Битва за олимп

В Москве, в элитных ночных клубах и ресторанах для бомонда, появилась молодая особа. Девушка до неинтересности прекрасна, временно неопытная, наигранно застенчива. Ее тотчас приметили, но определить натуру пока еще аленького цветочка с зарождающимися шипчиками не удавалось. Да и кому выведывать? В здешних местах люди приличные и (или) умные – явление не тотальное, и им было о чем поговорить. Они могли кивнуть в сторону новоявленной красотки: «Чертовски хороша!» – и только. Желание сближения у них также присутствовало, но сближались эти господа не публично.

А другие – о!.. тут вам вереница носителей разврата, шпагатов, париков, ботокс и омертвевшие челюсти, вставные зенки и протезные веки, и полное отсутствие какого-либо вкуса. О стиле говорить также не приходится, а когда появляется главный «стиляга», то им проще видавших виды ворон перепугать.
Но не об этой красоте сейчас речь.

Наша героиня введена в пышный круг буквально вчера, отчасти случайно – давняя подруга, столь же давняя история, кое-что совпало, срослось, и они обе тут, одна чуть раньше, лет эдак на пяток, другая прямо вот сейчас. Вот уж счастье девице подвалило!

Ну что ж, раз уж так произошло, сначала слегка ее опишем, не слишком обнажая, и дабы не тратить лишнего времени занятого слушателя сей любовной байки, расскажем скоро все как есть, ее историю где-то лет на дюжину вперед, может, чуть больше. Дальше будет другая серия, но если она минует фантазии автора, он сильно не огорчится – историй этих пруд стели и пруды все пересохнут.

Но если байка так неоригинальна, зачем же ее повествовать? Правильный вопрос, но и ответ достаточно прост – смотрите, все старо как мир и даже старше, но слепота одних удивлять не перестает, равно как и хитрость под руку с примитивизмом от других. Всякий раз мы питаем надежду на что-то неординарное, неповторимое, ошеломляющее, а выходит как всегда, разве что поражать все равно не перестает.

Девицу нашу с детских лет величали Маша-Глаша с Уралмаша, примерно оттуда ее и занесло по проторенной подружкой дорожке. Бог красотой не обделил, для большего несчастья подсыпал изворотливости в красивый черепок, а для насмешки от сердца и души отвел подальше какую-то там совесть и мораль.

– Так, дорогая, ты должна то, это и другое… – напутствовала опытная подруга.
Напутствия пошли на пользу, да какую!

Три дня спустя.
– Машка, ну ты даешь! Ты знаешь, кто он?
– Начальник отдела… ой, не запомнила.
– Неважно, какого отдела, главное, у кого он работает. Это же миллионер! Так ты его... того?..

Машка-Глашка потупила взор, ей страшно хотелось, чтобы опытная, время от времени высокомерная Ивона именно так и подумала. Ивону, кстати, по паспорту величали то ли Танькой, то ли Манькой, но бомонд еще способен на фантазии.

От данной встречи минула неделя, как начальник отдела в фирме миллионера был «того» и первый транш от кошелька поплыл по назначению.
– Дорогой, – превосходно стелилась Маша-Глаша оттенками гордости и высоты натуры, – я не хочу, чтобы ты думал… я с тобой не ради…
Ох, ах, как расплывался кавалер, застегивая манжеты, поправляя галстук и подмятые штаны.
– Я отдам…

Конечно! Это уже автор открыто язвит. Но автор же и подметит: его героиня на путь древнейшей профессии не ступала, ей действительно нужны были деньги, а она их даже не просила, кавалер, услышав о небольших осложнениях в жизни премилейшей девушки, уж очень захотел продемонстрировать, какой он серьезный парень.

– Хм, – подумала Маша-Глаша по его отбытии и… была права.

Понесло девицу по волнам, где обитала рыба золотоголосая, остроязычная, артисты и артистки всех мастей, от таланта которых часто пол не различить. Но главное, у них у всех водились деньги, почти у всех.

Через полгода.

– Машка, нереал! Ты с ума сошла!
Та все еще тупила глазки, внутри себя ликуя. Еще бы, Ивона и сама мечтала подцепить молодого помощника депутата от северной заг-компашки, но Маша поддала жару очей, подмахнула роскошью точеных ножек, и помощник до Ивоны не доплыл, застрял в более привлекательном междуречье.
– Ты чего такая злая? – едва сдерживая довольную улыбку, спросила Маша-Глаша с Уралмаша.
– Почему сразу злая? – одернулась Ивона, безуспешно стараясь держаться на высоте.

Вообще, следует признать, что искусство водить мужиков за нос никогда мудреным и не признавалось, до науки не дотягивало, просто дур и моралисток перебор. А если мужик еще и богат – тут дела? обстоят еще проще, потому как человеку дела некогда думать о чем-то там мудреном, когда времени не хватает финансы подсчитать и на взятки отделить. И данную науку Ивона постигала с полетной легкостью, помня основной постулат образца «дважды-два» – не пожелает один богатей, пожелает второй и десятый, тогда вернется и первый, пусть затем передерутся и устроят аукцион.

