Вот пятьсот тогда оставляю, вы здесь ведь будите?
    Ждал я около часа. Пару раз выходил из машины, курил. Думал над стихами. Потом поставил видео акустического концерта «Nirvana» и начал играть на смартфоне в шахматы, слушая, оставив звук, выключив экран с видео. Когда Кобейн заканчивал свою пронзительную «My girl», из под моста появился бородатый. Разводя руками по сторонам, как делают девочки при беге, он быстро шел довольно улыбаясь. Было понятно, что уже вмазал. Мне не хотелось, чтобы он пришёл до конца композиции, но он, открыв дверь сел, закрыв за собой дверь. Я выключил музыку и посмотрел на парня.
- У вас нет салфеточек влажных? Испачкался я тут. Я вот шёл, думал, вот сейчас искусственный интеллект уже во многом человека превосходит. Людей он посадит на эту химозу, и мы будем кайфовать по своему, а он будет на нас смотреть, как на обезьян в зверинце. И мы все вымрем, ха!
  Парень точно под кайфом, поэтому отвечать не имеет смысла. А тема интересная, но не с ним же сейчас её обсуждать. На самом деле, в скором вождение авто и множество других функций человека отпадёт. Продавцы, менеджеры, да и простые рабочие будут не нужны. Говорят, только в литературе пока не видят альтернативы человеку, а музыку уже пишет. Думаю это начало войны человека и ИИ, кто контролирует СМИ, тот руководит массами, а если людям привить свою культуру, то вполне возможно, мы будем считать естественным и нормальным, жить для обслуживания своего божества ИИ, сейчас же вся страна обслуживает Пыжидаева и его друзей и вполне довольна.  Но ведь обладая, какими угодно способностями он не сделает музыку как тоже Кобейн. Хотя, как – может и сделает, что-то напишет,  по стилю будет напоминать, но это будет совсем не он, это будет репродукция. Пропуск нот, паузы… человек делает для усиления, а ИИ так уже не сможет, сможет, но не поверит ему человек. Так и в литературе. Хорошую литературу, должен писать человек, живущий и чувствующий, ведь не сюжеты важны. Сюжеты для наших сериалов, давно, по-моему, роботы пишут. А если все это и произойдёт в искусстве, и люди начнут читать книги, смотреть фильмы, слушать музыку, созданную ИИ -  это будет полное поражение и закат человечества. Потому, как искусство будет нечеловеческим.
   Парень захихикал, потом резко сосредоточившись, уставился перед собой на торпедо машины. Сел, захихикал и уставился, молчит.
- Молодой человек. Куда теперь едем?
                ***
                (бородатый)
    Знаю это не так давно. Знаю только я, никто больше. Если кому сказать, то просто будут уверенны, что я сошёл с ума. Сначала тоже так думал. Думал от наркоты. Но потом понял, мне просто раскрывают сознание, чтобы я понял, что я и есть Бог. Если и не сам Бог, то та его часть, что ответственна за Землю. Именно часть. Ни слуга, ни сын или ещё, кто-то – часть.
- Молодой человек. Куда теперь едем? – спрашивает меня препод. Так-то он водитель, но похож на препода и я его про себя так пометил – препод.
-  На Столетова. Можно я покурю у вас тут?
   Препод не ответил. Не успел. Качнуло вперёд. Мы стояли на светофоре, когда нам сильно въехали в зад. Препод молодец, лишь тихонько выругался, и то не матом, не орал. Рядом со мной всегда оказываются нужные люди. Заорав, он бы сбил мой настрой на мысли, он бы меня переключил. Нет, он нужный и в нужном месте, не переключил. Что бы я в жизни не делал все любым образом, в конечном счете, идёт мне во благо. До того, как я не понимал, что я часть Бога, списывал это на везучесть. Препод вышел смотреть, кто там в нас въехал, курить, мне здесь, напоследок, не разрешив. Обойдусь. Тепло, хорошо и можно подумать.
- Вам лучше, вызвать другую машину, молодой человек, тут очень надолго, придётся гайцов ждать.
   Препод открыл дверь, оставаясь стоять на улице,  тянуло холодным воздухом. Неуютно.
- Я посижу.
- А как же девочки? Вы к ним спешили, - без ехидства, сказал перепод, с грустью.
- Нет, какие девочки. Не до них мне сейчас, занят я очень, -  мне он начинал мешать.
   Сказав, что-то, препод, выдернув ключи из зажигания, хлопнув дверью, ушёл. Хорошо. Мои мысли. Мои мысли сейчас были очень важны. Уже несколько лет я пытаюсь разобраться. Изучая все религии, приходил к выводу, что те религии, в которых бог существует, как какой-то материальный человек, потому и процветают, что они выгодны мироустройству с его феодальными правителями и культом личности. Они учат, преклонятся, просить, и дают понимание, что от тебя мало, что зависит, в окружающем. Но только, что окружает – не боле. Всё это явно написано людьми, к тому же все, что они проповедуют, очень расходится с тем образом жизни, который ведут эти самые проповедники. А уж воевать их боги точно считают грехом, но проповедники этих религий всегда на стороне междоусобных воин, выгодных  мироустройству сверхбогатых.  В этом смысле, самые продвинутые это буддисты со своим просветлением, у них ведь нет бога как такого. Бог ведь и есть ты. Есть я. Он в каждом,  он один и этот бог я, и так каждый, но один. Он в каждом, но не разделим, это одно целое, как в случае с разбитой галограммой, везде изображение остаётся полным. Читал, что Далай Лама говорил, что бы понять два слова мироздания, нужна вся жизнь в просветление. Слова простые: «нас не существует». И, правда, понять очень сложно. Сложно понять, что от меня зависит все. Понять это я был не готов и поэтому, приходится уходить из реальности став наркоманом. Моя борода, чтобы скрыть себя от людей, а наркотиками душу. Сложно понять, что ты и есть бог, что мозг так устроен, что он «закрывает» понимание каждого. «Так задумано мной, что бы, я не понял, что я Бог и есть» - вот фраза, который получит каждый, если мозг откроется. Просветлённые буддисты это понимают, поэтому их течение наиболее близкое к пониманию себя и ответу на вопрос, зачем живёшь. Но они просветление возводят в культ,  а  нельзя, чтобы я знал, что я Бог. Неправильно. Мне до сих пор особенно под кайфом все же сложно ещё понять, как Бог я и тот же препод, открывший дверь с моей стороны и что-то мне почти кричащий, недовольный. Что хочет от меня препод? Конечно, он не знает, что я бог. Наркоман не может быть богом! Но ещё большая тайна для него, что он сам и есть бог. И что сам я так и задумал. Мироустройство. Иначе как бы люди смогли убивать, если бы знали. Тогда бы не было войн и предательства. Без сложностей – нет развития. Выход из тупика и путь к созиданию идёт через сложности, а не нирвану. Слышал,  как сквозь сон: «Парень, ты чего?! Сволочь! Ты обоссался! Ты сволочь нассал мне на сиденье!».
                ***
                (Кирьян)
- Кирьян, можешь забрать меня от Веры с Полнозова? – сказала скороговоркой Катя, как только я снял трубку.
- Я дома Кать, мне только одеться. Какой дом по Полнозова? В навигатор вобью.
- А, ну, ладно, тогда, пока, - так же быстро, сказала Катя.
   Отключилась. Совсем я не привык к общению в таком  обрывистом смсном ключе. Вот ехать или не ехать?  Начал перезванивать сам. Трубку Катя не брала. Нацепив джинсы, позвонил ещё раз. Тишина. На майку с коротким рукавом накинув пуховик, включил телефон на автодозвон, начал завязывать ботинки. Телефон не отвечал. Заведя машину, сидел, грел, включив радио не слыша музыки, думая о Кате, пытаясь её понять.
    Новый год мы встретили вместе с ней вдвоём и не за столом, а в постели. Позвонила она сама. Позвонила, когда я въезжал в свой город из командировки в Тулузец. Это была уже другая девушка, и она хотела встречи. И вот все эти дни мы вместе, хотя мне сложно привыкнуть к тому, что говорит и делает она разные вещи. Спустя пару дней после нового года, Катя, уезжая к родителям, нежно поцеловав меня в губы и прижавшись ко мне, сказала: «Так жду вечера, увидеть тебя снова. Как освобожусь, сразу позвоню тебе». До вечера мне казалось, что я самый счастливый человек, но  звонка не последовало, трубку она не брала. Уже за полночь смартфон брякнул, извещая о сообщении: «Я с подругами в ресторане, все нормально, не волнуйся». Это было два дня назад. Первый я не звонил. Понимая, что это мальчишество и на этом этапе знакомства, нужно вести себя как ни в чем не бывало, да и вообще… И, вот она позвонила, и отключилась. Не берёт уже пятый раз. Машина прогрелась, можно было ехать. Поеду в сторону Полнозова, потихоньку.  Мысли, такая гадкая вещь, что они рисуют худшие для меня картины от неведения. Воткнув передачу, начал выезжать с парковки. На пассажирском сиденье ожил телефон, наконец-то!
- Катюша, я обзвонился тебе, я еду уже, Катенька - чувствовал, что голос слишком радостный, но даже не пытался сдерживаться.
«Пэм. Пэм. Пэм» - запикала машина, напоминая, что не мешало бы пристегнуться. Не пристёгиваюсь, да и «гайцы» за это у нас, вроде не тормозят, не пристёгиваюсь. Должно быть девяносто пиков, я считал. Пик – секунда. Полторы минуты пиков.
- Это не Катя, Кирьян, - голос звонившего, узнал сразу.
- Ой, Савелий Леонидович, простите, звонка просто ждал, - на самом деле я сильно смутился, не за то, что перепутал, а за свои открыто высказанные чувства. Это, так неприятно, когда понимаешь, что кто-то слышал, то, что предназначалось только одному. Но тут ещё звонил, ни кто-то, а Варанин. Он-то просил сказать своё мнение по книге, но листы книги осталась на дороге перед Тулузцем. Вернувшись тогда из командировки, я старался не попадаться ему на глаза до самых праздников. Приходилось отмалчиваться.
- Кирьян, ты документы в бухгалтерию, отмеченные, что так и не занёс? – голос достаточно жёсткий, что бы заставить меня нервничать.
   Автоматически я куда-то ехал, куда-то в направлении Полозова, медленно двигаясь в пробке.
- Нет. Я забыл, они у меня должны быть, щас, - открыв бардачёк, а начал вытаскивать содержимое, ища бумаги, - Да у меня, Савелий Леонидович, привезу.
 - Ну, бывай тогда, жду девятого, - сухо по-деловому

  Уже в конце его фразы на второй линии пошёл звонок от Кати. Начав  класть документы, обратно в бардачок, одновременно нажимая на смартфоне приём вызова и руля. «Бац!» - я въехал в бампер чёрного, старенького ford.  «Пэм. Пэм. Пэм» - пикала машина.
- Да, Кать, - говорил я уже точно не так радостно, как когда звонил Варанин.
- Я телефон в сумку кинула, не слышала. Ты звонил?
«Пэм. Пэм. Пэм» - сказала машина и замолчала, извещая, что полторы минуты назад, я тронулся от своего дома, и они прошли прошли.
- Да. Забрать тебя хотел, - я смотрел, как вышедший из форда мужик осматривает повреждения. Думалось о том, что полторы минуты – это оказывается, огромное время, в котором может произойти масса событий.
- Думала, ты близко. Телефон кинула в сумку и пешком пошла. Ты где сейчас?
- На Каракозова. В аварию попал.
- Сильно? – приятно, что её голос взволнован.
- Не знаю. Начальник сейчас звонил и из-за него, козла, и попал. Документы смотрел и въехал в жопу «фокуса».
- Ну, а чего ты сидишь? Иди, смотри, потом позвонишь, - Катя сразу отключилась. Нужно учиться,  как-то привыкнуть, к тому, что разговор с ней всегда прерывается внезапно. Лучше с ней по телефону вообще не разговаривать, только живьём. Нервы будут целее – это точно.
    Открыв дверь, я вышел на улицу к стоящему мужчине. Вообще повезло, стоит даже не подходит, другой бы дверь открыл, и орать начал на ухо не дав поговорить.
- Вы простите меня. Засмотрелся, отвлёкся.
   Вроде удар был не сильный, но оба бампера слегка помяты.
- Спасибо точно не скажу. Вызвали уже? – мужик смотрел осуждающе.
- Кого? Полицию? А! Нет-нет! Я не с полицией говорил, с девушкой своей.

                4. Вежливый человек.
                (Илья)
    Сегодня умерла Долорес. Найдя в инете её клип, что она пела ещё в «The Cranberries», ту песню, что в середине девяностых очень любил, «Zombie», слушал. Слушал с тоской. Уходят. Один за одним, только недавно Дэвид Боуи, теперь она в сорок шесть лет. Для меня временные засечки – это прочитанные книги, музыка, наука. Не политики создают эпоху, как не воины делают историю. Официоз, конечно говорит обратное, но и миллионы мух не докажут мне, что дерьмо вкусное. Смерть хорошая штука, она даёт понимание, что времени мало. Смерть даёт понимание, быстрого и скорого конца, а значит, мобилизует на «важное». Для каждого «важное» своё, но речь не о том, сейчас важно, одномоментно. То, «важное», которое понимаешь только, когда человека уже нет. Он умирает и после него остаётся «важное». И это «важное», конечно, не наследство родственникам и что успел купить за свою жизнь. Бывает правда не только «важное», вообще ничего не остаётся. Жил, порхал, отдыхал, покупал, получал, зарабатывал, тратил. Смерть хорошая и правильная штука, она все расставляет по местам.
   Я всё попытался вспомнить, строки, что накидал  парню, в его машине, дней десять назад. Тогда, когда один молодой парень атаковал мою машину сзади, а другой молодой с бородой изнутри. Почему-то дослушав песню, я решил, что мне непременно нужно вспомнить эти строки о девяносто секундах. Что бы вспомнить их, я быстро восстановил в памяти, ту, казавшуюся мне теперь чем-то забавной историю.
- Нет-нет! Я не с полицией говорил,  с девушкой своей, - парень  начал озабоченно осматривать повреждения.
- Нужно вызывать, не терять время, сейчас я вызову, телефон в машине возьму, - открыв машину, я посмотрел на пассажира. Бородатый, сидел, откинув голову с открытым ртом, по сиденью стекала жидкость. «Парень, ты чего?! Сволочь! Ты обоссался! Ты сволочь нассал мне на сиденье!» - по правде я просто вне себя был в ту минуту. Мне определённо сегодня везло. Я попытался вытащить бородача из машины, хлопая ладонями по его обросшим щекам, тот упёршись, бормотал, что-то про бога. Проезжавшие мимо машины начали сигналить, открытая дверь мешала проезду. Поговорив с гаишниками по телефону, пошёл к виновнику, он сидел за рулём своего автомобиля.
- Я у вас посижу пока, гаи приедет, молодой человек, можно? Я вызвал уже гаишников.
- Да, конечно, конечно. Что там у вас с пассажиром-то? – парень был бледен и явно нервничал.
- Описался пассажир. Похоже, вы нервничаете, очень.
- Как это описался? Он, что пьяный ваш друг? Нервничаю не из-за аварии.
- Понятно… Я таксист, это наркоман – пассажир.
   Парень ничего не ответил, видно думал о чем-то своем, смотря в своё окно, отвернувшись от меня. Молчал и я. Ждали полицейских. Что-то было не так. Украдкой увидел, что у парня по щеке пробежала слеза, которую он быстро стёр рукой. Похоже у парня, что-то на личном фронте. Мы молчали, по работающему радио, весёлые ведущие говорили, что-то откровенно их радующее. Парень, не поворачиваясь ко мне начал говорить. Голос был уставший, измученный. Он рассказал мне о девяносто секундах, которые сигналила машина. За это время он успел выехать, поругаться с начальником и своей девушкой и врезаться в зад моего форда. Оказалось, что у него нет страховки, он не набрал на неё денег,  истратив всё на празднование нового года.
- Ваш рассказ тоже длился так же примерно девяносто секунд, молодой человек, - теперь ещё грустнее стало и мне, если страховки нет, то ремонт вам скорее придётся делать за свой счет и ещё и выплачивать штраф. Внезапно, как всегда это у меня бывает, всплыли строки стиха, и я прочёл их прямо из головы.
- Класс! – парень выглядел удивленно, - Кто написал? Класс. Давайте, я запишу, - открыв бардачок, достал бумаги и карандаш, ожидающе взглянул на меня. Я повторил.
- Так, кто написал-то? – поставив точку, спросил он.
- Илья Юсупов.
- Класс! Нужно запомнить этого Юсупова.
    Парень подписал стих. Странно. Обычно люди даже не интересуются, такими вещами, как автор, а тут даже записал. Резонно рассудив, что при отсутствии страховки, шансы на оплату ремонта у меня нулевые, а моча бородача наверняка провоняет всю машину, если срочно не ехать в химчистку, спросил парня, нет ли у него денег, оплатить хоть часть. Денег у парня было совсем мало, их даже на химчистку не хватит. Делать было нечего, пришлось взять, сколько есть, попросить его помощи,  вывести пассажира на улицу и, распрощавшись уехать на ближайшую мойку. Парню, что-то говорил, что отдаст деньги, когда получит свою зарплату, даже записал мой телефон.
   Строки так и не вспомнились. Так часто бывает, не записав вовремя, они уходят без следа. Откуда они приходят и куда уходят, я не знал. В тот день я отдал все имеющиеся деньги на химчистку, запаха не было, но бампер сзади так ещё и не сделал, просто сняв, езжу без него. Смартфон протренькал извещая о полученном заказе.
   Когда открылась дверь и на заднее сиденье сели мужчина с женщиной, я бросил попытки вспоминать строки, казалось их, как стёрли у меня из головы ластиком. Женщина. Странно, но встретил её спокойно, как если бы знал, что она сядет. Как если бы знал, до этого, что женщина из моих снов существует в реальности.
- Может быть, не будем разводиться, Лен? – мужчина спросил спутницу, с таким сожалением, что мне стало неудобно быть свидетелем этого интимного разговора. Включил негромко музыку, был блюз, был «Кооp», была их композиция «island blues», хорошая музыка.
- Пожалуйста, выключите музыку, голова болит. Спасибо. Мы уже почти два года не живём, Саша. Ты один, в чем смысл этого брака? – голос ещё не равнодушный, ещё не остывший, но уже принявший решение. Красивый голос с едва слышимой хрипотцой. И именно её голос. Голос моей жены из другой жизни, из жизни снов.
- А, Коля! Ты же не даёшь мне встречаться с Колей, Лен! – слегка взвизгнул мужчина.
- Он сам не хочет, он с тобой нервничает, у ребёнка и так подозрение на астму, - хрипотца у женщины усилилась, делая голос более властным.
    Последние лет десять, не реже раз в месяц, мне снятся сны о моей странной жизни в какой-то другой стране и эта женщина в них моя жена. Сны обрывчаты, как вырванные страницы из книг. Мне сложно понять тот мир, в котором все это происходит, но эта Лена почти всегда хозяйка этих видений. Неделю назад, был последний сон с Леной, мы сидели на кухне, пили чай, и жена расспрашивала меня о моей любовнице, а я всё отрицал. В том мире у меня на самом деле была любовница, и она занимала много места в моей жизни. В той сонной жизни, был другой мир, но и я был там совсем другим. Мне был неприятен тот я. Он мне был чужд и непонятен но это несомненно был так же я. 
- … Я только неделю назад из больницы, Лен, выписался. Скучаю по Коле, всё думал, пока лежал, позвонит или ты или он, - мужчина говорил уже ровным, но каким-то усталым голосом.
- Что сам не позвонил? Чем болел-то? – равнодушно.
- Инфаркт. Так я звонил, ни ты, ни он трубки не брали и не перезвонили, - теперь в его голосе слышалась скрываемая обида.
- Инфаркт? Значит, заняты были, мог бы ещё раз набрать. У ЗАГСА, у входа, остановите нас, пожалуйста. Спасибо. Заплатишь? Я пойду, догоняй, - сказав по-деловому, женщина, открыв дверь, вышла.
   Когда не видишь лиц, лучше понимаешь эмоции. Мужчина делал глубокие вздохи.
- … Вы простите, я сейчас. Прихватило, что-то слегка. Вот деньги, возьмите. Сейчас я.
- Не торопитесь. Возьмите сдачу. Вы простите меня, конечно, но может и не стоит переживать, может развод и к лучшему.
- Ты бы мужик за своей жизнью следил, все вы любители советы давать, умные очень, когда других касается. Сдачи не нужно, хорошей смены, удачи, ни гвоздя ни жезла.               
   Он прав, тут не стоит давать советы, глупо я. Пассажир вышел и побрёл за женой. Бывшей теперь женой. Достав смартфон, быстро записал:
                Меня не трогает однообразье бытия
                Оно ведь, как болото, засасывает вглубь
                И кто мне сможет руку протянуть?
                И дать почувствовать незыблемую почву под ногами
                Кто вселит радость в сердце и прогонит прочь тревогу
                И даст уверенность в себе
                Никто! Пока я сам себя не вытяну оттуда!
   Выдохнул. Как выплеск. Как пар воды. Сбил звук, затрякал смартфон, извещая о заказе. Адрес близко, в центре, бывшее НКВД  здание, потом менялась только аббревиатура. Эдакий, масонский орден, правящий страной. Ну и хорошо, что сразу заказ, нужно отвлечься от мыслей об этой моей, не моей Лене.
     Заказчику, судя по смартфону, нужно было на другой конец города. Интересно мужчина или женщина? Так-то сколько знаю людей из конторы, все очень обаятельны, добры и обходительны. Создаётся впечатление, что они такие же люди, как и ты. Но они совсем другие, уже в психологии, совсем другие. Изначально, с детства, другие. Ты просто не знал. В моём окружении не было людей, которые хотели бы вступить в КПСС, как мне казалось. Мои знакомые скорее чаще были фарцовщики, утюжащие «фирму», пьющие в центре города пиво на лавке и торгующие фирменными шмотками. Все презирали совок, ни кто не восхищался идеями партии, все испытывали скованность и неудобство перед иностранцами, за нашу серую реальность. Сейчас мои школьные друзья, институтские друзья, бывшая жена,  двоюродный брат, все под флагами с портретами в кабинетах. Остальные знакомые и знакомцы, что преуспевающие в их понимании, ведут дела только благодаря друзьям при власти.  Все прилежно пойдут на выборы, и скорее даже тайно, но проголосуют за настоящую власть. И мы живём рядом, дышим одним воздухом, ходим по одним и ездим по одним улицами с ними. Стоять здесь долго нельзя, если сейчас не выйдет, придётся сразу отменить и уехать. Дверь открылась и на переднее сиденье, сел хорошо одетый мужчина лет тридцати пяти.
- Здравствуйте, - я нажал статус «поехали».
- Здравствуйте. Подождите, Илья Валентинович, не едим никуда. Вот оплата. Поговорим, - мужчина развернул мне корочки. Почему-то обратил внимание на ничего для меня не значащие буквы УЗКС и БТ  ну и ФСБ соответственно. Как зовут парня, не успел запомнить, он захлопнул корочки.
- Я отъеду. Стоянка, здесь запрещена, - пока не испытывал даже волнения.
- Это не проблема.
- Для вас. А ездящий паркон, мне потом пришлет письмо счастья, - говоря, начал понимать, какая это неожиданная и ничего хорошего не предвещающая встреча. Начал нервничать.
- Хорошо, только не далеко.
     Интересно, зачем я ему нужен. Зачем мне с ним беседовать? Через дом, остановился.
- Вообще я обычно высаживаю пассажиров, которых не хочу везти. Деньги забирайте или заказ отменяйте.
- Илья, вы же понимаете, что это лучше, чем мы будем вас вызывать повесткой. Считайте – это вам, как услуга на дом, ещё и оплата. Высадите меня сейчас, придётся приходить самому.
- Да я сбегу. Виза, аэропорт, самолёт. Или в посольство в Москве, как политбеженец. К вам в застенки в казематы, к супостатам под пытки, ни за что, - с явной и нескрываемой усмешкой, сказал я.
- Куда ты сбежишь? Ты полтинник сраный в банке на ремонт своего ведра таксистского взял и сейчас только на кредит и на квартплату работаешь. А квартиру ты не продашь, потому, как у тебя больше ничего нет, и ты её ребёнку оставишь.
   Я сглотнул и посмотрел на говорящего. Конечно, все это не секретная информация, но шершаво, как-то стало.
- Мы с вами уже, на, «ты»? - чтобы подумать мне нужно было время.
- Простите, конечно. Поверьте, случайно, я ведь вежливый человек. Вам же есть не на, что Илья бежать, куда вы сбежите? Вам три дня рулить в такси нужно, чтобы до Москвы добраться в один конец. Как вы вообще ездите за такие деньги? У вас кстати двигатель троит, не чувствуете разве, чинить нужно. Не на что? Да! Вы нищий. Что у вас, Илья есть, так это ваш профиль в facebook со стихами и анти властными постами.
   Я не смотрел на говорящего, хотя тот явно хотел, вести разговор в лицо. Смотрел на проходящих мимо людей, отгораживая себя мыслями даже от бокового зрения.
- Ну, а как же деньги госдепа? И знаете, вдруг вспомнил, подскажете, пожалуйста, какой марки я обычно покупаю туалетную бумагу? Я собираюсь вечером в магазин заехать, сейчас вспомнить не могу, какой марки бумагой  жопу подтираю, или по старинке газетой «Известия»?  - я растянул губы в искусственной улыбке.
- Всё ёрничаете. А, как вот вам, понравится, если ваш друг Федя по кличке Забавный, даст показания, что вы вместе планировали убийство рядом с дачным посёлком,  где находится ваша дача. Убийства сотрудника спецслужб и сына начальника РОВД?
- Ху из ху, Федя? – напугало меня, не, то, что я не понимал, о ком он говорит, а, что абсурдность обвинения может быть серьёзна. Если нужно им, доказательная, как они говорят, база, найдётся легко.
- Ваш друг, который приезжал к вам на дачу, где вы разрабатывали план убийства потерпевших. Заодно он собирал у вас сливу. Вспомнили? – мужик пригнулся вперёд, заглянув мне в глаза.
- Чего вам нужно-то от меня? – под его взглядом, вдруг стало, как-то страшно, но спросил скорее спокойно и отрешённо, чем испуганно.
- Заткнись, - конторщик сказал очень тихо, - Понимаешь? Не пиши, не пость. И стихи такие, как вот у тебя большинство, хорошие стихи, пиши себе издавайся, только заткнись, понимаешь? Не лезь в умные свои мысли с постам. Пиши себе стихи, нейтральные о природе. Знаешь ведь хулиганов как много развелось, убивают, говорят, за просто так, представляешь.
   Сразу. Мгновенно. Ко мне пришел стих. Смотря в глаза парня, продиктовал ему пришедшее:
                Нелюбовь рождает ненависть
                Злоба ей, сестрой  приходится
                Равнодушье бьет без промаха
                Боль в душе, как после выстрела. 
                Крах в душе! Вокруг все выжжено.
                В пепле все..., не только головы..   
- …Мда…Хорошие стихи. Душевные. Если тебе дадут Нобелевскую премию, то в прессу просочится сведения, что ты наш агент, гы-гы.., - парня явно уже забавила ситуация, стих ему видно и правда понравился и он, что-то для себя решил.
- Хорошая шутка. Душевная. Я понял, что за Федя. Не знал, что.., - почему-то начал оправдываться я.
- Я знаю, что ты не знал. Но забуду об этом, как только ты начнёшь продолжать свою деятельность… У тебя подписчиков в интернете сколько… Ты ж СМИ. СМИ вообще больше трёх тысяч читателей уже считается по закону Росейской Федерации. Поэл?
- Понимаю, что про Федю и убийства, у вас ничего не получится…  но у меня, как понимаю, нет выхода, как заткнуться.
- Увы, да, только заткнуться. По убийству, да легко получиться, как два пальца сядешь. Вариантов полно, от наркотиков до педофилии. Ну, что ж.. Но это геморно, хулиганы вот говорил же, да и вдруг сам себя убить захотите Илья Валентинович, вот опасность, не то, что мы, мы защитить вас пытаемся. Очень рад, что мы так быстро поняли друг – друга. Вы, если, что обращайтесь, я вас из виду не упускаю, но обращайтесь. Зовут меня, Максим Тимурович Шавченко, телефон вам сейчас скину.  До, свидания, довозить не нужно, дойду сам, - моментально встав, он, хлопнув дверью, вышел. Когда он ещё шёл обратно в своё пугающее здание, пришло sms с его номером и ФИО. Парень шёл, как обычный пешеход, в руках у него ничего не было, он явно не отправлял ни каких sms.
    Я завёл двигатель, но никуда не ехал. Сидел и думал об этой ерунде, как так можно изловчиться отправить сообщение.
                5. Стихи и картины.
                (Савелий)
- Лёва, закончили тему. Это принципиально. Мы не будем работать на оборонзаказы, - сказав я поставил точку, и сделал паузу.
- Как скажешь, Савелий Леонидович. Да, я тут все забываю тебе сказать. Прочёл, я, что ты мне тогда распечатал, «Пассажиры жизни» твои. В  «Медиа стране» пишут лучше, актуальнее и интереснее. Прости, - не дав паузе выстояться, с мерзкой ухмылочкой, Лёва, сложил руки на груди.
- Так, читал или нет? Причем «Медиа страна» вообще может быть, Лёва? Я художественную литературу пишу, а там журналистика! Так ты читал, читал? Расскажи о чем хоть книга?
    Лёва хороший сотрудник, но мстителен и мелочен. Зараза! Да, он хороший сотрудник, но дерьмовый и тупой человек! Я ему даже не объясняю свою позицию, почему мы не работаем с войной. Не поймёт. Он мне нужен как сотрудник, как продукт. Он мне ни друг или чем-то дорогой человек, что бы я ему пытался, что-то объяснять. Я тому же курьеру Кирьяну хочу объяснить, а  ему нет. Потому, как Кирьян похоже с мыслями в башке пацан. Человеку вот, к примеру, которому сказали, что целый полуостров отдал алкоголик предшественник, взять назад, будет правильно, ещё и потому, что все кто там живёт, тоже хотят назад. Удобство позиции в отключении своих мыслей, все решили правильно. Но в современном мире есть акты, нарушив которые, ты плюёшь и перечеркиваешь все условия договорённостей, не важно, кто их и когда подписывал. Только благодаря актам и их соблюдениям люди в мире начали разоружаться. Наша страна не могла знать, что её ожидает, если она скажет всем, что все акты и международные договорённости для неё пустые бумажки. Это единственный выход для Печёнкина и его друзей преступников  удержать власть и экономику. На войне. И холодной войне тоже, которая опять началась, только по этой причине, только для удержания власти. Много рассуждений и не нужно, просто нужно думать, хотя бы иногда. Люди по большей части не хотят делать, то, что представит им дискомфорт. Лёва так же никогда не выйдет из состояния покоя и комфорта. Лёва наверняка пойдет на явку за президента, такой человек картину жизни видит иначе. Зачем мне тратить на него усилия, пусть выполняет свои функции. Но уколол, конечно. Будет мне урок, совать рукописи кому попало. Сегодня вот с утра, приходил этот Кирьян, отдал документы жене, потому, как я приехал в город только утром, и меня не было на работе, а я и ему рукопись давал, ещё надеялся, что приедет, поговорим о ней. Лёва, похоже, не ожидал, сам, что такое выдаст. Или наоборот просто не понимает, что ему, не следовало так подставляться не прочитав.
- Так, ты прости. Знаешь, не читал. Правда. Жена читала, так сказала, - Лёва уже напряжён. Лёва понял, что рядом опасность.
- Жена читала?
- Ага. Ну, сказала, что читала.
- Лан, Лёв, иди в баню. Давай иди, работай, - не громко, но железным голосом. Уже всё, уже не было к нему агрессии, но не было и жалости. Работает и пусть работает.
    Дверь за ним закрылась. Вот и поговорили, посовещались. Нервы становятся совсем никуда, разучился держаться. Улыбнуться надо было. С «Медиартом» и с другими заказчиками вопросы так и не решили. Мне очень сильно мешает эта работа в написании книги. Писать – нельзя привязывать к времени. Если пишешь, то считаешь – это самым главным, тут все приоритеты. Если «пришло», не зависимо, какое время суток и чем ты занимаешься. Как приступ эпилепсии, который может настигнуть в любом месте и времени. Сегодня вот спать не получилось. Не получилось и писать. Приехал только под утро, ложиться спать было уже поздно. Ездил я в столицу к своему другу по facebook Наташе, ездил на её персональную выставку картин под её музыку. Ирина собиралась со мной, но в последнюю минуту затемпературила. Пришлось, к сожалению, ехать одному. К сожалению, потому, как если бы она была рядом, мне было бы гораздо лучше после встречи с Наташей.
   Жена проснулась к моему приезду и готовила завтрак. У меня не было сил даже побриться. Состояние усталости жизни, усталости эмоций, состояние мудрости старика, потому, как одновременно живёшь множеством жизней. Но слабость и усталость.
- Давай не ходи сегодня, Илья. Как ты говоришь «собьёшься» же, - она пила кофе, на голове у неё было намотано полотенце. Красива. Люблю свою умную жену. Она гораздо умнее меня и житейски и во многих других вопросах, я это понимаю. Она знает, когда нужно меня не трогать, когда рассказать, что-то, а когда и поругаться. Она даже ругается с треском, щепами во все стороны, но всегда вовремя, - Ну ты расскажешь, как все прошло? Как вы встретились с Натальей?
- Я устал, что-то Ириша, пойду все же лягу, ты права, к обеду приеду. Всё тебе потом расскажу. Хорошо? – ответил я ей и пошёл спать.
   Ириша знала, что «сбиться», это, когда прервавшись, ты выходишь из книги полностью и смотришь на неё как читатель. Это хорошо, когда книга написана, это нужно, когда она закончена. Когда пишется, как читатель – нельзя, только потом она сможет жить своей жизнью, когда точка поставлена. Но я понимал, что переживания меня вымотали, к тому же есть дела, ещё возможно этот понравившийся мне пацан курьер, что-то скажет по прочтении.  Писать я начал не так давно, а бизнесом занимаюсь уже больше двадцати лет, и сейчас бизнес мне мешает, занимается главным делом. Сейчас я всё чаще понимаю, что нужно уйти. Нанять сотрудника или назначить профессионала. И вообще у меня есть партнёр, он же генеральный директор, забросивший все решения и заботы, по нашему делу. Он отдыхает и по полгода проводит в тёплых странах, грея живот на пляжах. Но он почему-то уверен, что он «рулит» всем по интернету. На самом деле уйти, оставив бизнес на него, это полное разорение плюс долги после закрытия. Тимур оторвался от реальности, и управлять адекватно уже не сможет.  Вот и сегодня я с утра интуитивно в голове нащупывал возможность оставить Лёву и уйти от дел. Этот камень я создал и вряд ли смогу его кому доверить. Но чтобы заниматься этим камнем, нужно время. Чем дальше, тем больше  понимаю, что это как заболевание, которое не дает мне заниматься работой, блокируя в голове её важность и меняя приоритеты. Из задумчивости выбила открывшаяся дверь и вошедшая, Ирина.
-  Сава! Я их не видела, эти стихи, они похожи на наши, но не наши, - жена вошла в кабинет, держа в руках какие-то бумаги.
- Лёва, паразит тупой, Ириш… Вывел меня, что за стихи? – слегка зажмурился, как кот, так мне нравилась сейчас моя жена.
- Стихи поэта Ильи. И ещё тут подпись с телефоном. Подожди, Сав, ты так и не сказал, как с Наташкой встреча прошла, привет ей от меня передал?
   Стихи к моей книге, мы писали с Ириной вдвоём. Нужно было всего два стиха, потому, как один из героев был поэтом. Почти месяц у нас ушёл на оттачивание этих двух стихов. Это вполне нормально, мы не являлись поэтами, а стихи должны были быть достойными, так как поэт в книге был хороший. Интересно, о каких стихах она сейчас говорит, но видно сначала придётся печальную историю про Наташу. Её я, вернее, мы с женой, её знаем уже лет двенадцать. Общаюсь…Общался больше я,  просто дружили. Всё в сети. Сначала два года, плотной переписки, потом Наташка пропала, на десять лет и как ни в чем не бывало, потом появилась так толком до сих пор и, не объяснив причину игры в прятки. Все эти годы мы ни разу не виделись, но недавно появившись, она позвала меня, приехать на её первую выставку, поддержать. Отказать конечно я не мог, ездил один, без жены.
- С Наташкой странно, все. Масштабная выставка свет подобран, работы превосходны. Оркестр в центре играет её музыку, впечатляет всё.  Событие, конечно…До открытия подойти к ней не удалось. Выступали какие-то люди, все конечно хвалили. Потом смотрю, стоит с ними, но вроде не разговаривает, подхожу, говорю привет. Улыбается,  смотрит в сторону. Не узнала, спросил, да говорит, не узнаю. Это я говорю Савелий. Угу, говорит, здравствуйте, и отворачивается. Улыбаясь, начинает, говорит с каким-то мужиком. Понимаешь? Якобы, что разговор окончен. Я ещё с книжкой своей стоял подписанной, чувствовал себя полнейшим идиотом, отдал потом на входе девушке, что бы передала.
- Мда.. Я бы психанула и сразу ушла. Почему она так? Она же сама звала тебя.
- Хрен её знает. В чужую голову не залезешь. Я почти сразу и уехал, но на выезде из Москвы заблудился в улицах, пока потом навигатор включил поворот проехал, в общем, лишний час точно прокатался. А трасса нормальная ночью была, сухая, кругом плакаты с Пыжидаевым, голосуйте я ваш президент.
- Тут два варианта, или зазвездила или ей объяснили покровители, что с такими, как ты либералами, лучше не знаться, если хочешь, чего-то добиться в этой стране.
- Думаю вообще, что-то другое. Понимаешь ли.. Была, какая-то нереальность. Знакомых там нет, но разговоры странные. О решении какого-то парламента, да и вообще. Может, конечно, послышалось, показалось, не знаю, но когда поехал, все привычно стало. А там, даже ощущения другие. Главное знаешь… рядом на стоянке, где парковался плакат висел с Пирожковым, точно помню, потому, как знаешь, как меня эти плакаты везде с его рожей раздражают. А вот когда уезжал, садился в машину, чайник Tefal, реклама висела. Ладно, давай пока не будем об этом. Что ты там про стихи говорила? Дай посмотрю.
    Ирина протянула мне бумаги, не знакомым подчерком, карандашом были написаны сроки:
                90 секунд, полторы минуты
                Словно миг для кого-то ..
                Для иного жизнь.
                Все вмещает в себя
                Циферблатное чудо
                От рожденья до смерти
                От высот до руин...
        И подпись, Илья Юсупов. И телефон. Взглянул удивлённо на Иришу.
- Это на тех документах, что принёс курьер, Сава.
- Почему Юсупов? У меня, по-моему, там не было его фамилии? Или была? – почему-то меня больше всего удивляла фамилия Ильи.
- Не было, я уже посмотрела. Но ведь Илья. И стих. Стих явно Ильи.
  Ириша села, напротив в кресло. Мы молчали. Оба мыслили одинаково, понимая без слов. 
- Да, сто процентов его стих. Но как так? Телефон? – спросив, уже по лицу жены понял, что там ещё больше загадок.
- Звонила. Представился по военному, «ФСБ, Шавченко – слушает» -представился. И как зовут, потом сказал. Максим Тимурович Шавченко, я запомнила, - Ирина, пойдя ко мне сзади, прижалась грудью к моей спине, - очень удивлялся, откуда я его номер взяла, ну я трубку и бросила.
- Конторщик? Нифигасе… Может нужно про стихи-то спросить? Явно ведь Илюшины стихи.
- Может, Сав и нужно. Но мне от голоса этого Шавченко не по себе стало. Позвони сам и спроси, если хочешь, - жена, погладив меня по голове, оторвалась от моей спины и посмотрела в глаза, - Тебя это очень беспокоит?
- Завтра позвоню. Беспокоит, но не это. Понимаешь, я залез в facebook, на почту в другие сети. В поисковиках искал. Наташки нет, она как выдумка. Есть упоминания её работ, но десять лет назад. Не переписки, ни аккаунта, ничего, как нет такого человека. Понимаешь? Такого же быть не может! Да и на выставке телевидение было. Ладно.., - поднявшись с кресла, обнял жену - Сегодня голова уже совсем не работает, поехали домой Ириша, оба поехали, ну её эту работу.

