Классик

«Классиками становятся после смерти» -

сказал я когда-то устами своего аутогенного Суровцева из рассказа «Мельничный омут», написанного в Литинституте для творческого семинара - по заданию, тема которого совпадала с названием данного мемуара..
Наверное, в этих словах содержится некоторая доля смысла.
Но - именно доля и как раз некоторая.
Некоторые друзья - художники слова, чьей оценке я верю больше, нежели собственной - давно аттестовали меня живым классиком русской прозы.
Видимо, так оно и есть - тем более, что нынешнее бытие «жизнью» в полном смысле уже не является.
Но написал я этот мемуар не в целях самовосхваления; мне оно ни к чему.
Просто захотелось свести воедино несколько интервью, данных еще в 2009 году уфимской журналистке Лилии Зиминой.
Читать свои слова, сказанные публично почти 10 лет назад, мне теперь и смешно и стыдно.
Но раскаиваться не собираюсь, а открещиваться от себя самого по меньшей мере несерьезно.
И потому, преодолев соблазны выглядеть в ваших глазах лучше, нежели был на самом деле, я привожу все без купюр.
Тем более, что материалы эти были опубликованы в газете «Уфимские ведомости» и в журнале «Уфа» и не вызвали негативной реакции читателей.

1

Вот полный текст беседы, состоявшейся между нами в одной из убогих (как и все уфимское…) кофейных забегаловок и записанных Лилей на диктофон.
Отмечу, что журналистка Зимина была «Женщиной на «ять»» и в разговоре с нею я раскрылся куда сильней обычного…

*   *   *

С чего начиналось Ваше творчество?

- Как и многие, я пришел в прозу из поэзии. От которой отошел в конце 80-х годов прошлого века, хотя время от времени испытываю какие-то поэтические необходимости, приводящие к внезапному появлению стихов – как например, стихотворения о трассе М7, написанного в 2006 году. В 1984 году – одновременно с кандидатской диссертацией  - я написал свой первый роман. Который сейчас, в осовремененном виде, известен читателям под названием «Высота круга». На издание этого романа у меня был даже договор с московским издательством «Пальмира», и я даже успел получить первую часть гонорара. После чего издательство самоликвидировалось. А роман завис – надо думать, теперь уже навсегда.

Что для Вас наиболее важно в литературной деятельности: популярность среди современников; возможность получения нередких и высоких гонораров; признание потомков; самовыражение; возможно, оздоровление себя посредством написания книг, или что-то другое?

- Разумеется, деньги и только деньги. Это есть лучшее средство самооздоровления. А на современников, этих опившихся дешевым пивом имбецилов, мне, мягко говоря, глубоко плевать.

Как вы относитесь к критике ваших книг и вас самого?

- Я ЛЮБЛЮ когда меня бьют, поскольку всегда даю сдачи с такой жестокостью, которой от меня не ожидают, и сразу прекращают критику. А я получаю невероятное удовлетворение после того, как растопчу своим интеллектом какого-нибудь косноязыкого уродца. Разумеется, я внимательно отношусь к критике своих книг. Поскольку хотя 90% критикующих – априорные дебилы, не имеющие элементарных литературоведческих понятий, но я пропагандирую лозунг, которого придерживаюсь:

«ВЫСЛУШАЙ ВСЕХ И СДЕЛАЙ ПО-СВОЕМУ»

Когда, на Ваш взгляд, наступает популярность? Когда узнают на улице, когда видишь десятки своих книг во всех палатках города, или когда узнаешь свою книгу, читаемую в метро рядом сидящим случайным человеком?

- И тогда и тогда и тогда. Но лучше всего – когда, вытеснив имбецильные сериалы про папиных дочек и прочее ЧМО, по телевизору пойдут наконец фильмы, созданные на основе моих произведений.

Как вы считаете, проблемы современного общества в достаточной мере освещаются в современной литературе? Кто из философов Вам особенно близок ?

- Современную литературу я НЕ читаю. Мне жалко свои умственные ресурсы, чтобы их тратить на всяческие вербальные экскременты вроде сочинений Акунина, Пелевина, Донцовой, Дашковой и еще кто там есть в когорте выкупившихся графоманов? Все философы, согласно моему мнению, глубокие придурки. И говорить о близости одного из них МНЕ, разумному человеку, просто смешно. Я ни во что не верю и практически никого не уважаю, кроме себя самого.

Не думали ли вы о том, что можно писать одну книгу 2 года? Или даже всю жизнь? От этого она будет лучше?

- 2 года нормально. Свой последний роман «Der Kamerad» по ряду причин я растянул именно почти на 2 года. Написав за это время еще листов 50 других произведений. (Для незнающих уточняю: на сегодняшний день мой творческий портфель составляет более 250 авторских листов, готовых к публикации. Для еще больших невежд проясню: 1 а.л. = 40 000 знаков включая пробелы. Для полных имбецилов: это 25 книг «карманного» формата или 12 обычного.) Писать книгу ВСЮ ЖИЗНЬ  - удел графомана. Хотя история мировой литературы знает подобных «писателей одной книги». Например, англичане Льюис Кэрролл и Джонатан Свифт, из русских – Александр Фадеев. Однако это есть признак полного непрофессионализма и – если говорить прямо! – творческой несостоятельности. Истинно талантливый художник ДОЛЖЕН работать непрерывно, выдавая поток произведений.

Какая самая большая трагедия человечества?

- То, что оно еще существует, вопреки биологическим законам вымирания.
   
Что вы думаете о молодом поколении, о его развитии?

