1. 1. Апрелькина снимает трубку

Ниже публикуется отрывок из книги


Игрушечные люди: Повести и рассказы/Тимофей Ковальков.
— [б. м.]: Издательские решения, 2018.—262с. ISBN978-5-4493-9971-7

Ознакомиться с книгой и прибрести печатную или электронную версию 
можно по адресу:
https://ridero.ru/books/igrushechnye_lyudi/
 
Ссылка на книгу расположена внизу авторской страницы. Приятного чтения.



***

                Странным образом среди людей преобладает мнение, что дома,
                горы, реки, одним словом, чувственные вещи имеют существование,
                природное или реальное, отличное от того, что их воспринимает
                разум.

                Дж. Беркли, Трактат о принципах человеческого счастья, ч. IV





    Ласковый ветерок московского июня дул в личико, головка кружилась, мысли взяли отгул. Лидочка Апрелькина скакала цапелькой на тоненьких ножках к метро «Ждановская»[1]. Промелькнули мимо автоматы с газировкой и палатка «Мороженое». Ах, к черту вас, вафельные стаканчики по двадцать копеек! Доставайтесь прыщавым пионерам. Ах, как сладко заигрывает тихий вечер с тайными желаниями души. Девушка мчалась к железной дороге на свидание к любимому слесарю Стасину. Сердечко билось птичкой, реальность едва успевала пробиться к сознанию, улетевшему в облака.

    Кипел мышиной возней чахлый рыночек на площади. Репродуктор надрывно хрипел голосом главной певицы Страны Советов[2]:


А мир устроен так, что все возможно в нем,
Но после ничего исправить нельзя.
Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной…


     Лидочка призадумалась: «Очнуться бы сначала, а потом делать выводы. Вселенная вращается вокруг меня, я — центр мира, значит, я его и создаю», — пронеслось в голове девушки. На Лидочку иногда находило пустое философствование помимо воли, что не мешало веселому настроению. Апрелькина использовала философию как искусство везде чувствовать себя дома.

     Лидочку Апрелькину, едва закончившую девятый класс, считали хохотушкой и дурочкой. Девушка мало разговаривала, редко задавала вопросы, но охотно заливалась звонким смехом в любой ситуации. Лидочку смешил и заезженный анекдот, и радиопередача, и сплетня, рассказанная подругой. Длинноногая, тоненькая, бледненькая, костлявая, с короткой мальчишеской стрижкой, Апрелькина не числилась среди признанных красавиц класса, но проводила вечера в обществе мальчишек.
Школьные посиделки, чаепития с тортами не обходились без Апрелькиной. Благодаря веселому нраву и безотказности девушку приглашали часто. Апрелькина обожала зимой бегать на лыжах, летом носить синие короткие платьица на пуговичках и поедать мороженое. Девушка читала регулярно последнюю страницу газеты «Правда» и охотно рисовала циркулем концентрические круги на ватмане. Этим и ограничивался круг интересов, пока Лидочка не встретила Игорька Стасина, высокого, улыбчивого и спокойного слесаря из депо Краснопресненской линии Московского метрополитена. Юношеская первая любовь разгорелась как костер, спрыснутый бензином номер семьдесят шесть.

      Игорек был на два года старше Лидочки, учился на вечернем отделении Московского энергетического института, а днем работал слесарем-механиком в депо. Высокий и широкий в плечах Стасин получил кличку Караван потому, что его физиономия в профиль напоминала морду верблюда, а может быть, из-за любимой песни Planet Caravan[3] запрещенной группы Black Sabbath[4]. Оба влюбленных жили с родителями в однокомнатных клоповниках, в сереньких панельных девятиэтажках. Встречаться несчастной паре дома было решительно невозможно. Лидочка и Игорек бродили по вечерам на пустырях, в собачьих лесочках, расположенных вдоль железной дороги, пока не нашли приемлемое место уединения.


       Молодую пару приютил фундамент недостроенного морозильного цеха, располагавшийся за железной дорогой, под откосом, на пустыре. Место считалось мрачным, но привлекательным. Темный зал с высоким потолком пустовал глубоко под землей. Если не считать расположившегося в углу загадочного бесформенного шкафа с мутными стеклышками, трубочками и никелированными ручками, там ничего не было. По потолку вдоль стен тянулись ржавые трубы системы охлаждения, от них веяло морозцем. В подвал вели два узких входа-отверстия в бетоне с железными, склизкими от влаги лестницами. Внутрь не проникал ни один звук с улицы.

      Воскресный вечер июня 1982 года казался Лидочке романтичным. Игорек щеголял в синем рабочем комбинезоне, вязаной зеленой шапочке и грубых ботинках. Парень покуривал папиросы «Беломор» и травил уморительные байки из жизни цеха. Лидочка хохотала, смотрела на любимого блестящими от счастья глазами через смешные круглые очочки. Они отправились к фундаменту, взявшись за руки. Спустившись в темный зал через левый ближний вход, влюбленные зажгли принесенную с собой свечу, обнялись и примолкли. Возникла легкая неловкость, ведь настоящей близости между ними еще не случилось. Чтобы развеять стеснение, Лидочка завела отвлеченный разговор.