– Машка!
Опыт последней близился к году, и на горизонте появилась рыбка особая – акула бизнеса, продуманный друг власти, втайне уже подготовивший заграничный отход, на случай если высшие головы полетят или на родине попросту наскучит.
– Ма-ша!.. Ты!..
– Я, – спокойно ответила та Ивоне, устраиваясь за столиком. – Садись, что стоишь-то? Поужинаем.
Тон и взор у Марии изменились.
– Маш, если я оплачу здесь ужин, завтра же на паперти окажусь.
– А сейчас мы где? Не смущайся, я угощаю.

В этом же ресторане через месяц. События развивались со столичной скоростью.
– Мария Андреевна…

Мария чуть вином не подавилась, на платье немного пролила, официанты моментально принялись обслуживать и извиняться, что вино такое текучее.
– А как? – цедила Ивона. – К тебе теперь все так обращаются.

Ивона узнала, где сейчас обитает Маша: ей достаточно было взглянуть в интернете картинки известной усадьбы по западному направлению, чтобы дальнейшие вопросы сложно стало формулировать. Более того, к ресторану Марию Андреевну подвезли на двух машинах – седан для нее и охрана сзади.
– Перестань, мы же подруги.
– Маш, это правда?
– Что?..
Невинный взор и красота очей, подведенных лучшими спецами макияжа, едва ли не заставили Ивону сменить ориентацию.
– Маш, он что, тебе руку и… предложил?
– Да, и все остальное. А что?
– О… у… слов у меня нет.
– Откуда знаешь? – несколько отрешенно Мария ковырялась серебряной вилкой в морском салате.
– По ящику сказали. Такой жених! Как ты смогла?
Маша пожала плечами.
– Ну поделись секретами! Может, и я подцеплю хотя бы дворника из его усадьбы?
– Хм… Подруга, скажу тебе как на духу, нет никаких секретов. Как наш президент говорит: главное – люди, доверие народа и забота о нем.
– Да ну тебя, мне прямо до политики!
– Мне тоже туда же, но параллель одна. Я нашла свою любовь. Настоящую. А деньги?.. С милым и…
– Не скажи.

Признаться, право, кавалер наш – мужчина не только богатый и влиятельный, он еще и человек вполне приличный, ну прямо принц. Немного без мозгов – они у него делами перезаняты. Почему без них, чуть позже мы узнаем. Зовут его Максим Станиславович, он молод и невероятно успешен. А когда возле него оказалась красоточка Мария Андреевна, одни закивали, мол, ух, хороша-то как, другие немного иначе: «Черт, сволочь такая, жениха уводит!»

Но Мария Андреевна свое дело вела верно, грунт ощущала твердо. Она вовремя тупила взор, пару раз даже покраснела, отказывалась от материальных благ, которые Максим Станиславович ей предлагал, разумно не размениваясь на «я твоя – плати!». Всякий раз юная краса всем видом демонстрировала, что ищет в жизни только любовь и того единственного, кто на сие светлое чувство способен. А деньги? – да пропади они пропадом, если личному счастью не способствуют.

Понимая, что Максим Станиславович почти на крючке, но может и сорваться, уж больно возле него конкуренция вилась, Марья Андреевна принимает единственно надежное решение: проведя с олигархом умопомрачительную ночь, она исчезает. Нет, не тайно и не насовсем, попросту у дамы срочные дела, проблемы на малой родине, которые не терпят отлагательств. Девица знала, что, скорее всего, случится как в кино – всесильный рыцарь тотчас объявится, с видом великого князя или правой руки-ноги царя все вопросы порешает, а даму сердца увезет, наведя в колхозе должный шорох и переполох.

– Максим, ты не должен был этого делать, – укоряла Мария Андреевна.
– Что ты, дорогая, как я мог остаться в стороне? И давай договоримся сразу: я все решаю, а ты никогда ничего от меня не скрываешь. И больше без сюрпризов.
– Нет, Максим, я не марионетка, привыкла свои проблемы не перекладывать не плечи даже таких сильных мужчин, как ты.

Ох!.. Ах!.. Максим Станиславович сражен наповал и…

Через три недели свадьба, пышность которой нет смысла передавать, кого этим удивишь. Мария Андреевна неотразима настолько, что даже Ивона побоялась подойти поближе, уж больно царственно выглядела ее бывшая подруга. Да-да, конечно же, бывшая, ведь Ивона не рвала на себе волосы только потому, что они у нее значительно поредели последнее время, можно и последние три густые волосиночки дорвать.
– Да-а… Маша… озадачила ты меня, – промолвила Ивона, когда виновница торжеств сама к ней подошла и сказала, чтобы подруга расслабилась, а не глазела по сторонам будто с луны свалившаяся.
– Чем же?
– Дарить-то тебе что? Брошку серебряную?

За неделю до свадьбы подруги немного повздорили, общаясь по телефону, Ивона произнесла колкость, намекая, что даже брак не дает никаких гарантий, особенно когда жених богат. Мария Андреевна запомнила и будто услышала слова подруги после того, как они закончили разговор: «Посмотрим, сколько у твоего суженого будет любовниц». И теперь она, дождавшись своего часа, решила влепить подруге увесистую оплеуху, моральную, разумеется.
– Ивоночка, идем, вон Максим освободился, он у меня такой вечно занятой, давай его и спросим.
– О чем? – не поняла Ивона.
– О подарке, о чем же еще?
– Максима Станиславовича? – округлила взор подруга. – Ты хочешь, чтобы он посоветовал купить вам яхту или самолет?
– Перестань, дорогая, Максим порядочный мужчина и ничего из себя не строит. Идем.

