Золотой Остров космическая сказка

Золотой Остров
ПРОЛОГ
Урок историй

Есть на свете удивительная башня. В  ней нет окон и нет дверей.  Тысячи тысяч зеркал висят повсюду на ее стенах, между ними вьется вечно зеленый плющ и круглый год цветет разными цветками.  Купол башни – сияние ярче солнца. Зеркала отражают свет, и как будто светятся сами – и внутри никогда не наступает ни ночь, ни зима. Вдоль стены спиралью поднимается лестница, последние ступени которой исчезают в куполе, а откуда поднимаются первые – никто не знает.
Некоторые ступени из дерева, другие – как будто из мрамора, третьи - словно высечены в  скале.
Вот, из сияния купола появилась фигура и пошла вниз по ступеням. Рамы у зеркал – все разные, простые и изысканные, деревянные и бронзовые, резные и инкрустированные драгоценными камнями.
За каждым из этих зеркал – своя история и своя жизнь. Из некоторых зеркал иногда смотрят лица. Иногда могут обитатели зеркал увидеть Хранителя Башни. Вот, остановился Хранитель у одного зеркала в раме из цветущих молодых роз.
Мир за этим зеркалом также молод, и похож на огненный цветок. Новые жители его немногочисленны, и лишь недавно разбудили его от долгого сна. И вот история, которую видит Хранитель Башни...

Глава 1
Буря

Поздним вечером в недавно построенном храме Рассвета было темно и прохладно. Пламя лампы в резной чаше, поставленной на пол, подрагивало и плясало. Таэль в длинном темно-зеленом плаще, какие положено было носить внутри храма, сидела на коленях на полу. Много разных задач было у тех, кто провинился и был направлен на исцеление души. Но была и одна основная. Таэль обязана была закончить вырезать простой узор на внутренней деревянной арке храма.
Работа Таэль уже приближалась к концу. Тонкий резец с длинным держателем в ее руках оставлял рельеф изогнутых, переплетенных листьев, стебельков и миниатюрных цветов. Мысли девушки, при наблюдении за этой монотонной, но требующей размышления работой, уносились далеко. Но сейчас Таэль то и дело измеряла взглядом расстояние до пола, и задавалась вопросом – заставят ли ее еще обрабатывать резьбу? Тогда это может быть еще недели… или даже месяц.
Резец Таэль находился на уровне ее глаз. Лишь ниже, до пола, продолжалась гладкая стена. Еще одна или две ночи. И работа будет кончена. Но если обрабатывать…
Таэль опустила ладонь с резцом на колени и посмотрела на лампу.
Все-таки, странно она горит. Как будто ветер гуляет по внутренним помещениям. Правда, как будто ветер…
Этот храм был на самой границе зеленой зоны. Дальше начиналась пустыня. Стражами стояли недавно высаженные, молодые деревья. Повинностью Таэль было помогать их сажать. Так она познакомилась с Мейр – своей ровесницей из детей пустынников. Смуглая, темноглазая девушка, высокая и статная, с жесткими темными волосами, насмешливо посмотрела тогда на навязанную ей помощницу.
«Это у вас на островах ветер несет прохладу, - ответила она на неосторожное замечание Таэль по поводу жары, - в нашей пустыне ветер жжет и сушит, как огонь. Воздуху не за что зацепиться, и он летит и распространяет гибель хуже пожара…».
Таэль продолжала задумчиво смотреть на лампу. Что же… что бы ей ни объясняли… она ведь ничего в этом не понимает… И потом, так тихо кругом… ни единого шороха…
Таэль уже повернулась обратно к резьбе и собралась продолжить работу, но работать не хотелось. Хотелось сделать что-нибудь. Колени затекли… у ее колен на полу лежала тончайшая стружка, мельчайшие частички ее – легче крыла бабочки. В свете лампы они казались золотистыми. Таэль набрала полные ладони такой стружки, встала и рассыпала ее перед собой, словно повесив тонкую золотую вуаль. Золотистое облако плавно двинулось по затемненному залу, а потом резко распалось и рассыпалось, словно кто-то дернул нить, держащую ткань вместе.
Таэль вышла на улицу, кутаясь в длинный зеленый плащ. Холодно было ночью на границе пустыни. Холодно и тихо. Длинный тонкий резец так и остался в ее руке. Она постояла, неуверенно вглядываясь в непроглядную тьму за стройным рядом раскидистых деревьев. Движение воздуха словно бы донесло из темноты трепетно-тревожную ноту. Таэль двинулась по мощеной дорожке от главного здания храма, чей округлый купол вырисовывался на фоне неба, к одному из небольших жилых зданий, тоже округлой формы. В окошке горел синеватый свет.
Таэль накинула капюшон и наклонилась, прежде чем трижды постучать.
На пороге возникла высокая фигура смотрителя храма в длинном серебристом одеянии. Он отвечал за «исправление» Таэль и был для нее постоянной проблемой.
- Отчего Таэль Тэлмар беспокоит старших среди ночи?
- Я прошу прощения, учитель. Но, мне кажется… простите, если это полная глупость… но, мне кажется, начинается буря.
Смотритель помолчал какое-то время. Таэль не поднимала головы.
- Буря не начинается, она уже идет. Но эпицентр ее далеко. Нам нечего опасаться.
- Насколько далеко, учитель? – Таэль вздернула голову, хотя смотритель уже собирался уйти, - вы знаете… у меня есть друзья среди пустынников… они не пострадают?
- Пусть войдет, Аймонас, - прозвучал голос из внутренней части здания.
Не говоря ни слова, Смотритель посторонился. Душа у Таэль ушла в пятки. Голос показался ей знакомым, к тому же… кто бы еще осмелился давать указания смотрителю…
За длинным столом, в центре которого горела чаша с синеватым пламенем, сидели четверо человек. Трое были в серебристых плащах, как и смотритель, и один, сидевший во главе стола – в темно-зеленом, как Таэль. Серебристые носили члены ордена Основателей – служители храмов рассвета и садов молчания, а также сотрудники историко-языкового отдела Академии. Темно-зеленые плащи обязаны были одевать все остальные при входе в храм.
Все старшие служители, смотритель, и лидер собрания воззрились на Таэль, которая не могла оторвать глаз от носков своих мягких туфель.
- Пустынники умеют определять время начала бури много лучше нас, - прозвучал низкий голос человека во главе стола, - и научные станции хорошо защищены. Однако, мы получили известие, что одна группа оказалась без укрытия по пути от руин Города в песках. Они не дошли до ближайшей станции всего около двух километров.
- Они выживут, учитель? – спросила Таэль, по-прежнему не поднимая головы.
- Опытные пустынники скорее всего смогут продержаться до утра. Однако, мы ищем способ помочь им, - прозвучал другой голос кого-то из сидящих справа.
- Раз уж ты здесь, Таэль Тэлмар, скажи, как можем мы им помочь, - снова заговорил человек во главе стола.
Таэль подняла на него глаза. Да, ходили слухи, что он живет где-то в окрестностях. Путешествует по храмам Рассвета. В Академии Таэль видела его портрет. Правда, он был тогда моложе. Острые глаза, бесцветно-серые. Довольно длинные прямые волосы, почти все полностью бесцветные, лишь отдельные пряди показывали первоначальный темный тон, убраны от лица за уши. Лицо худое и тоже несколько длинное, с глубокими морщинами на щеках, кожа не темная от природы, но загорелая от большого количества солнца. Нос прямой и тонкий, тонкая линия белых бровей. Странным образом, заглянув ему прямо в глаза, Таэль перестала смущаться.
- Я могу думать лишь о том, чему меня учили, господин Посол. Я думаю… можно было бы полететь и принести этим людям то, что поможет им укрыться от бури до утра… или же…
- Лететь в бурю? – усмехнулся один из служителей, - как давно ты здесь, девушка?
- Два месяца и две недели.
- И до сих пор не знаешь, что в бурю нельзя летать? – Сидящий посредине служитель смерил ее взглядом, и остальные заулыбались
- Можно летать, если создать сферу света, - упрямо продолжила Таэль, и повернулась снова к тому, кого она назвала Послом, - да, сфера света предназначена для других целей, но если она может защитить от пустоты, значит, защитит и от бури!
- Сложно создать сферу в воздухе, - заметил Посол, впрочем, без насмешки в голосе.
- Значит, нужно взлететь выше воздуха и вернуться! – Таэль снова опустила голову и нахмурила брови, - мне жаль, что я не могу помочь.
Люди в комнате замолчали.
- Ордену Дальних Странствий уже была послана весть, - ответил Посол, - однако, им потребуется время, чтобы добраться сюда. А время – именно то, что мы хотим выиграть… подойди сюда, Таэль Тэлмар.
Таэль подошла на несколько шагов.
Посол пристально смотрел на нее.
- Подойди ближе и повернись спиной, - сказал он.
Таэль нехотя повиновалась, догадываясь, что он хочет сделать. В комнате воцарилась тишина. Таэль чувствовала, что все смотрят на нее. Синее пламя горело на столе с изогнутыми ножками, вырисовывая из темноты окаймляющую поверхность стола резьбу в виде ветвей дерева… .
Таэль сняла плащ и развязала завязки рубахи около шеи.
Посол Н. и двое его товарищей были создателями Ордена Дальних Странствий. Двух других уже не было на свете. Посол был очень стар, давно отошел от дел, и давно не появлялся даже в Академии. Многое, касающееся его, было помечено знаком «Табу» - священное молчание, потому студенты передавали друг другу истории о его жизни, не зная, что из них правда. Он был тем, кто в составе первой группы установил дипломатические отношения с Тэлорцами. Он сам был несколько похож на Тэлорца, и они уважали и чтили его. Потому, говоря про посла Н., его называли просто – Посол, и его последователи и прямые ученики настаивали на том, что Орден Дальних Странствий должен называться орденом дипломатии.
Посол сбросил рубаху с плеч Таэль так, чтобы почти вся спина оказалась открыта. Длинные узловатые пальцы прикоснулись к ее плечам в зоне лопаток.
- Это не так уж плохо.
Таэль знала, что они видят – уродливые, глубокие шрамы в виде двух ровных полос на лопатках и кривыми, тонкими, расходящимися линиями к плечам. Тонкая, красновато-розовая кожа закрывала их.
Смотритель подошел к Послу, и они вместе стали рассматривать спину Таэль, в то время, как остальные наблюдали за происходящим. Таэль слегка тряхнула головой, чтобы волосы скрыли лицо.
- Вытяни руки, - произнес Посол.
Таэль вытянула вперед ладони, согнула и разогнула пальцы.
- Таэль Тэлмар усердно работала над резьбой храма в последнее время. Ее руки в порядке, - сказал смотритель, неожиданно становясь на ее сторону.
Посол дернул на место рубаху и Таэль, ничего не завязывая, торопливо набросила на плечи плащ.
- Ты могла остаться без рук на всю жизнь, - строго сказал Посол, - как ты заработала эти шрамы?
- Я нарушила правила безопасности, учитель.
- Повернись и отвечай, как следует.
Таэль повернулась, посмотрела на Посла снизу вверх. Она была небольшого роста, и Посол возвышался перед ней больше, чем на голову.
- Во время полевой тренировки я… . Мне хотелось научиться выполнять ускорение вращением, которое у меня не получалось, и я занималась сверх положенного времени. Я научилась выполнять это ускорение, и закончила полный курс полевой тренировки, но… когда мы вернулись в Академию к лекционным занятиям…
- Ее нашли на полу ее комнаты. В бреду и лихорадке. Потом она две недели провела в отделе исцеления, - сказал Смотритель.
- Разве ты не чувствовала боли в плечах? – спросил Посол.
- В полете я не чувствовала ничего. А на земле… можно было терпеть.
- Нет нужды сейчас выдумывать оправдания, - сказал смотритель.
- Это вполне может быть правдой, - сказал Посол, - полет имеет дурманящий эффект. Но тот, кто не умеет ему сопротивляться, не имеет права на крылья.
- Я понимаю это, учитель, и мне жаль, что я совершила ошибку.
- Тебе жаль, что ты пропустила два месяца занятий, - ответил Смотритель, - я должен отметить, что хотя Таль Тэлмар очень усердна, я не вижу в ее действиях желания понять цели реабилитации.
 Посол, не обращая внимания на Таэль, прошел мимо нее к двери.
- Да, мне жаль! – возмутилась Таэль, давая волю своему раздражению к Смотрителю, - но не потому, что я хочу кого-то впечатлить, или… я действительно люблю то, что я выбрала! Поэтому я старалась быть лучшей во всем, а не только в полевых тренировках! У меня высокие баллы по психологии, по культурологии, по языкам и геометрии…
Смотритель и Посол переглянулись. Посол повернулся к служителям, сидящим за столом и махнул рукой в странном жесте.
- Я возьму ее.
Тут Таэль поняла, что параллельно с их разговором происходил какой-то мысленный диалог. Вероятно, этот диалог продолжался всю ночь, и не прерывался с тех пор, как она вошла.
Смотритель покачал головой:
- Таэль… столько времени прошло, а вы так и не поняли, почему вас направили отрабатывать наказание именно в этот храм, на границе с пустыней.
- Я поняла! – гордо ответила Таэль, быстро соображая, что следует добавить, - я думаю, что это из-за пустынников. Они… они совсем другие… я должна была у них чему-то научиться. Ну, я подружилась с ними…
- Никто не собирается вас экзаменовать во время бури, Таэль Тэлмар, - сказал Посол, - идите наверх и надевайте полетный костюм, - Посол вышел за дверь.

*  *   *

Пустынники были гордые люди. Правда, члены каждого ордена считали, что их работа важнее и интереснее прочих, но пустынники особенно. Формально, часть пустынников принадлежала к ордену Основателей, часть – к Ордену переселения, и встречались даже пустынники-члены Ордена искусств, но, говоря правду, все они были отдельным, малочисленным народом. Высокие, смуглые, темноволосые, с миндалевидными глазами, они часто появлялись в храме, где жила Таэль. Одежды их были серые, свободные, иногда – песчаного цвета. Головы до самых бровей закрыты по-особому уложенной тканью. Они редко заходили глубоко в зеленые земли, а те люди, что жили на границе с пустыней, беседовали с ними уважительно, и встречали, как важных гостей.  Мало кто из посторонних мог привыкнуть к условиям пустыни, потому «пустынник» было званием наследственным. Редко кто из детей пустынников менял сферу деятельности.
Однажды Таэль спросила Мейр, почему дети пустынников так зачарованы далеким городом в песках, где не дозволялось работать несовершеннолетним.
«На Золотом Острове еще так много неизвестного. А этот город - только древние руины. Разве не о чем больше мечтать?»
Может быть, отчасти Таэль была права, потому что Мейр скривила тонкие губы в полуухмылке и смерила навязанную компаньонку взглядом:
«Разнообразие? Об этом думают в Отделе Дальних Странствий? Город в песках находится в самом центре пустыни. Нам, детям, не говорят всего… но похоже, что пустыня началась оттуда. Понимаешь? Если мы сможем понять, как и почему появилась пустыня, мы сможем победить ее. Пустыни никогда не должно было быть».
Они чувствовали себя спасителями мира, эти молодые пустынники. Они хотели победить пустыню – врага, поселившегося в самом центре светлого дома Основателей. 
Таэль вспоминала этот разговор, быстро натягивая серебристо-синий облегающий костюм и туго завязывая волосы. Полетный костюм по виду плотно прилегал к телу, но в действительности имел много хитростей и потайных карманов, в данный момент пустых. Дипломаты не могли брать с собой никаких вещей.
Интересно, где сейчас Мейр? Правда, что детей пустынников не пускают в глубокие пески. Однако, вряд ли хоть кто-нибудь из них спит спокойно во время бури.
Таэль сбежала по лестнице вниз, и снова оказалась во дворе Храма. Посол уже стоял там, выпрямившись, и настороженно как бы прислушиваясь к чему-то вдали. Таэль заметила, что его зеленый плащ надет поверх полетного костюма, такого же, как у нее самой.
- Какие вещи, ты думаешь, могут понадобиться людям во время бури? – спросил Посол, не поворачивая головы.
- Вещи?.. Я не знаю… по правде сказать… не думаю, что что-то может им помочь. Я сказала наобум.
На этот раз Посол посмотрел на Таэль:
- Старшие пустынники умеют создавать серебряный шатер во время неблагоприятных условий. Это неподвижный аналог сферы света. Однако, это тяжело, и мы не знаем, удалось ли укрыть в этом шатре всех, и даже если так, сумеют ли они держать шатер до утра. Наша первая задача – найти их и посмотреть, какова обстановка, - Посол бесцеремонно повернул Таэль за плечи, кругом, критически осматривая ее костюм, - ты небольшая и легкая. Это они хорошо сделали, что стали набирать таких, как ты…
Таэль имела, что возразить на это, но промолчала.
- Понимаешь, что требуется от тебя?
- Нам придется лететь в темноте с большой скоростью, затем, внутри бури, будет высокий уровень шума и нулевая видимость, придется использовать технику орлиного глаза, чтобы найти людей… .
- Какая чепуха! Я хотел лететь один. Это очень неудобно – лететь вдвоем в одной сфере света. Но есть вероятность, что придется поднимать и нести третьего, не способного летать. Мне нужно от тебя, Таэль Тэлмар, четкое выполнение указаний и никакой самодеятельности. Можешь это сделать?
- Да, учитель.
- Посмотрим, - Посол поднял руку.
На рукаве у него было прицеплено несколько пар тонких изогнутых металлических полос с разной гравировкой, некоторые – с добавленными крошечными драгоценными камнями. Некоторые из этих полос отливали серебром, другие скорее бронзой или золотом. Небольшие, не длиннее и не шире фаланги пальца. Чуть изогнутые.
- Откуда у вас их так много? – совершенно зачарованно, забывшись, спросила Таэль, пока Посол подбирал крылья. Он глянул на Таэль чуть насмешливо, но доброжелательно.
- Я ведь делал их, - он снял с рукава одну пару крыльев, самых неприметных, бледно-серебристых, без всяких украшений, - вот эти должны подойти. Повернись.
На костюме в районе лопаток имелись застежки, позволяющие открыть часть спины. Тонкие металлические полосы со сложной гравировкой назывались крыльями, хотя ничего ни в принципе действия, ни во внешнем виде с крыльями не имели. Когда их прикладывали к коже на спине в определенном месте, они впивались четырьмя острыми окончаниями, и погружались внутрь.
Больно было вначале, и жар привычно расходился от линии лопаток к плечам, к кончикам пальцев, а затем – по всему телу. Таэль слегка повела плечами, и качнулась назад на пятках. Знакомое ощущение. Дурманящее. Уже подзабытое. Будто изменился вес тела, и воздух стал плотным, почти как вода. Крылья особенно жгут там, где недавно зажил старый глубокий ожог… это ничего… не важно… .
- Лети, Таэль.
Она слегка оттолкнулась от земли, и, повернувшись в воздухе, увидела, как остается внизу крыша храма, уже невозможно надоевшего – как же хочется опуститься на нее и протанцевать! – и как маленькими и незначительными становятся освещенные немногими блуждающими огоньками дома местных жителей.
Все поселения людей Золотого Острова, кроме Столицы, были немногочисленны. Самих жителей было еще очень мало, и они старались разумно и равномерно освоить свою новую землю. Обширные, живописные, пустые ландшафты видели во время своих тренировок молодые студенты ордена Дальних Странствий. Строгим и пристальном было внимание к каждому человеку в небольших поселениях, иерархия старшинства и знания не подвергалась сомнению. Потому не только пьянило само ощущение полета, но, свобода, которую он дарил, была чрезвычайно привлекательна…
Таэль перевернулась через голову, чувствуя, как ночной воздух проходит сквозь пальцы, холодными волнами омывает тело…
*  *  *
Они летели молча в темноте. Внизу, в песках, то и дело мелькали огни научных станций – округлые, приземистые строения, слабо освещенные белыми огоньками. Сверху звездное небо накрывало мир сиренево-фиолетовой чашей.
Темная, вытянутая в струну фигура учителя вырисовывалась справа от Таэль.
Как произошло, что после двух месяцев заточения она, Таэль, вдруг летит над пустыней в компании одного из самых великих людей Золотого Острова?
Зная, что Посол обитает где-то неподалеку, Таэль то и дело искала встречи с ним. Расспрашивала о нем жителей Храма и близлежащих поселений. Многие его встречали, говорили, что он проходил той или этой дорогой два или четыре дня назад, но никто не мог сказать, где он теперь. И вот…
- Нечего мечтать, Таэль Тэлмар, - прозвучал в голове его голос, и Посол указал направление по диагонали вверх.
Они полетели вверх, постепенно ускоряясь.
Жар распространился от плеч по всему телу, холода не ощущалось. Но странно было не видеть перед собой ничего, кроме неба. Линия горизонта опускалась всё ниже и начала дугообразно изгибаться. Цвет неба начал вибрировать и слоями распадаться на оттенки, сначала – близкие синему, затем – на все цвета радуги. За дугой горизонта стали видны лучи солнца, еще освещающего часть синего океана неподалеку от того места, где они были.
От восторга перехватило дыханье. Было время, когда они еще не научились создавать стабильные сферы света. Тогда пьянящее желание вырваться за пределы планеты кончалось гибелью. Это еще случалось порой с неопытными странниками, недавно получившими в руки кристалл…
Белый свет ярко вспыхнул перед глазами Таэль, и рассыпался искрами. Сфера света, как лоскут тонкой, светящейся материи, накрыла двух людей, и сомкнулась позади, за их ногами. Свет расходился восемью лучами от маленькой личной звезды, зажженной Послом. Хрупкой и гибкой была материя сферы света. Малейшая неосторожность могла погасить звезду, потому на дальние расстояния послы путешествовали в полном одиночестве.
Как легкая дымка, рассеялась и осталась позади сине-сиреневая трепетно светящаяся чаша – атмосфера планеты. Все звуки, запахи, вся вибрация жизни, доступная восприятию тонких чувств жителей Золотого Острова, замерла и исчезла. Подумать об этом времени не было. Первое соприкосновение с Пространством осталось в памяти, как мгновение пустоты. В следующее мгновение они нырнули обратно в голубую дымку, хрупкую, знакомую и уютную.

*  *   *

Песчаная буря со стороны выглядела громадным, дышащим и расползающимся черным облаком. Внутри нее непроглядная тьма приобретала объем и плотность. Когда они нырнули в облако, Таэль перестала понимать, куда они летят. Они летели медленно, и плечи начинали ныть. Сфера света защищала от ветра и песка, но не от шума – от воя ветра звенело в ушах.
«Люди? – подумала Таэль, - Люди могут выжить здесь?».
Вскоре волны тьмы как будто истончились, и сквозь них началась то и дело проглядывать слабый синевато-серебристый свет. Таэль с послом полетели к нему не по прямой, а почему-то по дуге, свет появлялся и исчезал, но приближался. Вскоре он приобрел очертания вынутой из воды медузы, еще не до конца растекшейся по земле. Лицо Посла было неподвижным, и выражало глубокую напряженную сосредоточенность, потому Таэль опасалась задавать вопросы.
Они приблизились к серебрянному шатру. Внутри, склонив головы, сидели неподвижно пять фигур в одеждах пустынников – один ровно в центре, и пятеро по краям, на равных расстояниях друг от друга. Они сидели, словно статуи, не видя и не ощущая происходящего. Только одна из этих фигур обернулась, увидев приблизившуюся сферу света, и они с послом стали обмениваться знаками. Это была молодая женщина.
«Смотри, Таэль, - прозвучал в голове голос Посла, - тот, кто в центре – руководитель экспедиции. Он держатель шатра, и обменивается энергией, через ментальный контакт, с остальными участниками. На той женщине, что говорит с нами, меньше всего напряжения, потому она может отвлечься. Они не затронуты бурей, и смогут продержаться так еще по меньшей мере два часа».
«Значит, мы не нужны?»
«Вероятно так, - Посол помедлил, прежде чем продолжить, - их было восемь. И один из них был несовершеннолетний».
«Но, я думала, это экспедиция к городу в песках?!..».
«Именно так».
«Что же стало с теми, кто снаружи?!».
Посол не ответил. Они полетели прочь, и некоторое время бесплодно блуждали в окрестностях купола. Когда купол исчез из виду, для Таэль вместе с ним исчезли последние ориентиры, включая ощущение времени. Шум стал чем-то привычным. Плечи начали неметь от боли, но Таэль опасалась даже мысленно озвучивать недовольство. «Я мог бы лететь один», - говорил Посол. В самом деле, если от нее нет пользы, она по крайней мере не должна становиться проблемой.
Через неопределенный срок Таэль стала замечать, что нечто изменилось. Вместо непроглядной тьмы вокруг стали появляться коричневатые оттенки. То ли буря стихала, то ли приблизилось утро… они вдруг остановились и стали снижаться. Сфера осела на землю и растеклась, подобно куполу. Посол повернулся лицом вниз и вытянул руки, указав Таэль сделать то же.
«Не вставай на землю – ты не сможешь снова взлететь», - предупредил он.
Таэль удивилась тому, как, оказывается близко была земля. Зависнув в странном положении вверх ногами, она набрала в ладони горсть песка. Там, под тонким слоем, она увидела темно-серую ткань – край одежды.
«Да, - услышала она голос Посла, - они погибли».
Посол осторожными движениями сбросил верхний слой, из песка показалась голова, замотанная темной тканью по самые глаза. Под тканью было смуглое, спокойное и ясное лицо юноши лет 18, а может, 20, как Таэль. Таэль и посол осторожно вытащили его на поверхность, и посол отвлекся на фигуру, погребенную глубже в песок и лежащую рядом. Таэль, машинально помогала Послу, но не могла оторвать глаз от этого лица с прилипшим песком. Песок был на тонких губах, на прямом носу, плотно залег в темных бровях и ресницах. Таэль стала счищать песок – кожа была еще теплой, и не было никаких признаков гибели…
«Мы ведь прилетели помочь, - растерянно подумала Таэль, опускаясь рядом на колени, - Что мы делаем сейчас?».
«Таэль, не вставай на землю, я сказал!».
Таэль оттолкнулась коленями от земли. От усилия больно стало даже в грудной клетке. Теперь она разглядела того, кто лежал рядом, - это тоже был мужчина, только несколько крупнее и старше. Они с мальчиком были похожи.
«Это его отец», - сказал Посол, - «они хотели успеть пробраться к станции».
«Почему отдельно от остальных?»
«Серебряные шатры пустынников еще более хрупкие, чем сферы света. Внутри них могут находиться несколько человек, но только те, у кого есть кристаллы», - Посол провел ладонью по лицам обоих людей и что-то сказал на языке, которого Таэль еще не знала в совершенстве – на языке Основателей. Силы были на исходе. Тем не менее, Посол медлил.
«Нужно плотно закрыть их лица и руки, - задумчиво сказал он, наконец, - я покажу, как. А затем, закопать обратно в песок, чтобы буря не могла их повредить. Пустынники заберут их, когда ветер стихнет».

*  *   *

На обратном пути, едва они вылетели из облака бури, Посол вытолкнул Таэль наружу сферы, указав ей лететь дальше к ближайшей станции. А сам повернулся и полетел обратно. Ощущения не обманули – небо посветлело и уже занимался рассвет. Пылающий, красный рассвет над желто-красными песками.
Это был ее первый полет за почти что три месяца. А в одиночку она вообще не летала на далекие расстояния.
Все чувства как-то онемели вместе с усталостью тела. Увидев станцию, Таэль опустилась на каменную площадку перед ней. Сила тяжести действовала как будто сильнее обычного, и пришлось опуститься на колени, упереться в землю руками. Камень был холодный, но уже занималась жара. Все окна, все выходы из станции были задраены плотной тканью, и она напоминала шляпку большого насупившегося гриба. Только главный вход, перед которым опустилась Таэль, оставался открытым, потому что открывался только во внешний коридор.
Станции пустынников внутри были чем-то похожи на круглый лабиринт с многоуровневыми коридорами и проходами в разных местах. Это защищало от жары и ветра. Стены строились из блоков рыжего, под цвет песка, камня, который почти не нагревался. Несколько человек, увидев Таэль, вышли наружу.
«Я ведь должна сказать им, что произошло», - подумала Таэль, и ужаснулась этой мысли, - «они ждут новостей».
- Таэль! Это ты?! – услышала Таэль знакомый голос. Вперед, протиснулась и подбежала к ней одна тонкая высокая фигура.
Все пустынники выглядели одинаково для Таэль в их свободных серых одеждах, замотанных головах, а сейчас еще и скрытых лицах. К тому же, перед глазами все как-то сливалось.
- Это я, Мейр, - девушка присела перед ней, стягивая ткань с головы и лица. Короткие темные волосы встали дыбом за ушами, - ты знаешь, что с ними? Что там произошло?
Таэль так и сидела на коленях. Несколько ног встали вокруг нее.
- Оставь ее в покое, Мейр.
- Они летели первые, я видела. Сейчас пролетели в сферах еще четверо – прямо из Академии…, - прозвучал в ответ женский голос, словно отдаляясь.
- Да черт побери, Таэль, ты же знаешь, что случилось! – возмутилась Мейр, не слушая никого, и слегка встряхнула ее за плечи.
- Хватит, - строго сказал какой-то мужчина, и остальные притихли, - нужно всем войти внутрь… .
Таэль закрыла глаза руками, и для нее все растаяло в темноте.

Глава 2
Кристаллы Звездного Света

Мейр сидела на табурете в углу затененной комнаты, подтянув к себе одну ногу и глядя перед собой, напряженно сдвинув брови. Таэль, открыв глаза, некоторое время с любопытством изучала ее наряд – оказывается, под серыми балахонами пустынники носили узкие штаны с высокой талией, заправленной за пояс свободной рубашкой с плотно застегнутыми рукавами, и высокую обувь с мягкими краями. На правом плече даже была нашита тонкая белая лента с узором – знак принадлежности к ордену Основателей.
Голоса доносились из-за стены приглушенно. Они были где-то в глубинных помещениях станции Пустынников.
Таэль села и привычно повела плечами. Крылья кто-то снял с нее, и даже не было боли. Было прохладно, тихо, и в общем Таэль ощущала себя, как после долгого крепкого сна. Полетный костюма тоже не было, вместо этого она оказалась одета во что-то, похожее на наряд Мейр.
- Привет. Они сказали, ты сможешь летать снова… недели через две, - сказала Мейр.
- Это хорошая новость. Что происходит?
- Сейчас вечер… буря стихла… мы приведем станцию в порядок и скоро выдвигаемся к зеленым землям.
- Все… выбрались?
- Ваши странники прилетели из Академии. Вытащить они никого не могли, но подключились к их шатру, и так все вместе продержались до конца бури. Они уже вернулись. Притащились полумертвые. Здесь, в соседних помещениях.
- А Посол?
- Он тоже вернулся, и уже улетел. Его ничего не берет, твоего посла.
- Мне жаль, что мы ничего не смогли сделать.
- Они дураки, - Мейр спустила ноги со стула и повернулась к Таэль, - они оба… хотя знаешь, я даже завидовала ему. И не я одна. Ему было всего восемнадцать, а он видел Тайный город! Черт, мы, может, провалимся на инициации, и никогда не увидим его, а он видел…
- Ты знала, что руководитель экспедиции берет несовершеннолетнего?
- Конечно. Ему достанется теперь… наверное, высший совет будет решать. Не смотри так Таэль, да, так делают… не знаю. Как только мы могли пропустить начало такой бури? Иногда кажется, что мы вовсе ничего не знаем о пустыне…
- Есть вещи, которых я здесь не понимаю, Мейр.
- О, это без сомнения. Но знаешь… наверное, дипломаты годятся на что-то дельное, да? Я не думала, что вас вообще интересует что-то, кроме того, что там, - Мейр указала в потолок.
- Сферы света раньше никому не приходило в голову использовать таким образом.
- Их, наверное, можно использовать для разных целей? Я имею в виду… Можно было бы создавать целые спасательные команды. Если они годятся для всех условий.
- Я не знаю… нет… они не для этого. Сферу света, на самом деле, тяжело держать при полете на невысокой скорости… и, к тому же, втаскивать внутрь постороннего человека… это рискованно, можно потерять сферу и обоим погибнуть. Хотя… я не могу судить как следует. Для сферы нужен кристалл.
- Кристалл… - Мейр посмотрела куда-то в воздух, - для всего нужен кристалл… ты недочеловек, пока у тебя нет кристалла. И эти двое погибли потому, что у Алекса не было кристалла…
- Тэлорцы тоже считают, что мы должны использовать только наши внутренние силы. Может быть, в этом есть смысл… но не думаю, что мы могли бы прожить без кристаллов теперь…
- Тэлоцы? Мне нет дела до Тэлорцев. Знаешь, через две недели мы могли бы вместе сходить к Тайному Городу и проверить, стоит ли он таких жертв. Я уже начинаю сомневаться, в самом деле… тебя пустят. Не думай, что пустынники неблагодарный народ. Обычно туда не пускают молодых чужаков без особых причин… даже можем съездить туда на Ро.
- Меня не очень интересует Тайный город, Мейр. И ваши Ро нагоняют на меня ужас.
- Слушай, я думала, дипломатов учат уважать чужие традиции.
- Ты сказала, две недели?
- Да, после того, что здесь произошло, инициация должна быть не таким трудным делом, правда? Ты не знаешь? – Мейр внимательно посмотрела на Таэль, - извещение пришло три дня назад. Должно быть, это что-то с твоей программой реабилитации, что тебе не сказали… инициация для всех, кто к настоящему моменту успел прожить два десятилетия, назначена через 11 дней. Кристаллы… знаешь, ведь у руководителя экспедиции был кристалл. И у отца Алекса был кристалл. И у всех, кто знал про это, тоже были кристаллы. И что? Думаешь, для чего нужная инициация? Все равно дураки… может, стоило бы раздать всем кристаллы, и все?
- Мейр! Ты же из Отдела Основателей! Я только вчера утром читала ученикам местной  лекцию о том, как переселение было первой инициаций для всего нашего народа! То есть, позавчера… это было… как будто целую жизнь назад.
- Красивая история, и, без сомнения, очень правильная…
- Мейр!
- Девочки, - в комнату, отодвинув перегородку, заглянула женщина. Посмотрела на обоих, - извините за вмешательство. Таэль?
- Я в порядке, - Таэль уже слышала этот голос раньше, но женщина казалась не знакомой.
- В таком случае, пора ехать.
- Где мои крылья?
- Твой наставник забрал их. Посол. Он присоединиться на следующей станции. Поедешь с ним.

