Глава II. Белый шаман

   Пожалуй, нет людей доброжелательней, нежели за Полярным кругом. Суровые условия диктуют для  выживания на Севере качества взаимопомощи и предупредительности. Гостеприимство заложено в традициях народов Севера первой строкой.

   Как только Кенклен в зверином сопровождении появился в видимости стойбища, к троице долгожданных гостей ринулась ватага мальчишек, которые всегда узнают о новостях первыми. Вездесущая ребятня окружила пришельцев и одарила их возгласами восхищения и заразительным детским смехом.
    
   Улы Мулы, почуяв внимание к своей особе, показался во всей красе: загарцевал, выгнув шею, выказал свою стать. Волчонок запрыгал белым комочком под стройными оленьими ногами, пытаясь укусить их бесклыкастой пастью. Уж больно затмевали они изяществом щенячью привлекательностью.
   Мулы загарцевал чаще, изворачиваясь от соперника, пытался боднуть назойливого волчонка, красиво изгибая шею по-над землёй. Первенство, несомненно, осталось за оленёнком. Это ему ребятня отдала свои звонкие голоса, восхитилась грациозностью животного, близкого человеку по быту.
   К волчонку отнеслись настороженно. Волки – враги. Много смерти занесли эти хищники в улус Орла. От волчьих клыков страдали не только олени, но и люди. Труп одноплеменника до сей поры висит на куцей берёзке, укутанный в шкуры, чтобы звери не добрались. Загрызли селькупа из рода Орла (лимбы-чуп) всё те же волки.
   Только Кенклен был обделён вниманием. Он был уже взрослым, и детям неинтересен. Кенклен уже получил имя, детвора довольствовалась кличками.
   Селькупы не спешат давать имена своим детям. Злые духи так и норовят прибрать к себе неокрепшие души. Имя же всегда подскажет духу, какой человек ему нужен. Не грех обманывать злого духа, давая ребёнку имя презренной зверушки. Другие обманы тоже проходят с должным результатом.
   Обманывать Нома нельзя! Ном с неба видит всё, его не провести. Да и незачем это. Ном добр и справедлив.


   Кенклен сполна получил тепло гостеприимства от своих тётушек, которые обхаживали дорогого гостя в чуме, обкладывали подушками, потчевали разными вкусностями, закидывали вопросами. А что там, в тундре, случиться может? Тундре ни одна тысяча лет. Открытая для всех тундра не держит секретов, всё на виду – от горизонта до горизонта. Что о ней рассказывать.
   Домашнее, сытое тепло, непрестанное воркование тётушек, склоняли Кенклена ко сну. Несвоевременным был тот сон. Путник выспался перед  окончанием своего двухдневного пути, дабы выглядеть в глазах родственников бодрым и здоровым.
   Кенклен выбрал сухое место под ночлег на возвышенности и спрятался под камнем, который защитил его от промозглого ветра. Зверушки притиснулись к хозяину, втроём спать теплее. Правда, Мулы начал брыкаться, увидев бабочку во сне. Кенклен развернул оленёнка спиной к себе, и тот продолжил свои прогулки по оленьим снам в новом положении – так надо.
   И приснилась Кенклену тогда игла (ледяной дом), где с малым народишком селькупов он готовился ко сну. Шкуры на ледяные полати женщины закинуть не успели, и дети ёрзали по ледяному ложу нагишом, толкались, орали, смеялись. Ну какой тут сон может быть?
   Кенклен вспоминал свои сны на свободе, и глаза его всё больше слипались. Моргал, моргал раскосыми глазами обласканный гость и – уснул нечаянно.


