Баба Нюра. Продолжение. Гл. 2, 3

Продолжение. Начало: http://www.proza.ru/2018/10/29/1069

Глава вторая.

Мысль, как помочь внучке собрать нужную сумму на первоначальный взнос, лишила бабу Нюру покоя. Уж очень ей хотелось помочь и избежать обид.
- Денег мне не накопить, даже если есть и пить не буду, но где же взять эти проклятущие деньги на первоначальный взнос? - думала баба Нюра теперь постоянно и ещё меньше стала спать.
Не давала ей покоя и непонятная профессия внучки, и пошла она к старому доктору – бывшему участковому терапевту. Долгие годы жизни по соседству и всякие болезни, с которыми приходилось обращаться, сделали их друзьями.

- Объясни мне, Петрович, кто такой психотерапевт и чем он отличается от психолога, никак я в толк не возьму? - допытывалась она у старого глуховатого доктора. - Вот внучка работает психологом, а ещё хочет принимать больных как психотерапевт. Что она делать-то собирается? Что и как лечить?

Петрович долго жевал седые густые усы, то ли думал, то ли вспоминал.
- Ты, Нюра, в дебри-то не лезь. Не забивай себе голову. Уж тебе точно не нужен ни психолог, ни психотерапевт, - хитро выкрутился старый доктор и захихикал, - психических сейчас много, считай – через одного. А телевизор включи – там, вообще, все подряд.
- А где Лерка этих больных психов искать будет? – никак не унималась Нюра. - Не в телевизоре же ведь. Неужто люди сами пойдут и сами скажут, что они психи?
- Да психов психиатр лечит. Не пойдут они к твоей Лерке. Это другая категория больных, они ни в жизнь не признают себя психами. Это те, которых в смирительных рубашках в кино показывают. Видала? Да на кой они тебе сдались?
- Ой, - баба Нюра перекрестилась, - а как же Лерка найдёт не психов, которым нужен не психиатр, а психотерапевт, тьфу, язык сломаешь. И правда, шла бы на экономический. Права, наверное, Катерина, - и бедная старушка всерьёз испугалась за внучку.
- Да они сами к ней придут.
- Да с чем придут-то? – не понимая, сердилась старушка.
- Вот ты сына хоронила? – рассуждал доктор. - Хоронила, плакала, горе тяжело переживала?
- Ой, тяжело! И сейчас тяжело, нет-нет – да всплакну, всё понимаю, а как представлю… - баба Нюра махнула рукой и вытерла платочком заслезившиеся глаза.
- Вот, а психотерапевт помог бы тебе легче горе пережить, - подытожил дед, радуясь, что нашёл выход из трудного вопроса. Он и сам-то толком не мог объяснить, в чём разница между ними.
- Как же это я пойду к незнакомому человеку горе выплакивать? – возмутилась баба Нюра. - Ни в жизнь! К священнику ходила – да. А кто же к Лерке-то пойдет? Дитя неразумное. Что она знает и понимает?
- Ты, Нюра, успокойся, это целая наука. Твоя Лерка пять лет училась, а знания – это сила! Все болезни от нервов, - Петрович назидательно поднял вверх скрюченный артритом указательный палец, акцентируя на этом внимание, - в здоровом теле – здоровый дух, - радостно закончил свою мысль хитрый дед.
- Сам себе противоречишь, - ворчала Нюра, устав от непонятного разговора. - Сам же сказал, что все болезни от нервов, а значит, у здорового духа здоровое тело.

Потом они пили чай с малиновым вареньем и думали, как помочь Лерке найти здоровых психов для психотерапии.
И порешили, что будет Петрович «подгонять пациентов» Лерке через бабу Нюру.
Но как только закрылась дверь за бабой Нюрой, Петрович сладко уснул в своём кресле и, проснувшись, как всегда уже, обо всём забыл.

Глава третья.

