02 Странное чувство

       "Представь, что воздух исчезает," — напечатала Ирис на экране ноутбука. Перечитала несколько раз. Фраза казалась слегка неуклюжей. "Сойдет," — в конце концов решила девчонка. Бегло, небрежно касаясь клавиш, продолжила мысль: "Воздух исчезает не сразу. Его становится немного меньше с каждым днем, и пройдут годы, прежде чем ты осознаешь, что стало труднее дышать. Разум будет орать, что с миром все в порядке, это с тобой что-то не так, разум будет предельно убедителен. Но смутное чувство тревоги ты прогнать не сможешь. Чему ты поверишь? Разуму или чувству? И как объяснишь суть проблемы?"
       Ирис загляделась на мигание курсора в конце строки.
       — Да ну, ерунда… — тряхнув головой, она стерла с экрана всю надпись.
       В открытую дверь террасы вливался запах зноя, мир снаружи дрожал и расплывался в раскаленном мареве. По правде говоря, день был слишком хорош, чтобы тратить его на мрачные мысли. Убрав ноутбук, Ирис поднялась из складного кресла — несколько дней назад Тран притащил его с террасы, спасая от дождя, да так и не потрудился вернуть на место, в итоге кресло обреталось на кухне. Ступая босыми ногами по прохладному полу и наслаждаясь каждым шагом, Ирис вышла в гостиную, намереваясь найти что-нибудь, способное отвлечь ее от назойливых размышлений.
       На белом кожаном диване развалился Буйвол Док, подремывал, пережидая сиесту. По правде сказать, на светлом фоне он выглядел, как "пятно в форме Дока" — настолько смуглым он стал за время, проведенное в особняке на побережье. И это, в общем, удивляло Ирис, поскольку Буйвол больше времени проводил в автомастерской, чем на пляже. Тран шутил, что это грязь и въевшееся машинное масло дают подобный цвет.
       Ирис залюбовалась монстром. Он был как волна океанского прибоя, которой вздумалось выкатиться на берег, принарядиться в старые джинсы и простую серую майку, дойти до гостиной и немного вздремнуть. Расслабленная, небрежная поза вся была пронизана скрытым движением, мощью ненадолго успокоившейся стихии. Если что и способно было отогнать любую мрачную мысль, так это присутствие Дока.
       Ирис забралась на диван к монстру, свернулась клубком, уложив голову на могучее плечо. Буйвол, не нарушая дремотной медитации, накрыл ее рукой.
       — А этот где? — спросила девчонка, подразумевая голубоглазого товарища.
       Док едва ощутимо пожал плечом.
       — Да черт его знает… дрыхнет в саду… или затевает вечеринку в городе…
       В прошлом был сложный период, когда у Трана не в шутку ехала крыша от всего пережитого, с тех пор Ирис привыкла держать его в поле зрения, однако кризис миновал. Уже долгое время Тран был самим собой — глумливым, сексуальным и трогательным ублюдком. Разумеется, он при этом остался запредельным эгоистом, Буйвол продолжил быть вечным параноиком, а девчонка героически несла на плечах комплекс бога, но они научились жить спокойно и с удовольствием — такими, как есть. В этом и заключалась магия обычной жизни, размеренной, безмятежной, не обремененной великими смыслами и целями — ты просто ходишь по песку, слушаешь ветер, удивляешься красивым закатам, радуешься вкусному печенью. И где-то за этими простыми, незначительными занятиями вдруг начинаешь лучше понимать… себя.
       — Какие у тебя планы? — спросила девчонка.
       — Никаких, — отозвался Док.
       — Погоняем на машине по окрестностям? Что-то мне захотелось развеяться, — предложила Ириска.
       — Давай погоняем, — согласился Док.
       Остаток дня прошел прекрасно, горячий ветер вымел из головы все сомнения.
       Вечером звонил Марти, пригласил посидеть в кофейне. Ирис согласилась. Ей нравились местные кофейни, и компания этого парня тоже была приятна.