– Здравствуйте, Ивона! – вежлив был Максим Станиславович.
– Д-добрый д-день…
Без получаса муж Марии Андреевны рассмеялся.
– Ивоночка, прошу вас, не смотрите на всё здешнее как на нечто странное. Поверьте, здесь простые люди, и даже прислуга обязана мне сообщать, если хоть кто-то будет некорректен. Только уважение и… человек человеку друг. Ну что, дорогие мои, начнем? Кортеж готов, едем в ЗАГС!
– Максим, – обратилась к жениху Мария.
– Да, любовь моя!
Маша заметила, как эти слова ущипнули подругу – поделом ей, а за ее несколько распущенный язык во время телефонного разговора недельной давности не мешало бы и всыпать по самое первое число. Чем сейчас Мария Андреевна и занялась.
– Любимый, понимаешь, у нас с Ивоночкой…
– Что?.. Что не так, девочки?
– Ну, как бы тебе сказать?.. Неловкая ситуация.
– Неловкая? А, понимаю, высокие гости смущают. Их только по телевизору можно увидеть, а тут… Ну ничего, это скоро пройдет.
– Нет, Максим, к гостям мы привыкли.
– А что же тогда?
– Видишь ли, мы с Ивоной давние подруги.
– Конечно, я знаю.
– Она не может без подарка к нашей свадьбе, но… давай напрямую, ты настолько богат, что Ивона просто в тупиковой ситуации, что нам подарить.

Максим Станиславович от души рассмеялся. Ивона стояла замерев, не зная как себя и вести, к тому же она никак не ожидала, что этот вопрос подруга детства вынесет на такое открытое обсуждение.
– Во-первых, я не настолько богат, как пишут в газетах и говорят по телевизору. Там врут всегда и безбожно.
– Все равно, Максим, – стояла на своем Мария.
– Не знаю, любовь моя, можете вместе выбрать любой сувенир, и мы его поставим в нашей спальне.
– В какой из них? В московской квартире на Чистопрудном или в загородном доме на Рублевке?
– Ой…
– Хорошо-хорошо, любимый, мы не будем досаждать тебе такими глупостями, а сами решим, тем более, что у меня есть отличная идея.
– Да, и какая же?

Любопытство обуяло не только без пяти минут мужа Марии, но и Ивону, наивно понадеявшуюся, что идея окажется спасительной. По-хорошему, ей бы уже следовало что-то подарить, но…

И Маша-Глаша с Уралмаша, от уралмашества которой не осталось и следа, теперь у любого язык не повернется назвать иначе как Мария Андреевна, нежно посмотрела в глубину глаз Максима Станиславовича и томным голосом произнесла:
– Может… может, дорогой, Ивоночка выберет для нас детскую кроватку?
– Что? – чуть не сел от приятной неожиданности ведомый олигарх. – Да ты же моя любимая!
– Только пусть это останется нашим маленьким секретом. А за Ивоночку я ручаюсь, любимый. В этом вопросе, – на всякий случай добавила Мария Андреевна.
– Что?.. У-уже?.. – Ивоночка осталась в нокауте, теперь задаче хоть кого-то подцепить на этой свадьбе ей препятствовала необходимость спешно искать подарок.

Подарок она выберет, а вот подцепить ей никого не удастся: надежная подруга Маша в удобную минуту и нужном окружении словесно до наготы разденет Ивону, после чего та уже станет никому не интересна. Марии Андреевне на ее празднике жизни вторая принцесса стала бы лишней.

...

Мария Андреевна – прекрасная жена, как говорили все вокруг, Максиму Станиславовичу невероятно повезло с такой женщиной, верным другом и заботливой матерью. Она справлялась со своими обязанностями более чем успешно, достаточно быстро освоившись в столь неожиданном для себя амплуа – жена известного и богатого человека.

Вскоре после свадьбы у них появился первенец. Молодая мама успевала не только за младенцем смотреть, практически не прибегая к услугам нянек, но и следить за немалым загородным хозяйством – усадьба велика, обслуживающего персонала предостаточно. Максим Станиславович не мог нарадоваться: теперь он счастливый отец и любящий муж. Что еще для счастья нужно к его миллионам?

Подрастал первенец, молодые замыслили не останавливаться в этом направлении, и когда младшенькому стукнуло пять, в один прекрасный день он стал старшеньким. Радость отца без горизонтов, а счастливая мама...

Последнее время в Марии Андреевне появилась некоторая раздражительность. Она устала за эти несколько лет, вымоталась. Поначалу нужно было показать всем, что и простая девушка может быть женой большого человека не хуже, а то и лучше, нежели не простая. Она старалась изо всех сил, и ей никто в этом не помогал. Обслуга улыбалась, а при каждом удобном случае пытались вставлять палки в колеса. Но это бы получилось с кем-то иным, только не с Марией Андреевной. Та смело приняла все вызовы, и очередная кухарка или охранник вылетали пробкой сквозь высокие ворота усадьбы.