   Йам шаман (хороший) не дождался Кенклена и вышел сам из своего колдовского убежища к гостевому чуму.
   Имя шамана не знает никто (кроме всех). Имя Йам ему дали за доброту и отзывчивость. Духи же называют шамана улуса Лимбы-чуп  именем настоящим – Войкан (белый).
   Кенклен открыл глаза-щёлочки и, с глубоким неудовольствием, принял открывшуюся ему явь в лице деда Йама. Хотелось избежать встречи с ним, да от неудобного разговора не отвертеться. Для того Кенклен и спешил в родные пенаты, чтобы поговорить с шаманом о волчонке.
   -Здравствуй Кленчик, - приветствовал Йам воспитанника. – Отдохнул, выспался? Поговорим? Что тревожит тебя, какие вопросы мучают? Я знаю, в твоём возрасте у юношей много неразрешимых проблем.
   -А вот почему…, - выбрал Кенклен первое, что в голову влетело. Лишь бы о волке разговор не зашёл. – Люди тундру любят, наш мир, оленей, других животных…, а женщин любить нельзя.
   Женщины, услышав начало мужского разговора, скоро покинули чум, пряча за отворотами саныйах (шуба) лукавые улыбки.
   -А что их любить? – Йам улыбнулся лукаво: «Созрел мальчик». – Это они нас любят. Мы, мужчины, помогаем им, они слабее. Да почему нельзя женщин любить? Это кто нам запрет такой поставил? Ни от Нома  про этот запрет не слышали, ни от Кызы. Одна любовь к матери чего стоит!
   Йам осёкся, упомянув мать. Мать Кенклена умерла при родах. Шаман вгляделся в юношу сочувственно, однако тот не проявил ни грамма скорби. Он не помнил матери, а добрые тётушки скрасили его беззаботное детство бесконечной добротой и любовью. И к смерти селькупы привычны. Злой Кызы частенько забирает к себе в подземное царство души соплеменников.
   -А какие бывают люди там, где Солнце живёт? – поспешил Кенклен загрузить шамана новым вопросом, пока тот к волкам не обратился.
   Не умели селькупы пользоваться компасом, и части света им были неведомы. Они точно ориентировались на местности и без этих знаний, направления указывали пальцем, и получалось у них это безошибочно.
   -Такие же, как и мы. Только они на оленях верхом ездят, а не на нартах. Там деревья растут большие, много их. На нартах не проехать. Трудная жизнь. И оленям трудно. Тихо они бегают под седоками.
   А ещё дальше, где тайга для оленей непроходима, где горы небо поддерживают, живут люди другие. Люди те прикрывают лица густой бородой. Не поймёшь, злые они или добрые.
   -Борода – это как у тебя подо ртом? – усмехнулся Кенклен.
   -Да нет, - улыбнулся Йам, теребя свою куцую бородёнку. – У них волос с головы на лицо перерос, полностью рот скрывает. Одни глаза видны. Как они едят? Глупые люди. Строят огромные каменные дома и скрываются в них от мира. Человек должен быть лучше всех. А как ты станешь лучше оленя, или же росомахи той, если не знаешь, каковы они? Глупые люди. Спрятались от духов и неправильно представляют себе богов. Сказки про них рассказывают. Поэтому Солнце там круглый год светит, старается, души заплутавшие просветляет. Пока не удаётся Солнцу прояснить глупых людей, которые отстранились от природы и живут сами по себе, неправильно.
   -А звери везде живут? – увлёкся Кенклен сказками шамана.
   -Земля большая, всех прокормить сможет, и людей, и животных. Повсюду живут звери: и олени, и росомахи, и волки. Медведи живут. Видел медведей? Только они там не белые, каких ты видел в улусе твоего дядюшки Тааса. Там медведь тёмного окраса, и наши люди считают его братом.
   Есть там звери страшные, не похожие на наших. Приходится духам создавать чудовищ, чтобы глупых людей стращать. Есть животные, которые пищу в горбах хранят, на спине. Долго они могут идти без устали и прокорма! А есть громадины, как скалы. У этих два хвоста. Второй хвост место носа растёт. Ужас, а не животное! А самый страшный для человека зверь – верёвка. Укусит та верёвка, и человек корчится от боли, пока не умрёт.
   А волки, те везде живут. Самый выносливый зверь – волк. В любых условиях выжить сможет. В тайге непроходимой, где не видать ничего на пять шагов, волк легко находит себе пищу.
   Люди из солнечного мира научились приучать волков. Волки помогают там охотиться, следить за скотом. В нашей тундре волки нам не нужны. Мы сами вполне справляемся и с охотой, и с оленями. К чему нам волки? Зачем их кормить зазря?