       Марти — сероглазый шатен с хорошими манерами и приятным голосом, ему 23, на год меньше, чем Ирис, он немного наивен, но в целом — типичный "славный парень". С ним интересно. И с ним легко. С момента знакомства они взахлеб болтали дни напролет! Ирис казалось, она успела рассказать Марти все о себе! Кроме того, что она с другой планеты. И кроме того, что она кибертелепат. А, ну да, и кроме того, что ей под силу захватить власть над вселенной.
       — Классное платье, — похвалил Марти, когда они встретились.
       Ирис довольно улыбнулась. Это синее платье в мелкий горошек нравилось ей самой. (Тран когда-то потратил уйму усилий, чтобы разрушить идею, будто штаны — единственная одежда на свете.)
       — Куда ты хочешь? Туда, где булочки, заварные пирожные или ореховое печенье?
       Булочки, лучшие в городе, пекли в ресторанчике, занимавшем полуподвал при городской библиотеке — архаичное заведение с винтажной мебелью и клетчатыми скатертями. Заварные пирожные, весьма и весьма достойные, водились в застекленном павильоне с видом на город. За ореховым печеньем следовало путешествовать на другую сторону площади, но печенье определенно того стоило. Все это они с Марти выяснили на практике.
       На этот раз Ирис решила сделать ставку на пирожные.
       Она держала Марти под руку, пока они шли. Парень сиял так, что даже сумерки немного отступали. Ирис понимала, что симпатична ему, и Марти бы с радостью нырнул в пучины романтики. Но у девчонки полно было в жизни романтики и секса и любви. Что для нее действительно являлось уникальным, так это возможность иметь друга.
       У кибертелепатов не бывает друзей. Кто захочет дружить с существом, способным прочесть все твои грязные тайны за пару минут, как флешку? Хоть сто раз клянись, что не станешь так делать — кто поверит? Ирис всегда считала эту свою мечту несбыточной. Но Буйвол Док выбрал планету, на которой о кибертелепатах знать не знали — и вот, пожалуйста!.. все получилось.
       Мысленно вглядываясь в ретроспективу дней, Ирис понимала, что Буйвол создал для них идеальное убежище. Полная изоляция от галактических миров не вызывала восторга ни у Ирис ни, тем более, у Трана, но Буйвол умел настаивать, и со временем стало ясно: он был прав с самого начала.
       Тран в общем-то имел основания орать про возвращение к цивилизации — у него за плечами стояла промышленная империя, простиравшаяся на весь западный спиральный рукав и более менее качавшая права Федерации Демократических Миров (так помпезно люди именовали свои территории среди звезд). Все равно, что войти в игру с бесконечным количеством денег. Как раз перед каникулами Буйвол помог Трану отрегулировать непомерное давление ответственности так, чтобы оно не мешало ходить. Трана всегда привлекали значимые свершения. Момент, когда в Торане младшем проснется наследственная тяга к экспансии, всегда был лишь вопросом времени. Как бы яростно Тран ни отрицал любое сходство со своим отцом, стороннему очевидцу, вроде Ирис, прекрасно было заметно, что яблочко от яблони упало в считанных сантиметрах. Не в последнюю очередь поэтому парень стоял горой против авторитарных замашек Дока. Ирис и Буйвол давно смирились с мыслью, что пестуют грядущего великого тирана. Почему бы и нет, в конце концов?
       А у Ирис в той, прошлой жизни не было ничего. Сбойный кибертелепат по большому счету — промышленный мусор, и то, что он ухитрился остаться в живых, его беда. Долгое время Ирис болталась автостопом по галактике, не имея идей, как себя применить, проблемы лезли из нее, как десять фунтов барахла из пятифунтовой сумки. Пока однажды об нее не споткнулся Док. Надо понимать, как это происходит, когда ты попадаешь в поле притяжения Буйвола Дока: он не решает все проблемы за тебя. Он дает точку опоры, используя которую, ты можешь решить свои проблемы сам и в итоге перевернуть вселенную, если понадобится. Раньше фантазии Ирис не простирались дальше, чем умереть красиво или хотя бы дельно, помогая каким-нибудь стоящим свершениям. Исходя из данного виденья мира, она примкнула к Лиге Внимания — смешным, маленьким повстанцам, сражавшимся за неясные идеалы, а позже — присоединилась к Доку и Трану в период лихих неприятностей. И только потом Буйвол привил ей вкус к настоящему, полноценному хэппиенду. Могучий инстинкт выживания позволял монстру существовать в черной дыре, среди солнечных протуберанцев, на ледяных планетах-гигантах, в жерле радиоактивного вулкана, и не просто существовать, а устроиться там с комфортом. Прямолинейное мышление Дока отметало красивую смерть и всякую другую, пока оставалась хоть ничтожная возможность продолжать жизнь. Буйвол транслировал свои приоритеты на волне зажигательной, животной харизмы, против которой невозможно было устоять, заражал всех вокруг первобытной страстью к бытию. Вот почему с ним рядом было так здорово.
