небесные псы

А по ночам  мне снятся  пойманные бродячие собаки. Они воют и рвутся  на волю. Я грохочу кулаком  о стену, но  лай только усиливается.  Я  затыкаю пальцами  уши и проваливаюсь в беспамятство.

Ольга обожает вечеринки. Она устраивает  эти вечеринки регулярно. Регулярность – это благословенный мицелий, рождающий  золотые трюфели традиций.  Инфинитив «обожать» Ольга произносит с особым шиком, сухо щелкая  пальцами в сверкающих камушках.

Нужно «обожать» крупный капитал и все, что его рождает, как например, собственного  мужа Вадима.  Или «обожать» ferrari california  с фирменным тумблером manettino на руле.  Или «обожать»  пахнущий тухлятиной   сюрстрёмминг, квашенную шведскую селедку.  Или «обожать»   шампанское из затонувшего корабля  Heidsieck Monopole,  урожая 1907 года.  Или «обожать» зонт из крокодиловой кожи, стоимостью не менее сотни  собачьих живодерен, навроде моей. 

Правда, кроме  обшарпанной    живодерни,  я, с сегодняшнего дня, являюсь хозяином   средневекового  замка в Северном Уэльсе. И  тоже мог бы претендовать на обожание Ольги. Но я не тщеславен.

Далекий английский дядя подарил мне замок. Дарственную на мое имя  DHL отправило из  Англии в банк Вадима, обожаемого  мужа Ольги. Он и объяснил, что мой  даритель пожелал остаться неизвестным и  доверил  банку Вадима оформление замка на мое имя. Вадим позвонил мне ранним утром. Повезло, что  у меня работал мобильник.  Обычно  он отключен за неуплату.

Ведь я  не жду никаких звонков.  Один, как пес. Мать с отцом я давно похоронил.   На огромном переполненном кладбище, где каждый раз, разыскивая  могилу,  заходил за помощью к местному   гробокопателю. Я давал ему деньги, чтобы он красил ограду, убирал листья и сажал цветы. Ничего этого он никогда  не делал, зато по-братски встречал меня в своей жарко натопленной  конторке.  Мы крепко поддавали  и, слегка покачиваясь, шли на поиски могилы. Там мы тихо  плакали и пели.

Если ад существует, мой отец сидит там и смотрит на нас, и ржет до упаду. Это слова  из Rain Man, если кто видел.

Когда ты пьешь, мир смещается на край сознания, как заходящее солнце, где ты видишь черный  бархатный свод,  населенный созвездиями бродячих собак. Они излучают яркий  свет, набирающий силу в направлении  вожака. И ты ощущаешь себя  этим большим и сильным   псом, ведущим  за собой  бродячие   стаи серебряных  созвездий.

Но на земле я не вожак.  Ни жены, ни детей, ни приличной работы. Десять последних лет я  держу живодёрню, в смысле я ловлю и убиваю  собак. В большом городе много собак, а много собак – это много денег, а  кроме того, я намеренно не убивал сук, которые  трудились на меня,  как  печатные станки. Каждый новый щенок – это банковский процент, это рента, на которую можно жить не работая. Я и жил.

А тут позвонил Вадим и пригласил в банк, назначил время и спросил адрес, чтобы прислать машину. 

Я скрываю   адрес живодерни.  Меня  не раз  поджигали, хотели извести. Но как извести зло? Его ничем не извести, как не извести бродячих собак. Все  углы мира должны быть заняты, включая подземные, сырые и холодные. Вот именно их мы с собаками  и занимали.

Вадим продиктовал адрес и я приехал в банк. Адвокат, в присутствии Вадима,  проверил мои документы и вручил  дарственную на английском языке с заверенным переводом.

- Удивлен? – понимающе спросил Вадим.

- Скорее благодарен, - я убрал дарственную в карман.

- Принимаю твою  благодарность на свой счет, -  сказал  Вадим и отослал адвоката, - я хочу кое-что тебе пояснить.

И вот, что он пояснил.  На самом деле никакого дяди у меня  не было. От начала и до конца этого дядю  выдумал Вадим. Выдумал, чтобы купить  английский замок на подставное лицо.  Этим подставным лицом Вадим выбрал   меня, наугад ткнув пальцем в список должников  банка.  Долг был небольшой, но для выбора  хватило.