*    *    *
Мерное покачивание в такт шага Тебу действовало усыпляюще. Вечерний воздух был прохладен, и шорох травы под ногами сопровождающих говорил, что они ушли от границы пустыни в лесную местность.
11 дней прошли незаметно.
Тот факт, что путешествие совершалось на спине тебу, говорил, что место, куда они направляются, находится не далеко. Таэль могла чувствовать его теплый, мягкий мех под связанными ладонями, и видеть рыжеватый цвет меха, выглядывая из-под низко опущенного капюшона темного плаща.
Но Таэль не видела ни дороги, ни направления. Могла только сделать умозаключение, что тебу ступает по ровной узкой лесной тропе, а двое сопровождающих, чьи шаги было слышно, идут по невысокой траве рядом. Позади шагали еще два тебу с двумя пленниками на них.
Почему инициация должна была совершаться таким странным образом, никто не знал. И была ли это уже инициация, или только приготовления к ней? Всё, что касалось инициации, было окружено для несовершеннолетних знаком «Табу».
Какие-то слухи ходили, конечно. Например, то, что инициация совершается в особом месте, и путь к нему посвящаемые не должны знать. То, что эти места были сконструированы еще Основателями для своих, особых целей. И что во время инициации может произойти что угодно. Еще говорили…
Таэль начинала, против воли, дремать. Прохлада мелкой дрожью пробиралась под широкие рукава серого костюма, под мешковатый длинный плащ, накинутый на плечи. На ногах ничего не было – отчего-то было принципиально, чтобы они все были босиком и в бесформенных одинаковых одеждах.
Серебристые отсветы на траве по краям тропинки, говорили, что сопровождающие уже зажгли блуждающие огни. Темнело.
…В ночь после бури они ехали по пустыне на спине пустынного Ро – единственного обитателя, достаточно выносливого и разумного, чтобы пригодиться пустынникам. На спине одного шестилапого Ро могли поместиться четыре человека. Таэль вначале была вовсе одна на своем Ро, что ее не радовало – Ро были мохнаты, ворчливы, и имели неприветливый вид. Затем к ней молча присоединился Посол. Сел впереди и зажег кристалл, как еще одну звезду.
Ро были немногочисленны, и пустынники очень ценили их. Когда они торопились, то поднимали вокруг себя тучи песка, и издавали звуки, наподобие недовольного бурчания. Тем не менее, они всегда повиновались. В эту ночь двух Ро выделили для почетных гостей – тех, что прилетели помогать. И еще один нес тела погибших. Потому все в процессии ехали молча, не ведя даже мысленных переговоров. Только кристаллы горели.
Ближайшим храмом к пустыне был тот, в котором Таэль прожила последние несколько месяцев. В его саду поставили два белых алтаря, на них лежали тела умерших, засыпанные до самого подбородка белыми цветами. Под траурные песнопения служителей и близких, стоящих кругом, огонь вспыхнул, и охватил тела одновременно, почти мгновенно. Дым поднимался от цветов густым, белым, как молоко, столбом, и рассеивался быстро. Таэль, Мейр, и несколько детей помладше сидели на ступенях храма и наблюдали за церемонией, в которой не имели права принимать участия.
«Говорят, в садах молчания люди иногда возвращаются в виде белого дыма, - думала Таэль, глядя на огонь, - говорят, их голоса похожи на шелест, на шепот, на глубокий вздох. Говорят… ни инициации… тоже иногда погибают».
Таэль резко качнулась вперед, когда Тебу остановился. Он двигался мягко и грациозно, но Таэль спала, и едва не свалилась.
Чьи-то руки с двух сторон подхватили ее и поставили на землю.

*  *   *
Им развязали руки и сняли плащи. Мейр оказалась рядом с Таэль, она недовольно озиралась. Ее короткие темные волосы были растрепаны. Кроме нее, в узком кругу, ограниченном горящими лампадами, почти плечом к плечу стояли еще пять человек, в таких же одеяниях и того же возраста. Среди них - еще одна девушка, миниатюрная, зеленоглазая с длинной косой ярко-рыжих волос. Она казалась напуганной. И четверо юношей. Одного Таэль знала по имени, остальных, как ей казалось, встречала раз или два в период своего заточения в храме.
Они стояли в центре круглой поляны. Лес ограничивал ее плотной черной стеной, семь белых дорожек, мощеных мелкими белыми камнями, расходились радиально к краям поляны. Концы дорожек тонули во мраке. Было тихо. Те служители, что привели их, куда-то исчезли. Ребята озирались и не решались говорить.
- Мы должны будем идти в лес? – наконец, тревожно спросила рыжеволосая девушка.
- Никто не знает, знаешь ли, - отозвался юноша, один из детей пустынников, смуглый и высокий, - я полагаю, мы должны проникнуться тем, что нам приоткрылось нечто из «Табу», как думаете? – он попытался придать своему голосу слегка насмешливое выражение, но тон был выбран неверно. Все недовольно посмотрели на него, а затем друг на друга.
- Это «открытие» может нас и закрыть, знаешь ли, - передразнил его другой юноша.
- Надолго или насовсем? Все говорят разное, - встрял третий.
- Мой отец прошел со второго раза через три года. Можно пробовать снова, если Совет позволит.
- Три года жизни…, - снова отозвалась рыжеволосая девушка.
Мейр и Таэль молча переглянулись. Они поняли друг друга. Им обеим не нравился этот тревожный разговор. Он разрушал что-то, сотканное вокруг из тишины, из угасающего света дня, из рваного пламени лампад, и загорающихся звезд… . Легкий дым от лампад, стоящих на расстоянии друг от друга, соединялся в воздухе, и сквозь него все в отдалении виделось подрагивающим и нечетким. Таэль показалось, что что-то шевельнулось там, в конце белой дорожки, что была ближе всех к ней.
- …Я не это имел в виду под словом «закрыть».
- Да, мы тебя поняли. Очень воодушевляюще…
- Тише! – повысила голос Мейр.
В следующее мгновение белый свет вспыхнул заколдованным кругом на концах дорожек. Он исходил от кристаллов, только что положенных на окончания невысоких деревянных столбов, словно бы растущих из земли. Каждый такой узкий, невысокий столб был испещрен надписями на священном языке – языке Основателей, и окончания его тонуло в свежих, недавно распустившихся листьях. Старейшины, кому принадлежали эти кристаллы, встали каждый с правой стороны от столба. С левой стоял узкий прямоугольный черный камень.
Их было семь – семь черных камней, семь молодых людей, заключенных в центре круга, семь старейшин в торжественных нарядах различных Отделов Академии.
Таэль не могла отвести глаз от черного камня, словно поглощающего весь попадавший на него свет. По высоте и форме он был точно такой же, как те алтари, на которых сжигали тела мертвых. Только те были белые. Затем она перевела взгляд на того, кто стоял рядом с этим камнем, в конце ближайшей к ней дорожки, и странным образом вся ситуация из странной и наводящей оцепенение превратилась для нее в знакомую и более ординарную.
Это был никто иной, как Посол.
«Почему это удивляет меня? – подумала Таэль, - он один из старейших жителей Золотого Острова, и один самых великих. Конечно, он должен проводить инициацию. Они проводят ее каждый год во всех концах Золотого Острова…».
Затем Таэль подумала, может ли инициация быть хуже бури. И снова посмотрела на темный камень. Погруженная в свои наблюдения, она не заметила, откуда появился восьмой старейшина.
Он был в простом черном плаще. Поверх плаща висел кристалл на тонкой нити. Он пошел по кругу, заглядывая в лица тех, что стояли в центре. Ребята давно молчали и казались растерянными.
- И так, снова настала ночь, - наконец, заговорил он, - которая для всех вас останется ночью Посвящения. Вы пришли сюда, чтобы стать совершеннолетними, и навсегда разделить равную ответственность за наш мир и наш народ со всеми совершеннолетними обитателями того места, которое мы зовем Золотым Островом. Но более всего, вы хотите получить это, - Старейшина снял с шеи кристалл и поднял его на ладони, - Наследие Основателей. Их священный кристаллизованный огонь. Вступая во взаимодействие с нашим внутренним огнем, он позволяет строителям – возводить новые поселения в короткий срок, дипломатам – летать к дальним звездам, - целителям – лечить опасные раны и болезни, а художникам и музыкантам – создавать новую красоту в полном слиянии с мировой музыкой. Помогают они нам и во многих других делах, ставших привычными, - Старейшина зажег синеватый блуждающий огонь, который повис, покачиваясь от легкого ветерка, возле его головы, - то, что дает такую власть, никогда не должно быть использовано во зло. Поэтому сегодня каждый из вас встретит то зло, что есть внутри вас.
К инициации нельзя подготовиться. Забудьте весь ваш прошлый опыт и всё, что вы когда-то о ней слышали. Ваша задача проста – по сигналу вы пройдете по ближайшей к вам дороге и ляжете спиной на черный камень. Камень опустится вниз, под землю. Вы не должны двигаться, пока спуск не закончится. Затем, в вашем распоряжении всё время до рассвета. Когда первые лучи солнца появятся на поляне – вы должны быть здесь, на поляне, чтоб встретить их. Если вы будете еще во тьме колодца, значит, тьма омрачила вашу душу и вы не смогли победить. Старейшины будут следить за ходом церемонии.
Старший закончил свою речь и окинул еще раз взглядом людей в центре круга.
- Есть ли кто-то, кто не понял, или прослушал меня?
Все молчали, напряженно и сосредоточенно.
- Только владеющий собою может владеть огнем звезд. Так выйдите из круга земного огня во тьму и пусть развеет ее пламя вашего духа.
Не оглядываясь назад, Таэль перешагнула через лампаду и прошла босиком по белой дорожке. Округлые камни щекотали и были немного скользкими. Черный алтарь был холодным и больно впился в лопатки. Перед глазами осталось только звездной небо. Камень стал опускаться по кругу с негромким скрежетом.
«Аридана. Альтаир. Альдебаран… , - перечисляла Таэль названия видимых звездный систем, - планета К., планета Х – газовый гигант, планета Н. – желтая поверхность, горячая атмосфера, планета П. – спящая… ледяная пустыня…».
По мере спуска, казалось, холод камня пронизывает все тело, и вот уже нельзя шевельнуться. Таэль словно проваливалась внутрь камня.
«Насколько же там глубоко?» - над Таэль отчетливо вырисовывались округлые края колодца, - «и что на дне?».
Таэль казалось, что она слышала звук, с которым остановился механизм спуска. Звездное небо исчезло, и с ним, всё погрузилось в темноту. 

*  *  *
 Было жарко. Жарко было всегда, но сегодня сердце стучало, отдавая в ушах. Она опустила руки, когда служанка закончила работать с ее нарядом. Свет тонкими полосами ложился на пол, проходя сквозь узкие окна. Красно-розовый и желтый – цвета ковров и подушек, ширм, всего оформления комнаты сегодня как-то бил в глаза, оставляя перед глазами цветные круги.
Она вышла из комнаты через открытые для нее двери, и дальше ее вели по длинному коридору, знакомому как пальцы рук, как отражение в зеркале. Но сегодня все было не так. Всё было чуждо.
Может быть, еще не поздно передумать? И всё рассеется, как сон. И завтра утром она снова проснется, и умоется из чаши, поставленной у изголовья. И снова служанки будут долго одевать ее. И будет играть музыка. Еще пару недель – и можно будет пойти в сад любоваться распустившимися цветами… .
Он сидел на подушках в затененной комнате, за длинным низким столом. Двое стражей стояли у двери, через которую она вошла. Двое слуг с цветными опахалами стояли над ним. Группа музыкантов расположилась справа от двери, напротив стола, и их музыка стихла, когда она вошла.
Он поднял глаза и назвал ее по имени. Она поклонилась низко, и выпрямилась, глядя себе под ноги. Боковым зрением увидела, как поклонились, и попятились назад, исчезая из комнаты, ее сопровождающие.
Как стучит сердце.
- До меня доходят вести, что ты много танцуешь последние дни.
Опустила голову в знак согласия.
- С каких пор ты так полюбила музыку? Быть может, какой-то музыкант кажется тебе особенно искусным? В таком случае, я хотел бы тоже услышать его.
- Мой господин может узнать достоверно, что никогда один музыкант не был приглашен более двух раз для моих занятий. Не музыка привлекает меня, но искусство танца.
- Танца! – он наклонил голову на бок, как бы стараясь заглянуть в ее лицо, но она по-прежнему стояла, опустив глаза, - прежде ты не была такой покорной.
- Что угодно господину моему?
- Может ли твое искусство стерпеть зрителя? Или оно сокровенно и требует уединения?
- Все мои умения принадлежат господину моему, - она повернула голову в сторону музыкантов.
«Отчего не поднимешь глаза? – послышался голос в голове, - подними глаза! На один миг посмотри на него, и все будет кончено!».
- Танцуй! – он сделал знак музыкантам.
Тихо, как отдаленный шум моря, заиграла музыка. Завороженно, медленно, она потянулась и сбросила на пол покрывало и полупрозрачную ткань, закрывающую лицо. По наполовину оголенным плечам рассыпались длинные, прямые, роскошные черные волосы. Она была уже не так молода, но в волосах не было еще седины. И ее тело, воспитанное, упругое, благодаря танцу, было не хуже, чем прежде, а, может быть, лучше… он сказал, дни?
О, нет, годы. Она танцевала уже восемь лет. Пять месяцев. Четыре дня.
И она будет танцевать снова. Он должен видеть.
Музыка постепенно наращивала темп и громкость. И Она двигалась плавно и легко. Она танцевала так давно, и так часто, что тело ее подчинялось волнам музыки, а не рассудку.
Вот, зачарованно смотрят юноши-слуги. Вот, не могут оторвать от нее хищных восхищённых глаз стражи у дверей. За один этот взгляд он мог бы обезглавить вас… но он не видит… ничего не видит, кроме нее.
Да, вот для чего нужен танец. Это – свобода. Это – власть. Это – почти что полет! Она запрыгнула босыми ногами на стол, и продолжила танец быстрее и жарче. Жара… биение сердца… кружение комнаты… и его взгляд, который теперь нельзя избежать. Взгляд черных, яростных глаз… она не видела его так близко уже восемь лет. Он постарел, и изменился. Но этот взгляд… всё может быть еще по-прежнему… кто может сделать то, что сделала она? Восемь лет… ради одного дня!
Она лучше остальных. Он это знал вначале. Он, может быть, любил ее? Как знать теперь… он сделал ее другом. И советником. Он распахнул для нее двери мира, что был для женщины закрыт.
Но у нее не было детей. Он взял других жен. И вскоре позабыл о ней.
И она стала танцевать. Уже восемь лет… пять месяцев… четыре дня. После этого танца он ведь не забудет? Как жжет и как будто мешает, возле правого бедра, холодный металл. Отчего даже тепло тела не греет его… .
Он знал ее когда-то очень близко. Этот черный взгляд… он может догадаться… и всё будет кончено… .
Она замерла на мгновенье, когда затихла музыка, чтобы обрушиться в кульминацию. И в это мгновение, кажется, он понял всё. Он даже качнулся назад и начал вставать… .
Пусть отнесет ее в свои покои. Пусть вспомнит всё, отчего он отказался восемь лет назад. Пусть забудет остальных, как когда-то он не знал никого, кроме нее.
Но надолго ли?
Нет, она не будет выпрашивать его милости. Она не будет доживать в одиночестве, строить козни, и изобретать яды для соперниц. Музыка заиграла снова. И музыка имеет свою дурманящую власть. Что было задумано, будет исполнено.
Она выгнула спину, и выхватила нож, спрятанный у правого бедра, под широким поясом. И, упав всем весом на рукоятку, вонзила нож в середину его груди. Все эмоции стихли в этот момент. Это было за пределами чувств.
Словно со стороны она видела женщину, высокую, свирепую, с карими миндалевидным глазами. Кровь текла по одежде. По ее босым ступням, по тяжелой скатерти, накрывающей стол. Глядя перед собой, она инстинктивно сделала шаг назад. Музыка замерла и воцарилась тишина. Затем кто-то закричал.
Она шагнула еще назад, но стол был узким, и ее нога провалилась в пустоту. Падая, она почувствовала удар и холод металла между лопаток.
Хорошо… это хорошо. Если бы они успели опомниться, ее могли бы судить. И неизвестно, как ее казнили бы. Но стражники были слишком изумлены, чтобы думать. И один из них вонзил ей лезвие в спину. Хорошо… смерти она не боялась. Только боли. А боли почти не было. Только словно что-то мешает в груди.
Она осела на пол, и, последнее, что она видела, были окна и потолок знакомой комнаты. Страха не было… сожаления не было. Только растерянность… это как-то слишком обыкновенно… слишком просто… смерть. Она не хотела стареть. И не хотела, чтобы он был счастлив с другими. И что задумано, было исполнено. Но стоило ли… таких усилий… и она не увидит, как через две недели расцветет сад.

*   *   *

Было холодно. Тело приросло к камню. Звездное небо было по-прежнему над ней, окаймленное черным кольцом колодца. Высоко. Ночь еще темна.
Неужели это только сон?
Неужели она по-прежнему Таэль Тэлмар, и мир ее молод и светел, и в нем не было ни ярости, ни убийства? И кровь, пролитая из мести, не касалась земли? И ничего, страшнее инициации, она не знала?
Таэль медленно села на камне. Прикоснулась к своему лицу. Как реально это было. Это чужое лицо. Чужое тело, гибкое и стройное, но грубое, тяжелое, неповоротливое по сравнению с этим. Только танец… который отнимал столько сил в этой жаре… и духоте комнат… но давал свободу. И он был похож на полет.
В темноте, за спиной Таэль, что-то шевельнулось. Она явно ощутила чье-то присутствие. И перестала дышать.
Сон? Или воспоминание? Что приснилось ей – тот зал, и музыка, и черные глаза того, кого она назвала своим мужем, или - этот колодец, и кто-то, стоящий за ней? Как может и то, и другое быть в действительности?
Кто-то за ее спиной переступил с ноги на ногу, и усилием воли Таэль заставила себя сконцентрироваться на текущем. Ярость. Настороженное дыхание. Оно переместилось крадущимся шагом из-за спины Таэль к ее правому плечу. И вместе с ним как облако переместилась злость. Ярость. Та ярость из сна, что горела в груди, когда она танцевала… неумолимая ярость, копившаяся годами. Это был не сон.
Таэль дернулась и резко скатилась с черного камня на сторону. Ударилась плечом об пол, плоский и холодный. Нечто прыгнуло за ней, взгромоздилось на камень и зарычало. Таэль тоже подпрыгнула и прислонилась к округлой стене, которая была всего в полутора шагах от камня.
Звездный свет едва-едва проникал в глубину колодца. Тем не менее, Таэль успела рассмотреть четырехлапую приземистую фигуру. Зеленым светом блеснули глаза.  Два ребристых загнутых рога отливали оттенком полированного дерева.
- Тебу? – от изумления Таэль произнесла это вслух. Колодец почему-то не давал эха, звуки падали и проглатывались темнотой. Качнувшись на лапах, зверь прыгнул на Таэль, намереваясь пригвоздить ее к стене рогами. Таэль ничего не оставалось, как неуклюже отпрыгнуть в сторону, а затем бежать вокруг камня.
Тренировка Отдела дальних странствий позволяла уворачиваться от впавшего в безумие дикого зверя, но ощущение нелепости ситуации притупляло инстинкт самосохранения.
Во время инициации? Погибнуть от нападения тебу? Да еще когда за этим сверху наблюдает Посол! Что за невыразимая чушь!
Во время очередного круга Таэль запрыгнула ногами на камень и, начиная всерьез злиться, крикнула, глядя на тебу сверху вниз:
- Прекрати! Прекрати немедленно! – она раскрыла ладони, скрестив большие пальцы в знаке власти, - приказываю тебе!..
Тебу молча бросился на нее, и пришлось отпрыгнуть, оттолкнуться от стены, и снова упасть на пол. Но нет. Больше никакой беготни.
Тебу были мирные животные. Самые мирные и дружелюбные. Людям на Золотом Острове не требовалось вовсе одомашнивать животных – они жили в мире и приручали тех, которые были полезны. За исключением совершенно антисоциальных существ вроде пустынных Ро, все животные легко повиновались человеку. Правда, бывали случаи безумия, вроде болезни, когда животное становилось опасно, но тебу! Тебу, известные тем, что даже выводили из леса заблудившихся путников!..
Когда тебу приземлился на пол рядом с Таэль, Таэль вцепилась пальцами в мех его шеи, заставила нагнуть голову, и, оттолкнувшись от камня, вползла ему на спину, не смотря на ярое сопротивление. Лицом уткнулась во взъерошенный мягкий мех, ногами обхватила туловище, а руками шею.
Тебу громко зарычал. Такого звука Таэль не слышала никогда прежде – это чем-то напоминало человеческий голос, но не имеющий разума. Тебу стал метаться по колодцу, врезаясь в стены и всячески стараясь сбросить нежеланного наездника.
При встрече со стеной, резкой болью пронзило плечо, затем бедро и колено.
«Прекрати, - думала Таэль, впиваясь в тебу еще крепче, - прекрати! Сейчас же Прекрати!!!».
Если она сейчас переломает кости, то долгое время, а то и совсем, не сможет летать. Снова. Сначала запретили в качестве наказания, потом – из-за ранения во время бури, и вот теперь, когда инициация пройдет, а наказание должны снять… .
«Да чтоб тебя!!! Умри же наконец, умри, умри!».
Тебу вдруг остановился. Встряхнул головой. И снова нацелился в стену, но на этот раз не боком, а головой, выставив рога вперед. Он с размаху врезался в стену. Благо, разбегаться было негде. Один рог хрустнул и отломился посередине. Таэль выпрямилась, сидя верхом на тебу и часто дыша. Впилась ногтями в его шерсть.
Что происходит? Она разве собиралась его убивать?
Тебу снова встряхнул головой и переступил с ноги на ногу – видимо, от удара у него помутилось сознание. Об его обломанный рог можно было теперь порезаться. Его не было видно как следует, но это должно быть так не красиво. И больно. Наверное, больно… Таэль посмотрела вверх. Посла не было видно, но, без сомнения, он наблюл за этой сценой. Время будто остановилось. Утро было еще не близко.
Три века и двадцать семь лет люди жили на земле Основателей. В этой земле люди не убивали друг друга. И не убивали животных. Никогда, кроме редких случаев неизлечимого безумия.
Не зная, что делать, Таэль снова легла на спину тебу и уткнулась лицом в его мех. Пусть лучше он убьет ее. Она все равно не знает, как выбраться.
Был ли это тот же самый тебу, что вез ее сюда? Или тот, на котором она ездила в школу пару недель назад? Или другой? Их было много. Они всегда были рядом с людьми.
Тебу еще раз встряхнул головой, прошелся по колодцу и посмотрел вверх. Вся эта ситуация была сущей чепухой. Тут, на дне колодца, совершенно нечего делать лесному зверю. И это отвратительное существо, что сидело у него на спине, ужасно надоело. Оно чем-то напоминало человека, но, конечно, это не мог быть человек. Нужно, в конце концов, сбросить его.
Тебу запрыгнул на черный камень и снова посмотрел вверх. Таэль притаилась у него на спине, и вдруг вся картина инициации начала для нее складываться в одно целое.
Высоко. И это существо на спине мешает. Но куда его девать. Тебу жадно втянул ноздрями воздух. Лес был так близко. Там журчали ручьи – уже так хотелось пить. Там была влажная, свежая от ночной прохлады трава. Там где-то ждали его собратья…
Тебу присел, и прыгнул на стену, оттолкнулся, и прыгнул на другую сторону. Цепкие лапы тебу могли нащупать в стене колодца неровности и щели. Третий прыжок был уже от края колодца и вынес его высоко над поверхностью земли… .

*   *    *

Таэль, боясь повредить тебу при приземлении, отпустила его еще в воздухе, и полетела кувырком. Приземлилась на плечи, на влажную от ночной сырости траву, перевернулась и приподнялась на одно колено. Тебу прыгнул к ней, но не стал нападать. Только присел на передних лапах, злобно фыркнул ей в лицо, и умчался в сторону леса. Таэль вскочила на ноги, и инстинктивно пробежала за ним несколько шагов.
- Стой! - прозвучал голос позади нее.
- Он придет в себя?
- Тебу не склонны к ярости. Время его излечит. Но если нет, придется убить его.
На этот раз Таэль обернулась. По-прежнему горели лампады в центре круга. Тихо было. И поляна изменила свой вид. Перед ней, на расстоянии в несколько шагов, стоял Посол. В торжественном одеянии отдела Основателей он был наиболее похож на свой портрет, виденный Таэль в башне.
Это был первый раз после бури, когда они разговаривали.
- А его рога?
- Он будет носить эти рога до конца сезона. Затем сбросит их и вырастут новые, - Посол прошел мимо Таэль, и забрал свой кристалл с деревянного возвышения возле колодца. Свет погас. Тут же раздался негромкий скрежет, и через несколько секунд круглое отверстие в земле оказалось закрыто. Трава росла повсюду ровно, не было нигде следов черного камня, и только невысокий деревянный столб отмечал место, где только что был колодец. Справа и слева еще два колодца было также закрыто. Еще четыре были на своих местах, и рядом, словно погрузившись в транс, стояли старейшины. Если что-то происходило там, внизу, ничего не было слышно.
- Это всё?
- Если у тебя есть желание продолжить, то сама принеси мне лампаду, - несколько ироничный тон Посла убедил ее, что испытание закончено. Таэль повернулась, и, совершенно ни в чем не понимая смысла, пошла взять чашу с лампадой в центре поляны. Только там она заметила, что лампад стало меньше. Две уже были унесены.
Это инициация? Но в чем ее смысл? Таэль не чувствовала в себе никаких изменений. Почему теперь ей можно доверять, а прежде было нельзя? И что вообще произошло там, в колодце? Этот сон был настолько неуместен, настолько не вписывался в ее жизненный опыт, что тяжело было вспоминать его, словно опускать голову в мутную воду.
Посол взял у нее лампаду – это была большая чаша, которую Таэль могла нести только двумя руками. Посол взял ее в одну, а другой, приподняв за подбородок, заглянул в лицо Таэль, затем повернул ее кругом перед собой, присмотрелся к глубокой царапине, прошедшей от плеча до локтя – когти тебу все-таки задели ее, и разодранные края одежды были в крови. Но в остальном – похоже, она не получила ничего, кроме синяков.
Глаза посла, когда он смотрел на Таэль, поверх пламени лампады, слегка улыбались. И вообще он как-то показался Таэль моложе. То ли его забавляло ее замешательство, то ли она действительно сделала нечто правильно.
- Ну что ж, Таэль Тэлмар, - он взял лампаду в две ладони, и тут Таэль обратила внимание на сам сосуд. Чаша была очень старая, и была расписана символами на языке Основателей. Цвет росписи был золотой по серому старому дереву. Цвет был нанесен поверх резьбы, - земное пламя защищает от того, что можно встретить в областях, куда не достигает его свет. Оно более не нужно тебе. Возьми то, что светит ярче и не имеет пределов.
«Что еще может сегодня произойти!» – подумала Таэль и сунула руку в огонь. Было тепло, и словно электрические искры пробегали по коже. Вместо фитиля, пальцы Таэль сомкнулись на холодных, чуть островатых гранях кристалла. И пламя погасло. Таэль поднесла к лицу кристалл звездного света. Он был прозрачный, легкий, как крупная капля росы. Таэль казалось, будто она держит в руках живое существо, будто он даже переливается, как капля. Грани кристалла отливали серебром и радугой.
- Как пар превращается в воду, а вода – в лед, так Основатели открыли когда-то искусство кристаллизации света, и сам свет стал служить им во всех делах. Да будут эти дела во благо.
- И свет не померкнет, - отозвалась Таэль, продолжая смотреть на кристалл.
- Зажги же его.
Таэль, не отрывая глаз, подняла кристалл к небу, и прочертила им кривую линию вдоль всех звезд и планет, что успела назвать, когда спускалась в колодец. И он вспыхнул серебристо-синими лучами, как еще одна звезда.

