Катарсис глава двадцать восьмая

Я прибыл домой. Быстренько проверив содержимое своей сумки и выключив все приборы, я отправился на вокзал. Солнце ярко светило холодными лучами, а на душе было спокойно оттого, что наконец-то, доделав все свои дела, с чистой душой мог отправиться в путь.
Подойдя к кассе на станции, я призадумался: а все ли я делаю правильно? Мой разум слегка пытался противиться тому, что я делал, аргументируя тем, что я бесцельно трачу свое время, что у меня нет ни точки назначения, ни плана, но я точно знал, что он просто привык к зоне комфорта. «Помолчи, мой миленький», – тихо прошептал я сам себе.
Направлений было безумно много, я никогда не думал, что из моего города можно уехать практически куда угодно. Все эти годы я считал, что должен жить, как живет обычный обыватель – копить деньги на отпуск, ездить куда-либо два раза в год и всегда возвращаться обратно. Но сегодня я понимал, что, возможно, уже не вернусь. От этого чувства было немного страшно, но в то же время я был уверен, что все зависит только от меня. Каждый человек вправе решать, как ему жить и где, перемен никогда не нужно бояться, ведь вся наша жизнь – это один длинный путь, который, так или иначе, имеет как начало, так и конец.
Я ранее писал о том, что если даже ты будешь сидеть на месте, то жизнь вокруг тебя все равно будет продолжаться. Но сейчас я отказываюсь от этого мнения. Жизнь движется только тогда, когда ты прокладываешь себе путь и идешь.
Выбрав город на карте, я взял билет. Посадка на поезд должна была начаться через несколько минут. Простившись с родными краями и мысленно поблагодарив их за все, я отправился на платформу. В этот раз меня никто не остановил, все шло своим чередом. Заняв место в вагоне, я сел и надел наушники. «Навсегда забыть, где ты», – пел Леха Никонов.
Свобода, увы, – это не гетто. Свобода есть чувство невесомости, когда ты мысленно отрываешь себя от земли и летишь где-то над облаками, оставляя за собой едва ощутимый поток воздуха. Ты ненавидишь и любишь свою жизнь, жалеешь себя по ночам, но в то же время знаешь: причина твоего застоя – ты сам. С детства нас учили жить по тем или иным правилам, например, что нормальный человек работает с девяти до шести, пьет по праздникам, женится в двадцать пять и никогда не совершает бессмысленных и необдуманных поступков. «Ложь!» – отвечу я теперь.
Жизнь – это время приключений. Даже если ты не один, даже если ограничен в своих действиях, ты цепляешься за каждую соломинку. Лишь бы не жить, как они, лишь бы не спать с женой, не совокупляться с  любовницей, не сидеть на подъезде с друзьями, которые не ушли дальше, чем ты.
Нужно покидать свою зону комфорта, бросать все, и если у тебя есть близкие, то пытаться вытащить и их тоже, чтобы вместе двигаться вперед. Какая разница, топ-менеджер ты или директор по развитию, твоя жизнь – тлен. Все, что ты можешь – это рефлексировать, будучи вправе вырваться из этого замкнутого круга. Быть может, в своем рассказе «Генрих» я не довел мысль до ума, да и концовка в нем плачевная, но вы должны понять, что жизнь каждого – в его руках.
Стук колес поезда придавал еще больше контраста моим мыслям и порывам. Впервые я смог размышлять как свободный человек, а ведь еще пару дней назад боялся своей жизни. За чашкой чая я начал делать записи в тетради о наболевшем – женщинах, любви и скитаниях:
«Память – штука сложная и невыносимая. Я пытался бороться с ней, но в итоге оказался в самом пыльном углу своей жизни.
Я носился по клеткам своего разума в поисках выхода, но ступени были бесконечными. Подойдя к лифту, нажал кнопку вызова, но двери так и не открылись. Кто-то другой уже занял мое место, примерил мое имя, поселился в моем доме. Никто больше не верил, что Я – это Я, путая с кем-то другим.  В моем окне горит чужой свет, варится кофе с моим любимым ароматом, а я стою, словно бездомный, под окнами и наблюдаю за тем, как техногенный снег тает под моими ногами.
Кто - то потушит свет в окне, и я вновь почувствую себя одиноким во всей Вселенной. Звезды укажут мне путь куда-то вдаль, и я пойду, словно заблудившийся, через высотки и переулки. «Проснись!» – кричит мое подсознание внутри меня, но я все еще сплю.
Быть может, это и есть конец жизни и начало так называемой смерти. Тот момент, когда ты осознаешь себя ненужным в месте, где прожил всю свою жизнь, и идешь, обессиленный, в никуда. Ловишь себя на мысли, что где-то есть тот человек, кто с нетерпением ждет тебя, но  пока чувствуешь лишь холодные порывы ветра в лицо. Травишь себя табачным дымом, ощущая, как легкие с жадностью поглощают очередную дозу никотина и выплевывают ее сухим кашлем.
 Вечер сменяется ночью, и, кажется, утро никогда не наступит. Садишься на пустую скамейку, пытаешься собраться с мыслями, но они, словно капризные дети, бегут с одного полушария в другое. Если бы было можно, я бы вскрыл свою черепную коробку, вытащил их и, бросив на мокрый асфальт, отправил в бесконечное путешествие по этому странному миру.
 И вот незнакомый подъезд приветливо встречает тебя открытой дверью, этажи ласково зовут тебя все выше и выше – до того момента, пока ты не достигнешь последней ступеньки, ведущей на крышу. За ней – пределы, которые можно преодолеть. Огромное темное небо, покрытое тысячами дыр, скрывающее нечто за занавесом привычной жизни. «Может, стоит отойти от края?» – спрашивают остатки здравого рассудка.
Там, где кончается разум, правит безумие. На этот раз все было именно так. Подо мной на расстоянии в пару десятков метров царил асфальт. Он всегда знает, где ему править. Но даже сквозь него, ломая и создавая трещины, пробивается жизнь.
Когда ночь уже казалась мне бесконечной, я увидел рассвет. Он дернул меня за плечо: «Пора просыпаться». И я проснулся. У меня все так же было мое имя, мое лицо. За окном ярко светило солнце. Я почувствовал себя чем-то большим, чем обычно. Я стал самой главной частью своей мира. И внутри себя я услышал: «Доброе утро!»»
Дописав, я взглянул в окно. Уже вечер, огни в темноте освещали путь. Но был ли в этом какой-то смысл? Мой шаг перешел на бег, а я всего лишь застыл где-то между измерениями. С каждым днем мне все сложнее осознавать, живу я в реальном мире или же все это – один большой сон. Быть может, я давно уже лежу в коме и все жду своего часа, когда меня отключат. Просто чья-то рука так и не дает мне выйти из этого состояния.
Я лег на верхнюю полку и закрыл глаза.


Рецензии