Глава III. Праздник Кита

   Велик был человек, придумавший праздники! Без божьего замысла тут не обошлось.
   Множественные традиции придумали пращуры, чтобы жизнь наша по должному руслу протекала. Не всегда традиции одних народов приемлемы другими, жертвоприношение – примером этому.  Празднества приветствуются всеми людьми, всяк из нашего рода людского готов развеяться, повеселиться чуток. На празднике люди сплачиваются цементом радости, враги становятся друзьями.

   Ни один праздник на Севере не обходится без гонок на оленьих упряжках. Любимцы природы и всех живущих – эти олени. Без оленя северная душа не заведётся.
   Орлиные люди, лимбо чуп, в этот сезон к гонке подготовились плохо.  Лучшие олени были у Йама и Анука.  Куда старости за быстрым оленем гнаться! Орлы проиграли ещё на старте, запрыгнули в нарты, не разогнавшись толком. Да и в ходе гонки опытные каюры перестраховались, не лезли в лидеры поперёк разумных пределов. Победила молодость, рисковые ребята из племени Моржа.
   Нечестно победили поморы! Истинные оленеводы по тундре бегают из года в год. Эти же, Моржи, на берегу сидят, удачи поджидают со дня на день, погоды с моря ждут. За что им эта победа в оленьих гонках досталась? Да если бы Кенклен…! Он покажет себя ещё в стрельбе из лука и в единоборстве!
   Показал. А по-другому и быть не должно! Все мишени – его! Орлов по зоркости не обойти! Вот как надо побеждать: молодостью и упорством. Старикам победы не достичь, не нужна она им больше.
   И женщинам победы не нужны, им нравиться пристало. Пляшут, каркают воронами, пытаются чайками взлететь. Глупые!
  Славный победитель шёл в круг побороться за новые победы. Шёл и спотыкался, не в силах отвернуться от танцующих девушек. Вон та, третья слева. И кричит она похоже, как чайка.
   Кенклен не из слабых, в хапсагае (борьба) ему вряд ли ровня найдётся. Добудет славный Орёл для своих лимбо чуп ещё одну победу, отыграет проигрыш стариков в гонках!
   Молодые морские охотники побаивались Кенклена. Лимба чуп  с волком – такое представление заставит и бывалых китобоев уважать себя, что тут говорить о юности неокрепшей. Пользуясь мистической волчьей поддержкой от друга Войнака, Кенклен легко завалил двух противников и прыгал по борцовскому кругу в лучах славы и восхищённом гуле от  болельщиков.
   В хапсаге не обязательно бросать противника на лопатки, достаточно сбить его с ног, лишить равновесия, чтобы тому потребовалась дополнительная точка опоры – будь то рука, спина иль место сидячее, неважно. Так что поединки в хапсаге не затягиваются, сильнейшего видно сразу, лишний раз издеваться над слабаком ни к чему.
   Кенклен гордо ходил по кругу с поднятыми руками, с благодарностью принимал восторги болельщиков и тайком посматривал на танцующих девушек: неужели не интересует их настоящая, мужская слава? А эта, третья слева, всё подпрыгивала в своём таналае (меховое пальто), словно в колоколе, и чайкой изгибала руки. Нисколько не обращала внимания на победителя! Ничего этим женщинам не надо, только бы красоваться.
   Купаться в славе Кенклену мешали борцы в соседнем кругу. Один из них будет сражаться с ним за звание наисильнейшего. Кто станет соперником Кенклену, гадать не стоило: вон тот крепыш необычной внешности, на голову выше своего противника. Откуда он взялся такой? Кенклен ломал голову, вспоминая свои прошлые посещения приморского стойбища. Необычный ровесник памятью не проявлялся.

