Гетманъ Степанъ Остряница. 10

Сорок четыре повести для детей. Ахматова Елизавета Николаевна. 1867. Стр. 76-84(75-83)

        10.
        Гетманъ назначилъ большой походный смотръ всему своему войску на другой-же день, какъ пріeхалъ подъ Чудново. Старый Гуня согласился, что это полезно, что не мeшаетъ расшевеливать казаковъ, которые пожалуй могутъ застояться. И вотъ на слeдующій день поднялся весь громадный казачій таборъ: слишкомъ тридцать тысячъ казаковъ снарядились въ путь и потянулись мимо гетманской ставки соганою, то есть довольно неправильными колоннами. По сторонамъ каждаго полка тянулся его обозъ, большія, тяжело - нагруженныя телeги, на волахъ. Казачій обозъ всегда составлялъ и большое затрудненіе въ дальнихъ походахъ, и обыкновенную защиту. Въ случаe нужды, всe возы ставились большимъ кругомъ или четыреугольникомъ въ два и даже въ три тeсные ряда, колеса ихъ переплетались цeпями, и такимъ образомъ составлялось очень скоро настоящее укрeнленіе, изъ-за котораго казаки съ большою ловкостью умeли защищаться. Казаки были большіе мастера строить такія возовыя укрeпленія, и обозъ исполнялъ у нихъ двойное назначеніе. Очень многіе казаки являлись на службу съ своими собственными возами, на которыхъ хлопцы везли суха-ри, крупу, муку, горeлку, запасный порохъ, оружіе и даже для боевыхъ коней овесъ и ячмень. Богатые казаки пріeзжали съ двумя и съ тремя возами, тогда какъ другіе, и, конечно, большая часть, разсчитывали на скарбовой илиe казенный провіантъ и употребляли въ своихъ ружьяхъ казенный порохъ. Однообразнаго мундира у казаковъ не былоe всякій одeтъ былъ такъ, какъ вздумается или какъ позволяли средства. Свитка, по большой части изъ сeраго домашняго сукна, встрeчалась всего чащеe но были свитки и черныя, и синія, подпоясанныя ремнями съ серебряной насeчкой, а чаще всего простыми веревками. Щегольства не было замeтно въ войскee напротивъ совершенно скромный нарядъ былъ приспособленъ какъ можно удобнeе къ походнымъ потребностями Одна изъ важнeйшихъ нуждъ казака была коротенькая трубочка, мeшокъ съ табакомъ и кожаная сумка для кремня и огнива. Все это было обыкновенно изукрашено разными ремешками и бляшками. Главнымъ предметомъ щегольства было оружіе. Турецкія длинныя ружья, кривыя сабли, кинжалы, пистолеты, все это было нерeдко украшено серебромъ и даже золотомъe иной разъ самый оборваный казакъ несъ вооруженіе въ нeсколько сотенъ или тысячъ рублей на наши деньги. Пики у пeхоты и у конницы были не одинаковой длины: каждый казакъ дe-лалъ себe копье по рукe, такое, которымъ удобнeе было ему владeть въ схваткe, и дeйствовалъ имъ съ истинно-убійственною ловкостью и быстротою. Поляки терпeть не могли этого оружія — въ казачьихъ рукахъ. Гетманъ обращалъ вниманіе и на коней, и на воловъ, и на возы, и на прочность колесъ. На людей особенно смотрeть было нечего: они всe до последняя явились по доброй волe, изъ ненависти къ ляхамъ, изъ любви къ родинe, и,—нечего скрывать, — изъ желанія пограбить, потому что въ то время никто и вообразить себe не могъ войны безъ грабежа. Гетманъ внимательно осматривалъ все, и наскоро дeлалъ распоряженія: въ такой полкъ послать скарбовыхъ кузнецовъ, исправить у возовъ колеса, въ другомъ полку перековать чуть не половину коней, у пушекъ закрeпить разныя скобки и кольца, чтобы не грекeли. На всe эти вещи особенно зорокъ былъ глазъ у стараго Гуни: онъ не пропускалъ ничего, что могло составить какое-нибудь затрудненіе, задержку или неудобство въ походe.
        По мeрe того, какъ полки проходили по степи мимо гетмана, полковники вмeстe съ старшинами генеральными, обозными и полковыми поворачивали къ нему, и мало по малу за нимъ составился отборнeйшій отрядъ разныхъ войсковыхь начальниковъ, человeкъ почти во сто. Наконецъ прошли на возахъ походныя кузницы, а разный, мастеровой народъ, съ молотками и другими инструментами на плечахъ, завершила шествіеe за нимъ прогнали еще стадо воловъ, назначенныхъ на продовольствіе войска въ походe. Полки, каждый отдeльно, распоряжались кругомъ по степи, и начальники ожидали приказанія расположиться на старыхъ мeстахъ. Гетманъ обратился "къ нимъ съ такою рeчыо:
        — Спасибо вамъ, Панове, за исправность. Лучше всeхъ, по моему, кіевскій полкъ: такихъ плотныхъ возовъ и такихъ дeльныхъ колесъ я и не видывалъ. Не потеряно наше время, и для похода все готово. Теперь можетъ быть и ляхи поисправились, хотя у нихъ, конечно, не можетъ быть такого крeпкаго воинства, какъ воинство казацкое.
        — Куда это Степанъ ведетъ свою рeчь?—подумалъ про себя Гуня, сидя на своемъ конe возлe гетмана, обратившаяся лицомъ къ толпe начальниковъ.
        — Боюсь я только, Панове,—продолжалъ гет-манъ:—чтобы вражьи ляхи не собрались еще лучше, не скопились еще больше. Сколько ихъ тамъ теперь подъ Луцкомъ, до этого намъ дeла нeтъe а штука въ томъ, что изъ Владиміра волынскаго и отъ Сендомира, говорятъ, къ нимъ сходятся понемногу еще войска. Такъ вотъ что, какъ вы скажете, Панове? Не оставить-ли намъ здeсь сколько нибудь казаковъ съ пушками, которыя похуже, да сколько нибудь въ Заславлe и въ Острогe, а съ остальными не навeдаться-ли къ Луцку, посмотрeть, что дeлаютъ ляхи, поторопить ихъ немножко на расправу?
        — Пора!... Идемъ!... Кони совсeмъ застоялись!.. «Всю «степь кругомъ выeли, травы больше нeтъ.,.— заговорили начальники. Голосъ нетерпeливаго полковаго старшины Тумара былъ слышнeе другихъ.
        — Опять-же и то сказать,— продолжалъ гетманъ: — что можетъ быть еще надо поотдохнуть, дать вражьимъ ляхамъ еще пособраться, такъ казакамъ больше поживы будетъ и больше славы, когда разобьемъ втрое сильнeйшаго непріятеля? Оно-бы очень хорошоe только жаль казацкой крови, если для этого хоть каплю лишнюю потеряемъ.
        — Идемъ!—опять заговорили начальники.—Скоро корни пустимъ!
        — Сабли совсeмъ перержавeли!—крикнулъ Тумаръ.
        Старый Гуня начиналъ сердиться. Степанъ ему передъ тeмъ ни слова не сказалъ, а теперь, пожалуй, такъ намутитъ казаковъ, что послe и не справишься. Онъ рeшился говорить.
        — Надобно вамъ сказать, панове, что ежели мы здeсь оставимъ отрядъ, да въ Острогe, да въ Заславлe, да еще въ разныхъ вражьихъ замкахъ, — а не оставить нельзя, — то придемъ къ Луцку съ какими-нибудь пятнадцатью тысячами, а можетъ быть и того меньше. А съ другой стороны, если немного подождемъ, то молдавскій господарь обeщалъ намъ отборнаго воинства пять тысячъ, и шесть пушекъ, а это будетъ намъ поддержка не малая. Ляхи скоро двинуться не могутъ: они ждутъ, чтобы Украина обмолотила хлeбъ, и только тогда тронутся. А мы тeмъ временемъ молодежь пріучимъ къ войсковой службe, укрeпимся здeсь окопами, подвезутъ намъ еще пороху, и тутъ же на мeстe и посчитаемся. Конецпольскій самъ будетъ во, главe своего воинстваe а онъ старый вояка, съ нимъ не легко встретиться. Тогда будемъ здeсь мы всe тридцать тысячъ, да молдавскихъ пять тысячъ, ну, оно и не худо, и постоимъ за себя и за Украину.
        Долго еще говорилъ Гуня и уговаривалъ старшинъ подождать. Нeкоторые начинали уже съ нимъ соглашаться. Гетманъ ожидалъ для возраженія болeе удобной минуты. Среди общаго говора вдругъ раз-дался голосъ стараго Тумара:
        — Позвольте, панове, рeчь держать!—и когда разговоры смолкли, онъ продолжалъ: — Надо и то сказать, что война — дeло Божье, ничего не известно, какъ что будетъ. Иногда и вовсе наша взяла, да вдругъ шальная пуля въ руку... Тю! рука и по-висла. Выходитъ, что иной разъ и двое противъ одного ничего не сделаютъ, иной разъ и одинъ съ троими совладаетъ. Дело я вамъ говорю Божье, эта война. А что траву всю пріeли, и засиделись, и сабли перержавели, такъ это сущая правда, и къ ляхамъ наведаться теперь вотъ самая настоящая пора и есть...