*  *   *

«Таэль».
«Да, мама».
«Так не пойдет».
«Ммм…»
«Ты не была дома три года. Что может мешать тебе теперь?».
«Мама, я столько пропустила в Академии! Если мне сейчас позволят вернуться, я не хочу пропускать еще больше».
«Вам дадут месяц».
«Ну…»
«Месяц, которым вы можете распорядиться по своему усмотрению. Так всегда бывает после инициации. Я тоже ее проходила, знаешь ли. А я прошу тебя приехать всего на неделю. Что произойдет за неделю?».
«Я еще ничего не знаю, правда… я сплю… инициация была только этой ночью».
«Хорошо. Подумай».
Таэль села на постели и протерла глаза. Кристалл на тонкой нити висел у нее на груди. Таэль повертела его в пальцах. Ментальный контакт с его помощью давался необычайно легко, но, увы, это действовало в обе стороны. Предстояло еще освоиться с новыми возможностями.
Ее привели ночью по петляющей лесной тропинке, ведущей от круглой поляны, к маленькому домику с покатой крышей, притаившемуся у корней раскидистого дерева Мудрости – самого мощного и громоздкого вида деревьев, срок жизни которых едва-едва не позволял им помнить Основателей. На ветвях этого дерева можно было бы строить жилые дома. Впрочем, говорили, что где-то есть самые старые деревья, которые помнят. Но несовершеннолетним такое не дано было знать наверняка.
Столько всего предстояло узнать!
Таэль потянулась. Домик состоял всего из двух помещений под низкой наклонной крышей. Напротив кровати стоял столик, на нем ваза со свежими фруктами и кувшин с водой. Солнце чертило теневые узоры на белой скатерти. Возле кровати на тумбочке оказался аккуратно сложенный торжественный костюм отдела Дальних Странствий. Таэль не знала, кто его принес.
Она отворила створку маленького квадратного окна над столом, и, вместе с солнечным светом, в комнату шумно влетел распушившейся ворох белых перьев.
 Джамая, длиннохвостый попугай, громко и важно оповестил о своем прибытии и взгромоздился на середину стола.
- Эй! И сколько времени ты там сидел?
Попугай расправил пышный белый ореол вокруг головы, в котором несколько золотистых перьев образовывали подобие нимба. И протянул Таэль когтистую лапу, к которой было привязано свернутое в трубочку письмо с печатью Академии, и маленькая коробочка.
- Только не говори, что ты из вежливости не хотел меня будить, - Таэль отвязала письмо.
Ментальный контакт был очень удобен во многих отношениях, но для официальных посланий по-прежнему использовали птиц.
В письме говорилось:
«…Мы выслушали смотрителя Р., ответственного за вашу реабилитацию, и считаем ее успешно оконченной. Мы также приняли во внимание отзыв Посла Н. о вашем достойном поведении во время бури, и находим возможным для вас продолжение обучения без прохождения пропущенной программы.
По возвращении вы сможете приступить к тренировкам по дальним полетам с остальными совершеннолетними учениками Академии.
Мы поздравляем вас, Таэль Тэлмар, с успешной инициацией и вручаем вам, как совершеннолетнему представителю ордену Дипломатов, этот знак нашего ордена. Остерегайтесь использовать их без необходимости…».
В коробочке были ее персональные крылья. Джамая важно прохаживался по столу, примериваясь к разным фруктам, оставленным для Таэль на столе в вазе. 
*   *   *
Таэль вышла из домика, надев костюм – белый плащ с нашитыми поверх широкими небесно-синими вставками и узорами вдоль рукавов. Женский вариант этого плаща делал его более похожим на длинное платье.
Было раннее утро. Почти не запомнился вид этого места со вчерашнего вечера. Оказалось, дерево Мудрости стоит на краю другой, небольшой и неровной, видимо, естественной поляны где-то глубоко в лесу. После жизни на краю пустыни обилие зеленого цвета, и свежий влажный воздух действовали удивительно благотворно. Ярко выделялось невысокое строение ближе к противоположному краю поляны. Белое, идеально круглое, не имеющее стен, а только окруженное поставленными в причудливом ритме колоннами. Колонны накрывал белый неглубокий купол с круглым отверстием в центре. Три широкие ступени вели вовнутрь. Солнечный свет гулял внутри, пробираясь между колоннами и отражаясь от их гладкой поверхности.
Первоначальный храм рассвета. Такие находили то и дело в самых труднодоступных местах Золотого Острова. Единственные, за исключением главного здания Академии в Столице, известные образцы архитектуры Основателей. Простые и ясные, но ничего подобного новые хозяева Золотого Острова создать не могли. Потому их строения были совсем другими.
А вот чем вообще были храмы рассвета, построенные Основателями…
Таэль, сняв обувь, поднялась по ступеням. В центре храма, на белом треножнике, стояла чаша с горящим пламенем. За чашей было зеркало, которое с другой стороны было прозрачным. Затаив дыхание, Таэль посмотрела на свое отражение в нем поверх пламени.
Чаши с огнем были во всех храмах рассвета. Один такой был недалеко от дома Таэль на острове Мирра. Она часто сидела в жаркий день на его ступенях, еще ребенком. Под крышей его всегда было прохладно. Но чтобы в храме рассвета было зеркало… о таком никто не слышал…
В Столице была зеркальная башня, построенная Основателями. Члены Ордена Таэль несли в ней постоянный дозор, потому что ее зеркала позволяли заглянуть в дальние миры. Но то, что они показывали, подчинялось причудливым законам.
Что, если зеркало здесь позволяет заглянуть в мир Основателей? Ведь в записях говорилось, что путь в их мир можно найти… .
В узком зеркале отражалось лишь пламя, белые колонны, солнечный свет вдали, и… женская фигура.  Но девушка, стоявшая за пламенной чашей, была не Таэль. Она была выше ростом, с мраморно-белой кожей, серыми глазами. Тонкая, женственная фигура, тонкие изящные линии носа, губ и бровей. Тонкие руки с длинными пальцами. Длинные темно-русые волосы с легким оттенком пепла.
Она была очень красива.  Платье ее, длинное, темно-зеленое, с широкими рукавами и округлым вырезом. Золотое украшение. Похоже, она была с планеты предков Таэль. Ее наряд говорил в пользу этой версии. Жители Золотого Острова считали себя более совершенными, чем их предки, но если их предки были так красивы, то воистину, они что-то утратили… .
Что это? Отражение? Или окно? Таэль потянула руку к зеркалу.
Облик девушки вдруг изменился. На его месте возникла темная фигура, вся накрытая черной непроницаемой тканью. Только глаза были видны. Взгляд был опущен. Длинные ресницы, густые и пышные. Чуть виднеются черные брови. Женщина. Она посмотрела на Таэль, и Таэль узнала ее.
Таэль отшатнулась от зеркала, отдернула руку, и врезалась в стоящего за ней Посла.
Он смотрел на Таэль внимательно и несколько лукаво.
- Зеркала Основателей, - сказал он, - мы не всё знаем про них. Но одно ясно -  они показывают нам те миры, с которыми мы как-то связаны. Те, что в башне, показывают внешнюю связь. А эти, в храмах рассвета…  как ты думаешь?
- Извините, - Таэль снова посмотрела в зеркало. Там ничего не было, кроме ее отражения. Потерла руку, которую слегка обожгла, - никого не было, и я… я не знаю, что я видела.
В руках у Посла было два свернутых цветных рулона ткани, он вручил один Таэль и направился к внешнему ряду колонн храма.
- А где все остальные?
- Они все здесь. Если бы не так долго спала, то могла бы уже с ними поговорить. Этот район называется священной долиной. Здесь в округе больше храмов Рассвета, чем в столице. Вы останетесь здесь на неделю, чтобы научиться работать с кристаллами.
Он разложил цветной рулон ткани на белом полу, и опустился на колени, Таэль осталась стоять напротив него, держа свернутый рулон ткани в согнутом локте.
- Все? Вы хотите сказать… все семеро?
- Пятеро.
- А остальные?.. Кто?
- Элейн, которая не была успешна, отправилась домой. Ей будет дан новый шанс, когда совет сочтет это разумным. А Энтин погиб.
- Погиб?
- Это случается.
- Но… учитель, разве это может быть оправданно? Я имею в виду… он ничего не сделал…
- Может быть, ты все-таки сядешь, Таэль?
- Я хочу сказать… когда погиб Алекс и его отец в том городе в песках, это было несчастье. А сейчас вы говорите так, будто… .
-  Сядь. И мы займемся тем, чем следует. В том числе поговорим том, что оправдывает или не оправдывает инициация.
Таэль ничего не оставалось, как разложить ковер на полу, и опуститься на колени напротив Посла.

*   *   *
Тебу вернулся на следующее утро. Таэль сидела на опушке, глядя в лес. Солнце начинала потихоньку пригревать. Легкий туман стелился по траве, прячась от солнца в углублениях. Ночь принесла множество спутанных, странных видений. Снова жара… бесконечные комнаты странного помещения с арочными проемами. Цветные наряды. Узкие окна, за которыми какой-то далекий и чужой мир. Смуглые руки, разбирающие длинные ткани – ее руки. Тяжелые, однообразные, беспокойные мысли, смысл которых невозможно было вспомнить. Разговоры. Женский смех.
Всё это не имело смысла. Кристалл, который уже никто не мог забрать, висел на шее на серебряной цепочке под одеждой. И у нее были свои крылья. Скоро распахнется мир. Скоро сияющая сфера будет ее единственным домом, и она будет летать, как искра света, между мирами… много странного было вокруг, да, и кто-то почти не знакомый ей, погиб, но ведь она жива.
Он появился на краю леса. Встал несмело, наклонив голову.
- Эй… - Таэль приподнялась, не веря своим глазам. Колени, и все штанины ниже колен были мокрые от росы, - эй, тебу!
Тебу были небольшие звери, но очень ловкие, с мягким пружинистым шагом. Их было много в лесу, но этого, с отломанным рогом, узнать было легко.
Он направился к Таэль, легко плывя сквозь высокую траву. Рог оповещал о его передвижении, даже если он с головой тонул в зарослях. Его мягкая рыжеватая шерсть собрала целый покров из серебристых, прозрачных капелек. Он подошел к Таэль, стоявшей, как статуя, и осторожно потянулся к ней розоватым носом. Пошевелил ушами.
Зачем они засунули его в колодец? Чтобы Таэль могла пройти инициацию?.. Ведь он не виноват, это была ее злость, принесенная с собой из того безумного, бессмысленного мира.
Таэль протянула руку, и погладила его по морде кончиками пальцев. Он переступил передними лапами, подбираясь ближе. Это ее ярость, такая ярость, что она и не подозревала в себе ее существование, свела с ума этого зверя. И его могли убить. Как когда-то, могли убить мальчика, который нечаянно превратил себя в чудовище, украв кристалл у старшего брата. Это была сказка, что рассказывают детям, чтоб объяснить ценность кристаллов и необходимость инициации.
Таэль обняла Тебу за шею, спрятав лицо в его мокрую, мягкую шерсть. Его шерсть и волосы Таэль были почти одного цвета – рыжеватые, отливающие золотом на солнце.
Как странно протягивалась нить из безумного видения в сегодняшний, ясный день.
Таэль, действительно, нашла других людей из своей группы. Но все вели себя странно. Гуляя по лесу после первого разговора с наставником, она услышала голоса откуда-то сверху. И с изумлением обнаружила Мейр и Чу сидящими почти на верхних ветвях дерева и погруженными в разговор, явно непредназначенный для чужих ушей. Пустынникам не хватило в детстве лазанья по деревьям. Как ни хотелось Таэль поговорить с Мейр, отвлекать их казалось неуместным.
Затем, перед дверью такого же домика, в котором жила она сама, притаившимся под еще одним деревом мудрости, Таэль застала юношу, которого прозвала  Музыкантом за его длинные тонкие пальцы, так как не успела даже узнать его имя. Он нервно вычерчивающим что-то на большом листе, брошенном на землю.
- Что это?
- Разве не узнаешь? – спросил он в раздражении, не поднимая головы.
Таэль пригляделась. Это оказалась прочерченная по звездной карте схема пути переселения от прежнего дома предков Таэль до Золотого Острова. Рядом было начерчено еще что-то похожее, но непонятное.
- Никто ведь не знает, как это получилось, - сказал Музыкант сам себе.
- Когда-нибудь узнаем. Мой отдел спит и видит такие возможности.
- Я не об этом…  Основатели это могли, да… но… смысл? – он вопросительно посмотрел на Таэль, и она решила не мешать ему говорить с самим собой, - то есть, переносить мгновенно большое количество людей в космическом пространстве – я понимаю… но делать это в пределах одного мира, и на небольших расстояниях,  - разве затраты энергии могут быть оправданы в данном случае?
- Я ни о чем подобном не слышала.
- Я тоже. В том-то и проблема, - музыкант снова углубился в чтение своих чертежей.
Таэль не поняла, о чем они только что поговорили. Присела напротив юноши, его чертежи оказались для нее кверху ногами.
- Ты из отдела строительства и переселения?
Юноша кивнул, не отрываясь от чертежей, но Таэль видела, что завладела его вниманием.
- Вы… рассчитываете, какую местность наиболее разумно сейчас заселять, и как это сделать?
- Ты долго будешь озвучивать прописные истины?
- Я имею в виду, что вы… рассчитываете количество людей, материалов, способы транспортировки всего необходимого… это отнимает кучу сил и времени. А что, если бы это все можно было бы перенести мгновенно? Сквозь глубину пространства?
- Это невозможно.
- Говорят, невозможное случается во время инициации.
- У тебя самой есть большое желание рассказать про твой опыт инициации?
- Нет, но…
- Тогда не мешай.
- Слушай, мне кажется, что все здесь немного не в себе. А мой наставник ничего толком мне не объясняет. Ты знаешь, что один из нашей группы погиб?
- Да, я слышал.
- Может быть… если бы мы рассказали друг другу свой опыт инициации… хотя бы… частично… это могло бы что-то прояснить?
- Если только в обмен. И кое-что.
- Да. Конечно.
Они пожали руки. Музыкант начал говорить, продолжая смотреть на чертеж.
- Весь мой колодец был исписан текстом на языке Основателей. Пол… стены… всё. Глубокая гравировка, очень старая. Я сразу понял, что спасение должно быть где-то в этом тексте. Это логично. Но его было так много… и было так… темно… мне потребовались бы недели, чтобы его изучить.
- Ты знаешь язык Основателей?
- Прилично, да. Так вот… время шло, а я не мог найти ничего… ничего стоящего. Все… то история строительства храма… то какая-то семейная легенда… я даже не знал, что ищу. При этом, я не мог отделаться от мысли, что всё это – бесценная информация, но она ничем не может мне помочь! И это уже становилось просто глупо. Инициация! А я всю ночь читаю тексты. Наконец, я подумал, что может быть это всё не то. И решил применить технику снятия снимков памяти. Это сработало, - он замолчал.
- Что это, всё?
- Я сказал – расскажу кое-что.
- Но что ты увидел?! Это был подлинный текст Основателей? Как ты выбрался?
- Я увидел всё, что было написано… словно текст был предназначен для того, чтобы его читали таким образом. Он как бы имел еще одно измерение… И там, в инструкции строительства дома говорилось, как следовало перенести материал на большое расстояние. Там был чертеж… - Юноша в бессилии посмотрел на свой чертеж, - но я видел его иначе. Как бы прямо перед собой, в воздухе… и там наш мир оказывался лишь одной частью того, что вы, странники, называете глубиной пространства. Они чертили карту сквозь глубину пространства, и это – он указал на звездную карту, - оказывалось лишь одной из сторон многогранника. И это было так логично и просто. Но как только я закончил чтение текста, всё перестало быть логично. Мне казалось, это бессмыслица, невозможно. Я сел на пол…мне казалось, я уже чувствую затылком лучи солнца. Я думал, я уже провалил испытание, и хотел хотя бы попытаться сделать нечто значительное…я помнил тогда ясно, как день, все, что прочел в этом тексте. И я начертил аналогичный чертеж, только для себя самого. Для того, как мне выбраться из колодца. Я не знал, правильно ли это, потому что не понимал, почему это должно работать… но это сработало.
- Сработало как? Ты…переместился сквозь глубину пространства?
- На край колодца, да! На поверхность! Это полное безумие! Причем, я помню, как выглядел чертеж, - юноша указал на бумагу, - он не имеет смысла.
- Возможно, ты все-таки упустил что-то?
- Я пытаюсь как-то соединить сейчас это с тем, что я действительно знаю, и всё говорит мне, что это невозможно. Невозможно мгновенно перенестись из одной точки в другую на расстоянии нескольких метров.
- Сотрудники твоего отдела любят точный расчёт, ведь так?
- Только не говори мне, что точный расчёт не любят дипломаты. Вы никогда бы не добрались до других миров, если бы…
- Я имею в виду, возможно, твое испытание заключалась в том, чтобы во что-то поверить? Что-то за пределами доступного нам сейчас? Поверить… Основателями?
- Прекрасная теория. Что-нибудь прояснилось? Ты сказала, если мы обменяемся историями инициации, то что-то поймем.
- В твоем испытании, по крайней мере, есть что-то похожее на задачу… своего я совсем не понимаю.
И Таэль рассказала всё о тебу, но ни словом не обмолвилась о странном сне.

*  *   *

Два прямоугольных цветных ковра снова было разложено на белом полу. Между ними стояла сфера мира – круглая, полая, покачивающаяся на подставке модель. Пустота внутри нее обозначала глубину пространства, а поверхность, образованная перекрещивающимися металлическими полосами, исписанными древним текстом – внешний мир.
- Ты ведь знаешь, Таэль, что существуют разные способы путешествия между мирами, - говорил наставник, - один – по поверхности, из одной точки в другую. Второй – сквозь глубину пространства. И третий – тайный.
- Способ Основателей, - Таэль кивнула, несколько скучая. Эти занятия не давали никаких ответов, которые ей хотелось получить.
- Не только. Первые два путешествия человек может совершить между рождением и смертью. Это могут совершить только те, кто обучен. Третий вид путешествия можно совершить между смертью и рождением. Для третьего вида не нужно обучение, но нужна готовность.
- Между смертью и рождением… - Таэль снова посмотрела в сторону зеркала - но… это возможно лишь в мирах сходного типа… разве нет?
- О, разумеется. Знаешь, Таэль, - наставник задумчиво посмотрел в сторону, - путешествия по правилам… прочерченные маршруты. Программа обучения. Всё это прекрасно. Прекрасное достижение!..
Таэль затаила дыхание. Наставник никогда не говорил о прошлом. Более того, у нее складывалось впечатление, что эти занятия были для него такой же обязательной скукой, как и для нее.
- Это… и ваше достижение тоже, - осторожно сказала она.
- Безусловно. Столько жизней спасено, и столько новых знаний… но было что-то особенное в том, когда мы отправлялись в неизведанное, позволяя новому течению в глубине мира нести нас. Мы не знали, что найдем на другой стороне. Сейчас ведь нужно закончить полный курс обучения, и получить особое разрешение руководства, чтобы сделать нечто подобное?
- Да. И… профессор Тонмен говорит, что это вообще не слишком… эффективный метод исследования. Он забирает слишком много жизней.
- Да, многие не возвращались. И мы до сих пор не знаем их судьбы. Однажды, один из первых странников пропал без вести, и вернулся спустя двадцать лет, когда его считали погибшим.
- Я знаю эту историю.
- Он рассказал о народе, который спас ему жизнь. О народе, чей срок жизни был не более десяти лет, а они строили огромные города и летали по небу, хотя ничего не знали о глубине мира, и потому дальние миры были им недоступны. Наш знакомый едва не остался там на совсем… .
- Нам говорят, он улетел, когда смог рассчитать обратный путь.
- Это то, что они говорят юным студентам. Он улетел, когда умерли те, кого он успел полюбить.
- Полюбить? Но…
- Тайна. Вот, ради чего мы это делали. То, что притягивало нас. Раскрыть… хоть крошечную часть этой великой тайны, - Посол указал на круглое отверстие в крыше купола, сквозь которое проходил свет солнца, и смешивался со светом пламени, - раскрыть и принести это знание своему народу. Мы считаем свои успехи по установленным контактам. По светящимся в башне зеркалам. Но, в действительности, мы успели узнать намного больше.
- Вы говорите о плоских мирах.
- Не только. Миры, которые мы попросту не можем понять, потому что слишком отличаемся, это…другое. И им, и нам нужно время, чтобы измениться или найти способ коммуникации. Время и терпение. Но плоские миры – это особая история. Их много. Они многого не знают. Некоторые из них окутаны черным облаком, которое делает невыносимым даже полет вблизи них. И всё же… . Всё же в них во всех нечто… что чрезвычайно интересует меня.
 - Нам говорили, что плоские миры опасны. Что наши пути никогда не должны пересекаться.
- Безусловно так.
- Но почему тогда они интересует вас?
- О, кто знает! Возможно, потому что нас интересует всё запретное? – он добродушно улыбнулся, - но дело в том, что ты, Таэль, могла бы рассказать о плоских мирах больше, чем я успел узнать за всю жизнь. Удивительные шутки играет с нами судьба, неправда ли? Теперь, когда я не могу летать, чтобы изучить их, жизнь преподнесла мне человека, который сам принес в себе частицу из такого мира.
 - Я не понимаю, - Таэль снова посмотрела в сторону зеркала.
- Инициация, Таэль Тэлмар, существует потому, что новые обстоятельства, неожиданные обстоятельства, могут открыть в каждом из нас стороны и качества, о которых мы не подозревали прежде. И либо мы можем справиться с ними, либо нет.
Таэль встала. Огляделась кругом. И произнесла вслух то, что давно таилось в мыслях.
- То, что я помню, никогда не могло происходить в этом мире.
- Конечно, нет.
- Оно не могло происходить и в нашем прошлом мире. Это было… это было в одном из плоских миров? Это было реально?
Наставник кивнул, продолжая внимательно смотреть на нее.
- Но тогда что я делаю здесь?! То, что я помню…вовсе не должно было существовать! Это ужасно!
- Я начинаю думать, Таэль Тэлмар, что инициация повлияла на тебя несколько больше, чем можно было ожидать. В этой связи полет сквозь глубину пространства может быть преждевременным упражнением.
Таэль глубоко вздохнула и села на место.
- Твое нежелание обсуждать этот вопрос также говорит в пользу моего предположения. Время здесь, возле храма рассвета, дается не только для того, чтобы выучить базовые техники обращения с кристаллами, которым ты так или иначе научишься в течение жизни, но и чтобы осмыслить и примириться с тем, что тебе открылось.
- Я не хочу говорить об этом потому, что… если это в самом деле часть меня, то я хочу ее забыть. И никогда не давать ей власти над собой.
- Это твое право. Однако… для чего мы становимся дипломатами, Таэль Тэлмар?
- Вы сказали…
- Нет. Ты скажи.
- Я… вы хотите…
- Твои родители из ордена строительства и переселения?
Таэль кивнула.
- Они были одними из первых переселенцев на острове Мирра. В моем детстве там было всего три семьи. Не было школы, и… ничего не было. Взрослые… учили меня и еще трех детей по очереди. Наш дом стоял… стоит… прямо на берегу. Его веранда выходит на песчаный пляж и ее нижние ступени всегда были в песке.  Прямо за домом, почти сразу начинался лес. Протоптанные узкие тропинки вели к другим домам. И… наблюдательная вышка стояла на берегу, на границе… куда добегают волны. Мой отец поднимался на нее каждое утро и каждый вечер. Делал измерения. Веревочная лестница. Вышка на сваях… мне очень хотелось влезть по этой лестнице, но отец говорил, это Табу – это не для детей. Однажды я все-таки влезла, но ничего там не поняла. И… у меня был друг, и… как будто было много дел каждый день. Но всё равно. Бывали дни, когда… за целый я не видела никого, кроме матери. И… вечерами… я порой засыпала прямо на веранде. Ночью, если лечь на песок и смотреть вверх, там даже не видно, где кончается небо. Где начинается море. И, потом… я засыпала и мне казалось, что я уже летаю. Среди звезд… и других миров… - Таэль улыбнулась.
Ее рассказ, кажется, зацепил Посла.
- Похоже, это прекрасное место – остров Мирра.
- Сейчас там уже целое поселение. Как здесь, на границе пустыни, только оно более… зеленое. И да, там очень красиво.
- Похоже, это лучшее место, где можно провести ближайший месяц.
- Но… Я получила попугая из Академии… да, я хотела поблагодарить вас учитель за хороший отзыв о моих способностях.
- И я не намерен менять свое мнение. Однако, полет сквозь глубину пространства требует абсолютно ясного сознания.
- Я пропустила достаточно. Учитель, они собираются позволить мне присоединиться к моей прежней группе, а они скоро полетят к Тэлору!
- Тэлор… прекрасный народ. Немного скучный, но, пожалуй, у них есть причины быть скептическими в отношении нас, не так ли?. Синтар… еще лучше. Часовые – своеобразны и скрытны, но они – друзья Основателей. И Атенор – наша колыбель, наша прежняя планета… когда ты смотрела на небо, Таэль Тэлмар, ты представляла себе, что все звезды похожи на этих наших друзей?
- Я тогда толком и не знала о них.
- Верно.
- Я хотела знать… тайну? То, что за пределами? То, что не похоже на нас.
- То, что совсем не похоже, мы не можем знать. Но то, что похоже отчасти, может оказаться не так привлекательно.
- Я понимаю, что вы имеете в виду.
- Погружение в глубину пространства, Таэль Таэлмар, во многом похоже, если не тождественно погружению в наш собственный мир. Потому для нас, дипломатов, опыт инициации особенно важен. Мы никогда не знаем, с чем встретимся в глубине мира. И любая ошибка может быть фатальна.
- Я понимаю, учитель, и… хочу сказать, что… до сих пор. Ничто не влияло на меня больше полета. Полет был и остается самым большим и самым ярким впечатлением жизни для меня. Если только мне будет позволено снова летать, я всё забуду!
Наставник внимательно посмотрел на нее.
- Что ж… может быть и так. Пожалуй… Есть еще три дня для принятия решения. Попробуй переубедить меня. Раз уж мы заговорили о плоских мирах – расскажи мне о сфере мира и глубине пространства, - наставник указал на модель мира, стоящую между двумя коврами.