   Борцы сошлись в кругу. Кенклен с вызовом смотрел в широкие глаза противника, стрелял с узких расщелин своих глаз злыми искрами. Соперник стоит столбом и улыбается глупо. Чем он собирается испугать? Растительностью надо ртом, которая несвойственна молодым селькупам? Или ростом своим? Так Кенклен матёрых оленей легко на снег заваливает, неужто ему не справиться с некопытным помором?
   А противник всё стоит, заложив руку за руку. Уже дан сигнал к бою, а этот всё лыбится, в драку не лезет. Кенклен закружил внимание соперника обманными движениями и двинул неожиданно парня плечом. Никакого эффекта, как в скалу! Первая неудача нисколько не смутила Кенклена. У него в запасе оставался ни один тайный ход к победе. Побеждают умом, тупая сила не всегда результативна. Да и не таких заламывали! Справимся и с этим увальнем.
   Кенклен подлез к противнику снизу, согнувшись, и саданул его корпусом ниже, пояса, подцепил ногу под колено. Та – ни в какую, как приросшая! Соперник захватил Кенклена под локотки и легко откинул от себя. Кенклен закрутился волчком по скользкому мшистому ковру, пытаясь устоять на ногах. Не вышло, предательская рука инстинктивно коснулась сырой зелени. Просили руку влезать, приказа сверху не было! Это проигрыш!
   Злость вмиг закипела в Кенклене безумным туманом, он прыгнул на соперника, пытаясь сбить того весом ярости. Не сбиваемый морж подхватил непоседливого оленевода на руки, покачнулся, развернулся, чтобы не упасть, и осторожно поставил на землю; обнял по-дружески соперника, теплом гася разбушевавшуюся ярость.
   «Нечестный бой, - не унимался Кенклен, скрипя остаточной злобой про себя. – Моржи на своей земле творят, что им вздумается. Я даже прощупать этого увальня не успел, а ему уже победу присуждают».
   Победителя обступили со всех сторон, чествовали, скандировали: «Илья! Илья»! Что за имя бестолковое? Ни о чём не говорит и звучит коряво, не по-селькупски.

   Кенклен, обделённый вниманием, удручённо выходил с борцовского круга, безучастно принимая толчки болельщиков в спину. Шёл к единственным своим друзьям, хранившим верность – волчонку Войнаку и Улы Мулы, дозревающему оленёнку. Мулы уже приходилось привязывать, инстинкты звали его на юг, в лесотундру. Войнак не давал грустить другу, резвился под оленьими ногами, стараясь поймать пастью стройные убегающие палки. К игре животных присоединилось малое племя нгасанов. Куда ребятишкам от игры? Собралась малышня вокруг необычного содружества оленя с волком, смотрят во все глаза, смеются, комментируют без умолку.

   Не остался проигравший схватку Кенклен без участия нгасанов. Едва протиснулся он сквозь ликующую толпу, как кто-то водрузил ему на неприкрытую голову ивовый венок. Кенклен обернулся и с наплывающей радостью узнал девушку, третью слева «чайку». Девушка улыбалась луняво, и невозможно стало не отозваться на эту прелестную улыбку.
   -Как зовут тебя, красавица?
   -Кайа.
    «Не может быть! Чайку так и называют - чайкой. Как сильно имена названные влияют на образ людей! Ном любит творить чудеса, и вершит их в самых неожиданных ипостасях – успеть бы заметить их. Чудесный мир Нома! Чудесная Кайа – чайка»! – Кенклен стоял перед девушкой в счастливой улыбке и молчал. В нахлынувших в нём чувствах слов не находилось.
   -Пойдём на берег? – прервала молчание Кайа. – Там уже начинается праздник Кэрэткуна.

  На берегу Кенклен опять остался в одиночестве. Кайа убежала к танцующим девушкам, дядя Таас стучал в барабаны, улетел в страну духов на своём бубне. Нгасаны собирали китовые кости на берегу, отец Анука вместе с шаманом Йамом разбирали обменянный товар, готовили нарты в дорогу к родному улусу.
   Кенклену ни к чему было задабривать Кэрэткуна, с морем жизнь его не пересекалась. Хозяин морских глубин откликнулся на призывы людей, приготовил к встрече далёкие морские горизонты, раскрасил небо и волны лучами солнца, подмоченного морем.
   Суровое гостеприимство Кэрэткуна выглядит угрожающе. Людям не место в море, смотреть можно, входить нельзя. Мягкий шёпот прибойной волны сопровождается противным скрежетом шуги. Лёд режет волну вдоль и поперёк, предупреждая людей о последствиях ослушания.
   Нгасаны кидали в море китовые кости, оправдывались перед Кэрэткуном:
   -Это не мы убивали китов. Камни обрушились на животных.
   Кэрэткун не верил людям и продолжал бушевать, а сделать с ними ничего не мог. Всемогущий Ном обязал Кэрэткуна кормить людей, не живущих на море. Мокрому духу по душе были оправдания людей, и бушевал он единственно для острастки.