При появлении второго ребенка Мария Андреевна заметно сдала. Да, она по-прежнему оставалась прекрасной молодой женщиной, но легковесной, порхающей девушкой ее уже вряд ли было возможным назвать.

Теперь она пожалела, что у нее ни друзей, ни подруг, только муж, бесконечно решающий свои проблемы на миллионы, которые с одной стороны дербанила драгоценная власть, с другой проклятый запад. Была когда-то подруга Ивона, она же Танька или Манька, но той не посчастливилось вовремя прикусить язычок. Это случилось еще года три-четыре назад.
– Ивоночка, вы серьезно? – переспросили гости.
– Да если бы не я, Машка никогда б не ухватила такого мужчину.

Неожиданно для всех, но только не для самой себя – в дверях Мария Андреевна. У нее много недовольств уже накопилось на завидующую подругу, к тому же она только что раскусила гнусный план дерзкой домработницы, вывела ту на чистую воду и дала отменного пинка на выход. Ивоне не посчастливилось: Марья Андреевна была не просто на взводе, она вошла в раж.

Подойдя к испуганной подруге, свысока взглянув, Марья Андреевна для начала спросила, сколько раз та пыталась добиться тайных встреч с Максимом Станиславовичем, который на тот момент был уже в браке.
– Маша…
– Не Маша, а Мария Андреевна, нахалка! Сколько других богатых мужчин, друзей моего мужа ты старалась совратить?
– Ма…
– Что, не вышло? Привыкла думать, раз богач, значит, сволочь. Вон отсюда! – и в придачу Мария Андреевна плеснула в Ивону чем-то из высокого фужера, после чего распорядилась, чтобы бывшую подругу охрана и к воротам не подпускала.
– Маша!..
– Вон!
Гостям концерт понравился, они переглядывались, по достоинству оценивая сильный норов избранницы Максима Станиславовича.

Но теперь, годы спустя, когда Мария Андреевна имела уже двоих детей и немного лишнего в весе, нервишки у хозяйки усадьбы начали пошаливать. Распри и шумные разбирательства с мужем стали не редкостью, все чаще они спали в разных спальнях и даже на разных этажах.

Однажды, доведенная едва ли не до отчаяния, Мария Андреевна не выдержала и отправилась в затяжное турне по разного рода психологам и мошенникам. Но быстро раскусив всю неглубоко лежащую коммерческую сущность подобной психо-брехологии, окончательно потеряла надежду найти выход из сложной семейной ситуации, из которой выход, как правило, один – на выход.

Как всегда, на помощь пришел собственный разум и холодная голова, в поддержку с вином.

Муж в командировке, а скорее всего, у любовницы, время позднее, дети спят, Мария Андреевна сидела одна на летней кухне в окружении ваз с фруктами и бутылок красного вина многолетней выдержки. И, как ни странно, чем больше она хмелела, тем яснее становилась картина происходящего. Хмель отключал все возможности сознания тормозить себя при особо острых суждениях.

– А любила ли я его? – спрашивала сама себя Марья Андреевна, подливая в фужер. – Нет. Да, он хороший, богатый, даже в благородство может поиграть. Но я его никогда не любила. Вот Гриша из десятого класса – за ним бы я на край света. Но Гриша связался с местными полиционерами, погряз в дурмане и утонул в бутылке. Где он теперь, первый парень на деревне? Возле старой станции ошивается с местными алкоголиками, вроде бы там его последний раз видели. Да, был парень, за которым… да сплыл. А такие, как Максим, не тонут, если их силой не утопят. И что? Вот он когда-то появился, озарил весь мир вокруг меня, я молодая дура разум потеряла и на все согласилась. Теперь вот, сижу и даже не сомневаюсь, что ни в какой он не в командировке, а я пью вино и готова выть на луну от обиды.

Докончив одну бутылку, Мария Андреевна принялась за вторую, обругав домработницу, что та рискнула появиться, когда не звали. И продолжила философствовать, то стакан опрокинув на пол, то фруктовину уронив:
– А что мне не хватает? Что тебе не хватает, Машка? Всё. Все у меня есть, кроме главного. Я… я жена богача, помещица, ха!.. Черт, опять пролила!.. У меня… у меня детки… не у него, сволочь такая, а у меня! Но нет главного – любви! Максик хороший… иногда, богатый, но это не страсть. А стань он завтра бедным, что будешь делать ты? Бросишь его? М-нет! – отрезала Марья Андреевна и, скорее всего, оставалась честна перед собой, во всяком случае, в этом можно увериться, если послушать следующие ее слова: – Я бы о стену разбилась, чтобы ему помочь, а потом… а потом бы и оставила… может быть. Мы, бабы, народец тоже сволочной, только есть дуры как Ивонка, а есть умные как я.

...

