Девочка из СССР

Самые сильнейшие и влияющие воспоминания
почти всегда те, которые остаются из детства.
Фёдор Достоевский

Часть 1. Страницы дворового детства

Я появилась на свет в Перми, в родильном доме Мотовилихи на улице Грачёва. В этот предпоследний сентябрьский день 1960 года выпал первый, осенний снег. Моя мама, Людмила, родила меня на две недели раньше срока, но в свой день ангела. На моей лысой головке пробивался светлый пушок, поэтому меня назвали Светланой. С тех пор я дарю всем людям только свет и добро. С детства я была тихой, послушной, скромной, усидчивой, но малообщительной, ленивой и боязливой девочкой. Утром любила долго спать, про таких детей говорят, что «пушкой не разбудишь». До сих пор я так и осталась ленивой женщиной и любительницей утром поспать.
Моего папу родители нарекли Виталием, но ему это имя не нравилось, поэтому, когда он с кем-то знакомился, то назывался Виктором. Папа начал рано работать с 13 лет, сколачивал ящики на заводе им. Я. М. Свердлова, был токарем и фрезеровщиком,  выходил  по графику в ночную смену. Мама училась в Пермском медицинском институте на лечебном факультете, который ей пришлось временно оставить в связи с моим рождением. Мама восстановилась в институте и продолжала учиться дальше.
По рассказам моей мамы, я пошла ножками рано — в девять месяцев. Мама стирала руками в ванной бельё, и дверь нашей комнаты была приоткрытой. Я вышла из комнаты и направилась прямо по коридору к открытой двери соседей Лохматковых. Там сидел у окна и что-то чинил дядя Петя. Увидев меня, он обрадовался и позвал ласково: «Светочка, иди ко мне». И я до него дошла. Придерживая меня, сосед дядя Петя громко воскликнул: «Люда! Света пошла!»

Родители моего папы, мои бабушка и дедушка, Григорий Андреевич и Елизавета Егоровна Пикулевы и моя бабушка Евгения Фёдоровна Авцина (мама Людмилы) сделали молодой семье роскошный подарок к свадьбе. Они купили небольшую, двенадцатиметровую комнату на первом этаже с подселением (одна семья) в двухэтажном доме по улице Карпинского. Наш дом стоял внутри небольшого двора, тогда казавшегося мне таким большим. В доме было восемь квартир. Жильцы друг друга знали и помогали соседям. Однажды морозной зимой у нас во дворе в бойлере случилась авария, в наших четырёх домах не было отопления, жили дружно в этих тяжёлых условиях и взрослые и дети. Было, конечно, между соседями всякое, но быстро наступал мир.

В это прекрасное, счастливое время моего детства встречали Новый год вместе с соседями: взрослые готовили праздничные блюда и напитки, а дети украшали комнаты и коридоры: гирляндами, снежинками, хлопушками. Ставили в комнатах ёлки, их наряжали. Собирались по несколько семей, и было очень весело, все смеялись, пели, дети бегали около ёлок, взрослые танцевали под мелодичные звуки грампластинок.
Ребят было много, и все гуляли во дворе. Подростки опекали и защищали младших детей. Я не помню ни драк, ни ругани, ни разборок. Во дворе царила добродушная атмосфера. Мы с ребятами любили качаться на качелях, но в нашем дворе было только две качели. Одна карусель двигалась вокруг, и раскачиваться можно было ногами, а другая на пригорке — для подростков, типа качели-лодки в парке. Любимыми играми детей были прятки, казаки-разбойники, прыгали с девочками в классики и на скакалке, играли в мяч…

Мы играли в дворовый волейбол, ребята разбивали цепи с возгласами: «Цепи, раскуйтесь!» Особенно было весело зимой играть в нашем дворе в снежки, лепить снежных баб, строить снежные городки и кататься на лыжах и коньках, съезжать со смехом на санках с ледяных горок (катушек). Зимой мы с ребятами рыли в сугробах углубления, чтобы прятаться и играть в снежки, и катали-лепили снеговиков и снежных баб. Я любила съезжать с горок на лыжах, санках и кататься на лыжах и коньках.
Весенними и летними вечерами ходили мы с девчонками вокруг нашего дома, который стоял в середине двора, рассказывали страшилки о «кровавых пальчиках из подвальчика» и придумывали прямо на ходу страшные и смешные истории. Наш двор был зелёный: много клёнов, кустарников акаций и шиповника. В конце его находилось футбольное поле, где взрослые и подростки играли в футбол.
В центр Перми из микрорайона Плоский выезжали родители с детьми редко, в основном на майские праздники или за крупными покупками (мебелью, вещами). Художественные фильмы смотрели в деревянном кинотеатре «Дзержинец» (его снесли в начале 2000-х) и по телевизору. У наших соседей по квартире стоял телевизор с линзой, и мама рассказывала, что они все вместе смотрели репортаж о полёте Юрия Гагарина в космос. У кого телевизоров не было, приходили запросто к соседям. Я помню, что так смотрели советские мультипликационные фильмы и сказки, и художественные фильмы: «Морозко», «Марья-искусница», «Золушка», «Кощей бессмертный», «Девчата», «Дело было в Пенькове», «Кубанские казаки»…