   Кенклен отозвал Кайю из стайки щебечущих «чаек»:
    -Покажешь мне свою тундру?
   Заручившись согласием девушки, окрылённый юноша поспешил к родному дяде с предупреждениями о своём отсутствии. С дядюшкой Таасом ему ещё не удалось поговорить по душам, здоровались только.
   Шаман откамланил праздник Кита и отдыхал после многочасовой скачки с бубном. В транс он не входил. Ни к чему такое близкое сближение с духами на людях. Кэрэткун отозвался на объединённые призывы нгасанов, шаман его слышал наяву, без перехода в мир духов. Дух сам пришёл в наш мир.
   -Идёшь с Кайей гулять? – дядюшка Таас расплылся в улыбке, поблёскивая хитрыми искринками из глаз. – Забираешь её навсегда?
   -Навсегда! – решительно отстоял своё право на любовь Кенклен.
   -Молодец Кенклен! Правильно поступаешь. Лимба чуп всегда выбирают женщин из нашего племени. Наши мужчины предпочитают «орлиц».
   Такой понятливый этот дядюшка Таас! Легко с ним. Любые проблемы решит тут же, не то что дедушка Йам с его вечными сомнениями и многодневными раздумьями. Родной дядя Таас, добрый и близкий, всё понимающий шаман.

   Войнак и Мулы увязались за юной парочкой. Зверушки нисколько не помешают зарождающейся любви. Зверям это таинство ближе, звери не ушли от природы так далеко, как люди, живут в диком мире в соседстве с любовью и смертью, неразделимо.
   На севере не нужны признания, всё понятно без того: любовь проявляется вздохами и радостным смехом. Счастья не утаить.
   Молодые бегали друг за другом по подмёрзшей тундре, не опасаясь угодить в летнюю лужу. Предательский лёд шутейно опрокидывал навзничь то одного, то другого, а устоявший на ногах прыгал на поверженного сверху, победителем. Кенклену игра понравилась, и он наигранно падал в заиндевевший мох, спеша таким образом скорее познать все тайны нежного девичьего тела.
   Зверятам игра понравилась особо. Игра – их мир, щенячий. Войнак с рычанием набрасывался на вертящиеся по земле тела, хватал окрепшими зубами таналай и тянул соперницу от своего друга.
   Улы Мулы скакал гарцуя, вкруг, изгибал шею, светя в сторону противников прорезавшимися рожками; пытался напугать, выходило обратное – он нравился.
   Навалявшись вволю, молодые решили покататься по заливчику, синеющему за прибрежными скалами. Кайа знала, там китобои привязывали свои каяки (лодки).

   Грести на каяке вдвоём довольно сложно, тут понадобится особая слаженность пары, такая же, как и в любви. Кэрэткун всегда способствует любви, новая жизнь нужна всем духам, даже ужасному Кызы. Дух моря помогал влюблённым лёгкой рябью в заливе, защищённом скалами. Помогал теплом незамёрзшей воды, которая бесперебойно поступала в залив с небольшой речки Ыйнраак. Океан согревал зарождение жизни своими нераскрытыми тайнами, романтикой нехоженых дорог.
   Волны со знанием дела покачивали лодку, заставляли гребцов держаться друг друга, прижиматься всё ближе. Настоящая любовь должна состояться на высочайшем пике блаженства, а иначе не любовь это вовсе – игра. Духам важно обновление мира, заполненное новыми поколениями. Без обновлений мир застоится, затлеет.
   И у людей пока не сложились законы для любви. Запретов не было. Какие могут быть запреты, если всё предрешено уже сверху, всевидящим Номом? У зверей не бывает запретов. Чем люди хуже животных, почему мы должны лишать себя счастья? Лишь изредка шаманы осуждали нетрадиционные связи. Похоть от любви отличить несложно.
    Кенклен знал, что делать, опыт был. О любви в свои шестнадцать лет он знал всё. Почти всё. После того, как он встретил Кайю, Кенклен узнал, зачем он живёт.

   Шаман Таас не выспался, разговаривал с духами всю ночь. Усталый, он провожал гостей со всею должной учтивостью. Не обделил никого нужным словом. Особо трудные проводы предстояли с Кенкленом. Но рассказать племяннику про новости от духов надо как-то. Дядюшка Таас начал беседу издалека, очень издалека…

