Гетманъ Степанъ Остряница. 5

Сорок четыре повести для детей. Ахматова Елизавета Николаевна. 1867. Стр. 40-48(39-47)

        5.
        При разсказe обо всeхъ этихъ и далeе описанныхъ ужасахъ не слeдуетъ приходить въ слишкомъ большое негодованіе, отъ котораго, впрочемъ, довольно трудно воздержаться современному человeку.
        То былъ невeжественный и желeзный вeкъ и желeзные какіе-то люди. Пытки самыя безчеловeчныя были тогда въ большомъ уиотребленіи; никакой судъ не начинался безъ пытки, такъ что наказывали не обвиненнаго, a подозрeваемаго, наказывали раньше суда, не за преступленіе, а за то только, что человeкъ подвергался подозрeнію. Еслибы два съ четвертью вeка тому назадъ кто-нибудь предложиль судьe обойтись безъ пытки, то конечно былъ-бы осмeянъ какъ человeкъ, не понимающій того, что онъ говоритъ. Можетъ быть, и наши потомки съ такімъ же точно негодованіемъ будутъ читать о нынeшнихъ относительно весьма умeренныхъ казняхъ, допускаемыхъ образованными правительствами. Справедливость требуетъ замeтіггь, что жестокости были совершенно одинакія какъ со стороны русскаго народа Украины, такъ и со стороны поляковъ, которые старались ввести католическую вeру на мeсто православія. До тeхъ поръ, пока нeсколько отступниковъ не придумали уніи, этого переходнаго состоянія между православіемъ и римскимъ католичествомъ, отношенія между поляками и русскими на Украинe были самыя обыкновенныя отношенія между двумя народами, владeющими одною землей. Дружбы большой не было, но также не было и той непримиримой ненависти, которая потомъ явилась, когда ксендзы стали хлопотать о торжествe своей вeры надъ православіемъ. Съ одной стороны явился отпоръ, съ другой настойчивое требованіе.
        Ксендзы думали, будто они исполняютъ священнейшую обязанность свою, распространяя ненавистное для православныхъ уніятство, и по ученію своему считали всe средства для достиженія этой цeли позволенными. ; православные, въ своемъ отпорe, прибeгали къ тeмъ-же самымъ средствамъ. Поэтому вторая половина шестнадцаго вeка и весь семнадцатый вeкъ обагрили западную Русь такими потоками крови, которые до сихъ поръ не смыты цeлыми вeками. Правда и то, что они потомъ отъ времени до времени подновлялись свeжею кровью.
        Скованный Тумаръ лежалъ подъ навeсомъ въ телeгe; вокругъ него на землe и на двухъ другихъ телeгахъ сидeло человeкъ пять сторожевыхъ жолнеровъ. Но такъ какъ арестантъ былъ истерзанъ, закованъ и сверхъ того старъ, то особенной осторожности не наблюдалось. Поэтому жолнеры слегка дремали, изрeдка перекидываясь незначительны-ми фразами.
        Короткая весенняя ночь усыпала небо звeздами, напоила воздухъ ароматами и успокоила все живущее, кромe ненависти казаковъ и корыстолюбія Шмуля. Какъ только привезли Тумара, какъ только злоба еврея нeсколько удовлетворилась видомъ истязанія стараго казака, тотчасъ онъ принялся соображать, нельзя-ли какъ-нибудь помирить обe стороны и зашибить при этомъ порядочную порцію червонцевъ. Онъ очень справедливо опасался за свой карманъ: ксендзы навeрное запечатаютъ церковь, и тогда придется проститься съ выгодною арендой церковныхъ требъ, за которыя такъ исправно платила пана Іосыповна. Если-же на счетъ стараго Тумара понравятся дeла пана Пржетржембскаго, то Шмулю въ этомъ выгоды не предвиделось накакой, a скорeе убытокъ, потому что хлопы Тумара принуждены будутъ новымъ владeльцемъ перейти въ унію. Не постановивши себе никакого опредeленнаго плана, онъ чувство-валъ однако, что по этому случаю такъ или иначе можно будетъ съ паны Іосыповны сорвать десятокъ другой червонцевъ. Поэтому лишь смерклось, не думая долго, онъ побeжалъ на хуторъ, и уже дорогой строилъ ту печальную рожу, съ которой онъ станетъ разсказывать панe Іосыповнe про несчастье, приключившееся пану Тумару.
