05. Чудесное место

       Ящер, оскальзываясь, забрался на верхушку мусорной кучи, увидел Трана, зашипел, раздув мембраны по обе стороны башки. Тран запустил в него железякой. Попал. Ящер ретировался, издав мембранами длинный непристойный звук напоследок.
       "От такого и слышу!" — мысленно огрызнулся парень, шагая за новой партией железяк. Он был зол.
       Впервые за все время пребывания в тоннельном мире ему приснился сон. Яркий, связный сон, а не эти тошнотворно расплывчатые обрывки, к которым он здесь уже начал привыкать. За завтраком он поделился происшествием с монстром.
       "Блокировки памяти обсыпаются помаленьку, — напечатал монстр на ридер-рамке. — Я тоже иногда вижу".
       С тех самых пор Тран раз за разом прокручивал сон в голове в надежде понять, какие из него можно сделать выводы.
       "Гениальный художник нарисовал на потолке фреску, которая ожила и начала расти черными разводами. Тран узнал об этой истории, сидя на военном совете в штабе повстанцев (так он определил для себя кучку пестро одетых вооруженных людей). Проблема была глубже, потому что "фреска" доела потолки и принялась жрать небо, накрывая одну планету за другой. Мнения повстанцев разделились: одни кричали в плане "взорвать фреску и все, что с ней связано", другие считали, что следует тайно проникнуть на обратную сторону "фрески" и отключить ее вручную. Не то, чтобы проблемы повстанцев беспокоили Трана лично, но во сне он знал: те, кем он по-настоящему дорожит, работают на сопротивление. Короче, он и еще одна девчонка, стоявшая за отключение, взяли звездолет и отправились на миссию. Повстанцы обеспечили им прикрытие. Ну или так это понял Тран, потому что некоторое время они с девчонкой пробирались тоннелями и стартовали из богом забытого космопорта. А потом оказалось, что есть еще один план, совсем уж глобальный, и этот план Трану абсолютно не нравится.
       Последний эпизод сна внезапно очистился от абсурда и туманных аллегорий, и Тран запомнил его во всех деталях.
       …Взлетная площадка перед массивными взрывозащитными створками ворот, выкрашенными в черно-желтые полосы. Вокруг скалы. Солнце почти в зените — короткие синие тени. Порывами налетает ветер, посвистывает в камнях. Тран стоит там и смотрит на девчонку. Он видит ее поразительно четко: поцарапанные ботинки на высокой подошве, пыльные джинсы, пилотская курточка с нашивками и гербами Транспортного братства, под курточкой серая клетчатая рубашка. У девчонки рыжие волосы, круглая мордаха и конопатый нос. Кажется, ей здорово подошла бы простодушная улыбка до ушей, но она не улыбается. Карие глазищи — как две пропасти. "Ей очень страшно," — понимает Тран.
       — Проваливай, Торан! — сердито говорит она.
       Тран часто дышит сквозь зубы, руки сжаты в кулаки. Они только что спорили, орали друг на друга, пока не охрипли. Трану очень важно было в чем-то убедить эту рыжую. Он не смог. Он разворачивается, шагает по взлетной площадке к опущенному пандусу звездолета. На борту у люка на предатор-готике выведено: "Джаггернаут". Тран поднимается в рубку, и реальность гаснет".
       "Я не должен был ее отпускать, — первым делом подумал Тран, проснувшись. — Почему я не уволок ее силой?!"
       Рыжую девчонку он знал. В момент пробуждения она была такой настоящей, что казалось, стоит ее покрепче обнять, и они проснутся вместе. Утрата, которую он ощущал во сне, была мучительной, опустошающей. Тран отстраненно поразился тому, что вообще способен переживать такой накал страстей.
       Выходит, Транибан Торан все-таки был не одинок во вселенной. Память можно вернуть, зомбированный меморексом болванчик когда-нибудь станет настоящим человечком… но вместо радости Тран испытывал тревогу. По всем признакам, ответы на вечные вопросы "кто я", "где я", "как я сюда попал" особой радости познания ему не доставят.
       Он до ломоты в висках пытался припомнить другие подробности, но хрупкая реальность сна рассыпалась. При ближайшем рассмотрении цельный и связный поток сюжета состоял из случайных деталей, наспех сшитых между собой белыми нитками условностей и допущений. Никаких подробностей про повстанцев и хищные фрески выявить не удалось.
       Поэтому Тран был зол. 