Глава 3
Глубина пространства

Волны накатывались на ноги по щиколотку. Было так тепло. Края ее бело-синего наряда оказались в воде. Позади Таэль стоял дом с высокой верандой, резными деревянными колоннами, широкий балкон на втором этаже – балкон ее комнаты.
«Обернись, Таэль».
«Извини, мама, я…»
«Ты отказалась приезжать – так, по крайней мере, посмотри, что может дать глубокий ментальный контакт. Обернись».
Таэль обернулась – и увидела, почему-то, не дом, а сразу – небольшой сад, огороженный забором, и нагибающиеся над забором лесные деревья. Пышные, яркие цветы качали большими головами в такт ветру. Ее мать носила короткую стрижку и длинное свободное платье без всяких нашивок – на острове Мирра по-прежнему было мало людей, и поселенцы не видели необходимости в церемониальных различиях.
«Это очень впечатляюще», - сказала Таэль, - «Но я уже ничего не могу изменить… я так этого хотела!».
Ее мать перестала опрыскивать лепестки цветка Тэлллин, почти в ее собственный рост, и посмотрела на Таэль. Лицо ее было безмятежно.
«Ты собираешься лететь на край света, - сказала она, - говорят, в глубине Мира ориентируются по притяжению?»
«Мы называем это течением. Это немного похоже по ощущениям, как нечаянно попадаешь в поток в море. В подводный поток, несущийся неведомо куда. Но по сути это – притяжение, да. Притяжение мысли».
«В таком случае, может, ты и правильно сделала, что не приехала. Грусть и тоска по несбывшемуся создают притяжение более сильное, чем недавние воспоминания», - она отвернулась.
«Это вовсе не обязательно. Это учебный полет. Все молодые дипломаты летают на Тэлор… ничего драматического…».
Но видение уже растворилось. Она успела еще увидеть наблюдательную башенку на сваях, и вдалеке  - силуэт отца на плоту, который возвращался из какого-то исследовательского плавания.
И шум волн еще раздавался в ушах, и, казалось, солоноватый теплый ветер оседал на коже, когда Таэль открыла глаза, и увидела силуэт спиральной галактики Синтара – галактики, куда, как полагали, отправились жить Основатели. Эта галактика была нарисована на потолке ее комнаты в Академии. Это было первое, что она видела каждое утро.
Вот бы когда-нибудь найти туда дорогу!
Таэль спрыгнула с кровати, и, на ходу набрасывая учебный синий плащ, выбежала на балкон, и побежала вниз по приставной узкой лестнице у стены. Перила и ограждения не признавались теми, кто летает.
Доминантой в столице были две острые башни, соединенные, высоко на фоне синего неба, тонким, выгнутым, как лента, мостом-полуаркой. Издалека виднелись на этом мосту фигурки людей в синих плащах.
Вся архитектура, дошедшая со времен Основателей, была белоснежно-белая, словно светящаяся на солнце. Никакая грязь, пыль, ни солнечный свет, ни ветер, не вредили им. Как и храмы рассвета, белые башни, мост, и два сложных, многоуровневых комплекса с колоннами и лестницами, внутренними дворами и затененными анфиладами, в которых утопали основания башен, эти здания были в идеальном состоянии. Они были полностью пусты, когда их нашли переселенцы. Только горящие светильники в некоторых залах и дворах, и – темные зеркала в одной из башен, четыре из которых теперь ярко светились. А остальные еще предстояло зажечь.
Те дома, что строили новые жители Золотого Острова, были серовато-синего цвета, который был выбран, чтобы гармонировать с белым, они были небольшие, и тяготели к округлым формам. В столице все дома были из камня. 
Таэль вошла в башню и побежала вверх по спиральной лестнице, мимо темных зеркал в рамах разной формы и материала. Люди в таких же бело-синих плащах, как она, не отвлекаясь от дел, давали ей дорогу, кое-кто приветственно кивал. Всего зеркал было 216 – столько друзей было когда-то у Основателей, но только четыре из них светились.
С помощью зеркал можно было смотреть на другие миры, и, при обоюдном желании – разговаривать с их обитателями.
У четырех зеркал стояли дежурные, записывавшие любые интересные изменения.
Зеркало, находящееся почти под самым шпилем башни, светилось так ярко, что больно было даже смотреть на него неподготовленным глазам. Мир Синтара – самый высокий и таинственный. Синтарцы были ближе всех к Основателем. Именно представитель этого сияющего мира встретил корабли первых переселенцев на берегу Золотого Острова.
Говорят, молнии сияли на одежде Проводника, и нельзя было подойти к нему близко. Переселенцы шли за ним, приняв его сначала за одного из Основателей.
В зеркале Синтара, пока свет не слепил, можно было рассмотреть водопады, низвергающиеся, как столбы пламени. Можно было видеть цветы, чьи лепестки вращались, напоминая разноцветные лучи звезд. В воздухе плавали непроницаемые огненные сферы – таинственные города Синтарцев, легкие, как пузыри воздуха, и пылающие, грозные как маленькие солнца.
Синтарцы нечасто желали беседовать, и были покровительственно-сдержанны в отношении юных наследников своих великих друзей – Основателей.
Еще один мир был также связан с Основателеми, и не менее загадочен. Он назывался миром Часовых. Их домом была воздушная планета - газовый гигант. Как выглядели те, кто жил на ней – жители Золотого Острова не знали. Слышали только их голоса, похожие на шелестящий шепот. Очевидно, они очень отличались и от Основателей, и от людей Золотого Острова. По мудрости они были ниже Синтарцев, и отличия делали их подозрительными по отношению к новым жителям Золотого Острова. Они любили и почитали Основателей, как старших друзей, и не скрывали разочарования, когда осознали, что наследники Основателей мало на них похожи. С первого знакомства они почти не выходили на связь.
Это разочарование было обидно, но справедливо.
«Как мало наших собственных достижений, - думала Таэль, поднимаясь по лестнице, и вспоминая разговоры с Послом, - наши лучшие открытия – лишь собирание осколков знаний наших учителей… неужели мы не можем и чего-то своего, особенного?».
Третий мир был для них открыт лишь частично. Это была их прежняя планета, А.  Он был наполовину плоским – лишь избранные там знали о глубине мира, о существовании других разумных существ за пределами неба, и – о судьбе тех, что три века назад, повинуясь древним пророчествам, и зову далекой звезды, отправились в плавание. Основная часть населения на А. жила совсем другими интересами и другой жизнью. Пути развития их расходились всё дальше, чтобы встретиться через тысячелетия.
И последним, четвертым миром, был Тэлор. Самый близкий и самый похожий на их собственный. И всё же – даже Тэлорцы были несколько высомерны и не довольны новыми обителями Золотого Острова. В памяти их народа, скрупулёзно и бережно хранившейся в их пространных записях, осталась благодарность и уважение, граничащее с трепетом, перед великим народом, прежде населявшим Золотой Остров.
Таэль поклонилась дежурной у зеркала Тэлорцев – своей соратнице по группе готовящихся к полету на Тэлор. Смуглая, миниатюрная и изящная, Кейтилин лукаво улыбнулась, передавая Таэль журнал и длинный пишущий жезл – им дежурные должны были записывать отчеты.
- Я опоздала.
- Дориан уже заждался.
- О, не надо этого пожалуйста. Мама решила устроить мне ментальное путешествие домой, а я пока совершенно теряю ощущение времени в таких случаях…
- Возможно, тебе стоит рассказать ей о полете на Тэлор несколько подробнее. Тогда она не будет так против, - Девушка говорила так, словно имела в виду что-то совершенно иное.
- Кейтилин, ну в самом деле, это надоедает. Было что-то важное?
- Да, тебя ждет сюрприз. Я еще не успела записать твое опоздание в журнал. Хорошей работы, - и Кэйтилин, сделав прощальный жест, поплыла вниз по лестнице. Ее лукавый взгляд на прощанье заставил Таэль задуматься.
Кейтилин была хороша. Немного старше Таэль, она была дочерью двух членов ордена Дипломатов, они оба не часто появлялись на Золотом Острове, и тогда давали развернутые лекции о своих путешествиях. Она была спокойной, трудолюбивой, и очень талантливой - ее результаты по всем предметам были всегда такие же, как у Таэль, или немного лучше, и при этом ей не приходилось ни заниматься сверхурочно, ни доводить себя до болезни и реабилитации. Таэль не могла избавиться от зависти к ее безмятежной уверенности в себе и от желания посоревноваться.
Таэль прикоснулась концом тонкого жезла к зеркалу, и равномерное свечение немного ослабло и приобрело цветные очертания.
В кольце света, в помещении неопределимых размеров и форм, стоял молодой мужчина лет тридцати. На нем был необычный костюм из длинного, узорчатой, золотистой ткани, и такого же цвета маленькой прямоугольной шапочке на светлых волосах. Узор на тяжелом длинном плаще был мелким и выпуклым, напоминал волны, разделенные неровными поперечными линиями. Этот человек был Дориан, постоянный представитель Золотого Острова на Тэлоре.
- Здравствуй, Таэль.
- Добрый день, посол Дориан. Надеюсь, я не заставила вас ждать.
- Тэлорцы не замечают таких небольших промежутков времени, а я постепенно становлюсь одним из них. Кэйтилин поделилась с тобой впечатлениями?
- Нет, она только сказала что-то про сюрприз.
- Очень дипломатично с ее стороны. Что ж, Таэль… посол Тэлора изъявил желание познакомиться с членами нашей полетной группы. Это необходимо, чтобы создать притяжение.
Таэль глубоко вздохнула.
- Я готова. С радостью передам послу мое приветствие.
Дориан улыбнулся.
- Они не предсказуемы, Таэль, мы бы вас предупредили, но они заявили о своем намеренье только пару часов назад.
- Это не проблема. Кроме того… в образовательных целях… возможно, и лучше, если контакт происходит неожиданно.
- О, разумеется. Правда, я сомневаюсь, что их цели образовательные. Это необычно, Таэль, но безвредно. Главное – никакой агрессии. И не паниковать.
- Ну, я же дипломат. Если я буду паниковать при разговоре с тэлорцами, то…
  Всё изменилось внезапно. Только закрыв и открыв глаза, Таэль обнаруживала себя уже не в башне, а в огромном зале. По ногам стелился туман. Колонны, ветвистые и пористые, похожие на источенные водой коралловые рифы, поднимались к потолку, находящемся на неопределимо-огромной высоте над ней. Белое, неяркое, равномерное освещение исходило как будто бы от самого тумана. Туман, обтекая ее ноги, обдавал их холодом, и чем-то походил скорее на непрозрачную, очень легкую, мутно-белую жидкость. От колонн в тишине, тихо исходил равномерный гул – как течение воды.
Из-за этой холодной, странной, светящейся жидкости неопределимо хотелось выбраться. Казалось, что она просачивается внутрь...
«Раз, два, три… ментальный контакт. Должно быть, это их ментальный контакт», - подумала Таэль, чтобы привести себя в чувство.
Таэль подняла голову, чтоб осмотреться, и увидела его перед собой.
Тэлорец стоял перед ней неподвижно, так, что вначале она не отличила его от окружающего пространства. Он был огромен – Таэль едва дотягивалась ему до пояса. В его длинной, серовато-белого цвета ладони ее голова могла поместиться целиком. Он был одет в такую же длинную тяжелую куртку до пола, как и Дориан, только она была темно-оранжевого цвета – как окружающий их ландшафт, потому он и сливался с ним.
Увидев, что Таэль заметила его, он слегка наклонил голову и протянул руку вперед. Таэль невольно отшатнулась, и посол не стал прикасаться к ней, выжидая также неподвижно, как стоял прежде.
Планета Тэлорцев была стара. Жизненный принцип, что одушевлял ее, постепенно, год за годом, вымывался. Что ожидало ее после – возрождение, или, как в случае с людьми Золотого Острова, переселение – если тэлорцы знали, то хранили молчание.
Вид тэлорцев был похож на людей, но их тела, как и их жизни, имели очень удлиненненные формы. Узкие конечности их имели больше суставов и гнулись не углом, а дугообразно. Из-за этого в неторопливые движениях тэлорцев было что-то змеиное, текучее. Кожа была серовато-белого цвета. Волосы росли только на задней части черепа, оставляя полностью открытым высокий  вытянутый лоб и голову до середины. Волосы, прямые и длинные, они отращивали до самого пола и оставляли лежать поверх одежды, если занимались умственной работой, или же для удобства убирали под маленькую прямоугольную шапку, одного цвета с плащом. Носы их были прямые, тяготеющие к прямоугольной форме. Губы тонкие, рот небольшой, чуть темнее основного тона кожи. Глаза их также тяготели к треугольной форме, вытянутой стороной были обращены к носу, и острым углом – в сторону висков. Зрачки и радужка, почти одинаково темные, были смещены у них также в сторону носа, и лишь с угла можно было увидеть поверхность сероватого белка. Оттого их глаза имели вид черных треугольников с одним прямым углом. Выражение их было не определить.
Был ли такой облик привлекательным или отталкивающим?
Чувство вины за свою невежливость заставило Таэль вспомнить что-то из своей подготовки, и, преодолевая пробирающийся под кожу холод, она протянула руку навстречу, и прикоснулась к пальцам посла из иного мира.
Тэлорцы давно не имели звукового общения. Вместо этого они использовали глубокий и разнообразный ментальный контакт. Соображения о приватности были им совершенно непонятны.
Таэль почувствовала, словно ее кожу вывернули наизнанку, и всё, что она полагала своим, уникальным, неприкосновенным, словно было выплеснуто, и смешено с этим белым туманом, стелящимся по полу. В этом тумане ее личность подвергнута внимательному обзору и анализу… впрочем, как осознала Таэль, не очень успешному, потому что все, что могли найти в ее мыслях Тэлорцы, было для них столь же чужеродно и странно, как и они для нее. Увидеть они могли, но понять – очень смутно. В свою очередь, внутренний взор Таэль наполнился сменяющимися картинами их мира.
Дома, растущие из земли, подобно коралловым рифам. Черная вода. Морей на Тэлоре было мало, и все они имели непрозрачный черный цвет, дающий чистое отражение. Тэлорцы почти не знали ни зеленого, ни голубого. Растительность их была желто-красная, также встречался оранжевый, коричневый и бледно-розовый. Особенно они любили ярко-желтый – цвет их солнца, светящий на небе, почти всегда туманно-белом.
Потому в ярко-желтый они одели посла Золотого Острова, в знак уважения и, очевидно, чтоб сделать приятное людям с молодой яркой планеты. Сами Тэлорцы были чрезвычайно скрупулёзны и терпеливы. Таэль видела писцов, выводящих длинными гибкими пальцами волнообразные письмена на гладких камнях, вышивающих их на одежде и рисующих на собственной коже. Письменность их была невероятно сложна, и никому из людей Золотого Острова еще не удавалось в полной мере освоить ее. Это создавало сложность, потому как письменность для них имела значение всеобъемлющее – письменами была покрыта их одежда, высокие лбы вместо обручей были обрамлены красновато-коричневыми волнообразными надписями, тянущимися от линии роста волос. Письмена были нанесены также на внешние стороны рук. Они не были долговечными и должны были постоянно обновляться – в них были вещи, говорящие о статусе, об истории жизни и достижениях.
Срок жизни Тэлорцев, в пересчете на года Золотого Острова, был около 500 лет. Времена года чрезвычайно длинные, и сменяющиеся медленно, не слишком отличные друг от друга. Дни и ночи их также отличались лишь относительной сменой яркости и оттенка освещения – главное солнце их было желтым, а второе, восходящее при заходе первого, чуть меньше и слабее – оранжевым.
Таэль видела странные вещи, словно ее мысли отражаются в молочном текучем тумане маленькими синими искрами…
Про Тэлорцев говорили много в Академии. Говорили: «Тэлорцы не уважают нас за то, что мы используем кристаллы».
«Тэлорцы могут всё, что и мы, но им для этого ничего не нужно».
«Они всё могут, однако по-прежнему работают руками. Шьют, сажают деревья… это удивительно – у них почти нет плодородной почвы».
«Тэлорцы не летают, но их знания о структуре мира значительно обширнее наших. Возможно, им известен какой-то иной способ перемещения?».
«Тэлорцы похожи на нас более всех, кого мы знаем. И всё же, что мы знаем о них, кроме их уважения к Основателям? Интересно узнать, сколько же в их письменах скрыто памяти об Основателях – они ничего не забывают…».
«Мы знаем, что мы им чем-то любопытны. Зачем-то ведь они согласились иметь у себя нашего посла и принимать наши группы…».
«Мы интересны им потому, что являемся их антиподами. А что, разве нет? Может, они даже завидуют нам – их планета стара и народ очень древен, а мы молоды и в нашем мире только начинается новая жизнь…».
«Говорят, они любят смотреть на цвета, которых у них нет».
Про тэлорцев говорили так много и часто, что они стали в сознании студентов чем-то вроде соседей. Странноватых, да, но привычных. Даже облик их – а изображения их висели в классах отделения Дипломатии – никого не смущал.
Ну и что всё это значило теперь?
Посол убрал руку. Таэль всё еще стояла в странном зале, или же это пещере, или… . Время как-то растворилось. Движущийся туман под ногами, и гул от колонн, имеющий, как теперь заметила Таэль, некоторый ритм, создавали ощущение присутствия чего-то, или кого-то еще. Словно за ней наблюдали одновременно со всех сторон. Посол, на которого Таэль смотрела снизу вверх, наклонился, то ли давая ей себя рассмотреть, то ли рассматривая ее. Его огромное лицо нависло над ней, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. Таэль могла рассмотреть мелкую сеть черных кровеносных сосудов возле носа, как трещины на белом камне. И от взгляда огромных чужеродных глаз перехватило дыханье – словно она бросила луч лампы в неизвестных темный колодец, и свет, продвигаясь по стене всё дальше, никак не мог нащупать дно…
- Всё нормально, Таэль?
Голова слегка кружилась.
- Это первый раз ошеломляет, знаю…
Таэль зажмурилась, затем открыла глаза. Вокруг, справа и слева были все те же ступени без перил, люди в сине-белых плащах негромко беседовали, и только двое стоящих неподалеку сотрудников, продолжая говорить между собой поглядывали на Таэль.
- Этот туман… - произнесла Таэль немного громче, чем нужно, - это что-то вроде ментальной ткани?
- Ментальной ткани? – Дориан смотрел на нее доброжелательно и спокойно, - я такого определения еще не слышал. Но да, они пользуются им для связи на больших расстояниях. Тут нет зеркала, Таэль – у них нет зеркал. То, где я тебя вижу – это скорее небольшое туманное озеро.
- Я не уверена, что это было похоже на разговор.
- Приветствие. Полноценного диалога пока не получится. С ними нелегко говорить, но здесь, находясь в их среде, научиться проще. Наиболее способных они отбирают сами.
- Это тяжело? Я имею в виду… так долго.
- К этому можно привыкнуть. Это чертовски интересно, Таэль.
- Да, конечно.
- Три наших года для них – как один день. Они недовольны, что нужно отпускать меня.
- Вы вернетесь с нашей группой, Дориан?
- Да… а они выберут нового постоянного представителя. Это даже можешь быть ты.
Видимо, выражение лица Таэль было красноречивым, так что Дориан засмеялся.
- Это… это большая честь, - поспешила реабилитироваться Таэль.
- Брось трусить. Это жутковато вначале. Но очень поучительно… знаешь, я понял, что Золотой Остров – не самая лучшая планета для начала космических путешествий.
Из-за такого рода диалогов, выходящих за рамки формального обмена опытом, среди группы Таэль закрепилось мнение, что между ней и постоянным представителем Тэлора существует особая симпатия. Ей было не отделаться от намеков и дружеских подколов на эту тему. Чувствуя себя несколько неуютно, она все-таки спросила:
- В самом деле?
- Ты ведь понимаешь, что я хочу сказать?
- Тэлор не самая… приятная планета?
- Самая? Не самая? У нас большой выбор, Таэль? Синтар может быть более привлекателен, но там ты не проведешь больше месяца – еще при условии, что тебя туда пустят. Тэлорцы удивительный народ… они чрезвычайно трепетно относятся к любой жизни, видимо, потому, насколько скудная она на их земле. Именно поэтому они сами выбирают подходящего человека для общения с ними – чтобы не причинить вреда. И во время полета они создают мощное течение в глубине мира, чтобы даже растерявшегося вынесло бы к их берегу. У них есть, чему поучиться. Они очень любят цветы – цветы у них почти не растут, и они могут потратить столетия, чтобы вывести устойчивую к их условиям, довольно чахлую породу. Огненным цветком они называют наш Золотой Остров.
- Я понимаю.
- Так что, Таэль, Золотой Остров – не лучшее место для начал космического путешествия, - Дориан обернулся и прислушался к чему-то, - кажется, посла чрезвычайно заинтересовало что-то в твоей памяти.
- Если они любят цветы, то, вероятно, они увидели сад моей матери.
- Возможно, - Дориан слегка поклонился, - нам пора  заканчивать сеанс, Таэль Тэлмар. Придет время – встретимся наяву. Если, конечно, ты не передумала после сегодняшней беседы.
- О, нет, напротив… - Таэль, повернув голову, увидела поднимающегося по лестнице следующего дежурного.

*  *   *

-… В общем, не знаю, как это объяснить. Но если бы я оказалась в такой обстановке без возможности тут же вернуться… это кошмар!
- Судя по твоему описанию, тэлорцы – не красавцы, но большинство из вас пугают даже Ро. Так что я не впечатлена.
- Тебя трудно впечатлить, я не сомневалась.
Таэль сидела на полу своей комнаты в Академии и говорила с Мейр через кристалл. Они слышали только голос друг друга, и Таэль, подвесив вокруг себя несколько блуждающих огоньков, продолжала рассматривать звездную карту, на которой был расчерчен путь до Тэлора. Балконная дверь и высокие окна в рост человека пропускали серый гаснущий свет.
- Это другое, Мейр. Дело не во внешности. Ро могут быть непривлекательны, но к ним можно привыкнуть. А здесь… здесь что-то… чужое, поднимешь? Вроде бы и не страшно, и угрозы нет, но оно прикасается к тебе – и хочется бежать без оглядки.
- А как же Дориан?
- Он как-то сумел привыкнуть. А вообще, может быть, проблема во мне? Передо мной Кейтилин была совершенно безмятежна, а ведь она тоже первый раз говорила с послом. И это всего лишь тэлорцы…
- Знаешь, Таэль, я еще не знала никого, кроме, разве, пустынников, кто был бы так одержим своей профессией. Возможно, тебе стоит отвлечься?
- У меня полет через неделю.
- Не обязательно отвлекаться слишком сильно. Скажем, как насчет притяжения к более привлекательному объекту?
- Мейр, только не начинай и ты тоже.
- Нет, я серьезно, в таком… чужеродном окружении, среди малопривлекательных соседей… а он провел, ты говоришь, уже три года там? Знаешь, это очень благоприятная почва для…
- Мейр, откуда вы все берете это идею?
- …любовь на краю галактики! И тэлорцам будет на что посмотреть. Очень полезно для взаимопроникновения культур…
- Тэлор не на краю галактики. Он в рукаве Т-1. Прекрати, или я отключусь.
Мейр смеялась. Таэль, отчаявшись что-либо сделать с ней, решила переждать.
Комната Таэль в Академии имела тенденцию к захламлению мелким предметами. Стол, полки, и все поверхности были заставлены объектами, так или иначе связанными с другими мирами. Осколки пород с ближайших, не поддающихся изучению планет системы, прилетевшие из далеких миров метеориты, и главные сокровища – женское ожерелье с их прежней планеты, семечко огненной розы с Синтара – оно не могло прорасти здесь, но оно и не было мертво. Всё это Таэль начала собирать еще в детстве, выменивая, разыскивая, или выигрывая их в учебных соревнованиях. На каждом бережно висели мелкие разноцветные светящиеся ярлычки.
- Таэль?
Таэль не стала отвечать.
- Знаешь, где я сейчас?
- Где-то… неподалеку от города в песках?
- Ты ужасно невнимательна. Слушай…
Таэль прислушалась. Издалека донесся ритмичный, шелестящий шум и до боли знакомый солоноватый запах.
- Ты на море?
Ее словно бы кто-то потянул за руку, и она прошла сквозь завесу из мелких тонких колокольчиков, звенящих при прикосновении. Она увидела лицо Мейр, освещенное пламенем костра. Был вечер. За спиной ее подруги волны накатывались на берег.
- Но, Мейр, как так?! Я думала, пустынники недолюбливают воду.
- Мы ценим воду, но в небольшом количестве. А теперь я вообще ее терпеть не могу. Ты так быстро умчалась в столицу, что я ничего не успела тебе рассказать. Я еще не была в тайном городе. Это район Терра-марэ, Таэль.
- Терра-Марэ? – Таэль задумалась, вспоминая разговор после инициации, - там, где подводные пещеры?
- И черные спруты. Чу тоже решил, что я сошла с ума. Но я не могла иначе. У меня есть время, и я хочу разобраться.
В районе Терра-Марэ находилась глубокая сеть подводных пещер. Примечательно это место было тем, что несколько лет назад в пещерах обнаружили черных спрутов – легендарных врагов первых переселенцев, которые, как предполагалось ранее, все были изгнаны Основателями в необитаемые миры. Тем не менее, они таились в глубине, вдали от света, многие тысячелетия. Они были вполне живы и по-прежнему опасны.
- Ты уже ныряла туда?
- Нет, это требует подготовки. Но я успею погрузиться до конца отпущенного месяца.
- Это… как-то связано с инициацией?
- Более чем… Чу уже успел что-то рассказать?
- Я мало общалась с ним. Да и ты не слишком хотела делиться впечатлениями.
- Что ж… наставник сказал мне, что впечатления от инициации блекнут со временем, и я могу… просто забыть об этом, но… понимаешь… мы были воспитаны с мыслью, что пустыня – враг нашего мира. Нашего нового дома. И что мы должны найти способ победить ее, чего бы это не стоило. И это правильно, и здорово, но… что толку сражаться с пустыней, если корни нашего мира подтачивают существа, которых не смогли победить сами Основатели? И мы даже до конца не знаем, что они такое!
- Разве они так опасны?
- Они загнаны очень глубоко, и не могут подняться наверх. И, насколько мы знаем, они бессильны что-либо сделать, пока с ними никто не взаимодействует. Но… я не знаю… дело в их природе, Таэль. Возможно, я пойму больше после погружения и смогу рассказать потом.
- Я скоро улетаю, и вернусь не раньше, чем через месяц.
- Хочешь послушать про инициацию?
- Я тоже могу кое-что рассказать.
- Ладно. Поехали.
Таэль вернула внимание себе в комнату. Уже почти стемнело. Звездная карта лежала перед ней в синеватом свете блуждающих огней.

РАССКАЗ МЕЙР

Я провалилась куда-то во время спуска, а когда пришла в себя, то увидела, что стены колодца абсолютно гладкие. Но пол был наклонный, и одна сторона уходила в воду. Я вошла в воду, и поняла, что там внизу есть щель… может пролезть вниз один человек, но обратно не выбраться. Я не стала думать. Нырнула… там был подводный тоннель, неширокий, можно было ощупать руками. Как труба. Он шел немного вверх, и, вскоре верхний округлый свод оказался над водой. Можно было поднимать голову и дышать.
Ты знаешь, мы, пустынники, недолюбливаем воду. Поэтому я решила, что это просто испытание на страх и двигалась вперед. Наткнулась на стену. Нырнула. И, как и в прошлый раз… стена была не сплошной. Снизу было узкое пространство, в которое можно было нырнуть.
Следующее помещение было просторным, я не могла нащупать руками границы. Было абсолютно темно, поэтому я просто поплыла наверх. Вскоре выплыла… воздух, запах сырых камней, температура и неподвижность, говорили, что я в какой-то подводной пещере. Но были не ясны ее размеры и совсем не ясно, куда двигаться дальше. Я думала, что должна быть подсказка… ведь это испытание, в нем все разумно. Стала осматриваться, думала, что, может быть, что-то замечу… и вскоре увидела, как где-то в воде, подо мной, на неясной глубине, загорелось несколько бледных огоньков. Это был первый свет, который я видела за… не знаю за сколько времени… я торопилась. Подумала, даже если это не выход, может, то, что там светится, можно взять и использовать для освещения? Я нырнула.
Я плыла вниз, и огней становилось всё больше. Они двигались. Свет был бело-зеленоватый… неприятный. Я почувствовала, что что-то не так. Прежде всего, огни должны что-то освещать. Но они были, как белые точки в темноте. Вокруг них ничего не было. Но что мне было делать? Я помню, подумала, что это может быть глубоководный светящийся организм, потому что они двигались, как живые, и их очевидно становилось больше при моем приближении. Стало как-то… очень не по себе, но я опять решила, что меня просто пытаются напугать. Должна же я выяснить! Я решила, что буду плыть, пока хватает воздуха, а затем поднимусь.
И я увидела… что темнота под этими огнями… она как будто двигается. В этот момент я не могла уже плыть дальше. Стала всматриваться. Да, без сомнения, она клубилась… как клубится чернильная капля, брошенная в чистую воду… или… как черный дым от плохого костра, но под водой… и эти огни… .
Кажется, Таэль, я поняла тогда мгновенно, что это. Меня парализовал страх, и я стала медленно подниматься на поверхность, но не могла оторвать глаз… призрачных огней уже было так много, что можно было рассмотреть, что клубящаяся тьма не совсем бесформенна. Она образует как бы вытянутые кольца, и на концах этих постепенно разворачивающихся и вытягивающихся колец загораются новые огни. Черный спрут. Он дремал, может быть, тысячелетия, и мое присутствие разбудило его.
Он был так огромен, Таэль. Огни осветили границы пещеры. Подо мной была как бы пропасть, и он занимал ее целиком. И он… я готова поклясться… он не животное, Таэль. Вот что совершенно не дает мне покоя. Если бы это был просто некий вид существ, то какая разница, какого они размера и насколько неприятны… но он есть нечто, обладающее разумом. Эти огни… это его глаза. Я все поднималась вверх, и уже вынырнула на поверхность, и всё смотрела вниз… не могла отвернуться. С поверхности, то, что под водой, было видно еще лучше, потому что вода была чистая.
Я не общаюсь с существами других миров, как ты, Таэль. Поэтому видеть нечто разумное в подобной форме – это… это невозможно описать. Я смотрела и думала, кто это? Что он делает на Золотом Острове? Почему он принял такую форму, быть может, с ним случилось то, что с тем мальчиком из легенды, который превратился в чудовище по неосторожности? Только его Основатели не могут превратить обратно в человека. И если они все-таки разумные существа, то почему изгонять их в необитаемый мир или подземелье, почему не помочь им?
И стоило мне так подумать, как я, на одно мгновение, увидела себя со стороны. Увидела, как он видит меня снизу сотнями своих глаз… и я услышала его. Это нельзя сказать мысли. Настроение. Впечатление. Он был древнее существо. Он томился в пещере со времен Основателей, которые загнали его туда, но не смогли уничтожить. Да, не смогли! Они хотели! Они надеялись, Таэль, что долгое одиночество на временно оставленном мире погубит его и ему подобных – он питается чем-то, что есть в нас. Злобой, возможно. Страхом. Сомнением. Но когда мы пришли, они проснулись и возликовали… они не погибли… он дал мне понять, Таэль, что Основатели и создали его. Я не знаю, как… и это, возможно, ложь. Потому что он также дал мне понять… что Основатели построили летающие города, потому что на поверхности они оказывались слишком близко к таким, как он. Потому сначала Основатели переместили свои города в воздух… а затем, вообще покинули Золотой Остров. Потому что стали слишком щепетильны, и не хотели жить в таком соседстве, а сделать ничего не могли.
В это я не могла поверить. Очевидность обмана вернула мне контроль над своим разумом, и я стала лихорадочно осматриваться, пытаясь понять, куда мне деваться от него. Огней было так много, и… некоторые из них оказывались уже недалеко от поверхности… потому что оно пыталось до меня дотянуться… . Но это дало возможность увидеть кое-что над водой. И понять размеры помещения. Я увидела, что в противоположной стены есть отверстие, круглое, как тот тоннель, из которого я выбралась. Я поплыла туда и пошла по тоннелю.
И можешь представить мои ощущения, когда он закончился следующей такой же пещерой. Я уже не смотрела вниз и не останавливалась. Я доплыла до противоположной стены и стала наощупь искать вход в новый тоннель. Я думала, что если там не глубоко, и он окажется близко?.. Но я кожей чувствовала, что там есть это существо… это нельзя объяснить. Их присутствие… они наполняют пространство вокруг себя чем-то вроде эссенции ужаса. Ты чувствуешь присутствие чего-то чужеродного и отвратительного, чего-то, что хочет добраться до тебя… и что древнее и больше, чем ты. Я не заметила этого сразу в первой пещере, возможно, потому, что они спали, или я была слишком сосредоточена и они не могли на меня повлиять.
Я нашла новый тоннель, пошла по нему. Затем снова, то же самое. Всего таких тоннелей было шесть. Я уже не думала ни про инициацию, ни про что остальное… я думала, что хожу по кругу, что этому нет конца. Наконец, последний тоннель вывел меня не в пещеру, а в открытое место. На дне был песок. А надо мной – звездное небо. Впереди – берег и лес. Место было мне не знакомо, но это было уже все равно. Только хотелось быть подальше от воды.
Я выбралась. Легла на мокрый песок, а голову положила на траву, там, где она начинала расти. Я не помнила уже про инициацию, и про то, что я вроде как должна быть на поляне. Мне казалось, я могу пролежать так целые сутки. Но я услышала шаги и почувствовала свет живого огня. Надо мной наклонился наставник, держащий лампаду в деревянной чаше. Он поднял меня на ноги. И сказал: «Ты видела мертвый огонь, он не испугал тебя. Вот – перед тобой живое пламя, не убоишься ли его?»
Я могла бы возразить насчет того, что мертвый огонь не испугал меня. По-моему я была напугана до потери сознания, и только теперь все возвращалось на свои места. Я сунула руку в огонь, потому что ожог казался сущей чепухой по сравнению с тем, что я только что видела. И достала из огня кристалл… но эту часть ты знаешь, не так ли?
На поляну я не возвращалась. Меня провели через лес к тому месту, где храм, где мы все потом жили. Но кристалл, или нет, я не могла с тех пор спать. Как-то сама инициация потеряла свое значение по сравнению с тем, что я видела.
Я знала, что черных спрутов изучают в пещерах Терра-Марэ. И решила, что должна увидеть их снова, в полном сознании. Должна понять, что они такое, и, если это будет разумно, посвятить свою жизнь борьбе с ними.

*  *   *

За столицей простиралась обширная, насколько хватало глаз, зона пологих зеленых холмов. То появляясь из-за вершин холмов, то исчезая, бежала извилистая синяя лента реки. Ветра гуляли здесь, и трава, доходящая до колен, но не выше, шумела около ног.
Группа из пяти человек собралась на вершине одного из них. Их серебристые костюмы с синей полосой вокруг плеч не отражали солнечный свет.
Один из них ходил на руках. Другой потягивался и подпрыгивал. Кейтилин, девушка из башни, сидела в траве, согнув колени, с видом безмятежным, но нервно пожевывая кончик травинки.
Таэль смотрела на горизонт. Небо кое-где подернулось серебристыми облаками. Как всегда при большом напряжении, все вокруг виделось контрастно, а время тянулось бесконечно медленно.
Дети поселенцев вечерней долины – так назывались эти холмы, заселенные в первые годы после прибытия на Золотой Остров – запускали здесь воздушных змеев. На близлежащих холмах сидели и лежали, удобно расположившись в траве, студенты младших курсов академии и простые жители. Не каждый день группы отправлялись к дальнему миру.
- Раздражают зрители, Таэль? – спросил последний из их пятерки. Вот кто действительно был безмятежен. Он лежал на земле, положив руку под голову, и смотрел в небо, чуть сощурившись. Помимо лидера группы должен был лететь еще тот, кто отправляется не в первый раз.
- Нет, почему? Это даже… любопытно. Я сама любила сидеть на этих холмах два года назад.
- Тут еще не успеет зайти солнце, а мы уже будем у солнца Тэлора. Странно, да? – юноша выпрямился.
- Дэмиан… ты хотел бы остаться там на три года?
- Возможно. Но меня не выберут. Я им не понравился. А что?
- Не знаю… с ними тревожно…
- Там, - Демиен указал в небо, - вообще тревожно. Но ты не переживай, - он скривил губы в улыбке, - если они тебе не нравятся, и ты не хочешь оставаться, они поймут. Их ментальный контакт весьма совершенен.
- Ты не хочешь? – удивленно посмотрела на нее Кейтилин.
- Я не знаю… я просто спросила.
- Мой отец был послом на Тэлоре три года после первого полета. Он говорит, они куда мудрее нас.
- Я ничего не имею против тэлорцев! Просто я не уверена, что хочу задерживаться там больше, чем на пару месяцев.
- Они медлительны, и так стары, что за месяц о них вообще ничего невозможно узнать, - говорила Кейтилин с ноткой презрения, как показалось Таэль.
- Брось, Кейти, если Таэль не хочет, у тебя меньше конкурентов. Тэлорцы могут выбрать тебя, раз они когда-то выбрали твоего отца…
- Эй, смотрите! – парень, стоящий на руках, перенес вес на одну руку, и свободной указал в сторону Столицы.
 Все повернули головы. Издалека, то скрываясь за вершиной очередного холма, то появляясь, приближался всадник на Тебу в длинном синем плаще, надетом поверх серебристого костюма.
*  *  *
Лидер группы – один старших преподавателей Академии – проверил все их костюмы, сам надел на них крылья, и дал последние советы.
- …Вы должны осознавать, - говорил он, - как бы хорошо вы ни были подготовлены, полет все равно будет для вас неожиданностью. Если кто-то из вас, вы видите, сбивается или теряет сферу – не вмешивайтесь, все погибнете. Как только вы создали сферу света – вы, каждый, сам по себе.
Когда повернем в глубину мира, скорее всего, вообще не будете видеть друг друга. Ищите течение Тэлора и следуйте ему, не сворачивая – оно будет сильное, Тэлорцы ожидают нас и добавляют ему энергии, думая про каждого из нас. Потому было важно, чтобы каждого из вас они увидели прежде.
Невозможно предсказать, какой вы увидите глубину мира. Даже те, кто уже был там, могут увидеть ее совершенно иначе. Это похоже на путешествие во сне, а иногда, говорят… похоже на опыт инициации. Не давайте ничему смутить вас и думайте о цели путешествия, только об этом.
Если все-таки случилось так, что вы вышли из глубины мира не там, где нужно – забудьте про Тэлор. Найдите снова способ вновь повернуть в глубину мира и летите к Золотому Острову. Течение, ведущее к дому, всегда самое сильное. Что еще сказать вам…. Когда окажетесь на орбите Тэлора, только тогда ждем всех, и аккуратно, следом за мной, приземляемся. Может быть так, что садится будем на воду, или даже в их знаменитое паровое болото – Демиен знает, его в прошлом году тэлорцы доставали оттуда за ноги…
Группа засмеялась.
- Тэлорцы ужасно не любят беспорядка и отсутствия дисциплины. Потому, когда прилетим, не делимся впечатлениями, приходим в себя, и вспоминаем, почему нас также называют орденом дипломатии…
Профессор говорил еще некоторое время. За его спиной зрители встрепенулись и не отводили взгляд от их группы. Даже дети на ближайшем холме уронили змея в траву и выжидающе глядели на них.
- Демиен – не полагайся на свой прошлый опыт. Глубина мира новая каждая раз, и даже знакомое течение может выглядеть совершенно иначе. Эл – забудь про книги и карты. Вы подготовлены достаточно, чтобы проделать этот путь, но как только вы окажетесь за пределами известного, все, что ни стало частью вас, все, что было выучено лишь умом – все разлетится и забудется. Дарт – у тебя проблемы с приземлением. Будешь так приземляться на Тэлоре, переломаешь ноги и проведешь весь месяц на лечении. Помни об этом. Таэль – у тебя был самый короткий период подготовки. Сделай, пожалуйста, так, чтобы комиссия не жалела о решении вернуть тебя к занятиям без потери года. Ни на что не отвлекайся. Март…