Время двигалось вперед, детки подрастали, крепчал семейственный нервоз, шатались дальше отношения. Теперь все чаще к вину начал прикладываться и Максим Станиславович. Будучи мужчиной далеко не глупым, и не только в финансовой среде, он принялся искать причины неурядиц, обрушившихся на его богатую голову. И согласно постулатам умного человека, причины эти он сразу же попытался разыскать в себе.
– А что я ей дал? – сидел он на летней кухне, когда Мария Андреевна наотрез отказалась составить ему компанию и ушла на свой этаж. – Любовь? – Вряд ли. Кто ж откажется от такого жениха? Не отказалась и она. Да, любила… нет, она была ошеломлена, а это не любовь. Вот Танька из десятого «Б» меня когда-то любила и готова была за мной хоть на край света, даже без рубля в кармане. А Маша? О, Маша, Мария Андреевна, у нее слишком очищенный взгляд на жизнь.

Еще немного на пьяную лавочку порассуждав, Максим Станиславович окончательно заключил:
– Зараза, значит, она меня никогда не любила! – и стукнул по столу кулаком, да так, что подпрыгнула бутылка и завалилась на бок. – Деньги, только деньги все решают! То есть я купил себе любовь? Покупаю и сейчас, да? Но Машина любовь больше не продается, иссякла, любовь ее… хорошо, продается в другом месте. Зато все честно: я плачу – извольте раздеваться.
Максим Станиславович достал мобильный телефон, шатаясь даже сидя, набрал номер и сказал, что скоро будет, его ждать! После крикнул, подошел охранник и получил распоряжение срочно подать машину ко вторым воротам усадьбы.

– Ты куда собрался? – сухо спросила Мария Андреевна, перехватив мужа на лестнице между третьим и четвертым этажом.
– А тебя это сильно беспокоит? – держась за стеночку, достаточно дерзко отвечал пьяный муж, криво повязавший галстук поверх измятой рубашки.
– Переоделся бы. Стыдно будет перед дамочкой, если там не дура.
– Не дура! Ой… я это… с друзьями в баню… учились вместе.
– Ага… учились… ну тогда в бане и постираешься.
Марья Андреевна развернулась и пошла наверх на свой этаж, услышав оглушающе в ответ:
– Ты поучи меня еще! Жизни она меня учить будет!
Та обернулась и со свойственным ей ледяным спокойствием парировала:
– Да что вы, Максим Станиславович, мне ли вас браться обучать?
– Тьфу ты, стена!
Чуть ли не в голос матерясь, он зашатался вниз по лестнице, где уже поджидали телохранители. А Мария Андреевна, захлопнув двери спальни, очень даже душевненько, из глубины глубин и тайных уголков лабиринтовой души издала:
– Ненавижу!
...

История наша, по большому счету, не может быть особо интересной и не в состоянии претендовать на хоть что-то исключительное. Мелькали в ней зачатки своеобразности, если б Мария Андреевна, женщина действительно не серая и по-своему неординарная, следовала тому пути, который вывел бы ее в особы значимые, глобальные. Из таких Маш-Глаш-Уралмаш и выходили великие царицы или «леди из железа», они с легкостью могли обуздать цезаря и спалить целый город, а еще лучше столкнуть лоб в лоб древние державы. Но Марии Андреевне не посчастливилось занять почетное место в их ряду, натворив что-нибудь катастрофичное или устроив госпереворот. Она, к нашему разочарованию, быстро покатилась в болото примитивной семейщины, потому и мы отводим взоры от уходящих ввысь высот, кладем их на линию горизонта верхушек забора загородной усадьбы, затем еще ниже и упираем в малоприметную дорожку, ведущую в летнюю кухню, где горели жаркие дебаты и сыпались взаимные обвинения. Противоборствующие стороны ровным счетом не обращали внимания ни на наши пристальные и отчасти разочарованные взоры, ни на персонал, уже привыкший к подобным баталиям. Мария Андреевна и Максим Станиславович осыпали друг друга всеми видами любезностей, исключая лишь низкие оскорбления. И на том им спасибо скажут наши уши.
– Как ты мог, гад?! Ты мне всю жизнь отравил!
– Что мог?! Что я такого сделал? Это все твои фантазии, Маша! Ил… иллюзии! Поняла?
– Идиот! Какие иллюзии?! У тебя на воротнике рубашки следы губной помады!
– Да?..
– М-да! Что, и крыть нечем, кобелина?!
– Есть чем, ненормальная! Меня с днем рождения поздравляли! Ты мой день рождения про… ой… проигнорировала, а сотрудники не забыли!
– И сотрудницы.
– Да, и сотрудницы!
– И что, они тебя в рубашку целовали? В воротник?
– Ан нет! Промахнулись. Я лицо отвел. Ради приличия.
– А то бы целовали?
– А то бы целовали!
– А еще куда бы они тебя?..
– Да замолчи, ненормальная!

Баталии продолжились сегодня, завтра и даже через год, когда отношения супругов заведут в тупик даже юные умы их взрослеющих детишек. Максим Станиславович работать продолжал, точнее на него работали капиталы и накопленный опыт, но морально он был подавлен. Козни строила и любовница, к которой он когда-то даже прикипел, но теперь не знал, как избавиться, а той было чем его шантажировать, помимо удовлетворения временами вспыхивающей страсти богача – чужого мужа. Максим Станиславович метался, много пил, страдал, еще больше пил, искал выход. Попытки наладить отношения с женой не давали длительных результатов, она ничего к нему не испытывала, он это ощущал и начинал еще сильней негодовать.

