Думай обо мне

— Алло! — прицокнув языком, медленно проговорила она.
В трубке затрещало, зашуршало, потом резкий бесполый голос пробурчал:
— Назовите добавочную цифру для внутренней связи.
— Один, — алые губы разомкнулись и так и не сошлись, томясь ожиданием.
      Наконец, ей ответили. Бархатистое, неспешное и уверенное «да» колыхнуло её барабанную перепонку.
— Алло, Бог?
— Почему так долго?
— Проблемы с транспортом, ты же знаешь этих людей. Такие… ненадёжные. А ещё… мне надо было привести себя в порядок и переодеться ради нового клиента.
— В белое… — подытожил низкий голос в трубке.
— Мне всегда нравился белый, ты же знаешь. А все эти твои «белое не носить, обтягивающее не надевать»... Я устала. Чёрный — не мой счастливый цвет.
— Твоя задача не выделяться и делать свою работу.
— А я и делаю, — она обиженно надула губки.
— Не выделяться! — повторил он. — А та баба за твоей спиной… Антонина Васильевна, очень переживает из-за своей непопулярности у мужского пола, пялится на тебя с момента, как ты начала крутить диск. Вынуждаешь править её жизненный сценарий. Теперь она не только ханжа и старая дева с дурным характером. Придётся прописать в её сюжет шизофренический психоз параноидального типа. Из-за этих твоих «хотелок» нарушается порядок.
— Фи, какой ты занудный и злой, Бог. Совсем не хочется ради тебя стараться.
— Ты уж постарайся.
— Я перестаралась вся, я очень усердная, — она открыто кокетничала, нежно перебирая пальчиками грубый и неподатливый провод телефонной трубки.
— Актриса, — усмешка в голосе.
— Ну, вот я, может, хочу его порадовать. Так-то я обычно всех огорчаю, пугаю, довожу до самоубийства, а тут… порадовать хочу.
— Делай, что хочешь, — сдался бархатный голос.
— Ты сам это сказал! — она засмеялась и повесила трубку на металлический крючок.
      Она уже было побежала прочь, но вдруг, будто что-то вспомнила, и обернулась.
— Извините, милочка — жеманно проговорила она, обращаясь к женщине за спиной.
      Та насупилась, надулась на «милочку» и сверкнула рассерженным взглядом.
— Антониночка, ты ведь симпатичная и совсем не сумасшедшая, ты умная, интеллектуальная, ах! — она взмахнула кистями рук. — Не вздумай считать себя повёрнутой неудачницей и ни в коем случае не отсасывай этому лысеющему кандидату наук. Лучше сыграй с молодым доцентом в пинг-понг, когда поедете всей кафедрой в пансионат на Новый год. Поверь, — она манерно сложила тонкие кисти рук на костлявой груди, — у тебя ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО.
      Она резко замолчала, словно вспомнила, что её ждут срочные дела.
— Пока, — вскользь бросила остолбеневшей Антонине-незнакомке, резко повернулась на каблуках и вприпрыжку зашагала прочь.

***

— Блин, ты… такааая прикооольная…
— Нравлюсь? — она оторвала губы от коктейльной трубочки, повернулась на барном табурете, улыбнулась и качнула прелестной головой с двумя симметрично собранными пучками, походившими на рожки.
— Нрааавишься…
      Он приблизился, попав под направленный свет софита. Поджарый и как будто уставший, футболка изношенная, но явно «шмудацкая». Он провёл рукой по волосам, ещё больше затопорщив их вверх. Вальяжно растягивая слова на расслабоне, спросил:
— Как звааать?
— Марой зови, — пожала плечами она и обняла губами полосатую трубочку, потягивая через неё какой-то алый коктейль.
— Клубничная Маргарита, — его худое щетинистое лицо расплылось в улыбке. — Я ж присяяяду? Ты ж не против?
— Прикид оценил? — осведомилась она, глядя в бокал.
— Да тыыы… и сама ничооо такааая. Прикид зачёоотный. Эт макраме? — он легко коснулся пальцами её белоснежной накидки.
— Бог мой! — воскликнула она. — Ты слово «макраме» знаешь, да ещё и выговорил! После такого… как можно тебя… — она эмоционально искала слова, — только сразу в номера.
— Так срааазу? — усмехнулся он.
— Нет, конечно. Мы с тобой побеседуем, познакомимся, поговорим за жизнь. А как дело дойдёт до самого интересного, ты решишь, что я… КОСТЛЯВАЯ.
      Он сморщил нос.
— Ты меня совсееем не знаааешь.
— Я пошутила. Не обижайся. И я тебя неплохо знаю. Давай уже «в нумера» побыстрее. Что-то я засиделась, да и музыка у них дерьмовая.