*  *  *

Они взлетели без разбега, устремившись прямо вверх с максимальным ускорением. Странно было впервые в жизни не сдерживать свои силы. Уже знакомый вид – как распадается на разноцветные полосы истончающаяся синяя дымка – и они, не сбавляя скорости, переворачивались через голову, и, добавляя к полету вверх энергию вращения, летели кувырком.
Для молодых дипломатов это был единственный способ создать сферу света. Опытные могли обходиться более простыми средствами.
Они тренировали это по множеству раз, и, само по себе ощущение того, как исчезало привычное конфигурация тела в пространстве, и возникало что-то иное, не имело значения. Жар расходился от центра грудной клетки, где под костюмом был спрятан кристалл, и постепенно захватывал все тело.
Яркая вспышка слепила глаза, и она должна была произойти точно в момент пересечения верхнего края атмосферы – иначе незадачливые путешественники могли бы погибнуть.
 После этого можно было выпрямиться и остановить вращение. Сфера света, растущая из центра грудной клетки, проходя сквозь кончики пальцев рук и ног, была как бы помятой сначала, затем распрямлялась, превращаясь в гладкий овал из тончайшей, светящейся, полупрозрачной ткани. Внешний слой ее соприкасался с угрожающей темнотой космоса. При этом, она не была плотной и прочной – в нее можно было погрузить руку, и ладонь тонула в ней, как бы опущенная в горячий воск.
Сфера света создавалась с помощью кристалла, но была продолжением тела и мысли создателя. Никакой материал не мог сравниться с ней. В то же время, при неаккуратном обращении, или при недостаточной дисциплинированности создателя, она могла просто исчезнуть, рассеяться, как дымка от ветра.
Золотой Остров – синяя капля с разведенными в нем островками суши – мог уже поместиться в ладонях, когда Таэль остановилась, чтобы посмотреть на него. При использовании внутреннего зрения можно было видеть окружающую его дрожащую золотистую сферу, похожую на ту, что создавал каждый путешественник вокруг себя. В местах, где проживали люди, она была ярче, плотнее, и отчетливее. Но людей на Золотом Острове было мало, и обширные районы еще оставались не заселены.
Она была не кругом, но имела спиральные завихрения, похожие на лепестки цветка с разными оттенками. Должно быть, поэтому тэлорцы назвали Золотой Остров огненным цветком. Да и само название Золотой Остров – этой небольшой, прекрасной планеты, окруженной золотистой сферой – очевидно, пошло именно от ее облика.
«Золотой остров - не лучшее место для начала космических путешествий», - вспомнились Таэль слова посла на Тэлоре.
Но сфера света не терпела статики. Таэль заметила приближающуюся к ней со стороны планеты другую сферу, похожую со стороны на огненный шар – это Дэмиен, последний из их группы, - и поняла, что пора отправляться в путь.
В глубину мира теоретически можно было повернуть из любой точки. Но это, во-первых, было тяжело, во-вторых, можно было попасть в целый водоворот пересекающихся течений, что было совершенно не желательно, особенно для молодых путешественников.
Потому их пятерка, выстроившись в линию, летела к особой точке, где глубина мира была ближе и проще достижима, и где обычно путешественники не встречали ничего мешающего.
Но о глубине мира было известно еще бесконечно мало.
Во время полета они не могли говорить между собой. Для экстренных ситуаций у них была принята система огненных знаков, которые они чертили, оставляя светящийся след с помощью сферы. Но, строго говоря, это мало чем могло помочь.
Таэль поймала себя на мысли, что полет напоминает ей плавание на плоту далеко в море ночью. Также не отдалялись и не приближались далекие звезды, только видимые со всех сторон. Не так опасно море, но, если разыграется буря, то одинокий плот не защитит. Впрочем, конечно, они не ходили далеко в море по одиночке.
Да и пустота здесь была относительной – только для них самих. Глубина мира была лишь путем перемещения между гранями мира. И там, где на одной грани не было ничего, кроме встречающихся лучей далеких светил, на других гранях могли быть планеты и звездные системы, населенные существами совершенно иной природы.
Они летели уже значительное время, прочь из системы своего желтого солнца. Семь планет было в его системе, но ни одна не обладала той жизнью, с которой люди могли бы вести диалог. Невозможно было отделаться от мысли, насколько они не на месте здесь, в своих хрупких сферах, все дальше и дальше от своей уютной, специально для них созданной и украшенной планеты.
Может быть, тэлорцы не зря критикуют их за кристаллы и крылья – может, нужно было ждать, пока их собственные силы, без каких-либо приспособлений, будут способны переносить их на любое расстояние. Но это будет достигнуто лишь через тысячелетия – а они уже здесь. И даже если что-то случиться с ними - новые, новые будут летать, не смотря на страх, ненадежность и недостаток знаний.
Их светящаяся линия из шести сфер начала сворачиваться в дугу, и Таэль поняла, что они достигли нужной точки. Лидер группы, тот, кто летел первый, описал почти полный круг, оставляя за собой светящийся, рассеивающийся след, и исчез недалеко от Таэль. Словно тонкая рябь подернула ткань пространства в месте его исчезновения. Также исчез второй. И третий.
Рисунок, оставляемый ими, был похож на миниатюрную модель спиральной галактики. Но некогда было думать. Там, где они исчезали, оставалась теперь как бы тонкая щель, вмятина, проведенная ногтем по черной ткани. Дождавшись своей очереди, Таэль повернула, и, чувствуя, как сердце стучит от волнения где-то в горле, исчезла в глубине мира.

*  *   *

Вначале глубина мира была ничто. Ни сферы света не было видно, ни даже собственного тела нельзя было ощутить. Можно было в равной степени спросить «Где я?» и «кто я?». Она была, как замерший вздох того, кто перепрыгивает через пропасть.
Затем, при отсутствии внешних впечатлений, внутренние, рефлекторно всплывшие в памяти, стали осязаемо-видимы.
Лесное озеро, окруженное стеной вековых деревьев со всех сторон, глубоко в чаще леса. Это там, на острове Мирра. К нему нельзя подойти – только залезть на дерево и спрыгнуть в воду. Холодное, холодное до оцепенения – из родниковой воды. Дно видно на просвет. Мелкие, округлые камни на дне. Коричневые, синие, зеленоватые… Лучи солнца пробираются сквозь плотную сеть густой темно-зеленой листвы. Это было в детстве. Тайное место.
Но это не то. Золотой Остров… она только что оттуда.
Тэлор… течение Тэлора… зеркало в башне.
Таэль зацепилась за ветку дерева и вылезла из воды. Ветка согнулась. Кора шершавшо царапает мокрую, ничем не прикрытую кожу. Холодно.
Ничего не понятно, разве это должно быть так? Ведь это должен быть полет к Тэлору.
Листья на ветке вдруг в один миг пожухли, окрасились в разные цвета, и необычный поток ветра сорвал их, и, кружа, унес вверх.
Листья… желтые, красные, коричневые, воздух густо заполнился ими. В их танце исчезал лес, зеленый и светлый. В нем никогда прежде не бывало настоящей осени – лишь периодами опадали некоторые деревья, но в то время другие стояли в цвету.
Осень. Тэлор. Осенняя планета, они называли его. Планета блеклых красок, длинных, сырых, прохладных туманных дней. Должно быть это оно – течение Тэлора. Как бы странно это ни было – нужно лететь за ним.
Едва Таэль отпустила ветку, как и лес, и озеро исчезли. Ветер поднял ее и понес куда-то высоко в густые, пышные, серые облака. Ветер кружил ее, но было комфортно и спокойно. Кружащийся поток листьев скорее парил, чем летел. Внизу показались разноцветные, покатые крыши домов, будто они летят совсем не высоко… очень странный город. Серые дома. Покатые, красноватые, влажные от дождя крыши. Это не имеет значения? Или это означает какой-то мир, какую-то возможную остановку?
Нужно лететь дальше. Все-таки, это не похоже на сильное течение. Они говорили – к Тэлору сильное течение. А они едва движутся, и, кажется, будут двигаться бесконечно. Чем-то похоже на… на этот спуск в колодец во время инициации. Медленно. Бесконечно. И не знаешь, что тебя ждет.
Музыка, музыка. Перезвон тонких колокольчиков, откуда-то с правой стороны. Там луч солнца прорвал облачную завесу. Еще один… и еще. Там, куда они светят, течет река. Река из краски, словно текучая радуга. Она разливается широко… и там, внизу, где-то далеко под ногами Таэль, поток краски начинает складываться в узор. Чем-то очень знакомый, пестрый узор.
Как тот ковер, на котором она сидела в храме рассвета, когда наставник говорил ей о значении инициации. О странном сне, который не хотелось помнить. И зеркало… и огонь в зеркале… и чужое отражение.
«Учитель, ничто никогда не влияло на меня больше полета», - сказала она.
«Ты никогда не знаешь, что можно найти там, и с чем встретиться», - сказал учитель, неопределенно указывая куда-то наверх.
Храм рассвета исчез, и лучи солнца, рассеивая облака и туман, коснулись лица и кожи Таэль. Жарко… как жарко и душно… и как жестко светят они, ослепляя, словно в пустыне. Или… или это вовсе лучи другого солнца.
Не нужно было думать про инициацию!
Но уже поток, несущий осенние листья, остался где-то в стороне, и не мог более держать ее. Она полетела вниз, и упала в радужную реку, течение которой, мощное, и одурманивающее странными, тревожными образами и воспоминаниями, совсем нельзя было остановить.
Она теперь летела в неизвестном направлении, чувствуя, как собственные мысли перестают ей повиноваться, и только странное чувство неудержимого любопытства, того первобытного любопытства, которое погнало людей, едва освоивших полеты, за пределы родного, уютного мира, заговорило в душе.
«Пусть я умру теперь, но я увижу то, чего никто еще не видел», - подумала она.
И успела только запомнить, (а может быть, это был сон), как мощное течение выбросило ее на берег – и этим берегом было обычное пространство, та темнота, пронизанная далекими лучами мириадов звезд, и какая-то планета поблизости… поверхность ее вращалась, вращалась перед глазами, становясь все ближе. Планета эта казалась знакомой… очень странной… бушующий цветной океан на ее поверхности словно бы собрал в себя все воды той разноцветной реки, что вынесла Таэль из глубины мира.
Эта часть мира, лишь один из островов, в океане абсолютной неизвестности.
О глубине мира почти ничего не знали жители Золотого Острова. Были там течения, и были острова. И острова могли быть миражами, а иногда они означали миры, некоторые – столь отличные от известных людям, что там невозможно было существовать и несколько мгновений.


Глава 4
Дипломатия

  Свет. Болезненный, неприятный, яркий белый свет бил в глаза. Голоса доносились издалека. Низкие голоса, человеческие, обыкновенные, должно быть, мужские. Но язык незнакомый. Интонации… настороженное любопытство. Какой отвратительный свет!
Должно быть, Таэль инстинктивно закрылась рукой от света, потому что кто-то отодвинул источник света в сторону. Голоса зазвучали отчетливее и ближе, затем замолчали, очевидно, ожидая ее реакции.
Таэль села, и, сощурившись, осмотрелась. Помещение было освещено ярким неприятным белым светом. Оно и само было преимущественно белым и какой-то неправильной формы. В нем было множество кривых предметов, назначение которых было не понятно. Все вокруг было угловато и чуждо. Сама Таэль сидела на высокой белой кровати, или, что бы это ни было, оно было светлым, плоским и довольно твердым. Не смотря на резкую чуждость окружения, вокруг были люди.  Рядом с ней, по обе стороны, стояли два человека в бесформенных зеленых балахонах и зеленых же шапках, и настороженно смотрели на нее. Таэль назвала их про себя старый и молодой. У старого из-под зеленой шапки выглядывали седые виски. Взгляд его был суровый из-под нахмуренных бровей, и как бы несколько озлобленный. Молодой был смуглый стройный юноша, которого Таэль назвала бы своим ровесником, если бы знала летоисчисление его мира. Он смотрел на Таэль зачарованно, словно увидел какое-то чудо. Они были очень похожи на людей Золотого Острова, гораздо больше похожи, чем тэлорцы.
Впереди, недалеко от входа в это помещение, обозначенного серой дверью, стоял еще один человек, которого Таэль заметила не сразу. Он был одет в черную одежду с какими-то символами, нашитыми на ней, и, скрестив руки на груди, прислонился плечом к стене. Не смотря на то, что он как бы не участвовал в происходящем, а только наблюдал, Таэль  решила, что он здесь лидер. Про себя Таэль назвала его капитаном. Он был старше молодого и моложе старого.
Язык этих людей был не понятен, однако, навыки Таэль позволили ей понять, что у этого общества есть структура и форма. Цвет одежды этих троих говорил о принадлежности к разным группам. Значит, их можно было понять. Старый и молодой, одетые в зеленое, очевидно, были кем-то вроде целителей.
Старый обратился к Таэль с вопросом. Молодой зачарованно молчал. Таэль посмотрела на капитана – он смотрел на нее с любопытством и не собирался вступать в диалог.
Нужно было что-то ответить. Но сначала нужно понять, в каком она положении здесь. Таэль нащупала рукой кристалл под костюмом – и костюм был на ней, и кристалл был на месте. Но на левой руке было надето свободно металлическое кольцо. На нем что-то мигало неярким зеленым светом. Оно не мешало, но снять его было нельзя.
Старый врач, очевидно, желая отвлечь ее внимание от кольца, осторожно прикоснулся к ее плечу и снова что-то спросил. Таэль протянула руку к тому месту, где были крылья. Крыльев не было, часть костюма на спине была открыта, и плечи забинтованы или заклеены чем-то. Больно не было. Очень мило… но так не пойдет.
- Я благодарю вас за заботу обо мне, - зная, что они не понимают ее, Таэль вложила максимум выразительности в интонацию, - но я должна знать, где мои вещи?
Врачи переглянулись между собой. Нахмуренные брови старого врача разгладились. Очевидно, звук ее голоса произвел благоприятное впечатление. Старый врач что-то ответил ей, указывая на ее плечи, но Таэль ничего не могла из этого вынести, поэтому кивнула, тоже указала на свои плечи, а затем показала пальцами двух рук размеры крыльев.
- Где они? Они нужны мне. Где?
Она обратилась с тем же жестом к молодому врачу, чтобы не быть невежливой, но не увидела никакой реакции, кроме изумления. Капитан, на которого она также посмотрела, продолжал невозмутимо наблюдать, но на его губах появилось что-то похожее на улыбку.
Старый врач, сказав что-то капитану, осторожно опустил руки Таэль, и, свою прижав ладонь к груди, отчетливо произнес слово, которое, по-видимости, было его именем.
Таэль посмотрела на него недовольно. Было ясно: он просил подождать с вопросами и предлагал сначала познакомиться. Опасаясь, как бы они не приняли за имя первое сказанное ей слово, Таэль молча перевела недовольный взгляд на капитана. Нет сомнения, что он здесь главный.
Таэль демонстративно повторила его жест – сложила руки на груди, и сказала повелительным и твердым тоном:
- Я не буду разговаривать, пока вы не вернете мне крылья. Так не пойдет, - для усиления эффекта Таэль отвернулась, не глядя ни на кого. Для этого ей пришлось практически вывернуть голову. Зато она увидела, что за ее спиной нет стены, там еще довольно широкое помещение, и другая дверь.
Ее выступление произвело очень яркий эффект. Капитан усмехнулся и, наконец, заговорил. У него был чуть хрипловатый голос, он говорил спокойно и чуть насмешливо. Старый врач принялся спорить с ним ворчливо и недовольно. Юноша попытался робко вставить свое мнение, но старый врач резко осадил его. Эти люди были не слишком вежливы. Таэль не видела, что происходит, продолжая сидеть в неудобной позе, вывернув шею.
Старый врач, очевидно, проиграл в споре и куда-то отошел. Что-то зашуршало и негромко зазвенело. Таэль физически ощущала неотрывный взгляд молодого врача, который, воспользовавшись перепалкой старших, принялся внимательно и восхищенно ее разглядывать. Это начинало ее забавлять.
Таэль повернула голову, когда поняла, что кто-то стоит прямо перед ней. Капитан сам протягивал ей крылья в маленькой прозрачной коробочке. Он сказал что-то вежливым, чуть насмешливым тоном, который, видимо, был его обычной манерой.
Таэль взяла коробочку – она была прозрачная, как стекло, но из другого, неизвестного материала. Достала крылья и придирчиво осмотрела их. С ними ничего не произошло. На углах по-прежнему были следы крови – очевидно, после долгого полета на плечах был ожог, и люди посчитали необходимым обработать рану.
- Спасибо, - Таэль посмотрела на капитана, слегка наклонила голову в знак благодарности, и убрала крылья в незаметный карман на бедре. Таких карманов много было в сложном полетном костюме, хотя он выглядел абсолютно монолитным.
За этими манипуляциями настороженно следили все, и, когда крылья исчезли из виду, капитан и старший врач обменялись комментариями.
Пускай они говорят, думала Таэль. Дипломатов учили понимать константы и структуру речи других языков. Чем больше они говорят, тем быстрее она научится понимать их.
Таэль повернулась к старому врачу, который продолжал что-то говорить капитану, и, восстановив в своей несколько растревоженной памяти звучание слова, которое он произнес, как свое имя, произнесла его вслух. Все замолчали и удивленно воззрились на нее.
Таэль чувствовала, как в груди набухает гордость за свою находчивость. В самом деле, все способности, все умения, которым ее когда-то учили, и которые могли бы никогда не пригодится ей в полной мере, сейчас ожили и приняли боевое положение. Это было потрясающе.
- Таэль, - Таэль прижала руку к груди, повторяя жест старого врача, - Таэль Тэлмар.
Так состоялось знакомство. Руки протянулись навстречу, и ее имя было трижды повторено неуклюже и странно. Таэль узнала имена своих спасителей или тюремщиков, и повторила их тоже – без сомнения, так же странно, и неуклюже.
«Как они похожи на меня!» - изумилась Таэль, - «Но кто же они? И где я?».
Когда церемония знакомства была окончена, капитан осторожно тронул ее за плечо, и указал куда-то ей за спину.
Таэль спустила ноги с кровати и повернулась. Вид, который предстал ей, был ошеломляющим. Во всю стену довольно просторного белого помещения развернулось окно – впрочем окно ли это? Или зеркало? – в огромный мир. Пространство над атмосферой планеты, которую Таэль тотчас узнала. И узнала реку красок из своего полета сквозь глубину мира.
Синие, фиолетовые, сиреневые вихри с бело-серебристыми барашками, огромными, как горы. Ленты оранжевых, коричневых и красноватых вихрей, перетекающих один в другой. Там и здесь – вызывающие дрожь синеватые вспышки, то подсвечивающие снизу густые облака, то прорывающиеся наружу – длинные, ветвистые разряды молний.
Это была планета Часовых. Огромный, цветной, живой и словно бы дышащий газовый океан. Конечно, он выглядел иначе в небольшом зеркале в башне… и здесь.
Таэль спрыгнула с кровати и подошла ближе к стене. Люди, она чувствовала, наблюдали за ней и тихо переговаривались. Этого изображения, несомненно, не было минуту назад, когда она сидела с вывернутой шеей. Какова его природа? Это не окно. Но и не зеркало. Оно очень похоже на правду. Но, в то же время, будто нарисовано. Не показывает, а воспроизводит то, что существует…
Часовые? Причем тут часовые? Однако, как невообразимо красиво… Таэль потянулась рукой к стене, и вдруг изображение сменилось, так, что Таэль от неожиданности отпрыгнула назад и наткнулась спиной на капитана.
Старый врач сказал что-то слегка насмешливо. Таэль видела, что и он, и даже молодой врач улыбаются, глядя на нее. Капитан, слегка придерживая ее за плечо, смотрел на нее сверху вниз, тоже немного улыбаясь, но доброжелательно и мягко. У него была довольно смуглая кожа коричневатого оттенка, и, необычно на этом фоне, светло-синие глаза. Он произнес что-то доброжелательным тоном, и указал вперед, снова предлагая ей посмотреть на стену.
Да, глупо. Таэль сделала шаг вперед. Изображение на стене было звездной картой. Не такой, какую использовали на Золотом Острове, но вполне понятной. Объекты в ней двигались и были прочерчены округлые линии – Таэль догадалась, что это обозначение орбит планет. Эта система голубого солнца без сомнения была той, в которой обитали Часовые. И планета их, в уменьшенном размере, теперь более походила на то, что видела Таэль прежде в зеркале. Да, теперь не осталось сомнений.
Не осталось сомнений и о природе изображения на стене. Подобные живые картины на Золотом Острове рисовали с помощью кристаллов, когда хотели показать воспоминание или мысленный образ большой аудитории. Эти картины рисовались на воздухе, были слегка прозрачны, и быстро исчезали. Но здесь не было кристаллов. Не было и никакой ментальной активности. Эти люди, очевидно, не владели техникой ментального контакта, и во всем пользовались какими-то другими методами.
Что они знают о планете часовых и зачем она им? Кто они?
На первый вопрос ответа не было, но второй был уже почти ясен для Таэль, и был тревожен.
Капитан сам подошел к изображению, и указал на планету часовых.
- Таэль, - он обратился к ней серьезно и вкрадчиво, требуя ее внимания. Таэль кивнула.
Он обвел рукой людей, стоящих перед ним, а потом весь зал. Таэль улучила момент покрутить головой, чтобы получше понять, где находится. Помещение было, в действительности, большим. И пустым. Место, где она лежала, было только отсеком, комнатой, не полностью отгороженной от остальных таких же, или очень похожих. Сколько их, было сейчас не понятно. Пространство, где они сейчас стояли, было довольно просторной зоной, из которой можно было пройти к другим отсекам. Все было освещено тем же раздражающим, ярким белым светом.
Указав жестом на все и всех вокруг, капитан снова указал на планету часовых. Он сопровождал это небольшим набором слов, которые Таэль, конечно, не понимала, но могла запомнить.
Что он хочет сказать? Они летят к планете часовых? Они ищут планету часовых? Они – на планете часовых?
Картинка на стене сменилась на прежнюю – орбита планеты-гиганта. Текучий, грозный газовый океан близко, но также видна чернота неба над ним. Капитан повторил те же слова и те же жесты. Похоже, ее последнее предположение верно, как бы это ни было странно.
Эти люди – не часовые. Часовые – друзья Основателей. Странные, и очень скрытные друзья, но всё же… мысль, что она, возможно, оказалась, не в неизвестной зоне космоса, а где-то, где можно соориентироваться, и, возможно, даже спросить совета, принесла облегчение, и, в то же время, непонятно почему, некоторое разочарование.
Но всё же… часовые… их планета, их атмосфера совершенно не подходит для таких, как Таэль или эти люди. Никто не знал, как выглядят часовые, ибо они были очень скрытны, а возможно, и просто невидимы, но говорили они только при помощи ментального контакта. А эти люди им, похоже, не владеют.
Капитан выжидающе посмотрел на Таэль, и, не видя ее реакции, принялся снова повторять всё в третий раз, теперь уже со звездной картой. Таэль подошла к нему, и сделала то же что, и он.
- Мы, - она говорила на своем языке, обвела всех стоящих вокруг жестом, - здесь, - указала на планету часовых, - планета часовых. Да.
Ей вспомнились снова те мгновения полета в глубине мира. Эта цветная река. Да, она была похожа на красочный океан поверхности этого мира. Это течение могло вести к планете Часовых. Но не понятно, почему оно имело такое сильное притяжение для Таэль. Она не думала о планете Часовых. Она почти ничего о ней не знала. О ней вообще мало было известно.
Много лет назад, никто иной, как сам Посол, наставник Таэль, нашел путь к ней. Часовые вежливо побеседовали с ним, признали в нем представителя народа – наследника Основателей, и посоветовали отправляться восвояси. Сами они назвались Часовыми. Также назывались они в летописях Основателей, но происхождение такого названия было неясно. Еще несколько раз прилетали послы Золотого Острова, но переговоры не были успешны. Часовые не показывались, и говорили мало. Согласились вновь зажечь свое зеркало в башне, но дали понять, что гостей не ждут и не желают видеть вблизи своего мира никого без приглашения. С тех пор к ним не летали. Их зеркало в башне оставалось почти всегда молчаливым. Может быть, они и говорили, то только со старшими и членами совета, и молодым студентам было про то ничего не известно.
Часовые… все же…
Таэль попыталась достать из своей памяти всё, что она знала про них. Тем временем, капитан, указывая на Таэль и на планету, обратился к ней с вопросом. Как ни была она сосредоточена на другом, но вопрос было понять не трудно. Тем более, что она сама думала о том же самом.
Капитан повторил манипуляцию и вопрос снова, а затем масштаб звездной карты резко уменьшился, и продолжил уменьшаться, уже медленнее. Вот показались соседние системы. Вот уже видно целое звездное скопление. Вот, уже можно рассмотреть рукав галактики… на этом уменьшение масштаба остановилось, и капитан снова повторил вопрос, который она понимала прекрасно:
- Откуда ты, Таэль?
Конечно, они хотели знать, и кто она, и как она туда попала, и что она там делала. Всё то же, что она хотела знать про них. Но это был главный вопрос.
А на кое-какие из своих Таэль уже получила ответы.
Они не владели ментальным контактом. Пользовались странными приборами там, где люди Золотого Острова использовали силу внутреннего огня. Они путешествовали сквозь пространство большой группой, и всё, что ее окружало, было, без сомнения, полезно и нужно. Но неуютно, некрасиво, криво и грубо.
Это были люди из плоского мира.
Таэль покачала головой. Капитан, решив, что она его не понимает, принялся снова терпеливо повторять свой вопрос, на этот раз под комментарии старшего врача. Таэль накрыла  ладонью изображение и покачала головой. Затем, вкрадчиво повторяя каждый звук, и используя слова, которые, как ей казалось, она уже успела идентифицировать, она спросила на их языке:
-  Откуда вы, капитан?
Это произвело эффект еще больший, чем знакомство. Капитан и его советники принялись громко совещаться. Они поняли ее. И не хотели говорить ей, так же, как она не хотела отвечать им.
Их мир, вероятнее всего, был где-то неподалеку. В этой звездной системе или в соседней? Люди плоских миров не знают о глубине мира, и путешествуют только по поверхности, потому расстояния для них необъятны. Но много ли она знает о таких людях? Если они все же способны добраться до Золотого Острова?
Капитан повернулся к ней, и вывел ее из задумчивости тем, что демонстративно скрестил руки на груди и отвернул голову в сторону, копируя ее позу, которую она приняла до этого, чтобы вернуть свои крылья. Смех, разразившийся в комнате, дал Таэль понять, что вокруг больше людей, чем было раньше. В самом деле, за спинами двух врачей стояло теперь еще несколько человек в черной форме, такой же, как у капитана.
Таэль через силу улыбнулась, но чувствовала, как пропасть разворачивается у нее под ногами. Что же делать?
Любые контакты с людьми плоских миров запрещены. Но всё уже случилось. Кто бы подсказал ей, что делать теперь!
Мысли Таэль метнулись к Золотому Острову, и затем – к Основателям. Что, если ее нелепые действия погубят весь ее народ?
Часовые… часовые… ведь они – друзья Основателей. И они где-то рядом. Что, если они помогут? Они очень своеобразные, но… нужно какое-то решение…
Таэль почувствовала, как тепло разливается в груди от кристалла. Что-то шевельнулось в воздухе. Люди вокруг продолжали разговаривать, но для Таэль все они на мгновение превратились в тени. И она увидела мельчайшие золотистые искры, как бы золотую пыль, пронизывающую весь воздух вокруг, и текущую, почему-то, от пола к потолку, медленно и размеренно, не соприкасаясь ни с чем. От взгляда Таэль ровная завеса пыли дрогнула.
 «Ты другая», - прошелестел голос, не имеющий пола и возраста, словно шорох, складывающийся в слова.
На миг, словно цвет облаков планеты отразился на белых стенах помещениях, и всё вспыхнуло яркими, тревожными красками.
«Чужие», - подумала Таэль, - «эти люди чужие здесь».
Трудно было понять, ее ли эта мысль, или лишь отзвук странного шороха.
Ее нормальное зрение вернулось к ней, но шорох всё еще звучал, неразличимый, не читаемый. Впечатление заняло лишь мгновение.
Прислушиваясь, Таэль пошла по помещению. Люди замолчали. Она чувствовала, что все смотрят на нее, но это было слишком важно… ей пришлось пройти сквозь четверку плотно стоявших людей в черной форме, вежливо сделав им знак разойтись. Они насторожились, но, по указанию капитана, не мешали.
Таэль остановилась в другом отсеке, таком же по размеру, как тот, в котором он пришла в себя, но он был устроен иначе. Кровати в нем не было, но были столы, сиденья, экраны, и множество сложных мелких приспособлений. На столе у дальней стены стоял квадратный контейнер, плотно накрытый непрозрачной темной тканью. Таэль протянула руку, чтобы сдернуть ткань, но ее поймал за запястье ближайший к ней человек в форме, и выкрикнул предостережение.
Люди вокруг снова начали тревожно переговариваться. Вся процессия из врачей и людей в черном проследовала за ней, и теперь в отсеке стало тесно. Сосредоточенная на источнике странного голоса, желая снова услышать его, Таэль не очень следила за тем, что делают люди вокруг.
Снова послышался голос капитана из-за ее спины, и кто-то из стоящих рядом осторожно снял с контейнера плотную ткань.
В прозрачном, но очевидно, не стеклянном контейнере были каким-то образом собраны и удержаны те самые мельчайшие частицы золотой пыли, которыми был наполнен воздух, но в гораздо большей концентрации. Они были ясно видимы и двигались иначе – то медленно завиваясь в кольца, то сворачиваясь, подобно рулону ткани, то образуя линии и простые фигуры. Таэль наклонилась, чтобы рассмотреть их поближе. В помещении повисла тишина.
«Ты другая, - снова прошелестел голос, и золотая пыль образовала небольшую волну, ударяясь о стенку контейнера, - мы приняли тебя в начале за одну из них. Но мы сомневались».
«Вы – Часовые?» - спросила Таэль.
«То, что видит Таэль Тэлмар – лишь тень нашего дыхания. Таэль не может видеть наши тела. Мы на другой стороне сферы мира».
«Конечно», - Таэль улыбнулась. Это было прекрасно – говорить с теми, кто знал Основателей, кто знал о сфере мира, кто ее понимал… мир возвращался на круги своя. Может быть, она еще сумеет вернуться домой.
«Те, кого Таэль Тэлмар называет Основателями, были нашими друзьями, - продолжали говорить Часовые, - планета стала мала и темна для них — они ушли на странствующей звезде, и поселились в далекой системе, где свет и мудрость их необходимы. Они оставили свой мир своим детям и ученикам. Мы – часовые. И они были – Хранители. Мы приветствуем пришедшую из народа новых Хранителей».
«Для меня большая честь говорить с вами. И я прошу прощения, что побеспокоила вас без вашего разрешения».
«Таэль Тэлмар должна была найти нас».
«Должна была?..»
Шорох прозвучал неопределенно, словно не понимая природу ее вопроса. Чтобы как-то продолжить диалог, Таэль спросила:
«Вам… не мешает, что люди держат вас в коробке?».
«Люди плоского мира шумны и дерзки. Уже пять наших лет их летающий дом плавает по поверхности нашего моря. Они нарушают течения. Но мы не желаем им вреда. Таэль Тэлмар спрашивает несущественные вещи. Она может открыть удерживающее устройство, если хочет».
Таэль оглянулась на стоящих вокруг нее. Они были живо заинтересованы происходящим и тихо переговаривались, разглядывая золотой песок в контейнере. Очевидно, поведение этого золотого песка отличалась сейчас от того, что они наблюдали раньше. Таэль жестом показала, что хочет открыть крышку.
- Вреда не будет, - сказала она на своем языке, но максимально мягко, - пожалуйста?
Похоже, что люди сами уже собирались это сделать, потому что возражений не последовало. Четыре руки с двух сторон раскрутили и сняли с контейнера крышку - золотой песок тут же волной перелился через край, взвился вверх, как крошечный вихрь, и закрутился, постепенно рассеиваясь, вокруг рук, плеч и головы Таэль, оседая на ее волосах.
Голос зазвучал отчетливее, в нем стали различимы как бы несколько отдельных голосов, и переливы цветовых волн прошли перед глазами.
«Таэль Тэлмар должна была найти нас. Мы ждали того, кто придет по течению».
«Я летела к Тэлору. Я последовала за этим течением по ошибке, я не смогла… привести свои мысли в порядок. Я прошу прощения».
«Мы знаем жителей Тэлора. Они имеют власть над своим течением в глубине мира. Мы имеем тоже».
«Вы хотели, чтобы кто-то из нас пришел к вам? Почему так? Ваше зеркало есть в нашей башне. Вы могли обратиться…».
«Не нужно зеркало. Нужен тот, кто придет по течению».
«Что вам нужно?»
«Наши гости назойливо любопытны, но непонятливы. Мы не желаем им вреда. Есть то, что они должны узнать. У нас нет способа говорить с ними».
«Я не могу говорить с ними. Я могу причинить большой вред. Ведь это – люди плоского мира?».
«Законы новых хранителей нам не понятны. Мы – друзья прежних хранителей. Мы не причиним вреда новым хранителям».
«Вы – нет, но они могут… вы не понимаете, у нас есть правила… вы должны были обратиться к высшему совету… может быть, тогда…».
«Нам не нужен Совет. Нужен тот, кто придет по течению. Таэль Тэлмар немного как мы, и немного – как они. Она может говорить».
«Я не могу!»
«Сфера света Таэль Тэлмар не могла защитить ее от нашей атмосферы. Мы спасли ее. Мы отдали ее людям плоского мира. Мы хотим, чтобы она помогла нам. Тогда она сможет вернуться к своему миру».
Золотые искры рассеялись и шорох затих. Таэль стояла одна, окруженная людьми в черной форме, которые молча смотрели на нее с изумлением, недоумением, кто-то – со страхом. Контейнер перед ней был пуст.
Женщина, единственная из тех, кто окружал ее, осторожно протянула руку, и прикоснулась к волосам Таэль. В них осело некоторое количество золотой пыли, и от прикосновения они тоже поднялись в воздух.