                ***
                (Наташа)
     Ночь. Дома, держу в руках книгу Савелия, изданную в Германии. Приоткрыла, и, положив на стол, отодвинула. Он теперь оказывается писатель. Конечно, вспомнила его сразу. Савелий. Лет десять, ещё, когда у нас не было парламента и у власти были преступники,  он пропал. Как-то внезапно он сначала пропал из сети, вместе со своей женой, кажется Ириной, потом акаунты, переписка, почта, всё пропало, как и не было этих людей. Всё просто исчезло. Сначала я часто вспоминала, сначала сердилась. Сначала. Забылось, успокоилось. Потом поняла, что для меня Савелий был очень важен. Он пропал и я заставила себя – забыть его. Но, как только его увидела, обида всплыла, как утопленное тело, оторвавшись от своего груза. Увидя его, уже не думала о выставке, только о нём. Он подошёл, подошёл близко, я даже уловила запах его парфюма. Не знаю, почему, но я сделала так, как сделала. Десять лет! Мерзавец! Но когда он уходил, я не выдержала, выбежала ему вдогонку, на бегу застёгивая куртку. Он шёл, не оборачиваясь в направлении стоянки. Остановившись, набрала воздуха, чтобы окликнуть. И тут в глаза этот плакат, и воздух, тихо, без звуков вышел. Это, как кусок дерьма, в тарелке  помпезного ресторана на столе к ужину. Остановило. Сбило. Плакаты с изображением политиков запрещены законом. А тут видно хулиганы или сталинисты – экстремисты вывесили огромный плакат, привет из прошлого. Фото постаревшего улыбающегося преступника, бывшего президента, наш восемнадцатый, современный год написан и призыв голосовать за него. И Савелий, уже садится в машину и смотрит на этот плакат. Закрыла глаза, такого не может быть. Открыв увидела всё, тоже. Это галлюцинация – явный знак. Развернулась и ушла не оборачиваясь. Быстро, чтоб не видел.
    Ещё в такси по дороге домой, чтобы убедиться посмотрела его в сети. Всё, как и прежде. Такого человека нет. Если я выкину её просто в мусорное ведро, то будет соблазн. Взяв книгу, начала вырывать лист за листом, остановившись, лишь, когда в руках осталась одна обложка. Убитая мною книга, лежала кучей листов на столе. В помойку это нельзя. Я не пренебрегаю, а убиваю. Взяв листы в охапку, вышла на балкон и кинула их городу и порывам ветра.
    
                ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
                1.Отношения, Рассержино, тупик и выход.
                (Наташа)
     Уже накрасилась и одевалась, чтобы обуться и выйти сразу, как только он подъедет. Ждать сложно, ждать многие не любят. Ожидание встречи, ожидание хорошего, которое «вот-вот» часто бывает даже лучше послевкусия встречи, ждать плохого конечно хуже. Но тут тоже по-разному. Ждать вот смерти, чего уж хуже может быть вроде бы, так каждый человек уже в детстве понимает, что она придёт, и в общем-то ждёт её все свою жизнь, смерть и есть итог.
     Встав на кухне у окна, смотрела на проезжающие машины. Вот послевкусия  сейчас и опасаюсь. Последнее время наши встречи и разговоры по телефону заканчивались руганью и скандалами, как бы не хотелось обратного. Резкий звук тормозов и стук удара в выезжающую с нашего двора машину. Выскочившая из машины, в которую врезались, девушка, начала кричать матом, размахивая руками и пиная машину невиновного хозяина или хозяйки. Закрыв приоткрытое окно, поморщилась, отошла от окна, и встав у раковины начала тщательно мыть руки, как если бы они были по локоть в грязи, давно не слышала мат. А ведь он опять может и не приехать, заболит голова или поднимется давление, или, что вероятнее всего, он срочно понадобится своей жене.
     И тут пришло, оно. Пришло – понимание. Получается,  живу  для Лены. Раз главный,  любимый человек Илья, живёт для своей жены, значит и я, живу для неё. Для него - основное его жена, он проводит с ней всё время, она его основная забота, она вообще основная, жить со мной в его планы никогда скорее не входило. Понимание этого пришло неожиданно и без каких-либо причин. Так  было, когда мой сын ещё ходил в художественную школу. Тогда все кругом уверяли, что учить ребёнка музыке, литературе, художеству – это сделать его взрослую жизнь нищей и несчастливой. В то дикое время, страной правил Пыжидаев и перспективным в такой стране можно было стать только чиновником, военным, разведчиком, полицейским или приближённым к режиму бизнесменом. Тогда отчётливо поняла, что страна не может дальше падать в пропасть воровства и подготовке к войне. Стало так же неожиданно ясно, что Пыжидаев привёдёт неминуемо к войне, разрухе, скатыванию страны далеко назад и было уже понятно, что перемены неизбежны. Поняв тогда, не удивлялась начавшей стремительно меняться стране. В 2008 году наступил небольшой финансовый кризис, но он помог стране измениться. Измениться полностью, кардинально. И сейчас воспринимаю, как должное, что мы лидеры в мире по преобразованиям и технологиям и это признаётся во всё мире. Но в то время неожиданное понимание, дало мне силы и знание, теперь давало растерянность и душевную боль. Я не знала, что мне делать с этим пониманием. Любовь к этому человеку не давала мне возможности, делать, что-либо по собственной воле.
   Получается все картины, написанная музыка и даже сын, картины которого стали признаваться и покупаться во всем мире, все для этой его Лены. Всё для женщины, с которой даже не знакома, и которую совсем даже не уважаю. Что делать с любовью к Илье? Нельзя же себе приказать, не люби его, полюби другого или вообще никого. Нельзя. Нет приказать-то, конечно, можно, но это, как прыжок из самолёта без парашюта с надеждой упасть в стог сена и выжить не получив ни царапины.  За эти десять лет, что я «при нем», многое изменилось – изменился и он. Илья раньше писал стихи. Простые, умные, короткие, но хлёсткие, бьющие в точку стихи. И раньше Илья любил меня,  это чуяла, теперь была просто удобной. Теперь он мог  позвонить, а мог и не звонить по нескольку дней. Звонил всегда только он, любовница не имеет права на звонок, когда мужчина при жене. Когда встречались,  почти всегда рассказывал мне о Лене, как она простудилась, а простужалась и заболевала она постоянно,  как он её лечит и заботится о ней, как готовит ей завтраки… Много чего и как для неё делает. Он даже не понимал. Вместе с уходящими от него стихами, менялся и  Илья. Встречаться мы стали не чаще чем раз в неделю, даже секс стал не чаще раза в месяц. Илья до сих пор уверял, что жену он уже давно не любит, и конечно даже не спит с ней, конечно, знала, что он врёт, лишь делая вид, что верю. С каждым годом он всё больше увлекался своим бизнесом и деньгами, ругая парламент и его политику. Илью уже мало интересовали мои картины, музыка, моя жизнь, он просто продолжал пользоваться мной по привычке, ему так было просто удобно. Илья даже не пришёл на вручение премии, на которой так внезапно появился и исчез Савелий. Не пришёл, потому как не смог – Лена купила на тот день билеты в театр и не смог, смотрел комедию, жена его любит комедии. Сегодня  позвонил, сказав, что жена уехала к их сыну, который учился в аспирантуре, в Москву, и  приедет за мной через полчаса, и мы поедем в его загородный дом, где  будем есть шашлыки и дышать свежим весенним воздухом. Вытерев руки, я с интересом взглянула на телефон, потому, как поняла, что он сейчас уже должен подъехать и позвонить, а если это не случится сейчас, то сегодня мы уже не увидимся.
                ***
                (Илья) 
      Жду Наташу в машине. Начало мая. Первые по-настоящему солнечные дни, без дождей, но ещё и без летнего тепла. С десяток лет назад, всего через несколько дней по всей стране, 9 мая, раньше проводились военные шоу, были парады военной техники, салюты, концерты,  какой-то шабаш смерти и культа разрушения. Всё, что происходит сейчас в стране - мне во многом претит, но запреты на показы фильмов о войне, информационных программ об оружии, празднование победы вместо траура по погибшим с этими шествиями культа войны – это всё обе руки «за». Невозможно стремится к мирной жизни воспевая воины, делая из них фетиш – праздник на костях погибших. Нужно детям говорить, что такого не должно повториться, а не ура кричать. Скорбь не может быть пиаром войны. Совершенно правильно, что на всё, что касается войны и убийства наложено табу в информационном, литературном и художественном плане. День скорби – день молчания, без речей и парадов, полосатых ленточек на машинах, день скорби – это дань погибшим, но никак не поклонение войне.
  Спустившись, Наташа юркнула на переднее сиденье рядом со мной и улыбнулась. Хотелось промолчать, но несдержался.
- Ну а чего, ты в спортивном костюме-то? Привет.
- Илюша, но мы же воздухом, ты сказал, едим дышать, - взгляд сразу какой-то растерянный, как у школьницы, не сделавшей уроки.
     Даже отвечать не захотелось. Она прекрасно знает, что  люблю, когда она одета, нормально. Нормально для женщины – это юбки, колготки, туфли с каблуками.  Странное оправдание, раз за город, то можно одеться, как попало. Почему не взять этот костюм свой спортивный с собой, а там уже переодеться? Мы же не пешком идём с рюкзаками.  Хотя вероятно, ошибаюсь. Но не эстетично же, к тому же у меня там ротонда на берегу пруда, плитка – мрамор, и этот костюм, ну не эстетично же.
- Что-то не так? – Наташа уже не улыбалась, в глазах была небольшая тревога.
    Эта женщина стала  очень важной за эти десять лет, но с каждым годом непонимание росло. Встречаться, конечно, стали гораздо реже, чем в первые годы знакомства, когда у меня была страсть. Тогда у меня даже возникали мысли уйти от Лены.  Сейчас  так же не понимаю, как  смогу без Наташи, но  достаточно знать, что она «на месте» и  всегда могу быть с ней когда –  это будет нужно. Но одновременно так же понимаю,  Лена – это Лена. Лена – монолит, Лена – семья, Ленка – центр и тыл. Наташа  –  любимое хобби, очень нужное, необходимое, любимое, но хобби, хотя вероятно и самое нужное в жизни, хобби тоже бывает смыслом жизни, но оставаясь при этом хобби. Мне очень сложно с ними. Да нет, скорее не с ними, а с собой. Когда  с Леной – думаю о Наташе и наоборот.
- Да, нет, прости, всё нормально. Не обращай внимания, раздражён немного, сейчас один козёл «подрезал» на машине. Всё сегодня, как с цепи сорвались, у твоего дома даже авария… День наверное такой – так бывает. Все нормально. Ну, как ты?
- Я – хорошо… Илья, а куда мы едем, у тебя же дом в Бариково, а это в другую сторону дорога… У тебя есть сигарета? Я хочу ехать и выпускать дым в окно, - она улыбнулась, той улыбкой, что  люблю.
- Так я уж года три как в Рассержино ещё один дом построил. В Бариково, соседи увидят – туда нельзя. Держи сигареты, давно курящей тебя не видел.
   Взяв из пачки сигарету, Наташа повертела её в руках и сунула обратно в пачку.
- И не увидишь, расхотела я… Рассержино - это не на том ли участке, что соседки моей Клавдии Ивановны был? – она пристально смотрела на меня, и я сразу пожалел, что везу её туда. Вообще ведь раньше не хотел ей говорить об этом доме, что сегодня дёрнуло поехать туда,  не понимаю. Кивнул.
- Странно… Клавдия мне недавно звонила, жаловалась, что не продавала ничего, а ей пришла бумага уведомление о снятии участков с учёта, - смотрела, тем взглядом, от которого становится неудобно.
- Старуха из ума выжила видно, она сама Лене подписала дарственную, - говоря, я внимательно смотрел на дорогу, чтобы не словить, не зацепить, её тяжёлый взгляд.
- Дарственную? Лене? Почему Лене? Подожди…как твоя Лена могла принять этот огромный участок земли в дар от незнакомого ей человека? Прости, но мне кажется, ты мне врёшь, - сказав, Наташа отвернулась.
     Захотелось нажать на тормоза и уйти из машины, оставив в машине Наташу. Последнее время все встречи приносили одни нервотрёпки. Как дурак, хотел приехать устроить ей праздник на воздухе, с жаренной на мангале сёмгой, пением птиц и сексом. Наташа, как всегда всё портила.
- Вру?! Я тебе вру? Я никогда не врал тебе Наташа! Никогда! Может, что-то не договаривал, но я и не обязан перед тобой отчитываться за каждый свой шаг. Понятно?
- Отчитываться? Понятно… Теперь понятно.
    Замолчали. Хотелось заорать: «что тебе может быть понятно, дура долбанутая?» - еле сдерживался. Последнее время перестали понимать другого, как было раньше. Скорее,  началось с того времени, как наши взгляды на жизнь стали расходиться. Телевидение и все СМИ теперь якобы ни кому кроме интересов народа не подчиняются, как и полиция и армия, но все это слова и пропаганда. Это все и есть пропаганда.  Наташа придерживалась взглядов, что  живём в правильной стране,  и по нашему пути развития должны пойти все оставшиеся страны, присоединившись к мировому парламенту. Все её взгляды были от этой пропаганды. Убедить, что правы мы одни на земле быть не можем, и раз весь остальной мир пока не живёт по правилам, которые  всем пытаемся навязать – об этом стоит задуматься. Начиналось-то всё хорошо, изначально, когда парламент принял выплаты  всем жителям страны это тоже радовало. По сути выплат за обладание страной ресурсов, хватает каждому на безбедное питание и проживание, вроде всё здорово. Но – это было только вначале. Наташа не видела, создаваемые проблемы для ведения бизнеса, где люди уже не хотели работать для того, чтобы просто жить. Теперь людям нужен был интерес, за работу они не держались и хозяин предприятия,  уже не был для них хозяином, от которого они зависят. Теперь я зависел от них. Конечно, теперь  решал вопросы за счет привлечения разноязычных мигрантов со всего мира, но это теперь было незаконно, и под постоянной угрозой сесть в тюрьму. Все эти дебильные законы, где права всяких кошек, собак, белок, практически приравнивались к человеческим. Все эти стремления к  цели, установления ресурсо – ориентированной экономики без денег – все это «Highway to hell», как пели AC/DC. Всё это доброта за чужой счет. Последнее время я даже спорить с ней о таких вещах перестал. Это как спорить с телевизором,  ей свои доводы – она, как диктор с экрана, своего сказать-то нечего. Общество создало систему, где жить по закону стало невозможно. Если  хочешь преуспеть в этом обществе, то честным путём этого не достичь. Честный путь – это конечно только в понятии социума, общепринятой навязанной морали.
- Смотрю ты сегодня не с той ноги, Наташа встала… Может не стоит нам ехать тогда? Раз мы с самого начала цапаться начинаем, - сказал, как можно спокойнее и дружелюбнее, хотя было очень сложно,  был просто в бешенстве.
- Может и не стоит, тебе виднее Илья. Отвези меня обратно, раз так, - сказав, Наташа отвернулась к окну. Взяв опять из пачки сигарету, прикурила, открыла окно, выпустила дым и смотря на обочину дороги монотонно прочла:
                Что то выключилось будто
                И исчезли чувства разом
                Пустота везде проникла
                Все наполнила собою
                Смех.., как будто растворился
                На улыбку наскребаю...
                И болезнь не отпускает
                Так вцепилась, как родная!
                Солнца! Солнца не хватает!
                Ни в душе, не просто в жизни..
                Теплый луч..и я растаю
                Сброшу я зимы оковы
                И наполнятся любовью
                Уголки души поникшей.
  Конечно,  я узнал этот свой старый стих. Этот стих был написан после нашей с ней первой ссоры. Позже я сказал Наташе, что написал его о Лене. Было время, когда  чувствовал себя поэтом и считал – это своим предназначением. Сейчас это время вспоминалось с улыбкой, как, к примеру, школьные годы и юношеский оптимизм. Удивило, что помнит она наизусть. Но услышав стих, уже не видел никаких других вариантов, как отвезти её обратно домой, сегодня общения явно не получится. Доехав до ближайшего светофора,  развернулся в обратном направлении, всю обратную дорогу мы не проронили ни слова.
                ***
                (Наташа)
     Захлопнув дверь машины, я не оборачиваясь, шла к подъезду. Прошло всего минут пятнадцать, как я отсюда вышла, но перед этим, сначала прошла почти неделя ожидания встречи и вот встреча состоялась. Почему Илья совсем не заботится обо мне? Его ласка в голосе, взгляде, прикосновениях – осталась в прошлом. Ему ведь было достаточно, просто погладить по голове, как раньше, сказать ласковые слова, успокоить, и напрочь забыла бы о соседке и этом её участке.
      Лет пять назад, идя из магазина, я разговорилась с соседкой с нижнего этажа. Соседка была пожилая, в тот год на неё сразу свалились все несчастья, умер её муж и сын. Клавдия Ивановна не нуждалась в деньгах, но хотела продать большой участок земли, потому, как он был лишь напоминанием о её любимых «мальчиках». Её муж был учёным и в последние годы жизни его завалили деньгами по его давнишним патентам на изобретение. Участок был в посёлке Рассержино, где у Ильи была маленькая старая дачка, поэтому  свела их тогда вместе и потом забыла даже об этом. Где-то пару лет назад, встретив соседку в лифте, выслушала обвинения, что жена Ильи, Лена её обманывает и что-то темнит. По её словам,  подписала какие-то чистые листы, якобы необходимые для решения вопроса по сделке и после этого Лена исчезла и перестала отвечать на телефонные звонки. Илья на вопросы тогда ответил, что старая совсем выжала из ума, и участки оформлены на её покойного мужа и дочь, а заниматься оформлением на себя она не хочет. На том тогда и забылось. Клавдия Ивановна, из дома почти не выходила и с ней годами не встречались.
     Буквально пару недель назад, соседка позвонила мне по телефону, сказав, что пришла бумага о снятии с неё учёта собственности. Претензий не предъявляла, просто удивилась, что это так, и спросила,  знаю ли я что-то, потому как Лена так и не берет трубку. Сказав, что ничего не знаю, вычеркнула из памяти этот звонок, списав на то, что старая похоже и правда выжила из ума.
     Поднявшись на этаж, где жила Клавдия, нажала на звонок и долго ждала. Дверь открылась. Женщина выглядела,  совсем древняя старуха, хотя ей конечно уже и было далеко за восемьдесят, но выглядела она на все двести.
- Здравствуй, Наташенька, проходи, - голос её звучал четко и ясно и молодо, хотя глаза были затуманены.
    В квартире явно давно не убирались, стоял запах спёртости и затхлости. Зайдя, молчала, не зная с чего начать.
- Вы мне звонили по участку..
- Забудь, мне уже всё равно… мене же врачи говорят опухоль мозга у меня, боли головные одолевают, не до выяснений. Ну, нет и нет, я не в претензиях ни к тебе, ни к твоей Лене, мне уже всё равно совсем, - голос старушки стал очень усталый, а вид разочарованный.
- Она не моя, эта Лена, я даже не знакома с ней, - я пытаясь не выдать нахлынувшее раздражение, за привязку меня к этой ненавистной мне Лене, выпалила.
- Ну и ладно, бог с ней… Я, видишь ли, отписала после смерти эту квартиру брату своему младшему, думала,  жена его в благодарность приходить помогать мне будет, убраться приготовить. Жена-то у него молодая совсем ещё шестидесяти нет. Так чего ты пришла-то тогда?
- … Так вот и пришла…видите, как одета… Убраться – помочь, вам.
    Глаза Клавдии заискрились от радости. До вечера  отмывала, оттирала, отчищала, всю накопившуюся за годы грязь. Весело напевала песни и шутила со старушкой. Голос её ожил, суетилась вокруг меня, что-то щебетала, пыталась в чем-то помочь, но больше мешала, ставила чайник, пытаясь напоить то чаем, то кофе.
- Знаешь Наташенька, я с этой опухолью видно совсем разум давно потеряла. У меня у Жени-то у сына дочка погибла с женой десять лет назад… Вроде, как и на похоронах-то была сама. Нет, конечно, погибли точно, Светка за рулём была, а Алиса сзади сидела, ей одиннадцать тогда было. Женька тогда, как запил, так и пил потом до смерти. Но как умер Женька, меня, как перевернуло, как в мир другой попала. Внучка у меня есть, нашла её сама недавно, зимой, после нового года нашла. Она пришла все деньги, что были, в долларах, отобрала у меня, сказала, что отец для неё ничего не делал никогда и это расплата. А от Виталия-то мужа много денег осталось. Я и не сопротивлялась, зачем они мне.
- Как это так? Вы говорите, погибли они, а нашла и пришла - отобрала, ничего не понимаю. У вас есть ещё-то, какие чистящие средства? Это вот кончилось, - решила перевести этот бредовый разговор, мне хватало химии для отчистки, нужно было просто отвлечь старушку.
   Старушка выглядела явно растерянной. Старость страшна потерей разума, или это её опухоль – но не дай бог, дожить до такого времени.
- Нет, наверное, Наташенька, все что было, тут стояло… Не знаю, как так, но внучки и не было и внучка есть, не знаю, как это, но вроде как две жизни и обе в одно время у него, в одной была, в другой нет. Ой, как голова-то разболелась, ой… - Клавдия Ивановна, опёршись рукой о стену, захлопала влажными глазами.
    Смотря на Клавдию, захотелось просто разреветься. Обнять, прижать к себе. Когда уходит разум – уходит жизнь. Ведь не сердце же главное, оно лишь мотор, а не будет разума, человек овощем становится. Но может оно и к лучшему, пусть думает, что и внучка есть, так легче, и значит лучше.  Нельзя поддерживать такие разговоры, отвернувшись, взяла тряпку и начала тереть пол дальше, нельзя, чтобы она видела мои слёзы. Когда уходила, старушка протянула какой-то свёрток, приговаривая: «семена тут разные, цветы разные, ты посади их, который год лежат у  меня, жаль пропадут, возьми-возьми, посади-посади». Сунув свёрток в карман, я не удержалась, обняла и поцеловала бабушку в щёку и развернувшись, почти выбежала из её квартиры.
    Вернувшись домой, упав на банкетку в прихожей, разревелась, завыв белугой. Пока  терла и мыла в этой квартире, под старушкино бормотание, было ещё сносно, отвлекало.  Но зайдя домой, увидела ботинки Ильи, что стоят у меня с другой его обувью и почему-то явственно вспоминала все «нестыковки», что рассказывал и говорил, последнее время Илья. Вероятно,  все это время у него была ещё и не одна, скорее я была одна «из», и мы и эти незнакомые мне женщины, нужны были ему для придания сил в его отношениях с Леной. Жена Ильи скорее несчастна, с ним, хотя конечно это волновало меня меньше всего. Вся его жизнь прошла в череде измен, предательства и лжи. Он просто не отчитывался пред мной, пред Леной ни перед кем. Он не врал, просто не рассказывал и не отчитывался. Раз у него от меня постоянные секреты, это не близкие отношения – ну никак не близкие! Постоянно переписываясь с кем-то по своему смартфону, прячет его, говоря, что и от Лены также прячет. Да какое мне дело, что там прячет от своей Лены! Если нечего скрывать, то зачем давать повод для подозрений? Всё просто – ему плевать, что  буду думать, что буду ревновать. Он знает, что  никуда не денусь! Илья никогда никого не любил кроме себя. Эти отношения разрушали меня. Невозможно чувствовать себя полноценной личностью, если главный человек в жизни относится к тебе, как вещи. Мне было непонятно, как теперь жить со всем этим, хотелось просто умереть, взять и сейчас вот умереть.
      Нужно  отвлечь себя – иначе завтра  начну опять заикаться начну. Уже так было, когда погибла  лучшая подруга. Сунув руку в карман, там свёрток с семенами, что  дала Клавдия.  Скинула кроссовки, собралась идти в ванну, по дороге я зашла на кухню положить семена в ящик. Машинально свёрток,  развернув, зажмурилась. Дело было не в семенах,  в листе. Это был лист из книги Савелия «Пассажиры жизни», тот что  порвав, зимой, выбросила в ночь, с балкона в ночь после получения премии. Голова закружилась, свернув обратно свёрток,  куда и собиралась сунуть сунув. В ванну. В воду. Под душ.  Десять  лет назад, и теперь я знала, что  жизнь  вскоре поменяется. Просто видно пора возвращаться.