- Молодое поколение – с которым я прекрасно знаком благодаря профессии преподавателя – на 90% процентов состоит из отмороженных дебилов, которым не интересно уже ничего, кроме общения в аське с себе подобными умственными уродцами. Они не знают ничего фундаментального и не желают знать. Они познали все тайны человеческих взаимоотношений и в 20 лет им так же скучно, как мне в 50. Они подменили тяжелый для восприятия источник наследственных знаний на дешевку Интернета, который служит скорее отуплению, нежели просвещению. Родившись дураками у дураков родителей, они таковыми и умрут, не сдвинувшись вперед ни на шаг. Хотя мне, не страдающему излишками человеколюбия, это абсолютно все равно. И на фоне этой пивной массы с выглаженными телевизором мозгами тем больнее мне видеть малую часть молодежи, в которой я вижу отражение себя, жившего в прошлом веке. Вижу и предугадываю их несчастливую судьбу в эре воинствующего невежества – хоть и не могу ничем тому помешать.

Понимаете ли Вы, почему так много творческих людей страдают от алкоголизма? Не пробовали ли Вы черпать вдохновение из суррогатных источников?
    
 - Да, я пью, причем довольно серьезно, несмотря на борьбу жены. Старина Хэм, которого я в общем не слишком люблю – как просто ненавижу ВСЕ, что связано с Америкой – писал в одном из своих произведений. Не помню где; кажется – в  «Островах в океане»:

«Стоит только немножечко выпить, и все становится почти таким как было прежде».

Эта фраза меня с ним примиряет. Мой аутогенный герой Евгений из романа «Der Kamerad» формулирует мысль еще более четко:

«Алкоголь притупляет желания, уменьшает возможности и примиряет с жизнью».

Я пью, поскольку очень часто стою перед альтернативой: взять пистолет и убить себя, перед этим перестреляв все равно кого от ощущения полной безысходности, невостребованности и пустоты своего существования – или напиться и уйти в мир грез, где я молод и имею всю жизнь впереди. И из чувства самосохранения выбираю второй вариант. Непьющий художник – такое же априорно абсурдное явление, как женщина, не пользующаяся макияжем.

Ваше вдохновение произрастает от позитива или негатива? Что Вы больше цените в литературе - форму, содержание или общую энергетику?

- Меня питает негатив. В моей жизни 90% именно негатива, я сам имею черную энергетику и распространяю вокруг себя черную ауру, как мой любимый автомобиль модели «Kia Opirus». Позитив априорно неконструктивен; счастливый человек ПРИНЦИПИАЛЬНО неспособен создать что-то сильное. Лишь тот, кто ежедневно решает проблему суицида, откладывая исполнение на более дальний срок, лишь художник подпитанный ненавистью к отвергнувшему его миру способен создать что-то действительно стоящее и вызывающее катарсис у реципиента (читателя, зрителя, слушателя). Будучи математиком по первому образованию, немцем по своей сущности и филологом по второму, я рассматриваю только ЕДИНСТВО формы и содержания. Ублюдочность одной из сторон делает ублюдочной все произведение. Лишь это единство может дать энергетику. Сегодняшние молодые писатели – даже крупицы талантливых – обычно пренебрегают ФОРМОЙ, в итоге спуская все свои замыслы в унитаз. Если произведение не имеет совершенной формы – подобно неумеренно расхваленному продажными литературоведами, но по сути ПОЛНОСТЬЮ бездарному Лермонтовскому «Герою нашего времени» -  то лично я даже НЕ СТАНУ его читать.

Вы пишете книги на реальных основах, или придумываете истории?

- Я придумываю истории на основе реальных характеров.

Чего вам больше всего хочется изменить в жизни?

- Снова стать молодым. И прожить жизнь совершенно иначе. Во всяком случае, не подвергнуться уже испытанному незаслуженному наказанию: родиться русским в России.

Как ваша жизнь литературная совмещается с жизнью личной?

- Никак. У меня нет личной жизни. У меня вообще нет ЖИЗНИ кроме той, которую я веду на страницах своих произведений.

Ваш самый лучший способ расслабиться?

- 120 км/час по мокрому от продолжающегося дождя, превратившегося в корыто проспекту Салавата. Под угрозой радарных засад, водяного клина и потери сцепления с асфальтом. Пара магазинов, выпущенных из пистолета АПСМ все равно где и куда. И наконец, 200 г водки («Смирнов №21») или столько же армянского коньяку, или джина («Гордонс», но никак не «БИФИТЕР»). Und das wer Alles.

 Как Вы относитесь к современному миру? Видите ли Вы в нём светлые стороны?

- Современный мир я одновременно ненавижу и презираю. Мне нет места в нем. И откуда бы я увидел светлые стороны, умирая в нищете и невостребованности среди душащих меня невежд?

Ваше отношение к современным писателям, типа Акунина?

- Современную литературу, лежащую на полках магазинов, я литературой не считаю. Это не литература, а писево для удовлетворения ублюдочных потребностей нынешнего социума невежд. Хотя когда я прочитал первую книжку того же Акунина, она мне понравилась. Но потом появилась, вторая, третья, сотая… И стало очевидным, что Акунин конъюнктурщик. Будучи умным, он строгает дешевку, которую не назовешь не только литературой, но даже литературщиной – на угоду читателям, у которых давно разгладились все извилины в мозгу. И сейчас Акунина – равно как всех Донцовых-Дашковых-Пелевиных и иже с ними я презираю как низших в сравнении с сами с собой. И мне абсолютно наплевать, что я тону в дерьме, а они имеют огромные деньги. Каждому свое, как повторила слова Екклесиаста надпись на воротах концлагеря Бухенвальд, где я бывал. Какой-нибудь кретин футболист или профессиональный боксер с отбитыми мозгами за ДЕНЬ получает больше, чем я за ГОД. Что все равно не мешает мне считать их низшими в сравнении с самим собой – чем-то вроде говорящих обезьян. А Акунин и иже с ним – обезьяны пишущие. Хотя с другой стороны, ЕСЛИ БЫ меня раскрутили, ЕСЛИ БЫ мне предложили хороший гонорар и гарантию бесконечных публикаций, я тоже бы продался кому угодно до такой степени, что стал бы писать хвалебные романы о самом ненавидимом мною человеке: бывшем президенте ***. ВСЕ люди продажны, роль играет лишь назначенная цена. И сам я, позиционирующий себя представителем умирающего поколения классиков, исправно пишу рассказы в жанре ХХХ – говоря языком обывателя, обычную ПОРНОГРАФИЮ – которую регулярно печатают и так же регулярно оплачивают два московских периодических издания. Правда, друзья из писателей говорят, что МОЯ адалт-литература сильнее иной классики, что в моих ХХХ-произведениях всегда присутствует полноценный катарсис и другие атрибуты настоящей литературы. Но это уже совсем другая тема.

