Последнее чаепитие. Памяти И. Е. Цисера

               
(Отрывок из книги Александра Аксёнова "Тест, тест… “TEST”")



*


Звонок по телефону:

– Алло, Александр? Это Цисер.

– Да, Исаак Ефимович, добрый день.

– У меня просьба к тебе. Ты бы мог подъехать ко мне домой, скажем, завтра, часов в двенадцать дня?

– Исаак Ефимович, буду, как штык. Диктуйте адрес…


После звонка остался какой-то тяжёлый осадок. В этом году Народный театр ПрибВО отмечал сорокалетний юбилей, а я, редиска такая, даже не поздравил его создателя ни цветочком, ни звонком…

Стоп! Вообще-то мы с ТЕСТом были далеко на Севере, у меня уважительная причина! А впрочем, завтра исправлю свой промах.

В голове отпечаталась картинка репетиции Цисера после сложнейшей операции на горле. На какой-то период времени врачи категорически запретили ему разговаривать, но он умудрялся молча, жестами, глазами, мимикой и телом добиваться от актёров нужного состояния. Я был в потрясении от увиденного: вот где настоящий мастер-класс по режиссуре! И самое удивительное – актёры его понимали! Энергетика зашкаливала. Невероятной силы человечище!

Да, пока будет гореть лидер, будет жить и театр, который он создал. Исчезнет создатель – и театру конец. Да и сам мастер живёт до того момента, пока его детище востребовано…


*


…Неожиданно всплыла ещё одна картинка: 71-ый год, квартира Оскара Давидовича Строка – «Короля танго» довоенного периода. Мы с приятелем привозим очередную бобину с его песнями последнего розлива от эмигрантов из Парижа, полученную контрабандой через знакомых моряков.

На пороге нас встретил седовласый старик в нелепом халате,  допотопных очках и с благородным взглядом. Моё присутствие его насторожило, но приятель успокоил: «Это наш человек, музыкант, только что из армии. В ансамбле служил, саксофонист…».

В тот момент я не понимал всей значимости и величины старика, с которым свела меня судьба. И даже пара вещей, исполняемых мною в кабаке, не внесли в мою голову осознания, что мне их подарил не просто забытый всеми композитор, а сам Король Танго. Мне было просто жаль старого человека, который радовался, как младенец, успехам своей прошлой жизни, доносившейся из динамиков магнитофона. Он жил этим прошлым. Настоящее сделало его затравленным, больным стариком, а до свободы от «людей в штатском» ещё целых двадцать лет…

Жаль, что «Короля танго» Оскара Строка и режиссёра Исаака Цисера тогда уже не будет.

Останется только память о них…


*


На следующий день в назначенное время я был на пороге квартиры Исаака Ефимовича. В одной руке – букет белых роз, в другой – две коробки конфет: «Прозит» и «Зефир в шоколаде». Поздравил мастера с прошедшим юбилеем и извинился за своё отсутствие на чествовании.

– Простите, Исаак Ефимович, мы с театром были тогда на гастролях за Полярным Кругом…

– Знаю, знаю. Я за тобой давно наблюдаю, так что в курсе всех твоих событий. Проходи, сейчас чайку попьём, поговорим…

Оставаясь в недоумении, я прошёл за мастером в комнату. А Исаак Ефимович, прищурив свои прозорливые глаза, усмехнулся:

– Что, не можешь понять, зачем я тебя пригласил?

Он откинулся в кресле и, жестом приглашая к столу, ещё раз просканировал меня взглядом.

– Александр,  а что у тебя с Товстоноговым? Получилось с аспирантурой или нет? А то из газет я этого не понял…

– Исаак Ефимович, у меня две попытки было, и всё мимо. Первый раз – из-за своего мастера: я на третьем курсе сдал все предметы экстерном, а он зарубил мне экзамен по режиссуре и устроил всё так, что я вынужден был уйти в «академ». Георгий Александрович не мог въехать: как это мастер перекрыл кислород своему лучшему ученику? А моя письменная работа ему очень понравилась, и он решил, что это кандидатский минимум для поступления в аспирантуру.
А во второй раз наше министерство культуры взбрыкнуло с оплатой. Дескать, я не национальный кадр. Сделал попытку через министерство гражданской авиации – и здесь фига: «Нам специалисты такого профиля не нужны!». Ну и хрен с ними. Зато я со студентами свой театр сделал.

– А что за тема в кандидатской была?

– Исаак Ефимович, у меня там целое направление по современному театру: о методах обучения режиссуре у нас и в Польше. Короче, все наболевшие проблемы. Эта работа попала в «десятку». И, что самое интересное, совпала с мыслями самого Товстоногова. Он даже спросил: «Вы хотите у меня учиться для науки, или же вам ближе практика?» – «Георгий Александрович, какая наука? Конечно же, практика!» – «Ну и ладненько, оформляйте документы. Ваша кандидатская тянет на диссертацию, добавите кое-что из практики – и готовая защита…».
Ну и всё. Благодаря чиновникам, моя мечта накрылась медным тазом. Жалко…

– И в чём же, на твой взгляд, проблема с обучением режиссёрских кадров?

– Исаак Ефимович, проблема одна:  оно групповое. И отсюда –  недостаток практики. Всё строится на том материале, из которого состоит группа. К сожалению, половина из неё занимается созерцательным обучением, а половина пашет как очумелая. Ставишь свой материал, а потом сам, как актёр, участвуешь в постановках однокурсников. За всё обучение навык режиссуры почти нулевой. Конечно, есть студенты, которые схватывают на лету, и в конечном итоге становятся мастерами. Но их единицы! Вот и получается: институты штампуют кадры направо и налево, а знак качества поставить некуда. Чистой воды профанация.

