3. 1. На Медведь-горе

Ниже публикуется отрывок из книги:



Игрушечные люди: Повести и рассказы/Тимофей Ковальков.
— [б. м.]: Издательские решения, 2018.—262с. ISBN978-5-4493-9971-7

Ознакомиться с книгой и прибрести печатную или электронную версию 
можно по адресу:
https://ridero.ru/books/igrushechnye_lyudi/

Ссылка на книгу расположена внизу авторской страницы. Приятного чтения.


***


     Осенью 1994 года профессор психиатрии Йолкин, новоиспеченный иммигрант, в тренировочных штанах, легкой курточке и бейсболке прогуливался в Национальном парке «Харриман», штат Нью-Йорк. Профессор любовался аскетическим видом на Хадсон-ривер с Медведь-горы, а такая гора есть не только в Крыму, вблизи знаменитого лагеря «Артек», но и неподалеку от Нью-Йорка. На самой верхней точке горы, на камнях, Йолкин увидел застывшую фигуру импозантного мужчины в костюме-тройке, с головой, покрытой благородной сединой, высокого, гордого, с тростью в руке. Йолкин только привыкал к жизни в красивой, покрытой диким лесами области Америки, приспосабливался к местным устоям, стилю общения. Для начала профессор усвоил, что американцы при любых обстоятельствах не забывают о приветствии и улыбке.

— Hi, how are you doing[1]? — вежливо произнес Йолкин, обращаюсь к незнакомцу.
— Здравствуйте, Олег Исаевич, — ответил на чистом русском языке господин в костюме.
— Кто вы? Мы знакомы? — удивился Йолкин.
— Меня зовут Вилен Мельхиоров, вы, должно быть, слышали обо мне не раз, — продолжал незнакомец.

     Йолкин не скрывал удивления. Доктор знал о существовании знаменитого в широких научных кругах ученого, занимающегося квантовой физикой. Этот человек окутан тайной. Дело в том, что тема его разработок наделала шороха в Союзе и вызвала неоднозначную реакцию. Однако, по слухам, в том числе по рассказам знакомых и пациентов, Мельхиоров считался погибшим. Кажется, произошел несчастный случай, грузовик без надлежащего управления на Цветном бульваре…

— Вы, насколько я знаю, числились умершим в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году, — промямлил Йолкин. — Помнится, я некролог читал в «Правде», на последней странице.

— Как видите, в текущей реальности я жив, — не без гордости объявил Мельхиоров. — И пришел специально сюда поговорить с вами, — добавил он.
— Но как вы узнали, что я буду здесь? — еще сильнее удивился несчастный Йолкин.
— Помилуйте, не бином Ньютона, — загадочно прокомментировал Мельхиоров.
— Но что значит сказанное вами «в текущей реальности»? — нервно начал бывший психиатр, вспомнив азы своей профессии. — Уж не считаете ли вы, что существует не одна реальность?
— Об этом я и хотел с вами поговорить, профессор, — сказал Мельхиоров, — вы мне нужны, давайте пройдемся вдоль дороги, здесь прекрасные виды.

      Они пошли вниз по склону как два приятеля. Два светила научного мира рухнувшей империи.

— Видите ли, профессор, — начал Мельхиоров, — доныне простое упоминание в одной фразе слов «квантовая физика» и «психика» считалось спекулятивным и околонаучным. Великий Стивен Хокинг[2] отмечал, что консерватизм присущ академической науке и новые теории буквально должны прогрызать себе место в укоренившихся стереотипах официального мейнстрима, — продолжал он. — Но я на пороге завершения труда моей жизни, теории, которая в случае публикации — а этого пока не случилось — способна разорвать научное сообщество, как нож разрывает перезрелый плод смоковницы. Но самое главное — у меня есть прибор, основанный на теории, запатентованный здесь, в США.

— Что вы говорите, любопытно, не могли бы вы прояснить вкратце, в чем ваша теория заключается, — попросил Йолкин.

— С удовольствием! Потому я и пришел сюда! — воскликнул Мельхиоров. — Видите ли, профессор, реальность — продукт восприятия, тут нет ничего нового, еще Беркли пришел логическим путем к выводу об истинной природе мира. Кстати, в честь него здесь, в США, назван город и университет. Беркли недооценивали, причисляли к солипсистам, однако философы признавали тогда здравое зерно в его рассуждениях. Но дело в том, что само восприятие неоднородно, оно многослойно, как луковица, — продолжал увлеченно Мельхиоров, — впрочем, вы должны понимать лучше меня.

— Да, я столкнулся в тысяча девятьсот восемьдесят втором году и позднее, в тысяча девятьсот девяносто втором году, с рядом интересных случаев, когда сознание пациентов как бы перескакивало в новый слой восприятия через промежуточное измененное состояние, я посвятил этому монографию, — сказал Йолкин.