        Ближайшая тропинка на хуторъ въ одномъ месте касалась самаго края извилистаго и заросшаго деревьями оврага. Шмуль пробирался осторожно, какъ лисица, и вдругъ остановился какъ вкопаный и тотчасъ припалъ къ земле. Въ овраге послышались ему человеческіе голоса, и тамъ-же зарыты были две миленькія кубышечки съ золотомъ. Сердце у него такъ н замерло. Онъ едва не закричалъ: разбой! грабятъ! Но врожденная осторожность удержала его. Онъ притаилъ дыханіе и сталъ прислушиваться. Но разслышать не было возможности: голоса говорили шопотомъ, который заглушался еще густою древесною листвой. Осторожно, какъ змея, отъ страха и любопытства Шмуль въ самый оврагъ. Ему казалось, что онъ лeзетъ въ громадную открытую пасть звeря, и никакъ не можетъ удержаться, чтобы не лeзть. Ему мерещились и двe кубышечки, и какая-то страшная тайна, изъ которой ловкому человeку всегда можно извлечь хорошій барышъ. Цeпляясь за коренья, запуская пальцы въ землю, онъ спускался ниже, и трепеталъ, чтобы какъ-нибудь не оборвалась подъ нимъ земля и не выдала-бы его таинственнымъ людямъ. На-конецъ онъ спустился на столько, что, всeми силами напрягая слухъ и изощряя вниманіе, онъ раз-слышалъ нeсколько отдeльныхъ словъ.
        — Не можно, братія, не можно! Мало!—говорилъ почти шопотомъ одинъ голосъ.
        — Или на сабли казацкія плоха надежда?—говорилъ другой.
        — Сабли саблями,—отвeчалъ первый:—а безъ пороху нельзя. Сосчитано шестьдесятъ два жерла; а нашимъ порохомъ и двадцать разъ ихъ не зарядишь. Будемъ еще дeлать.
        Потомъ нeсколько голосовъ заговорило вдругъ, и ничего нельзя было понять. А тамъ опять послышался чей-то голосъ: «Шесть бочекъ провезли въ возахъ съ сeномъ, и свалили въ Переяславлe».— Потомъ заговорило столько голосовъ, что бeдному Шмулю послышалось, будто тамъ все казацкое воинство, и онъ торопливо полeзъ наверхъ. И слышалъ онъ еще: «Повeстить кіевскимъ, чтобы на пятый день послe Святаго Духа были на мeстe». Проворно вылeзъ еврей на тропинку и опрометью побeжалъ на хуторъ. Тутъ уже легко было сообразить, что пана Іосыповна все отдастъ, только-бы молчалъ еврей. И не ошибся разсчетливый Шмуль.
        Но сначала Домаха не пускала его къ панe Іосыповнe. Старуха не любила жида и никогда его къ себe не допускала. Но онъ разсказалъ, что пана Тумара привезли на село скованнаго и можетъ быть найдется средство ему помочь, если поговорить съ хозяйкой.
        — Что скажешь, жидъ?—спросила пана Іосыповна, когда его ввели къ ней въ маленькую комнатку, украшенную десяткомъ образовъ въ дорогихъ окладахъ и такимъ-же количествомъ лампадъ, изъ которыхъ горeло однакоже только двe. Старуха сидeла на своей кровати.
        — Ясно вельможная пана,—началъ еврей раскланиваясь и присeдая:—у насъ несчастье случилось: пана Тумара захватили.
        — Знаю,—отвeчала спокойно старуха.
        — И завтра можетъ бeда большая будетъ.
        — Знаю.
        — Пана все знаетъ,—отвeтилъ съ досадой еврей, которому не нравилось спокойствіе паны Іосыпов-ны.—; знаетъ пана какъ помочь сeдому казаку, который такъ обижаетъ бeднаго еврея?
        — Нeтъ, не знаю.—Старуха чувствована соверженное отвращеніе отъ еврея и съ трудомъ заставляла себя съ нимъ говорить.
        — У меня порошокъ такой есть: можно напоить жолнеровъ,—отвeчалъ еврей вкрадчивымъ голосомъ.