       Монстру в этот день тоже везло на эмоции.
       За неделю, пока их не было, телепорты пополнили свалку новым хламом. Поперек любимой ямы Дока лежал новенький, сияющий красный ховер-лимузин.
       Монстр медленно повернулся, уставился на Трана нехорошим взглядом.
       "Я-то при чем?!" — развел руками Тран, осторожно отступая за пределы досягаемости. Зверюга дышал  все тяжелее, и было понятно, что обычная его невозмутимость стремительно сдает позиции. В глубине души Тран сочувствовал монстру: в тоннельном мире, лишенном перспектив и красок жизни, контейнер был для Дока идеей фикс, так же, как для Трана его карта. Непонятно, чего Док ждал, когда откроется дверца, но это было важно для него.
       В горле монстра нарастало рычание, низкое, зловещее, в голове перемешалось все, чего он натерпелся в тоннелях за время своего отшельничества, полыхнуло кровавым маревом… Док пошел к ховеру, начал голыми руками отрывать дверцы и сдирать обшивку. По мнению Трана, то и другое давалось зверюге с пугающей легкостью. Досматривать парень не стал. Он никак не мог облегчить страдания монстра и, тем более, не рисковал принимать участие в торнадо. Поэтому Тран занялся своими делами.
       Ему было о чем подумать. Однозначно, небо, зарастающее фресками, являло собой какой-то знак. Всплывавшие в памяти замысловатые узорчатые завитушки еще и сейчас вызывали дрожь омерзения. Тран диагностировал за художественным паттерном какое-то зловещее говно, явно имевшее место в действительности. Повстанцы, скорее всего, тоже заводные солдатики подсознания, олицетворявшие непримиримую борьбу с обстоятельствами. Но девчонка?.. Может ли Тран верить себе и приписать рыжую подружку к реально существующим персонам? Или это его желание наполняет ее образ реалистичностью?
       Раскапывая кучу мусора, Тран вздохнул. Он не мог спешить с выводами. Ему не терпелось хоть что-то выяснить о себе наверняка, однако если он сейчас увлечется идеей существования девчонки, он с большой вероятностью закончит наличием невидимого друга.
       Что еще Тран помнил из сна? Помнил разговор на галерее, низкий хрипловатый голос убеждал его быть осторожным — приятный, хорошо знакомый голос, но Тран не видел, кому он принадлежал. Он смотрел на город внизу, замерший в ожидании вторжения, ощущал нутром состояние взведенного курка. Было ли ему страшно? Нет, с удивлением понял Тран. Больше того, не взирая на общий разгул милитаризма, он ощущал себя в полнейшей безопасности, как будто о нем было кому позаботиться. С кривой ухмылкой парень понял, что на тот момент не шибко-то и ценил это офигенное чувство.
       Так что в итоге у него оставалось на руках? Аллегорическое послание из подсознания, набор символов, из которых разум сложил свою версию паззла, не заботясь о том, сходятся ли края фигурок.
       …Судя по раскатам страшного рева, долетавшего время от времени со стороны ямы, Док бушевал довольно долго. Когда все стихло, Тран вернулся, застав обглоданный каркас лимузина с вывороченным начисто салоном. И монстра, без сил сидящего на раме багажника. Ладони его полосовали кровавые ссадины, с пальцев капало. Тран спустился к нему, присел рядом, деловито достал из кармана медкит. Настала его очередь сохранять невозмутимость, решил про себя Тран. Все это время зверюга заботился о нем, пора бы чем-нибудь отплатить за добро.
       Док вынырнул из глубины прострации, когда парень заканчивал бинтовать ему руки. Недоуменно моргнул, включаясь в происходящее.
       Закрепив повязку, Тран встал и кивком предложил следовать за ним.
       Выбравшись на край ямы, Тран поставил перед Доком два идеально целых контейнера с питательным порошком и сверху положил маленький пакетик чипсов. Док помимо воли заухмылялся, оценив силу красивого жеста. Но это было не все. Лукаво прищурившись, парень достал из-за спины плазменную горелку.
       У Дока перехватило дыхание. Не обращая внимания на пораненные руки, монстр схватил Трана за плечи. "Где ты нашел???" — всем своим видом вопрошал зверюга. Изумрудные глаза восторженно сияли. Тран лишь улыбался в ответ.