       Занятная штука счастье. Оно делает тебя сильнее, не вынуждая становиться жестче. Тран вел себя так, будто не понимал и не ценил возможность быть счастливым. Но Ирис каждую минуту, проведенную на райской планете, осознавала, как сильно им повезло. Впрочем, как знать... может быть, и Тран тоже что-то понял, просто вечная игра в циничного ублюдка обязывала его держать озарения при себе.
       Ирис всегда мечтала побыть обыкновенной девчонкой, отвязавшись от своих "суперспособностей". Когда-то она заново училась ходить, не проваливаясь поминутно в подпространство, держать кружку руками, а не усилием мысли, фокусироваться на одном конкретном потоке реальности, и в конце концов у нее получилось. Вот теперь посмотрите на нее — живет себе свою нехитрую жизнь, задвинув могущество в самый дальний ящик. Ирис не вспоминала о том, кто она на самом деле, уже несколько лет. И не собиралась вспоминать, если бы не "воздух".
       …Город за стеклами павильона неспешно струился потоком огней. Гребнистая от высоток линия неба дотлевала густым рубиновым заревом.
       — Что тебя беспокоит? — внезапно спросил Марти посреди какой-то своей истории.
       Ирис поняла, что злоупотребляет разглядыванием пейзажей.
       — Это… ну, знаешь… из разряда вещей, которые трудно объяснить.
       — Может, стоит попробовать? — мягко предложил он.
       "Боже, какой он милый!" — про себя вздохнула Ирис.
       "Выкладывай," — сказал бы на месте Марти бесцеремонный Тран. А Док и вовсе мог заставить говорить одним пристальным взглядом. В ее сумасшедшей семейке (при знакомстве Ирис представляла Дока отцом, а Трана — братом, иначе слишком много пришлось бы объяснять) все знали друг друга наизусть, близость между ними была сверхъестественной, однако эта близость делала невозможными такие вот трогательные моменты. Никто из них и не подумал бы смутиться, предлагая Ирис озвучить потаенные сомнения.
       — Иногда мне кажется… — начала Ирис, старательно подбирая нужные слова. — Будто что-то пошло не так.
       Марти смотрел на нее во все глаза, максимально пытаясь вникнуть, и девчонка продолжила не до конца понятную ей идею:
       — Как будто в мире завелись зловредные засранцы, и у них есть коварный план, над которым они работают, а я ничего об этом не знаю.
       Парень представил себе засранцев, получилось смешно, и он прыснул.
       — Извини. Ты очень зрелищно описываешь.
       — Ничего, можешь смеяться.
       Но Марти был благороден, и принял метафору всерьез.
       — В мире очень много всего происходит. Наверняка где-нибудь есть отдельные засранцы, и у некоторых даже найдется план, но вряд ли он рассчитан на тебя, ты так не думаешь? А если бы был, ты бы об этом знала. Ведь нельзя замыслить план против того, о ком ничего неизвестно! Должна быть какая-то связь.
       "В целом верно," — мысленно согласилась Ирис.
       — Теперь я должен спросить: Ирис, у тебя есть связь с засранцами? — полюбопытствовал парень с напускной серьезностью.
       "Тук-тук! Привет, это я, темное прошлое," — пронеслось в голове у Ирис. Но парень был прав. Связи с засранцами у нее не было.
       — Наверное, это просто какая-то мнительность, — вздохнула она.