- О старых долгах  можешь забыть,   - сказал Вадим, - ты мне помог, пусть и неосознанно, не имеет разницы.

Мне нужно было что-то  ответить. Ничего умнее, я не придумал:

- Если ад существует, мой отец сидит там и смотрит на нас, и ржет до упаду.

-  Тебе обидно,   -  кивнул    Вадим, -  понимаю.  Ты присядь, поболтаем.

Я присел  в простеганное английское кресло с «ушами». Забросил ноги на инкрустированный столик красного дерева. Взял бутылку виски. Все было реальным – и кресло и столик и виски - придуман был только английский дядя.

- Есть такая разновидность преферанса на двоих,- Вадим мягко передвигался  по кабинету, - может,  слышал?  Я про гусарик. Играют двое, но карты раздаются на троих.  Третий игрок – несуществующий, его  называют «болваном».  Прикуп не открывается.  «Болван»  пасует. Расписываем пулю, и  замок уходит   за висты. Ответить «болвану»  нечем.


- Нечем, -  я посмотрел на часы, - мне пора.

Плевать, что мои  часы из копеечного пластика и  не чета золотым банкирским.  Время этого не замечает.

- Вот что, поехали ко мне, - Вадим накинул  пиджак, поправил галстук, - обмоем дело.

Особняк Вадима сиял огнями, как летающая тарелка.  Мы сидели в гостиной с камином. Время за скотчем шло незаметно. Я выпил с Вадимом   даже больше, чем с гробокопателем. Но совсем не опьянел. А Вадим перебрал.

Он  лежал на полу и каялся, что он ужасный живодер, готовый  с любого содрать три шкуры.  Я  взял нож, удобной симметричной заточки, и, подрезая воздух, показал  хитрости быстрого снятия шкуры.  Мы обнялись.

- Рад, что ты не обиделся на «болвана»,  – сказал Вадим.

- Это же  игра.

- И игра продолжается, - Вадим  снова разлегся  на полу, - по дарственной я  получу  замок сразу, а по завещанию через полгода. Сразу – это выглядит  подозрительно.  А через полгода про тебя никто не вспомнит. Правильно?

- Правильно, - сказал я.

- Ты лучший из «болванов», с которыми я играл,  – оценил Вадим, сделав пару глотков скотча, -  короче, пиши завещание. Паспорт где?

- Дома.

- Значит, напишешь дома -  сказал   Вадим.

- Напишу, – сказал я -  и на  английский замок. И на  собственную живодёрню.

- Смешно,  - сказал  Вадим. –  Бумагу на замок  оставь на видном месте.

- Засуну  под магнитик на холодильнике.

Вадим  от смеха  поперхнулся скотчем,  и его вывернуло  прямо на  камин.   Пахнуло сгоревшей пшенкой, как из собачьей миски.

Тут и появилась Ольга – она велела охранникам унести Вадима, а меня отправила в бассейн.

Я плавал обнаженным, как первобытный человек. На краю бассейна  лежала резиновая  утка,  и я за ней охотился.  Нырял, тихо приближался и кидался с рычанием. Ольга хохотала, поливая меня  шампанским.  И слизывала струйки, бегущие по моей спине. Но мы не грешили, нет.

Мы просто сидели на бортике бассейна, болтая ногами в воде,  и Ольга сказала, что у нее есть сестра, которой пора замуж. А я подходящий для этого тип.  Рослый, хваткий,  как пес,  и к тому же с элитной недвижимостью  в Англии.

Лукавила ли она? Не знаю.  Я умею ловить бродячих собак, но женская изворотливость мне не под силу.  Возможно, она знала про завещание, по которому я терял замок.  А возможно и нет. Мне отчего-то  захотелось броситься  на Ольгу, как на резиновую утку, чтобы смять в руках и впиться зубами в  беззащитное податливое горло.  Ольга была совсем рядом. Ее мокрые волосы щекотали мои плечи.

А она  смеялась и все говорила и говорила.  Про свои вечеринки, про «обожать», про трюфели традиций.

- Да что я рассказываю, - спохватилась Ольга, - сегодня сам все и  увидишь.

Она подала мне полотенце,  и  отвела в гардеробную  Вадима, где нашла подходящий для вечеринки итальянский костюм (на бирке написано, что  итальянский, а там черт его знает?) Костюм славно обтягивал мои крепкие  плечи, подчеркивал отсутствие брюха и удлинял фигуру, а что еще?