Первый «пациент» подвернулся бабе Нюре совсем случайно. Настолько случайно, что она и не подумала о нём, как о «пациенте». Желание помочь от всего сердца, видя чужие слёзы и горе, не оставили её, как всегда, равнодушной.
Возле детской площадки, что стояла в центре двора, немного в стороне росли раскидистые ивы. Они низко опустили свои ветви-косы, создавая тень и прохладу, а под ними стояли скамейки, где днём сидели мамочки с колясками, а вечерами бедокурила молодёжь. И вот, как-то днём баба Нюра, возвращаясь домой, услышала женский плач.
На скамейке сидела Дашка из соседнего двора и слегка покачивала коляску, а рядом с ней рыдала женщина постарше и сквозь слёзы, периодически сморкаясь в мокрый платок, причитала.

Старушка тихо подошла, села рядом. Не могла баба Нюра пройти мимо таких горьких слёз.
- Что с тобой, милая? - участливо спросила.
- Ой, баба Нюра, - запричитала Даша, - это подружка моя, муж её к секретарше ушёл. Представляете?

Бабе Нюре доверяли. И при плачущей подруге Дашка бесцеремонно стала рассказывать трагедию её семейной жизни. История банальна и проста, но когда любишь и доверяешь, то это подобно убийству, и горе от предательства пережить непросто.

- Ты поплачь, поплачь, - тихо приговаривала старушка, ласково поглаживая незнакомую женщину по плечу, - горе всегда выплакать надо, чтобы не затвердело в душе.
- Да я уж все слёзы выплакала, - прошептала, - идти надо, а как я такая зарёванная людям покажусь?
- Пойдём ко мне, умоешься, чайку попьём, успокоишься и пойдёшь куда надо, - баба Нюра поднялась.

Подруга удивлённо посмотрела на Дашу, та кивком дала согласие:
- Иди-иди. Баба Нюра – свой человек. Мы тут все к ней ходим, она нам, как психотерапевт, потом спасибо скажешь.

И это была чистая правда. Когда горе – шли к бабе Нюре поплакать. Когда дети бедокурили – шли за советом. Когда в семье разлад – тоже шли к бабе Нюре. Не забывали и в радости.
«Батюшки, - думала она, идя к подъезду, - я, оказывается, психотерапевт! Вот чудеса!»
Ещё недавно и слов-то таких не знала, а сегодня она, оказывается, для всех психотерапевт! И правда, чудны дела Твои, Господи!

Пока гостья, которую звали Татьяной, умывалась и приводила себя в порядок, баба Нюра готовила свой фирменный чай. Немного заварки, чабреца, душицы, мелиссы – всё это заваривала крутым кипятком в металлическом чайнике и ставила на огонь. Главное – не дать закипеть. Настоять десять минут, а потом добавить несколько капель коньяку. Не берусь судить о ценности этого напитка, но действовал безотказно.

Круглый старинный дубовый стол баба Нюра застелила белой льняной скатёркой. Достала нарядные чашки императорского фарфорового завода, хрустальные розетки наполнила вишнёвым вареньем и янтарным мёдом. Положила на тарелку нарезной батон и постное печенье.

Всякий знает, что старикам не хватает общения, но не все догадываются, что старикам важнее быть полезным кому-либо. Вот и суетилась баба Нюра, как Мать Тереза, готовая прийти на помощь любому в беде. Тем более не чужой человек – Дашина подружка, а Дашутку-то Нюра с пелёнок знала.
И вот за чаем Татьяна разговорилась:
- Я, как её увидела, поняла, что серьёзно. Она молодая, худенькая, высокая, а я, как квашня, как вареник.
- Какая же это красота – худая и длинная? - искренне удивилась баба Нюра. - И ты не вареник, а приятная мягкая женщина. Тёплая, уютная. А когда замуж выходила, такая же полненькая была?
- Да я с рождения такая, - с удовольствием отхлебывая вкуснейший чай из красивой чашки, ответила Татьяна, - и он меня такую полюбил, а теперь я толстая, старая, - и снова в слёзы.
- Поплачь, поплачь, - успокаивала её баба Нюра, - дело не в росте и не в весе. Мужчины просто народ такой, им доверять нельзя, но и обижаться на них тоже не стоит. И тем более так горевать.
И опять: «Поплачь, поплачь».
И Татьяна вместе с потоком слёз выливала на бабу Нюру своё женское горе.
И винила во всем годы, что стёрли ее былую привлекательность, а со всех сторон сдвигают тебя на обочину молодые да красивые, модные да раскованные, беспринципные и хищные.