2

А вот мои литературные взгляды прежних лет, которых коснулась Лиля Зимина, оттолкнувшись от романа «Ошибка».

*   *   *


«Ошибка» – как родилась идея ?

- Роман основан на почти реальных событиях. Негодяи, разорившие главного героя, носят свои фамилии. К сожалению, лично я так и не убил никого – правда, одного посадил в тюрьму, где он, надеюсь, скоро сдохнет под нарами. К счастью, моя жена жива и здорова. В остальном я не отличаюсь от главного героя. Сегодня я нищий, выброшенный на обочину жизни благодаря своему возрасту, и как следствие от души ненавидящий весь род людской. Писать роман меня побудило иррациональное вудуистское желание увидеть смерть врагов на страницах своей книги. К моей радости – и удивлению! – это удалось, произошла материализация вербальной ненависти. Во всяком случае, у Х***ва умерли ВСЕ, остался он один.

Внутренний монолог героя «Ошибки» - тоже ошибка?

- Нет, НЕ ошибка. Герой полностью аутогенен и я согласен с ним. Правда, в «Ошибке» не так четко очерчено вызревание и проявление в обычном человеке основного инстинкта, отмеченного в более позднем и совершенном романе «Снайпер»:

«УБЕЙ СЕБЕ ПОДОБНОГО, ПОКА ОН НЕ ЗАНЯЛ ТВОЮ ТЕРРИТОРИЮ»

До сих пор я не отказываюсь от этих слов и от такой точки зрения на жизнь. К завершению моего антигуманистического образа добавлю последнюю черту: в один из периодов тяжкой безработицы, которые преследуют меня с 2002 года, я почти завербовался во французский Иностранный легион. И отказался в последний момент лишь потому, что узнал: легион сейчас НЕ ВЕДЕТ боевых действий, и даже там я не смогу удовлетворить свой основной инстинкт. Есть еще подобные вопросы?

Как рождаются ваши книги?

- Имманентно и независимо от меня. Мысль вызревает во мне, потом обретает черты фабулы, затем возникают реальные образы – каждый из которых несет кусочек меня. А потом начинается действие, и мне остается только успевать все записывать.

Откуда берете темы?

- Из собственного мировоззрения, иногда из жизни. Обычно же я думаю над какой-то проблемой, получив толчок изнутри. И всегда эти мысли уводят меня в параллельную жизнь. В жизнь моих героев. Где я действую вместе с ними – и опять-таки, мне остается только записать историю их жизни.

Писатель может не писать?

- Может. Если у него не хватает психологического пространства, если уже не осталось сил бороться со стоглавой гидрой под названием правительство РФ, ввергающего простых граждан в один кризис за другим. Когда знаешь, что ВСЕ, тобою написанное, изначально обречено на умирание в столе (сегодня – на жестком диске твоего компьютера). Когда знаешь, что твое творчество не востребовано проклятой страной, где тебе выпало несчастье родиться и жить, когда нужно зарабатывать деньги любым способом, чтобы не умереть с голоду. Вот тогда писатель перестает писать. Но переполняющие его образы создают давление внутри, сравнимой с ударной волной после ядерного взрыва. Писатель, которого не публикуют, на самом деле является страшной угрозой для общества. Точнее, для той кучки негодяев, засевших в Кремле, что это общество держит в кулаке. НЕЛЬЗЯ делать художника безгласным, это может привести к необратимым последствиям. Не верите? Приведу пример. Одного замечательного молодого художника в свое время отвергли и высмеяли профессора Венской академии изящных искусств. Просто так – из-за того, что этот художник возник ниоткуда и не имел за спиной ни чьей поддержки. Прошло несколько лет – и отвергнутый художник, найдя иную точку приложения своих невероятных способностей, перевернул мир. Да так, что до сих пор земля дрожит под ногами. Имя этого художника – АДОЛЬФ ГИТЛЕР.

Люди нынче читают или не читают?

- Люди читают ВСЕГДА. Вопрос в том – ЧТО они читают. Даже в прежние времена кто-то читал Чехова, а кто-то абсолютно пустую и бездарную с точки зрения художественности слова Агату Кристи. Сейчас читают в основном всякое словесное дерьмо: Акунина, Донцову, Дашкову, Пелевина… С точки зрения НОРМАЛЬНОЙ литературы можно сказать, что не читают ничего. И лишь малый процент – который остается всегда – читают действительно настоящую литературу. Например, меня на сайте проза.ру.

Что интересного произошло в вашей жизни, что захотелось высказаться, описать это событие?

- Мне скоро исполнится 50 лет. Моя жизнь прошла, как один тяжелый вздох после пробуждения, не принеся мне ни радости, ни удач, ни хотя бы материального благополучия. Но зато МОЯ жизнь была богата такими событиями, что перечисление их заняло бы целый авторский лист. Практически ВСЕ мой произведения основаны на реальных событиях. Читайте – и вы поймете, сколько всего пролетело через бытие ныне никому ненужного, нищего, наполовину седого доцента ВУЗа.

 Писатель – это профессия, призвание или это труд, за который не платят деньги, а ты все равно пишешь?

