Трудовичка

***

В этом году нам не повезло с трудовичкой. Милую юморную Ханну уволили, а вместо нее пришла карга Лена.

Эта Лена совершенно не чувствует детей. У нее есть свои нудные правила, которым она неотступно следует.


***

Оливер, для которого явиться на урок с чужим учителем вообще подвиг, наблюдает за Сабиной и самостоятельно учится вышивать крестиком, повторяя за ней. Оливер гордый, чужих к себе не подпускает, просить о помощи не будет, но и неудачи себе не простит. Сабина и Каталина вышивать уже умеют, значит, и он должен.

Грымза Лена нависла над Тиндрой, так что я слоняюсь возле Оливера и Сабины. Делаю вид, что рассматриваю эскизы Сабины, между делом спрашиваю у Оливера:

- Получается?

- Кажется.

- Скажи, если понадобится помощь.

- Угу.

Они вышивают таблички со своими именами. Сначала сложно вычислить, где начинать и в какую сторону двигаться, чтобы канва внезапно не закончилась, как переходить от клетки к клетке.

У Оливера выходят вполне приличные крестики, но есть одна проблема.

- Оливер, - осторожно начинаю я, - ты очень огорчишься, если я тебе кое-что скажу?

- Что?

- У тебя крестики не в каждой клетке, а через одну.

Оливер смотрит на схему и на канву.

- Ой.

- В принципе, конечно, красиво, - говорю я, - но твоей канвы не хватит, если ты всё имя будешь вышивать так. Из-за расстояния количество клеток увеличивается вдвое, видишь?

Оливер молчит и краснеет.

- Можно довышивать так первую букву, а остальные уже делать по схеме, - предлагаю я. – Или переделать, если хочешь, чтобы все буквы были вышиты одинаково.

- Переделать, - бормочет Оливер, роняя голову на парту.

- Запросто, - говорю я, - смотри. Просто вытаскиваешь нитку из иголки и возвращаешься назад шаг за шагом. Только аккуратно, чтобы не растянуть канву.

Неудача дается Оливеру тяжело, он порывается выкинуть канву в мусорное ведро и убежать, но в конце концов остается. Мы переворачиваем канву вверх ногами, потому что Оливер все же рванул изо всех сил нитку.

- Ничего, - говорю я, - всё лишнее потом всё равно надо будет отрезать, так что этот растянутый кусок исчезнет.

Оливер глубоко вздыхает, берет в руки себя и канву и начинает вышивать.

Вы спрашиваете себя, где же карга. А вот она, не волнуйтесь. Вот она, бежит к нам и орет:

- Ты почему так мало отступил от края, Оливер? А припуск на швы?

Прошу заметить, что раньше припуски не обсуждались. Мадам вообще ни разу к нам не подошла.

- Ничего страшного, - говорю я, - немного подогнуть можно…

- Ничего не ничего! – отрезает грымза. – Дай сюда!

Она тянет из рук Оливера канву, а он не отдает.

Я решаю не вмешиваться. Если Оливер захочет ткнуть ее за это ножницами, я не буду его осуждать.

Но Оливер очень хочет быть хорошим. Он разжимает пальцы и отдает вышивку Лене.

- Кто так вышивает? - говорит Лена. – Надо сначала вышить ряд полукрестом, а потом разворачиваться. Тогда все крестики получатся в одну сторону. А изнанка? А кто тебя просил завязывать узелок у игольного ушка? Ты что, в садике? Школьники вышивают без узелков…

Оливер не отвечает. Отдав вышивку, он уронил голову на руки и так и лежит, уткнувшись лицом в рукав. По светло-серой ткани расползается влажное пятно, но эта балбесина так и не понимает, что Оливер плачет. И мы с Сабиной ей не скажем, потому что нельзя – из-за Оливера.

- Э, ты меня слышишь вообще? Уснул, что ли… Вон оно что, вот зачем ученики ходят в капюшонах, чтобы спрятаться под ними и спать на уроках, да? – фальшиво хихикает Лена, пытаясь стянуть с Оливера капюшон.

Оливер удерживает капюшон на месте. Кажется, Лена замечает, как побелели от напряжения костяшки его пальцев. Так или иначе, а ей хватает ума оставить его наконец в покое.


***

Я немного опаздываю на труды, потому что нужно сделать пару срочных звонков.

Уже на лестнице слышу мерзкий голос трудовички.

- Отстань от меня, старая карга! – говорит Сабина.