Детский сад я помню плохо. Маме приходилось по утрам возить меня в детсад от остановки Стахановская до Белинского, а по вечерам забирать из сада и ехать обратно, папа редко это делал. Мне было три года. По утрам вставать мне не хотелось, да ещё надевать колючие полушерстяные колготки, поэтому я всегда тянула время. Мы часто опаздывали, я отказывалась с трамвайной остановки идти в садик, мама брала меня, крупноватую девочку, на руки и несла. Вот такая я была.
Помню, что по утрам в здании детсада стоял запах пригорелой каши и молока и он был мне противен, так же как пирожки с морковью, которые один раз давали на ужин, но пока не съешь, не отпускали домой. С тех пор варёную морковь ем только в салате.
Нашу группу вели воспитатели: симпатичная и стройная Людмила Гурьевна, которая любила детей выводить на прогулки за пределы территории детсада и Людмила Моисеевна, крупная, с широким лицом, светловолосая, которой доставалась роль Деда Мороза на новогоднем празднике. Детский сад готовился к Новому году. Мне запомнилась роль Снежинки в танце Снежинок, которую я вместе с девочками исполняла, кружась, костюмы нам выдавали в детском саду. У меня были две подружки в группе: тёмноволосая, тёмноглазая худенькая Света и крупноватая, светловолосая с голубыми глазами Алла.

Я любила читать с детства. Это благодаря маме и бабушке Жене, от них мне это передалось по наследству. И сегодня предпочитаю читать печатные издания, а не электронные. У нас была маленькая библиотека. Книжки стояли на этажерке вверху рядом с приёмником и лежали внизу (детские и мамины учебники).
Моим самым любимым был пермский писатель Лев Иванович Кузьмин и его детские стихи из книги «Шагал один чудак» и приключенческая сказка «Капитан Коко и зелёное стёклышко».
 Ещё мне очень нравилось читать сказку «Чёрная курица, или Подземные жители» Антония Погорельского.
Прочитав дома все детские книги, я попросила маму записать меня в библиотеку. Рядом детской библиотеки не было, и мы с мамой пошли на улицу Мира во взрослую библиотеку №13, где была небольшая полочка детских книг, книг приключений и про географические открытия и путешественников. Однажды я так увлеклась чтением, выйдя из библиотеки, забыла, что впереди небольшая дорога. Хорошо, что водитель успел затормозить, а то бы попала под машину. Тогда я очень испугалась и больше так не поступала.

В 1967 году трое ребят из нашего уютного двора пошли в школу №91, в первый класс: я, Валера Поспехов, Андрей Чирков. Я уже умела читать, хотя этого тогда не требовалось. Мы с мамой ещё перед школой прочитали весь «Букварь». У меня, как говорят сегодня, был прикольный портфель: голубой с белой окантовкой, но он почему-то быстро порвался и в конце второго класса мне купили темно-коричневый ранец. Учащиеся писали в начальной школе ручками с перьями, которые обмакивали в чернильницы. Мамы мастерили тряпочные перочистки для нас.
Каждое утро девочка-дежурная проверяла чистоту в классе и руки учащихся. Мне нравилось дежурить в классе, особенно привлекала на рукаве белая повязка с красным крестом, которую мне сшила мама. Школа тогда была небольшой — в два этажа, с восьмилетним образованием. Здание старой школы сохранилось, и сегодня из большой, построенной в восьмидесятые годы, можно попасть в старую школу, постройки конца пятидесятых годов. Здесь и сегодня занимаются начальные классы.

Нашей первой учительницей была Татьяна Ивановна Братилова, бывшая сельская учительница, приехавшая в город из далёкого села Пермской области. Татьяна Ивановна находила к каждому ребёнку свой подход. Например, заметила, что я плохо вижу с доски и придумываю слова и цифры, и сказала об этом маме. Я первая из класса надела очки и ношу их до сих пор. Это Татьяна Ивановна обнаружила у меня способности образно мыслить и сочинять. Когда она рассказывала, её серо-голубые глаза сияли, строгий светло-сиреневый шерстяной костюм идеально сидел на ней, волосы аккуратно забраны в причёску-култышку. Это придавало учительнице одновременно умный и строгий вид, но подкупал её негромкий, иногда с хрипотцой голос.

Я не помню, чтобы она когда-нибудь повышала на нас голос или орала, как многие современные учителя. Татьяна Ивановна, говорила с любовью про жизнь в деревне, про то, как деревенские ребята подбирали во время Великой Отечественной войны на поле каждый колосок. А потом женщины мололи муку, пекли вкусный, пахучий хлеб. Мы, городские дети шестидесятых, слушали учительницу с интересом и удивлялись, потому что никогда раньше не задумывались о том, как же появляются хлебобулочные изделия. После этого простого рассказа Татьяны Ивановны никто из нашего «Б» класса не бросался в столовой булками и хлебом.