- Писатель – это призвание. Профессией можно было назвать в советские времена, когда существовал СП, Литфонд, а на гонорар от ОДНОЙ книги в сравнении со средней зарплатой можно было жить 2 года. Сейчас все деформировалось. Литература – это каторжный труд. А писатель… По большому счету, это одаренный идиот, который не может не создавать виртуальную жизнь вербального порядка. Даже если ему за то не платят. И тут необходимо провести раздел. Писатель может писать, когда ему не платят, и оставаться при этом писателем. А тот, кто что-то там сочиняет, а потом САМ платит деньги за публикацию в каком-нибудь отстойнике сточных вод вроде альманаха «Край городов» - это не писатель, а бездарный ГРАФОМАН.

Как вы относитесь к тому, что сейчас кто попало пишет книги, все - кому не лень?

- Пусть пишут, уроды, если делать нечего. Я их писанину не читаю, мои мозги и без того загрязнены. Плохо лишь то, что многие графоманы находят выход на ресурсы, способные их раскрутить и пустить на слух. А нормальному писателю этим заниматься некогда. Россия – самая проклятая из всех стран. Здесь до сих пор нет профессии литагента. Хотя в цивилизованных странах писатель ТОЛЬКО пишет. А продвижением его произведений за определенный процент занимается профессиональный менеджер – литературный агент.
   
Ваше ноу-хау в творчестве?

- Ноу-хау в творчестве – абсурд, придуманный неизвестно кем. Ноу-хау может быть лишь в материальной сфере. Так, в свое время я изобрел (хоть и не запатентовал) одно исключительное по простоте и эргономике устройство дополнительного управления функциями автомобиля. А сейчас работаю над принципиально новой конструкцией гражданского оружия. Творчество талантливого художника не требует ноу-хау. Лишь бездари – подобные художнику Пикассо или какому-нибудь Джеймсу Джойсу – тужатся, пытаясь извергнуть из себя нечто, до сих пор неизвестное в искусстве. И что рождается ублюдочным в том смысле, что эти «новшества» являются тупиковыми; они не подвергаются развитию, а допускают лишь плагиат. Истинное же искусство, основанное на канонах классики, ВЕЧНО без всяких примочек для дураков. По моему глубокому убеждению, сам факт ноу-хау в ИСКУССТВЕ есть testimonium paupertatis – то есть свидетельство о бедности, творческой ограниченности и полной бездарности автора.
   
3

И вот что милая Лиля сделала из всего потока слов для газеты «Уфимские ведомости».

*   *   *

«Уфимские ведомости» №19
Дата сдачи 28.04.2009
Кол-во знаков 8248
Автор Лилия ЗИМИНА

*   *   *
«ОШИБКА» Улина – исповедь потерянного человека

 «Я только что убил человека. Я, никогда не веривший в бога, нарушил главную божескую заповедь… и ничего особенного не ощутил.»

Это строки из нового романа Виктора Улина «Ошибка» - писателя-экстремиста, как называют его коллеги по цеху. К чему экстремизм? Таково наше жестокое время и может ли литература сделать нас лучше? Об этом наша беседа с автором «Ошибки».

Виктор Викторович, ваш герой хочет отомстить своему недругу, но убивает другого человека, тоже не святого, но не своего врага! Став убийцей, его уже трудно остановить, он видит грешников во всех, кто ему попадается на пути. Знакомый сюжет, не правда ли? Как будто подсмотрели его по телевидению.

- Сюжет, можно сказать, не придуман, а взят из моей жизни. Когда меня кинул партнер по бизнесу, я подумал, что неплохо было бы его убить. Но прибегнул к другому методу - написал роман, в котором убил недругов с подробностями, запахом крови…

Получается, что творчество сыграло для вас роль громоотвода. Тут вы совпали с любителями читать про кошмары нашей жизни. А вообще убийство оправдываете?

 - Я не гуманист, считаю, что зло можно покарать только еще бОльшим злом, а насилие еще бОльшим насилием. Когда невозможно достигнуть справедливости законными средствам, тогда человек берет оружие. Мне нравится высказывание одного философа: «Невмешательство Бога порождает антимессию в любом из нас». Человек берет винтовку и идет убивать. Да, это бессмысленно, но поиск справедливости толкает человека… на еще большее преступление.

Верите ли вы в то, что литература, чтение книг может изменить человека?

- Я учился в Литературном институте, прочитал фактически всю мировую классику. Думаю, художник не может творить, как бог на душу положит, он должен четко осознавать для чего, с какой целью он это делает. По второму образованию я математик, и привык мыслить аналитически. Поэтому у меня есть и формула литературы, где определены ее четыре основные функции. Первая (самая важная!) - заместительная. То есть литература позволяет  читателю уйти из реальной жизни, в мир героев. Поэтому, в частности, не люблю рассказов, не признаю миниатюр. Рассказы пишу по необходимости - когда возникает какая-то мысль, которую нужно оформить коротко. Заместительная функция важна для автора не меньше, чем для читателя.

Почему?

- Отвечу издалека. Я считаю свою жизнь глубоко неудавшейся. Скоро мне 50 лет, а я не достиг ничего. То есть, все, что я пытался сделать, начиналось в Советском Союзе. Школа, комсомол меня готовили для жизни, так сказать, в период развитого социализма. Когда страну - великую богатую - разорили, то такие как я - кто был не у кормушки, кто не имел влиятельных родителей - оказались между стульями. Мы не успели дожить в своем времени, но и к новому не приспособились. То есть я человек несчастливый, и сознаю, что счастья не будет никогда. Сама жизнь катится к концу. Когда тебе 50 лет, кажется, что ничего не кончится, но… Так вот. В каждом своем произведении я проживаю еще одну жизнь! И в результате я прожил к этому моменту десятки, сотни интересных насыщенных жизней, в которых у меня было всё: мог убивать врагов, у меня были самые красивые женщины, был военным и милиционером, летчиком, врачом. Творчество обогащало меня, но и много забирало.

Вы как человек стали лучше?