       С этого момента дела в яме действительно пошли хорошо — Док резал остов лимузина на части, Тран помогал их вытаскивать. Затем они менялись. Когда горелкой орудовал Тран, он, не стесняясь, отхватывал от остова щедрые куски — с поднятием тяжестей у монстра было все прекрасно, не каждый робот-погрузчик угнался бы за ним. Парню доставалась мелочь и куски поменьше. Впрочем, самолюбие Тран вовремя засунул подальше, иначе могучий монстр наступал бы на больное место каждый день.
       Тоннельные ящеры, рассевшись по кучам, с любопытством наблюдали происходящее, а будь возможность, сердито думал Тран, так еще бы жрали попкорн! Твари, которые подбирались слишком близко, отхватывали тяжелыми предметами по голове, но в целом Док и Тран давно уже притерпелись к соседству рептилоидов.
       Вечером в берлоге Тран взял карандаш и бумагу, записал то немногое, что осталось от сна про повстанцев, решив, что лучше поздно, чем никогда. Руки дрожали после целого дня поднятия тяжестей. Добравшись до "постели", парень уснул мгновенно.
       На следующий день, согласно договору, заключенному после скандала, Док и Тран ходили сканировать тоннели. Достигнув дальней точки запланированного маршрута, они открыли пакетик чипсов и съели напополам. На обратном пути Док изловил пробегавшего мимо ящера, немного придушил для покорности и предложил сделать с трофеем несколько снимков. Тран сфотографировал монстра, показал ему, куда нажимать, и запечатлелся с ящером сам.
       Жизнь вливалась в привычную колею, принося какие-то свои переживания и достижения. Тран постепенно начал видеть, что "в каждой куче хлама есть яркие крышки". Стабильный режим дня, физические нагрузки, никаких особых стрессов, ну, кроме того, что всегда оставалась вероятность быть сожранным или провалиться в червоточину. То же самое, что водить ховер — естественно, ты можешь разбиться, но никто не думает об этом каждый день, усаживаясь за руль.
       Тоска по внешнему миру ушла на задний план, притупилась за ненадобностью — бессмысленно было жечь ресурсы каждый день, растрачиваясь на страдания. Состояние зауженного восприятия казалось до странности знакомым, как будто Тран сталкивался с ним прежде, и не раз. Он знал цену этому мнимому спокойствию и боялся его. Однажды, понимал Тран, грязные тоннели перестанут вгонять в депрессию, ящеры начнут выглядеть дружелюбно, и придет роковая мысль, что не так уж здесь плохо, ведь сколько во вселенной откровенно гадких мест, несправедливости и мучений, а тут хотя бы стабильность, бесплатная свалка с барахлом, все близко, все комфортно, и стоит ли вообще разменивать чудесное место для жизни на зов беспочвенных амбиций? "Лучшее — враг хорошего", разве нет?
       С омерзением передернув плечами, Тран покрепче сжал в руке сканер.
       Он не купится на эту ерунду. Ненависть к тоннельному миру пропитала его до самых основ, и даже если прямо сейчас яркие чувства уехали в гибернацию, Тран знал — они будут на месте, когда придет время действовать. Амбиции — его конек, чувствовал Тран, смирение никогда ему толком не давалось.
       
       Рычажный запор на двери контейнера со скрипом вышел из пазов. Монстр взволнованно сглотнул, глянул на Трана. Парень ободряюще кивнул ему. Док покрепче ухватился за створку, дернул на себя.
       "Сколько долгих дней мы шли к этому моменту", — пафосно подумал Тран. Даже у него от волнения колотилось сердце, и по спине бежал колючий озноб, каково же было монстру?..
       В несколько рывков зверюга распахнул створку настолько, чтобы протиснуться. Тран маячил за плечом, нетерпеливо присвечивая фонариком. Содержимое контейнера на первый взгляд не выглядело волнительным — титанопластиковые кофры разного размера, наехавшие друг на друга после неаккуратной телепортации. Док втиснулся внутрь, распихал их поровнее, чтобы Тран тоже мог поместиться. Потянулся к магнитным защелкам. Парень с удивлением увидел, что руки у монстра подрагивают. Очевидно, все это время зверюга знал, что найдет внутри, или имел надежные догадки на этот счет.
       Крышка откинулась. В луче фонарика засиял голубоватый металл. Тран нахмурился в попытке разобраться, на что такое он смотрит. Док извлек на свет новенький плазменный карабин.