Мама посылала меня за хлебом, тогда его продавали отдельно в булочных. Ближайшая «Булочная» находилась далеко (по детским меркам) от нашего дома на ул. Чайковского. Как сейчас помню, что стоил хлеб недорого: буханка чёрного — четырнадцать копеек, белого — двадцать копеек. Когда я ходила за хлебом одна первый раз, то потеряла по дороге часть денег, пришлось идти снова. По улице Карпинского недалеко от нашего двора был магазин «Продукты». Мы с девчонками часто бегали туда пить сок. Особенно я любила томатный, сливовый, яблочный сок, который стоил всего десять копеек.

У нас жил кот, которого папа назвал Шпунтом. Как сейчас вижу серо-чёрный котёнок с белыми пятнами и такими же штанишками, с зелёным бантиком на шее. Таким его подарила мне на день рождения бабушка Лиза. Хорошо, что бабушка мне подарила котёнка. Моему двоюродному брату Сергею достался в подарок кролик, который однажды сломал лапу, и его пришлось съесть, правда, брат не ел, не мог. Шпунтик был чрезвычайно умным котом, я с ним разговаривала. Бывало, маленькая сяду у входной двери, и он тут же, подойдёт и сядет рядом.
Я его спрашивала: «Шпунтик, ты тоже хочешь гулять?» Вместо ответа он царапал меня лапой по щеке. Мол, что ты сидишь? Скорее открывай дверь, и бежим на улицу.
Кот ходил в туалет в унитаз, как человек. Любил прыгнуть с улицы на карниз и постучать белой лапой в окно. Хорошо, что мы жили на первом этаже, в квартире №1. Кот жил у нас около восьми лет и очень любил воровать мясо и прятать его в подпол. Однажды Шпунт пропал. Его не было больше недели. Была зима, и мы с мамой волновались. Что с ним? Мама шла с работы и уже подходила к подъезду дома, как раздался непонятный, хрипящий звук. В десяти метрах от неё со стороны сараев двигался кот. Когда он приблизился, то мама увидела грязного, побитого с гноящимися глазами Шпунта. Мама лечила его, а я ей помогала. И Шпунтик поправился очень быстро. Ведь он был дома.

Мой папа занимался охотой, поэтому в разное время у нас жили разные собаки. Это были Пират, Байкал, Белка и другие. Папа хотел иметь породистую и умную собаку, но распознать в милом щенке породистого пса — это целая наука. Однажды осенью папа принёс бежевого, пушистого щенка, которого назвали Пират, так как он всё грыз и везде пакостил. Щенок жил в нашей небольшой комнате. Пират был русской гончей. Мы его всей семьёй очень любили. Пирату был год, когда он первый раз пошёл на охоту, которая прошла успешно, сразу взял след зверя по первому снегу, но опыта было мало у собаки, и он потерял след. Запахи леса манили молодого пса, и он носился, игнорируя команды хозяина. Через четыре месяца он заболел чумой, заразился у старшего брата, и умер. Плакали все в нашей семье, особенно я и мама, которая его лечила.

Кроме родителей я очень любила дедушку Гришу. Дети чувствуют родственников и людей, которые их любят, и отвечают тем же. Дедушка тоже любил меня. Может, потому, что я была первой внучкой и ничего не просила у него, но скорее всего, как он говорил, что Света внешне очень походила на его старшую сестру Анну. Дед был представительным и полноватым, выше среднего роста мужчиной с зелёными глазами и крупным носом. Я больше походила на деда, чем на отца. Дедушка работал заведующим производством большого гастронома «Диетический», который находился на улице Куйбышева. Здесь пекли разные пирожные и оригинальные торты, вкуснейшие пироги с мясом и с рыбой…

Однажды на мой день рождения пришли в гости дедушка и бабушка Пикулевы. Дедушка позвал меня в полутёмный коридор со словами: «Светочка, мы принесли тебе ёжиков! Открой коробочку!» Наивная, я и вправду подумала, что дед принёс в подарок пару живых ежей, поэтому стояла у коробки и боялась её открыть. Выручила моя любимая мамочка, которая включила свет и ласково сказала: «Света, давай откроем вместе!» Мы открыли коробку, а там тортики-ёжики разных размеров, в середине большой торт (ежиха-мама), а вокруг всё меньше и меньше (ежата).