       Марти улыбнулся, глядя на нее сияющим взором. Он рад был помочь.
       Ирис вернулась в реальность, где все замечательно. Если в глубинах вселенной действительно что-то пошло не так, не стоит тратить ценные мгновения в ожидании пакостей. В конце концов, у нее есть Док, способный справиться с чем угодно. У нее есть Тран, способный купить что угодно. У нее есть она сама и ее тайное могущество, с которым Ирис не желает иметь ничего общего. Уйма запасных вариантов.
       Ирис стала рассказывать историю о том, как ветер унес ее шляпу, и под конец они вместе хохотали от души.
       — Проводить тебя? — спросил Марти, когда они вышли на улицу.
       — О, нет, мне нужно зайти за Траном. Иначе он опять проторчит в городе до утра. Нелегко иметь беспутного братика…
       Марти не стал возражать. Он не любил пересекаться с голубоглазым. Возможно, улавливал, что между Ирис и Траном не все так прозрачно и невинно, как должно быть. Тоже своего рода смутные сомнения.
       Славный парень Марти легонько поцеловал Ирис в щеку, попрощался и ушел.
       Ирис отправилась бродить по ночному городу.
       Каждый момент уникален. Теплый ветер в лицо — это важно. Шагающие навстречу люди — это важно. Каждый из них звучит на своей волне, будто маленькая радиостанция, и так приятно затеряться в океане голосов, быть одной из них. Все, что есть на свете стоящего, есть сейчас. Пожалуй, вот чему она научилась.
       Начал накрапывать дождь, темнота сгустилась, оранжевые фонари и желтые окна походили на далекие живые вселенные.
       Ирис бродила до поздней ночи, наслаждаясь "моментами", пока не позвонил Тран. Он сердито сказал, что давно уже дома, и какого черта. Ирис взяла такси и отправилась в особняк.
       "Я была не права, — подумалось ей, пока она смотрела, как плывут назад яркие огни, размываясь в потеках дождя на лобовом стекле. — Транибан тоже бывает милым. Просто трудно заметить то, что стало в порядке вещей".
       
       Как-то раз Ирис и Тран лежали в деревянных шезлонгах под полосатыми зонтами в пяти метрах от прибоя. Не считая шезлонгов, пляж был пуст, насколько хватало взгляда. Это был их пляж — вместе с особняком им достался неоправданно большущий участок суши и моря. Особняк был еле виден за буйными кронами деревьев выше по склону. Тран называл его "каса де монстро". Поскольку никто не мог их здесь потревожить, они спускались к морю в том виде, в каком им было удобно: Ирис приходила в шортиках и босиком, Тран — голый, с полотенцем на шее.
       — Убери со лба свою проказу, — проговорила Ирис.
       Несколько дней назад Тран побывал в очередном увеселительном круизе, отсутствовал трое суток, вернулся обгоревшим на солнце и крайне довольным. А теперь шелушился, как дешевый папирус.
       Тран давно уже не был тем бледным изящным блондином, который спас когда-то галактику. Жизнь на тропическом побережье изменила его. Теперь он был смуглым изящным блондином, носил светлые шмотки, движения его сделались неспешны, и, что ни говори, в голове изрядно прояснилось. Он по-прежнему пробавлялся сарказмом и был способен достать до печенок, но Ирис чувствовала: самые безжалостные вещи его отпуситили. Глубоко внутри Трану впервые за столетие было хорошо и спокойно. Может быть, он даже испытывал благодарность… о чем ни Доку ни девчонке он, скорее всего, никогда не скажет. Впрочем, какая разница? Что такого важного в словах?
       Взгляд Ирис задержался на волосах парня — они совершенно выгорели, до невероятной, какой-то проститутской платины, но ему это безумно шло. Девчонка усмехнулась.
       Тран принялся лениво тереть лоб.
       На широком подлокотнике возле его руки потел стакан с ледяным оранжевым крошевом.
       Пахло океаном — соленым едким простором, дальними странами и буйством стихий. В отдалении занимались своими делами чайки — их резкие вскрики едва пробивались сквозь мощный рокот прибоя. Солнце понемногу сдавало позиции, но пока не настолько, чтобы назвать это "закат". С северной стороны неба к зениту медленно подбирался крошечный силуэт самолета, оставляя сдвоенный белый след.