   Кенклен до последнего надеялся избежать разговора о волчонке, хотя понимал, что это невозможно. Вот и встало всё на свои места. Слова Йама прозвучали прозрачно, до полного понимания. Расставаться с волчонком, всё одно, что убить его. На убийство Кенклен готов не был, и решил защищать своего друга до последнего.
   -Ты что так насупился, Кенклен? – разгадал Йам настроения юноши. – О волчонке своём обеспокоился? Рано ещё грустить об этом. Я ещё с духами насчёт волка твоего не советовался. Завтра всё, завтра.

   Назавтра Йам не ответил Кенклену на мучивший его вопрос, не дали духи ответа шаману. Да и не могли дать. Боги устраивают людям испытания, иначе человек обленится и ничего не сможет решить сам. Что будет, покажет время, и будущее во многом зависит от наших действий и решений.
   Единственное, что сказал Йен: надо готовиться в дорогу. Выход в следующее утро. Пора везти припасы в оленье стадо Анука. Шаман выдвигается вместе с Кенкленом. Так надо.

   Дорога не допускает сомнений, не разрешает грустить. Начало пути разбудит самого упёртого меланхолика.
  Йам подогнал оленью упряжку к ожидающему Кенклену рано, пока ещё спал весь улус:
    -Присаживайся, Кенклен. Мни для себя удобное местечко. Дорога дальняя.
   -Я не езжу на нартах! – отпихнулся Кенклен от дорожных удобств. – Лежать, пока тебя везут – не та дорога, не для настоящих мужчин.
   -Садись, садись, - настоял Йам. – Ещё успеешь набегаться. Путь долог. Тезак вывезет двоих. Мой олень самый быстрый, ты знаешь. За день домчит до стойбища. Сколько ты сам собирался идти? Два дня?
   -Я за день дойду, скорее тебя, - разжёг спор Кенклен. – В пути налегке мне отдых не понадобится. Ты ведь всю поклажу на нарты сгрузил.
   -Ну, ну, посмотрим, - сомневался Йам, поглядывая на молодую троицу соперников с недоверием. – Давай мне волчонка, на нарты. С ним ты не добежишь. Улы Мулы будет следить за тобой, волчонок – за мной (с улыбкой).
   Кенклен улыбнулся в ответ и подсадил беспокойный комочек на нарты. Тезак фыркнул, недоверчиво покосился на сомнительного пассажира и заёрзал нартами. Йен успокоил оленя привычным окриком. Шаман взял волчонка на руки и разглядывал его с явным удовольствием:
    - Так как говоришь, его зовут?
   Кенклен пожал плечами: «Не знаю».
   -Будет Войкан, - дал шаман волку своё тайное имя. – Ты не против? Так вперёд, в путь! Поехали?