Я не люблю есть стоя, не люблю фуршетные коктейли из ликера и  вермута, не люблю  соленого лосося с сыром (Ольга подчеркнула, что маскарпоне  идеален с лососем,  я почему-то это запомнил), не люблю синкопированную музыку и особенно не люблю маленьких вертлявых собачек на руках, из-за отсутствия  у них крепкой  шкуры для выделки.

- Это Лара, - Ольга слегка  подтолкнула меня к  миниатюрной брюнетке

Лара была дорогой куклой, с розоватой чистейшей  кожей,  ландышевым ароматом шелковистых  волос,  холодными синими  глазами с привкусом индиго и словно облизанными блестящими губами. 

- Смотри, как он загорелся,  - Ольга быстро  углядела перемены в моем лице, - я же говорила тебе, что он зверь.

- А зверь танцует? – Лара взмахнула ресницами.

Мы немного потанцевали.  Для того, чтобы  прислушаться  к сочетанию   наших  тел. А потом Ольга отвела нас в комнату с кроватью. Включила ониксовый фонтан, показала, где выпивка и ушла,  выразительно посмотрев на сестру.

- Расскажи мне про свой замок,  – Лара рассеянно рассматривала себя в высоком зеркале.

- Я небольшой специалист по замкам, - тут мне даже врать не пришлось.

- Смешно, - Лара  повернулась спиной, - помоги расстегнуть молнию.

- Знаешь, - я прикоснулся к Ларе, - этот замок стал моим всего шесть часов назад.

- Зато про него все уже знают, - Лара освободилась от платья, - ты сказочно богат.

- Конечно,  - я лег на кровать,  гостеприимно раскинув руки.

Лара легла рядом, положив голову мне на грудь.

- Мне хорошо, - я уткнулся носом в ее ландышевые волосы.

- И мне.

- Совсем не больно? - я безжалостно стирал помаду Лары своими  жесткими  губами.
 
- Совсем,  - Лара с силой прижала меня к себе, - совсем.

Я со страхом и обожанием  протискивался в тело Лары.

- Сильнее, - Лара невольно прикусила мой язык. Потом еще раз.

В беспамятстве мы отчаянно  сражались  на бескрайней, как ночная луговина,  кровати.

Потом притихли и, лежа на спине,  блаженно  разглядывали  окрашенный луной полог, переживая опустошающее чувство  победы.

- Ты мой? – едва слышно прошептала Лара.

- Нет.

- Нет? – Лара с изумлением заглянула мне в глаза.

- Я ничей.

- Прощай,   -  оттолкнув меня,   Лара стала поспешно одеваться.  Но быстро у нее не получалось. Она слишком торопилась.  Я не стал помогать ей с молнией. Это бы  выглядело насмешкой.

Я пришел домой, накормил до отвала собак  и выпустил их на волю.

Потом выпил кофе и написал завещание.  На Лару. Завещание засунул под магнитик на холодильнике.

Снял со стены ружье. 

Выстрелил. 

И мир сместился  на край сознания, как заходящее солнце, где я  увидел черный  бархатный свод,  населенный созвездиями бродячих собак. Они излучали яркий  свет, набирающий силу в направлении  вожака.  Я и  был этим большим и сильным   псом, ведущим  за собой  бродячие   стаи серебряных  созвездий.

Если ад существует,  мой отец сидит там и смотрит на нас, и ржет до упаду.


Рецензии
Жизнь маленького человека, неудачника. Над ним жестоко посмеялись и, как псу, указали МЕСТО. А он- слабак, ну, покуражился чуть-чуть и понял : его замок - это бархатный свод неба с разбросанными созвездиями бродячих собак.

Восторженно писать я не умею,но нравится мне всё. Спасибо. Читаю два-три раза, чтоб понять, осмыслить, что хотели Вы сказать.

Нина Павлюк   19.09.2019 00:49     Заявить о нарушении
...мне нравится Ваше восприятие написанного, Нина, Вы понимаете, о чем я хочу сказать...и подсвечиваете именно те мысли, которые являются в конструкции несущими...

Марзан   22.09.2019 20:46   Заявить о нарушении
На это произведение написано 17 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.