Кассандра гл. 14

Гл. 14
Начало: http://www.proza.ru/2018/03/20/124

После темноты ударивший в лицо свет ослепил на короткое мгновение. Пару вдохов, и от смешения морского озона с горным воздухом и терпкими ароматами степных трав в горле защекотало. Александра стояла посреди террасы, выходившей из ее просторных покоев, и пыталась осознать реальность перемещения. Раздвоенность исчезла, и проявленный мир она увидела сквозь глаза своей новой субличности. Ноги, руки … до мурашек по коже было удивительно обнаружить себя в другом теле! Все странно и необычно.

Подойдя к самому краю каменного выступа, Александра осторожно дотронулась до ограждения – тактильные ощущения от прикосновения к гладкому песчанику воспринимались мозгом, как подлинные. Перегнувшись через перила, она с опаской посмотрела вниз и замерла в восторге. Синяя гладь с тончайшими переходами от самого светлого до глубоких теней в туманной дымке выглядела застывшей подобно расплавленному стеклу или льду. Утренние лучи, переламываясь в невесомых облаках, резвились невообразимыми красками, словно на палитре Сезанна. Имея склонность к живописи, Александра всегда была неравнодушна к красивым пейзажам – когда сама природа создает в воздушной перспективе виртуозную композицию из света, скал, воды и деревьев. Усиливая впечатление от глубины морского простора, переливающаяся зеркальными бликами солнечная дорожка протянулась до самого горизонта.

Внизу у подножия отвесного склона, вершину которого венчал царский дворец, под пение петухов и крики разносчиков свежеиспеченного хлеба, пробуждался старый город. То тут, то там струйки белого дыма поднимались над крышами. Пока утренний бриз не давал атмосфере сильно нагреться, хозяйки во дворах растапливали свои очаги. Надо было спешить с приготовлением пищи. В полдень, когда расплавленный воздух станет утомительно вязким, жизнь заползет в ленивую тень и замрет.

Узкие улочки между домов с плоскими крышами, подобно ручейкам, собирались в несколько широких проток и стекались вниз к причалам, у стен которых стояло с десяток купеческих одномачтовых кораблей и пара боевых унирем* со спущенными парусами. Еще чуть-чуть и гавань заживет повседневной жизнью – рабы начнут грузить на борт тяжелые тюки, бочки и амфоры с зерном, местные рыбаки выйдут на лов в утлых суденышках, а пронырливые торговцы, преумножая богатство, откроют лавки и займутся своим не самым благородным промыслом. 

Александра встала на цыпочки, подняла вверх руки и потянулась всем телом. Как будто текущим из родника воздухом хотелось напиться и умыться. Другая энергия, другая атмосфера и другое пространство. Ощущение того, что она дома, было ирреальным, но абсолютным. Две жизни, которые она до сих пор проживала параллельно, наконец, слились в одну. Бесконечное узнавание знакомого – дежавю длинною в вечность. Прорезавшееся сквозь века воспоминание. Ни испуга, ни смятения – предваряя предначертанное, она знала, что скажет в следующую секунду.

- Наверное, море сегодня теплое. Хочу искупаться! Сходить, что ли …

- Лучше не надо, моя госпожа. Царица … Ваша мать с утра не в духе.

Услышав знакомый голос, Александра оглянулась. Одетая в хитон из грубого полотна с кожаным ошейником на горле, смиренно потупив взгляд, у нее за спиной стояла Таня.

- Ты кто?

Девушка удивленно подняла глаза, но спохватившись, тут же их опустила.
 
- Я ваша рабыня, моя госпожа.

- Да?! И как тебя зовут, моя рабыня?

-  Татиани*. Это имя мне дали вы сами.
 
Александре стало неловко.
- С сегодняшнего дня ты будешь зваться Таней. Так короче.

- Как прикажите, моя госпожа. Принести вам воду умыться?

- Да. И еще чего-нибудь поесть.

Таня поклонилась и бесшумно исчезла за плотной циновкой, закрывающей дверной проем. Александра села на треножник и продолжила любоваться открывающимся с высоты видом побережья. Минут через десять служанка вернулась с едой в широкой ивовой корзине, а следом, осторожно переставляя ноги, с кувшином и медным тазом вошла коротко и неаккуратно обстриженная Оля. В каждом ее движении чувствовалась боль и напряжение, а в выражении лица читалась надменность. Она поставила туалетные принадлежности на низкий столик и, не произнеся ни слова, тут же удалилась.

- Что это она так медленно ходит? И вид такой недовольный, – с усмешкой поинтересовалась Александра.

- Так ее же вчера наказали, моя госпожа, вот сегодня и ползает еле-еле.