   Кенклен одолел свой путь в двадцать часов, без отдыха, лишь иногда наклонялся к ручью и за своей любимой голубикой, на ходу утолял жажду и голод.
    Бегун на дальние дистанции завёл спор неспроста. Кенклен прекрасно знал, что речка, которая преграждает путь следования, для оленя, запряжённого в нарты, непроходима. Йаму придётся делать крюк в пару десятков километров. Мулы легко одолеет эту мокрую преграду, да и для самого Кенклена этот ручеёк не встанет непроходимой границей. Сей факт встал явным преимуществом для пешего перед верховым, и стайер легко пропустил вперёд ездока на старте.
   Кенклен подошёл к оленьему стаду отца первым. Он поздоровался и сообщил о скором прибытии Йама, на большее его не хватило. Примерять лавры победителя Кенклен был не в состоянии, ждать соперника не стал и удалился в чум, к тёплой постели. Даже не удосужился отужинать с отцом, рассказать ему о сородичах и новостях улуса Орла. С усталостью в Кенклене уснуло и волнение за своего волчонка с новым именем Войкан. Не станет за него Йам беспокоиться, а скорее всего, избавится от щенка, пока отсутствует хозяин. Не нужны волки селькупам! И не доказать ничего старшим с их неоспоримым опытом.
   Оленям усталость неведома. Улы Мулы весь путь бегал вокруг Кенклена, забегал вперёд, зазывая; радовался жизни, зелени, теплу. Ему не пристало приветствовать радушных хозяев, и в стойбище Анука оленёк заспешил к стаду сразу же по прибытии. Не терпелось юной душе потереться о друзей, которых не видел давно.
   Йам не спешил. Азарт спорщика давно уже отмер в возвышенной душе шамана. Гонка за лидерством присуща сердцам молодым, им и победа в руки. Победа юности нужнее. Йам не гнал своего Тезека бездумно, вздремнул пару часов в дороге, разнуздав оленя. Не часто шаману удаётся погулять по тундре. Ежедневные переходы в трансе превратились в рутину, и Йам дорожил каждой минутой соприкосновения с родной природой.
   К песне шаман относился со всей серьёзностью, и по тундре всю дорогу разносился его приятный голос, часто переходящий в горловое пение:
   -Хорошо гулять по тундре, видеть далеко.
   -Много леммингов родилось – тоже хорошо.
   -И оленей будет много – очень хорошо.
   -Хорошо работал Ном, тундра – хорошо.
   И селькупы любят Нома. Очень хорошо!
   У Анука с Йамом нашлось много дел и разговоров, они скоро разгрузили нарты, пока Кенклен спал, и сели чаёвничать в ожидании ужина, томящегося на слабом костерке. Чай на травах, собранных Анукой располагал к беседе.
   В ходе беседы разговор, несомненно, зашёл и о Кенклене с его волчонком.
   -Кенклен не такой, как все, - советовал Йан Ануку. – Обращение с ним нужно особое. Разрешать ему нужно больше, чем его сверстникам. Нам не понять, для чего Ном прислал его к нам. Время всё рассудит. Ном не пожелает плохого.

   Проснувшийся Кенклен первым делом поинтересовался у Йана, где Войкан. Недоверие к шаману не проходило, и молодой наставник поспешил из чума к своему приёмышу.
  Войкан грелся на солнышке, привязанный к колышку, сытость не позволила ему порадоваться в полной мере появлению друга, волчонок осилил только одно тявканье, перешедшее в поскуливание, и снова прикрыл сонные глаза.
   Кенклен обнял обмякшего волчонка, приняв лень за болезнь, посочувствовал ему ласковым словом и протянул на ладошке мяса. Войкан обнюхал лениво соблазнительный кусочек и слизнул его через силу, впрок: позже могут и не покормить. Молодая утроба приняла всё.
   Кенклен, убедившись в безопасности друга, вернулся в тёплый чум и присоединился к разговору взрослых. Недоверие к собеседникам по поводу волчонка у Кенклена не проходило.
   Разговор шёл о ближайших событиях в жизни селькупов. С началом полярной ночи надо было выдвигаться за оленями в лесотундру. В тундре оленям зимой не прокормиться. Но изначально следовало посетить соседей, нгасанов из племени Моржей, разделить с ними праздник Кита, обменяться с поморами добытым товаром: им – ягодные и оленьи богатства, от них – дары моря.
   Ануку пред зимними дальними походами необходимо было отдохнуть, вспомнить о женской заботливости. Решено было освободить оленевода от его обязанностей на время, а пока сыновья его будут добираться до оленьего стада, Йан обязался замещать Анука в стойбище.
   -А ты сможешь смотреть за оленями? – засомневался Кенклен в способностях шамана. – Постарел ты, расслабился на готовых харчах от заботливых женщин. За тебя же всё делают, ты без женского присмотра из чума не выходишь. Помрёшь ещё ненароком в настоящем мужском деле.
   Кенклен закончил свою зловредную речь, уткнувшись носом в чашку с едой, то отец его треснул по затыльнику. Юность не ведает, что говорит, слова слетают у них с языка, минуя обработку мыслью.
   -Шаманы не умирают, - ответил на грубость юноши мудрый шаман. – Мы сражаемся, там, на небе. Слабый падает на землю, отдав душу Ному, сильный шаман продолжает жить. Сильные шаманы становятся злыми. Сила даётся духом подземелий Кызы в обмен на добро.
   -А ты с кем будешь драться? – спросил неугомонный Кенклен.
   -Это ведомо одному Ному. Случается, сражаются самые близкие друзья и родственники. Дела великие земным законам не подвластны.

