Завещание

1

Зима в том году выдалась суровая. Мороз – хорошо за тридцать, с сильным ветром, то и все пятьдесят. Не погуляешь, обжигает нос, щёки, лёгкие, пробирает до костей. Воробьи чёрными комочками примёрзли к проводам, мёртвые валяются на улицах; не видно бездомных кошек и собак – попрятались по подвалам либо околели. В магазин за хлебом приходилось добираться небольшими перебежками, отогреваясь по дороге в каждом подъезде. Занятия в школах отменили. И даже детишки, которым ходить в школу нельзя, а по улицам гонять – самый раз, на удивление, тоже смирно сидели по домам.

Работу, однако, никто не отменял. Переполненные, пузатые, автобусы вперевалочку проносились мимо остановок, на которых пританцовывали машущие водителю руками люди: остановись, мол, подбери хоть кого-нибудь, исчезая в морозной синеве. Алексею Владимировичу Спиридонову добираться до завода, где он работал технологом, как раз нужно было автобусом. В нём, если попадёшь, отогреешься. Там не то, что тепло – жарко. От тесноты и горячего дыхания пассажиров. Но попасть в него нелегко. В морозы автобусы ходили реже и были упакованы под завязку пассажирами, напялившими на себя толстенные зимние пальто, дублёнки, шубы. Можно было, конечно, и проголосовать, остановить попутку, но водители в пиковые дни запрашивали в два раза больше обычного. Отдавать три – четыре сотни Алексею Владимировичу не хотелось. Получал он в месяц не так уж и много – восемнадцать тысяч – и считал непозволительной роскошью выкладывать на проезд, даже изредка, несколько сотен.
 
Он стоял несколько поодаль от автобусной остановки, где иногда останавливались переполненные автобусы, чтобы выпустить пассажиров и быстренько, не подобрав никого из новеньких, уехать, и, как все, пританцовывал. Неожиданно около него остановилась крутая иномарка.
– Садись быстрее! – крикнул водитель. – Денег не беру.
Ещё не веря в такую удачу, Алексей Владимирович нерешительно сел рядом с водителем. Взвизгнув тормозами, машина резко рванула с места.
– Пристёгивайся, дорога скользкая, мало ли что может случиться, – шутливо заметил водитель. – На завод?
– Откуда вы знаете? – настороженно спросил Алексей Владимирович.
– Что, Лёха, не узнаёшь?..

Водитель вполоборота повернулся к пассажиру.
– Шурик! – вырвалось у того с удивлением.
– Да, Шурик, – весело отозвался водитель, – узнал, наконец-то, старого друга.
– Ты так изменился, похудел... Ты ведь пропал... совсем пропал. После отсидки – ни слуху, ни духу. Пожалуй, лет двадцать как не виделись. Мама твоя умерла давно... не у кого было о тебе поинтересоваться.
– Отсидел я, Лёха, полных пять лет... Ты женился на Ленке, пошли дети... После отсидки не хотел вмешиваться в вашу жизнь...
– Ну, а как ты узнал, что я работаю на заводе? – поинтересовался Алексей.
– Не обижайся, дружище, – улыбнулся Шурик, – я знаю, что для бизнеса ты не пригоден, а с нашим образованием у тебя есть только одна возможность: самолётостроительный завод. Ну, а увидел я тебя случайно... Обратил внимание, как что-то большое, с поднятым воротником и покрасневшим носом, но что-то до боли знакомое топчется от холода на снегу, прыгает на одной ножке... в общем, узнал я тебя.