       — Почему мы до сих пор делаем это? — подал голос Тран. Говорил он медленно, преодолевая полудрему.
       — Делаем что?
       — Валяемся на солнце, смотрим вверх, — пояснил парень с тенью насмешки. Ему было слишком хорошо, чтобы запускать издевки в полную силу. — Сколько мы уже здесь?
       Ирис задумалась.
       — Я не помню.
       В прошлом сезоне она возилась с парусной лодкой, которую потом смыло штормами. Этой весной решила из хлама собрать в сарае вертолет. Были еще какие-то предыстории, просто в данный момент, под размеренный шелест волн трудно было свести их воедино.
       — Вот именно, — Тран взял стакан, чтобы отхлебнуть. — Мы встряхнули галактику, а потом променяли безграничные возможности на годы безделья! Ты пьешь сок по утрам, я пью кофе, Док читает газеты, а потом пропадает весь день в этой своей автомастерской. Мы занимаемся, чем захотим, у нас нет сложностей. Мы, все трое, грязно, омерзительно счастливы. Это не сводит тебя с ума?
       Ирис вспомнила, как открыла глаза на рассвете, и смутное беспокойство снова было при ней. "Я ведь могу все выяснить, — подумала она. — Включить эту штуку и быть в курсе всех новостей пангалактики за пару минут…" Ее пробрал леденящий озноб. Ну уж нет. Всемогущество — это только в первый момент весело, а всю оставшуюся жизнь — страшно. 
       За завтраком девчонка была задумчивой, чуть рассеянной. Буйвол поглядывал на нее, придвигая блюдо с теплой выпечкой. Ирис пряталась за кружкой, избегая встречаться с ним взглядом. Одно дело — рассказать о сомнениях приятелю, вроде Марти, потрепаться и забыть. Совсем другое — озвучить их перед Доком. Если она сделает это, не будет обратной перемотки — тревоги станут частью реальности. Ирис была страстно благодарна монстру за то, что он ничего не спросил.
       Тран очаровательно паясничал на тему современного искусства и, как всегда, предлагал устроить переворот в какой-нибудь банановой республике, чтобы немного развеяться.
       "Может быть, он прав, — подумала Ирис. — Может быть, абсолютное счастье сводит с ума… немножко".
       — Итак? — подтолкнул ее парень, не дождавшись ответа.
       — Я не знаю, Торан, — отозвалась девчонка, сморщив нос и прищурив один глаз в комичной гримасе. — Безделью тоже нужны свои герои... Кроме того, это была основная идея Буйвола, если помнишь.
       — Я помню, — проворчал голубоглазый.
       Тран с самого начала был против этой планеты. Однако он подчинился решению остальных — тихий подвиг эгоманьяка ради близких ему людей. Ирис осознавала масштаб подобного компромисса. И помалкивала об этом, ибо при малейшем признании его правоты Тран мог устроить бунт. Ему и так счастливая жизнь давалась нелегко. Труднее, чем Ирис или Буйволу Доку.
       — Здесь неплохо, — признал Тран и замолчал так надолго, что Ирис перестала ждать продолжения. — Только временами... этому миру не хватает реалистичности.
       Ирис вопросительно подняла бровь.
       — Когда-то я просыпался каждое утро с мыслью о розыскных агентах, ждущих меня за дверью, — пояснил парень. — Это не было приятно, однако на реальность ощущений я пожаловаться не мог. И когда кибертелепаты наперебой совали в меня свои мерзкие нейрошунты, я не был в восторге, но такова была на тот момент действительность. Цитадель вывернула все на изнанку. Иногда мне кажется, Цитадель стерла нас в порошок. Мы остались там, а все это "сейчас", — Тран не поленился подчеркнуть последнее слово презрением, — больше похоже на дописанный от руки хэппиенд.
       Ирис скептично слушала его, подперев голову рукой.
       — Качественный бред, снимаю шляпу, — признала она чуть погодя. — Давай я брошу в тебя камень. Если все нереально, он просто пролетит насквозь.
