Пригоршня красного жемчуга. Том 2. Ересиарх

Пригоршня красного жемчуга.
Том 2.

Ересиарх.

Пролог.

Тётушка Зуза была ведьмой старого покона, огромных знаний, невообразимой хитрости и несказанной доброты. Гм... насчёт последнего... Сердечности в старой Зузе хватало ровно настолько, чтобы не сожрать свою юную ученицу, когда та отмачивала, какой-нибудь фортель. Вот, прямо, как сейчас.
Девчонка из гонористо-подроскового возраста умом ещё не вышла, но, как это часто бывает, фигуру, донельзя аппетитную, уже обрела. От того и тянуло её иной вечер на приключения цветочно-романтичные. На свидания то бишь - с конюхом на сеновале или пастухом на лугу. Само по себе влечение Арумеллы к молодым балбесам, Зузу не волновало. Если бы не одно "но". Старая ведьма из кожи вон лезла, чтобы скрыть их присутствие во владениях окаянного Зимма. А тут эта...
- Лахудра, - костерила она по утрам легкомысленную ученицу, - опять ночью тебя черти в село таскали?
Арумелла отпиралась, пряча бесстыжие глаза, чем только распаляла злобную старуху. И та, в который уже раз, грозилась сварить строптивую гулёну или пустить её на жаркое. Ученица, конечно, трусила, но не особо. Она прекрасно осознавала, что  беззубая ведьма сейчас на столь решительные действия не пойдёт. Вот месяцем ранее - запросто. Но месяц назад эти две колоритные особы ещё и знакомы не были. А сейчас Арумелла в безопасности. Почти, в безопасности. Всё-таки нрав у ведьмы ещё тот. Но на стороне молодой девахи возраст наставницы и тот, факт, что носа своего к людям Зузе не высунуть. После того, как практически все ведьмы у кого оставалась хоть капля здравого смысла покинули Фротон, избежав кар обезумевшего владетеля Зимма, шанс, именно ей быть отправленной на костёр для Зузы возрос тысячекратно. Потому она сейчас и сидела в болотистом лесу тиши мыши, проклиная свою бестолковую ученицу и бесову болячку - геморрой, что не позволил ей оседлать метлу и улепетнуть отсюда вместе со всеми товарками по колдовским гнусностям. А меж тем время - враг самый безжалостный - уже подпирало дряхлую чертовку. Чуяла она, вреднейшая перечница, что осталось ей песок рассыпать уже не долго, а силу тёмную передавать кому-то надо. А то беда почище геморроя. Быть ей при таком дьявольском раскладе не просто нежитью, а нежитью терпящей вечные адские муки здесь - в мире сущем. И никакой тебе больше волшбы. Только вечно голодное, слабое, гниющее тело. И боль. Боль такая, что и не все грешники в аду претерпевают.
На счастье дряхлой Зузы, забрела в лесок бродяжка Арумелла. Случайно вышла она к ведьмовской заимке и по бестолковости надумала пошарить в одиноко стоявшей хибарке. Зуза не просто так небо четвёртую сотню лет коптила - тёмный дар, даже самую малую его крупицу, научилась чуять мгновенно. В Арумелле он был. И старуха возликовала - появился шанс передать силу свою при визите костлявой дамы с мерзким чувством юмора.
Но кто бы знал, что девчонка настолько строптива и зависима от телесных потребностей. Зуза бесилась, но ничего, кроме ужесточения обучения блудливой бестолковки предпринять не могла. А, уж гоняла она её почище злого университетского профессора. И в деле освоения колдовских гадостей Арумелла была не промах. Дела у неё шли в гору. Бродяжка обещала вырасти в ту ещё фурию. Однако, кто-то там за облаками, а может, совсем наоборот - в глубинах никому из смертных не доступных, решил всё переиначить. Боги и те, кто им противостоит, тоже иной раз не прочь пошутить.
Пошутили они и легкомысленной Арумеллой.