– А ты где живёшь? – стал расспрашивать старого друга, полностью расслабившись,  Алексей. – Женат?.. Дети?.. Как ты здесь оказался?
– Сотня вопросов, а мы уже почти доехали... Знаешь что?.. Я приехал сюда на денёк по бизнесу. Да, не удивляйся, у меня отличный бизнес... можешь оценить по тачке... Сегодня пятница, – все нормальные люди в этот день расслабляются. Давай после работы встретимся в кабаке. Не волнуйся, я угощаю... для меня это – мелочь, копейки... Я представляю, сколько вам на заводе примерно платят... Да, извини... не хочу, чтобы о нашей встрече знала Ленка. Мне, да и ей, думаю, тоже не хотелось бы ворошить прошлое... Надеюсь, ты меня понимаешь.
– Да, конечно, понимаю, – сказал Алексей, собираясь выйти из машины у заводской проходной. – Ладно, встретимся без Лены... Где и во сколько? Работу я кончаю в пять, иногда, правда, приходится немного задержаться... Но, действительно, пятница – значит, без задержек.
– Вот и отлично. Давай в шесть, ресторан – “Морской гребешок”. Знаешь, где находится?.. К шести успеешь?..
– Знаю, успею!
– Вот и славненько! Значит, договорились, – заключил Шурик, трогаясь с места.

2

На работе у Алексея Владимировича весь тот день всё валилось из рук. Не ожидал он уже когда-либо встретить своего старого друга. Были слухи, что его уже нет в живых. Оказалось не так, но лучше бы было, чтобы слухи были правдой. Лучше бы его напрочь забыть и никогда больше не встречать. Когда-то Шурик – Александр Борисович Хлебодаров – был его лучшим другом, другом с самого раннего детства. Фигурально выражаясь, вместе на один горшок ходили. Соскочив с горшка, вместе ходили в школу, потом вместе поступили и закончили авиационный институт. Шурик, Алексей это всегда признавал, был более способным и деятельным. Сразу после института его оставили в аспирантуре, Алексей же попал в какую-то проектную шараш-монтаж контору, весьма далёкую от авиации, о которой сейчас даже вспоминать не хочется – тошно. Времена наступали лихие, вторая половина восьмидесятых годов прошлого века: Горбачёв, перестройка, гласность, кооперативы, индивидуальное предпринимательство.

Деньги, то есть советские деревянные рубли, потихоньку обесценивались, и Алексей, неудовлетворённый своей работой, уговорил друга бросить науку и совместно заняться бизнесом. Шурик пожертвовал диссертацией, вернее, решил отложить её на некоторое время и помочь другу раскрутиться. Сам заниматься бизнесом Алексей бы не решился и не смог. И он это прекрасно понимал, потому что после Шурика, то есть после того, как его посадили, бизнес быстро захирел и лопнул. Но начиналось всё хорошо: пошли компьютеры, винчестеры, дисплеи, блоки... Всё бы ничего, с деньгами стало несколько получше. Однако выросший из небольшого камешка преткновения на их дружеском пути огромный валун, Алексей ни обойти, ни перешагнуть, ни отодвинуть не смог...

Этим камешком, ставшим валуном, была Ленка, Лена, Леночка, Ленусик – Елена Викторовна Милованова. Умница, красавица, фигурка – заглядение. Пройти и не обернуться – невозможно. Друзья познакомились с ней в институте, училась она на пару курсов пониже. Гуляли сперва втроём, но она предпочтение явно стала отдавать Шурику. Дело близилось к их свадьбе. Умом Алексей понимал: он – третий, лишний, но сердцу не прикажешь. И сердце его не вынесло... После недолгого колебания последовало предательство, подстава... Но Шурик, слава богу, этого не знает, не должен знать – не от кого. И это хорошо. А друг, умный и деликатный, после отсидки понял: поезд его ушёл, и не захотел вторгаться и нарушать жизнь некогда горячо любимой женщины и лучшего друга. Подобные мысли терзали Алексея, не давали спокойно работать.
 