        После него заговорилъ обозный старшина Кизимъ: — Панъ советникъ не слишкомъ-ли становится остороженъ? Въ Луцке-то мы ихъ накроемъ, станъ возьмемъ, а самые-то богачи, здешніе паны-кровопійцы все уже тамъ, это верно, это нечего и говорить: торопятся опять заграбить свои бывшія земли, деревни, села и города. Стало быть, станъ такой богатый, какого еще казакамъ никогда не доставалось.
        — Чудново такое мeсто, Панове,— заговорилъ опять Гуня: — что лучше его и вовeкъ не найти. Съ двухъ сторонъ крутой берегъ, на который и казаку впору влeзть, не только что ляхуe остальныя двe стороны уставимъ возами. Засаду устроимъ въ тростникахъ, которые недeли черезъ двe еще такъ вытянутся, что закроютъ казака и съ конемъ. Какъ ляхи станутъ подступать, засада и ударитъ имъ въ тылъ... Вотъ и увидите,какъ лихо выйдетъ: ни одна собака не уйдетъ.
        Многимъ старымъ казакамъ очень понравилась эта мысль о засадe. У казаковъ это былъ довольно обыкновенный и почти всегда удачный способъ нападения, отъ котораго непріятель съ большою легкостью приходилъ въ разстройство. Къ тому-же и знакомая мeстность для людей положительныхъ и осторожныхъ представляла опору для военныхъ соображеній, тогда какъ дальній походъ обeщалъ множество непредвидимыхъ случайностей. Поэтому послышалось множество одобрительныхъ голосовъ, и Гуня въ военномъ совeтe повидимому одерживалъ верхъ.
        — Жаль мнe, панове, что я не могу согласить-ся съ голосомъ наказнаго гетмана и совeтника Гуни,—сказалъ гетманъ.—Украина не разъ испытывала горе отъ предательскаго союза съ молдавскими господарями, и потому ждать помоги отъ чужаго войска мы не будемъ. Я думаю, что намъ выгоднее будетъ разбить ляховъ подъ Луцкомъe а потомъ, когда соберется другое войско, опять его разбить, чeмъ дожидаться ихъ удвоенныхъ силъ. По-этому, я повелeваю немедленно выступить въ походъ. Пусть кіевскій полкъ, исправнeйшій изъ всeхъ, выступаетъ впередъ. Панъ полковникъ кіевскій, съ Богомъ, отправляйтесь!.. Ночуемъ сегодня за Чудновымъ верстахъ въ сорока: тамъ есть и замокъ небольшой князя Корецкаго... Кіевскій полковник ъ съ своими подчиненными старшинами не говоря ни слова выeхали изъ толпы и поскакали къ своему полку.
        — Что ты, Степанъ, что ты?—говорилъ между тeмъ Гуня: — опомнись... Если бы еще грозила какая нибудь опасность, то такт, я бы ничего не сказалъ, а то...
        — Панъ совeтникъ забываетъ, — отвeчалъ ему Остряница: — что гетманъ Украины повелeлъ своимъ сынамъ выступать и совeта покамeстъ не проситъ... A совeтникъ не на шутку разсердился.
        — Вижу я, — вскричалъ онъ:—чьи тутъ совeты мудруютъ... Эта Олёна проклятая вeчно всунетъ носъ куда ненадо...
        — Панъ совeтникъ! довольно!—вскричалъ гетманъ.
        — А ты и радъ слушать бабьяго вздора! Мальчишка!... продолжалъ расходившійся совeтникъ.
        Гетманъ вспыхнулъ и схватился за саблю. Этотъ споръ былъ дeломъ неслыханнымъ. Казаки всегда безпрекословно исполняли приказанія своего гетмана, а тутъ подчиненный при начальникахъ всего войска осмeлился не только спорить съ батькой, но и бранить его. Это могло поколебать власть гетмана, разрушить въ войскe необходимое повиновеніе, безъ котораго войско есть несчастное стадо... Гетманъ опустилъ въ ножны до половины вынутую саблю и, обратясь къ своей почетной стражe, сказалъ спокойно и твердо:
        — Льва Гуню взять, забить ему ноги въ колодки и три перехода везти на моемъ возу.
        Старикъ повиновался, слeзъ съ коня, и когда надeвали ему на ноги колодки, прошибли его двe горячія, горькія слезы.

Стр. 76-84

#нэдб #ахматова #повести #гетман #шапка #остряница #сорок #поход #саган #советник #обоз #молдова
#баламутчума #баламутчуманэдб #баламутчумаахматова #баламутчумаповести #баламутчумагетман #баламутчумаостряница #баламутчумасорок #баламутчумапоход #баламутчумасаган #баламутчумасоветник #баламутчумаобоз #баламутчумамолдова


Рецензии