— Если бы вы тогда знали, что трансформация — неслучайный эффект! — прокричал возбужденный Мельхиоров, он продолжал порывисто: — Свои исследования я начал еще в далекие восьмидесятые годы в Институте радиотехники, электронной автоматики и проблем сознания (ИРЭАПС) с изучения электромагнитных полей человеческого организма и пытался научно объяснить экстрасенсорные способности человека. Позже пришлось переключиться на исследование эффекта квантовой запутанности на мощнейших установках того времени. Я случайно определил, что оборудование вызывает сильное воздействие на психику, запускает эффект, подобный трансформации, благодаря индукции особого рода, на микроуровне, в нейронах мозга.

— Я догадывался о чем-то подобном, — начал Йолкин, меня тогда поразила сходность галлюцинаторных картин у разных пациентов. Я предположил единый источник влияния на пострадавших! — в восторге произнес он. — Да и профессор Гроф в поздних работах отмечал нечто близкое к вашим идеям.

— Эх, дорогой мой, если бы вы видели всю картину, — перебил Мельхиоров, — с точки зрения квантовой физики материя на микроуровне — лишь игра вероятностей, а мозг человека с системами нейронов — не исключение, а такая же физическая система, как любая другая. Сознание реализуется в том же самом квантовом процессе, что и материя, между ними нет того колоссального различия и тем более противоречия, как выдумали бездарные философы за сотни лет. Слой материи реализуется в восприятии, и, наоборот, слой восприятия рождается в материи. Но это не единственная возможность, существует матрица суперпозиции взаимосвязанных слоев. Благодаря эффекту запутанности квантовых состояний информация о слоях мгновенно распространяется на большие пространства, преодолевает расстояния между людьми. И мы научились провоцировать спонтанный переход между слоями с помощью моей установки, а мне удалось воссоздать ее в компактном виде здесь, в Нью-Йорке, — закончил Мельхиоров.

— Потрясающе! — воскликнул Йолкин. — А вы не боитесь, что я, как психиатр, поставлю вам диагноз, выслушав вашу теорию до конца? Уж больно попахивает фантасмагорией. Если верить вам, вы разрешили так называемую «трудную проблему сознания»[3] о влиянии разума на физическую причинность.

— Именно диагноза я и хочу от вас, профессор, — сказал Мельхиоров, — я и моя команда, мы добились успеха здесь в постановке физической задачи, но мы не можем раскрыть последствия трансформации на макроуровне, на уровне индивидуальной психики, на уровне трансперсональный психики. Для завершения проекта я и собрал тут, на Брайтон-Бич, всю московскую банду раздолбаев и теперь приглашаю вас, профессор!

— Каких раздолбаев? О ком вы говорите? — спросил Йолкин.

— Да ваших бывших пациентов, ту самую группу инициации, артель идиотов, попавших в тысяча девятьсот восемьдесят втором году под воздействие установки. Они и перескочили первыми в неожиданный слой восприятия и потянули за собой других, как вы знаете. Раздолбаи называли себя тогда «сектор трансформации управления десять-а». Возможно, именно они и разрушили всю эту Советскую империю в тартарары на уровне общественного сознания, как это ни фантастически звучит, — пояснил Мельхиоров.

— Восхитительно! — Йолкин пришел в неистовство. — О, только если теория подтвердится! Мне надо увидеть моих пациентов. А ваша команда тоже здесь, вы сказали? Но как вам удалось их собрать?

— Здесь нет ничего сложного, трансформация породила ту реальность, где мы разговариваем, и где оказались все, связанные с установкой, люди. Моя группа сейчас в Ньяке, тут недалеко, я арендовал офис, у нас есть фирма. Название красивое: Dynamic awareness limited incorporation — ограниченная корпорация динамической осознанности в переводе. Я имею честь пригласить вас туда старшим консультантом-психиатром, профессор. Именно психиатра нам, физикам, там критически не хватает и всегда не хватало! В финансировании в Америке нет никаких ограничений, — пояснил Мельхиоров.

— Буду рад, очень рад, — мямлил Йолкин.

     Он еще не знал, рад ли он, и, по правде говоря, не представлял, что делать, как относиться к услышанному. Сказанное Мельхиоровым представлялось из ряда вон выходящим и еще хуже. Любопытство ученого брало верх. Требовалось осмыслить информацию.



Примечания


[1] Как поживаете?
[2] Хокинг С. Высший замысел. М., 2017.
[3] Васильев В. В. Трудная проблема сознания. М.: Прогресс-Традиция, 2009.




Следующая глава на: http://www.proza.ru/2018/10/04/236


Рецензии