 – А вдруг Шурик всё-таки захочет повидать Леночку, их семью. Прошло почти двадцать лет – огромный кусок жизни, – рассуждал Алексей. – Конечно, это было бы в высшей степени не желательно. Но не откажешь ведь, если он попросит, не скажешь ему: ты нежеланный гость... Мы ведь были и, по идее, всё ещё остаёмся близкими друзьями. Если бы он что-то знал, то вряд ли бы так радушно меня встретил, вряд ли бы на радостях пригласил в ресторан. Для него встреча действительно – радость. Видно по всему. Но мне... Леночка, вполне возможно, к нему перегорела... Однако Костик, Костик!.. Если он увидит Костика, сразу же всё поймёт – в зеркало смотреть не надо. Может, стоит позвонить Леночке, чтобы пришла в ресторан – тогда отпадёт необходимость приглашать его в дом... хотя, кто знает? А вдруг Леночка увидит в Шурике любимого сыночка и вновь к нему воспылает?.. Нет, рисковать не стоит.
Дождавшись окончания работы и твёрдо решив жене ничего не говорить, Алексей направился в “Морской гребешок”.

3

В пятницу все рестораны работают с полной нагрузкой. Попасть без предварительного заказа, особенно в хороший ресторан, весьма не просто. Когда Алексей, раздевшись в гардеробе, вошёл в зал “Морского гребешка”, там уже сидел Шурик, позаботившийся с утра зарезервировать столик. Шурик оживлённо о чём-то беседовал с посетителями, сидящими за соседним столом. Увидя Алексея, он поднялся и помахал рукой, чтобы тот его заметил. Алексей подсел за столик, и друзья стали в упор разглядывать друг друга. Один – полнолицый, краснощёкий с мороза, смотрел на другого – бледного, осунувшегося друга, и сердце у него сжималось от жалости. Он понимал: Шурик наверняка в тюрьме подорвал здоровье. И в этом виноват он, Алексей. Да, он совершил подлость, теперь-то он это хорошо сознаёт, но тогда он об этом даже не думал... нет, конечно, сперва он обдумал, но после, когда начал действовать, всё уже совершал автоматически, словно сомнамбула. Сейчас он такое никогда и ни за что бы не совершил. Но время назад не вернёшь, совершённое не исправишь.

– Лёха, да что ты меня так пристально рассматриваешь? – улыбаясь спросил Шурик. – Сильно я что ли изменился?
– Да, очень... я бы сказал очень сильно, – ответил, качая головой Алексей. – Последствия тюрьмы?
– Конечно, не на курорте побывал... Но много уже прошло, пробежало, пролетело лет... Некоторые болячки появились... Кто знает, отчего да почему. Мы столько лет не виделись, давай о болячках на сегодня забудем... Расскажи-ка лучше о своей жизни, работе. Как там Ленка поживает? Сколько у вас деток? Ну, всё, всё... Потом я расскажу о себе. А пока изучай меню, официант, видишь, топчется с нетерпением, нужно делать заказ... Да, смотри меню по левосторонней системе.
– Не понял, – удивился Алексей, – это как?
– Эх, темень! – улыбнулся Шурик. – Это значит: надо цены прикрыть рукой и смотреть только на названия блюд, выбирать то, что нравится... Правосторонняя система – наоборот: смотришь и выбираешь по цене, по карману. Ладно, помогу... Я успел разузнать от соседей, больших любителей кухни этого ресторана, что здесь нужно заказывать... Официант! – крикнул он, подняв руку.
 
Подскочившему быстро официанту Шурик сделал шикарнейший заказ: блинчики с чёрной и красной икоркой, осетринку заливную, холодного и горячего копчения, стерляжью ушицу, стейк из сёмги, бутылку лучшего марочного коньячка, бутылку вина, напитки. Шурик делал заказ нарочито громко, словно привлекая к себе, своей широкой натуре, внимание. Посетители прислушивались и поворачивали голову на его зычный голос. А Шурика несло: делая заказ, он хвалился, что может элементарно позволить себе угощать друзей хоть каждый день.
– Вот так, старина, мы и живём, – сказал он, завершив заказ и отпустив официанта, – один всё-таки раз... и нужно прожить с удовольствием.
Вскоре официант принёс ряд закусок и разлил, по указке Шурика, в бокалы коньячок.
– Пойдём сначала помоем ручонки, – сказал Шурик, сняв пиджак, и потянул Алексея в туалет. – Помнишь, родители всегда нас перед едой заставляли?..