   Анука провожали на следующий день. Озабоченный Кенклен спросил отца между прочим:
   -А мы в этот год пойдём на праздник Кита к дядюшке Таасу?
   Кенклен всей душой хотел увидеть родного дядю, брата матери. С его помощью он надеялся вернуть в себе веру в людей, которые всеми способами старались избавиться от его лучшего друга – волчонка Войкана.
   -Мы пойдём к людям Моржа, к шаману Таасу, - утвердительно ответил отец. – Ты не пойдёшь, останешься с оленьим стадом. Сам подумай, Кенклен: куда ты денешь своего волка? Кто за ним приглядывать согласится? Не к чужим же людям тащить этого зверя, глупость свою выказывать.
   Те два дня, когда за стадом Анука следили Кенклен с Йаном, шаман прилагал все свои усилия, чтобы наладить контакт со своенравным юношей. Кенклен оттаял отчасти, но шаман наблюдал в нём отчуждённость. Защищался молодой неугомонный ум от колдовства шамана, отгораживался прозрачной стеной от старческой мудрости.
   Братья подошли на смену Йану через два дня.
   Это было самое беспокойное время из недолгой жизни Кенклена – в одной связке с братьями.
   Войкан подрос и начал огрызаться на оленей. Волчонку по роду было прописано выстраивать иерархию. Братьям волчьи инстинкты были невдомёк, они видели в Войкане хищника, врага оленей. Войкан был бит уже не раз за свой угрожающий вид, и Кенклену пришлось защищать его. Драться братьям было не в новинку, инстинкты в юных созданиях властвовали не слабее, чем в волках. Благо, работа в бригаде из братьев продолжалась недолго, настало время объединения оленьих стад. Среди лимба-чуп жилось спокойней, одноплеменцы относились к Кенклену по-особому. Йан успел сообщить людям, что у Кенклена необычное предназначение, Ном прислал его на Землю с какой-то своей, божественной целью.

   Когда солнце начало скрываться за горизонтом, Анука приказал Кенклену:
   -Собирайся! Завтра идём к Таасу.
   -А как быть с волком, отец? Ты знаешь, кто за ним присмотрит в моё отсутствие?
   -Волка с собой возьмёшь. Кому он нужен – смотреть за ним. Да и слушать никого, кроме тебя он не станет.


Рецензии
Интересное повествование о Кенклене.
Откуда у вас такие знания о Крайнем Севере?
Довелось жить среди его народов?

Сергей Лукич Гусев   10.09.2019 04:13     Заявить о нарушении
Здравствуйте Сергей Лукич.
Выше 55-ой широты подниматься мне не случилось. С оленеводом пересекался лишь единожды, в армии. Помню фамилию - Чаин. А вот национальность забыл. В штатном расписании национальность его с фамилией спутал, помнится. Так что всё это - опять мои фантазии, замешанные на почерпнутой из жизни информации.

Игорь Бородаев   14.09.2019 10:21   Заявить о нарушении
Фантазии интересные! Увлекают!

Сергей Лукич Гусев   14.09.2019 14:23   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.