- Ты, Татьяна, красивая, зря себя не ценишь, - подвела её к большому старинному трюмо бабушка, - молодёжь во все века нам в спину дышит. Но каждый возраст надо прожить и в каждом есть своя красота.
Задумалась и рассмеялась:
- Наверно, и в моем есть своя красота, - и горько усмехнулась.

- Смотри, какие у тебя плечи, как у Элен Безуховой. Щёчки, как яблочки. Да ты красавица! – восхищённо говорила старушка, внимательно присматриваясь к Татьяне. И, взяв её лицо руками, неожиданно профессиональным движением повернула к свету.
Татьяна завороженно следила за ней. Удивительным оказался разбор внешности молодой женщины, с которым баба Нюра её разглядывала.

- А вы где работали? – вдруг спросила Татьяна бабу Нюру.
- Да много где. За мою длинную жизнь разве упомнишь, - уклончиво ответила Нюра и посадила гостью на стул у окна. И совсем уж внезапно начала священнодействовать над её внешностью. Чем-то протерла лицо, оттенила скулы, припудрила и накрасила губы. Маленькой щёточкой причесала и как будто приподняла брови. Волосы распустила и откинула назад, слегка начесав на затылке. Достала из шкафа серый шарфик из тонкого прозрачного с люрексом шёлка и небрежно накинула на плечи.

- Ну и стоит ли такой красавице убиваться, что какой-то глупый муж увлёкся тощей и длинной секретаршей? - баба Нюра улыбалась, довольная своей работой.
- Помада должна быть яркая, красная, без коричневых и бордовых оттенков, она подчеркнет твои белые зубки и чистую кожу лица. Глаза не крась – они и без того горят. Волосы слегка подстриги и открой лоб – он у тебя ровный высокий, породистости прибавит. Тёмное сними – не старуха ещё. Ну, смотри, - и гордо повернула Татьяну к зеркалу.

Из тусклого старинного трюмо на Татьяну смотрела совсем другая женщина – действительно красивая, яркая и уверенная в себе. Серый легкий шарфик с люрексом чудесно сочетался с чёрными волосами, красной помадой и светлой кожей. Из приоткрытого шкафа виднелась коробка с принадлежностями для грима.
- Да вы, баба Нюра, волшебница!

И старушка, довольно улыбаясь, усадила Татьяну на диван:
- Поплакала и хватит. Не стоят мужчины того, чтобы из-за них слёзы лить. Вернётся ещё. Они ведь, как коты, к дому привыкают: к своему диванчику, креслу и даже к туалету, - две женщины весело рассмеялись.

Баба Нюра вздохнула:
- Себя уважать и ценить надо. Похоже, что в своей ревности ты перегнула чуток. Он за новыми ощущениями побежал. Побегает, да скоро надоест, и вернётся. Совместная жизнь – это ведь серые будни, одно и то же каждый день и у всех одинаково. Мужчин надо встряхивать – подумай как.

Старушка вздохнула, вспоминая что-то своё, давнишнее… Татьяна сидела рядом и чувствовала, что душа успокаивается и беда уже не кажется такой горькой.

- Он ещё вернётся и тебе решать: простить, принять или прогнать. Женщины, ведь, когда отболит – обо всём забывают, а мужчина всех, кого пометил, помнит. Так они устроены, ну как коты. Свет в знакомом окне может вернуть память и все былые чувства. Другая природа, совсем другая.