*  *   *
Люди дали ей одежду, которую она поначалу не хотела надевать, и еду, которую она так и не решилась попробовать. У нее в полетном костюме было зашито несколько спрессованных белых таблеток – особой питательной субстанции, которую их предки научились изготавливать из особого сорта корнеплодов за время долгого пути Переселения. Ее должно было хватить на… впрочем, Таэль не знала, на какой срок растягивать ее, так как никакого решения ею не было принято.
Люди поселили ее в одной комнате с Ланой – той самой женщиной, что вошла в медотсек с первыми людьми в черной форме. Лана разбиралась в языках, была терпелива и доброжелательна. В ее обращении к Таэль не чувствовалось настороженности, но было внимание и любопытство. Она была красивой женщиной – высокая, темноволосая и темноглазая, с крупноватой фигурой, но грациозными, мягкими движениями. Волосы ее всегда были убраны в высокую прическу.
Люди не думали снимать с Таэль кольцо, но Лана объяснила ей простыми жестами, указав на свои глаза, что оно не представляет опасности, а нужно только, чтобы следить. Слово «опасность» Таэль узнала одним из первых.
Так как Таэль изъявила желание учить язык – без этого ничего нельзя было понять или предпринять – то большую часть своего первого дня в этом непонятном месте, которое называлось станция «Гермес», она провела в этой комнате. Люди не возражали – напротив, кажется, они хотели, чтоб она увидела, как можно меньше из того, что ее окружало.
Это было понятно Таэль. У них были свои секреты.
Таэль принялась за обучение с названия простых предметов, находившихся в помещении. Там была кровать, которая выдвигалась и задвигалась в стену при прикосновении к определенному месту, и вторая такая же. Был также спрятанный в стене шкаф, и рабочий стол – единственное, что нельзя было убрать. На столе стояли изображения людей, принадлежности для письма, и множество мелких предметов, для Таэль непонятных. Если разобрать обе кровати, то в помещении совсем не оставалось места – только чтобы выйти и зайти.   
Между тем, такая экономия места была не вполне объяснима – даже за тот короткий путь, что Таэль успела проделать от медотсека до этого помещения показал, что на станции есть значительное неиспользуемое пространство. Они прошли сквозь узкий освещенный коридор, по сторонам от которого были затененные, пустые и тихие залы или комнаты непонятного назначения. Затем, снова узкий коридор, и множество одинаковых дверей, одна из которых вела в комнату Ланы. Остальные, как предположила Таэль, вели в аналогичные комнаты, но большинство из них, если не все в этом крыле – Таэль была уверена в этом – были необитаемы.
Это напоминало каюты корабля, думала Таэль. Во время переселения их предки переплыли моря трех миров на кораблях, которые сейчас стояли в бухте Серебряного проводника. Когда корабли причалили к берегу, Проводник встретил переселенцев – он жил там один на протяжении нескольких десятилетий, так как неизвестна была точная дата прибытия нового народа. Его приняли за представителя народа Основателей, но Основатели навсегда покинули Золотой Остров, оставив распоряжения своим друзьям и соратникам. Он был из Санторианцев – людей далекой, сияющей и горячей планеты. Никогда с тех пор Санторианцы не посещали Золотой Остров.
Все дети со всех концов Золотого Острова хотя бы раз за время обучения в посещали бухту серебряного Проводника, и ходили по палубам древних кораблей.  Таэль помнила длинные многоуровневые коридоры и тесные, почти одинаковые помещения по обеим сторонам проходов – их неуютный дом на четыре года пути.
Была ли станция тоже своего рода кораблем? Если так, то она определенно была рассчитана на большее количество пассажиров. Сколько лет этот корабль был в пути? И что случилось с остальными людьми?..
Вся ситуация, какой бы тревожной она ни была, так будоражила воображение, что Таэль отгоняла момент принятия решения, говоря себе, что прежде нужно понять, что к чему. Часовые молчали.
Все, с чем можно было работать здесь, светилось тем же неприятным светом. Делать было нечего – Таэль и Лана, устроившись на подушках на полу (это была идея Таэль), склонились над квадратной светящейся панелью, на которой появлялись изображения предметов и людей, а также обозначающие их надписи, и Лана говорила вслух, как это следует произносить. Можно было прикасаться к различным частям изображения, и тогда панель сама озвучивала названия женским голосом.
Таэль освоила быстро названия предметов в комнате, цифры и дни недели, и они перешли к отношениям и родственным связям между людьми. Тогда Таэль указала Лане на изображения людей на столе, и получила свои первые значимые ответы. Лана сказала, что на изображениях – ее отец, мать, брат, и сын. На вопрос Таэль, сколько ему лет, Лана ответила, что сейчас ему семь, но когда она видела его в последний раз, было четыре.
Три года они летели, или большую часть времени находились здесь? Для чего и куда они направлялись?.. Что такого важного было в этом полете, что мать могла оставить ради этого своего ребенка?
Таэль не знала точно, сколько часов они провели за лингвистическими упражнениями. Лана просила ее также произносить или писать иногда на ее языке, Таэль не видела в этом вреда, но предпочитала не отвлекаться сильно от основной задачи. Для удовольствия наставницы, она записала перевод нескольких слов, но это задерживало обучение, и она скоро отложила письменные принадлежности в сторону. Несколько раз их уроки прерывались голосом из стены, который осведомлялся, что у них происходит. Лана нажимала на кнопку, и отвечала что-то, что Таэль не могла понять вначале, но затем разобрала как уверение, что все в порядке, и не нужно их беспокоить еще некоторое время. Наконец, Лана, весьма впечатленная ее успехами, начала уставать, сама подошла к стене, и задала какой-то вопрос. На этот раз ей ответил голос капитана. Лана жестом предложила Таэль встать и пойти прогуляться.
По всей станции свет был приглушен. Таэль догадалась, что так они обозначают ночь или вечер, и, спросив об этом Лану, получила ответ, что по времени станции сейчас девять тридцать.
Им встречались странно смотрящие на них люди, которые при приближении переставали разговаривать. Таэль здоровалась с ними. Она насчитала уже четырнадцать разных лиц. Среди них были мужчины и женщины, совсем молодые и среднего возраста. Может быть, потому что был вечер, а может, по какой-то еще причине, все встретившиеся Таэль лица не придерживались строго своей формы. Мужчины, как правило, из черного носили только штаны, а женщины и вовсе одевались, кто как хотел. Впрочем, вся их одежда была однотипная и неярких цветов. Лана была в черной форме целиком. На плечах были нашивки с символами, в которых Таэль не могла разобраться, но, очевидно, это означало принадлежность к разного рода занятиям – еще одно сходство с отделами на Золотом Острове. Таэль предположила, что, может быть, те, кто занят работой, должны носить форму, а те, кто отдыхает – нет.
Расстояние, которое они с Ланой преодолели, выйдя из комнаты, было нерационально большим для ограниченного пространства, и Таэль догадывалась, что они снова прошли мимо пустых необитаемых помещений. Лана сказала, что место, куда они направляются, называется смотровой зал.
Это было просторное помещение, отделенное от ближайшего коридора несколькими ступенями вверх, и ограниченное изогнутой, полукруглой стеной. Вначале Таэль приняла эту стену за изображение, аналогичное тому, что видела на стене в медотсеке, но нет – это было огромное, разделенное на сегменты окно. В зале стояли, и негромко разговаривали шесть человек в черном, все мужчины. Среди них были капитан и старый врач, на этот раз тоже в черной форме, только с зеленым символом на плече. Остальных Таэль не знала, но всех, кроме одного, уже видела прежде, в медотсеке. Таэль догадывалась, что это все – или руководители, или некие важные люди, от которых в первую очередь зависит, что с ней будет.
Окно приковывало взгляд. Чернота пространства, россыпи далеких серебряных звезд, а под ним – бездонное, кипящее и текучее море цвета. Поток, над которым плыл корабль, был оранжевый, справа и слева от него - синеватое и серебрянное течение. Они закручивались водоворотами, иногда выпускали на поверхность гейзеры и петлеобразные потоки газа. Таэль подумалось, что поведение газового океана схоже с поведением золотого дыма.
Это был в самом деле корабль – он плыл немного над поверхностью атмосферы. Таэль чувствовала, что скорее торжественность этого вида, а не только появление необычной гостьи заставляло людей говорить приглушенно.
- Как дела, Таэль? – спросил капитан. Он, и двое других подошли к ней сами, видя, что она засмотрелась в окно.
- Всё хорошо, спасибо.
- Как тебе нравится вид?
- Очень красиво.
- Ты видела моих… …, - капитан указал на окружающих ее людей, и назвал их словом, которого Таэль еще не знала. Затем назвал всех четверых, кроме доктора, по именам. Таэль вежливо повторила их имена. Последний, которого Таэль не видела прежде, и который стоял чуть поодаль, подошел ближе, и спросил:
- Лана сказала, что вы… … немного понимать нас?
Части фраз выпадали для Таэль, но она могла догадываться об общем смысле.
- Немного. Нужно время.
- Можете сказать нам, почему вы здесь?
- Пока нет. Не хватает слов. Может быть… завтра?
- Завтра? – изумился старый врач, - а завтра будет хватать?
- Может быть, - согласилась Таэль, - завтра… середина день. Да.
Лана с улыбкой что-то сказала врачу, и тот довольно бесцеремонно взял Таэль за подбородок и, приговаривая что-то, стал заглядывать ей в глаза. Таэль не довольно встряхнула головой, и сделала предупреждающий жест раскрытой ладонью.
- Это не вежливо.
Люди заулыбались. Капитан, с улыбкой, согласился, и хотел, взяв под локоть, увести Таэль в сторону, но врач продолжая говорить – Таэль не могла понять его – указал на источник света на потолке, затем на глаза.
- Да, - согласилась Таэль, - плохой свет. Но сейчас нормально.
Он продолжал говорить что-то еще, но капитан прервал его, и осторожно подвел Таэль ближе к окну. Люди за их спинами оживленно засовещались.
У края изогнутого окна создавалось впечатление, будто океан оказался у них под ногами. Это захватывало дух.
- Таэль, - капитан указал ей немного в сторону, на край синего течения слева, - видишь?
Там, на поверхности синего потока, можно было заметить, как в течение вплетаются тонкие нити золотистых искр. Они текли вместе с потоком, искрились на поверхности белых гребешков волн, заворачивались в округлых вихрях.
- Вижу.
- Знаешь, что это?
- Да. Знаю.
Капитан посмотрел на нее сверху вниз, ожидая, что она скажет. Но как можно было объяснить?
- Это… - Таэль указала пальцем на пол, туда, где от приглушенного света вырисовывалась ее длинная тень. Капитан вопросительно посмотрел на нее. Таэль указала на источник света на потолке, затем снова на пол, и слегка качнулась из стороны в сторону, чтобы было понятно, куда она указывает, - что это?
Эти необычные манипуляции приковали внимание всех, и все придвинулись ближе, глядя на нее и капитана. Таэль почувствовала легкое сожаление – ее начало утомлять пристальное внимание, и было что-то волшебное в том коротком мгновении над океаном.
- Это, Таэль? – Лана догадалась первая, - это тень.
- Тень, - согласилась Таэль, и указала в направлении, где было увидеть вплетенные в атмосферу золотистые нити, - это тень.
Капитан сложил крестом руки на груди.
- Нет.
- Да. Я знаю.
Капитан отвернулся от нее и начал разговаривать о чем-то с остальными. Конечно, они не понимают. Это сложно. Она сама не вполне понимала, а они не знают о глубине мира. А если и объяснять им, то что объяснять?.. Может ли она?.. Альтернатива отказать предложению часовых была только одна. Таэль не могла сама выбраться с корабля. Значит… эта альтернатива, быть может, была наиболее верной. Единственно верной. Но сердце сжималось от одной мысли об этом. Нет, она не могла этого сделать, нет, неужели сейчас… .
Таэль слегка дернула капитана за рукав, чтобы привлечь внимание, чем несколько удивила его, и снова указала в сторону золотистого течения.
- Их…, - она закрыла руками глаза, - нельзя видеть. Только тень можно видеть. Они – тень.
- Таэль… - капитан задумался, подбирая слова, - как… откуда ты можешь знать это?
- Они сказать так.
На этот раз в смотровом зале воцарилась тишина.
- Я, - Таэль приложила руку к груди, затем к голове, - могу говорить с ними, - указала в сторону окна, - но они… они хотят говорить с вами. Я сказать больше… потом. Завтра.
Люди помолчали, потом оживленно заговорили друг с другом. Они не смущались ее непониманием, и, кажется, увлекшись спором, ненадолго даже забыли про нее. Нужно было выучить их язык. Чувство одиночества и неприкаянности здесь, в этом чужом, странном месте было очень неприятно. 
*  *  *
Лана уже спала, а Таэль, освоившись со светящейся панелью, продолжала учить язык. Нужно было освоить все, что может понадобиться. Ум отбивал и повторял уже знакомые выражения, но в тишине, наедине со своими мыслями, неминуемо надвигалось ощущение катастрофы.
Что же делать? Не сделала ли она уже чего-либо непоправимого? Запрет на общение с этими людьми безнадежно нарушен. Впрочем, Посол говорил, что нечто подобное уже случалось в прошлом. Но, возможно, тогда еще не существовало запрета? Когда и почему он был установлен?
Почему так мало говорили им о плоских мирах, кроме того, как их узнать, и что их следует избегать? Очевидно, из-за своего малого знания их люди могут быть опасны. И все же… они забрались куда-то далеко от своей земли довольно большой группой. Люди Золотого Острова этого не умели. Основатели умели, и они когда-то проложили путь, и пронесли на огромное расстояние, из прежнего мира, девятьсот девяносто два человека – но люди Золотого Острова не знали, как это было сделано. Они лишь следовали древним указаниям и картам. Они научились путешествовать далеко, но только поодиночке.
Таэль не могла сейчас обратиться к кому-либо с Золотого Острова. Часовые могли бы, но они не станут. А эти люди? Они могут свободно общаться с любым человеком внутри корабля. Что, если они могут разговаривать также со своим миром, где бы он ни был? Что, если скоро весь их мир узнает о Таэль? А ей пришлось уже рассказать им так много.
Накануне вечером старый врач пристал к Таэль с вопросом, почему она ничего не ест и сколько это будет продолжаться. Ей пришлось дать ему одну из своих белых таблеток из питательной субстанции, и он радостно забрал ее для исследования. Кроме того, они постоянно получали информацию из этого кольца на руке. Кто знает, какие выводы они могут сделать… .
И часовые… эти загадочные существа с другого плана мира… что они хотят? Что они знают? Неужели бросить всё и отказаться от такой невероятной возможности узнать их – и узнать людей плоского мира?
Нужно решение… Таэль сплела пальцы рук. Нужно такое решение, которое даст ей ответы, и не навредит ее миру. И быть может… быть может даже вернет ее на Золотой Остров. Родной мир сейчас казался бесконечно далеко. Нельзя о нем думать. Будет грустно.
Нужно решение… кристалл, как всегда в случая напряжения, слегка нагрелся, и, быть может, загорелся мягким светом. Таэль лежала с закрытыми глазами. Кристаллы – звёздный огонь. Кристаллизованный свет. Чтобы вы знали, что вы – люди звезд.
Говорят, Основатели победили расстояние. И расстояние для них более не существует. Они ушли в далекую галактику, и оставили лишь  указания своим друзьям, соратникам и наследникам. Их наследники – люди Золотого Острова – быть может, лишь через тысячелетия найдут путь к новому дому своих учителей.
Но имело ли это значение? Если расстояние не существует?..
Таэль открыла глаза и поняла, что почти что заснула. Светящаяся панель, выключенная, лежала у нее поверх одеяла. Таэль приподнялась и снова включила ее.
Много работы. Нужно составить речь. Она не может просто продолжать болтать с этими людьми. Если не получится – что ж, придется умереть. Ничто иное не достойно наследников Основателей, новых хранителей.

Глава 6
«Понимание»
Комната для совещаний была довольно обширным пространством. За длинным столом могло поместиться человек двадцать, но с крутящихся кресел с высокими спинками на Таэль смотрели все те же шесть лиц и Лана, которая вошла вместе с ней. Свет горел приглушенно – Таэль поняла, что это сделано для нее.
В комнате не было окон, и бледно-серый цвет стен был разукрашен висящими на равных расстояниях изображениями природы. Белые пики гор. Темно-зеленый лес у подножия, с ощетинившимися игольчатыми деревьями. Таэль знала, что на Золотом Острове такие растут далеко на севере, но никогда не видела их.
На других изображениях – горная река с бурными барашками на порогах, убегающая к горизонту; поле, усыпанное скромными, но разнообразными цветами, гнущими стебли от ветра; изогнутая линия пляжа, и накатывающаяся на песчаный берег изумрудная волна… Таэль засмотрелась на последнюю картину. Она напоминала об острове Мирра, о доме с резными колоннами, о веранде, чьи нижние ступени занесены пляжным песком…
- Таэль, - шепнула ей Лана.
Люди выжидающе смотрели на нее. Таэль обвела всех взглядом. Ей дали место во главе стола. За ее спиной оказалась большая темная панель, которую люди здесь называли экраном.
- Я благодарю вас, что вы сделали, как я просила, - начала Таэль с заученной речи, - и прошу прощения, если то, что я скажу, будет не очень понятно. У меня было мало времени учить язык… но сказать надо сейчас.
- Я бы сказал, что у вас не было его совсем, - сказал ближайший к Таэль человек, которого, как она помнила, звали Бернард, - или вы учили его прежде?
- Прежде?
- До того, как попали сюда?
- Нет. Я не слышать его раньше.
- И вы можете выучить любой язык так быстро?
- Не знаю, любой или нет. Но я умею учить языки. Это часть моей подготовки.
- Подготовки? К чему? – спросил человек с другой стороны стола.
- Я прошу не задавать мне вопросы сейчас, - Таэль села и сложила пальцы рук в замок на столе. Сказать выученную речь было не трудно. Но трудно будет ответить.
- Я – Таэль Тэлмар. Цель моего путешествия была… другая. Она не имеет значения теперь. Я оказалась здесь… среди вас… потому, что те, кто живут на этой планете… на моем языке они – часовые, - Таэль произнесла это название на своем языке, и оно не имело для людей смысла, - попросили моей помощи. Вышло так… что теперь мне нужна их помощь, чтобы вернуться домой. У них есть условия. Я готова их выполнить. Но только если… не будет вреда мне и моему миру, - Таэль снова обвела всех взглядом, и приготовилась говорить дальше.
- Вы назвали их… тенью, Таэль? – капитан сидел в конце, дальше остальных, повернувшись немного боком. Таэль видела, что он пристально наблюдает за ней и за всеми.
- Да. То, что можно видеть… этот… золотой свет… это то же, что тень. Их тела нельзя видеть. Они другие. Но они – народ. Они – разумны. И хотят говорить с вами. Но не могут найти способ. Поэтому они звали кого-то как я. Кто может говорить.
 Двое с края стола стали перешептываться. У остальных эта информация тоже вызвала оживление.
- Что вы знаете о них? – спросил капитан.
- Мой народ знает их давно. Но они очень… они не любят говорить о себе. Поэтому мы не знаем много. Но они древний народ. У них есть… память. Знания. Они видят вас. Они хотят… понимать вас. Хотят… поделить с вами часть знаний. Я не знаю, почему. Но для вас - это очень полезно. Потому что вы не знать раньше таких, как они.
Люди начали совещаться, быстро и тихо, так, что она не понимала их речи. Но основной смысл был ясен ей и раньше – эти люди не знали, что часовые разумны. Они подозревали, размышляли об этом прежде, но уверенности у них не было. Сейчас они сомневались во всем.
- Вы сказали, вы можете говорить с ними? Как? – спросил снова сидящий рядом человек.
- Это… не совсем разговор. Не так, как с вами. Это скорее обмен… пониманием. Я не могу объяснить лучше.
- Понимаем? Мыслями?
- Можно сказать… но нет. Понимание. Как общая картина сразу. Смысл. Главное. Их язык… как волны. Это… я не знаю. Не хватает слов.
- Можете говорить с ними сейчас? – спросил капитан.
- Может быть… я не знаю. Это место где-то внутри. Оно не очень удобно для них. Но я не стану говорить.
- Не станете?
- Я не сказала еще все для вас.
- Мы внимательно слушаем тебя, Таэль.
Все замолчали и снова повернулись к ней. Таэль облизала губы.
- Их условия – я помогать им говорить с вами, а они в ответ помогать мне вернуться домой. Мои условия: я делать, как они хотят. И как, я думаю, хотите вы. Но для вас – меня нет здесь.
- Что ты хочешь сказать, Таэль?
- Я знаю, что вы хотите узнать меня. Но не могу этого допустить. Часовые хотят говорить с вами. Мой мир – не хочет. И не станет. Вы не должны изучать меня. Не должны делать никаких…., - она указала пальцем на свое кольцо, - записей. И, если вы можете говорить со своим миром – вы не должны говорить обо мне. Только вы и часовые. Меня не было.
Люди озадаченно переглянулись.
- Даже если бы мы могли выполнить это условие, Таэль…, - вступил в диалог капитан, - как по-твоему мы должны объяснить, откуда и как мы получили знания? Если сами мы не можем говорить с часовыми? У нас должно быть подтверждение. Доказательство.
- Или все мы разом сошли с ума? – прокомментировал один из людей.
- Я думать про это, и… может быть… есть способ для вас говорить с часовыми без меня. Часовые не знают точно, но… можно попробовать. Если мы найдем способ, вы сможете потом говорить всегда. Я могу помочь вам найти способ.
- Это очень интересно! – вмешалась Лана с воодушевлением, - извини, Таэль. Мы искали способ. Много лет. Эти золотые частицы в контейнере, что ты видела. Они по-разному реагировали на различные раздражители. Но установить закономерность было крайне трудно. Если они разумны… возможно, они сами скажут, на что и как они могут влиять так, чтобы мы могли это увидеть и понять. И ответить.
- Часовые… или как ты называешь их… – это одна сторона дела, - капитан встал и подошел ближе к Таэль. Прислонился к краю стола, - но мы ничего не знаем о тебе, Таэль.
Таэль кивнула:
- Я понимаю…
- И мы понятия не имеем как ты оказалась здесь. И почему осталась жива в атмосфере планеты. И ты говоришь нам, что не будешь ничего объяснять. Ты знаешь, как мы нашли тебя?
-  Часовые сказали… они спасли меня. Потому что я не могла жить в их атмосфере. И отдали вам.
- Мы увидели постепенно поднимающуюся к поверхности овальную структуру. Она была составлена из этих… золотых частиц. Это очень нетипично. Мы спустились ниже, чтобы рассмотреть объект получше, и при увеличении обнаружили внутри этого светящегося шара человеческую фигуру.
- Мы понятия не имели, с чем имеем дело, когда поднимали вас на борт.
- То, что вы говорите о часовых, Таэль Тэлмар, действительно очень важно. Но мы – люди, обладаем… недостатком или просто свойством питать большее любопытство к тем, кто похож на нас. К тем, кого мы можем понять, - это говорил Бернард. Он сидел ближе всех Таэль, и из всех семи человек, ее окружавших, был самый старший по возрасту. Он говорил степенно и доброжелательно, - уж извините за …, - он произнес слово, которого Таэль не знала, - но, если выбирать между тем, что я вижу за окном, и тем, кто сидит передо мной – выбирать, с кем разговаривать – я бы выбрал вас.
- Спасибо, Бернард, я понимаю, - Таэль улыбнулась.
Капитан кивнул, одобряя его речь, и продолжил его мысль:
- Мы как… народ. Как общество давно преодолели границы своего мира. И мы не желаем причинять вред никому из тех, что можем встретить в космосе. Насколько бы они от нас не отличались, - сказал капитан. Он присел на край стола и смотрел на Таэль сверху вниз, видимо, для большей убедительности. Таэль показалось, что то, что он сейчас произнес, тоже было частью заученной речи, потому она посмотрела на него с недоверием.
- Но, капитан... вы не сказать мне, откуда вы. Вы не позволять мне видеть ничего важного здесь, - Таэль обвела пальцем комнату, имея в виду станцию, - вы не позволять мне быть одной и все время следите за мной… - она снова указала на кольцо, - я думаю, вы понимаете. У моего народа тоже есть закон. Я… уже нарушила его. И не могу нарушать больше. Вы принимаете мои условия. Если нет… я имею власть прекратить свою жизнь. Всегда. Это во власти моего народа. Ничто не может помешать мне.
- Зачем же так? Мы не угрожаем тебе. Возможно, мы могли бы помочь тебе добраться до дома, если ты скажешь, что нужно…, - это говорил капитан.
- Нет. Вы не можете, - Таэль прервала его несколько грубо, -  Я не могу позволить вам знать больше, чем вы уже знать. Вы должны решить… быстро, несколько дней. Может быть, семь. Не больше. И… я должна сказать… если вы захотите обмануть меня. Или навредить мне. Я не очень знаю часовых. Но у них есть цель. И для этой цели нужна я. Если вы навредить мне, они могут защитить меня. Их мир – в их власти. И пока вы здесь – вы тоже.
- Это уже откровенная угроза, миледи, - сказал молчавший до этого человек справа, с красной эмблемой на плече. Таэль видела его прежде, в смотровом зале, и прежде он тоже молчал и стоял в стороне от остальных. Такая же красная эмблема была на плече у Бернарда. У остальных здесь, в комнате, были синие или зеленые эмблемы. Таэль чувствовала настороженное внимание и недоверие со стороны этого молчаливого человека, - если позволите, капитан… - продолжил человек с красной эмблемой, - я не знаю, по каким законам живете вы. Но у нас есть командование. Структура.
- Старшие, - кивнула Таэль.
- Да. Старшие. И вы просите нас обманывать наших старших. Это преступление. Вы знаете, что значит – преступление?
- Я понимаю. Но ничего не могу сделать. В моем мире. При сложных условиях один имеет право решать за весь народ. Я думаю сейчас, здесь, вы тоже можете решать.
- Это уже не переговоры, Таэль Тэлмар. На нашем языке это имеет название шантаж, - сказал капитан.
- Шантаж? – это слово было Таэль не знакомо.
- По-вашему выходит, если мы не принимаем ваши условия, мы как минимум будем виновны в вашей смерти.
- Или мертвы, - добавил тот же человек с красной эмблемой на плече.
- Нет… если я откажусь помогать часовым, это мой выбор. Они ничего не сделать вам.
- Однако нас не радует мысль о вашей смерти. Нас учили беречь жизнь.
- И не прилетит ли вслед за этим событием целый флот таких, как вы? – добавил человек с красной эмблемой.
Таэль не знала слова «флот», но смысл по тону был ясен. Она перевела взгляд с недоверчивого человека на капитана и развела руки:
- Наверное, у нас есть разница в культуре. Я должна сделать то, что правильно. Мой народ не вредит никому. Если вы не согласитесь… вы просто получите загадку, которую не сможете решить. Вы не увидите таких, как я. Никогда больше.
Капитан приподнялся со стола.
- Это все, что ты хотела сказать, Таэль?
- Да. Это всё.
- Надеюсь, ты… поймешь, что нам нужно время, чтобы дать тебе ответ.
- Я понимаю, - Таэль встала, - и благодарю за ваше внимание.
Капитан слегка поклонился и пошел на свое место в конце стола. Лана встала, чтобы выйти вместе с Таэль, но один из мужчин отвлек ее, и Таэль вышла одна. Дверь закрылась, и она впервые оказалась сама по себе на этом корабле. Голоса за дверью сразу стали громче, и люди заговорили быстрее, о чем-то споря.
Таэль сделала несколько шагов от двери и глубоко вздохнула. Что можно было ожидать от ее представления? Бернард, капитан, Лана, старый врач, которого не было на этом собрании – они симпатизировали ей. Человек с красной эмблемой… почему она не знает его имени… он не просто насторожен, но настроен почти враждебно. Что-то в ней не нравится ему, в ее присутствии ему делалось неуютно. Должно быть, в том мире, который он знал, такого явления, как Таэль, не должно было существовать.
Остальные пока относились к ней скорее, как к явлению, чем к живому существу. Даже не смотря на то, что она ловила на себе любопытные взгляды мужчин, которые она вполне понимала, как трактовать. Все равно – она для них явление, не человек. Невозможно сказать, что они предпримут.
Интересно, что сказал бы Посол, услышав ее речь? Сможет ли она рассказать ему об этом?