- Сомневаюсь. Но, бесспорно, вторая функция литературы - очистительная. Никто, даже самый ярый гуманист, который не воспримет мои идеи, не станет спорить о том, что душа человека очищается только страданием. Только оно делает человека чище, светлее, лучше, умнее и строже. Но переживать страдания собственные очень тяжело. Это приводит к безвременной смерти. Еще древние греки ввели понятие катарсиса, то есть просветления и очищения души путем сопереживания чужим страданиям. Когда я пишу свои произведения, в каждом произведении намечаю четкие места, в которых читатель испытает катарсис от сострадания к героям. И душа его очистится. Если в произведении нет катарсиса, то это будет дешевая писанина. Третья функция – информативная. В любом произведении читатель должен узнать что-то новое, известные ему вещи увидеть под новым углом. Четвертая функция – произведение должно быть эталоном художественной эстетики. Ничего не должно выбиваться из целостной картины. Даже если герои выражаются нецензурно, это должно быть не просто данью моде, а соответствовать образу героев. Когда это нарушается, сразу видна фальшь. Эти четыре функции исчерпывают назначение литературы и искусства вообще.

Как же воспитательная функция?

- Воспитывать человека бесполезно. Умного – не надо, а дураки все равно не читают. Пушкин писал в статье, посвященной Радищеву. «Человеку свойственно меняться во времени духовно, один дурак не изменен. Ума нет, а опыт не приносит ему пользы».

Нужно заметить, что любого человека трудно в чем-то переубедить.

- Да, согласен. Каждый из нас имеет свою систему взглядов, на которую опирается, но только умный понимает, что все в этом мире небесспорно. Только умный, думающий и читающий человек может проникнуться новыми идеями.

Да, но читающих становится все меньше, и больше – пьющих. Как вы относитесь к алкоголизации общества?

- Я сам люблю выпить и таким образом снять стресс. Не вижу в этом большого греха. Во Франции, в Германии пьют больше, чем в России. К тому же, непьющий художник – такое же априорно абсурдное явление, как женщина, не пользующаяся макияжем. Как говорил старик Хэм (Хемингуэй. Я американцев не люблю, но этого писателя выделяю из общего числа): «Стоит немного выпить, и жизнь не становится такой пресной». Алкоголь притупляет желания, уменьшает возможности и примиряет с жизнью. Но я не думаю, что народ сознательно спаивают.

Что для Вас наиболее важно в литературной деятельности: популярность среди современников; возможность получения нередких и высоких гонораров?

- Разумеется, деньги и только деньги. Это есть лучшее средство самооздоровления.

Как вы относитесь к критике ваших книг и вас самого?

- Люблю, когда меня бьют, поскольку всегда даю сдачи. Разумеется, внимательно отношусь к критике своих книг, ибо лозунг, которого придерживаюсь:«Выслушай всех и сделай по-своему».

Как вы считаете, проблемы современного общества в достаточной мере освещаются в современной литературе?

- Я читаю Чехова, могу прочитать его книгу двадцать, тридцать раз. Мне не надоест. И жалко свои умственные ресурсы, чтобы тратить на всяческие вербальные эксперименты вроде сочинений Донцовой, Дашковой и прочих.

Можно ли писать книгу всю жизнь? От этого она будет лучше?

- Свой последний роман «Der Kamerad» по ряду причин я сочинял почти 2 года. Написав за это время еще листов 50 других произведений. Писать книгу всю жизнь - удел графомана. Хотя история мировой литературы знает подобных «писателей одной книги». Например, англичане Льюис Кэрролл и Джонатан Свифт, из русских – Александр Фадеев. Однако это есть признак полного непрофессионализма и – если говорить прямо – творческой несостоятельности. Истинно талантливый художник должен работать непрерывно, выдавая поток произведений.

Ваше вдохновение произрастает от позитива или негатива?

- Меня питает негатив. Позитив неконструктивен. Счастливый человек  неспособен создать что-то сильное. Лишь тот, кто ежедневно решает проблему суицида, откладывая исполнение на более дальний срок, лишь художник подпитанный ненавистью к отвергнувшему от него миру, способен создать что-то действительно стоящее.

Какая самая большая трагедия человечества?

- То, что оно еще существует, вопреки биологическим законам вымирания.

Что вы думаете о молодом поколении, о его развитии?

- Молодое поколение с которым я прекрасно знаком, благодаря профессии преподавателя, поражает тем, что им неинтересно уже ничего, кроме общения в «аське». Они познали все тайны человеческих взаимоотношений и в 20 лет им так же скучно, как мне в 50. Они подменили тяжелый для восприятия источник наследственных знаний на дешевку Интернета, который служит скорее отуплению, нежели просвещению. И на фоне этой пивной массы с выглаженными телевизором мозгами тем больнее видеть малую часть молодежи, в которой я вижу отражение себя, жившего в прошлом веке. Вижу и предугадываю их несчастливую судьбу в эре воинствующего невежества, хоть и не могу ничем тому помешать.

Чего вам больше всего хочется изменить в жизни?

- Снова стать молодым. И прожить жизнь совершенно иначе.

4

А вот материал, опубликованный Лилей в журнале «Уфа» № 6[91] за июнь 2009 года в разделе «Коренные уфимцы» на стр. 48.

*   *   *

На самом деле «коренным» уфимцем я не являюсь.
Лучшая часть меня - мама Гэта Васильевна Улина - родилась не здесь и приехала сюда из осаждаемого Ленинграда осенью 1941 года; о том я писал уже не раз в разных мемуарах и по-разному.
Правда, отцовская сторона является именно коренной.
Более того, мне кажется, что в этом некогда русском как бы городе имелись всего 3 коренных русских интеллигента: мой отец, хирург-амбидекстр Виктор Никитович Барыкин, его сосед по улице поэт Юра Андрианов и мой старший друг дядя Лёня - оформитель из местного Театра оперы и балета Леонид Леонидович Артемьев.
Всех их давно нет на свете, как не осталось и подлинной русской интеллигенции.
Однако в желании еще раз прославиться при жизни я согласился несколько минут побыть даже коренным уфимцем.