– Ну, как же, как же! – предвкушая хорошую халяву, благозвучно отозвался Алексей. – Из-за стола выгоняли... особенно твоя матушка, Серафима Львовна, царство ей небесное, чистюлей была. Врачом ведь работала...
– Да, врачом, – с горечью подтвердил Шурик, – но сама не убереглась... не сразу у себя болезнь распознала. Так бедная мучилась, так страдала... Она хотела, чтобы я бросил курить... я при ней ведь старался не курить... много раз пытался бросить, однако вот – не смог... Как у тебя с куревом?.. Ты-то, надеюсь, бросил?
– Верно, курить по-настоящему бросил, но в компании, особенно, когда выпью, покуриваю...
– Слышь, Лёха, не в службу, а в дружбу... можешь взять в кармане моего пиджачка пачку “Мальборо” и зажигалку... Перекурим. В зале вроде бы не рекомендуют, не всем посетителям по нутру табачный дым... Да, там, не помню в каком кармане, может, во внутреннем, должна лежать упаковка таблеток... захвати одну, надо перед едой принять... а я пока по-быстрому сейчас оправлюсь.

– Хорошо, сейчас принесу, – ответил Алексей и направился к их столику.
Старые друзья покурили; Шурик, морщась то ли от боли, то ли от горечи, проглотил таблетку, запив глотком воды из-под крана. Вернувшись в зал, они, сделав по нескольку глотков коньячка, приступили к закускам. Алексей чувствовал неловкость в обращении с дорогостоящей чёрной икрой и накладывал на блин буквально считанные икринки. Шурик, заметив стеснительность друга, сам стал намазывать блины толстым слоем икры и передавал Алексею. В честь друг друга они поочерёдно произносили различные тосты,  выходили ещё пару раз на перекур. Перед пышущей дурманящим ароматом наваристой ушицей, Алексей предложил тост за здоровье друга. Сделав пару глотков коньяка и запив минералкой, Шурик вдруг конвульсивно задёргался, стал судорожно глотать открытым ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, потом схватился за горло:
– Зачем же ты, Лёха, это?.. – прохрипел он и откинулся на спинку стула.
Голова его упала на грудь, он ещё немного конвульсивно подёргался и затих. К нему подскочил мужчина, сидевший за соседним столиком и беседовавший с ним ранее, и официант. Мужчина оказался врачом.

– Быстро вызывайте скорую! – громко крикнул он, держа Шурика за руку и пытаясь нащупать пульс.
Официант и кто-то из посетителей стали набирать телефон скорой; врач уложил Шурика на пол и стал делать ему непрямой массаж сердца попеременно с искусственной вентиляцией лёгких.
– Нужна, по-моему, уже не скорая, а милиция или как там сейчас, по-новому, полиция, – сказал после нескольких минут интенсивного массажа, поднимаясь и тяжело дыша, врач, услыхав как к ресторану подъехала скорая.
Врач скорой помощи тоже попытался в течение нескольких минут реанимировать Шурика, но поняв, что бесполезно, констатировал смерть. По его предварительному заключению смерть произошла от вызванной чем-то внезапной остановки сердца.