Сама же Мария, далеко не дева, с супружеской осточертевшей святостью недавно распрощавшаяся, привлекательность тела еще хоть как-то сохраняла, но вот лицо уже подводило. Некогда красивое лицо подводило не морщинками, не потерей идеальной натянутости кожи и ее шелковистости, а выражением. Злоба в глазах дополняла портрет раздраженной женщины, никак его не украшая.

Страсти достигли апогея, и если еще вчера Мария Андреевна как огня боялась доказательств неверности мужа, то сегодня они ей стали вдруг нужны. Получив их, она с легкостью начнет бракоразводный процесс, отсудит свои миллионы и часть заграничной недвижимости и, глядишь, еще успеет пожить для себя. Развестись она могла и без доказательств, но это уже иная картина: непонятно чем недовольная избалованная женушка, потеря поддержки многих влиятельных лиц и, как следствие, большие убытки при разделе. Да и будет ли тогда этот раздел? В общем, серьезные ее ждут потери. И совсем другое дело измена мужа! Ох, как она, измена, прекрасна, когда вовремя!

Но сволочь муж, видимо, даже гулять последнее время прекратил. Вот нахал! Как мог докатиться до такого? Разорвись небеса, но он вдруг бросил пить, постоянно работал, возобновил посещение фитнес-центра, в конфликты с женой не вступал, равно как и в контакты, по любовницам не таскался. Нет, ну не гад, а?

Мария Андреевна подумала, что муженек искусно водит ее за нос, почувствовав, что дело близится к разделу богатств и капиталов, и какому-то там разводу. Она подкупила водителя и пообещала тому тройной гонорар, если он сообщит время и место встречи своего босса с неэтичными девицами. Но тот лишь развел руками, сам сильно сожалея, что тройной гонорар не светит.

Тогда хозяйка трещавшей по швам усадьбы подкупила половину остального персонала и даже двоих работников головного офиса компании, которую возглавлял ее муж. Черт возьми, и здесь никаких поклевок! Этот негодяй, поднимаясь с восходом солнца, занимался гимнастикой, бегом, после подолгу плавал в бассейне, затем ехал на работу и до ночи там оставался, ну прямо как очередной раб на галерах, собачки только не хватает. Возвращался хозяин усадьбы поздно, выслушивал доклады персонала, давал разумные распоряжения, заходил в детскую, целовал спящих пташек, по ком уже потирала лапы собачья жизнь при любых доходах, и удалялся спать, даже не думая подниматься на четвертый этаж в спальню бодрствующей и подслушивающей жены.

Ситуация, на первый взгляд, зависла, операционка замерла, процессы онемели. Так продолжаться вечно не могло, рано или поздно развязка б наступила и, возможно, она была бы интересна и неожиданна, но и тут нас герои подвели, продолжая свои пути по настолько затоптанным тропинкам, что от их пыли задохнулся б даже цезарь.

Что ж, коли нам ничего, кроме рутинной примитивщины, не оставляют, мы, как люди тоже наблюдательные и способные делать выводы даже из не остросюжетных триллеров, рискнем состряпать его и в этой болотистой картине. А какой тут может быть вывод, когда прекрасная Маша-Глаша с Уралмаша, с невероятной легкостью превратившись в еще более интересную Марию Андреевну, имея все козыри на руках закрутить что-нибудь эдакое, от чего у мира или хотя бы города, страны дух захватит, вдруг нас разочаровала, опустившись до семейных дрязг. Хотя бы мужа придушила, отравила или пристрелила, поставив тем самым свои три копейки на интригу и очередную драму. Но нет же, только взаимные обвинения и бесконечные кухонные баталии. Вместо того чтобы опрокинуть мир или пару банков-корпораций, она всего лишь решила сильнее разорить до оскомины надоевшего мужа.

И вот, когда последний лучик надежды на сколько-нибудь интересные пожары гаснет – это случается после того, как мы узнаем, что любовник Марии Андреевны не чудовищный шарлатан и проходимец, а обычный смазливый альфонс, в которого стареющая красоточка влюбляется той незамысловатой любовью, которой влюбляется утопающий в пучине в плывущий в недосягаемой близости спасательный круг, – наш интерес к некогда обворожительной героине безнадежно угасает, и если мы о ней еще упомянем, то не больше чем по причине завершающихся обстоятельств очередного разбитого суденышка, на борту которого скривились замшелые буковки «семья».

И на кого нам теперь смотреть? На Ивону, вернувшуюся в родные пенаты, вышедшую замуж за местного владельца пары магазинов и сильно растолстевшую? Нет, это нам не подойдет. На хитрую и подлую любовницу богача? О нет, тем более, при ближайшем рассмотрении таким пейзажем можно подавиться, как рыбной костью. Остается только на самого богача. А что, может, он нас порадует хоть сколько-нибудь неожиданным финалом его затяжной попытки нормализации семейного счастья? Да, порадует, но не финалом, а поражающе необъяснимой глупостью и вековым примитивизмом.

