Глава V. Санганы

Начало   http://www.proza.ru/2018/10/21/196


  Не пристало санганам отсиживаться в тёплых карамо (землянка) полярной ночью. В тундре всегда найдутся дела неотложные, претит людям уподобляться спящим в зиму животным. Мужчины днями напролёт пропадают в море, греются под звёздами. Женщины гуляют по заснеженной тундре. Бродят стайками, не бесцельно – собирают, что найдут: дрова, помёт олений, камни интересные. Деревья заносятся с далёкой тайги реками, а в зиму дровяные заносы вмерзают в лёд, к ним легче подобраться, зато взять сложнее. Конечно, костёр и рыбой можно неплохо поддержать, да не всё же мужчинам заготавливать. В зиму дрова лишними не бывают.
   Женщины разбрелись по берегу речки Ынрнаак, перекликались громко, чтобы не растеряться. Кто-то пытался петь, да в тяжёлой работе, на придыхе, песня не удавалась.
   Охотники-моржи застолбили за собой эту местность меткими выстрелами, и гулять здесь стало сравнительно безопасно. Суровая тундра никогда не смирится с присутствием неуместного в заполярье человека, наше пребывание здесь всегда будет сопряжено с большими рисками.
   Женщинам, не обладающим таким чувством направлений, как оно развито у охотников, гулять по тундре в полярную ночь особо опасно. Луна служит матери-Земле ночным светильником не весь день. Дочке Ираты (Луна) необходим отдых, и она половину своей жизни спит под пологом своей матери Татты (Земля).
   Звёзды не способны осветить землю так, как это удаётся родной Луне. Звёзды искрятся сами по себе и только серебрят играючи колкий снег. Звёзды могут быть добрыми, но никогда не станут родными. Чужие звёзды, и их слабый свет порой скрывают тучи.
   Человеку заблудиться в кромешной тьме на роду прописано. Тут понадобится особое чувство притяжения родного дома. Кочевники и охотники знают, куда идут, с закрытыми глазами. Женщине, следующей за мужчиной, не обязательно знать, куда её ведут. Женщина должна следить за семейным уютом. Не всем хранительницам очага домашнего дано это сакральное чувство – чувство направлений.

   Кайа потянула на себя очередную ветку, зажатую в ледовом плену, и она громко хрустнула, нарушив спокойствие холодной ночи. Незадействованный топорик так и остался торчать из сапожка девушки, не мешал сбору хвороста. Ветки на морозе становятся ломкими, только прикоснись.
   Высвобождать стволы изо льда, для чего и понадобится топор – дело мужское. Женщины, приметив бревно, по возможности очищали его от сучков, а после изматывали мужчин бесконечными понуканиями, дабы те не шлялись без дела по тайге, а притащили, наконец, примеченное бревно в дом. Дерево в тайге – ценность высочайшей пробы. Дерево – это и тепло, и уют, и будущее племени.
   Тёмный комочек выскочил из запутанных ветвей валежника и запрыгал по хрустальному снегу, изрядно напугав Кайю своим неожиданным появлением. Лемминги, хоть и не стайные животные, предпочитают самостоятельную жизнь, но живут компактными поселениями. Тут же, по берегу  Ынрнаака, норок лемминга не наблюдалось. Странно было видеть зверька именно здесь, но Кайа не задумалась особо о той странности.
   Лемминги – животные агрессивные. Рвать и метать заставляет их жизнь – самых низших животных, которых любой может пнуть и сожрать. В руки людям лемминги не даются, огрызаются и могут укусить. Кайе, однако, удавалось приласкать мышонка: доверие, подаренное не всякому. Что способствовало такому чудесному общению? Любовь? Не будем гадать. Удивимся, и на том возрадуемся от благого межвидового взаимопонимания.
   Кайа сняла варежку и протянула руку пушистому зверьку: «Заблудился, бедняга». Странный лемминг встал колом перед вытянутой рукой, качался, чуть не падая, и – тяпнул обнажённый палец. До крови!
   Кайа не особо расстроилась с неудавшегося контакта. В жизни всякое случается, и если паниковать по любой мелочи, времени на радость не останется. Девушка лизнула ранку и спрятала примёрзшую руку под варежкой. Забыла о мелком происшествии.