*   *   *

Отмечу также, что моим соседом справа на странице 49 оказался Саид Урманчеев.
Мой коллега с середины 80-х годов: сначала по Отделу физики и математики Башкирского филиала Академии наук СССР, потом уже по математическому факультету Башгосуниверситета.
С ним вместе мы ездили на овощебазы и сельхозработы, ходили на дежурства ДНД («Добровольной народной дружины»)… и на обратном пути даже вместе приставали к красивым девушкам в автобусе.
Позже у меня учился его сын Антон.
Еще позже я пустил по факультету радикальную эпиграмму - номинативный двустрочник, где с именем «Саид» (в русском произношении имеющем на конце оглушенное «Т»...) весьма удачно рифмовался глагол в форме настоящего времени, описывающий мужскую потенцию - за которую старый товарищ на меня сильно обижался.
При взятии интервью Урманчеев был доктором физ-мат наук и директором Института механики УНЦ РАН - в отличие от меня, он состоялся как человек и не даром прожил свою единственную жизнь.

*   *   *

«Уфа» №6  Дата сдачи 18.05.2009
Кол-во знаков 4269
(Ф.И.О.) Лилия ЗИМИНА
Файл  Готовый Улин в журнал   рубрика коренной уфимец.

*   *   *

Улин Виктор Викторович, преподаватель УГАЭС, писатель, автор романов «Ошибка», «Der Kamerad» и других.

«Вот эта улица…»

 - Не помню номер роддома, где родился, но это здание  находится на углу улиц Пушкина и Ленина, там сейчас музыкальная школа.
Детство прошло на улице Ленина, в доме 72. Это угол улиц Ленина и Достоевского. По диагонали от нашего дома на моих глазах строилась первая девятиэтажка в Уфе. В нем разместился магазин «Хрусталь». Помню, как взрослые удивлялись, что такой  огромный дом будет стоять среди  пятиэтажных «хрущевок» и маленьких деревянных домов. Это было  что-то невообразимое! В том же квартале строили первый подземный переход (около Центрального рынка). Потом появился  первый в Уфе перекресток, построенный по всем правилам. Он стал точкой пересечения пяти улиц одновременно. По-моему его спроектировали и построили специалисты из стран Содружества, то ли чехи, то ли немцы.

 Первые детские впечатления

Это снег, который я впервые увидел. Мы пошли гулять с дедушкой и начался снег, он падал крупными хлопьями на землю, и я сказал: «Вата! Вата!» Второе очень яркое впечатление  - я шел с опять-таки дедушкой по улице, на мне был комбинезон из серой ткани, прохожие указывали на меня и говорили: «Космонавт!». Это было как раз то время, когда  Гагарин полетел в космос, и людям казалось, что наступила веха, которая перевернет всю жизнь. Потом мама показывала фотографии, где я был в этом комбинезоне и улыбался (в детстве я был улыбчивым).
В родительском доме мне было хорошо и вольготно до того момента, когда мама решила, что я стану математиком и заставила учиться в двух математических школах. Я же хотел быть летчиком,  и был бы им, если бы не плохое зрение.
После школы мы обычно гуляли в парке Якутова. Тогда это был парк с огромными, еще до революции посаженными деревьями. Там были деревянные постройки  довоенных времен и было большое озеро – Солдатское. Мы катались на лодках (там была  лодочная станция). Кроме того, я любил проехать по детской железной дороге. Там, где была площадка с аттракционами, каруселью, было еще одно маленькое деревянное строение, где размещался детский актив парка. Летом детей привлекали к деятельности (в основном мы давали концерты, показывали инсценировки). Тогда я получил первую почетную грамоту за активное участие в жизни парка. Был момент, когда у нашего организатора украли аккордеон, на котором она играла. Это были настоящие шекспировские страсти! Милиция с собаками искала следы, у нас спрашивали - не видели ли мы подозрительных людей. Все это было жутко интересно!
Учился я в элитной школе № 91 с английским уклоном. Там работали великолепные учителя. Многие стажировались в Англии, среди них были уникальные люди – репатрианты с КВЖД, для которых английский язык был как родной. Ведь после того, как отношения Советского Союза с Китаем стали прохладными, они жили в своеобразном анклаве и общались с внешним миром только на английском языке.
 Моя первая учительница – Антонина Афанасьевна Гончар. Самой яркой личностью в школе был физик Михаил Афанасьевич Меерсон. Он не просто давал знания, он показал, как должен вести себя преподаватель. Каждый его урок - это был маленький спектакль. 

«Мое увлечение»

 Коллекционирование оружия. Кроме того, занимаюсь стрельбой (снайпинг) по мишеням. Второе увлечение -  автомобиль. В автомобиле живу.

«Моя семья»

 Жена – Светлана. Единственный близкий человек.

 «Магазин из детства»

Магазин, расположенный на улице  Ленина - «Синтетика». Это был магазин современных товаров. Там было все. Я, конечно, любил отдел игрушек.

«Лакомство из детства»

Лучшее лакомство делал мой дед - Василий Иванович. Это хлеб с подсолнечным маслом и солью. Хлеб в Уфе тогда выпекали очень вкусный.

«Любимый уголок Уфы»

Это был островок частных деревянных домов (квартал между гостиницей «Башкирия» и улицей Цюрупа): оконца с резными наличниками, палисадники, огромные заросли сирени, и кошки, которые щуря глаза, грелись  на заборах.

«Выпал свободный часок…»

Я обычно обращаюсь к своим недоработанным произведениям -  продолжаю над ними работать. Люблю читать, но, к сожалению, хорошая книга попадает в руки редко. Перечитываю Чехова, Ремарка. Последняя книга, которую прочитал с жадностью – «Записки немецкого снайпера» (правда, перевод оставляет желать лучшего). 