— Знаешь, Стасин, — начала девушка шепотом, — мне приснился сегодня ужасный сон, как будто еду я в метро, одетая в синее платьишко, а вместо туфель старые лыжные ботинки с красными шнурками. Читаю газету «Правда». Потом очутилась в другом сне. Сижу в незнакомой комнате в кресле и сплю как дура. На мне ничего нет, лишь синий купальник надет и опять эти дурацкие лыжные ботинки. Рядом, тоже в кресле, спит красивая незнакомая женщина и купальник точь-в-точь как мой. Охренеть! Понимаю, что сплю, и мне дико. Тут я снова оказываюсь в первом сне. Продолжаю ехать в метро и читать газету. Думаю, вот интересно, как можно читать газету, если я сейчас сплю в квартире. Невыносимо, и я никак не могу проснуться и понять, где нахожусь на самом деле. Хочется вернуться в первый или во второй сон, но невозможно. Навсегда застряла в пустоте между ними, понимаешь?

— Так ты в итоге проснулась или нет? — спросил Игорек.
— Да, свинтус ты мой, иначе как я бы с тобой тут шушукалась? — засмеялась Лидочка.
— Ты проснулась из второго сна в третий, — нежно сказал Игорек.

    Лидочка так жадно впилась губами в пухлый верблюжий рот Стасина, как если бы хотела спасти парня после утопления. Игорек начал расстегивать медные пуговки на синем платьице-халатике. Одну за одной…

    Неожиданно в зале громко и отчетливо послышались звуки телефонного звонка. Влюбленные вздрогнули, от страха мурашки пошли по телу. Как здесь появился телефон? Стасин достал маленький фонарик и принялся светить по сторонам, выискивая место, откуда раздавался звонок. Действительно, в углу, на аккуратной полочке, оказался черный аппарат с круглым номерным диском. Стасин подошел к нему.

— Не бери трубку, — сказала Лидочка.
— Почему?
— Я не знаю, не бери.

    Телефон издал несколько звонков и утих. Лидочка рассмотрела аппарат: внизу, под диском приклеена маленькая белая табличка с номером 225-05-76. А рядом красными чернилами мелким почерком неизвестная рука вписала буквы и цифры: «система КХ5-М8Б». Стасин с подозрением отправился в угол к бестолковому железному шкафу с трубочками и принялся его внимательно разглядывать. Лидочка застыла как завороженная, уставившись в пустоту. Ей померещилось, что она опять во сне. Телефон снова зазвенел. Лидочка машинально без всякой мысли отсчитала пять звонков и сняла трубку.

— Алло, — хрипло произнесла она.
— Назовите номер телефона, — прозвенел в трубке механический женский голос.
— Двести двадцать пять, ноль пять, семьдесят шесть, — сказала Лидочка и удивилась нелепости диалога.
— Назовите номер системы, — велел телефон.
— Система ка-ха-пять-эм-восемь-бэ, — произнесла как в гипнозе Лидочка.
— Определите выход! — настойчиво требовала женщина-робот на другом конце трубки. Лидочка молчала.
— Определите выход! — повторила трубка.
— Левый выход… — пробормотала Лидочка и хотела добавить «наверное», но было поздно. В трубке раздались короткие гудки.
— Тля зеленая и синий бант на крышке, — сказала Лидочка в досаде.

    Внезапно из шкафа раздался чавкающий звук, затем вой, похожий на звук мотора лифта. Из электрического щитка высоко на стене посыпались искры. Послышался сухой треск. Гудение набирало силу. Стасин саданул кулаком в дверь шкафа. Синяя светящаяся дуга вырвалась из дверцы и ударила Стасина в скошенный верблюжий лоб. Игорек упал навзничь. Фонарик выпал из рук и покатился по полу. Лидочка оцепенела от ужаса. Гудение вскоре прекратилось, треск исчез.

     Лидочка застыла на целую вечность, пока не замерзла до костей. Зубы стучали, она дрожала, на открытой шее и груди из-под кожи отчетливо проступили синие вены. Цепенея от ужаса, девушка подошла к Стасину. Игорек не дышал и не шевелился, открытые глаза спокойно и устало смотрели в потолок. В углу рта приклеилась потухшая беломорина. Лидочка упала в обморок.

     Что происходило дальше, Апрелькина не помнила, забыла она, как выбралась из фундамента, как пришла домой. После случившегося девочка заболела так сильно, что потеряла дар речи. Родители перепугались насмерть. Доктор-терапевт, вызванный на дом, разводил руками. Соседи посоветовали, как станет лучше, записаться к участковому психоневрологу Риве Вениаминовне Спивун, специалисту по нервным срывам.

      Через три недели Лидочка потихоньку пришла в себя. От прежней веселой девочки не осталась и следа. По словам участкового психоневролога Ривы Спивун, включились защитные механизмы психики. Врач отправила Лидочку до конца каникул в подмосковный невропатологический санаторий «Бодрость», в отделение психиатрии, к Профессору Йолкину для уточнения диагноза, госпитализации и лечения.


Примечания

[1] Ныне метро «Выхино», город Москва.
[2] Имеется в виду певица Алла Пугачева.
[3] «Караван планет».
[4] Британская рок-группа «Черная суббота».



Следующая глава на:  http://www.proza.ru/2018/09/26/150    


Рецензии