- Интересно, за какие прегрешения?

Раскладывая еду по двум терракотовым тарелкам, Таня поджала губы, и, не скрывая превосходства, ответила:
- Северные рабыни такие непокорные! А Хельга так еще и дерзкая. Дождется! Когда-нибудь ваша доброта и терпение иссякнут, и ей вместе с волосами еще и уши отрежут. 

Александра хотела спросить, кто приказал высечь Олю, но испугавшись услышать, что это ее распоряжение, запнулась на полуслове. После умывания она села за низкий столик, на который Таня выложила завтрак, и начала есть. Еда была незамысловатая – большой ломоть пшеничного хлеба, такой же немаленький кусок козьего сыра и глубокая чашка пахучего меда. Вместо чая или кофе кубок простой родниковой воды. Правда, очень вкусной. Видимо, непритязательность в еде в царском доме считалась добродетелью – главное, чтобы ее было много.
 
- А с чего это моя мать с утра не в настроении? День, вроде бы, такой хороший.

Взвешивая каждое слово, Таня ответила не быстро:
- Когда, порождая черных духов, властвует темнота, человек и природа должны спать и набираться сил. Но если в служении Екатии* ты проведешь на перекрестке дорог целую ночь, то уже неважно, насколько хорош день.

Служанка Александры явно была опытной и обучена дворцовому этикету, где любое произнесенное слово может истолковываться двояко в зависимости от контекста. Бесхитростность и простодушие –  самоутешение охлоса. Для высшего сословия – неприемлемая глупость.

- Неужели?! Хочешь сказать, что моя мать всю ночь занималась колдовством?

Таня чуть не уронила тарелку с остатками еды, которую аккуратно складывала обратно в корзину.

- Я ничего об этом не знаю, моя госпожа! – пряча глаза, испуганно ответила девушка. Видно было, что такая прямолинейность для нее в диковинку.

- Конечно, ничего, но достаточно, чтобы меня заинтриговать.

- Моя госпожа желает еще что-нибудь?

- Пока нет.

Но, перетаптываясь с корзиной в руках, Таня не уходила.

- Судя по виноватому виду, ты хочешь меня о чем-то попросить?

- Да, моя госпожа.

- Не майся, говори!

- Сегодня рано утром ко мне прибегал племянник. Моя мать больна и голодна. Можно мне, как в прошлый раз, отнести ей еду, которая сейчас осталась? Вы так добры ко мне всегда.

- А где живет твоя мать?

- Вон там, - Таня махнула рукой на левую сторону бухты. – Тот последний дом, что почти у самого берега. Хозяин моей матери богат, но скуп. Его рабы и слуги плохо едят. А ей сейчас надо много сил.
 
Александра на секунду задумалась, потом склонила голову на бок, и испытывающе посмотрела на Таню:
- Моя мать после бессонной ночи сейчас ляжет спать? Как думаешь?

- Думаю, да. Раньше так всегда было.
 
- Сколько нужно времени, чтобы сходить к твоей, отдать еду и, не спеша, вернуться обратно?

- Думаю, трех делений на солнечном круге хватит с запасом.

- Тогда забирай  остатки, и можешь прихватить с кухни еще столько же, но за это ты возьмешь меня с собой. Я хочу выйти в город. А еще искупаться в море.

В воздухе испуганно повисла тишина.

- Если стража увидит, как мы вдвоем покидаем дворец, то  сразу доложат царице. Меня забьют розгами, - Таня едва сдерживала слезы.

- Уж не хочешь ли ты мне сказать, что ушлая прислуга не знает способа выйти и вынести что-либо из дворца незаметно? Или считаешь свою хозяйку совсем дурой?

Таня испуганно мотнула головой.

- Тогда, делай, как я тебе велю! Все будет хорошо. Не бойся! Беды и неприятности я носом за версту чую.



*Унирема или монера (лат. uniremis от Unus — один и Remus — весло; греч. ;;;;;;;) — боевой гребной беспалубный корабль с одним рядом весел. Униремы использовались во флотах античных греческих полисов, Финикии, Карфагена и Древнего Рима.

**Татиани - (др. гр) – ;;;;;;;  - «устроительница».

***Геката-Екатия - (;;;;; – др. гр) – первоначально богиня луны, ставшая впоследствии могущественной повелительницей мрака, ночных видений и чародейства, действующей во всех царствах природы: на небе, на земле и в преисподней. Охотница, которую сопровождает свора собак, но это мрачная, ночная охота среди мертвецов, могил и призраков преисподней.

Продолжение: http://www.proza.ru/2018/10/15/1341


Рецензии