                2. Шофер в кепке, пользованные люди и птенец.
                (Алиса)
     Офигительное чувство, превосходства, когда есть деньги. Превосходства над собой недавней, над людьми, над ситуацией. Два месяца  не тратила ни одного доллара. Ни одного! Ровно два месяца, как и намечала – прошли. Сегодня начну тратить по полной. А хрен ли!
   Дома превосходство не чувствовалось. Нет, конечно, чувствовалось, но как-то… Была ещё школьницей, когда мать  подарила крутейший смартфон, который управлялся ещё  палочкой, которая вставлялась сбоку. Подарила она тогда, как  теперь понимала, чтоб отвлечь от гибели отца и бабушки с дедушкой. В школу его брать мать запретила, хотя я  уже была в восьмом. Ненавидела её тогда. Иметь деньги, сидеть дома, как иметь смартфон, который из дома нельзя не вынести. Конечно, круто,  личная квартира с хорошим ремонтом и мебелью, но толку от квартиры – у всех есть квартиры,  ремонт никто не видит, ремонт  только для себя, ну и гостей конечно. Сегодня 1 мая, как  и решила, начну тратить деньги. Завалившись на диван, начала обдумывать, как сейчас быть. Начать нужно с малого. Холодильник пустой. Колготки порваны, бельё поношенно. Торопиться нельзя, торопливость удел нищих и суетливых. Схожу в супермаркет, накуплю вкусняшек,  и похожу по стоянке. Огромная стоянка, где всегда жуть сколько машин, там. Посмотрю на машины и выберу, что мне нравится, ведь в них не понимаю ни шиша, выберу красивую самую и пойду в салон куплю новую… а хрен ли! И водителя себе найму, пока на права не сдам! А хрен ли! Ну, а потом за шмотками поеду, потом соберу шалман и поведу всех в клуб, а хрен ли мне-то. Одежду пойду покупать после машины, нужно попасть в стиль, а он у меня есть,  так мама говорила. А! Паспорт загран ещё нужно сделать, весь мир облечу теперь!
   Уже в маршрутке  поняла, что  дура. Имея столько бобла, опять по привычке села в этот сарай и еду с этими лузерами, а не вызвала себе тачку. Ничего - скоро отвыкну. Буду жить, как всю жизнь мечтала моя мама, жизнь достаточную и беспечную, с разними тонами чувств, влюблённости, цветов, с чредой переживаний для эмоций . Там в торговом центре есть и обменник, конечно курс обмена можно найти и получше, но мне по фиг, плюс-минус по фиг, там удобнее, там и поменяю. А хрен ли!
     Мама умерла неожиданно во сне. Врачи так и не объяснили, что и почему… сказали – синдром внезапной смерти и всё. Она целый год занималась ремонтом, обстановкой, покупкой самой современной техники для нашей квартиры. Вот решила все деньги вложить в жильё,  была не против, хотя, постоянная грязь, присутствие рабочих раздражало неимоверно. Закончив с ремонтом, мама сразу и умерла. Ремонт в старости не нужно делать, или не заканчивать, оставив кусочек «на потом». Тогда  была в ауте, остаться одной оказалось большим несчастьем, да и мать по правде любила меня очень, мне было жалко её неимоверно. Больших денег у нас особо с ней никогда не было, но никогда не думала о еде, общего заработка хватало. А тут… Страшно и  несколько месяцев была самой несчастной на земле. Чуть позже оказалось, что деньги нужны не только на еду, но и на оплату оставшейся у меня трёшки. Нужно платить  даже за какой-то капремонт который якобы будет делать через тридцать лет. Офигеть!
    Тут всё и случилось. Зимой. Зимой - всё случилось. В тот день я напилась с друзьями. Ну, как друзьями, мужики не бывают друзьями. Я с ними трахалась. С двумя. А хрен ли! Трахалась, пила виски и курила траву. Они заснули, я  тихонечко оделась, вышла на улицу, пошла по дороге. Просто, брела ночью по дороге, куда глаза смотрели. Хотела найти место,  лечь в сугроб, заснуть,  замёрзнуть насмерть. Тогда ожидались выборы Пыжидаева, кругом висели огромные плакаты с его ехидной улыбкой, как у Моны Лизы. Прямо по дороге и был один такой плакат. Всё  плакаты охраняли полицейские, без охраны на них писали матом и пририсовывали ему усы, бороду. Под такими плакатами в сугроб нельзя, вместо смерти, как вымерший мамонт,  срок за вандализм, попытка замёрзнуть под великим кормчем, только так режимом и расценивалась бы. Подняв глаза, поняла,  накурилась и напилась до явных глюков. Только что тут был Пыжидаев на плакате, теперь чайник – реклама чайника,  над ним летают листы, много листов. Подняла один, были листы из книги, много – много листов из книги. Как только  взяла лист, в кармане завибрировал смартфон. Брать не хотела, звонить в это время могли только  проснувшиеся дружки – трахальщики, но я почему-то достала его,  посмотрев на экран, чуть не выронила. Звонила бабушка Клава, которая погибла в аварии вместе с дедушкой и отцом, десять лет назад, её номер так и остался у меня на sim карте. Ещё,  сразу же и поняла, что стою под окнами её дома. Сразу протрезвев,  слышала её брюзжание,  не пришла  даже на похороны, умершего сначала деда, а следом отца.
 - Алиса, я не звонила тебе и не хотела, очень на тебя обижена. Но врачи говорят у меня опухоль мозга. Я хочу, чтобы ты зашла, я дам тебе деньги и поговорим с тобой, - голос был бабушкин, я помнила.
- Кто ты? Хватит меня разыгрывать! Голос похож да, но кто ты?
- Ты сейчас с кем Алиса разговариваешь? – голос был, явно удивлён.
- С тобой дура! С тобой! Я стою у дома своей бабушки, которой уже десять лет как нет на свете, поняла? И хоть и ночь, я сейчас пойду и зайду к ней, поняла? Зайду прям щя, а хрен ли!
   Что было потом, стараюсь до сих пор, стереть и забыть. Мне открыла бабушка и я даже не испугалась, но и поняла, что это именно она. Сидела, а она рассказывала. Говорила о себе, деде, отце. Она говорила – я молчала, слушала, смотря и не видя в лист книги, что подобрала на улице. Она рассказывала, а я впитывала все, казалось, как губка, но что она говорила, вспомнить сейчас не могу.  Уже под утро, бабушка попросила снять с шкафа сумку, она после смерти деда так и не смотрела в  сумку, но знала,  деньги он хранил там. Положив лист на стоящий рядом стол,  встала и почувствовала, как затекли ноги, все  время беседы была недвижима, как пантера в засаде.
   Встав на стул, я достала сумку, а там  баксы. Полная сумка долларов. Меня аж в жар бросило. А хрен ли! Целое состояние. Мне аж дышать сложно стало. Бабуля, что-то удивлённо от количества денег мне говорила,  предлагала взять одну пачку себе. Произошло то, что до сих пор не могу забыть. Ладонью взяла лицо бабушки и толкнула её на диван. Взяв сумку,  не оборачиваясь ушла, кинув ей одну пачку, которую предлагала мне она. Странно, но в голове вообще не было мыслей. Никаких. Чистая, как лист  голова.
   Когда  я вышла из подъезда, не было ни книжных листов, ни рекламы чайника. Висел плакат с «пыней» а на другой стороне улицы стояла полицейская машина. Закинув тяжеленную сумку на плечо,  пошла домой пешком. Придя домой, рухнула спать. Проснувшись, думала, все сон, но, сумка с деньгами стояла в прихожей. Шестьдесят четыре пачки по сотке баков. Стало страшновато.  Пришло удивление на себя. Часто эпизод в жизни, какой пройдёт, удивляешься потом, почему, так, а ни так. Не смогу со стыдом пред ней таким жить. Выложила одну пачку дома, как  давала бабушка, взвалив сумку  опять же пешком, пошла к ней обратно.
   В квартире бабушки жил её брат, который узнал меня сразу, а я нет, потому не помню, что видела его в детстве даже. Заходить не стала. Молча, развернулась, ушла. А хрен ли! Я была в таком эйфоре от всего этого, что мне было по хрену на все там приличия. Ушла я. Положив сумку под диван, решила, не потрачу ни одного доллара до первого мая. Сначала  надеялась,  кто-то придёт за ними, ещё больше надеялась, что вновь появится бабушка. Чем дальше,  больше ни хотелось видеть, ни бабушку, ни кого-то кто мог бы прийти за ними. Внутренние шлагбаумы снялись,  ежедневные невольные желание улучшить свою жизнь, чем ближе к сроку,  больше своими воспринимались уже деньги.  Сегодня все внутренние запреты сняты, и  начинаю тратить деньги. А хрен ли!
     Идя по магазину,  просто бросала в тележку,  мне хотелось, не смотря на цену. Швыряла банки с черной икрой, бутылки дорогущего коньяка, сыры и прочие вкусности. Вот для чего и нужны деньги и почему все для них и живут – это свобода. Полная свобода в желаниях. Человека богатого даже будь он голый, отличишь сразу по поведению, он даже смотрит по-другому – он свободный. Только деньги и дают счастье. Теперь не нужно искать себе пузатого и мерзкого мужика, чтобы жить с ним, чтобы он трахал, теперь наоборот, могу выбрать понравившегося, и он за деньги будет вести себя  так, нужно мне и только мне. Кем бы ни был, но пока не имеешь деньги –  под всех подстраиваешься, подыгрываешь. На работе начальнику не плюёшь в рожу, хотя хочется, а улыбаешься, дома в постели  не спишь, когда хочется, а сосёшь у мужа,  когда ему нужно - и так во всем.  Так и в дружбе и в любви. И по фиг, как они у тебя, эти деньги появились – чем их больше, тем больше тебя любят и уважают. Вот сейчас,  кассирша,  пробивает мои покупки и смотрит  с завистью, ей месяца три тут нужно сидеть за  кассой, для них, для покупок моих. Она завидует и ей совершенно по фиг, где я взяла эти деньги – она  уважает меня лишь за то, что они у меня просто есть.
   Расплатившись, я  поняла, что ходить по стоянке рассматривать машину с тележкой глупо, нужно вызвать такси, сгрузить ему всё и пусть ждёт, столько, сколько мне нужно. А хрен ли! Заплачу.
                ***
                (Илья)
      Эти сны, о моей иной жизни, опять вернулись.  Так было всегда, они, то приходили, то отпускали, сейчас вот пришли опять. Странное ощущение, что делаешь не только поступки, а и образ мыслей вроде ты, но всё это претит и против моей сущности, но это ты. После этих снов я обычно, подавлен, сегодня ассоциативно настроение вылилось в стих:
                Сморщенное яблоко на ветке
                Как ты уцелело на ветру?!
                Иль воспоминания о лете
                Дали силы не сорваться в пору ту..
                Иль в тебе еще живет то солнце
                Что в багрец окрасило бока?!
                Сморщенное яблоко на ветке..
                Вспоминаю лишь закрыв глаза..
      
       Тягостные мысли с утра о так и не складывающихся отношениях с сыном, привели опять к думам об эмиграции. Была ещё и другая причина, после той зимней встречи с «конторщиком» участились звонки по телефону с угрозами, действий пока никаких не было, но  по правде  нервировало. Звонили, удалось выяснить с какого-то коллекторского агенства, видно и эти службы была задействованы правящим режимом. Русский поэт, без знания иностранного языка не нужен ни здесь, ни за границей, но меня такое положение вещей вполне устраивало. Нужность стране можно объяснить только рабством или крепостным правом. Фактически удержать в стране могли только престарелые родители,   давно уже не занимался бизнесом выбрав дорогу поэзии, нужна была работа, не требующая мозговых усилий, мыть тарелки или унитазы там можно за те же деньги, что если содержать пару продуктовых магазинчиков здесь. Тогда смогу помогать и сыну и родителям, а моё присутствие ни им, ни ему здесь уже не требовалась. Сев в раскладное кресло, подставил солнцу лицо.
      Май в этом году начинался жарой,  я уже перебрался на дачу в Рассержино.  Сегодня было первое,  значит нужно ехать в город, значит, будет много пьяных, значит в такси, как всегда в праздники, будет в тренде. Поджарить яичницу не удалось, кончился газ в баллоне, что оставался с прошлого года. Позавтракав чаем с бутербродом, положил газовый баллон в багажник и направился в город. Уже при подъезде к городу назначили  таксисткий заказ, по программе в смартфоне, что  включил, выезжая с дачи. Заказ был без адреса – с почасовой оплатой. Вышедший из видно недавно построенного, отштукатуренного двухэтажного дома, мужичок сев рядом на пассажирское сидение, вздохнул  и повернул слегка непроизвольно трясущуюся голову.
- Поехали, шеф, сначала на Машинсистов пять, а там потом решим куда.
     В ответ поздоровался, не спеша тронулся в направлении города.
- Представляешь, с утра меня баба достала. Ей отобедать необходимо в ресторане, она себе пластику сделала, тюнингнулась, губы правила, показаться теперь нужно. А я бы дома остался у меня и бар полный и холодильник и мангал во дворе… да и дешевле бы вышло, - по выхлопу говорящего стало понятно, что он уже похмелился после «вчерашнего».
     Кивнув, включил радио, в новостях говорили о мирной революции в Армении.
- Во, армяшки молодцы, да! Когда ж мы своего пыжика-то-чижика скинем?
- От нас и зависит.
- Да ни хрена от нас не зависит, шеф.
     Разговор был бесполезен,  и говорить с ним совсем не хотелось, раз он так считает, то и от разговора с ним «ничего не зависит» - а значит, не имеет смысла, к тому же мы уже почти подъезжали.
- Жара у тебя, жуть. Кондиционера-то нет, чтоль?
- Фрион видно ушёл, в том году работал, всё собираюсь заехать в автосервис заправить. Этот дом?
- Главное до сентября не дотянуть, гы-гы, - мужичок был явно доволен своей шуткой, по лицу его блуждала улыбка.
     Вышедшая девушка, в коротком цветастом, каком-то безвкусно-аляпистом, платье и в туфлях на высоченных каблуках, была явно гораздо моложе пассажира, тот выскочив из машины, пересел к ней на заднее сиденье, предварительно расшаркавшись и распахнув  дверь. Давно обратил внимание,  пассажиры все залезают по очереди с одной стороны, даже если их трое, будто дверь только с одной стороны машины.
- Настенька, губка верхняя так да…посимпатичнее, нижняя такая же. Красотуля ты какая. Куда поедем? Ты так нарядилась, что думаю, драка неизбежна, буду от тебя мужиков отгонять, гы-гы. Шеф, скажи она потрясающа! – мужичок ткнул меня пальцем в плечо. Взглянув на него в зеркало заднего вида, промолчал, но чтоб не портить ему настроение слегка кивнул.
- Поедемте в «Империю», знаете, где это? – обращаясь ко мне, спросила девушка. После того, как  кивнул, повернулась к спутнику - Андрюша, ты достал уже, не позорь меня пред людьми, - Настя смотрела через зеркало в мои глаза явно похотливо, всем видом показывая, что с этим Андреем ей даже стыдно сидеть рядом, - Ты мне обещал, Андрей! Где деньги? Я заняла на эту операцию, хирург сказал, что у меня кода очень нежная, но брови можно подправить и вот тут ещё подтянуть.
- Что ещё сказал этот хирург? Я вообще самый не ревнивый человек на земле, заметь Настён, гы-гы. Заметила?
- Что глаза у меня красивые сказал и что волосы у меня густые и хорошие, нос прямой и красивый. А ты не увиливай, где деньги, Андрей!
- Ну, вот тот кекс, что я тебе говорил, обещал третьего отдать двести штук, Насть.
- Какого хрена я должна ждать столько дней? Ты в меня не вкладываешься совсем! Тебе только получать, ничего не давая! Надеюсь, на ресторан у тебя, хоть, есть?
- Ну, так на пивко, гы-гы, в макдональдс вон ща сходим и ко мне ночевать поедем, - сказав, Андрей весело засмеялся.
- Ты долбанулся видно совсем Андрей, ты не хочешь в меня вкладываться, а спать со мной хочешь! Хрен тебе! Ночевать у тебя буду только после подарков.
   Посмотрев в зеркало назад, было видно, Андрей мелко треся головой открывает и закрывает рот, как рыба, Настя смотрит мне в глаза. Они замолчали на несколько минут, мужичок уже не веселился и был расстроен случившимся обломом.
- Вот ты трубку не брал вчера, вот скажи, трахал небось кого? Изменял мне – отвечай!
- Нет, я же бухал, ты же знаешь, ты ж звонила, я в говно был, меня самого хоть трахай.. А ты? Ты изменяешь мне?
- Дурак ты? Мне просто так трахаться не интересно… да и на тебя мне по фиг по правде, трахайся с кем хочешь, только гандон надевай.
     Смотря на дорогу, думал, до чего пустые люди, пустые отношения, в чем смысл их проживания и пользования друг дружкой? Когда они вышли, достал из багажника ноут и быстро записал родившейся стих:
                Ворота закрылись..
                А с ними закрылась душа
                И больше не трогает происходящее
                И в поезде нашем нажали на все тормоза
                Но выход блокирован
                Мы в гуще происходящего.
    
   Поступивший вызов был из гипермаркета, что был в километре. Подъехав, я вышел из машины, закурил. Через пару минут подошла девушка в короткой розовой юбке  и какого-то кислотного цвета толстовке, катящая пред собой тележку с продуктами. Симпатичная, с красивыми ногами, дорого, но очень безвкусно одетая,  кич о многом говорит, не цепляла глаз хотя и красива физиологически.
- Водитель! Сложите продукты в багажник, а тележку поставьте в этот отстойник, или как он там называется… Монетку себе возьмите из тележки. Я похожу тут, мне нужно, вы ждите, я дам хорошие чаевые, - девушка явно играла роль, какого своего внутреннего представления о богатом превосходстве.
- Стоп, стоп, девушка! Вот открываю вам багажник, положите пакеты сама, если тяжёлое, что, я помогу, а тележку так же придётся вам самой ставить на место.
- Чо так? – девушка выглядела, как если бы я её ударил, она явно представляла ситуацию по-другому, видно такси не её ежедневное пользование.
   Стало девочку немного жалко,  почувствовал себя неудобно, она молча, безропотно, начала медленно складывать продукты, стоять просто рядом не мог и сложил пакеты сам.  Она отвезла тележку, вернувшись, вежливо поинтересовалась, подожду ли её. Кажется, в свою в свою роль богатой и всесильной,  ещё не успела вжиться, и мгновенно остепенилась.
- Нет, конечно, -  смотрел на неё серьёзно и сурово.
- Почему? – глаза её захлопали, как крылья бабочки.
- Зачем мне ждать, когда у меня полный багажник еды? Сейчас сразу и поеду есть ваши вкусности, – мне показалось, что она сейчас заплачет,-  Да шучу же я девушка, куда же я денусь, конечно, сколько нужно, подожду, тем более, что у вас почасовая оплата.
    Ожидая пассажира,  опять подумал о сыне и своих снах. Что лучше, быть тем Ильёй из снов, но иметь возможность общаться со своим ребёнком, или страдать сейчас от невозможности давать ему свою любовь и оставаться самим собой. Скорее лучше быть собой, чем говнюком. Лучше ничего не давать сыну сейчас, ведь говнюк ничего хорошего дать не может, а тут есть надежда, с течением времени его отношение ко мне изменится. Очень тосковал по сыну, по тому времени, когда мы были лучшие друзья, по его голосу, улыбке, нашим с ним разговорам.
    Открыв бардачок, достал бирюзовую книгу Нади Делаланд, под названием «Внутренняя речь». Сейчас практически не издают стихов, но появляются новые книги,  покупаю – эту вот, приобрёл вчера. Дверь открылась, когда  прочтя очередной стих, задумчиво смотрел в своё окно.
- Водитель! В нашем городе есть салон «mazda» ? – девушка опять была в своей роли.
- Есть, -  вздохнул, не люблю кличек «водитель», «таксисит», «командир».
    Села рядом со мной, выставив из под юбки, красивые белые коленки. Покосившись на них,  сразу начал корить себя за пусть и скрытую, но распущенность. Наверно заметила, сразу начав обращаться ко мне на «ты». Чувство кобелиного инстинкта снимало её внутренние ворота.
- Слушай… А шестая модель «mazda», хорошая машина?
- Машина…, - ни говорить, ни шутить, с ней уже не хотелось, - По мне так, разницы в них особой ни в каких нет, что «жигули» новые, что «bmw» едут в городе примерно одинаково. Если мерить деньгами, то несколько миллионов отдадите только за престижность марки, дизайн, комфорту будет побольше. Но все это ширпотреб. Машина..
- Водитель, я знаю, что не утюг, я спрашиваю твоего мнения. Она дорогая? Не позорно на ней будет ездить? Что ты выделываешься, ответь просто нормально.
- Так, пассажирка, давайте ещё раз – стоп. Назвать меня водителем не стоит, это раз, у меня такой машины не было, но вроде не плохая, а дорогая или нет – это относительно, и это два. Позорно быть глупым и жить для ширпотреба, это позорно, а ездить на машине нет. Но для вас если водить только собираетесь учиться по мне так, лучше, что-то попроще для начала по бордюрам и заборам цеплять, камеры не помогут а лишь не дадут научиться.
- Хорошо, как вас называют таксистов? Шеф? Так тебе нравится? – девушка видно опять входила в роль, скорее причина по которой она это делала, была гораздо весомее внешних обстоятельств.
- Не нравится, но всё же лучше чем «водитель». Можно ни как не называть, я же не называю вас пассажиркой, называю вас просто на «вы».
- Хорошо, шеф… Давайте так… Мы сейчас едим в этот салон, я покупаю эту машину, большую как ты говоришь, и нанимаю, вас водителем на время пока я не сдам права и не научусь её водить, и буду платить тебе… буду платить тысячу долларов в месяц! Полгода где-то. Но вам нужно будет носить такую кепку водителя, что бы было издалека понятно, что машина не твоя, а моя. Понятно? Обязательно будешь носить эту кепку и за моей машиной следить, - в конце своего монолога, девушка видно всё же окончательно определилась, называть меня на «ты».
     Офигеть! Начало угнетать общение с этой девицей. Богатые люди, часто вызывают оскомину, своим наивным представлением, что деньги в жизни и есть самое главное. Скорее процент глупых людей среди богатых, даже выше чем среди бедных. Причем глупость обычно не врождённая, приспосабливаясь,  мозг у людей атрофируется, привыкая не задумываться, раз удобно и хорошо, так гораздо проще, не думать. Однодневные, считающие важным не суть, а визуальность, безмозглые люди. Когда у человека не хватает мозгов, для него всегда главное на чем ездит, в каком престижном месте живёт, какие лейблы на себя надевает. Но эта барышня даже не похожа на богатую,  видно получив наследство, вступает в эту роль. Сейчас приоденется, себя в порядок приведёт, водить научится, найдёт себе стандартного дебила на mersedes, и будут они дальше оба покупать для себя ширпотреб и строить шикарное жильё на берегу моря. Родившееся чадо, воспитают так же, сделав своего ребёнка несчастным. Однодневные, считающие важным не суть, а визуальность, безмозглые люди. 
- Вам придется поискать другого, девушка.. Машину покупать не так быстро, полдня можете проторчать там, у вас продукты все попортятся на такой жаре.
   Деньги-то,  конечно, мне нужны, но в данный период нужно быть максимально свободным, пока я не допишу книгу стихов, да и работать водителем этой девки, не было желания, ни за какие коврижки.
- Как тебя зовут, а дядя? Не офигел ли ты? Хорошо… буду платить тебе сто тысяч рублей, больше не допросишься – это окончательная цифра. Меня кстати, Алисой зовут.
- Тогда вероятно, у вас есть мелафон? – к чему сказал, было непонятно самому, но на хамство нужно же было как-то ответить.
- Чё?…Что у меня есть, не поняла?
- Ничего, это я так… Это из моего детства, вы не поймёте.
      Молчал. Обсуждать, говорить, спорить, с ней, всё равно, что говорить с телевизором, радио, чайником, дело бесперспективное. Изменилась мораль, и в этом новом времени я был явно лишний. Видно поэтому и не осталось друзей, настоящие оба друга умерли, так получилось, новых заводить не получалось. Окружающие люди мне не понятны, не понятны их стремления, принципы, мораль.  Алиса так же молчала, видно сидеть просто было скучно, и она бесцеремонно взяла книгу, лежавшую между сидениями, открыла заложенное, начала читать с интонацией издёвки, читая под Бродского и размахивая рукой:
                мне холодно светло и далеко
                весенне и объемно светло-желто,
                воздушно и на взлете напряженно
                потом легко

                мне медленно и плавно и еще
                довольно долго для одной улыбки
                но можно плакать и ползут улитки
                гурьбой со щек

                мне правильно так и должно идти
                лететь и плыть лежать и продолжаться
                понять смеяться больше не сражаться
                совсем простить

                мне кажется я знаю для чего
                вот только обернуться и поймаешь
                капустница летящая из мая
                зачем живешь?

- Чё за хрень ты читаешь, шеф? Никогда не понимала, как вообще стихи могут нравиться. Тебе и правда это интересно читать?    
     Молча взял из её рук книгу, открыл бардачок и положил на место. Девушка обиженно отвернулась к своему окну и долгожданно замолчала. Когда подъехали к автосалону, всё затянуло тучами. Достав книгу начал читать дальше, временами отвлекался, заходил в автосалон, посматривая на девушку, сидящую за столом пред менеджером, покупал кофе в автомате, возвращался, читал.
- А ты говорил долго! Долго для кредитных лохов! Всё! Машина будет через месяц, комплектация максималка и мой цвет. Таких, в наличии сейчас нет, - на этот раз Алиса села сзади, демонстративно раздвинув ноги. 
- А цвет конечно красный? –  обернулся, смотря на неё, и сразу отвернулся, чтобы  не заметила направление  взгляда, Алиса наверняка выбрала машину в цвет своих трусов. Почему я устроен так,  взгляд выхватывает сразу-то, что сексуально или близко к этому? 
- Да, откуда ты знаешь? Я тут пока покупала, думала, мне понравилось, как ты водишь машину, готова платить тебе вымогателю, две штуки баксов в месяц, но ты должен будешь выходить из машины в своей кепке и открывать мне дверь. Две штуки – это последнее предложение, я их трудом своим зарабатываю, не ворую, понял. Сам понимаешь, таких денег тебе больше здесь  никто не предложит.
- Вы наверняка найдёте себе хорошего водителя, девушка, очередь выстроится. Куда теперь едем?
- Девушку, Алисой зовут, говорила же. На Галкина 98, домой вези, - сказала грубо, явно обидевшись за игнорирование предложения.
    Подъехали к назначенному дому, девица опять поинтересовалась, согласен ли  работать на неё и если да, то обязан уже сейчас отнести её пакеты к ней домой. Отказал, назвала меня мудаком, сказав, что от моей машины воняет бензином. Алиса ушла – я почувствовал облегчение и сразу получил заказ из близлежащего дома. По правде настрой  немного взвинченный и нужно  передохнуть, чтобы не передать негатив на, ни в чём не повинных клиентов, но заказ уже назначен, делать нечего.
  Подкатив к подъезду, ждал. И тут с щебетанием птиц пришёл стих. Достав ноут быстро записал пришедшее:
                А лето, это вкусно и тепло!
                А летом неба синь и облака барашки
                И дарит лето солнце нам с лихвой
                И впитываем кожей, словно промокашки!
                Оно так долгожданно! Так любимо!
                И промелькнут три месяца в три дня
                Но сохраню я в сердце это диво!
                Зимой всё вспомню сидя у огня…

      Перечитав, остался очень доволен и убрав компьютер, удивился, что клиента ещё нет. Двор был тупиковый и придётся выруливать задом объезжая кругами впритирку припаркованные машины жильцов. Клиент задерживался,  неприятно нервировало. Когда уже хотел отказаться от заказа из подъезда вышел огромный молодой кавказец, держа в руках коробку из под обуви в котором пищал, по всей видимости, цыплёнок.  Парень держался странно, неуверенно ступая, спросил где такси, на  отклик через открытое окно, спросил где задняя дверь.
- Не вижу я ничего, брат, слепой, - сев сзади парень, неестественно смотря пред собой, поставил пищащую коробку себе на колени.
    Оказалось, в коробке и правда цыплёнок, его друг держит дома инкубатор, и пассажир взял одного птенца для своей дочки.
- Вы простите, а со зрением, как… Вы слепой совсем? Такой молодой… Извините, конечно, за вопросы такие.
- Да не, брат, нормально все, привык. Вижу свет иногда, когда солнце яркое, так, да – совсем слепой. Привык уже, десять лет как. Отслоение сетчатки, спорт… греко-римской борьбой занимался.
    Парня звали Рауф, по национальности  азербайджанец,  родившейся и выросший у нас. Зрение он терял постепенно, не догадываясь об этом, продолжая заниматься  спортом. Сначала поутру в глазах была пелена, потом проходило, старался не обращать внимания, но однажды, зимой выйдя на улицу не смог различить дорогу, видя просто белый свет, понял,  серьёзно – обратился к врачам. Нужна была срочная операция, но случилась драка с националистами, после которой  ослеп окончательно, операция была уже бесполезна. В той драке его хотели убить,  за то, что он чурка, навалять ему им удалось, но пропустил несколько сильных ударов в голову. Птенец  замолчал,  оказалось, Рауф взял его в руки, чтобы погреть.
- Я сначала двоих хотел взять, ему одному-то сложно будет, одиноко, но Серёга сказал, что они мрут быстро, им тепло нужно, они под крылом у курицы в природе сидят, а у него под лампой. Сказал, что если помрёт, ещё одного даст. Вот он какой! - Рауф протянул руку с заднего сидения, показывая маленького как воробья птенца.
- Да он ещё не желтый даже.
- Да? А какой он? - Рауф бережно держал птичего ребёнка в своём огромном кулаке, нежно поглаживая пальцем другой руки  его по голове, тот согревшись, притих.
- Коричневый какой-то, начинающей чуть желтеть, пятнами. Он так вас за маму признает, скоро, - я улыбался, смотря в зеркало заднего вида на довольного парня. Огромный с чёрной щетиной, он выглядел слегка устрашающе.
- Пусть признаёт, буду мамой, хорошо.. Дочка, надеюсь, довольна будет. Маленький такой, хрупкий, жаль будет, если помрёт… Дождь видно был, да? – окна машины были открыты и Рауф вдыхал носом воздух, - Это хорошо, а то пыли много, спим с открытым окном, каждое утро пылесошу, пыли много стало. У меня нюх очень хороший, вот чувствую асфальт, где-то новый клали. Да?
- Заплатки делали на ямах видно, новый асфальт не кладут, видно деньги кончились, все налоги-то в центр отправляют, а тот уж решает, на что и сколько. Вертикаль власти.
- На выборы пыжика, да по карманам все ушли, конечно, у нас по-другому не бывает. А у вас слегка бензином пахнет в машине, а рядом сильнее, когда подходил в нос шибануло.. Сейчас город-то наверное особо не изменился за это время, что ослеп, что у нас измениться может, богатейший регион а живём в жопе.
- Ну, магазины всякие новые, дома новые жилые есть, фонарики, газоны стригут теперь, чище немного стало, узбеки убирают за нас. А так, да, дорог нет, вчера вот в яме опять колесо пробил. А чем если не секрет занимаетесь Рауф?
- Да, чем я могу заниматься-то, хех.. Работал вот недавно в параолимпийском движении от администрации области, и деньги платили даже, но пожаловался как-то, когда понял, что чиновники деньги тырят, уволили по-тихому. Теперь, правда, звонят иногда, спрашивают, консультируются. Я же не с детства инвалид, это другое. Инвалиды с детства мир по-другому воспринимают, а я же видел, нормальным вырос.
      Рауф начал рассказывать про каких-то местных министров, и чиновников от спорта, называя фамилии, рассказывая в основном о хорошем а не о их воровстве. Смотрел на его улыбчивое, небритое лицо в зеркало и было нестерпимо жалко этого молодого тридцатилетнего парня.
- Вы простите, Рауф, мы подъезжаем, какой подъезд у вас?
- Так, вот поворот, четвертый с этого конца, возьмите деньги, приятно с вами беседовать было, - протягивая бумажки, Рауф улыбался.
- Нет, Рауф, денег я с вас не возьму.
- Вы меня обидите тогда. У меня пенсия по инвалидности восемнадцать с лишним тысяч, люди за эти деньги работают с утра до вечера, а я живу в своё удовольствие, возьмите – обидите.
- Вот подъезд, Рауф, заберите сдачу. Хорошего вам вечера, надеюсь птенец ваш долго жить ещё будет.
- Спасибо и вам хороших клиентов. Вот только не знаю, вырастет в курицу или петуха в квартире-то, что с ним делать-то, хех. Съесть ведь уже не съешь его. Пошёл я, спасибо, до свидания. Вы только это… посмотрите, что от машины бензином-то попахивает, а то мало ли.
    Открыв дверь, взяв коробку подмышку, сжимая в кулаке притихшего и любопытно крутившего головой цыплёнка, парень неуверенно вышел, нащупывая ногами землю.