       Тран одарил ее мрачным взглядом.
       — Я хотел угнать звездолет.
       — Что?! — опешила Ирис. — НАШ звездолет? Джаггернаут?
       Тран ядовито усмехнулся.
       — Это глупый вопрос. Разумеется, наш, раз уж он единственный на ближайшие пару миллионов километров!
       — Зачем? — искренне удивилась она.
       — Затем, — размеренно и спокойно объяснил Тран, — что я вас ненавижу. Тебя, такую милую, сладкую девочку, что я сплю с тобой, Дока с его комично огромным членом, эту мультяшную жизнь, этот хороший кофе по утрам и цветастые рубашки. Я хотел подняться на орбиту и проверить, существует ли помимо вас хоть что-нибудь еще.
       Ирис уставилась на него с открытым ртом. "Он только что признался в любви, — догадалась девчонка. — Ко мне, к Буйволу Доку, к этой планете… Торан дозрел".
       Нежные чувства были для Трана мукой. Ему приходилось продираться сквозь клубок инверсий и отрицаний по пути к признанию, будто кто-то или что-то ему дорого, поэтому до адресата доезжали в основном издевки и глум. Но Ирис знала его наизусть. И голубоглазый тоже прекрасно понимал, что девчонка не пропустит скрытых контекстов. Значит, он сделал это намеренно. Впрочем, сияние восторга она оставила при себе — Тран не любил, когда все становилось слишком очевидно.
       — Что ты так рвешься свалить с планеты? Зарезал еще кого-нибудь? — спросила она.
       Тран с негодованием закатил глаза к небу:
       — О, боже, ты мне вечно будешь напоминать?! Я сто раз объяснял, у меня был тогда нервный срыв! Кроме того, полиция все равно не смогла ничего доказать.
       Повисла пауза. Ирис прыснула, не в силах сохранять серьезность. Тран тоже невольно рассмеялся.
       — Купи себе каску, Торан, — подвела итоги девчонка. — Иначе долго тебе не протянуть. "Угнать Джаггернаут" — это реальная высота в области больных идей. Даже ты не настолько псих.
       — Не меняй тему, — возразил голубоглазый, закладывая руки за голову. — Я всего лишь пытаюсь сказать, что мы могли бы тратить время намного более продуктивно!
       Ирис повела плечом:
       — Ко мне — никаких претензий. Мой вертолет в сарае почти готов!
       Тран растратил запал и не стал возвращать подачу.
       — Мы могли бы купить вертолет, — лениво напомнил он.
       Ирис широко ухмыльнулась:
       — В чем же тогда веселье?
       Спор окончательно угас под натиском гипнотического шума волн. Лед в стакане растаял. Ирис задремала, отдавшись поглощению солнечного тепла. Голос Трана вернул ее к действительности:
       — Это что, Док?
       Девчонка с усилием подняла тяжелые веки, уставилась туда, куда смотрел Тран.
       — Он разве не должен сейчас ковыряться в мастерской?
       Буйвол шагал к ним по песку вдоль прибоя. Горячее марево колыхалось у его ног, словно призрачное пламя. Одет монстр был на рабочий манер — грязная майка, комбинезон, небрежно обвязанный вокруг талии, и пляжные шлепанцы; волосы убраны под выгоревшую сиреневую бандану. Где бы ни появлялся Буйвол, он всегда добродушно щурился и улыбался, словно он тут всему хозяин, и нет проблем, которые он не мог бы решить. Однако в этот раз его мрачная физиономия резко контрастировала с прекрасным солнечным деньком.
       — У нас неприятности, — без предисловий заявил Буйвол, остановившись у шезлонгов. Покачал на пальце колечко с мезонным брелком, на котором светилась оранжевая точка. — Кто-то спер Джаггернаут.
       Ириска ахнула. Тран поставил стакан мимо подлокотника.


Рецензии
Прекрасно! Опять "заставила" прочесть все не отрываясь. Чувствую что назревают непростые дела в жизни героев. И в первой главе об этом уже было сказано. Жду продолжения.

Дмитрий Королевский   17.10.2018 17:21     Заявить о нарушении