        Пана Іосыповна достала горсть червонцевъ и высыпала ихъ на сложенныя ладони еврея. Въ одинъ мигъ червонцы куда-то исчезли.
        — Ежели до разсвeта казакъ будетъ здeсь, сказала она:—то получить еще столько-же. Возьми на селe хлоповъ, они тебe помогутъ; a здeсь у меня мужчинъ нeтъ... Чего-же тебe еще? Ступай, торопись!...
        Но Шмуль еще соображалъ, какъ-бы дать понять старухe, что онъ знаетъ тайну оврага. Онъ разсчитывалъ своимъ чередомъ продать эту тайну ляхамъ, но ему извeстно было, что тогда отъ хутора останется одна зола, а червонцы достанутся комисарамъ. Надо было попробовать, пока можно, выманить еще хоть что-нибудь. Однако соображенія его не клеились, а ночь коротка; надо дeйствовать; завтра будетъ поздно... Къ тому же старуха, ожидавшая возвращенія своихъ изъ оврага, желала по-скорее выпроводить еврея, встала съ своей кровати и съ нетерпeніемъ спросила:—Ну?...
        Шмуль поторопился, да такъ и брякнулъ: —Я былъ въ оврагe...
        Глаза старухи сверкнули, какъ у волчихи, и въ мигъ погасли. Она ничего вдругъ не рeшила, но ей казалось, что если жидъ отъ нея не выйдетъ до утра, то это будетъ не худо. Тумаръ могъ погибнуть, но необходимо было покамeстъ сохранить тайну оврага.
        — Ну такъ слушай, жидъ,—сказала она взволнованнымъ голосомъ:—Все что у меня есть, все будетъ твое. И Тымошувка, и хуторъ, и волы мои, и кони, все будетъ твое, если въ тебe есть капля совeсти...
        Шмуль былъ на облакахъ, но ясно понималъ вещи.
        — Бeдный жидъ ничего не видалъ и ничего не слыхалъ, ясновельможная пана ІОзеиовна. И зачeмъ бeдному жиду хуторъ и село? Бeдному жиду сколько-нибудь золота, хорошаго, чистаго золота, сколько милость будетъ, и Шмуль будетъ доволенъ, и ничего не слыніалъ, ни про порохъ, ни про шестьдесятъ двe пушки, ни про Духовъ день.
        Пана Іосыповна видeла, что тайна ея сына, тайна, отъ которой зависитъ участь цeлой Украины, извeстна самой дрянной, продажной душонкe. Медлить было нечего. Она открыла свой сундукъ съ деньгами и сказала:
— На, бери сколько можешь,сколько снесешь...
        Шмуль подскочилъ къ сундуку и съ необычайною быстротою сталъ отбирать золото отъ серебра и прятать въ свои прочные карманы. Между тeмъ старуха вышла изъ комнаты и что-то тамъ кому-то сказала. Еврей тотчасъ смекнулъ, что дeло можетъ кончиться плохо. Не наполнивши хорошенько кармановъ, онъ подбeжалъ къ окошку, отворилъ его, но въ тоже мгновеніе въ дверяхъ показался Петро, любимый и изувeченный въ Варшавe хлопъ нeжинскаго полковника. Домаха успeла его позвать, и онъ стоялъ въ дверяхъ, когда старуха вышла. Въ то мгновеніе, какъ Шмуль сталъ на окошко, чтобы соскочить въ садъ, Петро въ одинъ прыжокъ былъ уже возлe него, всадилъ ему въ спину ножикъ, и бeдный еврей, убитый почти наповалъ, свалился за окно, захлебываясь своею собственною кровью. Пана Іосыповна видeла эту быструю расправу, слышала клокотанье крови въ горлe еврея, и, по-трясенная до глубины души, повалилась на свою постель.
        Но черезъ нeсколько минутъ она оправилась.— Добре, Петро, добре,—сказала она.—Окно затвори, да поди, обери у него деньги. Много онъ очень захватилъ, а полковнику въ походe нужны будутъ. За окошко кидать деньги не годится. Толь-ко будь ласковъ, обмой хорошенько ихъ, да вытри...

ДОК: ГЕТМАНЪ СТЕПАНЪ ОСТРЯНИЦА. 5.

#нэдб #ахматова #повести #гетман #шмуль #овраг #остряница #гетман #сорок
#баламутчума #баламутчуманэдб #баламутчумаахматова #баламутчумаповести #баламутчумагетман #баламутчумашмуль #баламутчумаовраг #баламутчумаостряница #баламутчумагетман #баламутчумасорок


Рецензии