                3. Кафе, больница и маршрутка.
                (Савелий)
        Сидя за столом шашлычной, пил кофе и слушал сидящего со мной за одним столом Кирьяна и только, что подсевшего его двоюродного брата. Слушал молча, здесь я был для созерцания, все слишком стало сложно. Стиль мыслей писателя и вероятно возраст, меняет  поведение, теперь в всех беседах  становлюсь немного тормозом и немногословным молчуном, привычка обдумать ситуацию со всех сторон, и лишь после осмысления всех возможных ситуаций вывалить всё  в вордовский файл, не даёт возможности быстрых ответов. Вернее возможность есть, но обдумывая разговоры потом, всегда понимаешь,  свою мысль можно было выразить гораздо чётче и яснее. В бизнесе – это стало сильно мешать, стремительность интуитивных верных решений была уже не мой конёк.
- Ты уверен, Серый, что это был, поэт Илья Юсупов? – Кирьян, спрашивал парня, явно для меня, сам он с ним уже беседовал.
- Да я час назад от него, Киря! Сотрясение не сильное, из палаты вышел, поговорили с ним. Долго говорили, он всё про зону меня расспрашивал.  Потом, говорит, что тролил меня, сам типа и виноват. Денег сказал не нужно, не будет в полицию на меня  подавать, айфон ему свой отдал, я же его телефон-то растоптал, и говорит придётся мне ему новые очки оплатить. Да я бы машину продал – отдал бы, хрен знает, что нашло на меня, неудобняк такой перед мужиком.
- Вот мой начальник, Серёж, Савелий Леонидович, Илья его… родственник. Да, Серый, мир тесен. Расскажи все подробно, что мне по телефону рассказывал, - сказал Кирьян. И повернувшись, ко мне, - Он брат мой двоюродный, Савелий Леонидович.
- Может через вас тогда деньги ему передать? Неудобняк перед мужиком-то… Да и не хочу я опять на зону, - с опаской глядя на меня, сказал парень.
- Может и через меня... Так, как всё случилось?
- Сел ко мне мужик, разговорчивый. Сел у автосервиса, а у меня и так неприятности, настроение на ноль, со своей поругался и тысячу рубасов бумажкой, как раз потерял только-только. Он начал трындеть, про свой бензобак, который у него проржавел и воняло бензином, и что  он только нашёл его на разбитой машине на разборке, сейчас машину оставил с этим баком на замену. Трындит и трындит, но я даже поддакиваю, хотя настроение уже было в бубен ему дать, что бы заткнулся. В такси работаю, что бы довезти, куда нужно, а не как свободные уши, в которые можно дуть, на хрен мне ненужную пургу. Ну и начал, что сам стихи пишет и таксует и потом, что вот типа какой хороший у нас президент Пыжидаев. С улыбочкой такой говорил, я тогда начал ему на серьёзе базарить, что если он из любителей этой гниды, то лучше дальше ехать молча, иначе могу и обидеть или высадить. Он-то оказывается прикалывался, начал там: «а кто кроме него, страна с колен встаёт, очень правильная политика внешняя, уважают нас, боятся». Он-то и правда, так с издёвкой вроде говорил, но я-то и так закипал, мне до приколов тогда было. Короче, я по боксёрской привычке, да и на зоне так привык, с локтя ему в лобешник – бах, он об подголовник и обратно на торпеду – брык, очки пополам - на пол, бах, и в отрубе. Пересрал я, сразу остановился у обочины, мы к нему на дачу в Рассержино ехали, вытащил его из машины, к дереву привалил, сломанные очки рядом положил, потом достал его телефон, у него такой, старый, кнопочный оказался расхерачил его об асфальт, чтоб ментам не звонил, и уехал. Но блин, километра два, может от силы три проехал, понял, что лоханулся по-полной, вычислят с полпинка, вернулся. Он уже в себя начал приходить, я его в больничку отвёз. Просил ментам меня не класть, что всё понимаю, приеду порешаем, заплачу. Он согласился, я вон Кере звонил, думал у него заначка, есть, машину продать – без работы остаться, подзанять хотел. Но вот он сегодня, говорит не нужно денег занять, а я стремаюсь, что мусорам меня сдаст. Как мне бы…
- А выглядит он как? – перебил  напуганного парня,  внезапно показалось сейчас  очень важным - Кирьян, ты же его видел, сравнивали?
- Да нет, совсем разные люди, Савелий Леонидович. Мой – я говорил вам, у меня был: невысокий, коренастый, моложавый, у него худой, длинный, очкастый и с усами… Но я знаете, что думаю… Вы же не описываете внешность ни одного героя в книге, каждый по своему его представляет, и видит по разному.
- Это вот ты сейчас о чём, Керя? – Сергей озадаченно смотрел на брата.
- И я, что-то не пойму тебя, Кирьян. Ты о чём? – пришлось сыграть удивление и непонимание.
   Кирьян отвёл глаза в сторону. Вообще конечно он «косячит». Мы с ним договорились, ещё тогда, когда увиделись через несколько дней после того, как жена передала мне документы со стихом Ильи, что лучше об этом не говорить вообще никому – даже самым близким. Получив этот стих,  тогда написал про Кирьяна, назвав его другим именем, и свёл в аварии с Ильёй и тот ему  стих просто прочёл «из головы». Спустя лишь пару недель смогли встретиться и узнать,  авария и пассажир наркоман у Ильи, всё было на самом деле. Испуг пришёл одновременно обоим, и, как потом оказалось, первично от одной мысли,  в аварии я мог убить Кирьяна. Пусть, получилось,  написал это позже, но все детали совпадали, а Ильи не должно было существовать нигде кроме книги, он вымысел, он нереален. А ведь, и правда, тогда обдумывал смерть Кирьяна в аварии, и что было бы, если так и написал? В тот день пришлось пообещать Кирьяну,  больше он в книге не появится и дописал конец книги уже без него. 
- Сергей, а откуда такая агрессия? Эдак, вы опять сорвётесь на ком-то, - сказал, потому, как нужно помогать Кирьяну, переводить тему.
- Да, я сам опасаюсь. Как начинаю разговаривать с этими тупорылыми, башню рвёт не по детски. Люди же у нас тупые все! Бараны смотрящие телевизор! Сегодня к примеру, вон…  Едет идиотка восторженная, мы самые лучшая страна и несём мир на Земле единственные. И у нас все хорошо, живём отлично, и перемены только к лучшему. Я ей объясняю, что гнида вон переизбрала себя, всех кто был в правительстве всех и оставил. А эта сволота приближённая своих детей гениальных всё в директора банков и компаний сувала, теперь совсем оборзела и в министры назначают сынков ставить! Папаша самолётами кокс тоннами из загранки таскает, сынок его теперь министр, а зоны переполнены – люди просто за грамм или пару косяков сроки мотают. Улыбается, сидит! Вы, наверное, украинец, спрашивает. Тупость бесит! Руки так и чешутся в дыню дать.
- Ясно, - и я со стороны на секунду задумался, со стороны это выглядело так. Но в это время мысленно говорил:  «Вы, не обращали внимания, к примеру, бросаешь курить, или алкоголь пить, так специально появляются люди предлагающие встретиться бухануть, курануть и прочие причины в виде обычно, каких-то нервных ситуаций. До принятия решения бросать, такого не было. Всё  к себе притянули, стоит только по-настоящему бросить, и людей таких уж нет, а нервы уже не нужно заливать, можно и трезвым быть. Вот и агрессия к себе притягивает.», - произнеся в уме, озвучил:
-   Вы Сергей простите, нам поговорить с Кирьяном нужно, - что толку читать морали, парень уже взрослый, должен понимать,  с таким подходом он опять скоро сядет. Все люди ведут себя зеркально, различие лишь в том, когда человек, к примеру, агрессор по своей сущности он и будет доминировать над окружающими в своей агрессии, те лишь будут проявлять её копию, но не создавать новой. Неспособны. У них другие добродетели. Так и с добротой и любовью, люди только с более сильной  сущностью окажутся всегда сильнее. Добро редко копируют, это отдавать а не получать, оно не даёт примитивных благ,  агрессия присущая людям в основном ограниченным. Поэтому управление, руководство, всегда достаётся не умнейшим, а способным подавлять добродетели не приносящие выгоду. Потому человечеством и правят феодалы,  вековой стереотип мышления масс, не позволяет руководствоваться здравым смыслом, полагаясь на чувство хищника в отношении окружающих, как главное чувство.  Отсюда и стремление к ненужным богатствам, лишь как к амулетам хищнического превосходства над другими приматами.
    Сергей молча допил, одним глотком кофе и встав,  пошёл к выходу из кафе, всем своим видом, показывая, что обиделся.
- Так ты думаешь, внешность его для каждого разная? Но ведь твой брат не читал книгу.
- Так и я тогда не читал… Вы один хотите к нему ехать или со мной?
- Я ещё ничего не решил, Кирьян, но если ехать, то одному. Ты адрес больницы знаешь? Дай тогда, в навигатор вобью себе …
    Кирьян, порывшись в своём смартфоне, нашёл в интернете сайт и продиктовал адрес, и даже сообщил часы приёма посетителей. Всё же плохая привычка, задания раздавать, в интернете и сам бы мог найти. Говорить нам не хотелось, нереальность происходящего, заставляла думать и быть наедине. Посещение больницы оказалось возможным только через три часа, я  решил отвлечься потаксовать. Пока  писал своих «Пассажиров жизни», таксовать выходил каждый вечер, специально купив для этих целей недорогую машину, выполняя минимум по три заказа. Дописав, вспоминал эту работу с неприязнью. Общее впечатление, за редким исключением, от ежедневных ночных пассажиров было одно: вонь перегара,  лука, еды или испорченного воздуха от пука. И все это с чувством надменности, превосходства, обязательного «тыканья» и мата.  Но перед поездкой к Илье нужно было немного вернуться в роль, которой  наделил в книге своего героя. Попрощавшись с Кирьяном, поднялся, встал и он. В этот момент в кафе почти вбежал, вернувшийся Сергей.
- Вы это.. Поговорите с ним, пожалуйста. Если я машину продам, совсем без работы останусь, но лучше, чем опять на зоне.
- А, что, так плохо на зоне? – внезапно, меня заинтересовала эта тема.
- Сырость, и табачный смрад, когда свет включают, больше метра не видно. В бараке триста двадцать человек, у вас тут хаты, а я на севере по прописке сидел, там бараки. Я сам не курю, и вот идёшь после бани в барак, вроде и бельё сменное, новое, влажное, а кожа вся пропитана вонью табачной, не отмыться.
- С гордостью ты как… - сказав, я понял, что мне как-то расхотелось, что бы и дальше эта тема меня интересовала.
- С гордостью? Да, потому, что выжил. А такого как вы возраста, полтос типа, сначала хорохорятся, потом  спины у всех, потом через год где-то, через туберкулёзный барак, тубер открытой формы, это уже барак смерти.  А я вот выжил. Но больше не выживать, а не жить не хочу. Поговорите с ним?
- .. Сергей, если увижу сам, Илью, то передам ему. Пусть сам решает, по деньгам.. Давай тогда, Кирьян, до завтра, на работе встретимся… Позвоню после, как увижу его, тебе. Расскажу, - пожав руку Кирьяну, сначала сделал вид, что не заметил протянутую Сергеем. Потом поняв, что руку он не опустит, пожал и ему.
   Выйдя на улицу, завел машину и включил таксёрскую программу. Проехав пол квартала, получил заявку с автобусной остановки.

                4. Галлюцинации.             
                (мост, пассажир, таксист, «кепка» и Савелий)
    Настроение у меня, было прекрасное, но у друзей хорошо, а пора домой. Мой отпуск до начала отпуска жены проходил у друзей, но опять же до прихода жены с работы, здесь  должен быть «как штык». Но, дома выходила ругань, что я спиваюсь. Вся неделя прошла так, но уже в понедельник  сяду за руль и мы с ней поедем через новый, только построенный мост к морю.
    В кармане после пивных посиделок оставалось пятьсот рублей, значит,  установленный лимит исчерпан и нужно, вызывать такси. Сегодня, пил пиво у приятеля  на другом от дома конце города, ехать придётся долго, скоро начнутся пробки часа-пика. Когда  после пива,  сложно молчать,  рассказывал таксисту о предыдущих своих поездках на отдых и предстоящей. О чем думал, о чем меня заботило, то и рассказывал. По морде таксиста было видно, что он вообще разговаривать не хочет, но мне-то поговорить хочется, пусть терпит.
- Обгоняй, обгоняй! Вот видишь, знак на тракторе висит. Раз висит такой знак, то можно и по-сплошной обгонять, везде кроме краснодарского края и Абхазии, ха. Абхазия, вообще трындец, конечно. Прикинь, мой приятель, тогда с абхазами хотел бизнес замутить, но тот абхаз ему говорит, ты платишь за все, но я рулю и я хозяин. Приятель говорит – это как? Деньги мои и мне решать, как будет. Тот - ни хрена, грит! Я грит все решаю, тебе только деньги смогу отчинять буду и то по своему усмотрению. Ну и на хрен, конечно, его мой друг послал. Правильно мы этих абхазов к себе не присоединили, они ленивые  жуть, ни хрена делать не хотят, - нажав кнопку, я приоткрыл окно, - Да обгоняй ты его, обгоняй, у него же знак.
- Вы очень спешите? Тут камеры. Это сплошная, объяснять камере потом, что у того, кого обогнал, знак висел? Да и Крым зря присоединили – такая же песня.
   Первый раз внимательно взглянул на водителя. Вроде обычный, полноватый мужичок моего возраста. Может быть он из этих, дебилов либералов? Скорее так, но настроение портить не хочется. Знаю, что сейчас будет мне говорить о незаконности и оккупации, только, что дебилу объяснять, что все договорённости переворот  Майдана перечеркнул. Не настроен  сейчас на политику и агрессию, хочу о отдыхе своём поговорить. В голове мелочей ещё всяких нужных. И петлю купить к ставне, таксисту, вот нужно рассказать про этот дождь и реку, смывающую тротуарную плитку, тему переведу.
- Да нет, ты не прав. Там наших жителей два миллиона, все наши, русские. Слава богу, вот мост построили, в понедельник с женой поедем на машине в Керчь отдыхать. А хотя и у нас, ты попал под ливень-то? У меня там все смыло, там река воды просто.
- Не было ливня, уже две недели на даче сам поливаю, дождя жду. Знаете, строить мост на полуостров - бред! Это не остров по суше добраться можно, - сказал, было видно, что бы меня завести.
- Чё? Там два миллиона наших людей! Два миллиона! Им мост этот просто необходим, да и ездить туда со всей страны к ним. Ты что-то не то буровишь, дружок, мост это наша гордость.
- Если у руля дурак, который переругался со своими ближайшими соседями, а затем и всем миром, то решается легко, на пенсию дурака нужно и все само наладится. А проблему поездок и грузов нужно решить политически по суше, а не тратить огромные деньги на мост. Дорог нет в стране, сами же вы автомобилист! Ездить невозможно, - мужик явно озлобился – Это как разругаться со всеми в подъезде, живя на девятом, бегать пьяным с ножом по этажам. В итоге соседи просто запретят в дом заходить, но тогда взять и сделать себе лифт отдельный. Квартира в дерьме, нищета, зато с отдельным лифтом. А веди ты себя нормально и в квартире бы ремонт сделал и…
- Да заткнись ты! Ты дебил совсем? Где ты всей этой дряни понабрался в интернете? Кого ты слушаешь, Нагорного небось? – смотря на него  просто закипал от его глупой рожи уставившейся на дорогу. Жаль  в драках не силён, с большим бы удовольствием дал бы в рыло этому поганцу. Но самое мерзкое, что дай вот ему в рыльник, и посадят за нанесение вреда. За неё же власть ратуешь, и она же и сажает за таких подонков.
- Никого не слушаю, это мои мысли, а вы, похоже, кроме телевизора ничего не слышите. Главная беда – это в войны, что страна ведёт. Все новости для вас о новом оружии, все речи о армии, войне, угрозе,  и основной заботе для народа вооружиться от врагов.. Сначала нужно порог подмести и фасад поправить, а потом уже внутри ремонт делать.
- Вот ты урод! А ты не украинец ли? Приехал, сука, сюда подрабатывать, что дома-то не остался? Урод!
- Если ещё одно оскорбление, пойдёте дальше пешком. Я местный, здесь родился и вырос.
- Хорошо!  Хорошо, а как Вы, Вы сука такая относитесь тогда к девятому мая? Скажите мне!
- Это день скорби, а не повод для салютов с криками ура, как и демонстрация всему миру баллистических ракет, которые могут их убить. Почему не Т-34 с «Катюшами» уж тогда? И ура под демонстрацию штук, что уничтожат землю, все кричат, - сказал водила и мерзко так, набычил голову глядя на дорогу, выглядел он очень противно.
- День скорби – это двадцать второе июня, придурок! А девятое – это победа и народ празднует победу! Ты просто подонок! Понял? Подонок, подонок, подонок!
- Вы приехали. Выходите, тем более осталось близко – пешком дойти, пять минут, - сказал он. Эта скотина, смотрел на меня так мерзко - примерзко  так улыбался, противно.
- Нет, скотина! Ты довезёшь меня до дома, а я всю дорогу буду говорить тебе, что ты подонок, чтобы ты понял и жил с осознанием этого. А если и выйду, то только если ты мне отдашь все деньги, что я тебе заплатил.
- Пошёл вон из моей машины, забери свои деньги. Потому и крымнаш, что халява одна в мозгах.
    Выходя, мне очень хотелось, долбануть дверью так, чтобы стёкла у этой твари повылетали в его тачке, но сдержался, проблем мне не нужно, да и деньги он отдал. Немного трясло, таких мразей нужно сажать, а Пыжидаев либеральничает с ними, в этом и есть его единственная ошибка. Сажать таких нужно и не просто, а что бы пользу приносили, лес валить, строить вместо узбеков, не за деньги, а за похлёбку от государства. И я не халявщик, просто такие подонки должны работать бесплатно на нормальных людей, если не устраивает, на зону строить и лес валить. 
    Подняв глаза, я увидел заведение под названием «Пивася», деньги остались, пиво для успокоения нервов не мешает. Зайдя в пивняк, увидел соседа, своего товарища, одиноко стоящего с кружкой. Сашка был, как всегда в бейсболке, он и зимой и летом, всегда в кепках последние лет десять, возможно лысеет, но спрашивать было неудобно.
    Сашка тоже был рад меня видеть, но тоже спешил домой и тоже до прихода своей жены Оли. Жена у Сашки была необычайно красива, но он кобель имел ещё и пару любовниц, и теперь он нормально с друзьями пивка попить не может, чтобы не быть заподозренным в измене.
   Опрокинув по парочке кружек мы вышли на улицу , решили не идти пешком а дождаться маршрутку, остановка была совсем рядом. Но лишь дойдя до неё, небо потемнело, и мы решили вызвать такси, чтобы не попасть под дождь. Такси, спустя всего пару минут стояло рядом с нами.
- Мужик! А вот ты скажи мне, как ты к девятому мая относишься? – смотря на водилу через зеркало с заднего сидения, где мы с Сашкой уселись,  спросил я.
- Стоп! Мужик! Я узнал тебя! Это ты нас с женой тогда кинул! Ты остался у магазина,  нас ждать, но смотался, и нам с женой пришлось с пакетами до дома тащиться.
  Водила очень странно себя как-то повёл. Побледнел. Открыл солнцезащитный козырёк, посмотрел на себя, вильнул рулём, Сашка ударившись, плохо державшейся головой об стекло заругался. Сказал, что это не он, это какой-то Федя и включил музыку, давая понять, что поговорили.
- Это, ты что нам включил? –  выводят все эти любители музыки. Или едет по городу окна откроет и свой реп на всю громкость, или так вот едешь, значит слушай, что я слушаю, но такой музыки не люблю, люблю наше и чтобы слова понимать.
- Дьюс, - как-то автоматически произнёс водила. Так, одним словом, одной интонацией мог ответить человек знающий цену власти. Он сказал одно слово, а стало понятно, что с ним на «ты» нельзя, что говорить, как  предполагал: «выключи это говно», тоже не стоит. Скорее так называется группа,  такую музыку не слушаю,  не нравится,  -  Выключить? – спросил он.
- Нет, пусть играет. Дьюс. Бедный бог, африканских лесов, -  люди, мою профессию считают эрудицией, поэтому и любят со мной многие пиво пить и зовут профессором.
- Deus? Бог? – водитель повернулся. Всё же по внешности он не совсем нормальный, скорее разорившейся бизнесмен, слегка слетевший от всего этого с катушек.
- Да, это бог.
- Эй, эй,  приехали, как вам отморозкам таким права-то выдают, пьяные лучше водят, пойдём Толян… Деньги мы тебе хрен заплатим, придурок, не нужно было нас с женой кидать! Учись машину водить, пойдём Толян, - Сашка тянул меня за собой за рукав. Положив между сиденьями, последние, оставшиеся две сотни, сказал, что сдачи не нужно и вышел.
   Выходить было неудобно, бордюры высоченные, парковка запрещена к тому же,  поторопился,  и  зацепившись ногой об поребник, упал одновременно со сверкнувшей молнией и с размаху разбив пакет с двумя бутылками пива. Повернувшись, я  увидел открытые двери маршрутки и людей с сочувствием смотрящих. В это время прогремел гром, воздух завибрировал.
- Саня, а где таксист? – спросил я, стало очень страшно, было ощущения, что схожу с ума.
- Толян, ты чего? Вроде не такой ты уж и пьяный… Мы на маршрутке приехали, ты чего?
  И в эту секунду полил ливень, выбрасывая в нас,  капли размером со стакан, плотным слоем, бьющих к земле и мешающих подняться. Было ощущение, что мы просто зашли под водопад. И шум. Шум водопада.
- Хочешь сказать у меня галлюцинации?.. – я крикнул Толику, но грохот грома перекрыл мои слова, -Дьюс. – проскрипел  в  шумные удары, .воды, поднимаясь на ноги.
                ***
                (Сергей)
     Я сел в машину прямо у кафе и включил программу такси. Савелий, вышедший со мной, сел в свой «logan» и сразу уехал, а руку-то пожал он всё же мне. Новый «Logan» в новом кузове, круто, конечно, для меня мечта, а для начальника братца, слабовато. С другой стороны, нормальные мужики, понтов не колотят.  Кирьян, что-то не выходил. Подмывало вернуться и перетереть с ним, об этих родственничках Савелии и Илье. Но часто бывает ведь как, что-то нужно – сидишь, ждёшь заказов,а когда не нужно как, сейчас к примеру, этот заказ поступивший так не вовремя. Вздохнув, я завёл машину. Рядом была больница, на больницы мне последнее время явно везло, у которой меня ждала женщина и старушка в норковой длинной шубе на инвалидном кресле. Стариков говорят кровь не греет и они и летом утепляются, но эта старушка утеплялась в норку.  Худенькая старушка, довольно юрко скользнула с инвалидного кресла на заднее сидение, и как-то кокетливо, поздоровалась.  Женщина, отвезя кресло в больницу, вернулась и села рядом со мной, все мы молчали, лишь к концу поездки женщина задумчиво разговорилась, рассказывая о своей работе в которой она прожила всю жизнь, иную жизнь так и познав.
- Всю жизнь с мужиками проработала, всю жизнь! Не дай бог с бабами! Завистливые мы очень, женщины. Сама вон, всю жизнь маме завидую! У самой уж внуки давно, двое детей, дом отстроила, и живём с мамой, принимая внуков с детьми в гости. Они отдельно живут. Маме - девяносто четыре, а она, как крутила всеми, и мой в том числе, так и крутит. Вот ей и завидую. Женщины всегда завидуют, маме, дочке, подруге, коллеге. Актрисы бабы конечно лучше и улыбаются, ласкаются, в сексе кричат. Ненавидят друг друга с улыбочками и комплиментами только бабы. Мужик, нормальный мужик, в рыло давно даст и получит, зато честно. Вот мужику работать с бабами – это да, ему все внимание, даже от тех, кто бы и никогда не подумал о связи с ним, он же один. А вы женат?..  А дети есть? – женщина, развернувшись всем корпусом, смотрела на меня.
    Я покачал головой, отрицая.
- Ну и хорошо, будут ещё, - мгновенно отвернулась, сразу потеряв ко мне интерес, но интерес, как к слушателю видно остался, - Главное в жизни ни быть вторым номером! Вот с мужем, все всегда таскала, детей растила, кормила, поила, обстировала. Он работал, и бывало на двух работах, но привык, что всё всегда я. И дети маленькие, вещь какую им, мужу конечно, всегда очень дорогую обувь любит, а себе все потом, когда-то. С этого начинается,  жизнь во второй роли и сама становишься вторична, как производная, - говорящая дама совсем не выглядела грустной,  - Вот тут, приехали, остановите, пожалуйста, - замахала рукой в направлении кирпичного забора.
    Старушка, молчавшую всю дорогу, чётким голосом поблагодарила за поездку и улыбнувшись, вышла из машины, поддерживаемая своей дочерью. Так же вот и у моей Светки. То же женский коллектив, но все рассказы сводятся к тому, какую глупость сделал Костик, что Костик сказал Верке, как Костик её стул чинил и вообще кругом один Костик. А этот Костик один на восемь человек, мужик! Он один, но он кругом, его очень много. Не успел дать разогреву для мыслей о ревности, сразу поступивший заказ. Сегодня видно денежный день, да и хорошо, отвлечёшься, с кем поболтаешь, все от тяжёлых мыслей отвлекает. Может, продавать машину уж завтра придётся, чтоб не сесть-то. Заказ был на окраину города, сели трое парней, двое из них с наполовину опорожненными большими, пластиковыми бутылками с пивом.
- Только не разлейте пиво парни, если пить будете. Куда точно на Струбанова едем?
- Не, мы не разольём, у всех свои машины есть шеф, понимаем. Тут по геометке, мы в игру «ночной дозор» играем, долбанутые мы. Спортсмены типа.
    Скорее врут, наркоту наверное искать едут, ну мне да и хрен с ним, их дела. Разговорились. Спрашивали, как зовут, я назвался Сашей. Рядом сидящего парня звали Лёшей, позади, сидел его друг Марк, владелец автосервиса, а рядом с ним его сотрудник Рома.  Оказалось очень ценный автомаляр, как Марк говорил Рома ювелир в покраске.
- Командир! Саня! Я закурю! Ты не можешь запретить мне, понял! Я места эти знаю, сам не местный, но сидел здесь.
- Курить нельзя! По два-два восемь, небось сидел-то? – если бы не парни, наверняка поездки бы с этим Ромой не получилось, получилась бы драка. Да, если что, со всеми с ними с тремя без проблем бы, конечно, справился, по сути.
    Парни заржали, Рома начал оправдываться, что по другой статье. Леха, сидящий рядом, рассказал, что едут на самом деле покупать курево во многих странах официально разрешённое, натуральное, заказанное в интернете и спрятанное практически за городом месте, по геометке. Приехав в совершенно глухое место, по просёлочной дороге, встали. Нашли они свой клад быстро, светя фонарями смартфонов, сравнивая деревья с фото присланным им продавцом. Бывает, сам иногда покуриваю, поэтому согласился на предложенное, но предупредил, что тогда развозить их не буду, поеду домой, и смогу по дороге только Леху подбросить, потому как ему на Порбышева - рядом. Рома начал  обниматься и говорить, что небольшую вмятину на крыле моей машины можно сделать совсем дёшево и крыло целое не нужно красить, он ювелир, пятном покрасит ювелирно. Марк и Алексей обсуждали сбивчиво, то что-то по оборудованию, по бизнесу, то обсуждали Испанию, из которой Марк сейчас приехал и теперь думает уехать туда.
- Парни, мы тут стоим посреди дороги, давайте отъедем, да и вообще мне пора, - пришло, то чувство сожаления, что опять покурил. Побыстрее бы, это все прошло, и снова стать трезвым и нормальным.
- Ты гондон, сука отвезёшь нас всех, понял? Курил с нами, знаешь, кто мы и что мы, ты теперь обязан! – Ромины глаза были мутные, обычно от курева люди обычно успокаиваются, а этот намешал с пивом литрами, вот и сорвало башню.
    Марк дал пару пощёчину разбушевавшемуся маляру, Лёша  так же предложил вырубить его. Оба извинились, я согласился без проблем, бить сказал не нужно, пусть просто помолчит. Выехав чуть подальше, остановились на безлюдной дороге, Марк вызвал такси, для себя и притихшего теперь Ромы. В службе такси им сообщили, что машина выехала и будет через пять минут, парни предложили, покурить по сигарете выйдя из машины и потом разъехаться. Курить не хотелось совсем, да ленно было, остался в машине. Как только оба парня ушли, заговорил Рома. По его словам, я оказывался подсадным ментом и теперь я их всех посажу.
     Уже вечерело,  фары едущего по дороге автомобиля осветили салон, и я увидел нож у этого полоумного Ромы, увидел и лица парней стоящих пред машиной. Их лица  были настолько полны ужаса, что  испугался сам. Всё произошло в секунду, свет фар от машин ещё освещал салон, но тут резко, яркой вспышкой все осветила  молния. И сразу поймал взгляд Ромы. Цепанулись глазами смотря друг в друга. Гром. Сильный гром, и одновременно начавшийся жуткий ливень. Всё кругом стало моментально находиться в реке воды со своими течениями мощных струй.  Рома застенчиво убрал нож, но он понял, что и я понял, зачем он его доставал. Парней  было не видно из-за потоков воды обрушившихся, как водопад,  завёл двигатель и включил фары. Спустя секунду другую, парни совершенно мокрые прыгнули на свои места, вид их был бледен и явно, чем-то напуган.
                (Лёха)
    Мы вышли курить. Прикольно, что водила оказался свойским парнем, не часто так случается.
- Твой Рома идиот полный, какой бы он маляр не был Марк, он отмороженный, на фиг он тебе нужен, - не удержался высказать другу, уж очень этот маляр портил весь кайф.
- Да я же не знал, Лёх, он всего у меня пару месяцев, и не общался с ним, сегодня сам видишь как случайно, с нами попал. Пойдём, отойдём, что мы на дороге…
- Блин, после курева, вроде всё и, так, но не так, и тупишь писец.. Пыжик вон прогнул всех этих европейцев, на поклон теперь все ездят и на форумы прилетают, газопроводы делать хотят. Мы-то им по фиг, как народ! И что разворовали все им по хрен и на трупы в воинах, на всё им по хрен, скоро сам Ruff из штатов прилетит, в жопу поцелует нашего императора. Хреновы политики, решаблины вокруг своей жопы только, на людей, на народы, им по хрен. Вон помнишь, учился со мной, длинный такой, Корсук, сейчас…
- А это, тот клоун, что ли? – Марк явно был знаком, с тем о ком я говорил.
- Блин, а о чём это я? – мысль слетела и зависла где-то наверху, - О чём говорили-то хоть?