Прекрасное у меня было дворовое советское детство! Там была подружка Лена Рагозина, отличные родители, дедушка и бабушка, дяди и тёти, двоюродный брат Сергей и двоюродные сестрёнки Яна и Инна — моя любимая большая семья! И все мы жили в Перми и ходили друг к другу в гости, отмечали вместе праздники и дни рождения.
Прошло около сорока лет с того дня, когда я с родителями переехала в другой район города Перми. В конце марта 2011 года я появилась случайно в своём дворе детства. Его трудно было узнать: непонятного цвета стены домов, местами с подтёками, открытые двери подъездов, старая, разбитая машина, стоявшая у соседнего дома. Казалось, что жизнь остановилась здесь, так было одиноко и тихо. Многие семьи уже переехали в новые, отдельные квартиры. Но в этих домах ещё жили люди, доносились приглушённые звуки. Были снесены лавочки и деревянные сараи. Всё казалось таким маленьким, неуютным. За нашим домом, где раньше было футбольное поле, начинался большой овраг, а за ним многоэтажные, современные  высотные дома. Скоро эти старые дома снесут и построят высокие, красивые небоскрёбы, торговые центры, современные школы и детские комбинаты, спортивные площадки и стадионы...
Мой родной город Пермь станет ещё краше и лучше! А с нами, с детворой шестидесятых, останется наше счастливое, доброе и светлое советское детство!

Часть 2. Игрушки. Отдых. Пионерские песни

У меня, как и у всех детей советского времени, были разные игрушки — от погремушек, пирамидок, юлы до трехколёсного велосипеда. Когда я была совсем маленькой, то любимой игрушкой была больших размеров неваляшка. Когда мне было года четыре или пять, мне подарили куклу-мальчика, которого я назвала Андрюша. Он выглядел, как настоящий маленький шестимесячный ребёнок: с мягким резиновым лицом, пухлыми щёчками и стеклянными голубыми глазами, с толстенькими ручками и ножками. А вот туловище у Андрюши было из пластмассы. Эта кукла долго была моей любимой игрушкой, даже когда я ей сломала (отвернула) одну ножку и одну ручку.
Меня забавляла золотая с красными и зелёными полосками юла. Заводить юлу я быстро научилась, но когда игрушка стремительно крутилась в мою сторону, мне становилось страшновато. Я же трусиха.
Складывать кубики и пирамидки мне нравилось, а также перебирать разноцветные пуговицы, подбирать к шитью лоскутки. Любила играть с котом Шпунтиком, в коридоре квартиры играла с мячом, смотрела и помогала маме стряпать шанежки и пирожки в небольшой электрической духовке.

Увлекаясь игрой дома, маленькая, я могла одна часами сидеть и играть с куклами. Для этого было большое отделение с дверцами внизу тумбы, на которой стоял телевизор «Горизонт» (1966 года производства). Это был мой уголок в нашей двенадцатиметровой комнате. Мне не нужна была компания, сама придумывала разные кукольные игры. Я была девочкой-букой. Меня редко приглашали в гости девочки во дворе. В основном я общалась с подружкой Леной Рагозиной, которая жила с бабушкой и дядей на втором этаже в нашем доме №50 на улице Карпинского.

 У меня была игрушечная швейная машинка, которая выглядела, как настоящая, только в уменьшенном виде, но шила она только первую внешнюю строчку. Я подражала маме, которая шила на ручной настоящей швейной машине подольского производства. Ещё я очень любила играть на игрушечном малиновом рояле. Не помню, кто его купил или подарил. Это, конечно, была не игра, а треньканье, но мне нравилось. Рояль был совсем как настоящий, его крышка перед клавишами открывалась, и внутри находились металлические трубочки. Я брала карандаш и ударяла по ним, получалось, будто бы играла на металлофоне. Таким образом я развивала свои музыкальные способности.

 Я росла любознательным ребёнком. Вначале мама и папа читали мне книги перед сном. До сих пор помню, как папа принёс книгу сказок и историй и читал «Рассказ о корабле привидений» Вильгельма Гауфа. Мне было и страшно и интересно. Я не уснула, пока папа не дочитал эту сказочную историю. В дальнейшие годы детства читала сама. Но не только чтение увлекало меня. У куклы Андрюши двигались стеклянные глаза то в одну сторону, то в другую, и ручки, ножки поворачивались. Я всё это разобрала, так, что кукла-мальчик стала инвалидом. Электрические утюги и плитки с открытой спиралью умела починить (соединить перегоревшую спираль), потом в подростковом возрасте ремонтировала будильники, но в основном их ломала. Мне хотелось понять: что там внутри? Почему этот механизм работает? Но я гуманитарий, поэтому техника мне не поддавалась, и опыты с ремонтом техники я закончила ещё в подростковом возрасте.

На улице любила играть, как и все дети  с мячом, в прятки, прыгать на скакалке и в классики, играть в магазин, дочки-матери… Летом в хорошую погоду с утра до вечера бегала с девчонками и мальчишками на улице. Бывало, заскочишь на пять минут, перекусишь бутербродом или оладушками с компотом или квасом, и опять на улицу. А когда вдруг дождь, то переждёшь и бежишь играть с ребятами. Помню один дождливый месяц август. Весь месяц дождь, и весь август в резиновых сапожках и розовом плащике из просвечивающейся клеёнки.