       Судя по физиономии монстра, окружающий мир перестал на время для него существовать. Он взвесил оружие в руках, приложил к плечу, отщелкнул энергетическую обойму, поводил ею под носом, втягивая тонкий озоновый аромат. Затем вернул обойму на место и снял предохранитель. Карабин ожил, засиял индикаторами. Над прицелом тонкой призрачной паутинкой развернулась голографическая панель настроек.
       Цветные огоньки отражались в глазах зверюги. Губы расползлись в ухмылке, нежной и хищной до непристойности. В прикосновениях Дока к смертоносной штуковине проступали почти интимные чувства — Трану внезапно захотелось выйти вон. Щеки и уши у него разгорелись от смущения, тем более странного, что Док ласкал неодушевленный предмет.
       Но это было нечто большее. Мгновение растянулось до бесконечности: Тран глядел на монстра, а монстр задумчиво поглаживал приклад, засмотревшись в неведомые глубины. Как будто годы и годы воспоминаний нахлынули на него, освобожденные знакомым триггером, и Тран жарко завидовал ему, понимая: Док нашел ключ к своей памяти! Вот что таилось в контейнере. На глазах Трана зверюга становился другим, каким-то более настоящим, и парень с удивлением понял, что за личиной простоты и живучести таятся какие-то глубокие, сложные вещи. Сглотнув комок в горле, Тран только сейчас осознал, что Док тоже оставил позади целую жизнь, потерял близких, угодив в проклятые тоннели, и смысл его существования не сводится лишь к тому, чтобы доставлять парню неприятности. Тран испытал волну стыда, сообразив, что воспринимал монстра все это время сквозь рамки собственного эгоизма. Впрочем, волна быстро сошла на нет, уступив место намного более сильному чувству. Тран ощутил, как внутри раскаляется ненависть к этому месту, ненависть к самой идее отнимать воспоминания, и если когда-нибудь он доберется до тех, кто стоит за этим промышленным циклом, он готов устроить им максимальные неприятности. На память невольно пришел "рассказ" Дока о том, как он и еще какие-то люди (повстанцы?) прибыли сюда, чтобы "взорвать это место". Хорошая идея, но этого недостаточно. Тотальное уничтожение данного явления целиком — вот что Тран находил удовлетворительным.
       Тем временем хищный оскал Дока истаял до задумчивой улыбки, он кивнул сам себе с выражением "славное было времечко", вернул на место предохранитель, привычным движением закинул карабин за спину. Яркие зеленые глаза монстра сияли чисто и спокойно, сам зверюга как будто стал чуть повыше ростом, неосознанно расправив плечи. Док подмигнул Трану, приглашающе кивнул вглубь контейнера, и парень понял: праздник только начинается.
       Оружие, снаряжение, броня, военная электроника, походная жратва… и взрывчатка. Много.
       Распечатав ящик протонных капсул, Док и Тран уставились друг на друга горящими глазами. Монстр улыбнулся во все клыки, а Тран вздохнул с огромным облегчением — мечта покинуть канализационный мир в один момент перестала казаться безнадежной.
       Как будто этого было недостаточно, у дальней стены контейнера их ждали еще сюрпризы. Несколько противоударных, хорошо запечатанных канистр с вискарем…
       
       Тран парил в теплой невесомости, испытывая нирвану. Вчера они с Доком прихватили канистры в берлогу, подняли тост "за новые возможности". Далее отвыкший от радостей жизни организм парня сдался алкоголю практически без боя. Подробностей Тран не запомнил, лишь твердую направленность устроить себе перезагрузку. Очевидно, он справился, и теперь зависал на сладкой грани между сном и пробуждением, не спеша соприкасаться с реальностью. Глубокая безмятежность и расслабленность переполняли его, подобно мягкому белому шуму. Тран предполагал, что количество вискаря, которое он навернул в компании монстра, предусматривает похмелье космических масштабов, и впереди у него не самые радужные перспективы, однако текущие ощущения стоили каждой капли.
       Нирвана понемногу отступала, и на поверхность осознания пробились другие, гораздо более прозаические ощущения: Трану было жарко, хотелось пить и срочно требовалось в туалет. С последним желанием никак нельзя было примириться, поэтому парень вздохнул и дал себе команду на пробуждение.
       Тран лежал, втиснутый в пласты изоляторной пены весом уснувшего на нем монстра. "Совсем распоясался зверюга…" — подумал парень, ворочаясь, чтобы скинуть с себя Дока. Тот очнулся от возни, перелег на другой бок, всхрапнул и продолжил дрыхнуть.