- А старый зелёный такой подъемник, помнишь у меня? Он рабочий, все нормально, но лишний в новых боксах. Тебе, не нужен? Тебе так отдам.
    Друг Марк, постоянно заботился обо мне с самой школы. Теперь, как  понимаю, хочет подарить мне этот подъёмник. Приятно, что есть такой друг. Конечно, не приму такой подарок, он его продаст за один день за хорошие деньги, и он это знает. Не приму, но приятно. Внезапно, мы услышав крики повернули головы к машине. Проезжающая машина, светом фар осветила Рому, который перегнувшись с заднего сидения, наносил такситу, один за одним, удары ножом. Кровь струями брызнула в лобовое стекло. И тут сверкнула молния, немного погодя прогремел гром и мгновенно начался ливень, просто ураган лившейся воды. Причем минуту назад, была обычная пасмурная погода, ливень же начался без ветра и мгновенно. Пошевелиться мы не могли, что предпринимать  после курева, и увиденного убийства было просто непонятно. Но я через секунду  понял, что совершенно трезв. То есть абсолютно трезв. О таком состоянии  мечтал и с тоской часто пытался его вспомнить. Последние годы не сказать, что бы каждый день, но  вечером пива попью или покурю, могу и нюхнуть изредка, но что бы так вот… пару недель, не то что бы месяцев, к примеру, ничего не употреблять, такого не было несколько лет. А сейчас, стоя в этом потоке воды, сквозь которые было едва видно стоящего рядом Марка, сейчас я абсолютно  свободен от всех зависимостей, как в детстве. Нужно обезоружить этого гада. Я взял друга за руку, собираясь обсудить, как будем действовать, как в машине завёлся двигатель и загорелись фары. Раздался сигнал клаксона. В тёмном салоне машины было ничего не видно. Мы как зомби, молча, пошли, и просто сели каждый на своё место, где и сидели раньше. Саша, таксист, этот невредимый, но очень озадаченный, с некоторым испугом поглядывал то на меня, то на Марка, Рома сидел, отвернувшись к окну, в полном молчании. Молчали и мы. Через пару минут, да не к слову, паруц минут сидели все молча, мы так же молча, куда-то  тронулись. А ведь не факт, что Марк так же видел эту кровь, это убийство. Хотя почему тогда так же замер рядном со мной? Видел, видел и он, точно. Дождь вдруг внезапно кончился. В полном молчании мы продолжали куда-то ехать. Всё было так и не так. Было ощущение, что  кругом как-то не совсем привычно и не знакомые дома, но все сомнительно, вроде, как и так, а вроде как, и нет. Окончательно, что всё другое, я понял по рекламному плакату чайника вместо так и висевшего с девятого мая билборда с полосатой лентой, который  точно запомнил, когда ехали сюда. Смартфон водителя, резко, в тишине слегка поскрипывающего на кочках салона, сквозь тихую улочку, зазвонил. Саша взял смартфон, лежащий на торпедо, и резко затормозил. Лицо водителя мгновенно стало бледно, с синеватым оттенком, он лишь смотрел на звонящий аппарат, не снимая трубку.
- Что?! – закричал сзади Рома, - Чё за хрень вообще кругом? Машины даже вроде такие, а вроде, как и нет, всё какое-то другое. Чё за хрень? Почему ты трубку не берёшь? Чё за хрень?!
     Воздух и правда, был кругом нервный, Ромка не выдержал первый. Таксит не оборачиваясь, поднял руку, давая знак замолчать. Рома заткнулся. Саша, осторожно нажав на приём, поднёс к уху телефон.
- Да, мам… Хорошо всё мам… С папой? Дома?... Волнуетесь? Мама…Мам, мамочка, папочка.., - голос водителя дрожал, -  я приеду сейчас, сейчас же… Не могу говорить, просто, перезвоню. Нет! Еду к вам, не буду звонить! Вы ведь дома на Беликова? Не странный, мамочка, не странный, еду, всё объясню вам, еду…
     Саша положил трубку, и повернулся, в его глазах стояли слёзы.
- Ты чего, Саш? – спросил, потому, как молчать  было невыносимо, как и видеть слёзы у такого брутального малого.
- Сергей я Леша, не Саша, обманул я вас… Выходите, парни, вы приехали. Мне нужно срочно ехать к маме и папе… К моим родителям, к моим любимым родителям, которых я не видел с того времени, как сел на зону, потому, что они погибли в автоаварии почти сразу, как меня посадили… На тюрьме был, когда хоронили их. Бывайте парни, идите в свой мир, я поеду.
 
               
                (Кирьян)
           В кафе я задержался в туалете и когда вышел, ни Варанина, ни непутёвого моего братца уже не было. По сути – это даже неплохо, ожидал же, что Серёга начнёт  терзать расспросами и разговорами «из пустого - в порожнее». Сев в машину включил таксисткую программу и радио. Из динамиков говорили о присуждении какой-то литературной премии, назывались и члены жюри: журналист, известный политик, врач и какой-то неизвестный никому репер с собачей кличкой. Классное время наступило, премии в литературе присуждают реперы, министр обороны даже срочную  не служил, и остальные все как один совершенные профаны в том, чем они руководят. Время, где были профи в своём деле, уже нет, есть одни знакомства,  родственные связи и талантливые дети политиков. Ну и мы таксисты, сантехники, строители – с красными дипломами, потому, что нет в нас голубых кровей властных политиков.
        Протрякавший смартфон известил о заказе, клиент был в близлежащем сетевом магазине. Через пару минут я уже был там и нажал кнопку «на месте». Пока ждал клиентов, позвонил Кате, спросил, как она там, в столице, сказал, что скучаю по ней. Оказалось она уже у дома, пообещал, как закончу заказ уйду со смены и примчусь домой, соскучился. Дело у нас идёт к свадьбе,  живём уже вместе пару месяцев. Катя уезжала в столицу на два дня, к своей подруге – однокласснице, живущей теперь там.
       Конечно я мерзавец, но вчера не удержался и привел домой свою старую знакомую Наташку, муж её по совпадению был в командировке, Наташа потрясающе трахалась и делала минет. Как всегда в таких случаях, после секса, было самобичевание за измену, ведь я любил Катю. С самого утра занявшись напоследок с ней сексом, напоив кофе, считал минуты до её ухода, и только выпроводив Наташку, пылесосил, убирался, ведь даже один её волос мог меня выдать. Постельное бельё пахло духами,  изучив его по сантиметрам в поисках волос,  запустил его в стиральную машинку. Вроде бы вычистил всё, что только можно, но знал педантичность Кати, на душе всё же было неспокойно.  Задняя дверь внезапно открылась, и на сиденье запрыгнул парень, моего возраста.
- Шеф, привет, щя жену подождём и поедем, она в магазине… Шеф, а ты нас возил уже, кажется.
- Возможно, и возил, - говорить мне совершенно не хотелось, возил, не возил, я им в лица не смотрю, сел – доехал – заплатил – вышел. Всё.
    Сидели молча. Чем дольше молчали, тем больше  опять проваливался в свои мысли о Илье, и всё пытался найти какое-то объяснение его существованию. Утром очень хотелось просто бежать подальше от писателя этого, и Ильи его, но позвонил братец и  опять в петле событий.  Варанин сказал, что позвонит после встречи с ним, а стоит ли ему вообще встречаться с Ильёй? Может этой встречей нарушиться какая-то грань между его книгой и миром, мало ли что будет, нужна ли встреча. Послышалось приближающиеся цоконье каблуков, открылась задняя дверь с другой стороны, и позади меня села жена парня.
- Здравствуйте, - я мельком взглянул на севшую девушку в зеркало заднего вида, увидев лишь глаза.
- А вы нас, по-моему, уже возили, - каким-то радостным голосом сообщила девушка.
- Возможно, - вздохнул и завёл машину, - Куда едем? У вас адрес не указан.
        Ехать нужно было опять в супермаркет. Девушка достала какие-то конфеты, пирожные, угощала своего мужа. Оба очень жадно стали есть сладкое. Подозрительно жадно. Выводит когда жрут в машине. Во-первых грязь, крошки, во-вторых вонь этими макдаками, бургеркингами, в машине эти запахи совсем не к месту, но им всегда плевать на водителя, заплатив пару евро за поездку они, что только в туалет под себя не ходят.
- Не крошите, тут пожалуйста. Вообще в машине не столовая, в ней ездят а не едят, - быстро обернувшись на парочку, сказал я им.
       Обернувшись,  понял, что, да – возил их. Было это зимой, тогда они были одеты в какие-то обноски, а девушка страдала от ломок без наркотиков. Эта пара были ворами, они воровали в супермаркетах и под заказ и просто, что придётся, сбывали краденное и покупали себе наркоту. В тот раз  ездил с ними полдня, под конец поездки, когда они продали наворованное, одарив  зубной пастой и банкой кофе, сверх оплаты заказа,  девушке стало совсем плохо – её рвало на дорогу из открытого окна машины. После ездил с ними на какую-то их наркотическую точку и они кололись прям в машине на заднем сидении. Тогда они просили оставить свой телефон, чтобы ездить с ними по районным городам нашей области. Конечно, телефона им не дал.
- Вспомнил вас, конечно, возил вас. Сегодня вас не узнать, одежда модная. Здорово, воры!
- Та, братан, мы всегда одеты по-разному, чтоб охрана не узнавала. Мы ж даже график работы охранников в магазинах ведём, гы-гы. А одеты и в деда мороза можем быть. На новый год, хорошее время, я дед, Анька снегурка, уходим с мешком через кассу на несколько тысяч затарившись, покупаем жвачку, все нам улыбаются, все нам рады, гы-гы.
    Из супермаркета пары вышла с товарам, что-то шепча и обсуждая, копались в украденном. Затем поехали в какой-то алкогольный магазин, где они, сдали свой товар. Вернувшись сказали ехать на точку, как догадывался скорее за наркотой, на другой конец города. Когда парень вышел, Аня осталась сидеть.
- А ты знаешь, я о тебе часто думала. Ты мне снился, после нашей поездки, мы в снах жили вместе и у меня были дети от тебя… Ты прости, что это я тебе говорю, не могу уже больше на игле сидеть, не могу больше с этим уродом общаться, - сказав, Аня открыла дверь машины, - Подожди меня, схожу в аптеку и увезёшь меня от Никиты, давно собиралась бросить и его и наркоту.
    Девушка пошла в аптеку, рядом с которой мы были припаркованы. Посмотрел с тоской ей в след, точёные ноги, отличная фигура, да и на лицо она сегодня была очень хороша. Встретив такую на улице, засмотришься, и не подумаешь, что наркоманка конченная. Взяв сигарету, вышел из машины и закурил. Через минуту из аптеки вышла тётка в аптекарьской форме, а с ней и Аня.
- Продайте, пожалуйста, умоляю. У меня ломки будут, лирика их снимает, пожалуйста, продайте, умоляю, я переплачу вам. Хотите, на колени встану, сейчас? – Аня, теребя в руках купюры, встала на голые колени на асфальт.
- Встань дура, не позорь меня. Без рецепта не продам. Сдыхай, миру легче без тебя наркуши будет, - сказав аптекарь, отошла на пару шагов и отвернувшись от девушки стоящей на коленях, продолжила курить.
    Внезапно, солнце закрыла туча и стало почти темно, Аня постояв на коленях ещё меньше секунды  встала, и пройдя мимо меня, села на переднее сиденье рядом в машине. Я вкинув бычок, вернулся в авто, посмотрев на девушку.
- Вот ведь тварь… Теперь придётся Никиту ждать, без лирики не переломаюсь, Кирюха.
- Без чего? – удивился, больше от того, что помнит, как меня зовут, с зимы выходит, помнит.
- Лирика, таблетки такие, - в её глазах накатились слёзы, и она отвернулась к окну, - Достала меня такая жизнь. Никита мне не муж. Муж умер год назад. Он тогда колоться начал, меня приучил, а сам умер от удушения… Что бы кайф увеличить, придушивал себя петлёй, но получилось повесился. Теперь я с новым уродом, у него тоже жена умерла от наркоты. Да и нам с ним не долго, видно осталось.
    Мой смартфон завибрировал, вовремя, что ей отвечать на её жизнь, лучше промолчать, я снял трубку.
- Катенька!
- Кирьян…
    Назвав меня полным именем, она замолчала. В горле начал образовываться комок, лоб покрываться потом. Катя последнее время звала меня только Кирюша. Полным именем – только в начале отношений, сейчас я всегда был только Кирюшей и  это очень нравилось. Когда  называют ласкательно, чувствуешь, что  любят. Вообще кажется, что называя близкого по полному или по фамилии, люди ставят стену. Сейчас, с молчанием Кати, было ощущение, что стена вырастает в скалу.
- Спасибо тебе, за прокладку… Я оценила…
    Моментально отлегло от души. На воре и шапка, потому и подумал сразу, что Катя нашла где-то следы пребывания Наташи. Дело оказывается в текущем кране. Нужно прямо сейчас приехать и сменить эту прокладку.
- Катюша прости, вчера таксовал весь день – устал, сейчас приеду, сделаю я этот кран. Виноват, говорила, что капает, сделаю.  Зато я убрался с утра.
- Да..  Я заметила, что бельё постельное, которое я перед отъездом только надела уже в машинке постирано. Но, я Кирьян, о другой прокладке… О той аккуратно свёрнутой женской ежедневной прокладке, что прилипла к мусорному пакету мусорного ведра в туалете, - последняя фраза прозвучала, как забитый гвоздь в крышку моего гроба.
- Что?! Ты о чем? - мгновенно стал мокрый, даже сложно стало дышать, не то, что говорить. Сверкнувшая молния лишь усилила мой страх.
- О том, Кирьян, что эту прокладку я кладу сейчас сверху твоих вещей в твою сумку, которую ты найдёшь у мусоропровода. Ключи от квартиры, брось, пожалуйста, в почтовый ящик. Постарайся сделать так, что бы я тебя больше никогда в своей жизни не видела и не слышала. Прощай.
    Катя отключилась, и полил дождь, это был даже не дождь в нескончаемый поток воды, лившейся с неба на крышу машины. Всё. Моё похотливое удовольствие обошлось ценой жизни, что я бы прожил с Катей, и те не родившиеся дети, наши с Катей дети, убиты мной взамен на прокладку на моих вещах, где-то у мусоропровода. Звонкий, громкий, просящий голос наркоманки, неожиданно впился в мозг, как одновременно, тысяча иголок.
- Кирюша, дорогой! Поехали быстрее отсюда, поняла сейчас внезапно, быстрее поехали, пока Никита не пришёл. Мне нужно срочно забрать из его дома свои вещи и сбежать от него… Я совсем не хочу ничего колоть, с дождём, как новая стала, как ни кололась никогда, - кричала Аня сквозь грохот низвергающийся воды, но запнулась, взглянув на меня, - Что с тобой Кирюша? На тебе лица нет. Умер кто?

                5. Ревущий двигатель.
                (Илья)
       Окна моей палаты выходят на сад, в котором всю ночь поют соловьи. Голова уже почти не болит, хотя снимок показал лёгкое сотрясение. Лёжа на продавленной кровати, перечитал, записанное утром. Довольно улыбнулся – нравится, даже изменять ничего не буду, всё так и есть, оставлю:
                Они поют наперекор всему
                На склоне дня и перед рассветом
                Слышна их их трель и в дождь
                И сквозь порывы ветра.
                И диву слушая даюсь!
                Кто научил их нотам!
                Мажор, минор, крещендо!
                И крохотное тело такою силой наделил !
                Улыбку восхищенья вызывая
                Поют посланники весны и мая!
       Теперешний, с утра мой, яблочный смартфон был непривычен, пришлось долго возиться с восстановления доступа к сетям. Скопировал стих в «облако», и ответил своему другу по сети  Neal, отправив в ответ смайлики,  на его сетования по поводу моего попадания в больницу. Поднялся, взяв апельсиновые корки и коробочку от йогурта в пакете на выброс.
    Думалось о друге англичанине, люди вроде те же, а мир совсем другой. Мне нравится голос Neal Hoffman,  я часто слушал его в машине. Английского не знаю,  поэтому приходится общаться, через переводчик, но с ним общаемся уже много лет.  Neal, сейчас пишет новые песни для американской аудитории, присылал новинки, слушал, мне понравилось. Лондон, другой мир, другие люди, другие взгляды и ценности. Не знаю, попаду теперь в этой жизни, когда в этот мир, всё упирается опять же в деньги. Но деньги нельзя получать  запросто так или за что-то нарушающим карму, чем-то вроде работы в руководстве режима, войне, или  торговля наркотиками. Всё всегда заплатишь дорого и хорошо, если деньгами,  знаю.
    С пакетом стоя, только собирался уже идти, как в дверь постучали и сразу открыли. Зачем стучать, если сразу открываешь? Предупредить хочешь,  будь последователен, сделай паузу не открывай сразу. Не занудствую,  просто внезапно появившемуся в дверях, бородатому, явно нужно было сделать паузу. Явно. Ему вот явно.
     Я в палате сейчас оказался один, вчерашнего правдолюба соседа, которому за его правдолюбство проломили череп, выписали. Правдоруб был весь вчерашний день, и его было слишком много. Сначала, хотя вчера и болела голова, мне он был даже интересен. Голову мужику проломили за то, что он фотографировал машины выезжающие по встречке. Стоял, ждал и фотографировал, потом отправлял фотки гаишникам. Так я и не разобрался, что мужика мотивировало к таким поступкам, как пришёл его сын. Когда сын ушёл и правдоруб, принялся подробно рассказывать о том какой большой сын строит дом, на каких авто ездят он и его жена и где они отдыхают. Не первый раз сталкиваюсь с примитивизмом людей, привитый феодализмом, хвастать не своими успехам, а атрибутами, как мерилом. В нашей стране деньги – это не повод для гордости, как и нужные знакомства в правительстве на разных уровнях. Большие деньги в нашей стране все повязаны с феодалом и вертикалью власти. Феодалы испокон веков ничем кроме жестокости выделиться не могли, они не были учёными, философами, художниками, поэтами. Вот, к примеру наш, доморощенный, современный феодал со своими вассалами феодалами ни обладает ни одним положительным качеством, кроме предприимчивости, остальное, самолюбование, самовлюблённость и конечно же, основное беспринципности. Беспринципный человек живёт неправдой. Беспринципный человек никогда не работал со своим внутренним миром, он примитивен, но хитёр, изворотлив, жесток, весь во лжи, для каждого своя ложь, а правды нет ни для кого. Примитивный человек, а власть у него есть, ведь  нужно выделиться, нужно на каждую стенку портрет твой, нужно дворец огромный и роскошь кругом с охраной, кортежами, вертолётами, самолётами. Примитивный человек и выделяется примитивно – ему важны атрибуты, ведь сам он пустышка, волею случая получивший власть,  уровень нашего верховного феодала не более чем начальника цеха на свечном заводике. Вассалы, подбирающиеся по принципу верности, а не ума или профессионализма, ведут себя также, но на ступеничку пониже или ленивее, люди принимая  идеологию феодала, где наличие атрибутов и есть цель жизни, становятся уже массой. У всех всегда, рано или поздно, встаёт вопрос, нужно ли становиться «как все», но большинство и становятся «как все», потому как это удобно. «Да фиг с его машинами и банями, делает-то он что?» - не удержавшись, спросил я правдоруба. Оказалось, что и тут правдоруб не в курсе, чем-то крутится, что-то перепродаёт, автосервис вот купил недавно. Голова разболелась сильнее, интереса уже к правдорубу не было никакого, не говоря уже о его сыне. Так, что выписку правдоруба приветствовал, и как потом оказалось рад был и весь персонал больницы, в которой он уже успел провести ревизию в столовой совместив свой обед с нормами, полагающегося, по рациону, грозился донос написать. 
     Утренний приход, Сергея, по вине которого я здесь, убедил меня, что отсюда скорее нужно эмигрировать. В Лондон, я конечно, не осилю – это очень дорогой город, дорогая страна, но куда-то вроде Португалии, Германии, можно и попробовать. Режим делал своё дело, озлобленность людей очень созвучна с нарастающей ненавистью ко всему миру с эфиров всех каналов. Утром Сергей предлагал деньги. Деньги. Лишь совершенно свободному человеку они не нужны,  таким не являюсь, но брать у парня деньги не буду. А они, деньги, выходит очень нужны, для той же эмиграции. Озлобленность. На озлобленность избившего меня парня, наверное не стоит реагировать соглашением, продажи им машины, для денег мне. Это не правильно. Но в данную секунду,  стоя посреди палаты с мусорным пакетом в руке, меня больше беспокоил другой вопрос. Вот каким образом тут этот  бородатый, наркоман из автосалона, который обоссался зимой у меня в машине, появился тут?  Этот бородач явно опасен.
- Не скажу, что рад, - я смотрел на явно испуганного, к моему удовольствию и удивлению, вошедшего, - Чем обязан?
- Deus, - как-то выдавил из себя бородатый, - вы ведь любите их слушать в машине.
- Мне казалось, вы молодой человек, совсем в каматозе были, но раз вы слышали, то значит, знаете, что, да мне давно нравится эта группа. Бывает, и слушаю и сейчас.
   Парень стоял и смотрел то на меня, то на себя, в зеркало, висящее над умывальником в больничной палате.
- Дьюc – это бог. Бедный бог, африканских лесов, - бородатый, сказал, как выдавив остатки самого последнего своего внутреннего содержания.
- Да? Надо же.. не знал. Спасибо. Это всё?
- Да, - сказав это, бородатый, развернулся и направился к двери.
- Молодой человек! Молодой человек! Постойте… Вы приехали ко мне в больницу, чтобы сказать мне про Deus? Кстати, откуда вы узнали, что я здесь?
   Парень даже не обернулся, быстро вышел, тихо прикрыв за собой дверь. По правде этот наркоман меня озадачил. Выглядел он трезвым, почему-то испуганным, и что-то было необычно в нём. Зачем? Почему он пришёл с этой нелепой новостью. Около часа, после его ухода,  рыл интернет, пытаясь найти, что-то по Deus. Оказалось в латыни читается не Дьюс а,  Дэус – и это и есть бог. Но почему, тут был, этот бородатый наркоман из автосалона?
   Весьма озадаченный и расстроенный, что  так и не приехал навестить сын, лёг спать. Утром уже после того, как умылся, побрившись, почистил зубы,  подселили лохматого. Так про себя назвал здоровенного мужика с растрёпанной и давно не стриженной выгоревшей шевелюрой. Лохматого звали Вадик, он был крестьянином, теперь таких называют фермер. Попал он сюда с таким же диагнозом, но его избил не человек, а лягастая лошадь. Вадику было явно хуже, чем мне, он лежал, не вставая, изредка тихо постанывая.  Переговорив с врачом, убедил его, что лучше выписаться под подписку, чем продолжать здесь лечение анальгином и глюкозой. Врач, молодой парень, быстро согласился, дав ручку и бумагу для заявления, что ответственность беру на себя, если, что вдруг. Взяв  заявление, он сообщил, как подготовят документы,  я могу быть свободен. Сев на кровать, смотрел на страдающего лохматого и ждал.
    Дверь открылась и вошла толстая тётка в полицейской форме.
- Илья.., - как-то очень робко и по домашнее  близкому, для служителя органов проговорила тётка.
- О! Товарищ капитан! Чем обязан?
   Тетка озадаченно смотрела на себя в зеркало, в которое вчера вечером, почти так же испуганно взирал бородатый. Поднявшись и обойдя тётку-капитана взглянул из её плеча в зеркало. В зеркале был я и тётка в полицейской фуражке, ничего удивляющего не было.
- Давайте выйдем с вами, не будем мешать товарищу, - сказав я указал на лохматого, открыл дверь и вышел, встал в коридоре в ожидании служивой.
    Полицай, конечно, более вменяемая профессия, чем, вот, военный, но всё же странная профессия для женщины. Военный человек в любой стране – это или нужда и корысть, либо глупость, но обычно оба фактора. Иначе чем объяснить выбор жизненного пути не на созидание, а на уничтожение, чем объяснить готовность умереть за феодала, развязывающего воины из личных интересов и денег. Как можно объяснить готовность умереть за интересы незнакомых ему хозяев, как не холуйством? Любой военный это обычный наёмник, готовый убивать и умирать, там, где ему прикажут, не задумываясь, что если не привязываться к морали социума, то убив, он становится обычным преступником. Став преступником он им и остаётся, независимо от медалей за это преступление на него понавешанных. Но социум верит в «защитников отечества», потому как любой феодал в любой стране обязательно будет содержать армию – это же, держит власть и приносит деньги. Полиция, на самом деле охраняющая людей, дело скорее благородное. Но полиция, именно полиция а не росгвардия, как армия режима, в нормальных странах всегда встанет на сторону людей, а не режима. А военный не выполняя приказы, станет уже не военным по своей сути, как житель страны, легко отказавшийся от той страны, в которой жил десятилетиями не является уже преданным гражданином, нужно знать, что если ему предложат нечто большее он непременно согласиться.  Вообще если принять за правило в мировом сообществе проведения референдумов, то Ruff может не тратить деньги на военный бюджет, предлагать просто областям проводить референдумы и в случае присоединения, каждый житель будет получать, к примеру, по пять штук баксов в месяц, пожизненно.  Бюджет на месяц на область, это стоимость одного военного самолёта с ракетами и пушками.  Долго мне тут стоять?
     Женщина долго не выходила. Собирался уже вернуться, когда она медленно вышла в коридор.
- Здравствуйте, ещё раз. Радует, что органы приходят в больницы, беспокоятся, но в моём случае нет криминала, я споткнулся и упал… Так, что.., С вами все в прядке?
     Служивая, чуть пошатнулась, и опёрлась рукой о стену.
- Да, да, Илья, все нормально. Голова закружилась, - женщина сняла свою пилотку и как-то удивлённо на неё смотрела, - Хорошо, значит, дело заводить не будем. Выздоравливайте Илья, я пошла, до свидания.
    Развернувшись, женщина пошла по коридору к выходу, но внезапно остановилась:
- Илья! С днём рожденья вас, - и сразу, не дав опомниться, зашагала быстрым шагом. Через несколько секунд, были слышны только стук каблуков на лестнице. Странно, и правда сегодня мой день рождения. Забыть, конечно, об этом вовсе не забыл, просто уже несколько последних лет, это совершенно обычный день без китча. Подойдя к окну  ждал когда выйдет служивая. Простояв минут десять и так и не дождавшись её выхода, подошёл к дежурной  медсестре на этаже, чтобы узнать, когда  всё же выпишут. Очаровательная девушка была очень занята своими ногтями, подпиливая их пилкой, но сообщила, что уже давно всё готово. Вернувшись в палату, с удивлением обнаружил лохматого, сидящего на своей кровати.
- Красивая, какая у тебя жена. Это жена ведь твоя?
- Кто? – неожиданный вопрос, почему-то заставивший меня насторожиться.
- Что кто? Сейчас кто был, жена? Я даже встал, думал, вернётся ещё, неприлично валяться перед женщиной, - Вадик с перебинтованной в окровавленных бинтах головой, с копной скомканных волос,  что лёжа, что сидя выглядел прескверно.
- Вадик… Видно очень сильная лошадь у тебя… Надо ж так, а… Красивая, да ещё и жена.. Мда… Выписывают меня Вадик, бывай тут, поправляйся.
                ***
       Есть у меня в сети интернета друг, литературный критик, красивая женщина, средних лет, Елена. Нравятся мне её литературоведческие посты, где находятся «нестыковки» в тексте, и современников и классиков. Есть более примитивные примеры «нестыковок» из кино, где актёр, к примеру, вошёл в галстуке, а вернулся без него. Такие же «нестыковки» в самой жизни встречаются каждому, в таких случаях, каждый задумывается, что, это неспроста. Списывается на удачу, или наоборот на невезенье. Многие говорят, вот было событие, которое в пересказе других в компании, рисовалось иначе, возмущаешься, но все уверяют, что ты не прав дружище, было по-другому. В конце концов,  просто забываешь или споришь, или соглашаешься. Но такие моменты происходят, и когда один. Почти десять лет назад, я ехал по узкому мосту, в секунду по сплошной обогнал Range Rover, и тут на встречку, закрутило, по начавшемуся дождю,  долбя бортами об отбойник, легковушку, с треском удар в внедорожник. Тишина, все по обеим полосам встали. Жив и невредим, был только мой спаситель, отец и сын в легковушке мертвы, я на своей небольшой «civic» думаю, так же не выжил бы. Такие точки есть у всех, моя последняя точка была вот тогда и теперь. Тогда, был новоиспеченным обанкротившимся бизнесменов в кризис неплатежей. Феодалы цепляющиеся за примитивно устаревшую, товарно-денежную,  экономику, сначала диктуют нам свои правила игры, которые шелестя бумажками и цифрами на карте, мы принимаем, но лишь где-то накосячив миллионы, таких как я и их сотрудники, порождённые этой системой, оказываются разоренными и безработными. Теперь, это опять какая-то «запятая» перед «точкой», знал уже об этом после слов лохматого Вадика, почувствовав. Почувствовав ещё до прихода разговорчивого мужчины в гражданском, протянувшим удостоверение полицейского, и поинтересовавшегося, не было ли на меня нападения. По поводу женщины удивился, сказал, что на выходе видел только одну красотку средних лет, одетую в рваные джинсы и белую обтягивающую майку и надпись стразами, сообщил,  доложившись.
- Странно, может ещё в какое отделение зашла? Полная такая, прихрамывает чуть. Только вот  минут десять, как ушла, - сказал  полицейскому,  уже не веря, что она где-то в другом отделении. Многие такие нестыковки даже не замечают, а они меняют направление жизни.
- Она могла быть из управы, если вас проверяют на сопричастность к другим жертвам. А разминуться могли, она вон в туалет могла зайти. Вот ручка, вот бумага, пишите, что споткнулись, претензий ни к кому нет, - по служивому логично объяснив приход женщины, причина задержки, так же явно совпадала, что стоя у окна, так и не дождался её выхода.
                *** 
    Бак мне установили, и забрав машину, с небольшими, но синяками под глазами решил взять по дороге заказ в такси, заработав на бензин. Стемнело, уже синяка вроде не видно, запросил появившийся заказ по дороге в поселок Хавино. Очки, правда, скреплены скотчем, но в темноте тоже не видно. Заказ ценой в пять литров бензина, запрос подтвердили, отправился по адресу. Работать сегодня из-за слабости и лёгкой головной боли не получится, и я еду отлежаться в Рассержино. Еды  там только макароны и два яйца, в кармане звенит какая-то мелочь, сейчас подвезу, расплатятся, заправлюсь, как раз на дорогу с дачи и получится. До города, через денёк доеду, а там надеюсь натаксую на еду себе, сейчас нужно отлежаться, там так же должны петь соловьи, как пел мне тот у больницы. Эх, жаль, еды совсем мало.
   Пассажира не было. Время вышло, оператор сообщила, что клиент просил подождать. Недалеко  припарковалась синяя с желтыми дисками «копейка», машина была опущена и лежала почти на брюхе. Сидящие в машине парни, включив свет в салоне, стали есть пиццу из близлежащей пиццерии и запивать колой, не выключая ни фар, ни двигателя. Пересчитав мелочь, прикинул, что на литра четыре хватит, только придётся расплатиться мелочью. Уже собирался отказаться, когда доевшие пиццу парни в одинаковых, тёмных, широких шортах, закрыв свою «копейку» направились ко мне. Парни были мальчишками, скорее старшеклассниками, чем первокурсниками, севшими, один за мной, другой рядом. 
   Это  похвально, что ели в своей машине. Обычно,  ожидание бесплатное заканчивается, уезжаю, часто бывает, вызывают на адрес несколько такси и уезжают, на том кто приехал первым, так, что в ответ уезжаю, как время кончается, но сейчас особый случай.
- За ожидание только платить не будем, ладно? – сидящий спереди парень, блестя неестественным блеском глаз, заёрзал узким задом.
- Так-то ладно, хоть и десять минут. Ладно, потому, что пиццу у себя доели, а не у меня в машине есть начали. Но интересно, вы с чего так настроены, не оплачивать ожидание?
- У меня всего осталось двести пять, едим к этому придурку, переночую у него, меня родичи а-то запалят, короче. А есть русская, какая музыка та у тебя, не? Чё? Не? Я Владик, короче, этот придурок…
- Степан, я. Слышь.., этот..Владик, готово, давай первый.
- Он, Степан, а тебя, как зовут, брат?, - протянув руки к заднему сиденью, сказал мальчишка.
    Парнишка, скинув капюшон майки, взял у Степана пластиковую, затянутую в запечатанный яркой рекламой сока полипропилен, бутылку. Кисти рук он по-прежнему кутал в длинные рукава своей майки, отпив несколько глотков, отдал назад. 
- А это, слышь! Слыхал, наши через посольство Аргундиды кокс возили, дипломатическим самолётом без досмотра в Москву в думу или куда там ещё, полтонны кокса, прикинь! Не слыхал!? Да, ты чё, об этом даже по телеку говорили, нашли типа какого-то виноватого чувака чуть ли не грузчика, прикинь! Полиция, Аргундиды, короче выследила, кокс на муку заменила и нашим предъяву с видео доказательствами, разгружали, тягали с самолёта в столицу, разгружали, прикинь. Они ж не на продажу, себе, они все под вечным коксом, там не возьмут, так друзья потому и все в Африке, и лучшей друг Венчусела. И всегда, прикинь! Всегда бобло есть и кокс есть, хрен бросишь, хоть раз попробовав, если есть возможность. Если им можно и живут на нём, нам почему нет? - сказав, Владик, как-то обмяк и растёкся по сидению. 
   Осадить я парня не успел, всё же мальчик мне по возрасту, почти в внуки, речь свою Влад, выплюнул, как выстрел.
- Та, блин! – парень сзади видно выпил из своей бутылки, просунул голову между сиденьями, и затараторил, – А ты видел видюхи, наши систему запустили, сжигает всю электронику на расстоянии. Едем вот сейчас и всё мгновенно встали, кнопку хакер нажал, и усё. Это они рассекретили только, а ещё есть новые разработки, прикинь. Ни ракеты, ни машины, ничего у них работать не будет. Прикинь, говорят у этих лохов англичан весь венный флот на виндах седьмых сидит, это ими управлять можно, наши хакеры сделают весь мир, короче… Славик, Славик, слышь, а чё вот мы завтра будем? Сегодня всё съели с утра встанем и чё? Даже если ты сейчас эти последние отдашь? У тебя всего рубас останется, если опять за ней ехать в город, даже на автобус нет. Чё? Славик, Славик, на что завтра будем, ё? Че сразу два грамма не взял? На автобус у отца просить, и чё тогда потом возвращаться, твои же завтра уезжают, пятница, дача. Как завтра-то Славик? Сла-а-авик!
   Как проснувшийся от глубокого сна парень, повернулся к своему другу. Всегда испытываю внутренний дискомфорт, когда везу, а значит вроде, как и соучаствую каких-то делах, малолетних наркоманов. Как вот правильно? Найти их родителей и рассказать? Вот как в данном случае правильно? Это, как играя с ребёнком в шахматы, играешь без интереса потому, что нужно поддаваться и дискомфорт от этого, потому как обман. Так и со стукачеством, с детства так заложено, закладывать и стучать – низко и недостойно. Мальчишки, что-то шептались и переглядывались. Напились они явно какой-то наркотической дряни, алкоголем и не пахло, да и вид у них был другой.
- Слышь, Вовик, блин чё… Вован? Думаешь, есть наверняка? – Владик – Славик,  показывал глазами Степану – Вовану на кучку мелочи из металлических десяток лежащих в кармашке пред рычагом коробки. Неужели, хотят, не расплатившись, ещё и мелочь стыбрить?  Воруют постоянно влажные салфетки, лежащие в кармане за передним сидением, а уж деньги-то. Несколько раз незаметно «подрезали» если в машине оставишь, а не в карман засунешь, хватали, выхватывали деньги и убегали, по-всякому бывало, но тыбрить наш народ любит.
- Мужик, слышь, э, десь прям за поворотом, ага метров двести проедь… Во, стой.
    Мальчик достал из своих огромных шорт нож и приставил мне его к горлу, кожа видно была порезана, не ощущая боли, чувствовал теплую кровь, стекающую мне под майку, сидящий сзади цепко вцепился в руки.
- Мочи его. Машину выключи!
- Перепачкаемся, брызнет. Сука не двигайся! Посмотри у него по карманам, лаве пособирай.
- Парни, из денег одна мелочь, тут двести, возьмите. Не убивайте, сдавать вас незачем, вы ушли я вас забыл. По правде, мне-то зачем, этот геморой? Да и на что вызывать? Что не заплатили?
- Мочи его, короче, погнали! Я пошёл, короче, мелочь беру.
- О! Так он мент похоже, - парень сгребая мелочь, порылся в кармашке достав красные корочки удостоверения. В своё время  состоял в поэтическом союзе, среди любителей, и даже занимал первые конкурсные места. Но и там просили взносы,  их не платил, а корочка осталась в потёмках бардачка и правда очень похожая на ментовскую, - Мочи, короче, как обещал, я там подожду. Да мочи ты его быстрее, Славик, или рубас проспорил! – парень, отхлебнув из бутылки, с ней же вышел из машины.
- Не нужно тебе этого делать. За мента, тебе по полной вкатят, без поблажек, по строгачу пойдёте. А я искать вас не буду, слово даю. А убьёшь, сразу вычислят по телефону, ты же такси вызывал, - смотрел в его глаза и понимал, что смысл происходящего  ему непонятен. Глаза были стеклянные.
- Всё, приехали, выходите молодой человек, - строго, как только возможно в этой ситуации, сказал ему.
   Парень, убрав нож от горла, быстро выскочил из машины, захлопнув дверь. Дверь захлопнулась. Сразу. Сразу, локтём нажал рычажок центрального замка, выжал сцепление и повернул ключ зажигания. Всё одновременно.
- Слабак! Ты проиграл! – из темноты крикнул, Степан, окна приоткрыты – все слышно, – Ссыкло ты Вован и лажовщик! Рубас торчишь теперь!
   Всё в секунды, доли. Центральный замок, зажигание, разворот парня и хватание за ручку, первая передача и газ в пол, удар ножом о пассажирское стекло, крик проклятья, смех вдогонку из темноты, ревущий двигатель и мысль о эмиграции.    