   Умирала Кайа страшно.
   Болезнь проявилась через месяц, уложила девочку высокой температурой. Шаман Таас легко распознал «дикарку» в заболевшей и срочно изолировал Кайю в чуме на окраине стойбища. Самого шамана болезнь не страшила, он был защищён от злого Кызы всемогущим Номом.
   Кайа металась по твёрдому ложу в бреду и постоянно просила пить. Влага, тем не менее, претила девушке, и она воротилась от чаши с настоями. Шаману приходилось поить больную насильно.
    Несколько дней Таас боролся с Кызы за жизнь лучшей девушки племени. Звуки бубна нескончаемой дробью разносились по стойбищу и волновали соплеменников. Духи  бесновались, полыхали красно-синими огнями, кружили вокруг чума.
   Не удалось шаману отстоять Кайю. Девочку прошлось связывать, так её била «дикарка». Когда же взгляд её обезумел до звериных отличий, Таас влил больной настой сладкой смерти. Умерла Кайа спокойно, с улыбкой.
   Кайю сжигали вместе с чумом. Сожжению подвергаются только самые уважаемые соплеменники. Дрова в тундре ценятся на вес огня. Души умерших беспрепятственно взлетают в небо, влекомые пламенем, становятся птицами.
   На проводы в мир иной собралось всё племя. Санганы веселились, пели, пускались в пляс вокруг пожарища, провожали лучшую дочь свою в светлый путь. Жертвенный медведь был изрублен и разбросан по всем частям света: за пригорок – для Кызы, высоко в небо – для Нома, в море – для Кэрэткуна; всем, всем, всем лозы (духам). Задобренные духи хорошо примут новую душу, и жизнь Кайи в новых краях станет привольной.

   Кенклен угрюмо слушал рассказ шамана Тааса о последних днях своей возлюбленной. Таас долго оттягивал этот разговор, не желая усугублять тоску племянника подробностями смерти его девушки. Кенклен со временем загнал свою скорбь глубоко в душу, утопил её  в работе. Жить надо как-то. Дядюшка отметил выздоровление племянника и поспешил окончательно вернуть его к действительности. Кенклен шаману не поверил.
    Не может Кызы забрать его Чайку! Ном не позволит. Кайа – создание небесное. Любого другого, только не Кайю! Да хоть самого Кенклена пусть загоняют в подземелья! Кенклен заслужил строгость от духов непочтением к шаману Йаму.
   Таас пытался смягчить ненужное покаяние племянника, увещевал того мудрыми напутствиями:
   -Время и доброта всё расставят по местам. Время лечит.
   -Я найду её! – упорствовал в безумном остервенении Кенклен.

   Жизнь в племени Моржа продолжалась по предначертанному, люди рождались и умирали. Выживали достойные, доказавшие право на жизнь стойкостью и здоровьем – уважаемые люди. Те, кто выжил, помогали учиться жить молодому поколению, многие из которого обучению не подлежали. Так решил Ном. Высшему божеству недосуг заниматься каждой заблудшей душой, и он установил на Земле суровый, но справедливый закон естественного отбора, в котором суть добра немного превышает зло.
   Как-то в пылу восхищения санган Кытык одарил Кенклена лодкой. Бесценный подарок. Лодка – залог сытной зимы. Жизнь дана одна, ею не раздариваются. Тем не менее, Кенклен получил свою лодочку: старенький каяк, нуждающийся в ремонте.
   Отремонтировать каяк для Кенклена стало делом несложным. Чего-чего, а узлы вязать оленевод был обучен. Тюленьи шкуры у Моржей нашлись, китовый ус – в избытке. Молодой судоремонтник за день заменил на каяке две треснутых костяных переборки и перешил их поверху кожей, подновил изодранную обшивку.
   Усталый работник присел отдохнуть на бережку, считая волны. Скупое солнце давно ушло за горизонт, перепоручив бдение за жизнью звёздам. Зачиналось северное сияние, небо раскрашивалось в немыслимые цвета – то боги спускались на землю.
   «Там моя Кайа, - уверился Кенклен, погрузившись взором в волны сияний. – Я найду её, вызволю из сладких оков Нома. Лодка у меня уже есть. Вот дождусь, когда море затвердеет, и выйду за любимой.
   Надо бы проверить свой каяк в деле, где-нибудь на гладкой воде безопасной лагуны, да лучше перенести это дело назавтра. Тут совет понадобится, а в это время никого из нгасанов не дозовёшься. Отдыхают все. Время есть, потерпим с испытанием до утра».
   Кенклен сталкивался с тайнами судостроения впервые, надеялся на свою сноровку в изготовлении нарт. О необходимости испытаний для своего детища доказывать ему было не надо, об этом должен знать каждый лимбо чуп, да и санган тоже.