– По-моему ты преувеличиваешь. А как обстоят дела с «Театром на Таганке»? С «Современником»? Тоже профанация?

– Исаак Ефимович, миленький, вы сами ответили на свой вопрос. Эти театры создавались на базе курса – «Таганка» пошла за руководителем группы Юрием Любимовым, а «Современник» родился благодаря необычайно талантливому набору, во главе которого стоял лидер – Олег Ефремов.
Вспомните 30-е годы – всё гениальное возникало на базе студий: и актёры, и режиссёры. Театры-студии росли как грибы, и во главе каждой из них стоял тот, кто заражал единомышленников и тащил их за собой. И не важно, кем он был – талантливым драматургом, актёром, или педагогом. Главное, что он мог свою энергию генерировать в такой сложный механизм, как театр. Исчезнет лидер, и театра не станет, потому что  любой театр держится благодаря личности, создавшей его. Но, самое важное то, что на создателе лежит ответственность – выявить в труппе нужные таланты и сразу окунуть их и в режиссуру, и в педагогику. Задача руководителя – направить энергию таких сподвижников в нужное русло, потому что организм театра должен постоянно обновляться. Не может лидер на протяжении десятилетий генерировать так, как в начале пути. Ему тоже нужна подпитка, иначе пройдёт двенадцать-двадцать лет, и всё – топтание на месте. Лидеру нужны помощники, которые будут воспитывать молодёжь. Коллективу постоянно требуется обновление. Это как масло в двигателе: сделал пробег в десять тысяч – будь любезен, поменяй, иначе движок может накрыться…

Хитро прищурившись, Цисер пошёл в наступление:

– Ну, а что ты скажешь про мой театр? Как-никак, ему сорок лет исполнилось!

– Исаак Ефимович, миленький, это исключение. Поверьте, он держится благодаря такой личности, как Цисер. Зрители не идут на спектакль в театр ПрибВО, они идут на новую работу Цисера. И надо отдать должное, вы очень достойно пронесли по жизни свой необычайно сложный крест. Вы лучше вспомните, сколько толковых ребят прошло через ваши руки. И каждому из них вы передали бациллу своего таланта, и они понесли её дальше. Не помню, чьи это слова…, по-моему, Бернард Шоу сказал: «Жизнь – это пьеса. И не важно, насколько она длинная, важно, как она сыграна». Это он про вас сказал. Вы сыграли эту пьесу замечательно. Я вам по-доброму завидую…

Вот те раз! Впервые в жизни увидел, как скупые мужские слёзы мастера медленно стекали по его морщинам. Я же тогда ничего не знал…, не знал, что встреча со мной – это его последняя встреча.
Следующее свидание будет на кладбище…


Справившись с эмоциями, Цисер как-то неожиданно по-детски посмотрел на меня и, взяв за руку, стал просить прощения за то, что не дал мне возможности проявить себя в роли педагога в студии:

– Ты слишком молодой был. Я не разглядел в тебе режиссёра. Теперь знаю, что ты бы смог создать молодёжную группу. Прости…

– Исаак Ефимович, вам не за что просить прощения. А потом, вы не таланту моему не поверили – вы не поверили в то, что я смогу завязать с питьём. Так что, не корите себя. Я сам был виноват.

– Александр, я воспитал очень многих актёров. Они ушли в профессионалы и были там на высоте. А вот режиссёра, хотя бы одного, захудалого – не удалось…

– О чём вы говорите, Исаак Ефимович? «Захудалый» вас не устроит. Да и с актёрами он не справится – ваш авторитет его по стенке размажет.

– Саш, я тебя умоляю, не дай погибнуть театру. Я свой путь уже прошёл, но театр надо сохранить. Это действительно вся моя жизнь…

– Исаак Ефимович, я не потяну. Мы сейчас с ТЕСТом выходим на хозрасчёт. Пахоты предстоит немерено. Чтобы взять ваш театр, надо ему отдаться целиком. Методика работы у нас с вами разная. Какое-то время я смогу совмещать, но потом придётся что-то думать.

Крепко держа за руку, мастер буравил меня своим умоляющим взглядом:

– Александр, я прошу тебя, дай слово, что ты не бросишь мой театр. Твоё слово…

– Исаак Ефимович, я буду стараться. Чем смогу – помогу.

– Нет! Не то! Дай слово, что ты не бросишь мой театр!

Чтобы успокоить больного мастера, я обнял его и, прижав к себе, выдавил из нутра слова, которые он так ждал:

– Исаак Ефимович, я даю вам слово: театр ваш не брошу…

– Вот и хорошо. Я уже договорился с руководством  Дома офицеров, они тебя будут ждать. Мой верный помощник Валера Буль введёт в курс дела и познакомит с коллективом. Первую работу обязательно сделай на военную тематику, а потом уже на своё усмотрение…


*


Вот таким грустным оказалось моё последнее чаепитие с уникальным человеком – Заслуженным деятелем искусств Латвийской ССР, бессменным режиссёром театра ПрибВО, Исааком Ефимовичем Цисером…


Рецензии
как печально...ну а дальше что было?

Юлия Стычинска   29.11.2018 20:34     Заявить о нарушении
Пишу, Юленька, пишу. Всё в процессе. Спасибо тебе.

Саня Аксёнов   29.11.2018 23:29   Заявить о нарушении