                6. Пруд
                (Наталья)
      Я не хотела его поздравлять. Совсем. Не виделись мы уже больше месяца,  не брала трубку, не отвечала ни в сетях,  ни на почте. Теперь день рождения, у него. Не буду поздравлять. Да, он и не любит, он, хочет обычный день, без подарков, с вниманием близких, а не звонками и sms по случаю. А я не близкий.  Да и не нужен, мне этот Илья, я люблю Илью прежнего.  Сегодня день рождения Ильи.
     Чтобы отвлечься я начала уборку на кухне. Почему-то вспомнилось с улыбкой, как несколько лет назад, поссорившись с Ильёй, бродила по городу и устав, села на остановке у троллейбусного депо. Тогда, узнала, что у него есть ещё одна постоянная  помимо жены и меня дама, ещё есть дама многолетнего знакомства с эпизодичностью несколько раз в год, в итоге решила наставить ему рога. Имея машину, познакомиться с мужиком сложно, сидишь в коробочке, в интернете не хочу. Нет, не хочу. Простая причина, раз он знакомится, через свой смартфон, то он у него будет всегда, он в нём будет жить. Когда человек сидит в переписке, отвечает кому-то, бывает во всех месенджерах, а раз ты знакомишься с ним через интернет то он в переписках, лайках, будет постоянно, там своя жизнь. Смотря в глаза, мужчина будет обдумывать ответ или беспокоиться, как бы отвлечься и побыстрее ответить, или проверить ни кто там,  прислал сообщение, которое трякнуло, взгляд будет отрешённый, мыслями в другом мире. Это вообще друзей и подруг касается всех, люди будут с вами рядом, но жизнь проходить в сети, оно нужно так? Сидела и  рассматривала людей, на тихой улочке, остановка пуста.  Мимо, медленно, проехала машина с открытыми окнами, сидел там симпатичный парень, и с любопытством, смотрел на меня. А вот ему бы отдалась в отместку Илье, пришло на ум, сразу. Скопились люди, кто-то беседовал, было интересно, делая отрешенный вид, подглядывать и подслушивать. Троллейбуса не было долго, вокруг, притесняя,  начали обсаживаться старушки с полными задами и становилось неудобно, но задерживали, от продолжения пути,  детали наблюдения. Подошедший транспорт забрал всех людей вглубь себя,  оставив меня одну. Новых людей не подходило, транспорта не было так же, из депо выезжали свежевымытые машины, где, судя по рекламе, была мойка своими руками. На остановку ни кто не приходил, наблюдать становилось не за кем, отвлечься было не на что. Опять вернулись мысли об Илье, нужно отвлечься ходьбой и созерцанием, решила пойти до дома пешком. Из задумчивости об Илье, вывел приятный, мужской голос:
- Я уже машину успел, для вас помыть, а вы такая красивая так долго сидите здесь одна, давайте отвезу вас куда нужно, - обладатель голоса, оказался тот симпатичный мужчина, встретившись с взглядом с которым, решила отдаться не раздумывая.
     Села, не сказав ни слова.
-  Здравствуйте, красавица. Куда мы с вами едем?
     Парень медленно тронулся.
- А где вы живёте, сударь? – пристально посмотрела на мужчину.
- На Черняховского. Думаете, мы встречались?
- Вот туда и поедем. У вас какой адрес.
- Черняховского 29. Уверены, что вам именно туда нужно?
- Поедемте, уверенна. Кстати, как вас зовут? – спрося, достала сигарету и открыла окно.
     Мужика звали Гамлетом, был смесовый, красивый, папа явно с Кавказа. Наверняка привык уже за всю жизнь к комментариям  по поводу своего имени. Ехали молча. Иногда он поглядывал на мои ноги. Конечно, по логике начинать нужно с ресторана, после ресторана обычно домой, но это по логике, по жизни выходят рога Илюше в незнакомой, квартире с незнакомым мужчиной. Пусть пока смотрит на ноги, пусть.
- Вас где лучше остановить? Я живу в последнем подъезде, раз уж тут,  домой на обед схожу, благодаря вам. Хороший заказ, с вас двести рублей, - парень нажал, какую-то кнопочку на телефоне и тот по таксистки протренькал.
Сейчас улыбало, что расплатилась, за, то, что казалась на другом конце города, выйдя, обнаружила на крыше машины большой баннер с шашачками такси. Больше попыток, до сегодняшнего дня,  об измене Илье,  после той поездки не предпринимала.
    Уже спустя полчаса уборки, будто бы случайно наткнулась на семена, что дала соседка, и непонятно, зачем взяла, но дома, стало понятно, зачем.. Взяв сверток, вышла на балкон и стряхнула семена на ветер, вниз к земле. Июнь, может что-то и уцепиться за жизнь и где-то прорастёт, сажать мне их не где, ни дачи, ни газона  нет.   Семена, семенами, тут главное листок, в который они завёрнуты. О нем помнила всегда, но вот создала себе ритуал, чтобы прочесть ещё раз.
     Конечно, теперь я отлично понимала,  Савелий из той другой жизни, поняла после награждения, уже после того, как книгу в окно по листам выкинула. В сущности, со временем понимаешь, что река жизни - это океан с его течениями и путешествие всегда кругосветное.
     Выходя с балкона с листком, я почему-то уверенно пошла к смартфону, зная, что смогу позвонить ему. Так и есть, разбудив смартфон, увидела извещение в сети от Ильи. Профиль был другой, даже Илья на фото был чем-то другой. Не только стрижка, но и лицо, оно было как раньше без надменности, доброе лицо и гораздо худее, чем сейчас . В посте Ильи был стих про соловьёв, отличный стих, и сообщение, что он в больнице с сотрясением мозга. Мой смартфон выпал из рук. Это был другой Илья. Это был прежний Илья. Было понятно по стиху и его фото из больницы. Было страшновато, как когда «переходила» в этот мир из того, не подозревая тогда об этом, десять лет назад. Но ощущения перехода не было, понимала, что я ещё там, где была, видно опять появилась связь,  как тогда на выставке в приезд Савелия. Всё скорее так, но волновало меня не это. Выходит Илья есть там! Выходит Илья пишет там стихи и он прежний.
     Зазвонивший на полу смартфон, заставив меня вздрогнуть. Взяла. Савелий. Звонил, Савелий.
- Аллё! Привет, - стараясь говорить ласково, чтобы звук не дрожал.
- Здравствуй Наташ, - голос спокоен, как за вечерним чаем, - Сейчас взял телефон хотел сфотографировать… Ну, тут один Илья есть такой… Телефон завис и не открывает камеру, и завис с твоим активным месенджером. Вот я сразу и набрал, - говорил почти буднично, но уже было понятно, что он знает, что мы из разных, никак не совместимых миров.
   Пошёл одиннадцатый год, как я перешла, а поняла совсем недавно. Не поняла, вспомнила. Как вот Савелий на вручении премии появился, тогда и вспоминать начала. Попав, я силилась  не забыть, кто я, а неизвестные люди, которые лишь по касательной прошли вскользь в настоящем, были подругами, друзьями и любовниками. Они все рассказывали мне события, проведённые вместе, и я вспоминала, постепенно вспоминала новую жизнь, забывая прежнюю.
- Молодец. Хорошо, что позвонил. О каком Илье ты говоришь сейчас? Не о Юсупове ли? – даже не знаю, почему упомянутое Савой имя Илья, вызвало во мне сразу уверенность, что наверняка Илья и есть наша связь.
- … Да. Илья Юсупов, поэт, герой моей книги.. Вымышленной книги, Наташа.
               
                (Савелий)
      В животе у меня всё урчало. После похода в больницу, после встречи с Ильёй, после зеркала, где я оказался бородатым наркоманом. Тогда посмотрев на  руки, видел чужие руки. Это просто ужасное ощущение, когда ощущаешь и видишь себя в другом теле. Что можно, было, сказать Илье? Как можно, было, сказать, Илье? Сказал,  что первое пришло в мозг. И я ушёл. Я бежал. И, наверное, правильно. Раз он меня видит таким, то от имени бородатого рассказывать ему обо всём – нонсенс. Всё так, как специально сделано, что вклиниться нельзя. Что бы  ни говорил и ни делал, всё без толку. Как я не хотел, контакт с ним невозможен. Выходил,  чуть не бежал, есть ли здесь вообще машина моя, раз  с ним увиделся, то где я нахожусь, вообще? А ведь это он и есть, тот Илья, что представлял себе, когда писал его.  Живот думаю, урчит из того, что  менялся, что-то во мне как проходило преграду, ну думаю так, кажется мне, что так.
    Сев, я сразу завел машину и поехал, и вскоре указатель «Рассержино». Когда  писал «Пассажиров жизни» взял реальное селение, в котором был и лет пять назад купался в пруду, что на окраине. Через дорогу от пруда, были дачи, туда  и поселил своего Илью. Ехал автоматически, когда понял, что свернул по указателю. Хорошо, посмотрю дачу Ильи, если там всё как  себе представляю, то дачу узнаю, тогда и пойму где нахожусь. Вдруг, на встречу петляя с встречки на свою полосу вдруг, как ниоткуда, на большой скорости, вылетел «Saab». Я зная и любя, эти машины сразу знаю - он. Вильнув в сторону я с трудом сумел разъехаться с, скорее в дупель пьяным водителем, но успел заметить, что это новая, современная машина, неизвестной мне модели. Такого, конечно, быть не могло, фирмы уже много лет не существует. Притормаживая я резко, резко обернулся, чтобы увидеть корму автомобиля. Машины не было. Не было и поворотов, прямая дорога среди леса, идущая в горизонт. Остановился. Заглушив двигатель, я пару минут, сидел, смотря в зеркало дальнего вида, потом резко встал, открыв дверь, вышел. Обычно, все же пытаюсь дотерпеть до туалета где-то на заправке, но машин вроде нет, тихо, слышно только пение птиц в лесу, подойдя к ближайшему кусту, сделал орошение. Дизайн у Saab был просто потрясающий и явно свеж, но хорошо узнаваем, как и его конкурент Volvo. Японцы все без исключения, до неузнаваемости сменили внешний вид, от невзрачности, до броских раскосых самураев и теперь до современных мультяшных  ощетинившихся зверьков. Одна японская компания, славящаяся надёжностью и качеством, дизайн видно отдала на откуп цыганской мафии, а подразделение  «Lexus» прикончило своей новой серией героев из комиксов. Тройка немцев да, узнаваема всегда, «Audi» правда поблек, «WV» по-прежнему, невзрачен, конечно «Porche», он также стремителен и породист. Великолепная «Alfa Romeo» до последних моделей узнаваема,  корейцы же до сих пор в поиске. Китайцы хотели купить цыганскую мафию, поскольку работа мафии в дизайне с японцами дала им необычайный вес, но те видно заломили баснословные деньги, и китайцам пришлось самим  подражать в стиль дизайну японцев, в точности  как наш рок, подражающий штатам, вторичным в роке от Британии. Не мог великолепный «Saab», быть китайским, он явно был фирменным шведским, но откуда, возник и пропал этот автомобиль, марки, которой уже лет пятнадцать, как не существует. Новинки-то машин отсматриваю, по старой привычке, вроде не было возрождения марки. Но ведь возник швед ниоткуда и ушёл, в никуда. Пропал. А мог пропасть, и не только в зеркале, я обернулся же сразу, не было его.
                ***
      Знал я, что покупаю. Этот новый «Saab», чумовая тачка, телки прям бегут за ней и на ходу трусы снимая вслед бросают. Проблемы снять кого на этой тачке, просто нет. Бухать приходиться, но виновата жена и только она. Вика, блин, со своей ревностью, просто достала, поэтому приходится нажираться перед домом в лоскуты.
     Сегодня зарядил, офигенную телку случайно, на стоянке у супермаркета. Симпотная такая, конечно в ресторан согласилась сразу, на такой тачиле-то, конечно  делая вид, что машина ей по хрену. Включил музыку, специально оставив одну в машине, пусть попривыкнет, сам отойдя, набрал Вику, сказав ей, что я иду с Витьком и Петрухой в спорт-бар пиво пить, чемпионат смотреть, и телефон отключил, на хрен, там не слышно типа.
    Ресторан закончился, как обычно в номере гостинки. Были слегка выпимши, но и с собой набрал конины и шампуня, трахались и киряли. Это «мясо» оказалось замужем, знал бы её рогатый муж, как  пру его ненаглядную во все дыры, когда она ему ровным голосом говорила по телефону, что к подружке забежала. Ха! Все они шмары дешёвые, достаточно иметь крутую тачку, котлету бобла в кармане, одеться в фирму, и всё – ты король города, трахаешь всех кого захочешь. Вика моя, знаю, такая же, так же снял тринадцать лет назад, но машина была тогда ещё мерин ешка. И не купи  новенький «Saab», кто знает, кто бы её драл сейчас в таком же на заднем сидении. А может и дерёт, кто, ревность такое чувство. Когда сам колешь телок новых каждый раз, удобнее, когда жена просто знает, что ты знаешь. Жена, которая просто по умолчанию поняла, что я не должен даже случайно узнать, а особенно от посторонних о существовании встреч с кем-то, и в мою жизнь так же не лезет, главное особо не косячить.
    Шмара моя аж вижала, стонала, клалась дура, что муж не удовлетворяет, а так-то она, типа, сука верная, не изменяет. Ясен перец, сразу удочка, что трахай меня почаще, и подарки дари, от мужа к тебе уйду и сосать каждое утро буду, ведь о муже таком, как я, только мечтать можно. Они все тупые, как пробки, верят в дерьмо, что им дую в уши и ноги раздвигают видя во мне принца, прискакавшего на коне, сделать её жизнь богатой и беззаботной, что значит – счастливой.
    Эта лярва оказалась лимитой деревенской, пришлось потом везти её в Рассержино, чтобы выпустив на окраине, отправить дальше  пешочком чапать, чтобы кто вдруг не увидел,  сделать вид, что записал телефон и буду ей шаболде звонить. Все было хорошо, но с тобой  больше не встречусь, пусть дальше муж пользуется.
     Когда ехали сюда, нарвался на гайцов. Подходит он такой, честь отдаёт, представляется, а  ему в хлебальник его с перегаром кидаю : «я пьян, понял? Нотаций читать не нужно». А он же не может, по закону-то, не предупредить меня, что в случаи нарушения правил в таком состоянии будет восьмикратный штраф и сразу тюрьма, если авария. Который год уже можно ездить в любом состоянии, только строго по правилам, а  в случае нарушения, жуткий жескач с многолетними тюремными сроками. Повертев права в руках, что-то хотел сказать лярве, но та улыбнулась дыхнув перегаром и мент, посоветовав отоспаться дома и не ездить, и быть крайне осторожным в таком состоянии, отдал честь и права и был таков.
   В багажнике ещё лежал пузырь вискарика, который придётся залудить, когда я приеду домой, нужно придти уже в жопу, тогда у Вики не будет подозрений, что я шмару какую драл. Все продуманно, ёпрст!
    Но и сейчас, вот еду домой из Рассержино, а сука рубит от бухла, достав сигарету, начал чиркать зажигалкой. Вдруг, как ниоткуда, на совершенно пустой дороге, на встречу, белая неизвестная модель страшненькой небольшой машинки с лейблом «Renault». Её не было! Это                точно! И что за тачка такая, уж в машинах-то я разбираюсь. Мы чуть не влетели друг в друга. Сука! Тормоз в пол, разворот, догнать и хавальник расквасить нищеброду… Ёпрст… дорога пустая в обе стороны на несколько километров… Как-то сразу понял, что жизнь нужно менять. Бухать нужно заканчивать, иначе трындец мне.
                ***

     Вернувшись в машину, я взял смартфон, и позвонил жене. Нельзя никогда поступать так с людьми тебя любящими, за тебя, волнующимися, а вот не звонил и даже не вспоминал, со времени встречи с парнями в кафе. А обещал позвонить. Но, даже не ответив на ласковое приветствие, Ирина выпалила:
- Сава, ты где? На ушах стою, ты «абонент не абонент», три часа последние тебе звоню.
- Ириша, вот телефон, как лежал, так и лежит, езжу таксую, не мог я быть не абонентом. Чего ты разволновалась-то?
- Таксуешь?! Сава, ты говоришь мне, что какой-то брат Кирьяна избил твоего героя книги! Героя книги, Сава! Уезжаешь на встречу и пропадаешь! Нашла в базе телефон Кирьяна, он тоже «абонент не абонент»,  как и ты… Хотя говорит эта механическая женщина странную фразу, не говорит, что вне зоны, говорит : «на данном направлении связь невозможна, попробуйте позвонить позднее», наизусть выучила…Сава!  Ну вот, как? И почему ты таксуешь?
- Случайно. Случайно таксую, так получилось.
- Случайно? – заданный вопрос, с интонацией, звучал, как: «ты в своём уме?».
    Жена замолчала, было слышно её взволнованное дыхание. Представляю, как ей хочется сейчас наорать, вероятно, даже дать по морде, если бы был рядом. Не стоило говорить ей об Илье, преждевременно это.
- Сава… Сава, ты когда будешь дома? Не могу по телефону говорить, нужно видеть тебя.
- Сейчас Ириша, заеду в одно место и приеду. Скоро. Через часа полтора - два буду.
- Таксую… Заеду в одно место… скоро, через два часа… Сава, скажи пожалуйста, а не завёл ли ты себе бабу? Только честно, ты же знаешь, я по голосу пойму.
- Ириша. Я тебя люблю, никакие другие бабы мне не нужны. Ты мне перестала верить?
- … Нет, верю. Сейчас верю. Приезжай быстрее, жду.
   Нужно было раньше позвонить, и я зря сказал ей про Юсупова. Положив трубку, посмотрел на пруд, к которому  приближался. Солнце было в закате, и длинные лучи чередовали пруд с длинными тенями. Притормозил, свернув на обочину. Нужна была пауза. Посижу у пруда, минут пять и поеду. Радио, я не включаю, если только разговорное, а музыку, да, когда нужно подумать, сейчас включил, на чем остановился. Музыку нужно слушать, когда музыка становится фоном, человек теряет часть души теряя один из важнейших органов чувств. Музыку на карту, мне записал мой столичный друг. Записал с видео, но у большинства композиций, вместо видео - фото альбома, да и отключал  монитор в машине, главное звук.  Остановился я на флешке, на Daft Punk, там исполнители были записаны блоками по нескольку композиций,  до этого слушал Tony Bennet. Композиция, что звучала, мне нравилось, лет десять, как не слышал этих ребят, посмотрел название композиции: «Instant Crush». Середина июня, но ещё никто, нигде, ни купается, ночи холодные, вода не прогревается. Заигравшая мелодия, приободрила, и я вырул с обочины на дорогу, где-то слева должны быть дачи и въезд. Свернул на дорогу в посадку,  и неожиданно уперся в высоченные, чугунные, покрашенные золотой краской, узорчатые, кованые ворота с будкой охраны. Остановившись, заглушил двигатель, но дослушал песню Daft Punk, что включил у пруда, и выключив проигрыватель, вытащил ключи от зажигания. Выйдя из машины, подошёл к будке охраны.
- День, вернее вечер уже, добрый. Подскажите, а Илья Юсупов, здесь живёт?
- Здравствуйте. Да. Как вас представить? – спросил охранник с внешностью интеллигентного учёного.
     Растерялся. На самом деле как? Да и кто, этот Илья? Явно не мой герой, мой неподалёку отсюда в больнице – он точно мой.
- Варанин. Савелий Варанин, представьте, - врать предпочитаю, лишь в самых крайних ситуациях, в данном случае представься, кем угодно, он все одно, не знает.
    Достав из пачки сигарету, закурил, немного отойдя от будки. Бывает часто, последнее время, чувство, когда настигает эйфория и счастье, сразу приходит тревога. Как червь, который гложет, давая понять, что, то, что сейчас происходит, уже никогда не повториться, никогда. Всё это первый и последний раз, так уже не будет. Сейчас была, та же тревога, хотя не эйфории ни счастья, конечно же, не испытывал.
- Сударь! – сначала показалось ослышился, но так звал меня охранник.
- Вы мне? Да.
- Он вас не знает, не могу вас пустить, у него день рождения, гости. Может у вас, что передать ему есть, или записку оставьте.
- Передать?.. Да, подождите есть, что передать.
   Подойдя к машине, открыл пассажирскую дверь, затем бардачёк, достал фирменный, 18-ти летний давности CD диск, «Deus», «Bad Timing» , взяв фломастер, подчеркнул песню «rocket revolution», написал им же: «это и есть твоя, и во что ты её в конце превращаешь» . Отнеся диск охраннику, вернулся в машину. В кармане, как-то необычно затрякал телефон. Странные звуки, как кваканье лягушки. Нужно будет сейчас из машины сфотографировать эти ворота с будкой охраны, покажу Иришке в добавление к рассказу.  Подойдя к охраннику, отдал диск, сказав, что Илья все сам поймёт сел обратно в машину. Достав смартфон, посмотрел на монитор, пытаясь открыть камеру. В телефоне был открыт месенджер и контакт Наташи. Попытался его убрать – не получилось, телефон «висел». Ну раз так… Даже не думал,  нажал «посыл вызова». 
   Весь разговор проходил неестественно спокойно. В самом начале неожиданно выяснилось, что Наташа, похоже знает Илью.
- … Да. Илья Юсупов, поэт, герой моей книги.. Вымышленной книги, Наташа, - стараясь говорить ровно и спокойно, сказал я Наташе.
- Он не вымышленый, Сава. Илья мой любимый человек был все последние годы. Но женат, я лишь одно из его развлечений – любовница.
- Мой одинокий, Наташа, мой поэт, а на жизнь таксует. Знаешь, думаю, если ты бы могла приехать.. Мне, кажется, сейчас можно тебе приехать и увидеться с ним в больнице. Думаю, пустят и со мной повидаться.
- Ты все знаешь уже? – мне показалось, Наташа говорила с облегчением.
- Не всё, как, наверное, и ты, но знаю. Приедешь? У тебя есть машина, или за тобой приехать?
- Приеду. Мне ехать часа три, четыре, поэтому завтра. С утра поеду.  По телефону  будем говорить сейчас, или давай, всё до завтра?
- Давай всё завтра, Наташ, как бы не хотелось…
- Я знаю, ты ненавидишь телефон.
    Договорились, что она съездит одна в больницу, а мы с ней встретимся у пруда. Посидим у воды, поговорим у воды, и она расскажет всё – у воды. Положив трубку, ещё раз попробовал сделать фотографию, но техника наотрез отказывалась открывать приложение с камерой, даже после перезагрузки. Бросив телефон на сидение, я вырулил на дорогу, решив ехать без остановки и быстро, очень хотелось видеть жену. Откуда Наташа, знает, что я ненавижу телефон?
               