– Боже мой, боже мой!.. – повторял испуганно Алексей, стоя у столика белый, как мел, и не зная, что делать, как себя вести. – Вот так расслабился в пятницу, – крутилось у него в голове.
Приехавшие полицейские сфотографировали стол с яствами и всё окружение, опросили официанта и свидетелей, записали адреса и телефоны. Труповозка увезла тело в морг для судебно-медицинской экспертизы. Полицейские аккуратно собрали со столика, где сидели друзья, посуду с пищей, бокалы и бутылки с напитками, забрали пиджак и пальто Шурика и повезли в отделение.
Алексей поехал с полицейскими и рассказал в подробностях обо всём происшедшем тем вечером. Рассказав, он намеревался уйти домой. Однако не тут то было! Дотошный следователь, ссылаясь на показания сидевших за соседним столиком, что он шарил по карманам пиджака компаньона, слышавших последнюю удивлённую реплику умершего, переквалифицировал Алексея из свидетеля в подозреваемого.

И судебно-следственная машина закрутилась. В крови умершего обнаружили огромную дозу препарата, который в сочетании с алкоголем вызывал блокировку сердца. Тот же препарат был обнаружен в бокале с минералкой, из которого пил Шурик, а на упаковке с таблетками хорошо просматривались отпечатки пальцев Алексея. Ни его объяснения, ни помощь назначенного, а позже, на суде, и частного адвоката не помогли. Когда до Алексея что-то дошло, он полностью замкнулся, отказался отвечать на вопросы следователя и перестал общаться даже с адвокатом. Дело об изощрённом, умышленном убийстве в кратчайшие сроки было успешно завершено. Состоялся суд. Десять лет строгого режима – гласил вердикт судьи.

4

Тело Шурика забрали сотрудники его компании и похоронили в своём городке. Алексея отправили в колонию. Прошло немногим более полугода после злополучной встречи друзей в ресторане. Семья Алексея очень переживала наказание главы. Жена и дети не верили, что их муж и отец мог совершить такое преступление – отравить своего лучшего друга, друга детства, но жена ничем помочь, ничем доказать его невиновность не могла. Жизнь, тем не менее, продолжалась, шла своим чередом. Неожиданно Елена Викторовна Спиридонова, в девичестве – Милованова, получила приглашение явиться в некую нотариальную контору. Елена была очень озадачена этим вызовом, не понимала его причины. В голове, правда, мелькала шальная мысль: вдруг где-то за рубежом нашёлся богатый дальний родственник, оставивший ей приличное наследство. Ох, как это было бы кстати. Вот тогда, уносили её мечты, она сможет не только нанять самого крутого, самого опытного адвоката, который обязательно добьётся освобождения мужа, но и поправить их шаткое финансовое положение. Без мужниной, хоть и небольшой, но стабильной зарплаты им приходилось довольно туго. Сыну, Костику, нужно ещё пару лет доучиваться в университете; дочь, Оленька, в следующем году кончает школу – тоже немалые расходы, потом она собирается поступать в университет. Вдруг ей предложат идти учиться на платной основе... На какие тогда шиши?..

Строя радужные планы, стройная, несмотря на возраст, миловидная женщина вошла в нотариальную контору.
– Мне пришло извещение, – тихо обратилась она, показывая вызов, к сидящему за ближайшим столом служащему, – к кому мне обратиться?

Служащий, молча, показал рукой позади себя на кабинет. Робко постучав и получив разрешение, Елена вошла в кабинет и назвала свою фамилию. Нотариус, долговязый, очкастый, в клетчатом костюме, поднялся навстречу женщине и галантно чмокнул её в ручку. Тщательно проверив документы вошедшей, он вытащил из несгораемого сейфа красивую, на кнопочках, папку для бумаг.

– Уважаемая Елена Викторовна, – торжественно произнёс он, – прошло уже более полугода после смерти завещателя, и вы вправе вступить в оставленное вам наследство. К этой папке со всеми дарственными документами и ценными бумагами прилагается также письмо, которое вы, по письменному распоряжению завещателя, должны обязательно здесь, при мне, прочитать и принять какое-то решение. Читать, конечно, вы будете молча, мне вовсе не обязательно знать ни содержание этого письма, ни о каком решении идёт речь. Дадите ли вы мне после прочитать письмо или не дадите - будет целиком зависеть от вашего желания.
Взяв письмо в руки и увидев, от кого оно, Елена задрожала. На конверте большими печатными буквами было:

ЕЛЕНЕ ВИКТОРОВНЕ МИЛОВАНОВОЙ
от
АЛЕКСАНДРА БОРИСОВИЧА ХЛЕБОДАРОВА.