5


Читая сегодня старые материалы, я испытываю странные ощущения.
Сейчас портфель моего творческого наследия составляет уже не 250, а 400 авторских листов прозы и публицистики (тысяч строк стихов я не учитываю).
Иным стал и я сам.
Изменились мои художественные вкусы.
Упомянутые «Записки» - тупая кровавая книжонка - вызывают сегодня тошноту при одном взгляде на корешок; они еще не отправились на помойку лишь в силу моего врожденного скопидомства.
Но тогда…
Тогда мне самому все сказанное казалось естественным.

*   *   *

Я в самом деле упивался льющимся от себя черным светом, создал себе имидж «писателя-экстремиста» и с мальчишеским идиотизмом его придерживался - и на словах и в строчках.
Я наслаждался эпатажем и видел такой стиль публичного поведения единственно приемлемым в стремлении быть самим собой.
Точнее, в желании производить на окружающих тот эффект, относительно которого знаменитый сыщик Лев Иваныч Гуров из литературного сериала Николая Леонова говорил, что

мужчина, всегда относящийся к себе всерьез, по меньшей мере смешон.

Меня не коробил собственный язык, полный чрезмерного аффекта и проклятий в адрес всего сущего.
Впрочем, если честно, в последнем отношении взгляды мои переменились не сильно.
Абстрактной любви к роду человеческому во мне не прибавилось.
Отношение к современной «литературе» - теперь уже не магазинной, а интернетской - стало еще более отрицательным.
Скудоумие молодежи уже не удивляет - как и менталитет тех, кто может считаться моими ровесниками.
Изменилось в мироотношении лишь то, что я стал сдержаннее в словах.
Причем не из-за смягчения характера, даже не из-за лени.
Сам белый свет осточертел мне до такой степени, что исчезло желание по-настоящему ругаться.

*   *   *

А вот относительно жизненных интересов… тут все обстоит куда сложнее и намного хуже.

*   *   *

На встречу с Лилей Зиминой я приехал на машине «Дэу-Нексия».
Не на той служебной серебристой, около которой - сфотографированный где-то между Европой и Азией в 2006 году - я стою на иллюстрации к материалу о «коренном» уфимце.
(Эта страница журнала использована для заставки в мемуару.)
К Лиле я ехал на другой «Нексии» - серовато-зеленой, собственной, 10-й по счету из 13 автомобилей, имевшихся у меня в жизни. Эта машина была самой счастливой из всех прочих и едва ли не лучшей по своим качествам; я ее очень любил и сильно жалел, когда решил продать для пересадки на более серьезную марку.
Помню, словно то было вчера: я ехал в сторону «Дома печати» по вдрызг разбитой улице Революционной, недалеко от цели влетел в яму, помял колесный диск и потерял декоративный колпак.
Но это не омрачило нашей встречи; Лилия Зимина мне всерьез нравилась как женщина и я даже имел кое-какие планы…
Впрочем, тогда я имел планы почти всегда - равно как теперь не имею их вообще.
А что касается машин…
Машина была для меня и смыслом жизни и ее символом.
Машинами тогда я жил и не мыслил своего существования, не имея ежедневной возможности в любую секунду сесть за руль. Без всякой цели - просто так, ощутить в теле дрожь мотора и услышать под собой шорох шин.
В машине я мог жить и почти жил, отправляясь в поездки.
То за Урал, то на Урал, то на север в Пермь, то на восток в Аркаим, то на запад в Казань и даже в Нижний Новгород.
Имея близорукость -10, мог ехать куда-нибудь целый день, выходя только поесть, попить и заправиться.
Ощущения того всеобъемлющего счастья жизни лучше всего прочего передает картина Юрия Пименова «Новая Москва», хотя в открытых автомобилях я никогда не ездил.
…О том вспоминать сейчас - не имея машины и трудом ощущая собственное тело после ДТП 2014 года - не просто больно, а невыносимо тяжело.
Скажу лишь, что увлечение автомобилями умерло вместе с прежним мною тех лет.

*   *   *

В годы эпохальных интервью я запойно увлекался огнестрельным оружием, собирал всю возможную информацию, коллекционировал травматические варианты советских пистолетов.
(С коллекцией пришлось расстаться бесславно после того, как был принят новый вариант Закона об оружии.)
Я был истинным экспертом в данной области вещного мира; со мной советовались друзья-писатели, авторы детективов и боевиков, не столь подкованные в знании предмета.
Оружие служило одной из составляющих моего существования - о том говорят некоторые произведения тех лет.
Там имелись и стрельба и стволы и хруст черепов… и все прочие атрибуты литературы в стиле «экшн». Жанра востребованного всегда, хоть и убогого по своей сути.
Тогда все казалось естественным и органичным, сегодня мне не хочется перечитывать тех текстов.
Я не стал человеколюбивее - просто слегка поумнел. Сейчас меня привлекают какие-то более глубокие ценности, а кипение сильных чувств я вроде бы научился передавать без махания окровавленными топорами.
Все прежнее ушло без следа.
Моя страсть к оружию исчезла, словно ее не было вовсе.
Но до сих пор я помню, как в редакции «Уфимских ведомостей» журналистка Зимина играла моим пистолетом Стечкина.
(В те дни - смешно вспоминать - я не мог выйти на улицу, не подвесив кобуру с одним из нескольких имевшихся пистолетов, но при том был куда адекватнее, нежели сегодня.)
Лиля целилась в чьи-то лица, лупившиеся на нас с настенных календарей.
А я фотографировал ее в разных позах и сожалел лишь о том, что присутствие журналистки Рашиды Красновой мешает оказать интервьюеру более серьезные знаки внимания.

*   *   *

Что касается того моего увлечения, о котором говорил старый Хэм…
Здесь все так горько, что вообще промолчу.
Скажу только, что вынужденное вмыкание в ряды сторонников здорового образа жизни лишило эту самую жизнь и радости и света.

*   *   *

Да и вообще мое нынешнее мироощущение точнее всего выражено в двух стихотворениях, написанных этой весной.

