Детективы старой школы. Дело 1. глава 4

Глава-4. Смерть Красовского

В комнате наступила тишина. Михаил Васильевич, о чём-то задумавшись, неотступно смотрел в окно. Пелагея Дмитриевна любуясь взглянула на него: «вылитый Джеймс Мур в роли Бонда» - подумала она. Генрих же выглядел как настоящий древний германец -рослый блондин с ослепительно васильковыми глазами. «За эти глаза Клава наверное и полюбила его, того Генриха» - подумала Пелагея Дмитриевна, вспомнив отца и мать директора. «Как обидно погибнуть за два месяца до конца войны». На душе стало горько и мысли сами собой перенеслись на сегодняшнюю их проблему. И когда Михаил Васильевич отвернулся от окна, перед его глазами встала такая картина: Пелагея Дмитриевна сидела в кресле, держа в правой руке именной наган и уперев его ствол в свой подбородок. При этом взгляд у неё был такой задумчивый-отрешенный с какой-то грустью и со стороны создавалась впечатление, что задумала застрелиться, но пока ещё окончательно не решилась на это. Так она любила думать над сложными проблемами. Как-то, ещё в начале службы её начальник, увидев такую картину был в ужасе. Он в самом деле подумал, что Пелагея хочет застрелиться тем более, что проблемы на тот момент у неё были очень серьезные и Пелагею даже подозревали в измене. Но начальник не верил в измену и поэтому с криком: «Паша стой, не делай этого» бросился к ней и выхватил у неё наган. Но со временем он привык к этому и понял, что как Шерлоку Холмсу помогала его трубка, то никогда не курившей Паше, помогал револьвер упертый в подбородок.
Внезапно Пелагея Дмитриевна опустила наган и сказала:
-Я полагаю мальчики, что надо сделать следующие вещи: первое – проконтролировать, если это возможно, появление паспорта с её первоначальными данными или с данными которая она могла получить на почте. Второе – надо ещё раз досконально побеседовать с её коллегами по работе на почте и в школе. Даже профессионал может упустить какую-то незначительную мелочь. Я же со своей стороны постараюсь узнать есть ли в вашем городе объекты представляющие государственную тайну. К счастью ещё не все мои друзья на пенсии.
К сожалению повторные разговоры с работниками почты ничего нового не дали. Ответ от друзей Пелагеи Дмитриевны тоже запаздывал и друзьям ничего не оставалась как отправится домой, тем более, что заканчивался больничный директора. Зато дома их ждал неожиданный успех. Одна из молоденьких учительниц вдруг вспомнила как однажды видела пропавшую учительницу под руку с директором местного краеведческого музея, Виктором Андреевичем Мельгуновым. Михаил Васильевич едва дождавшись конца урока, тот час помчался к нему. Мельгунова историк раньше немного знал так как он, как и Михаил Васильевич был холостяк и питался в «Домовой кухне». Готовили там довольно прилично, обеды на дом отпускались со скидкой десять процентов и поэтому многие холостяки посещали это заведение. Там и познакомились Мельгунов и Михаил Васильевич.
Войдя в здания музея и спросив у вахтерши как пройти к директору музея, историк вошел к нему. Тот поднялся из-за стола и с улыбкой спросил:
- Заинтересовались историей нашего города?
Но когда узнал тему предстоящего разговора сразу нахмурился и сказал:
-Для меня очень неприятно всё это вспоминать, но если вам так необходимо знать – спрашивайте.
-Прежде всего не могли бы вы рассказать как познакомились с ней
-познакомились мы вскоре после её приезда в наш город. Она пришла в музей и очень всем интересовалась. В это время я был в одном из залов. Мы разговорились. Разговор пошёл легко и интересно, и вечером мы уже ели мороженное и пили кофе в одном из наших кафе.
-А потом?
-Потом свидания. Правда ей почему-то нравилось встречаться в тихих укромных местах. Потом объяснения в любви, разговоры о предстоящей свадьбе
-А почему всё кончилось?
-Я был в командировке в областном центре – Виктор помолчал, видимо воспоминания очень тяготили его – знаете от природы я очень дальнозорок и увидел их издалека , её и одного моего знакомого. Я видел, как он всю её буквально ощупывал и ей это нравилось и потом они долго-долго целовались. И знаете, что меня больше всего задело? Даже не сам факт измены, а с кем она мне изменила. Это бывший мой знакомый, негодяй и никчемный человечишка и единственное что его интересовало в жизни – это глубоководное погружение и женщины.
-И что было после?
-Я без объяснения причин порвал с ней. Она пыталась добиться у меня, почему я внезапно охладел к ней, но я не стал объясняться, и она постепенно отстала.
-Не могли бы вы назвать имя этого человека?
-Красовский Игорь Владимирович или Гарри, как он любит чтоб, его называли.
-Спасибо это может очень пригодиться.
-А Вам можно задать один вопрос? – спросил директор музея – Вы пока не нашли её, живой не – при этих словах он замялся – или её труп.
-Пока ещё нет – ответил Михаил
Они вежливо попрощались, а уже завтра утром, наскоро переговорив с Генрихом, Михаил Васильевич мчался в электричке в областной центр. Но как оказалось он мог не спешить. По данным ЗАГСа Красовский Игорь Владимирович, экономист строительного треста и аквалангист-любитель умер от кровоизлияния в мозг три месяца назад.
«Вот тебе бабушка и Юрьев день»– пришла в голову Михаила старинная поговорка, которая в наш век атома и электричества сократилась до одного слова – «Облом». Он поговорил с патологоанатомом, который делал вскрытие, но и у того не возникало никаких сомнений в диагнозе.