С трудом совладав с волнением, дрожащими руками она распечатала письмо и впилась в него глазами.

“Леночка, любимая! Да, да, да... сотни раз могу повторить: любимая, любимая... Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых... Мы не виделись без малого двадцать лет. Но это не виделись Мы. Я-то тебя видел. Мне пришлось отсидеть пять лет, вместо назначенных семи, и там, в лагере, и здесь, на воле, я всё время думал и помнил о тебе. И это всё потому, что я тебя ЛЮБЛЮ. Так уж случилось, что моё чувство оказалось пожизненным. Разлюбить тебя и полюбить другую я не смог, правда, и не очень старался. Были, конечно, у меня женщины, но увы... ни жены, ни детей я так и не завёл. Должен признаться, что тюрьма меня закалила – закалила во многих смыслах: и физически, и морально. К счастью, мне там немного повезло...

Ты прекрасно знаешь, из-за чего я оказался в местах не столь отдалённых. Мы с Алексеем начали свой компьютерный бизнес. Худо-бедно, но в тяжёлые годы мы выживали, даже понемногу обрастали жирком, думали о расширении.
Мы были оба в тебя влюблены... ты отдала предпочтение мне, и у нас дело двигалось к свадьбе... Случилась, однако, беда. Лёхе захотелось всего, причём много и сразу. Он с кем-то договорился (я сперва даже не знал тех людей), что нам из одной азиатской страны компьютерные блоки будут поставлять вместе с припрятанной в них наркотой. И я, как дурак... впрочем, здесь сравнительное КАК неуместно... И я, дурак, согласился. На первой же поставке мы погорели. Погорел, собственно говоря, один только я, так как поставки осуществлялись на моё имя. Конечно, своего напарника и друга я не выдал, не выдал бы ни при каких обстоятельствах...

Я и загремел один, поставщик каким-то образом без следа испарился. Вполне объяснимо и понятно, что ты не стала дожидаться меня столько лет и вышла за Алексея. Совсем недавно я понял истинную причину твоего поспешного замужества, – так мне, во всяком случае, кажется. Я очень переживал, но одновременно и радовался за друга. Если уж не мне суждено быть с тобой, то пусть хоть рядом будет мой друг, человек надёжный. Я знаю, он тебя любит и в обиду не даст.
Теперь объясню, почему мне в тюрьме немного повезло. Некоторые офицеры ко мне относились хорошо – хотели получить гражданское образование и учились на заочных отделениях в различных институтах. Я натаскивал их по высшей математике и физике, помогал выполнять контрольные работы, курсовые проекты. В общем, они определили меня работать библиотекарем, и я за пять лет перечитал огромное множество литературы, на которую в нормальной жизни не хватало времени.

С одним офицером я, можно сказать, даже подружился. И он однажды показал мне моё дело. Прочитав его, у меня потемнело в глазах, но, на самом деле, всё прояснилось, стало ясным, как божий день. Там лежала анонимка, в которой было точно указано, что и когда должно нам поступить... Анонимка была отпечатана на принтере с западающими “в” и “ж”, который я бы узнал из тысячи. Там ещё было несколько приписок от руки – от руки, которую я пожимал бессчётно. Как ты понимаешь, принтер был наш с Лёхой... рука была тоже его... Он специально подстроил и предал лучшего своего друга, чтобы завладеть его любимой женщиной.