***

      Покопавшись в карманах, он впустил её в тёмную квартиру, захлопнул дверь, зашарил в поисках выключателя. Тусклый свет разогнал пушистые чёрные тени, обнажил трещины потёртого паркета, утлость мебели, потасканность стен и «несвежесть» хозяина квартиры. В полупустой комнате возле мятой постели на полу стоял магнитофон, кассеты валялись рядом.
      Мара, не разуваясь, прошла в комнату, присела на корточки возле магнитофона и нажала кнопку «play». Заиграл гитарный проигрыш, запел Radiohead.
— Ты… подобна ааангелу, — протянул он, остановившись в дверном проёме.
      Мара танцевала посреди комнаты с закрытыми глазами, вытягивая руки к потолку, словно пытаясь дотронуться до «солнца» пластиковой люстры, имитирующей хрусталь.
— I’m a creep! — пропел он, глядя, как она танцует.
      Затем подошёл к ней, опустился на колени и обнял её длинные ноги, уткнувшись в них лицом, а она тихонечко подпевала.
— Ты… такааая чертооовски особенная.
— А ты со странностями… и тебе здесь не место.
— Я знал, что ты придёоошь, не думал, что так скоооро.
      Он освободил её из своих объятий и повалился на постель, наблюдая, как девушка медленно двигается, поворачиваясь вокруг своей оси.
— Ты много пьёшь и торчишь, дорогой. Чего ты ждал?
— Знааачит, я всё-таки могу надеяться на один смертееельно сладострааастный поцелуууй?
      Она замерла на секунду, потом присела рядом с ним на постели. Взяла его руку, которая оказалась гораздо тяжелее, чем она ожидала, и положила его ладонь себе на грудь.
— Знаешь, что здесь?
— Грууудь? Сееердце? — ухмыльнулся он.
— Глупый. У Смерти нет сердца, — улыбнулась она, — но есть кое-что иное. Я хочу угостить тебя напоследок.
      Она убрала его руку со своей груди и отсоединила белый шнурок, идущий от лифа к поясу, на котором она носила причудливую фляжку в вязаном чехле.
— Мой личный коктейль «Белая леди». Тебе понравится.
— Очень на эээто надеееюсь, — он печально улыбнулся и принял из её рук фляжку.
      Аккуратно пригубил, затем добавил:
— За тебя! — и залпом выпил содержимое.
      Тело его обмякло на постели, безвольная рука стукнула пальцами о паркетный пол. Мара поднялась, вздохнула и, цокая каблуками, отправилась в ночь.

***

      Яркий свет колол сознание прямо сквозь веки, оно билось в черепной коробке и стонало от тупой ноющей боли. Он с трудом припоминал вчерашний вечер. Туман заполнил все грани воспоминаний, но через, казалось бы, непроглядную дымку сна, проявлялся белый тонкий силуэт. Фигура эта медленно танцевала в его памяти, пока он не приоткрыл глаза.
— Чёоорт возьмиии, я жив! — он растирал ноющий лоб. — Бееелая леееди, — припомнил он.
      Зашарил рукой по полу в поисках сигарет, но наткнулся лишь на разбросанные кассеты и задел магнитофон.
      Тот вдруг зашипел и переключился на FM-волну. Из динамиков донёсся бодрый девичий голос:
— Доброго утра желает Мара своему хорошему приятелю и просит передать ему, что они увидятся через 40 лет. Что-то уж слишком долгий срок, не находите? И специально для всех тех, кто так далеко друг от друга, Элла Фицджеральд и Луи Армстронг споют дуэтом. «Думай немного… думай обо мне»…
      Звук трубы яростно разорвал цепи бессознательности, развеяв остатки опьянения, а Элла запела: «Dream a little Dream of Me!».


Рецензии