Тогда Михаил Васильевич вдруг вспомнил про Витю Коротеева, своего друга и бывшего коллегу по Интерполу. После «того» дела их обоих наградили орденами Почетного Легиона и очень-очень вежливо вышвырнули из организации. Похоже что каким-то краем они зацепили кого-то, сидящего на Олимпе. Михаил Васильевич после этого психанул и ушел из МВД, хотя там его очень уговаривали остаться, обещали в скором времени генеральские погоны. Но он, вспомнив свое первое высшее образование, решил пойти в школу, где был директором Генрих, тоже его друг.
А Витя пошел работать в МУР и стал там ведущим экспертом. С лицом орангутанга и с обезьяньими руками, которые могли опускаться, казалось ниже колен, он обладал далеко не обезьяним интеллектом и по праву считался в Интерполе одним из лучших специалистов; к тому же слыл большим энтузиастом своего дела. Михаил Васильевич позвонил ему в Москву и он пообещал приехать через два дня.
Сложностей с разрешением на эксгумацию тоже не оказалось. Начальник управления выслушав его сказал:
-Ну что же валяй. Шерлок Холмс. Красовский был одинок, так что разрешение родственников не потребуется, а так если что найдешь и нам интересно будет.
Домой Михаил Васильевич не поехал, дал телеграмму Генриху о том, что задерживается и остается ждать Витю. Михаил закал столик в ресторане, чтобы отметить встречу, но как оказалось он забыл Витю. Сев в такси Коротеев первым делом спросил:
-А до кладбища далеко?
Этот вопрос сильно смутил водителя, так как перед этим Михаил попросил отвезти их в лучший городской ресторан. Вместо ресторана они всё же очутились на кладбище. Достав с помощью кладбищенских рабочих гроб, Коротеев категорическим тоном приказал всем отойти в сторону и достав свой, на заказ сделанный чемоданчик начал колдовать. Минут через сорок он закончил и улыбаясь, что уж казалось было совсем ни к месту, сказал:
-Молодец хорошая работа
-Ты имеешь в виду себя – спросил Михаил
-Ну вообще-то ко мне это тоже относиться. Но в первый раз я имел в виду того, кто это сделал – он кивнул на гроб – Могу спорить хоть на десять ящиков армянского коньяка, местные эксперты съели бы это и не подавились. Очень редкий яд, следов почти не оставляет, но мне удалось найти реактив, который показывает наличие продуктов распада этого яда. Как Шерлок Холмс помнишь, с его реактивом на гемоглобин – и тут он опять глупо заулыбался.
-Ты сможешь написать официальное заключение – спросил Михаил
-Конечно, нет разговора, только – при этом улыбка покинула его лицо- во-первых поставь в известность об этом местное МВД и желательно даже КГБ, понимаешь это очень редкое вещество в советской аптеке его не купишь да и самому синтезировать, поверь мне крайне сложно. Это тебе не кураре. Помнишь деда Василия, как мы помогли ему с волками.
-Помню мы как два индейца с луками и с твоими стрелами, которых ты намазал своим самодельным кураре. Деду Василию трудно пришлось, когда он приехал сдавать волчьи шкуры. Представь восемь волчьих шкур и не одной пробоины. Деду пришлось сказать, что он все их застрелил из мелкашки в глаз.
Его хотели взять в сборную союза по стрельбе. - Рассмеялся Михаил
- А мне было совсем не смешно, когда ты дернулся и твоя стрела пролетела рядом с моим плечом. Но, а теперь во-вторых– продолжил он- этот яд фигурировал в «том» деле, из-за которого от нас «ушли», а там осталось много неясностей. Поэтому будь очень осторожен. Мне неохота потерять такого друга, как ты.
Вечером они всё же отметили встречу, пригласив на неё начальника областного МВД, так что ужин вышел отчасти деловым. На утро Михаил Васильевич получил официальные полномочия на ведения следствия и начальник обещал ему собрать все данные о Красовском. Вечером того же дня Михаил проводив в аэропорт Витю и пообещав его держать его в курсе дела, вернулся домой. Дома его ждало разочарование. Генрих получил письмо от Пелагеи Дмитриевны, в котором она сообщала: что никаких оборонных объектов в ихнем городе не имеется, а за вывеской «Запретная зона» находиться лепрозорий (интернат для больных проказой, такие были в СССР) и всё держится в тайне лишь для того, чтобы не тревожить местное население.
Единственный интерес представлял сторож лепрозория, бывший работник оборонки, которая раньше разрабатывала там акваланги. От него удалось узнать, что изобретатель погиб во время испытаний своего оборудования ещё во время войны и без него всё дело пошло на спад и вскоре совсем заглохло. Человек он был очень талантливый, заинтересовался возможностью кашалота погружать резко на полторы тысячи метров и что-то как считали открыл в этой области, какую-то специальную дыхательную смесь, позволяющую избежать кессонной болезни. На первых порах всё шло удачно, но вскоре погиб штатный испытатель, а потом и сам изобретатель, и проект похоронили. Лаборатория ещё некоторое время существовала – изучали трофейные немецкие, итальянские и французские акваланги, а затем прикрыли и её. По словам сторожа, а он производил впечатление человека, которому можно верить, никто у него в последнее время, не раньше ничем не интересовался, хотя кое-кто в городе знал о его работе в лаборатории.
В общем следствие опять зашло в тупик.
Продолжение следует...


Рецензии