       Разумеется, они с монстром и раньше тискались поневоле в борьбе за одеяла, Тран научился снисходительно не обращать внимания на звериные утренние стояки — у них обоих имелись естественные потребности, которые нечем было удовлетворить, и Тран предпочитал не заострять внимание на этом вопросе, потому что если зверюга вдруг увидит в нем объект плотских страстей, ему вряд ли придет в голову спросить разрешение…
       Перебравшись через Дока, Тран сунул ноги в расшнурованные ботинки, нашарил фонарь и поплелся к отхожему месту, покачиваясь от подступавшего волнами головокружения. Разобравшись с текущими нуждами, он попил воды из бака. Разумеется, его тут же стошнило, и Тран ворчливо напомнил себе, что вода после крепкого алкоголя — никогда не "хорошая идея".
       Тем временем похмелье, как дорогой парфюм, раскрывалось в новых и новых оттенках, и Тран сообразил, что скучать не придется.
       Док, проснувшись, застал парня за странным развлечением: Тран сидел за столом, тоскливо подперев голову рукой, включал и выключал фонарик.
       "Что это ты?.." — кивком поинтересовался монстр.
       Парень не стал отвечать. Он слабо представлял, как донести идею о том, что в темноте все вокруг начинает вращаться, и включение света — это попытки застать себя висящим вниз головой.
       Тем временем монстр мощно потянулся, поскреб пятерней шрамы на груди, отправился в купальню. Как на зло, физиономия у него была крайне довольная, и Тран почувствовал, как внутри шевелится черная зависть: "Какого черта тебе так хорошо, когда мне так плохо?! Мог бы и не сиять тут своим позитивом…" Но монстр сиял. В купальне долго плескалась вода, затем Док вернулся, вытирая башку куском чистого полотна, взглянул с презрением на груду лохмотьев, которые вынужден был носить все это время, достал комплект армейской одежды, добытой вчера из контейнера, и принялся со вкусом облачаться в обновки.
       Тран следил за монстром, морщился и вздрагивал от резких звуков, отдававшихся в голове противным эхом.
       В апофеозе бестактности Док поставил перед Траном стакан питательной жижи, да еще и положил рядом пакет сухого рациона. Парень уставился на еду с глубоким омерзением. Монстр невозмутимо пожал плечами, сел напротив и принялся азартно раздирать упаковку. Парень был вынужден отлучиться, чтобы еще немного блевануть. Смирение покинуло его, и, вернувшись, он принялся разыскивать ридер-рамку.
       "Хватит уже разводить праздник жизни! — набрал Тран. Рука противно подрагивала, и он попадал по нужным кнопкам через раз. — У тебя что, башка не болит после вчерашнего?"
       "Еще и как болит," — с ухмылкой отпечатал зверюга, продолжая что-то жевать.
       "С чего тогда довольная морда?"
       "Ну, мы же вчера это самое… славно повеселились!"
       "О, боже," — подумал Тран.
       "А точнее?" — напечатал он со смутным подозрением, что не будет рад подробностям.
       Док расплылся в сальной ухмылке.
       "Ты танцевал на столе".
       Взгляд парня упал на потрескавшиеся планшеты.
       "И дальше?.." — с тревогой набрал он.
       "Дальше ты разделся".
       "О, боже!" — подумал Тран с нарастающей паникой.
       "А потом?.."
       "Ну, я тоже разделся. И после этого, как бы сказать… не упустил возможность!"
       Рука парня зависла над рамкой. Он уставился на Дока круглыми глазами.
       "Ты же не… — набрал он. Стер. — Мы, что ли… — стер. — Ты хочешь сказать…"
       Док откровенно глумился, беззвучно посмеиваясь.
       Тран сидел с отвисшей челюстью.
       "У нас был секс? — с трудом набрал он. — Ты что, изнасиловал меня?"
       Монстр забрал у него рамку.
       "В чем дело, малыш? Ну если и был?.. Подумаешь, секс… дело житейское!"
       На парня жалко было смотреть, и зверюга, наконец, перешел к милосердию:
       "Успокойся, герой-любовник. Ты плясал на столе, это было. Потом слез, хлопнул еще полстакана и отрубился вчистую. Я отнес тебя спать и одеялком накрыл!"
       Тран медленно возвращался к реальности, хватая воздух открытым ртом.