Конечно, он не думал, что я об этом когда-нибудь узнаю. Лёшка, скажу тебе откровенно, на самом деле не был умным, мне во всём приходилось ему помогать: в учёбе, в бизнесе. Поэтому без меня бизнес почти сразу захирел и лопнул... Но я любил Лёшку, многие откровенные ляпы и глупости ему прощал, нет, даже не прощал – просто не обращал на них внимания, не замечал, не тыкал ему в лицо.

Выйдя из заключения, я стал наблюдать за вашей семьёй, мстить мне не хотелось, даже не думал об этом – таков мой всепрощающий характер, да и это затронуло бы тебя, а у вас уже было двое детей. Я знал о вас многое: где живёте, работаете... и старался, чтобы вы обо мне забыли, для вас я вроде бы умер. После мучительной смерти моей мамы я пустил такой слушок... Вы, судя по реакции Лёшки при нашей встрече, в него, кажется, поверили. Однако я жив, и я поселился в соседнем городке. Там организовал небольшую интернетную компанию. Она разрослась, мы процветаем, хорошо зарабатываем. Я купил трёхкомнатную квартиру в центре вашего города, пару квартир и небольшой коттедж – в своём.

Вокруг меня всё время кружились женщины: перспективный жених, но ты затмевала всех. Возможно, ближе к старости я бы всё-таки женился – нужно же, в конце концов, передать бизнес в родные руки. Но меня подстерегала беда: болезнь. По-видимому, это наследственное: то, что у матери. Я стал терять и вес, и силы, появились боли. Я видел и помнил, как мучилась моя мама, какие страшенные боли переносила она. У меня всё шло к тому же, и я стал подумывать об уходе из жизни, думал, как лучше бы это обставить. Я очень хотел встретиться с тобой, передать тебе всё своё состояние, что собственно в завещании и делаю... Неожиданно я увидел тебя со взрослым сыном, – и мне стало ясно твоё скороспелое замужество. Сын ведь мой, и доказательства тому не налицо, а на лице! Это однозначно и не вызывает у меня никаких сомнений. И тогда я решил: вот кто продолжит мой бизнес... И мне стало так обидно за себя, за потерянное время, потерянную семью, потерянного сына, с кем мне не довелось ни понянчиться, ни воспитать... И я надумал: пусть Алексей тоже помучится. Я обставлю свой добровольный уход таким образом, что подозрение однозначно падёт на него, и тому найдутся веские доказательства.

А от тебя, моя любимая, будет зависеть, когда его освободят: либо после того, как станут известны обстоятельства моей смерти, либо после срока, назначенного судом. Решить тебе, понимаю, будет нелегко, но решать всё-таки придётся тебе, только тебе...
Прощай, дорогая и горячо любимая Ленусик.
Твой Шурик. Навечно!”

– Елена Викторовна, что с вами? – вскрикнул подбежавший к женщине, свалившейся со стула, нотариус. – Воды, воды... быстрее... кто-нибудь...
Кое-как усадив Елену опять на стул, нотариус поднёс стакан к её губам. Сделав несколько судорожных глотков, она немного пришла в себя.
– Извините, вышло как-то неожиданно, – оправдалась она за свою слабость.
– Ой, не извиняйтесь. Случается гораздо хуже, когда на человека неожиданно обрушивается огромное богатство, – успокоил Елену нотариус, – привыкнете, заживёте по-новому... Ну, и что вы намерены делать?
Елена ничего не ответила и опустила голову на руки. По вздрагивающим плечам, нотариус понял, что она рыдает, и на цыпочках вышел из кабинета.
   




Рецензии
Ух! Как увлекла жизнь Ваших героев, читала на одном дыхании. Одно хочется узнать- что Елена выбрала? Талантливо!

Валентина Визирская   29.09.2019 21:56     Заявить о нарушении
Уважаемая Валентина! Благодарю за позитивный отклик.
Относительно того, что он оказался в похожей ситуации.
С искренними пожеланиями успехов в творчестве,
ВМ

Мотлевич Владимир   30.09.2019 02:59   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.