   - Рассказывали тебе, Кенклен, откуда мы пришли в эти земли? Не знаешь?  Плохо. Плохо учил тебя Йам. Да ладно, никогда не поздно узнать нашу историю. Знать о предках необходимо. Предки – лучшие учителя наши. Слушай…
   Далеко отсюда мы жили, вон там, в стране семи солнц и гор до неба (Алтай). Хорошо жили, сытно. Осмелели люди в привольной жизни, богов стали забывать. Сами пожелали возвыситься над соседними народами и ради этой мерзкой цели присвоили себе божественное право – право на смерть для чужеродцев. Люди начали убивать друг друга без видимой цели, во имя несуществующих благ. Для оправдания бессмысленных убийств люди придумали себе новых богов, отреклись от существующих.
   Добрые духи  не могли безучастно смотреть на людские бесчинства. Солнце сожгло наши земли, сожгло вместе с людьми. За всё плохое приходится платить, богам – в том числе. За загубленную жизнь заплатил тогда Кызы, отдал добро ради уничтожения ереси. Так Кызы превратился в злого духа и ушёл под землю, чтобы его меньше видели.
   Не все люди погибли в том пожаре. Боги оставили нас для продолжения рода, решили очистить нас через испытания. Долго бродили мы по земле в поисках родной земли. Земля большая, и повсюду живут люди. Разные люди. Не находилось свободных земель, где мы могли бы осесть.
    Да, долго мы скитались по свету, платили за безрассудства отравленных войной поколений. Пришли сюда под конец, на эти благодатные земли. Живём, счастье для себя куём, богов благодарим, что приютили нас у себя под боком. Отсюда видно, где живут боги, как на землю спускаются, сверкают северным сиянием…

   Шаман молчал, прикрыв глаза. Вспоминал? Или уснул? Кенклен проверил свои догадки негромким вопросом:
   -А этот, здоровый…, Илья, - еле выговорил непривычное имя. – Он тоже оттуда, из страны семи солнц? Из наших?
   -Нет, не из наших. Они там живут (юго-запад). Да как не из наших? Илья наш, нгасан. Это отец у него из племени бородатых людей. Тут история такая вышла:
   Пришли эти люди оттуда (запад), на каяке большом приплыли. Хороший был у них каяк, только сделали его неправильно. Волна тот каяк легко сломать могла, а эти люди на своей развалюхе на скалы полезли. А тут ещё вывесили шкуры на шесте огромном, помощи у Кэрэткуна запросили, шкурами теми пытались привлечь духа морей.
   А нужно Кэрэткуну людям помогать? У него своих забот под самые жабры. В море на себя надеяться надо, вёслами махать, а не к помощи духов взывать. Дунул Анука (ветер) на судёнышко морячков непутёвых, оно и перевернулось, волна на скалы забросила каяк иноземцев. В щепки их лодка разлетелась! Нечего было в чужих краях свои слабости выпячивать, у незнакомых хозяев помощи просить.
   Выжил после крушения один мореход со странным именем Фёдор. У бородатых людей имена не значат ничего до самой смерти. Видать, тяжела их жизнь, что они вынуждены весь свой отпущенный срок от духов скрываться.
    Хорошим человеком оказался тот Фёдор, работящим. Два года у нас прожил, каяки строил – для себя, для нас. Много интересного мы у него переняли в строительстве лодок. Мы его учили, он – нас. Два года прожил… Построил свой каяк, опять воткнул свою палку со шкурой и отплыл. Обещал вернуться. Западные племена видели его лодку перевёрнутой, выброшенной на берег.
   Упёртые люди, эти бородачи! Что засядет в голове у них, остолом не выбить. Упёртые, но сильные. С китами Фёдор лучше нас управлялся. Нужны нам сильные люди. Мудрость и сила – две основные тяги жизни. Осталась в нас сила Фёдора в его сыне. Илья перенял все лучшие качества своего отца, приобрёл нашу житейскую мудрость через мать свою – Тану. А вот имя у него с детства осталось. Отец просил не переименовывать сына.
   -Глупые люди, - заключил Кенклен.
   -Не глупые, неправильные, - уточнил Тааас. – Люди повсюду одинаково мудры, только мудрость некоторых на неверных истинах замешана. Всегда возможно человека на верный путь развернуть, Илья – примером тому. Хороший охотник из него выйдет, лучший, как я предполагаю. Что значит новая кровь в племени.

   -Много людей на земле живёт? Какая она, земля? – полюбопытствовал Кенклен, надеясь удовлетворить через мудрого дядюшку свои старые интересы к окружающему миру.
   -Земля большая. Там, где Солнце живёт, земле края нет. А вон там (восток) повсюду наши люди живут, правильные. Лучших из нас боги переселили на новую землю, звериный рай. Необжитая та земля, безлюдная. Большая земля, такая же, как и наша. Конца в ней нет, в той стороне, где Солнце живёт. Раньше на ту землю проход был через море, сегодня тот проход под водой скрылся. Но самые смелые люди ещё могут переходить на ту сторону, если волну большую осилят. Продолжается наша связь с людьми из новых земель, родственники есть по ту, и по эту сторону. Все правильные люди всё знают друг о друге. Расстояния в общении для нас не помеха. Духи помогают нам общаться через шаманов.