Ура! Родители купили мне голубой трёхколёсный велосипед! Я ездила на нём вокруг нашего дома и по редким дорожкам двора. Асфальт у нашего дома был неровный, выступали на поверхность то большая, то средняя галька. Он состоял из цемента и непросеянного песка с галькой. Я часто падала, когда очень быстро бегала, и разбивала коленки, но не плакала, а прикладывала подорожник и шла домой. Мама мазала мои ссадины на коленках зелёнкой и йодом вокруг раны. Так же я — мать обрабатывала ссадины сыну Саше.

Я любила поездки с родителями в городской парк им. А. М. Горького, там много каруселей, развлечений, и в пермский зоопарк, где катали детей на пони в открытой повозке. В детстве мне было не жалко людей, а вот животных я больше любила и жалела, переживала за них, особенно, когда смотрела документальные и художественные фильмы, где героями были животные: медвежата, рысёнок, волчонок…
 
Мне было лет семь, когда у меня появились лыжи, которые надевали на валенки, и я вначале училась на них ходить во дворе, а потом мы с папой ходили на горки в микрорайоне Ераничи. Однажды, когда мне было лет десять, мама принесла коричневые конькобежные коньки. Они были не новые. Я научилась самостоятельно кататься, доезжала на них до почты и до «Союзпечати».

Мои родители любили природу, и папа занимался охотой. У него было два ружья — одно одноствольное, а другое двуствольное. Папа Виталий приносил с охоты дичь: птицу (рябчиков, тетеревов, тетёрок, лесных голубей), белок и зайцев… Перьями от птиц набивали подушку, которая сохранилась до сих пор. Шкурки папа выделывать не умел, иногда сдавал. Они быстро съёживались и засыхали, а вот хвостиками и лапками я играла.

Как-то он принёс подраненного ястреба, а потом сову, крыло которой было подстрелено. Ястреб жил в сарае в клетке, а сова на старом шкафу для одежды в коридоре квартиры. По ночам она ухала, а я боялась идти вечером и ночью одна в туалет. Из дверей комнаты выглянешь, а на тебя смотрят в кромешной темноте два светящихся глаза. Птицы поправились, и папа отнёс их в живой уголок школы №3.

Летом я выезжала в выходные с родителями и родственниками на природу, на речки Каму и Чусовую. У папы были в разное время три лодки с моторами. Вначале длинная лодка, которую называли «Шхуна», потом голубой небольшой из фанеры катер и большой катер «Прогресс» (дедушка Гриша купил). Шхуна стояла далеко на лодочной станции в Алебастрово, добираться приходилось долго на электричке до станции Алебастрово, а потом обратно. Другие лодки находились на лодочной станции в заливе Васильевском деревни Васильевка, что недалеко от рабочего посёлка Голованово.
Родители, родственники и друзья папы были молодыми и любили отдыхать семьями на природе, в лесу, на полянке у речки. Ставили палатки, жгли костры, ловили рыбу, готовили уху или суп из мясных консервов, собирали грибы и лесную клубнику. Нас с двоюродным братом Сергеем брали с собой. Было весело и интересно. Наша небольшая семья не отдыхала летом без прекрасной уральской природы, заливов и рек Пермской области. И даже дождливая погода не пугала ни меня, ни родителей.

Однажды в летний погожий день наша семья путешествовала по реке Чусовой.
Уже возвращались обратно и входили в залив Васильевский, как началась сильная гроза. Гремел раскатисто и грозно гром, и сверкали ярко и стремительно молнии, еловый лес раскачивался в разные стороны, и волны в заливе поднимались всё выше и выше. А мы втроём на маленьком фанерном катерке причаливаем к берегу лодочной станции. Папа выходит на берег, чтобы привязать лодку. Вдруг ударяет молния, и падает на нас с высокого берега огромная вековая ель. Мама успевает закрыть меня собой. Бог нас спасает, маму слегка задевают концы еловых лапок. Все живы, но очень испуганы. Я была маленькая и не помню, какой это был год.

Вначале 70-х годов купил мой дедушка Гриша дачу в посёлке Голованово, и началась уже дачная жизнь с викторией, смородиной и крыжовником. На даче я научилась чистить молодую картошку, собирать вёдрами чёрную и красную смородину, ловить рыбу. Мы с двоюродным братом Сергеем ходили на рыбалку. Я однажды поймала в заливе Васильевском на удочку из тростника маленького пескаря. Вот было радости! Как будто поймала окуня или щуку.