Лживая дрянь, недовольная теми баснословными откупными, что ей перепали от вчерашнего любовника, решила оторвать еще кусочек пирога.
«Ал-лё, Максик, доро-огой, это я».
– Как номер узнала? Зачем звонишь?
«Максим, я умираю».
– Хорошая новость.
«Прошу, мне ничего от тебя не нужно, только спаси. Я в больнице».
Максим Станиславович замер, несколько секунд подумал, дал знак помощникам покинуть его кабинет, после в трубку спросил:
– Что случилось?
«Авария. Меня подрезали, и я разбилась о бетонные ограждения».
– Насмерть?
«Ой!»
– Прости. Ты в какой больнице?
«Я… я уже выписалась. Ты же мне подарил хороший джип, он принял на себя удар».
– Так ты в порядке?
«Макс, если б ты меня увидел. Не узнаешь. Мне ничего не нужно, любимый. Помоги только в одном».
– В чем?
«Я одна, совсем одна, мне так плохо после этой ужасной аварии. Выпей со мной хотя бы чашечку кофе в летнем кафе. Мы пять минут поболтаем, и мне станет легче. Прошу, не отказывай бедной женщине, так безнадежно тебя любившей».
Максим Станиславович призадумался, о ходе его расползающихся в две противоположные стороны мыслей догадаться не сложно.
– Но только кофе.
«Конечно, любовь моя! После того, что случилось, для меня теперь другое в жизни важно. А от тебя, повторюсь, ничего не нужно».
– И деньги не нужны?
«Ну что ты, при чем тут деньги? Знаешь, как я стала ценить жизнь после этой ужасной аварии?»
– Понимаю. Когда и где?
«Спасибо, мой ангел», – на том конце неплохо расслюнявились, естественно, что никакой дорожной катастрофы не происходило.

Хм, ну вот, наконец-то нас здесь ждет маленькая интрижка. И пусть она триста миллионов раз стара, но мы, как наблюдатели, присмотримся не к прекрасной половине человечества, а к иной его части, сильной и часто до дурноты благородной, потому непростительно глупой, слепой и вконец оболваненной. Многие из нас скажут, что и поделом богачу, но только не те, у которых свои подрастают такие же сильные и удачливые бойцы за успех, как Максим Станиславович. И вот от имени тех, чьи одиннадцати- или четырнадцатилетние сопливчики делают первые шаги в битве за олимп, мы и приглядимся, чем же заканчивается история седеющего Максима Станиславовича, вчерашнего монстра бизнеса, сегодняшнего поникшего мавра.

Он вышел из машины, не дожидаясь, когда охранник ему откроет дверь, и быстро глазами отыскал персонажа из финальной части. Она уже помахивала ручкой со стороны крайнего от входа столика.
– Приветик, Максим!
– Здравствуй. Ну и стол ты выбрала, как на ладони.
– У тебя вон какая охрана, чего тебе бояться?
– Ты права, уже нечего.
– Почему мой пупсик такой грустный?
Максим Станиславович начал злиться, лиса это моментально уловила и перешла на утонченный лад.
– Макс, прости. Я вижу, тебе очень плохо, – ее голос был серьезен.
– Да, ты права, мне плохо. Ничего не радует. Ладно, давай о тебе? Чем я могу тебе помочь?
– Ничем, Максим. Спасибо, что не отказал во встрече. Все от меня отвернулись.
– От меня тоже. Даже дети не разговаривают.
– А у меня и детей нет, Максим. Мне еще хуже.
– Извини.
– Присядь, давай немного поболтаем, и я тебя отпущу. Навсегда. Ты много для меня сделал, я никогда не забуду. И поверь, ничем плохим тебе не отплачу. Даже под пыткой не признаюсь твоей любимой жене, что между нами было. Кстати, как она? Она такая умная, я ей восхищаюсь.
– Никак. Была жена. Между нами все кончено.
– Извини меня, пожалуйста. Это из-за нас?
– Наверно. Но нет, из-за меня. Я сам во всем виноват. Ты ни при чем.

Что ж, отдадим должное сей особе, она оказалась искусной интриганкой и великолепной актрисой. Вот бы на нее кадр поменять всяких там выпускниц театральных х-мастерских! Зрителей в театре и кино значительно бы прибавилось, а у изворотливых усов – сценарной и режиссёрской работенки. Но бог бы с ними, с усами, они в моде ныне, киноманы али пресс-релизы. Куда занятнее финал нашей незамысловатой эпопеи, особенно после того, как уже через треть часа диалога Максим Станиславович, жалея спутницу дней его развратных, заметил, что спутница уже рядом с ним на неприлично близком расстоянии и томно кладет головку на его надежное мужское плечо. Поднимает невинный взор, молящий о заботе, губы жаждут прикосновений.
– Прости, не могу.
– Максим, последний раз, – молвит она, – не откажи в прощальном поцелуе.
И он, болван – трижды болван! – касается губами ее губ, на длительное мгновение замирая – сладострастная мегера!