*  *   *
- Я слышал о вашем представлении сегодня утром, - ворчливо произнес старый врач.
Таэль снова сидела в медотсеке, свесив ноги с кровати. Врач смазывал чем-то холодным ее плечи.
- Вы не одобряете?
- Не одобряете! – фыркнул он, - вы выучили много слов, юная леди.
- Я планирую учить больше, доктор, пока я жду решения. Это очень интересно. Через слова я узнаю про вас. Хотя вы не хотите, чтоб я много знала. Эти картины в зале для разговоров – они изображают ваш мир?
- Зал для совещаний. Да. В некотором роде.
- У вас очень красивый мир. Вы, должно быть, скучаете по нему.
- Похож на ваш?
- Похож. Легко сказать, доктор, что похож. Ведь мы похожи.
- Весьма логично. Что вы сделали со своими плечами? Вы ведь сделали это сами?
- Ничего страшного. Это нужно для дела.
- Они были поранены много раз одним и тем же образом. Что это, ритуал? Обряд?
-  Не знаю этих слов. Всего три раза серьезно. Остальное – чуть-чуть. Вы слишком беспокоитесь.
-  Это всё… может быть, вы все же вылезете из вашего замечательного костюма и наденете то, что принесла Лана? Оно пойдет вам. К тому же, людям будет легче воспринимать вас.
- Это можно, доктор.
- Вы не слишком обеспокоены для того, кто собирается убить себя через неделю.
- Я довольна, что меня выслушали и поняли. Это непросто. Остальное от меня не зависит.
Доктор усмехнулся и покачал головой.
- Это часть вашей культуры? Причинять себе вред… для дела? Умирать для дела? И не считать это чем-то важным.
- Это важно. Это не бывает каждый день. Но ведь есть то, что важнее одной жизни.
- Я прав, что вы очень молоды? Если бы вы были с моей планеты, я бы сказал, что вам чуть более двадцати лет.
- Лана сказала мне, сколько дней в вашем году. И я рассчитала год из продолжения дня и ночи здесь на станции. Наши года почти одинаковые. По вашему счету мне должно быть двадцать два. Может, двадцать три.
- И сколько живут ваши люди?
- Самый старый человек, которого я встречала, было двести шестьдесят четыре. По нашему счету. По вашему – больше.
Старый врач уставился на нее в изумлении, Таэль задумалась, стоило ли говорить это. Стоит ли вообще говорить? Кажется, с каждым произнесенным ей словом все больше скатывается в пропасть.
- Для того, кто может прожить до трехсот… двадцать – это совсем ничего.
- Мои условия… вы думаете… нельзя принять?
- Это не я решаю. Но… вы ведь знаете, что такое – дипломатия?
- Да, очень хорошо!
- Очень хорошо? Неужели? Так вот, когда первый контакт между двумя народами начинается с ультиматума… .
- С шантажа?
- С шантажа! В самом деле, - это повеселило врача, - значит, с шантажа… это плохая дипломатия, Таэль Тэлмар. Чтобы принять решение, людям нужно договориться. Нужно узнать друг друга.
- Но если нельзя узнать, доктор? Это как раз то, что нельзя!
- Ну неужели совсем ничего нельзя сказать? Ведь есть разная информация. Есть важная информация. А есть такая, которая ни к чему не обязывает Но позволяет растопить лед. Вот мы с вами беседуем и вполне понимаем друг друга.
- Может быть, доктор. Но всегда нужно думать, что сказать.
- О, разумеется. Но это ведь тоже – дипломатия. Дипломатия входит в вашу подготовку? Вы упоминали о какой-то подготовке?
- Кто угодно не может лететь далеко. Да, конечно входит. Спасибо, доктор, - Таэль спрыгнула и стала рассматривать лежащие на стуле темные кофту и юбку. Лана уже пыталась предложить ей разные наряды, которые доставала где-то в каютах других женщин станции. Одежда Ланы Таэль бы не подошла. То, что говорил старый врач, имело смысл. Но нужно придумать, как спрятать крылья, кристалл и белые таблетки с питательной субстанцией в другом наряде.
- Я подумаю о том, что вы сказали. Может быть, еще есть время… повлиять на решение, - она повернула голову к врачу, и увидела, что он смотрит на нее в своей обычной манере, недовольно нахмурившись. Ей нравился старый врач. В его грубоватой бесцеремонности было свойство искренней и гуманной натуры. Может быть, только он и Лана не испытывали рядом с Таэль никакого неудобства.
- Вы много узнали обо мне, доктор. Что вы скажете? Моя физиология кажется вам… эффективной?
 Врач закатил глаза:
- Ваша манера выражать свои мысли оставляет желать лучшего. Что до вашей физиологии… вы вполне могли бы дожить до трехсот. Если бы не делали глупостей.
Из того, с каким привкусом горечи был высказан этот ответ, Таэль сделала вывод, что она будет любить старого врача еще больше. И что шансов выбраться живой с корабля у нее нет.

*  *  *
Язык приоткрывал покров чужой культуры. Светящаяся панель, с которой Таэль работала, показывала ей дома. Семьи. Школы. Различные профессии и наряды. Корабли – этим словом назывались и те, что плавали по морю, так похожие на стоящие в гавани Золотого Острова корабли эпохи Переселения. И монструозные, огромные механизмы, предназначенные для преодоления космических расстояний. Таэль догадывалась, что то место, в котором она находится сейчас, со стороны выглядит примерно также. Однако, Лана пояснила ей, что это – не корабль, а станция, куда корабль может прилететь и улететь. Она была собрана за несколько полетов.
Слово «дом» также обозначало и небольшое аккуратное строение, чем-то напоминающее дом Таэль на берегу моря, и – непомерно высокие, иглообразные, упирающиеся в небо сине-металлические столбы. Они отдаленно походили на белые башни Академии, но были гораздо выше и больше, они были лишены красоты, и в размерах, острых окончаниях и краях было что-то дерзко устрашающее.
Таэль видела также изображение огромного количества механизмов разного характера и назначения. Это была культура механизмов. У людей не было необходимости развивать внутренний огонь, потому что всё, что достигли люди Золотого Острова с помощью внутренних сил, они могли делать при помощи механизмов. И даже больше того.
Хотя, Таэль чувствовала, что обучающая программа тщательно избегает давать ей любую значимую информацию, и ограничивается только самыми примитивными и общими изображениями, открытие этого мира, запретного и тайного для людей Золотого Острова, было так увлекательно, что естественное беспокойство, которое могла бы вызвать неопределенность ситуации, осталось забытым где-то на периферии сознания.
«Эти люди могут погубить нас, - вдруг подумала Таэль, положив панель себе на колени, - даже без всякого намерения повредить. Их путь опасен».
Был уже вечер следующего за совещанием дня, когда в каюту Ланы заглянул капитан, и попросил Таэль пойти с ним.
Они шли по уже по-вечернему затенённой станции, какими-то новыми для Таэль, но такими же длинными, пустыми коридорами. Кое-где слышалось гудение, или свет неприятно, резко менял интенсивность.
- Лана говорит, что твои успехи очень впечатляющие, Таэль.
- Мне нравится изучать ваш язык. Он позволяет понимать вас. Может быть… если я могу понять вас, вы сможете понять меня, - Таэль остановилась, - у вас ведь нет ответа на мои… требования, капитан?
- Еще нет. Ты задала нам очень непростую задачу, и, поскольку это очень важно для нас, мы не можем решить ее быстро.
- Я сожалею, но у меня нет выхода, - они пошли дальше. В одном месте пришлось пригнуться и пролезть в низкую дверь.
- Чтобы ты понимала, Таэль, я кое-что скажу тебе, хотя, может быть, и не стоило бы… мы знаем, что в космическом пространстве существует жизнь, похожая на нашу. Мы несколько раз во время полетов встречали корабли инопланетной конструкции. И даже поймали передачу… разговор между одним кораблем, и неким другим, неопределенном нами источником сигнала. Но мы не сумели установить с ними контакт. Такое впечатление, что они избегали нас сознательно. И никогда прежде мы не встречались лицом к лицу с представителем другого мира… очевидно, очень похожего на наш. В то же время, ты говоришь, что в твоем мире тоже не приветствуются контакты с чужаками.
- Я не могу ничего изменить, капитан, и не могу говорить о своем мире. Если это то, зачем вы позвали меня… - Таэль снова остановилась.
- Нет, я позвал тебя, чтобы показать одно место. К сожалению, к нему не очень удобно идти… к слову сказать, как тебе нравится станция? Что ты о ней думаешь?
- Она мне не нравится.
- Вот как?
- Извините, капитан, но она… выглядит неудобно. Не для людей.
- Объясни.
- Не знаю, как сказать. Вы… далеко от дома. И вы не были дома давно. Это место не может заменить дом. Эти стены. Механизмы. Этот свет… и еще так много… пустоты. Мне кажется, людям не может быть хорошо здесь. Потом…. Кажется, людей здесь должно быть больше?
- Всё верно. Здесь могло бы поместиться 300 человек. 300 человек здесь никогда не было, но было больше, чем сейчас. Им всем пришлось улететь. Они не смогли здесь жить. Может быть, потому, что здесь неуютно, как ты говоришь… а может, были другие причины? Скажи, Таэль, часовые… то, как общаются с тобой… они могут влиять на людей?
- Вы думаете, часовые заставили их улететь? Это странно… часовые хотят говорить с вами. Не прогонять вас. Может быть, сама планета…
- Планета?
- Могу задать вопрос, капитан? Вы говорите, что здесь было много людей… и должно быть еще больше. Вы не могли знать, что часовые хотят говорить с вами. Значит, вы прилетели не из-за них. Зачем тогда? Это планета очень вам не подходит. И мне не подходит. У нас, если мы летим в другой мир, мы не можем быть там больше определенного срока. Иногда это – год, иногда – только месяц. Чтобы не было вреда.
Капитан улыбнулся.
- Видишь ли, Таэль, у меня тоже есть причины оставлять некоторую информацию при себе. Неудобно разговаривать так, правда? Но ты кое-что уже сказала мне… скажем так: мы хотели изучить эту планету. А также изучить самих себя. Сможем ли мы, как… люди, полноценно жить в таких условиях? Не просто работать, а именно… жить.
- Но почему? Это должно быть очень неудобно.
- Ответ «любопытство» тебя не удовлетворит? Почему ты покинула свою планету?
- Любопытство я понимаю. Остальное… нет, не понимаю.
- Мы пришли.
Они оказались в просторном отсеке во внешней части станции. Вдоль всей длины наружной стены шло длинное окно, не такое большое, как в смотровом зале, но более длинное. Частично в нем была видна планета часовых, а частично - темное небо, и россыпи звезд.
В отсеке было не так много свободного места: в нем стояли светлые, мягкие треугольные диваны, прозрачные овальные столики, был шкаф с книгами и два музыкальных инструмента – струнный и клавишный. Таэль не знала их названий, но не сомневались в их назначении. Была также стойка с высокими стульями.
- Это комната отдыха. Предполагалось, что люди на станции могут проводить здесь свободное время. Общаться. Есть и пить. Слушать музыку. Мы не пользуемся этой комнатой потому, что она большая и ее снабжение потребляет много энергии. Но я хотел показать ее тебе потому, что если не включать панели, она выглядит несколько… старомодно.
- Старомодно?
- Я прав, что ты не любишь то, что светится, мерцает и имеет кнопки?
- У вас плохой свет. И в моем мире, у нас… мы многое делаем иначе.
- У нас есть зал, где с помощью объемных изображений, созданных из света, можно увидеть весьма впечатляющие картины. Очень реалистичные. Но я думаю, тебе не понравится. Кроме того, ты ничего не ешь…, - капитан подошел к книжной полке, и снял с нее широкого формата книгу в черно-золотистом переплете.
- Может быть, я и могу есть вашу пищу, но не хочу рисковать.
- Я заметил, что тебя заинтересовали картины в зале для совещаний. Подойди сюда, - капитан сел на один из диванов, и Таэль опустилась напротив. На прозрачном столике между ними стояла странная полукруглая белая фигурка с ребристым краем. Капитан передал Таэль раскрытую книгу через стол.
Таэль раскрыла ее у себя на коленях и стала листать. Это снова были виды природы планеты этих людей. И, хотя это было чрезвычайно интересно, в этот раз Таэль отчего-то не могла сосредоточиться. Ей вспомнились слова старого врача о непринужденных разговорах и доверии. Не сказал ли он то же самое капитану? Или капитан сам пришел к этому выводу?
Таэль чувствовала, что капитан смотрит на нее. Она подняла глаза и остановила взгляд на странной белой фигурке посреди стола. Она чем-то беспокоила Таэль. Что-то напоминала. Капитан протянул руку и что-то нажал. Наверху фигурки загорелось пламя – вернее, оно имело цвет и манеру движения пламени маленькой лампы. Но природа света была такая же, как и у всего здесь.
- Мертвый свет, капитан, - сказала Таэль, наконец, подняла глаза на капитана.
- Живой огонь запрещен здесь, Таэль. Огонь в космосе очень опасен. Если тебе не нравится…, - он протянул руку, чтобы выключить свет, но Таэль остановила его.
- Нет… он кое-что напоминает мне.
- У вас есть свечи?
- У нас есть лампы с живым огнем. И еще… - Таэль задумалась, как объяснить, что такое блуждающие огни, и сообразила, что этого вовсе не следует объяснять, - у нас есть обычай. Когда кто-то возвращается домой после долгого отсутствия. Или когда приходит старый друг… мы садимся за низкий стол, похожий на этот, и зажигаем свечу только с живым огнем. Некоторое время, мы молчим, и смотрим на огонь вместе. Потому что свет огня объединяет. Потом мы произносим слова приветствия и благодарности, а потом… мы разговариваем. Мы не едим и не пьем в это время потому, что… - Таэль задумалась, как перевести то, что, вероятно, вовсе не существует в этом языке, - происходит обмен… тем, что важно. В это время нельзя отвлекаться на другое.
- Это красивый обычай, Таэль. О чем вы разговариваете?
- О том, что беспокоит. Что требует решения. Обычно, в начале, старший в семье ведет разговор. А потом это бывает не нужно. И он идет свободно. Иногда много часов, - Таэль положила книгу на стол и задумалась.
- Наши люди иногда тоже любят провести за разговором много часов. Но мы любим соединить это с приемом пищи. Особенно если пришел гость с дальней дороги – вряд ли он захочет разговаривать, будучи голодным.
Таэль кивнула:
- Я сегодня ходила по станции с Ланой и видела… люди разговаривают за едой. Это странно. Мы не едим вместе. Мы собираемся вместе для дела, или… для разговора. Но едим мы обычно одни. И не долго. И еще капитан… я слышала разные вещи. Может быть, вы можете объяснить.
- Какие вещи?
- Я не хотела… я думаю, люди не хотели, чтобы я это слышала. Но они не знали, что я уже понимаю их речь. Они говорили… это очень странно… люди здесь думают, что я – ненастоящая?
Капитан широко улыбнулся. Таэль решила, что он ожидал от нее какого-то более угрожающего откровения.
- Нет, всерьез никто так не думает. Но видишь ли… обстоятельства твоего появления здесь так необычны. Дело в том, что, происходящее напоминает одну историю…
- Историю?
- У вас есть литература, Таэль? Выдуманные истории с каким-то поучительным смыслом?
- Да, конечно, есть. У нас есть целый отдел искусства, который занимается историями, - Таэль не стала добавлять, что это искусство синтетическое. Помимо истории, в ней существовало изображение и звук, разворачивающиеся перед внутренним взором читателя. Такие истории записывались не в книгах, а наслаивались автором, как свитки памяти, на небольшие, обточенные разноцветные камни. Существовали целые библиотеки таких камней в отделе Искусств.
- Так вот, есть одна старая история, в которой человечество находит мир, в котором есть всего одно живое существо. И оно покрывает всю планету. Это существо имеет вид океана, но ведет себя оно очень странно. Люди даже не уверены, живое ли оно? И если живое – разумное ли? Они строят станцию на орбите планеты, как мы построили, чтобы изучить океан, и, если возможно – установить с ним контакт. Но у них ничего не выходит, пока однажды сам океан не пытается связаться с ними – он посылает к ним на станцию пришельцев, которые выглядят и ведут себя совершенно как люди. Но они не люди, а только создания океана.
- И чем всё кончается?
- Океан и люди так и не могут понять друг друга. Но, можно сказать, что люди узнают чуть больше о самих себе.
- Это хорошая история. Думаю, она может быть правдой где-то… в каком-нибудь мире. И планета часовых очень похожа на огромный живой океан.
- Так часовые не могут влиять на сознание людей, Таэль?
- Они могли пытаться раньше… если они хотели говорить… но я не знаю. Не могу спросить их сейчас.
- Почему?
- Они не хотят говорить со мной, пока я не согласилась им помочь. Капитан, я думаю… эта история, про океан… сильно влияет на мысли людей здесь?
- Не так сильно. Просто люди любят говорить, и некоторые идеи трудно отбросить, даже если они нелогичны.
- Я думала, может, это… будет полезно?
- Полезно как?
- У вас ведь есть связь с вашей планетой, капитан? Я ничего не слышала, просто… я изучала язык, и всё остальное, и, мне кажется, ваши возможности должны позволять это. Я не могу говорить со своим миром. Я одна. И не могу позволить моим словам повредить моему миру.
- Даже если бы мы решили принять твои условия, Таэль… связь с нашим миром подчиняется определенным правилам. Мы подчиняемся правилам. Ты понимаешь это, не так ли? В твоем мире, похоже, много правил. И по нашим правилам, когда мы нашли тебя, мы сообщили об этом. Ответ требует нескольких дней. Он придет завтра.
- Я предполагала, что это может быть так.
- Ты сказала – использовать историю, каким образом? Предлагаешь нам… сообщить, что ты внезапно испарилась? Что ты была миражом?
- Люди скорее поверят тому, что напоминает им о чем-то, чем во что-то совершенно новое и странное. Даже если напоминает… не настоящую историю. Иногда писатели предсказывают будущее.
- Очень разумное наблюдение. Но ты предлагаешь нам выдумать басню и скормить ее нашему командованию. Это даже больше, чем просто скрыть некий важный факт. Что ваши правила говорят о лжи?
- Если правда может принести большой вред, лучше ложь.
- Интересная философия.
- Если я умру, это будет почти то же...
- Прекрати эти угрозы.
Таэль опустила глаза.
- Часовые не умеют лгать, капитан. Это вне их природы. Но вы умеете. И я тоже. Польза - наша единственная философия.
- Пользу мы понимаем, Таэль. Ты говоришь о пользе для себя, и предлагаешь поверить тебе на слово, что это полезно для нас. Между тем, поверить тебе – значит для нас пожертвовать очень многим. Но тебе не кажется, что для этого нужно немного больше, чем слова?
- Что вы хотите?
- Ты даже не можешь говорить с часовыми. Или ты можешь? Мы видели кое-какие интересные явления, но этого мало. Могут часовые обратиться к нам через тебя? Объяснить свои намеренья – почему они хотят говорить с нами, что именно они хотят сказать?
- Есть… другое, капитан. Я думаю, это лучше, - Таэль сказала это полушепотом и посмотрела на фальшивую свечу, - есть… способ общения, который я использую, чтобы говорить с часовыми. Я не знаю, как назвать его на вашем языке. Мы используем его между собой иногда тоже. Он исключает ложь. Потому что это обмен не только знанием. Это обмен… тем, что есть в человеке. Всем вместе. Так разговаривать трудно, но мы используем его с другими народами, когда не можем понять друг друга иначе. Если я правильно понимаю, вы не знакомы с этим способом общения. Но он не причиняет вреда. И я думала… можно попробовать.
- Что для этого нужно?
- Ничего. Настоящий огонь мог бы помочь. Но не так важно, - Таэль посмотрела на капитана. Протянула над столом руку раскрытой ладонью с напряженно вытянутыми пальцами. Капитан взглянул на Таэль вопросительно.
- Если вы не боитесь меня.
Капитан положил руку поверх ладони Таэль.
Стало как-то неуютно. И холодно. Эта темная, большая комната. Как бесконечно далеко от дома, и не похоже… последний раз такой ментальный контакт она проводила еще на Золотом Острове.
- Впечатления могут быть необычны. Но в них нет вреда, - сказала Таэль негромко.
…колокольчики…
Мелкие, звонкие, далекие, такой чистый, такой хрустальный звук…
- Мой народ не причиняет вреда, капитан.
Колокольчики зазвучали снова. Теперь отчетливее. Капитан даже обернулся, чтобы найти источник звука. Но ничего не было.
Как тоскливо. Как далеко от дома. От безопасного, раскинувшегося огромной чашей, полной драгоценностей, ночного неба. И море… на островах его соленый привкус всегда в воздухе. Даже если уйти далеко в лес… звук волн, мягко накатывающихся на берег, будет доноситься до слуха. Или только кажется… лес острова Мирры. Его мягкие, укрывающие от всякого зла тяжелые зеленые ветви, высокие и мощные стволы. Этот воздух… воздух Золотого Острова… полный запахов цветов, трав, моря и влажной земли…
Таэль почувствовала, что капитан провел указательным пальцем по ребру ее раскрытой ладони. И слегка прижал ее руку к столу. Ей захотелось отдернуть руку и убежать… .
Корабль исчез.

*  *   *
Лес был совсем рядом. Горела чаша собрания, почти беззвучно и без дыма. Три семьи собрались вокруг нее на поляне, которая несколько лет спустя стала площадью. На ней появилось здание школы, дом учителя, фонтан и резные скамьи и скульптуры.
Но в тот день было только три семьи. И более ничего. Покачивались темнеющие, превращающиеся в силуэты ветви деревьев. Звучали… звучали мелкие колокольчики… и затихали. Таэль было шесть лет, Имрану – ее единственному спутнику и товарищу в играх – девять. Полуторагодовалый ребенок седого музыканта и его молодой жены спал в корзинке рядом.
Музыкант сидел с закрытыми глазами, прислушиваясь к давно исчезнувшим для Таэль звукам инструмента. Таэль удивленно повернулась к матери: «разве это музыка?».  Та в ответ приложила палец к губам – слушай.
Постепенно удлиняются, а затем седеют тени. Нет, еще звучат колокольчики… исчезновение света усиливает звук.  Вдалеке, ровным ритмом, накатываются волны на берег.  Ветер легко касается листьев. Мягко ступают по траве проснувшиеся ночные путешественники – темные кошки с горящими глазами. Трепетно порхают крылья светлячков. Где-то в глубине чащи журчит ручей… лист, потревоженный лапами приземлившейся на ветку птицы, плавно падает на воду… не бывает осени в тех краях, где живут люди. Но еще так мало мест освоено ими. Где-то далеко, на другом конце мира на черную землю падает волшебный, никогда не виданный Таэль снег. А где-то еще, грустно и торжественно под мелкую капель дождя осыпаются разноцветные листья.
Так звучит музыка мира.
Таэль подняла голову. Может быть, звезды – тоже звучат? В темнеющем, гаснущем мире они горят всё ярче. Их так много. У каждой звезды должна быть своя музыка.
Нет, это нельзя… небосвод… это слишком опасно. Для того, кто знает небесную азбуку, чужой небосвод – словно карта сокровищ с отмеченным кладом…
И темнота сменилась новым опытом.
В полукруглой комнате с белой мебелью он стоял, глядя в огромное изогнутое окно. Почти такое же большое, как в смотровом зале корабля. За окном открывалась поверхность планеты с большой высоты. На уровне потолка комнаты начинался плотный, как густой туман, слой серых облаков. День был пасмурный. Потому, не смотря на то, что еще был не вечер, за окном горело много огней.
Горела подсветка переплетений многоуровневых, лентообразных дорог. Светились фары машин. Светились некоторые окна в других зданиях, вершины которых уходили за облака. За этими окнами шла какая-то жизнь…
Смешанные чувства. Он никогда не любил это место. Тесно и неуютно было в  бесконечном, тянущемся до горизонта, колючем, стеклянно-металлическом лесу. Где-то далеко была поверхность земли. Там были проложены дорожки, и росли ровными рядами деревья. Но из-за высотных площадок, и переплетения дорог отсюда почти не видно земли. А с земли не увидеть неба. А небо так хотелось видеть. И знать.
Завтра. Завтра ранним утром он уедет в другое место, откуда железная птица унесет его команду к звездам, и он, быть может, не вернется никогда.
Память поставила перед мысленным взором несколько лиц, которые что-то тяжело шевельнули в душе. И он заставил их исчезнуть усилием воли. Кто они были?.. Родители? Друзья? Братья и сестры? Таэль не успела понять. Они были как-то связаны с этим миром, а этот мир таял, ускользал, переставал иметь значение… .
В окне, за которым постепенно темнело, появилось неясное отражение женщины, стоявшей у него за спиной. Он посмотрел на отражение, но не повернулся. Отражение подошло ближе.
Сама эта белая комната не была домом, но была как-то связана с работой. Она была знакома очень хорошо. Она была больше, чем дом.
Как-то странно-тоскливо на душе.
Отражение женщины исчезло, и кто-то положил ему руки на плечи. Он чуть наклонил голову к чужому дыханию около шеи. Затем повернулся… .
…возможно, это не предназначалось для чужих глаз…
Ментальный контакт вдруг прервался резким, болезненным спазмом, который прошел через все тело и замер где-то в груди.
Всё видимое померкло, и в темноте полыхнуло несколько неестественно ярких, странных картин.
Затем Таэль снова увидела станцию, но что-то было не так. Ребро прозрачного столика отчего-то оказалось на уровне ее глаз и поднималось выше. Она успела увидеть в отражении поверхности столика, как неестественно-вытянутая фигура капитана поднялась и быстро вышла из-за стола.
Таэль почувствовала, что ее голова коснулась дивана, и услышала, как сквозь толщу воды, что кто-то выкрикнул ее имя. Затем всё растворилось.

*   *    *

Ей снились самые странные сны. В лазурном небе Золотого Острова летали железные птицы. Потом Таэль смотрело в окно, и над городом, что видел капитан, росли настоящие, зеленые деревья, только гигантского размера.
В доме Таэль на острове Мирра на стеклянном столике живым огнем горела свеча собрания. И, подняв глаза, Таэль увидела капитана, сидящего напротив.
Кто та женщина, что была в отражении за спиной капитана? Таэль пыталась вглядеться в ее лицо, но отражение оставалось нечетким. Исчезла ли она вместе с тем миром? Или она на корабле?..
И было что-то еще, безмерно важное, в этих последних, болезненно и бегло вспыхнувших картинах. Люди. Собрания. Разговоры, разговоры…
Таэль казалось, что она вот-вот поймет, еще немного. Но вглядываться в эти ослепительные видения было мучительно. И голова начинала болеть. И что-то жгло в груди.
Таэль не знала, сколько это продолжалось, пока среди мутных, удушливых впечатлений не зашелестел голос часовых.
«Люди делают глупости».
Их голос, как волны теплого ветра, рассеял всё болезненное.
«Часовые? Я рада слышать вас. Но я вас не понимаю».
«Таэль Тэлмар должна принять решение. Промедление опасно».
Их голос поднимал ее, мягко и бережно, из глубины, где она находилась, на поверхность. Кажется, такое уже было прежде. Люди сказали, что золотое сиянию подняло ее из глубины атмосферы и прибило к кораблю людей.
«Люди могут причинить мне вред?»
«Таэль Тэлмар немного как мы, и немного, как они. Если Таэль Тэлмар задержится, она станет больше похожа на них».
«В вас нет зла, я это вижу. Но разве они так дурны?»
«Мы – друзья Основателей. Мы знаем пути людей плоских миров.  Таэль Тэлмар должна спешить».
«Я хотела спросить вас. Есть ли способ говорить с людьми  напрямую для вас? Без моей помощи? Я хочу найти его».
«Мы должны говорить. Способ не имеет значения. Мы пытались».
«Да, но теперь они могут помочь вам! Скажите… есть ли что-то, на что одинаково можете влиять вы и они?»
«Наш мир. Мы можем изменить в нем всё. Люди едва поддерживают свою жизнь».
«Но вы сказали, что они мешают вам, каким образом?..».
«Таэль Тэлмар может искать. Мы терпеливы. Мы поможем. Но Таэль Тэлмар должна спешить».
«Но, подождите!...».