В детстве и юности меня возили отдыхать на Азовское и Чёрное море. Первый раз мы с родителями поехали на поезде в Адлер, папа продал свой немецкий перламутровый аккордеон. Мама рассказывала, что отдыхали в Адлере долго — месяц. Жили далеко от моря. Это было в августе 1963 года, осталось три фотографии, которые сохранились до наших дней. На одной папа выходит из Чёрного моря. На двух других я с мамой. На одном снимке я реву, боюсь шума и брызг волн, а мама меня утешает, что-то говорит.
Потом были поездки в города и посёлки у моря: Геническ (Херсонская область Украины), дважды в Анапу, Евпаторию, Николаевку, Бердянск, Ялту (на Азовском море), Гантиади (Абхазия)…
Мама научила меня плавать на Чёрном море в Анапе. Вначале я плавала с кругом, а потом сама. Плавала и на спине, и на боку…

Я очень благодарна родителям, особенно маме и бабушке, так как с отцом и всей семьёй мы были на Чёрном море только дважды (Адлер и Анапа). Мне повезло. Бабушка Женя жила на Донбассе в Донецкой области в городе Шахтёрске (Украина). Там лето жаркое, а реки нет, только застоявшийся пруд (ставок), поэтому мы приезжали в отпуск — дважды всей семьёй, но больше с мамой — в июле и ехали на Азовское или Чёрное море.

Я полюбила море, шум прибоя, цвет и вкус морской воды, нырять в волны, научилась плавать, ловить креветок, кушать бычков, морского окуня…

Мои родители пели. По праздникам устраивали иногда концерты в хорошем смысле этого слова. У нас были пластинки не только с эстрадными песнями, но с ариями из опер и оперетт. Папа (тенор) любил петь арии из опер, а мама (сопрано) — больше оперетту и песни из художественных фильмов. Я же, скромная девочка, с третьего класса пела в школьном хоре, дома напевала детские песенки про «край родной, навек любимый…», «У дороги чибис»…

Пионером быть было очень почётно и ответственно. Чтобы приняли в пионеры, надо было не только хорошо учиться, но и активно участвовать в жизни школы и класса, хорошо себя вести на уроках…

В нашем классе «Б» пермской школы №91 принимали в пионеры не всех сразу. Вначале приняли отличников и активистов, к которым я не относилась. Так что я отчаялась уже, как вдруг в апреле, в четвёртом классе, мне сказали, что меня будут принимать в пионеры и ещё несколько моих одноклассников у Пермского драматического театра (сегодня ТЮЗ). Когда мне повязали алый пионерский галстук — было волнительно, но это были счастливые и радостные минуты в моей школьной жизни. Это осталось в моей памяти до сих пор незабываемым моментом.

История пионерской организации начиналась в СССР с 1922 года. Мы, пионеры семидесятых годов двадцатого столетия, продолжали традиции прошлого и участвовали в новых пионерских делах. В этом помогали нам девизы, кличи, речёвки, и, конечно же, песни. Пионерских песен много: «Солнечный круг», «Орлята учатся летать», «Юный барабанщик», «Эх, хорошо в стране советской жить!», «Песня о пионерской дружбе», но главная — песня-гимн «Взвейтесь кострами, синие ночи!». Школьные и пионерские песни писали талантливые композиторы и поэты: Иосиф Дунаевский, Дмитрий Кабалевский, Александра Пахмутова, Александр Жаров, Лев Ошанин, Сергей Михалков…

В начале семидесятых годов было пионерское движение в школе — правофланговые классы-отряды. Наш класс — 4 «Б» — стал таким отрядом. Наш отряд готовился к параду 19 мая (День пионерии) на Октябрьской площади. Мы маршировали и ходили колоннами, пели маршевые пионерские песни: «Марш пионерских дружин», «Гайдар шагает впереди»… Нам купили праздничную одежду с пионерской символикой. Не помню, как были одеты мальчики, а у девочек были темно-синие юбки, подпоясанные рыжеватым ремнём, белые рубашки, и у всех — пионерские галстуки и на голове темно-синие пилотки. 19 мая 1971 года в Перми было холодно, но праздник — День пионерской организации не отменили. И мы — четвёртый и пятый классы — правофланговые отряды школы №91, построенные в колонну, пошли пешком от ул. Карпинского до Октябрьской площади. Когда пришли, все пионеры сняли куртки на ватной  подстёжке и остались только в белых рубашках, простояли более получаса, а потом прошли, маршируя колонной с песней по площади. Сколько было гордости, задора, патриотизма в пионерском детстве!

Пионерские лагеря — это особая тема. Родители с семи лет отправляли меня в городской школьный лагерь, а потом — с восьми, после второго класса, — в пионерский, так как у меня не было бабушек и дедушек в деревне. Мама и папа старались брать отпуск летом, иногда получалось, что вместе, но не всегда.

Обычно мама брала на июнь путёвку в пионерский лагерь в профсоюзной организации медиков. Один раз папа взял путёвку в лагерь, когда уже работал механиком кассовых аппаратов в гастрономе №1, и я, девочка неспортивная, попала в спортивную смену. Утро там начиналось со спортивной зарядки и кросса. Но там нашлось несколько девчонок-неспортсменок, мы подружились и в основном сидели в беседке и рассказывали разные истории или читали книжки.