   Наутро Кенклен обегал всех морских охотников в поиске инструктора по мореходству.  У всех соплеменников день был распланирован заранее, никто не желал менять своё расписание. Санганы отнекивались вежливо и предлагали в помощь Илью: этот безотказный. «Только не Илья»! – отбрыкивался от предложений Кенклен и продолжал свои безуспешные поиски наставника.
   Кенклен с трудом произносил имя Ильи и частенько забывал его. К тому же, он не мог забыть своё позорное поражение в прошлом году на Празднике Кита. Этот бородач всегда смотрел на соплеменников свысока: на голову выше всех, с открытыми, не мигающими глазами. Не такой, как все. Единственно, что досталось Илье от матери – широкие скулы. Остальное обличие, не приемлемое канонами селькупской красоты, он перенял от отца славянина. И ещё, ещё – причин для неприятия у Кенклена нашлось множество.
   Илья сам подошёл к Кенклену:
   -Нужна помощь, друг?
   Деваться было некуда. Неопытному морячку оставалось только согласиться с помощью от Ильи.
   -Ты неправильно всё сделал, - оглядел Илья творение рук Кенкленовых. Он выдержал острый взгляд, ударивший с селькупских боевых расщелин век, и согласился с заведомо провальной затеей: - Что ж, давай пробовать. Потащили лодку к морю? Только испытывать сам будешь. Я – на берегу.
   Кенклен сразу же почувствовал предательскую сырость в ногах, как только залез в каяк. Илье он ничего не сказал, не желая соглашаться с правотой инородца, и оттолкнулся веслом от берега. Проверенная временем лодка пошла легко, благо волны в заливчике были не столь высоки. Упёртый  селькуп грёб до тех пор, пока лодка не ушла в воду под самые борта, пока Илья не прокричал с берега:
   -Кончай ерепенится, Кленчик! Разворачивай к берегу.
   Лодка ткнулась в дно в пару метров от берега, и промокшему насквозь корабелу пришлось её тащить из-под воды. Илья помогал только на берегу, боясь вымокнуть.

   Илья показал Кенклену, как правильно накладывать шов китовым усом, и друзья за пару часов подремонтировали каяк. На этот раз лодка на воде показала себя с наилучшей стороны, и опытный морской охотник подсказал Кенклену, как лучше заходить на волну, научил другим премудростям морского дела. Морячкам удалось подгарпунить рыбку, небольшую, правда, не более полкило весом. Зато проверка лодки прошла не бесцельно.
   Уставшие от испытательного заплыва друзья обсыхали на берегу и мирно беседовали, мечтали о дальних морских походах. Разгорячённый от удавшегося дела Кенклен завёлся изобретательским азартом:
   -Надо прикрепить к каяку полозья, и можно будет тянуть его по снегу, как нарты.
   -Идея вполне выполнима, - согласился Илья с созидательными порывами друга. – Лодка станет устойчивой, полозья не дадут ей перевернуться, если их расположить подальше друг от друга.
   -Но тогда нарты будут плохо проходимы, - не согласился Кенклен. – На широких полозьях скорость нарт уменьшится в разы.
   -Будем пробовать завтра, - подытожил зачинавшийся конструктивный спор Илья. – Сегодня работу начинать уже не стоит. Поздно уже. Время у нас ещё есть. Киты пойдут через неделю, не раньше.