   -А что там, где северное сияние? – продолжил пытать свои интересы Кенклен.
   -Там царство духов. Людей там нет. Кто ходил туда, не возвратился. Нельзя людям ходить в те места. Их медведи охраняют.
    -Но ведь мы можем медведей убить, - не унимался Кенклен.
   -Медведя убить можно, себя сохранить нельзя, - настоял шаман. – Возьми себе на ум непреложной истиной, Кенкленчик: нельзя запреты богов преступать! Даже не думай об этом!
   -Так почему птицы туда летят?
   -Птицы свободны в полёте. И ты свободен во многом. Что тебе жить мешает? У каждого свои запреты. Рыбы на суше не могут жить, ты летать не поможешь, как птица. Птице думать не дано. Чем мудрее человек, тем больше у него ограничений. Я не могу уже бегать по тундре, как ты Кенкленчик. Так мир устроен, и не нам судить его устроителей – богов. Бесконечной свободы не бывает. Каждому своё.

   -Вы когда уезжаете? – закончил беседу шаман. Настало время для неприятного известия, оттягивать которое уже было нельзя.
   -Завтра. К отъезду готово уже всё. А Кайа готова? Собралась?
   -Кайя не поедет! – отрезал шаман.
   -Как не поедет? – остолбенел Кенклен от неожиданной новости. – Мы ведь обговорили уже всё – и с ней, и с родственниками, и с тобою, дядя Таас!
   -Так решили духи. Надо год подождать, Кенкленчик (с участием). Год – не вся жизнь, быстро пройдёт. Не исповедуемы пути богов, не нам о них судить. Каждому – своё.

   Кенклен попрощался с Кайей: год – не вся жизнь. Девушку подготовили к расставанию, да как с разлукой примириться?! Шаман имел право рушить любовные связи, но этим правом никогда не пользовались. Ни селькупам, ни нгасанам не были памятны подобные запреты. Люди довольно просто завязывали семейные узы, без особых раздоров обменивались жёнами. Любовь понятна всем, глупо перечить духам, им сверху виднее.

   «Несправедливо это! – ругался Кенклен, убегая от моря по тундре. Ругался вслух. Всё равно его сородичи не услышат, ускакали на своих нартах уже далеко. – Нельзя рушить счастье! И кому это понадобилось? Правильные люди (вспомнил определение дядюшки о северных людях). Какие мы правильные, если жизнь свою строим неправильно, по указке чьей-то! Влюблённых разлучаем.
   Год – не жизнь», - успокоился наконец.


Рецензии
Замечательный рассказ. Зачиталась о северных народах.
Успехов Вам в творчестве.

Татьяна Шмидт   18.04.2019 18:31     Заявить о нарушении
Здравствуйте Татьяна.
Насмехаемся мы над инородцами, что там скрывать. И они над нами, похоже, тоже подсмеиваются. Нехорошо это, да сложилось так. Если не переступать границы чересчур, шутки наши вполне приемлемы. Да лучше бы без них. Как начнёт местный алтаец свои рассказы о поездке в родной Кош-Агач, про охоту, про маралов, замолкают все разом. У каждого народа найдётся, что рассказать интересного. Нам бы традиции их изучать, хорошему учиться, а не подсмеиваться над необычностью нравов.

Игорь Бородаев   19.04.2019 02:08   Заявить о нарушении
Не поняла. Кто посмеивается над обычаями народов?

Татьяна Шмидт   20.04.2019 17:46   Заявить о нарушении
Да все поголовно проходили через неприятие людей чуждой национальности. Я не говорю о неуважении к традициям, преступном национализме. 70 лет Советской власти не выветрило из нас эту негативную черту, а уж в наше распущенное время насмешки над соседскими народами слышны отовсюду, даже с верхов. Помню, как мы с мальчишками собирались в кодлы драться с узбеками. Узбек сидел со мной за одной партой, Равшан – лучший друг. Тоже с нами ходил на разборки. С Мансафом мы до сих пор переписываемся. Маленький Татарин – была у него кличка, заполненная мальчишеским сарказмом. Анекдоты про чукчей, ответные – русским, о нашей несообразительности в делах и упёртости. Это всё мелочи жизни, которые легко очищаются взаимоуважением между народами. Было бы только оно, взаимоуважение это.

Игорь Бородаев   21.04.2019 06:12   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.