В семь лет мне, домашней девочке, в городском лагере соседней школы было одиноко и скучно — некомфортно и даже не читалось в тихий час. Я мечтала, что скоро буду дома, увижу маму, папу, и всё будет хорошо. В восемь лет, когда я полностью не могла расчесать свои длинноватые волосы и заплести косу, меня впервые оправили в лагерь отдыха в Пермскую область за посёлком Усть-Качка. Спасало то, что я была вместе с двоюродным братом Сергеем. Подружек я не нашла и иногда играла с братом, но он больше бегал с мальчишками, а я, девочка-«бука», стеснялась попросить вожатую заплести мне косу и бегала с распущенными волосами, а иногда с хвостом. В родительский день мама не смогла приехать в лагерь, и мне было очень грустно, но потом приехала тётя Зина, мама Серёжи, и настроение моё немного улучшилось. Через несколько дней приехала моя мама, Людмила, меня позвали к железным с прутьями воротам, мама через прутья передавала мне в кулёчке конфеты и какие-то вещи. Слёзы сами текли из моих глаз и из глаз мамы. Я очень соскучилась и просила маму забрать меня. До окончания смены оставалось дней восемь, когда за нами с братом Серёжей приехали наши мамы, которые увезли нас домой, в нашу любимую Пермь.

Однажды я попала в пионерский лагерь в июле. Он находился далеко, в Кунгурском районе Пермской области. Там было неплохо, особенно вечера у костра, когда пели песни. Тогда приезжал вокально-инструментальный ансамбль из Перми, и мы у костра вместе с артистами напевали песенку «Картошка» и пекли картошку, а потом, обжигаясь, её ели. Жалко, что смена уже заканчивалась, и это был последний вечер у костра. Многие пионерские лагеря назывались «Чайка». Мне повезло, и я одну июньскую смену провела в одном из таких лагерей от Краснокамского завода металлических сеток. Там я познакомилась с девочкой Таней Кукликовой, и мы всю смену были вместе. Нас с ней многое объединяло: спокойный характер, любовь к музыке и книгам… Мы стали подружками на долгие, долгие годы, Татьяне было двенадцать, а мне одиннадцать лет. Таня жила в городе Краснокамске Пермской области, а я в Перми. Мы писали друг другу письма и приезжали  друг к другу в гости. Татьяна вышла замуж за немца Гюнтера, уехала жить в Германию. Мы переписывались долго, но время не стоит на месте, жизнь за границей, видимо, изменила Татьяну. Но я до сих пор вспоминаю наши тёплые, искренние, дружеские отношения, которые продолжались более сорока лет. Жалко, что в 2014 году наша переписка оборвалась, Татьяна переехала и не сообщила нового домашнего адреса, не отвечает на мои электронные письма. А может, у неё большие финансовые трудности, о которых она писала ранее.

Маме дали двухкомнатную квартиру от Пермской государственной станции скорой медицинской помощи. С 1970 года она там работала врачом. Мы переехали в апреле 1972 года на новое место жительства в микрорайон Крохалева (Свердловский район города Перми). У меня была отдельная двенадцатиметровая комната. Я и сегодня живу в этой квартире. Комната была просторная, мебели мало, хоть в футбол играй, появилась возможность поставить туда фортепьяно. Родители решили пока не покупать фортепьяно, отдать меня учиться в музыкальную школу №1, где работала папина сестра Елена Григорьевна (тётя Лена). Я сдала экзамены в музыкальную школу и стала учиться по классу аккордеона. Папа взял у друга инструмент — громадный аккордеон (11 регистров), в классе же музыкальной школы у нас был маленький  инструмент (3 регистра). Мне, тринадцатилетней девочке, было сложно дома раздвигать меха большого аккордеона и учить пьесы, песенки. Уроки сольфеджио преподавала завуч школы, с нас много требовала и казалась мне злой, я её боялась. Училась я в музыкальной школе в основном посредственно, поэтому после очередного экзамена, который сдала на тройку, больше туда не поехала. Проучившись более полугода, я закончила музыкальное образование и больше к нему не возвращалась.

В конце августа 1972 года мама записала меня в школу №60, которая находилась недалеко от нашего дома. В шестом классе «В» учились в том числе и дети заводских рабочих из бараков. Их отцы часто пили и били жён и детей. Парни были в основном хулиганы. Я была вначале белой вороной среди одноклассников, а потом тихой серой мышкой. Моими любимыми предметами были литература, история. Классным руководителем в шестом и седьмом классах была Маргарита Леонидовна Середнякова, учитель физкультуры. Она мне нравилась, хотя физкультуру я не любила, так как была неспортивной девочкой. Маргарита Леонидовна имела подход к каждому подростку, не унижала, не требовала невозможного, приобщала к классной жизни, учитывая способности каждого ребёнка. Однажды я не пошла в школу, так как у меня болела голова и была небольшая температура. Когда температура спала, после таблетки парацетамола, я пошла в детскую библиотеку, так как дома нечего было читать. Библиотека была напротив моего дома. Я выбирала себе книгу, когда вошла Маргарита Леонидовна. Она спросила, почему я не в школе. Я честно ответила, что у меня была температура. Классная не ругала меня, только сказала, чтобы завтра я была на занятиях в школе.
Школьников в классе было много, около 40 человек, и классов восьмых в школе №60 было пять. После восьмого класса многие ушли в ПТУ, а потом работать на завод. В девятом «В» классе, где я училась, осталось двадцать семь человек. Подружек в классе и в школе я не нашла, были только две девочки, с которыми больше общалась, так как жила с ними в одном доме. Это Ирина Дурышева и Ольга Чалова, с которой сегодня переписываемся в социальных сетях в Интернете.