       Монстр смотрел на него изучающим, прохладным взглядом. Потом придвинул ридер-рамку и набрал новую строчку:
       "Хватит киснуть, приведи себя в порядок. Дел полно".
       
       Оказалось, праздник дезинтеграции требует подготовки — нельзя просто высыпать ящик взрывчатки на пол и поджечь запал. Трану не терпелось, но влиять на монстра было то же самое, что двигать стену. У Дока был план.
       В контейнере среди прочих полезных штуковин нашлись макрочастотный разведывательный сканер, обойма автономных модулей и стратегическая панель. Модули — ассиметричные уродцы, похожие на пораженных вирусом стимпанка пчел, обшаривали тоннели днем и ночью, терпеливо выстраивая на стратегической панели картину мира. За неделю ожидания Тран сгрыз подчистую все ногти и узнал много нового. Тоннели только невооруженному глазу казались пустыми и темными. На самом деле их пронизывали нейронные магистрали и пористые магнитные структуры, на стенах нарастали волосистые опухоли, фонившие изотопами, в свободном пространстве бесконечной чередой острых ромбиков плыли резонаторы анти-логосной системы. Ящеры на поверку оказались искусственно синтезированными товарищами, отштампованными из отработанной бионики. Их мозги излучали немного в электромагнитном спектре, и Тран мог наблюдать за ними, поднастроив частотный ряд. У каждой твари нашлись приемные порты в башке, что подразумевало возможность управлять ими на расстоянии, но на текущий момент соединение было неактивно.
       Карта, которую Тран собирал вначале из подручных средств, оказалась неверна. Он представлял тоннели расположенными в плоскости, но точные векторы искривлений гравитации живописали другую картину: сложный желвак пространства, накрученный сам на себя.
       Иногда Док сидел рядом, предельно увеличив отдельный кусок стены, и придирчиво разглядывал его. Часами.
       "Не нравится мне это дело, — как-то раз поделился сомнениями монстр. — Где соседние циклы?"
       Тран ощутил себя придурком. Только с подачи Дока он заметил то, что зверюгу беспокоило с самого начала: ни один режим сканирования не пробивал стены дальше, чем на полметра вглубь.
       "Изоляция?" — предположил парень.
       Погоняв по панели карту, Док приблизил один из участков, где два тоннеля пролегали впритирку. Сигналы худо-бедно пробивали перемычку, сходя с ума от интерференции. В прочих местах картинка просто заканчивалась ничем.
       С кольцевой трубой дела обстояли еще хуже. Тоннели входили в нее и выходили, Тран знал это из личного опыта, но модули на подлете ловили засветку от какого-то невыносимого золотистого излучения и, попав в трубу, упорно рисовали бесконечную плоскость. По мнению Трана, труба походила на нечто типа вихревого генератора, подпитывающего систему, и с этим тоже было много неясностей, потому что генерируемые трубой энергии нигде не использовались.
       "Понастроили, ксеносы долбанные!" — с ненавистью думал Тран.
       Да, он узнал о тоннелях очень много. Большая часть этих данных не поддавалась осмыслению, от их чужеродности ныло в висках и в животе становилось мерзко.
       Внешний сектор с клетками "для образцов" не преподнес никаких сюрпризов — буквально. От залетевших туда модулей пропадал сигнал, их сгорело штук шесть, прежде чем Док и Тран спохватились. Они потом сходили туда. Нашли три "пчелы", изжеванные неведомой силой, остальных не нашли вообще.
       Док прошелся мимо клеток, посматривая внутрь сквозь решетки вентиляции. "Место, где мы впервые встретились," — вспомнил Тран с нездоровой ностальгией. Клетки были пусты. Парень невольно задумался, что с ним было бы без  вмешательства монстра? Наверняка хирургические автоматы разобрали бы его на запчасти без наркоза. Орал бы он? Вероятно, еще и как орал. Затем нервные волокна подшили бы к магистралям внутри стен — навечно давиться чужеродными импульсами, а из того, что осталось, собрали бы пару ящеров. И Тран прыгал бы по тоннелям, единый в двух тупых, лишенных способности мыслить особях, возможно, даже дрался бы сам с собой.
       Парень натолкнулся на пристальный взгляд монстра в свете фонарика. В холодных изумрудных глазах отражалось понимание, от которого Трану стало не по себе. Вполне возможно, зверюга настолько хорошо изучил его, что действительно видел насквозь. "Будь моя воля, я бы все-таки выбрал в напарники что-нибудь более человеческое," — подумал Тран, зябко передернув плечами, когда Док отвернулся.