Давным-давно потерян счет
Всем бедам и души и тела.
И жизнь бессмысленно течет -
Как утро в доме опустелом.



Если в 2009 году я считал свою жизнь неудавшейся, то сейчас мне кажется, что ее не было вовсе.

Где мои гулянья при луне?
Где звезда на дальнем дне колодца?
Все теперь идет с частицей «не» -
Даже умереть не удается…


*   *   *

Некоторые друзья (виртуальные; реальных у меня никогда не было и не будет) не могут понять моих метаморфоз.
Они до сих пор удивляются, что сегодня мне безразлично почти все, еще каких-то пять лет назад вызывавшее жгучий интерес и горячий отклик в душе.
Не волнуют больше меня даже бесконечные тайны III Рейха, о которых я когда-то писал немало, любил и поговорить и заинтересовать слушателей.
А ведь в те годы у меня на мобильном телефоне (которым я тогда, как ни странно, пользовался…) вместо звонков стояли немецкие марши.
И трудно сказать, какой же из двух людей, не имеющих между собой ничего общего, был настоящим мною.
Прокомментирую все лишь точной (а не приближенной, как выше) цитатой из боготворимого мною Александра Сергеевича:

«Время изменяет человека как в физическом, так и в духовном отношении.
<…>
Глупец один не изменяется, ибо время не приносит ему развития, а опыты для него не существуют.»

А заговорив о переменах, вспомню еще и мудрого летчика Тимченко из фильма «Экипаж», который говорил о том, что

лучше с годами становится только коньяк.

6

 Но тем не менее что-то осталось неизменным и до сих пор составляет стержень моей натуры.

*   *   *

Чуть раньше вышеприведенного Лиля Зимина опубликовала в том же журнале «Уфа» (№ 5[90] за май 2009 года) статью под названием

Как слово наше отзовется?
Или
«Аффтар жжот»?

Материал был посвящен наболевшей уже в те годы проблеме коверкания русского языка некоторыми его носителями - хотя тогда еще никто не мог предположить. до какого уровня опустится современная нам «культура», олицетворением которой является безграмотный Интернет.
В качестве полемики по теме Лиля привела два диаметрально противоположных мнения относительного появившегося в те времена «языка подонков».
«За» высказался некий 25-летний сисадмин с задранными на темя солнцезащитными очками - олицетворение создателей того убогого сленга.
С ним спорил Ваш покорный слуга.
Приведу полностью маленький текст прямо из журнала, со страницы 39.

*   *   *

Против!
Виктор Улин, писатель, преподаватель УГАЭС:

- В сегодняшней речи человека мелькают такие слова и словечки, что впору кричать «Караул!». Человеку достаточно один раз произнести слово «лОжить», чтобы я полностью потерял к нему всяческое уважение, сколь умным он бы ни был. (Это в отношении носителей русского языка; узбеку, ясное дело, я все прощу.) Исковерканная речь - это проявление крайнего неуважения к себе, к собеседнику, к обществу. Вы ведь знаете: речь и мышление взаимосвязаны. Представляете, как устроен мозг человека, который скорее мычит, чем говорит? Конечно, запретить им делать это невозможно, как невозможно животному запретить быть животным. Я так резко высказываюсь совсем не потому, что не люблю людей, а  потому, что ненавижу подонков. Лично у меня возникает закономерный вопрос: а нужно ли вообще сегодня учить современному русскому языку, по которому нас узнают в мире, который обеспечивает объемом культурной  информации? Зачем, если в подавляющей своей массе молодежь говорит на примитивном сленге?

*   *   *

Несмотря на прошедшие годы, я до сих пор готов подписаться под каждым словом своего яростного отклика.
Мешает лишь упоминание УГАЭС - Уфимской «академии» экономики и сервиса.
Этот ничтожный со всех точек зрения институт и останется-то в памяти людской лишь потому, что в 2008-2011 годах там работал живой классик, русский писатель Виктор Улин.

    
                2018 г.


© Лилия Зимина 2009 г.
© Виктор Улин 2018 г.
© Виктор Улин 2018 г. - дизайн обложки (оригинал журнал «Уфа» № 5[90]).

Архив журнала "Уфа"
- http://www.journal-ufa.ru/ufimec.php?uid=32

Сборник очерков «Литературный институт»

http://www.litres.ru/viktor-ulin/literaturnyy-institut/

ISBN 978-5-532-07384-5
530 стр.


Рецензии
Дорогой классик!

Дорогой мой тёзка и духовный братан!

Поздравляю тебя с прошедшим днем рождения! Спасибо тебе, что заботишься о своих читателях и почитателях. Из свода интервью я снова открыл о тебе что-то новое. Да и не только о тебе, Узнал, что ты думаешь о предназначении литературы, например, о самочувствии писателя. ну, и много чего ещё.

Желаю тебе, чтобы к своему юбилею в будущем году ты пришёл с новыми замечательными произведениями, замыслами, обновлёнными ощущениями от жизни. Радостей тебе и ПРИЗНАНИЯ!

Виктор Винчел   28.07.2018 10:32     Заявить о нарушении
Спасибо, Тёзка мой и Брат!

Будем стараться.

Виктор Улин   28.07.2018 10:39   Заявить о нарушении
ПС.
Номер твоей рецензии - год нашей встречи со Светой...

Виктор Улин   28.07.2018 10:55   Заявить о нарушении
АБАЛДЕТЬ :)

Виктор Винчел   28.07.2018 11:24   Заявить о нарушении
И СИМВОЛИЧНО увидеть рецензию с этим номером именно от ТЕБЯ, Брат...

Виктор Улин   28.07.2018 11:25   Заявить о нарушении
Ну, Ольга Бесс тоже там тебе отсемафорила:)))

Виктор Винчел   28.07.2018 11:26   Заявить о нарушении
Именно так, мой дорогой!

Виктор Улин   28.07.2018 11:35   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.