Мария Андреевна сидела в летней кухне, довольная, но одновременно немного напуганная. Причин для радости было две: только что позвонил возлюбленный альфонс, сказал, что жить без нее не в силах и хотел бы оформить их отношения. Он спросил, когда она получит от проклятого мужа развод, и Мария Андреевна отвечала, что ее любовь может не переживать, развод теперь будет делом незамедлительным, и они наконец-то воссоединятся – альфонс и стареющая, некогда прекрасная Маша-Глаша.
«Как я рад! Только…»
– Не беспокойся, мой котик…
Черт, как же она стала примитивна!
– …моему котику не о чем беспокоиться, мамочка обо всем уже позаботилась. Целую тебя.
«Мы не умрем с голода?»
– Мы будем богатыми.
«Когда?»
– Скоро, мой пухленький пупсик. Прямо сейчас. Всё, бывший приехал, я перезвоню.

В летнюю кухню вошел пока еще не бывший, а прежний и ныне величаемый Максим Станиславович. Он поздоровался с женой, сразу же примечая на столе женский модный журнал, под которым скрывалась вторая и главная причина ее ликования.
– Как твои дела, Максим? – моментально облик Марии Андреевны принял драматичный характер.
– Нормально, Маша, – не догадывался сразу о подвохе без пяти минут «не муж». – Странно, водитель резко уволился, даже не дождался получить расчет за месяц.
– Водитель? Ах да, водитель. Наверное, клад нашел.
– Маш…
– Что, Максим?
И тут на ее лице начали проступать крупные слезинки, накладные ресницы ожили в такт морщинам, губы заметно дрогнули.
– Маша, что с тобой?
Максим Станиславович резко к ней приблизился, она отпрянула.
– Не подходи ко мне!
– Маша, что?..

Нам пора досматривать последний акт обыденного действа и ставить точку, дабы найти еще немного времени и задуматься о будущем наших сыновей, у кого они есть, растут и метят в олимпийцы. Как бы их предостеречь, да и возможно ли? История до сих пор доказывает обратное. Досмотрим?

– Маша!
– Максим, – она стояла у противоположной стороны стола, ее лицо демонстрировало вселенский пожар, в чувствах девица-Мария не сдерживалась, доигрывала акт классически шедеврально: – Ты предал меня, Максим. Нас всех: семью, детей, меня.
– Маша, что ты говоришь? Я только сегодня решил с тобой все обсудить, ведь нам есть за что бороться, жить! Надо забыть все, перечеркнуть и выкинуть, я же… я же люблю тебя, Маша!
– Вот ты все и перечеркнул, Максим. А заодно и меня раздавил. Что поделать, видать, такая у меня женская участь.
– Да что же, черт возьми, произошло, Маша?
– Не знаю, как для тебя, но для меня страшное и непоправимое, Максим. Все эти годы разлада я жила одной только надеждой, что все устроится. Ты сильный и умный, я любила тебя. И сейчас люблю.
– Так в чем же проблема, дорогая моя?! – Максим Станиславович все сильнее и сильнее уходил в разнос, он уже ощущал, что наступил конец его трезвой деловой жизни, бури и потопы рушатся на его голову, он теряет самообладание.
– Я долго буду еще любить тебя, Максим.
– Маша, прости, если я в чем-то… Если я…
– Обязательно прощу, но позже. Мне бы теперь самой не задохнуться.
– От чего, любимая?! – хватаясь за голову, кричал Максим Станиславович, принимая нокаутирующий удар, подлый удар, на этот раз действительно ни за что, а может, даже и за благородство, с каким он покинул аварийную мегеру.
– Вот за это, Максим, – тихо отвечала Мария Андреевна, осторожно отодвигая журнал и открывая фотографии, на которых ее муж, сидя в летнем кафе, обнимает и целует чужую женщину.

...

Разорительный бракоразводный процесс шел долго, на стороне Марии Андреевны и ее тайного альфонса работали лучшие столичные адвокаты. Но даже им не удалось полностью добить стиснувшего зубы с виду железного Макса, отчаянно сражающегося в судебных залах не за миллионы, а за то свое единственное детище бизнеса, которое он с пеленок взрастил и привык рьяно оборонять. Добить его не удалось, но придавили и распотрошили так, что железный Макс по окончании баталий, оставшись без семьи и без детей, покатился по наклонной, наивно полагая, что вот, еще один денек, еще одна бутылка рома, и завтра он встанет и начнет все сначала. Он опытный, обученный и сильный, он сможет.

Но он не сможет, а падение с высот всегда стремительно. Вскоре не найдет даже средств на поездку в заокеанскую страну, где теперь жили и учились в престижном колледже его повзрослевшие дети, все чаще поглядывающие в сторону отца, но чей юношеский принципиализм пока еще не позволял хотя бы позвонить ему.

Ну что ж, держитесь, отцы, даже когда вам дети не пишут, не звонят! Это не повод катиться в яму, а причина крепче затянуть поясные ремни, тонизируя мышечный торс, засучить рукава и предельно сконцентрировать волю. Скажете, для вас нет смысла так поступать, не осталось сил? Ошибаетесь. Есть еще и силы, и смысл велик. Рухнете вы – рухнут завтра и они, те, кто вам не пишет. В грязных интригах обречены будут и остальные прекрасные юнцы-олимпийцы. Так что…

-----
Конец
=====

Страница авторского сайта:
https://alexey-pavlov.ru/bitva-za-olimp/
На этой странице, если пожелаете, вы можете оставить комментарий.


Рецензии