В наказание за ночную отлучку погнала её Зуза в самое сердце Коряжьей топи собирать только там произрастающий Склизкий мох - знатное средство для многих нечестивых дел. Можно было его, в суп кипящий бросить и тот на едока сам кинется. Потом только сильный маг докажет, что тут ведьма бедокурила. В виде порошка, ежели её перед виверной распылить, субстанция эта могла легко ввести зверюгу в состояние бесконтрольного бешенства. Очень полезное свойство, когда гоблины совершают свой грабительский набег на беззащитных, одиноко обитающих у болот старушек.   Мох этот мхом был лишь отчасти. И собирать его было истинной мукой. К тому же велик был риск потерять пальцы, а то и глаза. Ох, и ругалась Арумелла на проклятую наставницу. Но всё тишком, про себя. Не приведи Баал, старуха услышит, совсем житья не даст.
Потащилась несчастная девица исполнять волю Зузы, и, как та и предполагала, проползала по вязкой грязище до позднего вечера. Правда, мха "наловила" преизрядно. Котомка была тяжела. Ноги натружены безбожно. И, выбравшись, на относительно твёрдый берег, Арумелла надумала передохнуть, перед тем, как преодолеть последнюю милю до неказистой избушки Зузы. Уселась она возле ветвистой, давно засохшей коряжины и устремила глаза свои в темнеющие небеса. А там уже и луна вылупилась и на фоне той луны...
- Мати моя, - едва слышно прошептала деваха. - Ещё одна... Беда-а-а. Ой, беда.
На фоне неяркого, всегда ущербного Огрызка, уродливым пятном маячила на метле ведьма. И правила она точно к избушке Зузы.
- Ой, - почуяла недоброе Арумелла. - Теперь домой просто так и не сунешься. Теперь-то старая карга меня действительно может, как молочного порося на блюде подать. Ради такой-то гостьи, как щедрость души не явить.
Арумелла к дому Зузы кинулась бегом, но вовсе не с целью опередить незнакомую наездницу на метла, а с намерением не особо опоздать, чтобы послушать. ну, или подслушать, тут кому как больше по сердцу. А подслушав и принять решение безошибочное. Коряжник покорно пропускал молодуху, повинуясь её воле. Не зря она последнее время старательно жевала горький хлеб ведьмовской науки. Деваха приотстала не на много. Две ведьмы торчали на пороге, с великим подозрением друг друга оглядывая. Арумелла притаилась за пнём, заранее приготовив заклятье Корневого оплетения. Так, опаски для. И приготовила и обратилась в слух. А послушав совсем не много, зажала себе рот, чтобы ни звука не издать, а то услышат эти две и всё - конец.
Две ведьмы - старая Зуза и та, что годами, может статься, была младше Арумеллы, изучали друг друга недолго. Зуза быстро смекнула - кто перед ней, и только прикидывала в уме, как можно воспользоваться свалившейся на её голову удачей. Одно было ясно - теперь часы непутёвой Арумеллы сочтены. Перед Зузой стоял куда более перспективный кандидат в ученики.
Зуза сначала вздёрнула выпирающий подбородок, покивала облысевшей своей головой, соглашаясь с собственными мыслями, и вдруг, исполнила вполне приличный реверанс:
- Прошу быть моей гостьей, ваше величество.
- Обучи меня, - сразу выдала ночная гостья.
- С радостью, - расплылась в улыбке Зуза. - Это счастье любой ведьмы - передать свой дар такой, как вы. - Сейчас придёт одна, дурёха... Я её за Склизким мхом послала... И я приготовлю для вас чудесное блюдо.
У Арумеллы пятки уже сверкали, как маслом смазанные, а сердце, казалось, вовсе биться перестало. Оно заледенело от страха. Как ещё жива была теперь уже бывшая ученица ведьмы никому не ведомо. Куда она мчалась? Какая разница. Лишь бы отсюда подальше. Подальше от избушки, где полубезумная старуха Зуза с распростёртыми объятиями встретила...
- Софирона, - шептала девчонка, не сбавляя почти лошадиного аллюра. - Там сама Софирона.


Рецензии
Замечательное начало, Дима! Так и хочется пропеть "Частица чёрта в нас заключена подчас..."

Татьяна Мишкина   08.08.2018 21:28     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Танюша. С огромным удовольствием возвращаюсь к Алагарскому циклу. Ощущение, что домой вернулся. Правда. Теперь можно чудить от души. Шореев.

Дмитрий Шореев   09.08.2018 04:27   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.