       С другой стороны, доведись им в этот раз спасти из клетки еще какого-нибудь несчастного засранца, Тран не был бы однозначно в восторге. Он тоже привык к монстру, тоже неплохо изучил его. Прямо сейчас Тран не чувствовал готовность привыкать к кому-либо еще, и его коробило от извращенной ревности при мысли, что в их с Доком постели окажется некто третий. "Странная мы парочка, — раздумывал Тран по пути обратно. — Я ненавижу его, он, вполне вероятно, ненавидит меня, нас спрессовало давление обстоятельств и необходимость работать вместе, а что будет после тоннелей?" Тран пытался представить, как он снова начнет жить в просторном, ярком мире, где небеса так высоко, что ты не можешь задеть их, подпрыгнув, где очень много людей. Приятели, встретив тебя на улице, жмут руку, спрашивают, как дела, и всем им нужно что-то рассказывать. Никто не уловит смысл короткого жеста, мимолетной гримасы, не с кем будет помолчать на одной волне, и ни один человек на свете не поймет анекдот "как размножаются ящеры", рассказанный Доком при помощи жестов еще во времена первого похода на свалку. 
       Настал момент, когда Тран уже не мог продолжать грызть ногти, поскольку зверюга упаковал его в гермокостюм, раздобытый все в том же контейнере чудес.
       "Это еще зачем?" — возмутился парень, как только монстр притащил костюм со свалки.
       "Наденешь, вот зачем!" — сурово отрезал Док.
       "С какой целью?"
       Зверюга подался вперед с решительным видом, подразумевая, что будет настаивать. Тран состроил презрительную гримасу, демонстрируя все, что думает о его способах убеждения.
       Взрывчатка была заложена в одном из внешних тоннелей в "жилой" зоне — лучший вариант, к которому они пришли. Кольцевая труба внушала слишком много подозрений, во внешнюю зону не прошел бы импульс детонатора, и совсем уж бессмысленно было устраивать взрыв на свалке — наиболее вероятно, они бы только расширили сливную дыру червоточины.
       Поскольку сканирование не принесло им никаких внешних данных, они могли лишь предполагать, куда приведет их взрывное любопытство — снаружи могла поджидать какая-нибудь метановая атмосфера или вовсе космический вакуум. Все их теории строились на том, что мусор на свалке имеет отношение к человеческой цивилизации, а стало быть, и подобран где-то в пригодных для человека условиях, но оба понимали, что ставят на гигантское "если". Очевидно было и то, что гермокостюм — лишь способ продлить возможную агонию, причем, только для Трана. На могучую стать монстра размеров не нашлось. Тран не видел большого смысла сохранять жизнедеятельность на сраные 8-10 секунд больше, и тем более — пялиться сквозь армопластиковое забрало на предсмертные муки Дока. Однако пока монстр был жив, полемика отпадала.
       Они выдвинулись на позицию — местечко за поворотом тоннеля, в десяти метрах от окончания предполагаемой зоны взрыва. Док заложил всего пару протонных капсул — недостаточно, по мнению Трана, и все-таки он положился на мнение монстра, ибо тот, очевидно, знал в этом деле толк. Тран старательно гнал размышления о шансах на успех.
       По прибытии на место парня трясло от волнения. Зверюга тоже был мрачен. Он достал из нагрудного кармана детонатор. Поднял предохранительный колпачок. Взглянул на Трана. Нажал.
       Взрыв раскатился глухим, утробным звуком. Под ногами покачнулся пол. Все стихло. "Ничего особен…" — додумать Тран не успел. Его настиг резкий, визжащий звук, похожий на смесь циркулярного резака и закипающего чайника размером с планету. Реальность вспучилась, выгнулась на изнанку и в один миг схлопнулась до двух измерений. Затем сквозь плоскость пробежали волны метаморфоз. Тран вытаращился на слоящиеся, ядовито шипящие текстуры из восьмидесяти разрозненных точек, его зажало в зубодробительную фрактальную спираль, и за секунду до того, как он задохнулся, вышвырнуло в невыносимую белизну тотального сбоя.


Рецензии
Как же все интересно!Читаю и полностью погружаюсь в это странный мир, я будто сам брожу по этим туннелям и ищу выход из них.

Дмитрий Королевский   18.11.2018 14:49     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.