   Кенклен извёлся весь в ожидании, когда удастся проверить в настоящем деле его отремонтированную лодку. Все заинтересованные в кораблестроении «моржи» были заняты: Илья ушёл на охоту на песца вместе с десятком заядлых охотников, сам Кенклен вовлёкся в строительство карамо для новой семьи. Шаман Таас с сыном камланили на Расколотом острове: призывали китов, которые не спешили объявляться, дожидались своего срока, дабы прибыть по-королевски, минута в минуту.
    В свободное от общественно-полезного труда время Кенклену удалось порыбачить пару раз на своей модернизированной лодке. В открытое море выходить ему не советовали. Даже опытные мореходы не посещают в одиночку владения Кэрэткуна, большого любителя поразвлечься человеческими судьбами. Улов выходил небогатым, Кенклену удалось загарпунить за короткое время трёх муксунов, по полметра каждого – вот и вся рыбацкая удача.
   И вот настал тот день – выход китобоев в море! Кенклену долго пришлось напрашиваться в элитную артель. Охотники не особо привечают людей непроверенных.
   Десяток лодок выстроились клином и вышли в холодное море, пока оно было благосклонно к нежелательным в этих местах людям и не проявляло свой буйный характер. До острова было миль пятнадцать, не больше, и китобои в три часа легко преодолели свой нелёгкий путь через ледяные брызги непоседливых волн – извечных забияк, задирающих морских путешественников каверзными розыгрышами.
   Кенклен грёб из последних сил, пытаясь не отстать от впередиидущих китобоев. Гребля на износ ему пока удавалась. Помогали неопытному насмешки от Кытыка, который по доброте душевной согласился сопровождать неопытного морехода, а заодно пожелал проверить плавучесть своей старой лодки.
   -Ты зачем навесил на мою лодку эти палки? – орал Кытык в спину Кенклена. – Видишь, они водоросли на себя нацепляли! Умники! Молодёжь неоперившаяся! Ни во что не ставят советы взрослых!
     Войкан скалил клыки и рычал чуть слышно на Кытыка, защищая хозяина. Кусать людей волку запрещалось, он это знал. Иначе побьют и не покормят. Огрызаться Войкну не возбранялось, что-то волчье должно было в нём оставаться. Поэтому Кытык не обращал внимания на волчьи предупреждения и продолжал распекать его друга.

   Юркие каяки легко брали гребни волн, ловко скатывались к подошвам – то бортом, а то и прямо носом, без риска врезаться в набегающую волну. Отличные лодки, проверенные временем! Не оставляют за собой кильватерных следов.
    А впереди уже наметился остров – скалистый, негостеприимный остров, отвергающий жизнь всей своей холодной серостью, укрытый рваным, грязным покрывалом из старого снега.