                7.
                (успешный бизнесмен)
            Уже вторая половина июня, и вроде, как и тепло с мая, но купальный сезон в этом году ещё не начался, ночи пока очень холодны. Сегодня первый день настоящая жара и вода в пруду уже к обеду прогрелась, скоро народу будет полно, и успешный бизнес, даст  денег, припеваючи прожить до следующего сезона. Если бы, какая другая жена, кроме Оксанки, был бы счастливым человеком.  Постоянные Оксанкины крики и претензии меня раздирают, её мат, её неказистая крикливая речь, до сих пор ошеломляют, привыкнуть не могу. Ни привыкнуть не могу, ни понять, как ей удалось женить на себе. Всегда передёргивала от женского крика, а дамами поливающими матом даже эрекция всегда пропадала, а тут жена. Очень улыбчивая, кокетливая, вначале, перед свадьбой капризная, но ласковая, сейчас истерична, криклива и вздорна по любому поводу… Но, фигура хорошая, до сих пор на неё стоит, плотно.
- Не задолбался ли ты целыми днями  сидеть? Сходи олух посмотри, в кафе, небось, Верка уже полвыручки себе спрятала, - Оксанка стояла в излюбленной позе «наезда» с руками по бокам.
             Этот бизнес на пруду, наладил ещё до знакомства с Ксюхой, и всё работало, и все было отлажено. Сейчас приезжает каждый день, лезет во все  дела, считает выручку и с работниками ведёт себя, как самая главная хозяйка у которой я и они, во служении. Настанет день, когда встану с своего кресла и закатаю кулаком в её глупую голову.
- Оксаночка, ходил уже, нормально все. Чего ты приехала-то, отдохнула бы дома, Оксаночка,  удар получишь солнечный, - нужно сбивать наезд сразу.
- ***лнечный! Пошёл ты на хрен, индюк штопанный, отдыхать на том свете будем, деньги нужно зарабатывать. Ты ведь скотина, как прикован к этому стулу, без меня ты ничто, хрен просто моржовый, и тот не стоит у тебя толком.
- Оксан, и то верно, что бы делал без тебя? Как там, наши, на чемпионате с Египтом? Обыграли? – спрашивал её, чтобы «переключить» на «потише», не может ведь дура не орать. А спроси её  сейчас, что орёт так, криков будет только больше, на весь пруд.
- Так вчера ж играли, дудели машины под окнами. Три ноль вроде говорили, мне-то похер. Скажу в кафе, чтоб шашлычков тебе сделали, принесли и кока-колы твоей любимой с лавашом, пойду сама и к Верке, сиди уж, олух.
             Нет, жизнь моя теперь реальный ад. Жена везде и всегда, и ладно бы тихо, возможно тогда бы это только радовало. Но тогда бы это была уже не Ксюха.  Всегда у меня были проблемы с женщинами, никогда не понимал, что хотят и что нужно. Темы разговоров всегда не мог найти, молчал. Рядом с красивой женщиной, я всегда внутренне тушевался, внешне замыкался, все свои интересы меркли и казались глупостью, которую и обсуждать-то, такую ерунду, совсем будет такой женщине не интересно. Всегда у меня были, которые выбирали меня, а не я их , звонили по телефону, настаивали на встрече, были навязчивы, других у меня не было, с другими - молчал.
            На пригорке дороге опять из ниоткуда возникла машина. Наблюдательность хорошая у меня с детства, и как только начал вести бизнес на этом пруду, а были у меня тут и кафе под тентом и батуты и горки в воду надувные и водные велосипеды и лодки, сразу выбрал себе место вот это где сидя в кресле смотреть. Дорога идёт сверху, обвивает пруд и потом уходит к коттеджам. Вот на этой дороге у пруда начал замечать, то появляющиеся, то исчезающие машины, едущие в обе стороны. Исчезают и появляются мгновенно, и никто кроме меня вроде бы этого даже не замечает. Так бывает не очень часто, но раз в неделю бывает обязательно, а то и чаще.  Оксанка ушла, и можно было следить взглядом,  ждать, вдруг повезёт увидеть и проследить, Обычно такие машины, напрямую ехали к коттеджам. Только подумав, повезло сразу. Возникла едущая машина. Ниоткуда, как если выехала из-за стены. Если пристально не смотреть на дорогу, то не увидишь вовсе, да и увидев, мозг найдёт оправдание и быстро забудет. Эта машина свернула сюда, к пруду. На почти пустой автостоянке, около logan, стоял какой-то мужик, увидев приехавшую  направился на встречу «Сitroen», какой-то неизвестной мне, наверное новой модели. Из машины вышла стройная женщина, они поздоровались за руку и направились к пруду по дороге мимо меня.
          Женщину я узнал сразу. О ней думал много лет. Уже давно, когда подрабатывал в такси, балагуря, как это иногда у меня бывает, когда насмотришься, как ловко это может получаться у других, уговорил её с троллейбусной остановки, поехать на такси. Машина же с набалдашником таксистким во всю крышу, поэтому сразу понятно, что зову на услугу, поэтому получилось непринуждённо. Когда она села, понял, что пропал. Нужно было заговорить, как-то «зацепиться», побалагурить, взять телефон. Она, оказалось, и ехала в дом, где  жил тогда. И смотрела на меня, так, скорее потому, что видела, как соседа и видно удивлялась, что не узнаю. Была она несказанно хороша. Глядя на таких всегда понимаешь, что такая женщина в постель просто не прыгнет а уж со мной-то и подавно. Такие женщины живут, в дорогих ресторанах, больших с бассейнами домах и летают самолётами в бизнес классе на отдых по нескольку раз в году. Это была, та пассажирка, которую не мог забыть несколько лет и о которой мечтал. Пара увлечённо разговаривала, пройдя мимо, даже не взглянув в мою сторону. На берегу пруда, сели на скамейку, собственноручно колышки поставлены, досочки прибиты и красочкой зелёной покрашено, мужик майку снял сразу, через полчаса отвлёкся на дорогу и смотрю, опа, в лифчике сидит, думал, постесняется… Моя б Оксанка, никогда.
                ***
        Спортивный, загорелый, мужчина, в одних бежевых шортах и темных кроссовках «NB», сидя пред огороженным входом в пруд, взимал плату за пользование автостоянкой, вернее созерцал по кругу со своего кресла и был явно тому доволен. Идущая мимо него пара, стройных людей, где мужчина и женщина одного роста и внешне даже чем-то похожи, оба не молоды, но стройны и красивы, вызвали явный интерес, созерцателя в шортах. Пара интерес не заметила или сделав вид, что не видит, спортивного - загорелого, вовсе, проследовали дальше,  сквозь не кошенный лужок, и сразу к пруду. Сев на лавку, они продолжили молчать.
- Привет, - сказал мужчина и сразу снял рубашку, - привет, ещё раз.
- Здравствуй, Сава. Как там у вас, расскажи, - женщина вытянула ноги, выгнув стопы, что туфли висели на одних мысах.
- Вот, как раз, это у тебя хотел спросить.
- Если бы первый спросил, рассказала бы. Что у вас вот сегодня, сегодня, что самое главное в твоём мире? – требовательно и не кокетливо.
- Египет сегодня вечером будет играть в футбол с нашими, на чемпионате, что провидится нашей стране. Футболисты, получая искажённо ненормальные суммы за свою игру, пинают мяч. Ещё новость, выпустили сверхзвуковой истребитель – бомбандировщик, которого уже боятся американцы. Пенсионный возраст поднимают, вместе с налогами. Над санкциями уже не смеёмся, но вероятно введут ещё новый пакет. Что ещё? А ну, возможно, скоро Пыжидаев и Ruff вот встретятся на скоро на арене цирка, об этом ещё. А так футбол главная новость.
- Ну, так… Люди любят примитивные зрелища, в нашем мире, так же не за чемпионатами по шахматам следят, люди любят, что проще и чтоб голову не включать. У нас тоже народ вылетает в Казахстан на этот чемпионат, он там сейчас проводится. Но в моём мире нет огромных доходов у футболистов, все деньги идут на индустрию развлечений, а не на игроков и устроителей. Любой человек в мире,  может прилететь туда и обратно,  куда он хочет, и посмотреть матч бесплатно, питаться, переночевать в гостинице… Может и мне блузку снять, как думаешь? Вот посмотри, только не резко, смотрит постоянно на нас мужик этот в шортах, его помню, совсем недавно вспоминала опять с улыбкой, но сам он с этими воротами, явно третий, какой-то. Скорее это какой-то нейтральный для нас с тобой мир. Тут возможно, все так же только время по-другому, может на день, два вперёд или назад, встречала такое промежуточное, на входах… Я вижу, Сава спросить много хочешь, давай быстрее и основное, пожалуйста. Я боюсь остаться в этом мире, мало времени наверное у нас, Сава. Иначе, знаешь, как у меня уже было, сначала ты силишься не забывать и вернуться, но постепенно, забываешь все. Как память возникает о знакомых, о событиях, о муже с которым живёшь, и ты вливаешься, каждый день все равно стараешься не забыть, смотришь видео, записанные тобой ранее, потом видео не грузится, аудио не воспроизводится, word не открывается, и ты забываешь, и ты вливаешься, и как и жил всю жизнь так. Люди часто переживают о прошлом и о своих поступках, удивляясь, как они могли их совершить, не понимая, что они их и не совершали, просто они ушли из своей жизни в эту. Времени мало, может быть связанно с часами приёма в больнице, а может с чем угодно, нервничаю я просто. Проход или как там его назвать, может и всегда открыт, пока этот симпатичный мужчина сидит на воротах, может быть, как угодно. Просто нужно обратно, не смогу сейчас здесь, боюсь вашей анимационной, перевёрнутой, совершенно дикой и ненормальной  жизни.  Так, что давай по-быстрому, пожалуйста, хорошо, мне страшно.
- .. Ладно. Как поход к Илье?
- Сава, я приехала сюда к нему, Сава. Хотела остаться тут с ним, здесь и навсегда. То чего я сейчас боюсь больше всего, ещё час назад хотела больше всего. Мы бы уехали с ним, жили бы с ним за границей, там сложно, но можно жить в сравнении с вашим миром. Мне и решаться-то особо не на что было, сразу и понятно нужно с ним остаться и ехала к нему, любовь в жизни единственное, что оправдывает людское существование. Счастлив, человек может быть,  если, несмотря ни на какие сложности он рядом с тем, кого любит и только так. Это вот опять же, вот в мире, где ты живешь, люди, к примеру,  по молодости создают семьи без любви а на страсти, и это нормально – человек рождён искать свою любовь, это не просто, но законы мира материальны и быт и имущество и деньги, так и живут, имея любовников по обе стороны, и там уже без любви, мораль не позволяет любить. Сама система,  которая вам кажется нормальной, ломает и переворачивает ценности, где любовь уже не главное для чего живёшь, а главное вещи и удобство быта. Предательство любви, как материальный выбор в твоём мире – лишь рациональное решение. Суть жизни человека Сава в любви, а не в войне или деньгах, ваш мир исказил эту суть. Я хотела остаться и если не захочет уехать из страны, изолироваться и быть с ним. Но, не получилось, здесь я оказалась бесформенной, страшненькой, тёткой полицейской с глуповатым лицом. Полицейской, Сава! А Илья, тот, Илья прежний, а в настоящей жизни он стал говнюком. Этот Илья, тот которого  люблю, но даже, что-то объяснить ему невозможно в этом виде в этой ситуации. Да и с ума сойду в таких телесах и  лицом, впрочем о чем я вообще… Там нет, нужно забыть. Вот и нервничаю. Сейчас езжай за мной или со мной, свою машину оставь, там таких нет, останешься в моём мире, но не со мной. Вероятно в другом мире мы  пара, но не в моём, я не могу быть ни с кем, пока люблю Илью.
-  …Как я поеду, Наташ? Ты же знаешь у меня, Ирина и сын. Перебраться, потом, как ты говоришь слиться и не помнить половину своей жизни, заполнив ложными воспоминаниями. Это мой мир, хотя он мне и не нравится. Да и я-то заполню ложными, здесь  исчезну, выходит в розыске буду.
- Нет, и здесь все замениться, Ирина найдёт себе мужчину, и если он её устроит, через какое-то время, и сын и новый муж и его родственники будут помнить, как рождался сын, как забирали из роддома и сколько лет они вместе, и папу будет помнить с самого детства ещё молодым. Обычно так бывает. Сама вспоминать заново стала после твоего прихода, тогда зимой на награждение моей книги.
- Я на выставку приезжал, Наташа, на открытие. Книгу, я тебе подарил, оставил тебе передать. У тебя хорошие картины, мне понравилось.
- … Сава, когда я начинала писать эту антиутопию, как могло бы быть, если власть в мире оставалась бы феодальной. Мне в этой книге видно удалось, создать такие утопические условия для мозга человека, по которому грабли человечества повторяются, через меньше чем сто лет, пришедшие к власти Пыжидаев с друзьями вечными правителями братских республик, Ruff американская денежная мечта, Бзердоган , Порохренко и остальные, меняют мораль и ведут воины, через СМИ объясняя, что только при наличии денег, ты состоялся как человек и личность. А на духовное у вас есть церковь, возглавляемая сотрудником конторы.  У нас, Сава все не так, у нас парламент, но уже и формируется мировое правительство, что займет несколько лет, там несколько тысяч парламентариев, множество от нас и Борис Немцов и Ирина Хакимада, Политковская, Старовойтова из старых, но так их там около пятисот от нас, но женщин больше, в нас агрессии меньше. Через лет шесть у нас сократиться в десять раз армия, постепенно, но её не будет совсем, глобальному миру не с кем воевать, он един. В мире сейчас за разработку нового оружия не премии получают, как у вас в антиутопии, а возрождённый и усовершенствованный электрический стул. Это вот знаю. Много всяких разрешающих и помогающих законов, я просто не интересуюсь политикой, совсем, поэтому так все поверхностно объясняю, сама не знаю.  Когда меня награждали за книгу «Пассажиры жизни»,  ты полез на сцену во время награждения и обниматься начал.
- Не пойму, мои «пассажиры жизни»? Но я дописал, меньше месяца назад, – Варанин, был явно обескуражен  от понимания, что возможно сейчас поймёт и узнает, что-то для него страшное.
- … Думала, ты понял, Сава. Книгу написала я, её издали, книга получила государственную литературную премию…  и в этой книге ты писатель, пишущий книгу, а Илья герой твоей книги – поэт и множество других, весь твой мир. Понимаешь, в моём мире, ваша жизнь дичайшая дикость, и моя книга в чем-то даже пропагандиская у нас, вроде, как взгляд в кошмар, который мог бы быть и мы молодцы, что избежали. Я, взяв техногенное, как наше, общество, оставила его в рамках правления нарциссами, и вставила туда всех вас, а вы, не ты конечно конкретно, в этом мире живёте и считаете его правильным.  Пойдём на выход, Сава, нервничаю я, боюсь остаться в этом выдуманном мной апокалипсисе, ещё и потому, что люди твоего мира в упор не видят перевёрнутость всех понятий и новой морали, мир  воспринимается нормальным, а это иначе как массовым психозом и отуплением, прости, не объяснить. Пойдём, а ты по дороге решай, поедешь ты за мной или останешься. Мне очень тревожно и одна мысль остаться в мире войны, поклонения посредственностям, воровства и высший власти денег, приводит меня в цепенеющий ужас, - сказав, Наташа поднялась, застёгивая блузку, за ней поднялся и Савелий с бледным озадаченным лицом. В полном молчании Наташа, а за ней чуть сзади  и Савелий шли к арке выхода с пляжа, с сидящим  в кресле возле неё и внимательно на них смотрящим загорелым мужчиной в шортах.
- Наташ, погоди. Чем закончилась твоя книга.
   Женщина остановилась. Открыла сумку и вытащила книгу, открыла с конца, пролистав страницы, протянула открытую книгу Савелию, молча тыркунув пальцем, ногтем, с отметиной, в конце абзаца:
« … тыркунув пальцем, ногтем, с отметиной, в конце абзаца:
   Савелий вместо полученного ответа, начал читать. Читать в книге, то, что происходит сейчас в это время с ним. « Закончится все, Сава, как решишь ты. Я сейчас ухожу и говорю про футбол спортивному -загорелому мужику в шортах, а ты садишься в машину и включаешь музыку, следующая у тебя опять Daft Punk но тут ты смотришь и  видео к песне «Within» и что-то там себе решаешь. Видео смотришь, понимаешь, что это и есть твой мир и решаешь что-то для себя. Путей много, от ухода в мой мир до иммиграции или тюрьмы или как Илье в книге, говорил конторщик Шавченко, хулиганы голову в подъезде или сам убить себя захочешь… Мир, созданный мной, будет жить дальше без тебя и забудет о тебе, как и не было тебя. Хотя есть вариант, принять условия, согласиться, влиться,  быть нейтральным, наслаждаться отдыхом за границей, покупать разные новые ширпотребные штуки, вести свой бизнес и военными – это прибыльно, вливайся, будь, как все, » - сказала Наташа. Савелий оторвал глаза посмотреть на подругу, которая уже подходила к воротам на пруд и мужику в кресле».
                ***
  Я только дочитав эти строки, оторвался от книги, увидев Наташу, и правда уже приближающуюся к арке. Закрыв книгу, оставив на странице палец, я зашагал за ней. Наташа обернулась.
- Стой, Сава. Всё, конец, дальше открытая чистая книга… Стой, одна уйду, ты сам решай. А вы молодой человек, подвозили меня несколько лет назад, как таксист, я запомнила. Помните? Ну и отлично. А знаете, я вот решила написать, что наша команда и у исбанцев выиграет, дальше конечно не смогу, книга неправдоподобной будет, получится явная фикция, - сказала она улыбающемуся и кивающему счастливой улыбкой, спортивному в шортах. Сказала ему, загорелому и спортивному, но смотрела на меня, - Выиграют, все будут очень радоваться, и жизнь в этот день у многих будет полностью счастливой, а ваш мир и живёт одним днём, не задумываясь о будущем.
   Делая мне, останавливающий жест рукой, Наташа развернулась и легкой, быстрой походкой, зашагала к своей машине.

                ЭПИЛОГ

Хорошо, что я так вовремя умер, говорит Наташа. Она тоже ушла из той жизни, там её нет, там она погибла. Хуже говорит, Илье, что в моей или её, общей книге, где его сущность разрывается и из клубка личности, состоящей из доброты, злости, любви, негодования, заботы и жестокости, оставляя что-то одно в каждой жизни, с тонким слоем, любви и доброты по краям. В каждом мире человек доминирует каким-то качеством, остальное составляющее его личности остаётся лишь обёрткой. Наташа думает, что одновременно живущих миров, множество, для каждого количество своё, и чем больше человека в этих мирах, тем больше разорвана его личность. Так отъявленный подонок в одном мире, замечательный во всех отношениях в другом. Умирая в одном мире, личность становится более полноценной в другом, и есть какой-то один, итоговый, конечный мир. Финал или в совершенстве полноценной личности или в плену порока и примитива, где всё устраивает, и мораль и пороки. А вот дальше опять вопрос, что. Уйдя из мира общества с искривлённым сознанием, мира денег, я и перешёл на следующую ступень. Каждая ступенька, переносит, оставляя во времени, в более совершенное общество. Если не справляешься, вернут назад и во времени, через того же мужика в шортах на пруду, что был там, когда мы встречались с Наташей в том мире. В зависимости от стремлений человека, столько у него и ступеней. Если ступень устраивает, если ты всем доволен, пластичен и не склонен к желанию перемен, это и есть твоя последняя ступенька. Но пока в тебе живёт червь критичности и стремления к улучшению, изменению, лестница уходит в небо, но очевидно, что конец в этой лестнице есть, у всех. А в том же диком мире, феодалов, денег, воин, корысти, голода множество людей, считающих это нормой, и тем самым оставшихся на этой ступеньке.  До сих пор ни я, ни она не знаем, почему мы с ней написали «пассажиры жизни» слово в слово, но последнюю главу написала она, а я пишу, выходит эпилог. 
   Докурив, я потушил в пепельнице сигарету, поднялся с качелей и пошёл в дачу. Сразу как попал сюда,  никуда не выхожу, сижу в этом лесу. Наташа через день привозит продукты, называя меня Лениным в ссылке. Зайдя, сел к ноутбуку и начал писать:

     Илью, я знаю давно. Познакомились с ним на выставке, какого-то художника, лет пятнадцать назад. Встретились в буфете, за рюмкой коньяка, как оказалось, по одинаковой причине, бегства от жён. Я тогда был уже лет пять, как главредом литературного журнала, а он, как оказалось, сочинял стихи. Улыбчив, успешен, спокоен, умён. Уже чокаясь,  был уверен, что сейчас предложит свои стихи. Тогда я даже пожалел, что он пишет стихи. Стоит только познакомиться с хорошим человеком, и он оказывается поэт и всё, пропала дружба. К своему журналу отношусь, как к себе, поэтому халтуру на страницы не пускаю. Но не предложил, выпили, поговорили, разошлись. Прошло пару лет, я и забыл об Илье, стихов он мне так в редакцию и не принёс.
   Увидел его, в следующий раз, на юбилее товарища, поговорить не успели, я опоздал и уже все сидели за столами. Он спел и ушёл. Именно спел свои стихи. Спел. Спел, одну песню, в подарок.  Прокричал, проорал навзрыд, мощным потоком выливая душу, как языки пламени, разбивающиеся об искусственный лёд. Слова не запомнишь сразу, слова – гвозди, сложенные в ровные ряды, пролетали, взбивались в голову, так яростно, что казалось, он словами впивается зубами в горло, не давая мне дышать. Он спел, сразу встал, взял гитару и сел на свое место. Все молчали. Когда, начали восхищенно хвалить, Илья встал, и молча,  спешно, смущённо, вышел и больше не возвращался. В следующий раз мы с ним встретились на улице, тогда  у него был явный запой, пять лет назад. Пьяненький, с застенчивой улыбкой, какой-то жалкий, но бравирующий. Предложил ему выпить в кафе, было видно, что мучится похмельем. Небрит, лохмат, неряшлив. Прикуривает, руки подрагивают, бледен. Сказал, не пьёт, ёжась от холода. Он в майке, я в ветровке. Порывы ветра, слегка моросящий дождь. Попросил его стихи в журнал, он, как, не слыша, попросил: «Вить, дай штукарь взаймы». Деньги ему дал, повторил, пришли, говорю стихи-то. Занесу, сказал сам, по майлу не будет отправлять. Уточнил где редакция и так и не пришёл. Потом, через шапошного знакомого узнал, что Саша развёлся и запил. Жилья у него теперь нет, он просто ушёл из дома или может, был выгнан женой. Живёт без денег на своём дачном участке и квасит, к зиме чуть ли не бомжевать будет. Как живёт, где вагончик, знакомец не знал. Попытался тогда, как-то найти его, помочь, но дела, работа, закрутился. Что с ним было в эти годы, не знал. В прошлом году дошли слухи, что Илья, стал таксистом, но вроде стихи пишет и упорно их шлёт в одно издательство.
     И вот он сидит в моём кабинете. Он сам принёс мне распечатанную рукопись, своей прозы со стихами. Дел навалом, но столько лет прошло, а я помню, как он пел, помню стихи, не помня слов.
- Чаю или кофе? – я смотрел на него. Он спокоен. Не деланно спокоен, а скорее задумчив.
- Думаю, ты это не напечатаешь, но мне интересно твоё мнение, Витя. Ты большой знаток литературы.  Скажи – это литература или ширпотреб? Прочти. Ты знаешь, я прозу не писал никогда.
- Тут и стихи твои, - я пролистал веером рукопись. – Илья! Давай с тобой, так. В следующем, сентябрьском номере, будет твой рассказ, обещаю.
- Прочитай сначала, сейчас, Витя.
    Оказалось, Илья хотел, чтобы я прямо сейчас начал читать. Это конечно он уже, прыгнул выше жирафа, но я помнил, как он пел и исчезал. Ни прочти я сейчас, встанет и уйдёт опять на пару – тройку лет. Илья пил кофе, а я начал читать. Дел выше крыши, встречу отложил, а начал читать.
                ***
     Как обычно написав быстро  отрывок от лица редактора, сокращал, изменял до вечера. Перечитав последний раз, решил оставить, как есть. Жаль после меня остаётся жуть, как много ошибок, но сам я редактировать не могу, мне нельзя перечитывать, потому, как начинаю править все, меняя жизни и судьбы. Разобрав постель, я  лёг с твердой уверенностью,  под треск одинокой цикады, видно заблудившейся во времени и кричащей  в начале сентября, придумать рассказик, что написал Илья.
   Но потушив свет,  вернулся к воспоминаниям  своей внезапной смерти в том апокалиптическом мире. Случилось это, через пару недель, после встречи с Наташей на пруду. Тогда, я вернулся домой, но рассказывать, что либо, жене Ирине было нельзя, дабы не сойти сумасшедшим. Тогда, я рассказал ей только про встречу с Ильёй в больнице. Она стала очень нервозной, немного болезненной на вид, и я всё это время ждал удобного момента, сказать  ей все, что знаю, про другой существующий мир.
  В день моей смерти,  жена, приехавшая домой раньше, встретив меня ужином, делая глоток чая, саркастически сказала:
- Сегодня, ехала в машине, по радио сказали, наш-то, уголовную ответственность вводит если пенсионеров, что он обворовал на пенсии, будут увольнять он сажать работодателей  начнёт. Маразматик, старый, теперь всех по статье начнут увольнять, работой всех теперь загрузил и юристов и судей, а уволенных по статье точно никто не возьмёт. Ты правильно, Сава говоришь, что он глуп, как пробка.
- Конечно, умный человек не будет издавать запрещающие законы, запретить это и есть способствовать. Дурак во главе вообще удобен, планка ниже плинтуса у всего народа, поставь умного, у людей комплексы неполноценности начнутся… А я вот по радио сегодня слушал, литературную передачу, про Льва Толстого, Ириш, ему сегодня оказывается сто девяносто лет было бы. Там мужик, говорил, что вроде, как Лёва из ума после 1905 года выжил. Все эти его мысли «распустить совсем армию», «обнять врага» по его словам не здравые, а вообще очень странные и утопические. Только  спустя столько лет, Лёва до сих пор человек будущего, а этот мужик, и остальные официальные литературоведы, неандертальцы в сравнении. Толстой думал, как изменить общество, чтобы оно было лучше. И думал правильно, просто гораздо раньше своего времени, поэтому ему пришлось связать все с библией… В его время, мир не мог развиваться без денежной системы, так же, как сейчас он не может с ней, человек будущего заглянул далеко вперёд. Гениальный человек, решил, что просто литература, не спасёт человечество, он придумывал, как улучшить мир, он проделал грандиозную работу, от писателя до мыслителя, это редкий дар, но его не поняли до сих пор. Большинство ещё не доросло, им удобно быть шурупчиками в системе, думать они даже не пытаются. Оценить его труды публично, по-другому, привязав к современным идеям, того же Жака Фреско, публично невозможно, конечно при власти Пыжидаева, да и вообще в любой власти современного феодализма.  Это опасно для политиков…
- Со школы помню, как училка говорила, с усмешкой, про рисовые котлетки. Ты чего не ешь-то, Сав?
 - Ёлки, Ирин, что-то тошнит меня. Прости.
  Почти  не ел весь день, дел на работе полно, откуда эта стремительно подобравшаяся к горлу тошнота? Именно тогда, когда я решил, что момент для разговора нужный. Быстрым шагом, я пошёл в туалет, и нагнувшись  начал рвать. Рвало кровью. Как после моей смерти выяснилось из-за оторвавшегося тромба. Смотря в унитаз в кровавой блевотине, я вдруг понял, что всё закончится скоро.
- Ты меня специально сбагриваещь в больницу Ирин! Не хочешь ты моё день рождения справлять, - бормотал я, пытаясь развеселить жену, что сидела рядом в машине скорой помощи.
- Ну, хоть отдохну от тебя немного… Жаль вернут скорее до дня рождения-то.
    Меня отвезли сразу в реанимацию. Умер я там, освободившись от тела, все слышал, осязал, но плоти не было. Я никуда не улетал, не смотрел сверху, я просто присутствовал до самой кремации, но тело было уже не живое, не моё.
- Давай перевернём его. Что он на спине? Он же храпит как трактор, когда на спине, я всегда его переворачиваю, - сказав, Ирина улыбнулась.
   Стоящий рядом, её брат Лёня, вытерев слезу, обнял мою жену, и они прижались друг к дружке головами. А я и не знал, что она переворачивает, не знал, что и храплю, думал это удел только полных. 
- Какой же он был хороший, Лёнь, какой же он был хороший…
   Несколько человек произнесли речь, все жалели, что не пообщались со мной лишний раз, пока был живой. И не нужно, уверяю, всё было ровно столько, сколько необходимо каждому из нас. Я не чувствовал ни страха, ни жалости от потери этого мира, мне было спокойно и легко. Наконец, мне закрыли лицо, убрали те цветы, что не влезли с моим телом в гроб, накрыли крышку. Я видел и материал, что накрыл моё лицо и деревянную, полированную крышку гроба с большим серебристым крестом с распятым Христом, плачущих гостей одетых в основном в чёрное, всё одновременно.  Гроб опустился, створка сверху закрылась. Гости моей смерти, вышли из крематория сев в автомобили и автобусы и поехали на обед в честь меня, что называют поминками. Хотелось побыть ещё с Ириной и сыном, но я уже не мог. Двое мужиков вытащили меня из гроба, собрали цветы, аккуратно отнесли в угол гроб. Меня положили в капсулу, положив  рядом несколько досок, включили газовые горелки. Мужики в этой денежной системе поступали правильно. Дорогущий гроб совершенно не зачем, как и охапку цветов, сжигать вместе со мной, это иррационально.
      Проснулся я утром уже здесь, где и сейчас. Проснувшись, ясно осознавал, что я в другом мире, что я всё забуду со временем, но моя личность стала более полной, а этот мир втянет меня своими людьми, общими с ними воспоминаниями несуществующей жизни, и это происходит с каждым, но никто этого не помнит. Все уверенны, что они проживают свою жизнь от рождения. Проснувшись здесь, догадался посмотреть в телефон и увидеть записную книжку с телефонами незнакомых людей и один появившийся, пропущенный номер, номер Наташи. Приехала сразу, с ней и решили, что я буду тут пока затворником. Мозг начинает забывать, при общении и вхождении в новую жизнь. Появляются люди, и мозг получает общие воспоминания с ними. Нет людей, нет и воспоминаний. И вот я здесь уже две недели, и ничего не забыл из прежней своей жизни. Я тут, как натуралист, изучающий мир через интернет телевидение. Завершить, поставить точку, подытожить, написав эпилог, можно и входить в новую жизнь. Внезапно пришедший стих заставил меня сесть к компьютеру.