После восьмого класса я вместе с одноклассниками отрабатывала целый месяц (июнь) в трудовом лагере в Пермской области. Нас было много – человек тридцать. Жили мы в бывшем пионерском лагере, часть которого была заброшена. Отремонтирован был один длинный деревянный корпус, где было два входа и один небольшой, где жили парни и небольшие помещения, где была душевая и баня, а также отдельно столовая. С утра до обеда мы работали, потом готовились к разным мероприятиям, которые проходили вечером. Парней иногда привлекали к работе и после обеда на погрузку стройматериалов, а так же тяжёлых работ  в  местном совхозе. Девчонки работали в основном на прополке капусты, моркови, на овощехранилище перебирали картофель, морковь…
Вечерами были танцы и разные культурные и спортивные мероприятия, с нами был школьный вокально-инструментальный ансамбль, который нас радовал музыкой и песнями. В трудовом лагере были отряды-команды, которые соревновались в труде и в культурных развлечениях. Я попала в отряд, где были девчонки из разных классов, но в основном из бывшего восьмого «Д». Жили мы интересно и весело. В конце трудового месяца было развлекательное мероприятие – концерт. Для концерта с каждого отряда требовалось два-три номера. Девчонки моего отряда задействовали и меня. Я впервые пела соло песни «Я ночью шла по улице», которую исполняла моя любимая певица Валентина Толкунова. Помещение столовой освободили от столов, и получился зал, где проходил концерт, пришли все и учителя, которые были с нами. Я сильно волновалась, поэтому в припеве вместо «мама вышла на крыльцо» спела «мама вышла на балкон», только это и помню.

Мне нравились походы в театры: Пермский театр оперы и балета, ТЮЗ. Когда я впервые смотрела балет в театре, давали «Лебединое озеро» на музыку П. И. Чайковского. Помню, что я долго была под впечатлением этого спектакля и полюбила балет и эту прекрасную музыку Петра Ильича. Однажды с классом ходили в ТЮЗ, шёл спектакль про школьников, про первую школьную любовь. Мне запомнилась главная героиня, которую играла молодая актриса Ирина Сахно. Заслуженная актриса России Ирина Павловна Сахно и сегодня работает в этом театре и радует меня и зрителей своим талантом в ролях старушки Кандауровой (спектакль «Охота жить!») и пани Конти («Соло для часов с боем»)…

Вот такая история моей пионерской жизни и пионерских песен. Я горжусь, что родилась в СССР, что моё детство прошло в 60–70-е годы XX века, что я его помню. Это были самые познавательные, интересные,
счастливые и приятные моменты моей школьной жизни.
 
 (Продолжение  следует).


Рецензии
Хорошее у вас было детство,Светлана. И как хорошо вы всё помните. Даже завидно немного. Хорошо, просто и искренне, с любовью написали.

Ирина Зарницына   20.02.2019 12:22     Заявить о нарушении
Ирина! Да детство было хорошее.Были родители, двоюродные братья и сёстры, дедушки и бабушки, тёти и дяди, жили дружно и просто. Я скучаю по детству. Многие читают и вспоминают своё детство. Даже молодые женщины, что родились в 80-х годах, что для меня стало удивительным, так как я описываю 60-е годы. Как было хорошо в советское время! И я люблю и помню это время! Горжусь, что я девочка из СССР. Я рада, что Вам понравились мои воспоминания о дворовом детстве. Далее пойдёт уже не такое счастливое детство. Родители развелись в 1976 году, но отец ушёл раньше в 1974 к другой женщине. И остались мы с мамой одни. Дедушка с баушкой умерли в июле 1976 года друг за другом от рака. В Перми родственники по отцу. Мама родом из Иркутской области с Байкала. И всё сразу рухнуло. А у меня подростковый возраст. Развод родителей отозвался на моей личной жизни. Я поздно вышла замуж в 32 года и сын родился, когда мне было уже 33 года.Есть такое свойство памяти, особенно у людей моего возраста (мне 58 лет), что я помню хорошо - прошлое (детство, юность, студенческие годы..., но забываю уже отчества и то, что было неделю назад...). Почитайте стихи "Маме" в разд. "Исповедь" или текст песни "Мама", но надо, конечно слушать песню. Возможно состоится мой авторский вечер в Горьковке в сентябре этого года приглашу Вас.

Светлана Поповцева   21.02.2019 23:51   Заявить о нарушении