- Что ты сказала? Не смей меня так называть, я не карга! – кричит Лена.

- Конечно, карга, - спокойно и рассудительно отвечает Сабина. – Ты что, в зеркало не смотрелась?

Я сдерживаю улыбку. Боже, каких усилий мне это стоит.

- Так, взяла и вышла отсюда! – орет трудовичка.

- Еще чего, - отвечает Сабина.

- Что случилось? – спрашиваю я.

- Она поет и всем мешает! – возмущенно сопит Лена.

- Ты себе сейчас испортишь оценку по труду и останешься без завтрашней экскурсии, - тихо говорю я, наклоняясь к Сабине. – Всё зависит от тебя. Можешь выйти из кабинета, постучаться и начать всё заново, возможность у тебя есть. Если будешь продолжать так себя вести, пострадаешь только ты. Оно тебе надо?

Немного поколебавшись, Сабина выходит. Трудовичка торжествующе закрывает за ней дверь и идет раздавать работы Каталине и Тиндре. Через пару секунд раздается робкий стук. Я иду открывать, но Лена отталкивает меня:

- Я с ней поговорю!

Выходит в коридор и закрывает за собой дверь.

Я не теряюсь и прошу Тиндру сходить в наш кабинет за циркулем. Когда она открывает дверь, продолжаю объяснять ей, как этот самый циркуль выглядит.

- Если Хелен там нет, постучись в учительскую, - говорю я, зависая в дверном проеме. – Ты же помнишь, где учительская?

- Кажется, - говорит Тиндра.

- Вот, постучись и скажи, что тебе нужен циркуль. Пусть откроют наш кабинет. Циркуль в моем шкафу, на самой верхней полке, по-моему…

Карга, понимая, что тет-а-тет с Сабиной провалился, мрачно кивает длинным носом в сторону кабинета:

- Можешь зайти.

Сабина заходит и старательно ведет себя прилично, а карга столь же старательно игнорирует ее.


***

В честь Хэллоуина мы снова проводим викторину в бомбоубежище. На этот раз я раздаю детям загадки. Картинки, на которых изображены отгадки, я развесил в самых темных закутках. А еще мы спрятали в комнатах жуткие белые руки. На самом деле это, конечно, одноразовые резиновые перчатки, которые Хелен набила попкорном. Если набраться храбрости и присмотреться, можно заметить, что на каждой перчатке написано имя. Нужно найти свою перчатку и забрать ее, потому что после викторины мы будем смотреть кино.

Дети визжат и носятся по комнатам, помогая друг другу искать отгадки и перчатки. И тут откуда-то доносится противный требовательный голос:

- Что вы здесь делаете? Кто вас пустил? Что вам надо?

Дети обступают трудовичку и начинают рассказывать.

Трудовичка кривится.

- Они со мной, - говорю я.

- А, я-то думала, они без взрослых, услышала шум какой-то, а тут они, - мгновенно меняет тон Лена. – Но дверь надо бы закрыть, а?

- Пожалуйста, не надо, - отвечаю я. – Дверь открывается только снаружи. Мы не хотим здесь ночевать.

Лена тянется к ручке двери.

- Мы сами закроем, когда закончим, - твердо говорю я.

Лена с сожалением отпускает дверь, но никуда не уходит. Она так и копается в каких-то ящиках в подсобке за дверью, карауля нас.

Наконец всё найдено. Мы запираем за собой дверь и идем назад по извилистым коридорам. Дети восторженно обсуждают свои приключения.

- Всё же не очень хорошо, что вы здесь, - говорит все таким же противным тоном Лена.

- А Юнатан нам разрешил, - пожимаю плечами я.

И мы проходим мимо злой ведьмы (ой, пардон, мимо трудовички), гордо задрав носы.


***

Я мог бы описать еще много подобных случаев, но вы ведь и так уже всё про нее поняли, правда?

И я тоже понял. Лена нужна. Она – наша тень, без которой не было бы света. Пусть будет…



08.11.2018


Рецензии
Трудовичке не место среди этих детей! Да и среди других тоже.
Ее вообще на пушечный выстрел нельзя подпускать к детям! Откуда она тут взялась?
И почему уволили Ханну? Безобразие!

Наталья Коршакова-Марон   16.11.2018 16:13     Заявить о нарушении
Угу... Есть такая штука - legitimation. Ну, это вроде учительского диплома. У Ханны его не было, а у этой мымры, видимо, есть... Ничего, долго она не протянет.

Графоман Себастьян   16.11.2018 18:45   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.