                Баланс в природе
                Жизнь и смерть
                Рождаясь, делаем мы вдох
                А выдох в мир иной уводит
                И не заметно все проходит..
                Вздохнул..., живешь!
                И мир прекрасен!
                Друзей улыбок хоровод..
                Но выдох тоже не ужасен..
                За ним последует ведь вдох!
                Нас так природа сотворила
                И выдох, это не конец
                Ты жизнь продолжишь в другом мире..
                Вздохнешь...
                И вздох всему венец!

    Перечитав, я задумался.  Вышел какой-то уж очень мой стих, а не моего героя Ильи, для которого мы сочиняли вместе с женой. Так, я во всяком случае думал, пока не узнал, что Наташа написала уже эту книгу до нас. Долго смотрел в монитор, обдумывал. Решил оставить стих себе, а сам начал писать рассказ за Илью, понятия не имея, о чем он будет и чем закончится:               

                «Зелёный вагон»    
           С эмиграцией не получилось, мировая денежная система – это бизнес. Переезд человека по Земле, на которой он родился,  возможен и интересен лишь, как предмет приносящий прибыль. Тогда в попытках уехать из страны, я продал свою дачу в Рассержино, но суммы хватило бы только на билеты до страны «злобного» Руффа. Передумал. Мировой порядок везде один, здесь у меня хоть и минимальный, но всё же есть шанс, найти людей которые могли быть мне понятны, а от себя не убежишь.
     Мир сейчас – это мистический бред в голове писателя фантаста-утописта. Одна европейская страна покупает ресурсы у объявленного врага, а «враг» эти деньги пускает на разработку и производство оружия против  покупателя ресурсов, который в ответ тратит ещё больше на военные расходы. А ресурсы и экономика у этой страны и её врага общие, которые закончатся где-то в 2030 году, когда нефти и газа будет уже не хватать, и восполнить её будет нечем. Есть ещё политики с другой части света, которым ничего умнее в голову не приходит, как газ, который закончится, в танкерах поставлять, пока он ещё у них есть. Как они получили такую работу? Зачем эти глупые люди  все это делают? Когда всё кончится, как будут люди жить?  Сейчас на эти деньги можно было  построить возобновляемую энергетику по всему миру, внедрить новые технологии на созидание, а не разрушение, развить робототехнику, но это не укладывается в картину мира окружения политиков. Это опасность для глупых не понимающих действительность феодалов, ведь если энергия будет бесплатно, люди могут задуматься, а зачем вообще тогда деньги и политики?  И поскольку всеобщий идиотизм не принимается моей картиной мира, я решил оградить себя от общения с ним, сведя его к минимуму.
       Сейчас живу в стареньком строительном вагончике, обитым грубыми листами железа, покрашенным мною в зелёный цвет с белыми наличниками, не открывающихся окон. Вагончик был дачей моих родителей. Шесть соток и тысяча студенческих воспоминаний, с приездами компаний с пивом и шашлыками, с ночёвками как шпроты в консервах или в гамаке между яблонями. Ночными купаниями в ближайшем пруду, хождение за грибами по лесам и юношеские надежды на свое место в этом мире. О продаже дачи в Рассержино, не жалел, не по причине возможности, теперь, можно года полтора не думать на, что купить еду. В вагончике мне было уютнее, роднее. Удобный диван, стол с лежащим на нём ноутом, кресло, два стула завешанные вещами, четыре зимних колеса от машины в мешках, акустическая гитара, небольшой шкафчик с работающим, но никогда не включаемым кинескопным телевизором SONY, зеркало и занавески на окнах.  Здесь и место дикое совсем, соседи иногда приезжают на выходные, бензопилы, триммеры, кёрхеры, болгарки, музыка, пиво и пару недель полное одиночество, лишь счастливые нечастые встречи с Наташей. И можно взять гитару и выбросить плевком свою боль. Выбросить, выпустить, стихами, которые вроде бы были и мои, я их знал, и я их когда-то пел, но, как и не моими.  Выпуская боль, можно рычать, зная, что тебя никто не слышит. Сейчас понимал, что, что-то должно произойти, что живу последний день или дни. Просто знал. Взяв гитару я, как, уже давно зная слова, мог кричать о своей боли,  родившегося не в своё время человека. Не желание думать, глупость, искажённые понятия окружающих, не давали мне сил стремиться к общению и жить в мире этих глупых людей. Любовь, возмущение и ненависть к человечеству, рождали эту боль. Люди живут  по программе – убийце, не выход из которой  приведёт к уничтожению их же детей.  Некоторые понятия норм отменить все же нельзя,  и у людей на простых примерах понимание ещё есть. Если на званный обед гость придет с сумкой, куда он начнёт деловито складывать салатики, потом горячее, сам же в это время будет есть, как голодный зверь, впиваясь зудами во все куски. Когда принесут торт к чаю и вовсе, заберёт его сразу себе, обосновав общественной, семейной и личной необходимостью. Такой человек не вызывает эмоций: «умничка», «молодечек», «умеет жить», «так рад, за его успешность», «так все своим трудом! Кто тебе мешает, так? Учись жить!». А сама суть такой жизни такие эмоции, как раз вызывает, потому, что так принято. Так живут, современные авторитеты, это пример для подражания. Чем больше ты любишь только себя, чем дороже твоя машина, больше дом, дороже одежда, курорты, рестораны, украшения,  тем не постыднее ты в обществе, ты в струе маразма, ты «успешен». Всё никчемное, глупое, вредное, вылезло наружу и правит этим бестолковым, утопическим миром.  Мозговая моторика жизни, разучила людей думать . Несомненно, люди поумнеют, но пока для них, я, странноватый бездельник, пишущий стихи, говорящий если подумать, здравые вещи, но некогда, дел невпроворот и работы полно, утопия всё это. И я прокричал, то, что во мне жило в эту минуту:

Как ветра осенние подметали плаху
Солнце шло сторонкою да время — стороной
И хотел я жить, и умирал — да сослепу, со страху
Потому, что я не знал, что ты со мной

Как ветра осенние заметали небо
Плакали, тревожили облака
Я не знал, как жить — ведь я еще не выпек хлеба
А на губах не сохла капля молока

Как ветра осенние да подули ближе
Закружили голову, и ну давай кружить
Ой-ей-ей, да я сумел бы выжить
Если б не было такой простой работы — жить

Как ветры осенние жали — не жалели рожь
Ведь тебя посеяли, чтоб ты пригодился
Ведь совсем неважно, от чего помрешь
Ведь куда важнее, для чего родился

Как ветра осенние черной птицей голосили
А ты откуда взялся богатырь-снегирь
Я хотел бы жить, жить и умереть в России
Если б не было такой земли Сибирь.

Как ветра осенние уносят мое семя
Листья воскресения да с весточки — весны
Я хочу дожить, хочу увидеть время
Когда эти песни станут не нужны.

Я хочу дожить, хочу увидеть время
Когда эти песни станут не нужны.
Да я не доживу, но я увижу время
Когда эти песни станут не нужны.

    С последним словом, ушло ощущение неизбежной окончательности моего времени, все встало на свои обычные места. Это подтвердил и зазвонивший смартфон, известивший, что некто, говоривший мне, где-то в свой телефон, приедет посмотреть, в подарок сыну, мой старый ford, что продаю по объявлению. Уточнив, как найти, сказал, что выезжает. Хорошо. Песни, рок, уход, семья, бизнес, развод, запой, стихи, такси. Вся моя жизнь. В такси я работал последние пару лет, потому, как, сначала это давало стимул к стихам. Заодно мне казалось, что можно ещё и с этого жить, но выходило: работа, ради работы. Вероятно, если иметь новую машину, то несколько лет можно с этого жить, если конечно машина не в кредите, а на старой ломающейся машине уже, так, не получается. Почти все затраты уходили на бензин и ремонт, да и стимула к стихам уже не давали. Последний случай, когда малолетние наркоманы хотели перерезать мне горло, забрав мелочь, на спор, убедил меня, что пора заканчивать. Стихи написаны, книга есть и вероятно, когда-то наступит время, когда её издадут. Не таксовал уже второй месяц, но объявление подал только вчера. Сложно отказаться от собственности, от привычной и обманчиво кажущейся необходимой вещи. Но скоро осень, за ней зима, мне нужно будет снять квартиру до наступления следующего дачного сезона. Телефон опять ожил, и сообщил голосом Наташи, что она едет, ко мне. Надев шорты и майку, взяв сигареты, вышел из домика. Август жаркий, днём только в плавках. Купаться уже не купаюсь, мой полтос уже чувствуется и если где влажность, сквозняк, ноет, тянет, зудит, не рискую. Из подъехавшего, ярко белого Range Rover, вышел стройный, но полноватенький  и  щекастенький, лет сорока мужичёк, одетый в форму «Русгвардии».
- Ты, Саша?  Этот ведь focus?.. Вот, коррозия пошла, диски тормозные под замену, ты чего? Меня не нагнёшь?! Какие триста?! Движок открой. Масло жрёт?
- Жрёт. За двести пятьдесят, забирайте.
- Двести сорок и по рукам, - военный протянул мне руку.
- Хорошо, но наличными.               
    Военный поехал в город, за деньгами, снимать с карты, возмущаясь моей дремучестью и её, карты, отсутствием. Я стоял, набирал  лейку для полива клумбы с цветами, курил, вода текла медленно, думал. Всё же язык наш скуден. Столько веков, а язык один. Он не передает и половины, что должен. Нужен новый мировой язык, учитывающий каждое значение и эмоцию,  если нет, к примеру, в английском или русском и японском, а есть в китайском или финском.  Как можно бороться за «чистоту» языка от заимствований слов? Языка не хватает, вы же не ходите сейчас в доспехах, не сидите в осаждённом кремле, тогда возможно языка и хватало. Полный международный язык, безусловно возможен только в том обществе, где нет перевёрнутой морали, и все называется своими именами. Примерно так:
«Я живу для того, чтобы быть оружием, убивающим людей, по указанию того парня, который владеет принадлежащими нам с тобой ресурсами, и который нам их и продаёт. И я убью любого, незнакомого и даже знакомого, кого мне прикажут, прикажут, и тебя убью»… - скажет Вам при знакомстве военный человек.
   Знакомясь с налоговиком, услышите: « я являюсь той, кто живет для того, чтобы ухудшать тебе жизнь, отбирая, у тебя средства, для человека, который владеет принадлежащими нам с тобой ресурсами, и который нам их и продаёт», или парнями, работающими на оборонном заводе: «привет! Мы с другом живём для того, чтобы делать штуки, которыми можно массово убить людей, если этого захочет человек, который владеет принадлежащими нам с тобой ресурсами». Скудность языка, не может передать смысла, одним или парой слов, и поэтому есть просто название, которое каждый истолковывает по-своему. Если был бы такой язык, человек мог бы недвусмысленно изъяснять, в чем смысл его жизни и для чего он живёт в его понимании. Раскрытие сути профессии в таком языке, как смысла жизни, не могло бы быть двояким и лицемерным, обманывать себя и других было бы нельзя. Имея такой язык, человечество бы научилось думать, обучаться и развиваться, ведь мыслим мы так же языком. Нельзя в наше время, говорить языком тысячелетней давности, которым разговаривали, когда ещё люди друг- друга, ели. Политикам выгоден примитивизм, иначе они бы не смогли лгать. Отсюда и «чистота языка» и «правила языка» и произношения, диалекты, всё во имя сохранения уже мёртвых, древне-старых голосовых и письменных систем передачи данных. Общий земной язык, опасен для политиков, создающих стереотипных людей в границах своего владения.
   Чтобы не было критического мышления, есть телевизор и куча других видов засорения мозга всякими мелочами, отравили кого, в выборы, кто куда влез, санкции на кого наложили, пошлины на что ввели. Обсуждают встречи своих феодалов, глупых людей с умными лицами, кто в какой очерёдности стоял, сколько по времени руку в пожатии держал. Рассказывать неправду или лукавить, играя на двусмысленности сказанного, древним языком гораздо проще, потому, как и мысли человека примитивируются, он мыслит им, не обозначая понятия. Жить не думая, жить одним днём, это современный тренд. Уже сейчас есть возможность «3D-принтером» напечатать теплый, умный дом квадратов сто двадцать, за день. Производить электронику с помощью роботов без света и круглые сутки, могут уже многие заводы в Европе. Предприниматели хотят сейчас и сразу, потому  произведённые с экономией  на роботов, товары вскоре будет некому продать – безработица, как следствие. Сейчас такое технологическое развитие сдерживают законы и налоги. Тормозить развитие, создавая всё новые и новые запреты, феодальным путём –  это явное удержание системы денег, и неминуемая война. Но можно жить без денег, раз товары производятся, поля засеяны, транспорт движется. Не нужно ни на кого нападать, никого не нужно убивать, выполняйте свою работу, живите, как жили. Военные, чиновники, пусть живут, как и жили, пусть не работают, пусть в своих замках, пусть, все это дешевле чем содержать тюрьмы, армии, политиков и чиновников с их бессмысленными действиями. Пусть и они живут так же, главное не мешают.  Всё со временим в норму придёт и эти люди, возможно, будут приносить пользу, для начала пусть так. Стройте возобновляемую энергию, получайте её бесплатно, и не убивая Землю. Миром правят, долбанутые на всю голову люди. Они хорошо одеты, у них умные лица, но они просто понятия не имеют, как устроить жизнь лучше, как на самом деле сделать мир безопасным, без голодных и нищих людей, понимающих друг друга, без национализма,  и с возможностью жить на планете, в том месте, где считает нужным и чтобы не было воин. Удобнее, не думать, удобнее жить, выполняя никому не нужную, вредную, работу в денежном механизме власти.
    Мысли прервала, наполнившаяся лейка и звук подъезжающей машины.
    Из подъехавшей машины, вышла Наташа. Обнялись. Не виделись, вечность, три дня. Молча, зашли в вагон, дверь я запер на засов, без замка распахивается, рассохлась. Жадно пили друг – друга, когда в дверь застучали. Эх, нужно было сначала дождаться военного с деньгами. Ничего, подождёт.
- Покупатель, - шепнул ей в ухо, захватил её губы своими.
   Наташа, очень моя. Мы знакомы месяца три, но кроме неё, сына и родителей, мне в этом глупом мире, никого не нужно. Чувства всегда непостоянны, но с каждым днём я все больше нуждался в Наташе. Она и мыслила, казалось, примерно также, хотя часто просто слушала меня молча. Мы встретились с ней, когда она уже рассталась со своим любовником. Именно любовником. Он был для неё единственным мужчиной, с любовью, нежностью и верностью. Вот это было и неприятно. Любой третий, если это не захотевший секса чужой супруг или супруга, а одиноко полюбивший, находится в унизительном состоянии вторичности. Её тело и мозг, пользуют, и она живёт громоотводом в чужой жизни, не имея ни своей, ни громоотвода. Было  неприятно, что эта божественная Наталья, могла много лет, не уважать себя, продолжая такие отношения. Все эти мысли о самоуважении Наташи, пронеслись в доли секунды, вместе с влетевшим в окно кирпичом. На месте разбитого стекла, появилась пухлая голова с диким, звериным  гневом в глазах. 
- Сука-а-а!!! – орала голова, явно на Наташу.
- Павлик! Какого хрена, ты следишь за мной?! Мы расстались с тобой Павлик! Не открывай, Саша! – она кричала, мне вслед. Надевая шорты, на голое тело, я пошел к двери, мимо окна, голова в котором продолжала орать. Лучше открою дверь, иначе этот бывший любовник Наташи, залезет через окно и ещё больше мне всего переломает. Когда проходил окно с головой, на долю секунды увидел снег, вдалеке снег, внизу, как если бы этаж десятый, и в миг, и сразу,  орущая голова любовника.
   Открыл дверь,  рядом уже, яростный Павлик с шампуром, в руке. Мой шампур, узнал сразу, шампурам уж лет тридцать, настоящие, толстый метал. Шампуры лежали на мангале,  что стоял под окном. Когда шампур, пробив грудь, скользил по рёбрам, было больно, потом, был внутренний ожёг, как налитый в грудь раскаленный свинец. И я посмотрел вниз.
    Была зима, было высоко. Я, оставив открытым окно, вышел из квартиры, в которой я знал, все  до мелочей, закрыл за собой дверь и пошёл, не оборачиваясь  вниз по лестнице.»

    Я положил рукопись на стол. Илья смотрел мне в глаза, я смутился и отвёл их, сняв очки, начал их протирать.
- Илья, прости, но это не литература… Да и сюжет, заезженный, приехал и убил из ревности…Стих отличный, но… И зачем ты основную часть читателей называешь, дебилами, Илья? – спросив, я откинулся в кресле, скрестив руки на груди.
- Ни фига подобного, раз поймут, значит не дебилы.
- Кому может понравится, если автор говорит ему, что читатель дурак?
- Так, нет же, не так! Мы все так живём, всем миром. Ты посмотри, нет же ни в чем индивидуальности! Посмотри, что делают с нами политики. Страны и границы. Люди даже говорящие без акцента узнаваемы, если они из другой страны. Даже мимика и движения, всё одинаково у национальностей. Человек сам не развивается, он мыслит как все окружающие.  Кому нужны дураки, отдающие честь, и выполняющие приказ сбросить бомбы на города? Политика и денежная система, тормоз человечества, к тому же они все беспросветно глупы, беспробудно просто. Но общество, волнуется, чей Крым, какие санкции могут ввести и что будет с курсом доллара, возраст вот по пенсии увеличивают. Вздор, бред и глупость! Отвлекаясь на мелочи, просто не задумываются, до чего глупые люди ими правят. Спроси любого политика, как улучшить жизнь людей, как побороть рак и другие болезни, как заниматься сельским хозяйством не истощая земли? Он ни хрена не знает. Не знает и такой же бизнесмен, политика – это бизнес, оппозиционер, он скажет нужно дать больше денег на здравоохранение. Глупость несусветная, никогда медицина, фармакология, основанная на корысти, не будет во благо человека, как и безопасные продукты, сделанные из корыстных целей – безопасными и не вредными. Это бизнес глупых людей в мире их стандартов, одинаковости, стереотипности, жестокости, стяжательства и ненависти, в котором, мы живем. Они не знают ничего, Витя, они - идиоты. Политик покажет миру мультик про атомные ракеты, и потом будет орать, что НАТО у ворот стоит. Те глупцы, что НАТО, так же будут придумывать штуки для войны, прекрасно зная, что рано или поздно на каждый винт, найдётся гайка. Феодалы уверены, что экономика страны растёт, если ресурсы страны были потрачены не на созидание, а на разработку и изготовление оружия, которое потом на огромных складах ещё и взрывается. Содержание заводов, науки, военных и все чего касается для войны, вполне хватило бы, жить всем безбедно, даже не работая.  А суды и тюрьмы? Юристы, полицейские, тюрьмы, содержание, уродование людей, называя исправлением. Гораздо проще и дешевле человеку дать то, что он хочет. Выделяться имуществом может только человек бесстыдный. Всё наоборот, что сейчас подразумевается «успешность», в нормальности глупая самовлюблённость и это постыдно, а не восхваляемо. Так же и  с желанием большинства в большем количестве денег, абсурдно, ведь положить в жизнь в стремлении получить то, чего не должно быть. В мире денег, люди убьют себя в воинах, отравят экологию и погибнут неминуемо, только потому, что доверились очень глупым людям, занимающимися бизнесом на их жизни. Мы свихнувшиеся люди, просто! Политики строят свою экономику на нефти и газе, зная, что уже в 30-ом году, через каких-то 12 лет, нефти просто не будет столько, сколько её нужно. Как можно строить будущее, если ты знаешь, что главный ресурс скоро закончится?!  Учёные сейчас рассчитали, что если покрыть пустыню Сахару ветровыми и  солнечными фермами, то можно добыть в четыре раза больше потребляемой планетой сейчас энергии – информация общедоступна. А, они сейчас, наоборот, стимулируют спрос на автомобили, загоняя экономику в наибыстрейшую яму истощения ресурсов. Начнётся неминуемо всемирная депрессия, когда заводы и аграрии так и стоят на месте, никуда не денутся, но люди умирают от голода, потому как нет бумажек для обмена их на продукты! Эти идиоты, Витя, и в этот начавшийся кризис, начнут давать деньги банкам, а не сооружать на них источники возобновляемой энергии. Такую энергию нельзя продать и она разрушит экономику денег, политические болваны пилят сук, и все с этим соглашаются, не задумываясь, что люди находящиеся во главе государств тупы, как баобабы, с мозгами бабочки однодневки, и мир под их правлением неизбежно погибнет.
- Всё примерно это я уже слышал, смотрел видео одного американского футуролога, Илюша. У них  существует целый проект, они строят город на основе робототехники и всех новейших технологий. Не знал? Погугли, проект «Венера» называется. С тем, что и сейчас ресурсов достаточно, для безбедной жизни каждого человека на земле, согласны в общем-то все экономисты. Но ты же понимаешь, что утопия в том, что сами политики не откажутся от денег, без них они не смогут управлять. А люди просто все бросят работать.
- Ещё совсем недавно, Витя, и крепостное право, считалось единственно верным мироустройством, а ещё тридцать лет назад, у нас в стране, в тюрьму сажали, за что сейчас в жопу целуют…    Раз ты это все знаешь… Не скажу, что ты меня расстроил, что такие мысли есть и у других людей, наоборот, я необычайно рад этому. Но, как ты образованный человек, понимая всю глупость захвативших власть человечества, можешь молчать об этом, не донося эти идеи до людей?
- Если бы я Илья, как ты остался один, то возможно. Но мне нужно знать, как я сейчас накормлю своих детей, как сейчас мы с женой будем путешествовать по миру, как сейчас буду ездить в хорошей машине и жить в своём доме. Понимаешь? Это борьба с ветреными мельницами!
- Витя, ты издашь этот рассказ?
- … Илья! Давай напечатаем все твои стихи? Все! Сколько бы их не было, будет постоянная рубрика, стихи Ильи Юсупова. Пойми, рассказ не литературный, прости, слабоватый - говоря это, я уже жалел, что произношу,  понимал, что он сейчас встанет и уйдёт на этот раз навсегда. Так и произошло, Илья, молча поднялся, - Илюха, да подожди ты! Илья! Хороший рассказ, вру, я! Но, как я издам его? Ты же знаешь, что сейчас за лайк посадить могут, а ты тут прямо говоришь о глупости,  правительства! Да меня закроют на второй же день, понимаешь? Илья, да постой ты! Давай стихи-то издадим.
    Мелькнувшая спина, Ильи, спряталась за закрытой дверью. Стерев ладонью со лба выступивший пот, я положил на стол листы с рассказом, что до сих пор держал. 
                ***
    Сев в машину, я закурил. Зря ходил к Вите, да и рассказик писал зря. Проза и правда не получилась, прав редактор, вышла статья, с простейшим сюжетом. Сюжет простейший, но для меня основное, что я не прыгнул в свой сон, на зимнюю землю в раскрытое окно, а закрыл окно и вышел, уйдя навсегда из этого дома и города. Вероятно, Витя прав, это не литература. А народ сейчас больше интересует, что соль в дефиците будет, пенсии отнимут, инфляция. Уберите вы политиков, деньги и военных и соль у вас будет и митинговать будет незачем, понятия пенсия просто отпадёт, живите, работайте, созидайте. И гоните в шею всех оппозиционеров, что все решения предлагают в этой же денежной системе. Затушив в пепельнице сигарету, я завёл машину и поехал домой.
    Приехав, в свою съемную квартиру, взял гитару, чего не делал уже пару лет. Сел на кухне и выдохнул, как огнём в полную глотку:
                Долго шли зноем и морозами.
Все снесли и остались вольными.
Жрали снег с кашею березовой.
И росли вровень с колокольнями.

Если плач — не жалели соли мы.
Если пир — сахарного пряника.
Звонари черными мозолями
Рвали нерв медного динамика.

Но с каждым днем времена меняются.
Купола растеряли золото.
Звонари по миру слоняются.
Колокола сбиты и расколоты.

Что ж теперь ходим круг да около
На своем поле — как подпольщики?
Если нам не отлили колокол,
Значит, здесь — время колокольчиков.

Ты звени, звени, звени, сердце под рубашкою!
Второпях — врассыпную вороны.
Эй! Выводи коренных с пристяжкою,
И рванем на четыре стороны.

Но сколько лет лошади не кованы.
Ни одно колесо не мазано.
Плетки нет. Седла разворованы
И давно все узлы развязаны.

А на дожде — все дороги радугой!
Быть беде. Нынче нам до смеха ли?
Но если есть колокольчик под дугой,
Так, значит, все. Давай, заряжай — поехали!

Загремим, засвистим, защелкаем!
Проберет до костей, до кончиков.
Эй, Братва! Чуете печенками
Грозный смех русских колокольчиков?

Век жуем матюги с молитвами.
Век живем — хоть шары нам выколи.
Спим да пьем. Сутками и литрами.
Не поем. Петь уже отвыкли.

Долго ждем. Все ходили грязные.
Оттого сделались похожие,
А под дождем оказались разные.
Большинство — честные, хорошие.

И пусть разбит батюшка Царь-колокол
Мы пришли. Мы пришли с гитарами.
Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл
Околдовали нас первыми ударами.

И в груди — искры электричества.
Шапки в снег — и рваните звонче
Свистопляс — славное язычество.
Я люблю время колокольчиков.
Слушать: https://www.youtube.com/watch?v=RjQdpqlmGdw

   Положив гитару, я решил, что нужно отнести свои стихи, ответственному  редактуру в Витин журнал, ему на глаза не показываясь. Тогда и будет последний аккорд.
                ***
        Наташа, только, что ушла, прочитав прежде мой эпилог.
- Ну, вот и отлично. Какой-то Вася Пупкин, наверняка написал все сейчас слово в слово, в том мире денег, и начнёт  теперь таскаться с рукописями по издательствам. Возможно, и издадут и будут читать, улыбаясь фантазии писателя, а дочитав вернуться к своим повседневным делам. Но кому нужно, начнут думать, это уже много.
- Думаешь?
- Знаю… Савелий, у меня уже появились в знакомых твои друзья, которые спрашивают меня, не знаю ли я, куда ты пропал. По правде я сама уже начинаю вспоминать события, когда познакомилась с тобой, встречи, общение и как оказалось секс. Меня пугает, знать и помнить, чего не было, Сава. Всё неминуемо произойдёт, вскоре мы забудем и вся эта, жизнь, которой мы живём, будет казаться с рождения. Тебе нужно выходить в мир, завтра утром я заеду за тобой. Согласен?
    Выключив свет, и включив обогреватель, ночи уже становились холодными, пытался заснуть. Было волнительно. Уже завтра я должен вступить в новый мир, и забыть старый. В этом мире, сейчас пользуются карточками, но на них нет денег, на них информация об активах и потреблении каждого. По принципу, чем меньше активов, тем больше возможностей. Без активов, человек, может всю жизнь разъезжать по миру, живя в разных отелях и пользуясь всеми услугами и товарами. Имея замок, становишься его узником, и рабов нет прислуживать за бумажки. Жадность и сутяжничество в этом обществе аморально. Здесь люди стремятся к индивидуальности и свободе, рабство в виде служения за денежное вознаграждения, обществом воспринимается, как  бои гладиаторов, сжигание ведьм, снятием скальпов. Идеальным это общество уже не назовёшь, насмотревшись и начитавшись информации в интернете за эти пару недель, многие вещи мне кажутся неправильными. Не должно быть никакого мирового парламента для принятия решений, это может вернуть опять в феодализм, где выделившаяся группа лиц, захочет иметь выгоду от своего положения. Мне кажется, идея управления людьми искусственным интеллектом убьёт людей в том мире денег, а в этом единственно возможный выход.
  Чтобы не закладывали программисты в мозги программы интеллекта, основное это мораль. Если интеллект будет работать в системе координат расизма, агрессии, жадности, коленопреклонения, культов личностей, вызванного денежной экономикой, то и решения программы будут в этих координатах. А если, решения он будет принимать исходя из понятия, проповедуемые любой религией - другое дело, надо лишь уйти из денежной системы и всё будет возможно.  Опять же «другое дело», что любая религия это бизнес, работающий только языком, делами она  часть денежной системы. 
  Я чувствовал, что засыпаю, что завтра все измениться, что завтра у меня будет новая жизнь, и что завтра я умру окончательно в том, таком корявом и глупом, родном и близким для меня мире с любимыми людьми.
    Леонид Савельев
Роман «DEUS или пассажиры жизни»
Сентябрь 2017 г. – сентябрь 2018 г.


Рецензии
Рада встрече!
Не зря вас рекомендует сайт)
Смотрю - вы совсем новый вариант поставили. Более глубокий, можно утонуть, есл по диагонали)
Конечно, как всегда - черновой вариант. Однако резануло СИКАТОР, правильно сЕкатор.
Всегда жду от вас нового, старого, апгрейденного)
С большим уважением -

Галина Гладкая   14.07.2018 19:57     Заявить о нарушении
Здравствуйте, дорогая Галина.
Вы моя любимая и наивнимательнейшая читательница. Спасибо за секатор. Думаю, там ещё гора помимо этого ошибок и описок... Но вычитки делать больше не буду, иначе начну все опять править, удалять, писать новое...в итоге ошибок возможно даже прибавится, но дело в том, что боюсь испортить... Так, что пусть так пока..
Да, Галина... Это не вариант новый - это весь роман целиком. Тут доработанные первые две части и новая третья (по объему третья часть больше первой и второй вместе). И только в самом конце вся суть моего "дьюса".. но и прочтя отдельно просто последнюю самую важную главу ничего не поймёшь не прочтя всю книгу... А так вся книга для последней главы в которой вся суть.
С большим уважением, Ваш Леонид

Леонид Савельев   17.07.2018 23:46   Заявить о нарушении
Отличный отзыв, Петр! Вы продолжайте дальше общаться с незнакомыми Вам людьми в таком задорном ключе и жизнь у Вас, Петя наладится... Не хворайте и нервы берегите, поиграйте в шахматы, ну или шашки, для тренировки и разминки, а потом сядьте и подумайте своей головой, будет непривычно, но Вы попробуйте. Иногда думать очень полезно, голова Пётр не только для того, чтобы ей есть. Удачи.

Леонид Савельев   17.07.2018 23:51   Заявить о нарушении
Сколько людей столько и мнений, но истина не посередине. Всегда существует соблазн перетащить её на свою сторону. Нет такого компьютера, который бы прочитал и проанализировал всю мировую литературу, может быть тогда, всплыла бы разница между добром и злом. Хотя и в этом случае дуракам Закон не писан. Им даже Страшный Суд не указ. К сожалению! А думать головой - совет хороший, но в этом случае, в отсутствии ориентиров, фантазия художника может завести его туда откуда нет выхода, как с "Донсаба"(?) Поэтому лучше придерживаться веры предков, как мне кажется, своих корней и не предавать тех солдат, отдавших жизни за нас живущих, уважать свою историю и культуру. Вам есть чем гордиться, Леонид! Спасибо! Раз люди пишут, значит вы достигли цели!

Перевощиков Александр   11.11.2018 23:06   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.