- А как простить-то? – шёпотом спросила Татьяна.
- Это ты сама решай. Стоит ли и ради чего? Простить нужно, а вот забыть… Может, тоже стоит.
Старушка задумалась.
- А может, и нет. Тебе решать. Ты – женщина видная, сейчас в самом соку – кровь с молоком. Ишь, нашла красоту: худая и длинная. Вам, глупым, навязывают, а вы, глупые, и себе туда же. Тебя природа такими формами наградила, что мужчины, поди, взглядами провожают.
Татьяна, соглашаясь, рассмеялась.
- Квартира есть, работа есть, родители живы. Детёныш есть – да ты богачка, всё у тебя есть, - и строго добавила: – Дитёнка отца не лишай. Мужчина может перестать быть мужем, а отцом обязан остаться. Но и ради малыша не стоит жить вместе. Дети ложь и неискренность чувствуют, как щенята. Их не обманешь. Ты главное запомни: что бы в твоей жизни ни случалось, какие бы искушения судьба ни предлагала – никогда не делай того, в чём потом каяться придётся.

Баба Нюра устало откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Щёки у неё разрумянились, седые прядки выбились из-под косыночки.
- В зеркало реже смотрись, да реже недостатки выискивай. Ходи как первая красавца. Спину выровняй и иди, как артисты ходят по красной дорожке. Сейчас всё больше кривляются да жеманятся, а раньше несли себя. Или вот фигуристка, как её – забыла, с кривенькими ножками – неказиста, а как выйдет на лёд, да как станцует! Глаз не отвести. Мы – не то, что мы есть, мы – то, что о себе думаем, какими себя представляем. Ни одна роковая женщина не была красавицей, вот так-то.

Татьяна смотрела на морщинистое, ставшее для неё милым, лицо, на глаза, когда-то голубые, а сейчас выцветшие, но живее многих молодых да ярких, и чувство благодарности и тепла переполняли её сердце. Она доверилась незнакомой пожилой женщине, и та за одно чаепитие вернула её к жизни.
«Вот в чём очарование и предназначение почтенного возраста», - подумала Татьяна, крепко обняла удивительную старушку и поцеловала в сморщенную щёку.
- Не знаю, как и благодарить вас, баба Нюра, спасибо сказать – кажется, так мало, - Татьяна сняла шарфик с плеч.
- Оставь себе, будет вешкой твоей будущей счастливой жизни – поверь мне, старой, - устало улыбнулась старушка.

Продолжение: http://www.proza.ru/2018/10/31/99


Рецензии
Здравствуйте, Людмила! Поймал себя на мысли: по сути дела, я, по-мужски скупо, оценивал Ваши произведения, хотя очень высоко ценю их! Так вот, что хочу сказать: у Вас очень высокий потенциал! Вы - по-настоящему мудрая женщина! Изысканный русский язык, глубинный взгляд в душу любого человека, понимание и прощение его глупых ошибок и увлечений, у Вас есть всё, чтобы стать Большим писателем! Ни в коем случае - не останавливайтесь! Не слушайте никого, кто попытается Вас очернить и принизить, таких человеков много, бездарности любят хаять других. Пишите! Вам сам Господь велит! Роберт.

Роман Рассветов   21.03.2019 18:41     Заявить о нарушении
Доброй ночи, уважаемый Роберт.
Спасибо Вам за поддержку и надежду.
Что-то сейчас у меня нет никакого потенциала. Выбилась из колеи из-за больной руки. Столько начинаний, а печатать болезненно, да и боль не даёт сосредоточиться. Но это всё проходящее :) Я Вам очень признательна и благодарна.
Помоги Вам, Господи. У Вас доброе сердце.
С уважением, Людмила

Людмила Колбасова   22.03.2019 00:28   Заявить о нарушении
Боритесь с болью, массируйте, лечебный бальзам применяйте, не сдавайтесь!.. Р.

Роман Рассветов   22.03.2019 13:27   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.