   Как удаётся шаманам угадывать появление китов? Сей вопрос извечно покрыт тайной. Несомненно, помогают шаманом с неба. Делятся духи советами и мудростью с людьми через своих избранников. Вера в шаманские предсказания проверена временем. Киты приходят из года в год по зову шаманов, с небольшой задержкой в несколько дней.
   Таас встречал китобоев на берегу, на фоне развалин охотничьего посёлка, процветавшего когда-то. Только одно карамо из десятка других оставалось жилой, поджидала гостей приветливым дымком, поднимающегося над покатой крышей.
   Китобои, поприветствовав шамана неизменным «торова» с почтительным поклоном, заспешили к теплу, к отдыху, от многочасовой гонки по неспокойному морю. Настроение у всех было приподнятое. Впереди «моржей» ожидали весёлые денёчки без женского присмотра, настоящие мужские дела, мужские разговоры. Киты придут только через два дня, но об этом знал один Таас, который вызвал морских охотников заблаговременно, не доверяя полностью своему чутью и прогнозам от Кэрэткуна.
   Сколько сказок наслушался за эти дни Кенклен! Охотничьи рассказы в устах санганов звучали удивительно волшебно. А больше всех Кенклена порадовал Таас своей мудростью. Шаман водил Кенклена по острову и раскрывал ему тайны Земли, показывал жизнь во всей её красе и величии.
   «На острове жили когда-то люди, - рассказывал Таас. – Здесь летом гнездится много птицы. Сюда заплывают стада моржей, тюленей. Греются на солнышке, заводят потомство. Частенько забредает белый медведь, случается, остаётся на зиму, отсыпается в берлоге. Хорошая в этих местах охота! Всякий год удаётся добыть тут кита. Жизнь островитян на Расколотом протекала безбедно.
   Случилось так, что прогневались духи на островитян и наслали на них стужу. Несколько лет лёд на острове не стаивал. Птицы не было. Морские животные обходили берега острова стороной. Много людей умерло в то холодное время. Некоторые перебрались к нам на материк. Посёлок на острове разрушился от морозов. Мы восстановили только одно карамо, больше нам не требуется.
    Земля без людей чахнет, морщится. Видишь, как рассыпаются скалы? Они уже не встречают нас гордым видом, смотрят, потупившись в море. Треснул остров без людей. Вон там разлом! Видишь? Поэтому и прозвали остров Расколотым».

   Вода испокон веков вела споры с твердью, и в раздорах тех зародилась жизнь.
   Твердь многократно сильнее мягкой воды и нещадно изничтожает податливую влагу огнём вулканов, накаливается до немыслимых пределов в необузданном гневе и жжёт безмерно живительную воду, парит, насыщает ядовитыми испарениями и тяжёлыми металлами.
   Вода умет защитить себя. Главный помощник её – время. Вода ластится волной по прибрежным скалам, смывает с них песок и оттачивает скальную суровость под зализанную изысканность. Создаёт красоту из разрушительного хаоса.
    Умеет вода и рушить. Крушит напором всё, что ни попадётся ей по пути. Мстит за свои былые поражения вода - жрица разъярённая.
   Если твердь разрушает пламенем, вода крушит морозом. Напрашивается в скальные щели всеми правдами и неправдами, затаивается в темени влагой, мёрзнет, леденеет, ширится, раздвигая свои захваченные закрома. Скалы раздвигаются, не выдерживая мягкой силы, и раскалываются под неуёмным напором. Рассыпаются в песок и камень.
   Вот так и выглядит настоящая жизнь – жизнь в преодолении и борьбе. Настоящая мужская жизнь. «Моржи» шутили промеж собой, охотились на глупую птицу, объедались сырым мясом, болтали, о чём первым в голову взбредёт. Два дня без женского присмотра! Без навязчивых женских просьб и потаканий. А что не жить? Охота – главный стимул к жизни.


Рецензии
Доброе утро Игорь!Не удержалась прочитала отзывы.Wow,так Вы никогда не были в тундре?А я только собиралась хвалить за знание дела 😊 Да,нет Вы и правда молодцы,очень всё правдоподобно 👍 Интересная повесть,Спасибо 🙏

Милка Ньюман   15.01.2019 08:19     Заявить о нарушении
Добрый вечер Милка.
Так и есть - горячие среднеазиатские парни мы. Вспомнился по этому поводу случай. В армии я служил в Приморском Крае. На посту -30* всего. Сослуживцы с Украины таких морозов не переносили, я, в должности разводящего, менял их с поста замёрзшими цуциками. Климат там влажный, непривычный для украинцев. Земляк узбек просил меня при заступлении на пост: "Я во-он в том сугробе буду. Разбудишь, когда смену приведёшь".
Люблю я по карте путешествовать, по местам, где ни разу я не был.

Игорь Бородаев   15.01.2019 15:20   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.