*  *  *

Перед глазами у Таэль Тэлмар был потолок. Темно-синий потолок комнаты Ланы. Руки лежали сомкнутыми в замок на груди, что было странно.
- Таэль? – на фоне потолка появилось лицо Ланы. Голос ее звучал приглушенно и мягко.
В комнате явно был кто-то еще. Лежать было как-то не прилично.
Таэль села, что оказалось не трудно. Только в центре грудной клетки движение отозвалось болью. Лана сидела на краю кровати, но поднялась на ноги, чтобы не мешать. Дверь комнаты была закрыта, у двери стояли старый врач и капитан, врач держал в руках светящуюся панель и посматривал на нее. Учитывая размеры комнаты, от них троих в комнате было тесно.
- Часовые сказали «люди делают глупости». Что произошло?
- Вы были без сознания восемь часов, юная люди, - сказал врач, - чего я не могу объяснить… но, похоже, что сейчас с вами всё в порядке, - он взглянул на панель.
Таэль посмотрела на кольцо на своей руке, на котором мерцал сейчас зеленый огонек.
- Часовые правы, Таэль, - капитан переглянулся с Ланой, - видишь ли, тот факт, что мы почти ничего не знаем о тебе, вынуждает нас к определенным мерам предосторожности… .
- Я знаю, вы за мной следите.
- Так вот, когда мы с тобой были в комнате отдыха, прибор на твоей на твоей руке зарегистрировал кое-что… необычное. Человек, которой дежурил на посту охраны в это время, посчитал это опасным, и пропустил через твое тело небольшой электрический заряд, который должен был только оглушить тебя на короткий срок, но… по непонятным причинам… ток подействовал на тебя гораздо сильнее, чем мы ожидали.
  Таэль обвела их всех взглядом, не зная, что сказать.
- Я не сделала и не хотела ничего плохого.
- Я знаю, Таэль. Это была ошибка. И поэтому я, и мы все… должны перед тобой извиниться. Но, чтобы нам избежать недопонимания, я хочу тебя кое-о чем спросить.
- Вы говорили, это кольцо – следит. Оно еще может меня убить?
- Оно не предназначено для этой цели, Таэль, никто не хотел причинять тебе вред… - начала Лана, но капитан прервал ее.
- Нет, это верно. Оно предназначено для обеспечения безопасности станции.
- Думаю, что я понимаю, капитан. Ваши меры безопасности вызывают… восхищение.
- Скажи мне, Таэль, часовые говорили что-нибудь еще?
- Говорили… что мне надо спешить… и… похоже, они правы. Иначе еще что-нибудь со мной случиться.
- Был странный шторм в верхних слоях атмосферы несколько часов назад. Это не редкое явление, но этот начался очень резко, и был локализован ровно по курсу движения станции. Нам пришлось подняться над атмосферой, и изменить курс.
- Станция была повреждена?
- Повреждения незначительны, но мы потратили много энергии. Если это повториться, нам придется использовать для маневров резервы корабля, и тогда мы не сможем улететь отсюда.
- Я ни о чем не просила часовых. Если они это сделали, то по своей воле…
Капитан, врач и Лана, снова переглянулись.
- Они могли это сделать?
- Конечно, могли. Эта планета – их планета. Они могут изменять в ней всё.
Задумавшись, Таэль инстинктивно потянулась к рукой к центру грудной клетки, которое слегка болело.
- У вас легкий ожог в этом месте, Таэль, причины которого мне не вполне понятны, - сказал врач, - этот… талисман, который вы носите на груди. Похоже, что он нагрелся при ударе, и обжог вас.
  Таэль, забывшись, достала кристалл из-под одежды, и стала внимательно смотреть на него. Ожог, действительно, был на коже прямо под ним. Но это всё чепуха.
Кристаллы звездного света люди Золотого Острова только изредка показывали друг другу. Таэль видела вблизи кристаллы своих родителей, они были похожи на листья деревьев. Глубокий, темный, изумрудно-зеленый, с внутреннем рисунком желтоватых линий – у матери, и – салатовый, неоднородный, с оттенком морской волны – у отца.
Ее собственный, сколько она помнила, еще не имел цвета, но сейчас его идеальная прозрачность сменилась легким голубоватым оттенком, почти незаметным у основания, но более густым и темным на конце. Идеальный овал вытянулся, обещая стать еще более заостренным, или приблизиться к ромбовидной форме, а цвет в будущем должен был стать еще темнее и гуще. Может быть, темно-синий, фиолетовый, или сиреневый.
Бывали желтые и рубиновые кристаллы, даже бывали трехцветные и радужные. Бывали, очень часто – как капли воды, иногда – как листья, реже – геометрической формы, вроде звезд, ромбов и крестов. Кристаллы – как живые существа, говорили, что вступая во взаимодействие со своим носителем, они отражали его истинную суть.
- Что это такое, Таэль? – негромко спросил капитан.
- Вы не должны трогать мои вещи, - Таэль не отрывала взгляд от кристалла, пытаясь понять, не произошло ли с ним чего-нибудь. Ее голос прозвучал резко и враждебно.
- Мы должны были убедиться, что эта вещь не является источником вредных излучений, или средством коммуникации.
- Вы убедились? – Таэль посмотрела в глаза капитану, но он ответил спокойно, слегка наклонив голову.
- По нашим данным – это природная кристаллическая формация однородной структуры. Мы не заметили ничего опасного, но, также, мы не нашли объяснения, каким образом он мог стать источником тепла и света.
Таэль молча убрала кристалл и спрыгнула с кровати.
- Он может быть источником чего-либо еще?
- Я не стану говорить с вами об этом!
- Шторм прекратился через десять минут после того, как мы вернули его тебе. Это нечто очень важное, Таэль?
- А вы берете с собой в полет много не важных вещей, капитан? – она обвела всех взглядом. Только Лана казалась расстроенной и ей было неловко. Врач смотрел на Таэль с подозрением. Капитан явно хотел чего-то от нее добиться.
За время, пока она спала, что-то произошло на станции, но было ли это в действительности, или явилось переменой только в умах людей, Таэль не могла знать, так же, как природа этой перемены была ей не ясна.
Ей отчаянно хотелось выбраться из этой комнаты куда-то, но она не знала, как пройти мимо капитана и врача.
- Мы повредили эту вещь?
- Нет.
- Тогда ничего не произошло.
- Вы знали, что я не позволю трогать кристалл, если только могу вмешаться. Вы не знаете, что делаете!.. – Таэль придвинулась к двери, но никто не собирался ее пропускать, - выпустите меня!.. Вы все равно всегда сможете меня найти! И сделать со мной все, что угодно! О, я не понимала раньше, почему нам нельзя разговаривать с такими, как вы!
Таэль не заметила, что половину этой речи она произнесла на своем языке. Впрочем, ее вполне поняли.
- И куда ты пойдешь? Ты не знаешь станции, и везде можешь встретить других  людей… мы сейчас уйдем сами.
Таэль отпрыгнула обратно к противоположной стене.
- Я ваша пленница теперь?
- Ты говоришь на своем языке, Таэль, - сказал врач.
- Я ваша… о, не важно.
- Дай нам немного времени, Таэль. Подожди здесь, и, пожалуйста, не делай никаких глупостей, - капитан открыл дверь. Первым вышел врач, затем, смерив Таэль долгим внимательным взглядом, капитан. Лана остановилась у двери, повернулась, и произнесла быстро, словно боясь передумать:
- Твои условия, Таэль… ты не представляешь, как трудно… но, может быть, теперь получится так, как ты хочешь, - и она тоже вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
Оставшись одна, Таэль постепенно успокоилась, и села на кровать. Достала еще раз кристалл и убедилась, что с ним ничего не произошло. Если бы они повредили его, даже если бы она все равно могла добраться домой – можно было бы не возвращаться. Повредить кристалл света – это значит, потерять его без возможности когда-либо получить новый, и, быть может – вечное изгнание. Или вечная повинность при одном из новых храмов. Или… впрочем, это была такая редкая, и, закрытая тема, что Таэль могла только вообразить, что с теми, кто повреждал кристалл, происходило нечто ужасное.
Да и могли ли в действительности эти люди его повредить? Они, конечно, не могли понять, что такое кристалл света. Но что-то они поняли, что-то свое… в течение всего разговора капитан и врач были очень сосредоточены. Так сосредоточены, что это подавляло их личное, доброжелательное отношение к ней. Вспомнив отдельные моменты, и как они переглядывались между собой, Таэль решила, что врач вовсе не был подозрителен. А капитан был скорее печален. И вообще, если они что-то хотели узнать от нее, то… что они узнали? Скорее, казалось, что они уже что-то решили, и лишь хотели получить подтверждение от нее.
Ах, они казались такими понятными и похожими совсем недавно! Но они взяли без спроса самую драгоценную, самую священную вещь, что существует на свете, и даже не подумали, что сделали что-то не так! Они бы может, и вовсе не вернули его ей, если бы часовые не устроили шторм? Нет, их невозможно понять.
Таэль подтянула ноги к подбородку и задумалась. Изучать дальше их язык и культуру не хотелось. Мелькнула мысль, не привести ли в действие свою угрозу, не пора ли… но… было любопытно, чем все это кончится. И так не хотелось умирать.
Из любопытства Таэль дернула дверь, но она была заперта.
Оставалось только ждать. Таэль сидела молча и думала про Золотой Остров.
*  *  *
Прошло около двух часов. Дверь открылась, вошел капитан, и сел рядом с Таэль. Она продолжала сидеть неподвижно, подтянув ноги к подбородку, и глядеть в одну точку.
Тогда капитан протянул руку, взял ее за запястье, и, с помощью какого-то инструмента, что принес с собой, расколол кольцо на ее руке. Таэль отдернула руку, провела пальцами по своей коже. Посмотрела на капитана, недоуменно нахмурив брови.
- Мы принимаем твои условия, Таэль. Это… займет некоторое время у научного отдела – выдумать легенду, как исчезло то, что движется, живет и говорит… но это будет сделано. Такого не делал никто в нашей истории. Не все будут довольны.
- Что заставило вас изменить решение?
-  Много причин. Главным образом, часовые. Мы не можем быть абсолютно уверены, что шторм и твое ранение – не совпадение… но еще одно такое совпадение – и мы не сможем улететь с орбиты.
- Вы боитесь.
- Не очень благородно, согласен. Но какая разница, Таэль?
- Я говорила, часовые не будут вредить вам, если вы просто откажете мне. Вы сделали глупость. Поэтому они атаковали вас. Это не ваш мир. Вы здесь мало что можете.
- Дело не только в часовых. Мы… хотим узнать их. В этом ты была права. Но есть еще ты, Таэль. Крайне глупо с нашей стороны – по неосторожности погубить первое разумное существо, похожее на нас, которое нам встретилось. И такое прекрасное.
Таэль сжала зубы, и упорно продолжала смотреть в точку перед собой.
- Быть похожей на вас – едва ли комплимент, капитан. Я… я должна сказать… я кое-что узнала. Когда хотела показать вам… свой мир. Я увидела ваш. Немного. Не намеренно. Просто это нельзя было избежать. Вы… ищите другой мир, капитан? Вы хотите найти его так сильно, что готовы жить на таком, как этот? Таком чужом и непохожем?
- Много лет назад, во время первых полетов за пределы нашей звездной системы, мы хотели найти миры, похожие на наш. Мы хотели найти их так сильно, ты права, что приблизительно пять сотен человек отдали свои жизни, сев на корабли, гораздо менее совершенные, чем сейчас, и отправились на них к дальним мирам, которые мы считали потенциально пригодными для жизни. Одна экспедиция погибла в пути из-за аварии. Две другие достигли цели, но условия, с которыми они встретились на планетах, оказались настолько суровыми, что они не продержались долго. Четвертая добралась до назначенного места, но посчитала его непригодным для жизни, и, чтобы не повторять судьбу двух других экспедиций, те люди решили отправиться дальше, в неведомое, и лететь так долго и так далеко, как позволят ресурсы… и годы. Со временем, с ними пропала связь. Ты считаешь, Таэль – этого не стоило делать?
Таэль представила себе бесчисленные годы, проведенные в пространстве, подобном этой станции, только еще более тесном и неуютном. Без надежды на возвращение. С полной неизвестностью впереди.
Ее народ когда-то совершил великое переселение, но оно длилось только четыре года. И люди, отправившиеся в поход, знали, или, по крайней мере, верили, что плывут к новой земле, прекрасной и светлой. Они уплыли за мечтой, за легендой, за чудом… три специально подготовленных великими Основателями испытания ждало их на пути, и трое врат нужно было открыть.
Но к чему летели эти люди? И сколько бесчисленных и страшных испытаний должны они были встретить на своем пути… в этом было что-то… что-то, чего не было на Золотом Острове. В мягком шелесте его зеленых лесов не было музыки о таких дерзких и странных подвигах. Правда, его тайны, хранимые мудрыми, тайны пламени, горящего в храмах рассвета, тайны кристаллов света и колодцев посвящения - они могли быть глубоки и страшны, но такие, как Таэль, ничего не знали о них.
- Это… должно быть, очень отважные люди, капитан.
-  Правда, они были отважными. Но, к сожалению, эти экспедиции обошлись нам очень дорого, и их полная неудача разочаровала нас. Долгое время мы не предпринимали подобных попыток. А затем, решили сосредоточиться на том, чтобы не лететь очень далеко. А развивать… возможности приспособить любую среду под обитание нашего вида. Даже такую непохожую, как атмосфера газового гиганта. Мы построили эту станцию. Сюда прилетели люди… они готовы были провести здесь жизнь. Но что-то пошло не так. Они не умерли, к счастью, им всем пришлось улететь. Но… моя экспедиция имеет целью установить, что именно произошло с этими людьми, и можно ли это устранить. И если нет – то проект будет закрыт, а станция разобрана или уничтожена.
- Я могу уважать это, капитан, но я не понимаю.
- Я думаю, Таэль, что тоже кое-что понял из того, что ты мне показала. Чем бы ни был твой мир… люди там озабочены… совсем другими вопросами. Я прав, что у вас нет проблемы с ресурсами?
- Ресурсами?
- Источниками энергии? Еды, тепла, света? Топлива для средств передвижения?
- Как может не хватать тепла или света? Это вечно, и повсюду.
Капитан посмотрел перед собой, слегка улыбнувшись своим мыслям.
- Боюсь, Таэль, нашему миру не так повезло, как твоему. Много веков назад значительная часть его было была повреждена. И стала непригодной для жизни. Того места, и тех ресурсов, что мы можем получить в оставшейся части, едва хватает для того числа людей, что сейчас живет в нашем мире.
- Как пустыня.
- Пустыня?
Таэль представила себе, что будет, если пустыня на Золотом Острове распространиться не на ограниченную зону, как сейчас, а на большую часть планеты.
- Я думаю, если вы можете сделать пригодным для жизни это место, почему вы не можете исправить свой мир?
- Мы ищем разные решения. И кое-что у нас получается. Но, видишь ли, даже если получится, как ты говоришь, исправить свой мир, всё равно может настать момент, когда людей будет слишком много. И им станет тесно. А еще есть… любопытство. Желание… жить и смотреть на мир с разных планет. Принести жизнь туда, где ее не было. Это так не понятно?
- Но как же другие?
- Какие другие?
- Вы прилетели сюда, и вы мешаете часовым. Часовые терпеливы и мудры… но вы можете прилететь в другое место, и будете мешать кому-то еще. И кто-то еще может быть не способен себя защитить.
Капитан посмотрел на Таэль долгим внимательным взглядом.
- Сколько обитаемых миров знает твой народ, Таэль?
Таэль нахмурилась и не ответила.
- Ну же, Таэль. Ты сказала, ты знаешь, когда люди врут. А мы… я… пообещал тебе молчание.
- Тайну?
- Тайну, Таэль. Это слово много значит, в твоем мире?
- Мы можем говорить только с тремя кроме часовых. Потому что мы говорим, если это полезно обоим. Бывает так, что мы можем наблюдать. Знать. Но нельзя говорить.
- И сколько таких, которых вы знаете?
- Все, капитан.
- Все?
- Жизнь может быть невидима для нас. Или непонятна. Иногда она может спать. Или еще не начаться. Но она есть везде. Иначе миры не могут существовать. Если они не могут поддерживать жизнь, или если жизнь на них погибла – они не нужны.
- И если вы не видите… и не можете говорить…
- Это бывает.
- Тогда откуда вы знаете, что жизнь есть?
- Мы знаем, капитан, - Таэль пожала плечами.
- Это могут быть… легенды? Верования?
Таэль слегка наклонила голову, и так посмотрела на капитана, что он засмеялся.
- Вы очень странные люди, капитан, - сказала Таэль.
- Не буду спорить. Однако, мы давно разговариваем, а Лана боится войти в свою комнату. Что насчет часовых? Они не передумали разговаривать с нами?
Таэль задумалась.
- Может быть, это ты передумала, и все еще предпочитаешь… свой первоначальный план?
- Если бы вы нашли Золотой Остров, вы погубили бы его.
- У нас нет цели завоевывать другие народы, Таэль, - ответил капитан с некоторой заминкой, - но наш отказ от дальнейшей погоней за информацией о твоем мире, который, очевидно, должен быть очень похож на наш… никогда не был бы одобрен нашим командованием. Нашими старшими. Команда это понимает. И если ты захочешь помочь нам, то нельзя будет ошибаться. Ты меня понимаешь?
Таэль кивнула.
- Часовые... я… думаю, есть вещество. Такое вещество, которое вы можете использовать с помощью своих инструментов, и на которое можно влиять по-разному. Часовые могут влиять на все. Всех ваших возможностей они не знают. Но если вы найдете что-то походящее, то они подтвердят. Нужно такое вещество, которое может разнообразно меняться… чтобы можно было создать… новый язык. Как буквы и слова.
- Что ж, я донесу это до нашего научного отдела. А пока… нам нужно небольшое представление, Таэль. Ты говорила, часовые просили тебя о помощи, чтобы ты говорила за них. Сейчас, ты можешь сообщить им свое решение, и могут они говорить с нами через тебя? Это важно. Людям нужно видеть, что их не обманывают.
- Мы можем пойти в смотровой зал?

Глава 7
Переговоры
Таэль стояла перед окном в смотровом зале, спиной к собравшимся людям. Станция плыла высоко над атмосферой, но, подобно лучам, от кипящих облаков потянулись золотые нити, и образовали светящееся облако. Облако становилось все больше, и словно дышало, его золотые отсветы падали на лицо Таэль, рисуя странные тени.
«Я приняла решение, часовые. Во имя вашей верности Основателям, я прошу вас не говорить того, что может повредить моему миру».
«Прежние хранители были мудры и могущественны. Новые хранители тихи и мирны, как шорох. Мы не понимаем их. Но мы не нарушим их тишины».
«Люди хотят говорить с вами».
«Люди плоского мира шумны и дерзки. Они не умеют любить без обладания. Таэль Тэлмар должна остерегаться. Говори».
Таэль повернулась лицом к людям, чувствуя себя словно перед собранием старейшин. Все люди, что были на станции, кроме дежурных, смотрели на нее. Странный свет гулял по залу.
- Часовые знают, что вы хотите что-то узнать о них, и готовы ответить на ваши вопросы, чтобы продемонстрировать свою добрую волю. Но долгий диалог сложен для меня и для них. Потому спрашивайте то, что важно.
- Знают ли часовые, сколько людей на станции? – спросил человек с красной эмблемой на плече, тот самый, от которого Таэль давно ощущала враждебность. Она знала теперь, что он назывался здесь «главным инженером систем жизнеобеспечения», и звали его Д.
- Сейчас тридцать два человека здесь, в этом зале, и один – хранитель. Так часовые называют меня. Еще два человека вот там, - Таэль указала пальцем направо, вдоль стены, -  и три – там, - указала налево и немного вверх, к другим уровнем станции.
Люди переглянулись и покивали друг другу.
- Сколько было раньше? – так же, нетерпеливо и настойчиво спросил Д., кажется, недовольный правильным ответом.
-  Два с четвертью оборота нашего мира назад, было две сотни восемьдесят восемь импульсов жизни здесь. Затем трое из них перестали существовать. Остальные покинули наш мир.
-  Что случилось с ними, часовые? – это спросил старый врач, - почему они… перестали существовать? Нам очень важно это знать.
- Один из тех, кто прекратил существовать, сам прекратил свою жизнь. Двое других погибли от проблем в их физических системах, но причина болезней была в их разуме.
- Как это понять?
- Все, кто находится здесь дольше одного оборота планеты, испытывают сильное влияние на их разум. Они теряют способность мыслить правильно. Есть воздействие планеты, которое вы не можете увидеть. Но ваши системы не защищают вас от него. Мы можем показать.
Золотое облако сильно расширилось, как бы вздохнув, а затем сжалось, и устремилось прямо на стекло. Часть его, в виде тонкой золотой завесы, оказалось внутри корабля. Те, кто стоял близко к Таэль, слегка отшатнулись. Но облако быстро рассеялось.
- Восхитительно, - прошептал чей-то голос слева от Таэль.
- Это правда, люди начали впадать в депрессию, некоторые испытывали галлюцинации и другие расстройства… мы предполагали, что это из-за необычности условий, изоляции.  Есть ли способ защитить себя от этого воздействия? – спросил врач.
- Мы не знаем. Пока мы не видели, чтоб вы могли.
- Вы можете указать конкретный источник этого воздействия?
- Мы есть источник.
- Вы? – первый раз спросил капитан.
- Вы не можете слышать нас. Не можете говорить с нами. Но наше присутствие воздействует на вас. И ваше – на нас. Не может быть по-другому. Мы отличаемся. Наше взаимодействие приносит вред.
- Тогда… мы могли бы договориться… не мешать друг другу? – спросил капитан, - например, есть зоны на вашей планете, где вас, часовых, мало? Необитаемые зоны?
- Не можем покинуть места нашей жизни. Не можем оставить место, где корабль чужаков нарушает равновесие стихий. Должны контролировать. Должны исправлять.
- Что ж, нам очень жаль, что мы ненамеренно помешали вам, - начал капитан, - и мы хотели бы, чтобы от нашего взаимовлияния была польза для нас обоих. Как вы считаете, это возможно?
- Мы считаем уместным принять вред, который приносят люди. У нас есть долг перед людьми. Мы должны отдать долг и восстановить равновесие. В этом будет польза. Если люди покинуть наш мир сейчас, у нас не будет шанса вернуть долг многие века. Мы должны говорить. Ради равновесия.
- О каком долге может идти речь? Наши народы никогда прежде не встречались.
- Нужно много слов. Теперь тяжело сказать всё. Если люди преуспеют в создании прибора для нашего диалога, будет лучше сказать без помощи Таэль Тэлмар.
- Это очень разумное предложение. Диалог напрямую… исключает недоверие, - капитан посмотрел в сторону главного инженера, - мы займемся этим немедленно. А пока… для нас знакомство означает также обмен приветствиями и именами. Таэль называет вас – часовые.
- Так назвал нас ее народ. Это название имеет смысл. Мы принимаем его.
- А как вы называете себя? И есть ли у вас имена? К кому я обращаюсь?
- Для людей мы – хозяева воздушного дома. Мы – господа вихрей, молний и течений. Все в нашем мире есть наше. Люди могут звать нас, как хотят. Мы понимаем имена. Но они не звучат, как ваши… - Таэль сощурилась, прислушиваясь, и, обведя собравшихся взглядом, сказала другим тоном, - извините, я не могу это произнести. Это нельзя произнести, как слово. Это… можно нарисовать… или пропеть. Как музыка.
- Они синестетики? – подала голос Лана.
- Извините, я не понимаю.
- Синестезия. Сочетания цвета и звука. Иногда – и запаха. Когда каждой ноте соответствует цвет и запах.
- Да. Их имена… и вообще, их… способ говорить… это как волны… в которых есть перемена цвета и звон… как ноты. Больше ноты, чем слова. Может, запах тоже есть. Просто я не могу слышать.
- Это можно использовать, - сказала Лана, обращаюсь к тому, кто стоял к ней рядом, - Таэль, скажи, как часовые понимают нас? Для этого прибора нужен ли перевод в две стороны? Или достаточно, чтобы мы переводили для себя их язык?
- Часовые понимают вас, потому что давно наблюдают за вами. Но если вы хотите говорить о сложных вещах, где нужно знать каждое слово – нет. Ваш язык они не понимают.
- Хозяева воздушного дома, - улыбнулся сам себе Д, - это они устроили шторм несколько часов назад?
- Мы позволили стихиям воздействовать на корабль людей, чтоб они не причинили вред хранителю. Народу хранителей – наша вечная верность. И дружба.

*   *   *
На станции царило воодушевление. Таэль, затворившись в комнате Ланы, чувствовала, как сама станция двигается над планетой, и как люди перемещаются по станции, и импульсы жизни шли отовсюду, словно на ней было триста человек, а не тридцать.
«Философия. Преданность. Священный. Сакральный. Вечный», - Таэль продолжала смотреть в светящуюся панель, переместившись к изучению абстрактных и культурологических понятий.
Если станция нырнула в атмосферу планеты в поисках нужной для переговоров субстанции, прекрасный вид должен открываться из смотрового зала.
«Утопия. Религия. Ренессанс. Антропоцентризм. Антропология…»
Почему так мало позволено им знать о плоских мирах? Если бы Таэль знала больше, она могла бы знать, как действовать. Отчего их учили только узнавать и избегать обитателей плоских миров? Почему одно отступление в сторону прочерченной дороги всегда было «Табу»?
Правда, для детей ширмой, за которой скрывается будущее, была инициация. Казалось, все секреты откроются после. Но инициация для Таэль прошла, и… она увидела пару запретных мест в лесу. Она научилась летать за облака. Посол рассказал ей пару историй, которые не рассказывают детям… но тайн и вопросов оказалось больше, чем ответов, а попытки отыскать ответы приводили либо к неизвестности, либо к новому «табу».
Когда был установлен запрет на общение с людьми плоских миров? Был ли какой-либо инцидент причиной?.. Правда, что они были опасны – нет сомнения в этом. Но неужели нельзя найти хотя бы обособленную группу – как это было сделано с планетой А.? Там множество жили обычной жизнью, но избранные знали о существовании других миров, о людях Золотого Острова, и тайна эта священно передавалась на протяжении веков… неужели нельзя сделать то же с этими людьми? Неужели Лана, и врач, и капитан…
Таэль понимала, что ее мысли дрейфуют в опасном направлении. Должно быть, это воздействие планеты. Нельзя было здесь задерживаться – часовые были правы. И улететь… неужели улететь домой… навсегда…
Ах, эти люди так похожи на нее! Они похожи гораздо больше, чем часовые чем санторианцы и тэлорцы! Неужели не найти способа общаться с ними без вреда!
Раздался звуковой сигнал.
- Войдите.
Таэль не отрывала взгляда от панели. Она уже привыкла, что двери здесь, если не заперты, повинуются голосу.
Скорее всего, вернулась Лана. Попытки собрать мысли для того, чтоб не показать своей рассеянности никому вовне, продемонстрировал Таэль, как неровно горит ее внутренний огонь. Это может быть опасно.
Но дверь не открылась. Таэль встала, и открыла ее прикосновением. В длинном сером коридоре со множеством одинаковых дверей никого не было.
Кто бы ни стоял за дверью минуту назад, он, должно быть, скрылся за одной из дверей. Как загадочно. Таэль сделала шаг в коридор, и что-то зашуршало у нее под ногами.
Цветок. Длинный стебель, немного пожухшие листья, но свежие, еще не распустившиеся желтые лепестки. Живой цветок, выращенный здесь, на станции. Названия его Таэль не знала. Она присела и приподняла его с пола. Стебель был обернут в скрученный в трубочку лист бумаги. Таэль развернула его, и вдруг представила, что тот, кто его принес, может сейчас из-за одной из дверей в коридоре наблюдать за ней. Она почувствовала, как жар непривычно приливает к щекам, и шагнула вовнутрь. Дверь закрылась за ней.
Как глупо. Как смешно. Кто может дарить ей цветы? Это может быть… нет, это не может быть он. Это очень наивно. Ей когда-то дарили цветы, давно, еще на острове Мирра. Когда ее единственный друг детства, Имран, стал ее возлюбленным. Или так им нравилось представлять друг друга. О, она прекрасно знала, что это значит. Впрочем, может это вообще не для нее, а для Ланы?
Таэль развернула лист бумаги, в которую стебель был завернут. Там ровным выразительным почерком – автор явно старательно выводил каждую букву – было написано:
«Для прекрасной гостьи с Золотого Острова».
Какая чепуха! Надо же написать такую чепуху!.. Таэль почувствовала, что жар перебирается от щек к корням волос. Конечно, это не мог быть капитан. Это слишком глупо для него. Однако… о чем это она думает? Она могла бы, при помощи снятия слепков памяти, без проблем понять, кто это…
Какая разница!
Она положила цветок и записку в ящик, где лежал ее полетный костюм. Она привыкла быстро к особенностям станции, и сейчас не глядя нашла нужное место на стене, к которому следовало прикоснуться, чтобы он открылся. Это, в самом деле, было удобно.
Как это все выводит из себя… на острове Мирра, много лет назад, после школьных занятий они много бродили по лесу вместе с Имраном. Их детские игры, поиски животных, собирание плодов, строительство домов на деревьях однажды изменили свой характер, когда они пришли купаться к родниковому озере в их тайном месте.
Таэль тогда было одиннадцать, а Имрану – тринадцать.
Он уже успел спрыгнуть в воду с ветки дерева, но завязки на платье Таэль запутались, и она задержалась на берегу. Он вылез на берег, и хотел помочь ей. С его мокрых рук холодные капли воды стекали по спине и все тело покрылось мурашками.
- Прекрати!
- Как можно было так завязать? Проще разорвать.
- Вот еще. Лучше я не буду снимать платье.
Он перестал возиться с завязками и холодными губами поцеловал ее в шею.
Таэль встала и повернулась к нему.
- Что, не будешь купаться? – спросил он, глядя на нее снизу вверх.
- Не буду снимать платье, - и Таэль, раскинув руки, упала в воду спиной вперед, в одежде. Имран прыгнул за ней.
Они целовались тогда в первый раз, и много смеялись. 
Возвращаясь домой, они, не говоря ни слова, расходились по разные стороны от тропинки, и делали вид, что ничего не изменилось, хотя никто не говорил им, что они делают нечто предосудительное. В школе, и после нее, в присутствии других людей, они были торжественно сдержанны, и почти не разговаривали. И только пересекая вместе опушку леса, начинали играть в возлюбленных.
Должно быть, эта повышенная сдержанность и подвела их. Однажды, без предупреждения и лишних слов, Таэль с матерью отправились к храму рассвета, и там ее поджидал служитель из ордена Основателей. Там мать оставила ее, молча поклонившись служителю, а через некоторое время, в таком же недоумении, появился Имран с корзиной припасов, которые ему велено было как обычно оставить у храма Рассвета. Служитель подозвал его, и они вместе с Таэль уселись напротив учителя.
Он провел с каждым из них ментальный контакт, и сделав свои выводы, начал беседу об отношениях, обязательствах и семейной жизни. Он сказал также, что их родители – близкие друзья, и думали обручить их, но, поскольку они живут очень изолированно, посчитали, что будет неправильно принимать такое решение прежде, чем они увидят мир и других людей. Впрочем, если они хотят, и уверены в своей любви, то они могут быть обручены сейчас.
Таэль и Имран переглянулись тогда неуверенно. Вся беседа была крайне неудобным делом. Они не думали еще обо всей будущей жизни. Они не успели подумать также, были ли их отношения любовью, игрой, или просто способом исследования новых сторон взрослости. Вся неопределенность кончилась тогда, и были установлены новые правила и новые «табу».
Они не были обручены, но, в рамках этих «табу», продолжали некоторое время считаться парой и даже успели обсудить планы на жизнь. Это всех устраивало, а им не нужно было больше скрываться. Имран потом уехал в Академию, и выбрал отдел Строительства и Переселения. В залах Академии они с Таэль, спустя полтора года расставания, снова встретились, но идея обручения так никому и не пришла в голову. Они остались старыми друзьями.
Все эти воспоминания вспыхнули разом в голове Таэль. Родниковое темное озеро, цветы и спрятанные подарки… как они с Имраном сидели на берегу, свесив ноги в воду и, взявшись за руки, после разговора с со Служителем Храма, воображая себя серьезными важными взрослыми, решающими свою дальнейшую судьбу… они зашли так далеко, что успели обсудить местоположение дома и количество детей. Как смеялись они потом, встретившись в Академии, вспоминая этот разговор.
Как это все было смешно и невинно, в самом деле. И как нелепо – и опасно выглядел этот желтый цветок с глупой запиской. Еще опаснее были те мысли, что он вызвал.
Таэль не знала, сколько времени она простояла в растерянности посреди комнаты, пока снова не позвонили в дверь. Таэль чуть не подпрыгнула от неожиданности. На этот раз это была Лана.
- Таэль, э… все хорошо?
- Да, в чем дело?
- Мы кое-что нашли. Может понадобиться твоя помощь. Ты не против пойти в лабораторию?
- Конечно.

*  *   *
В лаборатории – округлом сером помещении с высоким потолком и множеством угловатых колючих предметов – царило воодушевление. Там собрался весь научный состав станции – пять человек, не считая Лану. Таэль почувствовала сразу, что эти люди, все они, на ее стороне. Взгляды их, встретившие ее, были радостны и доброжелательны. На высоте около двух с половиной метров посреди лаборатории был подвешен небольшой прозрачный контейнер. В нем клубилась светло-серая субстанция с темными прожилками. Было впечатление, будто люди поймали маленькое облако.
- Что скажете, Таэль? – спросил ее ближайший к ней мужчина, в белом халате и перчатках.
Таэль посмотрела на него, не совсем понимая, о чем речь.
- Эта субстанция, - подсказала Лана, указывая на контейнер, - нам нужно знать, что часовые думают о ней. Мы полагаем, что она может подойти.
Таэль подошла ближе, посмотрела снизу вверх на подвешенное посреди комнаты облако.
- Лучше не приближаться, - сказал тот же мужчина, - этот газ очень токсичен. Ядовит. Мы изолировали его, но… учитывая то, что сказали часовые насчет герметичности наших систем…
- Как вы можете его использовать?
- Это была идея Ланы. Это газ-хамелеон. Он меняет свой цвет под воздействием звука разной частоты. Мы могли бы использовать ноты, чтобы изменить его цвет, а часовые, если они действительно могут влиять на все, что находится на их планете, могли бы менять его цвет в ответ, и…
- Вы могли бы говорить через музыку! – сказала Таэль, - это замечательно.
- Ну, музыка тут получится вряд ли, - снисходительно улыбнулся ученый, - но суть верна…
- …Я тебе говорю, это точно так, - в лабораторию, разговаривая с коллегой и улыбаясь, вошел капитан, с ним еще два члена команды в темной форме, - добрый день, Таэль.
- Добрый день, капитан.
- Я говорила Таэль, - произнесла Лана, обратившись к капитану, - что суть в том, чтобы попытаться составить цвето-нотный алфавит. Который мы могли бы использовать вместе с часовыми. Если это сработает, и мы договоримся о значении каждого тона, то впоследствии сможем говорить свободно.
- Это очень красивая идея, - сказала Таэль, я – но я не знаю… я должна спросить… можно опустить немного этот ящик?
- Это не ящик, это контейнер, миледи. Эта субстанция опасна, она не просто так подвешена в такое положение, - произнес Д., который вошел вместе с капитаном. Таэль задумалась, может ли что-нибудь изменить его отношение к ней.
- Я прошу прощения за неточность, - Таэль всмотрелась внимательнее в белое облако, - я не думаю, что от него будет вред…
- Вообразите, что задержало нас? – спросил капитан, обращаясь ко всем. Он был в прекрасном расположении духа, - кража.
- Кража, капитан? – изумилась Лана.
Второй человек, который вошел с ним, обратился к Лане.
- Сегодня утром в моем отделе кто-то срезал образец тюльпана Д-8. Желтый. Не выкопал, а именно срезал. Странно.
- У тебя нет большого интереса к нашим цветам, Таэль? – полушутливо спросил капитан.
- Я даже не знаю, где этот отдел.
- Отдел ботаники, на третьей палубе. Мы пробуем выращивать там образцы цветов нашей планеты. Удивительно, у кого могла появиться такая нужда в цветах, чтобы рисковать карьерой?
- Рисковать, капитан? – изумилась Таэль, - что страшного в том, чтобы взять один цветок?
- У нас цветы, миледи, не для того, чтобы ими любоваться, к сожалению, - ответил Таэль ботаник, стоящий рядом с капитаном. Однако, при его серьезном лице, Таэль чувствовала, что он находит ситуацию забавной, - это опытные образцы. Среди них есть более и менее ценные, и желтый тюльпан Д-8 нам удалось вывести совсем недавно, каждый образец на счету. Если кому-то ужасно захотелось подарить даме букет, следовало не терять голову и выбрать, скажем, колокольчик. Прекрасный в эстетическом плане цветок. И не такой ценный.
- Почему вы так смотрите на меня? – Таэль почувствовала, что ситуация выглядит глупо, - о, ладно, этот цветок у меня, но я не знаю, кто его принес. Его просто оставили у двери.
Люди вокруг засмеялись и начали добродушно переговариваться.
- Ну, что вы, неужели ваш тайный поклонник не оставил даже записки?
- Было письмо, но я не знаю от кого…
- Мы легко определим, от кого оно.
- Но это мое письмо, капитан, - запротестовала Таэль.
На этот раз смех вокруг прозвучал громче.
- Я хочу сказать… я знаю, есть правила ваши, но, правда, цветок – это не такая важная вещь. Я не хочу, чтобы из-за меня кого-то наказали. Это ведь просто глупость и плохо для дипломатии.
- Ох, я и не думала, Таэль, что на вашей планете все такие бессердечные, - это вступила в диалог Эллен, женщина-ученый, которая до этого молчала.
- Бессердечные, Эллана?
- Для мужчины, который признается в любви, рискуя карьерой, вдруг услышать, что его жест – это не важно, да еще и глупо, - такое хуже любого наказания.
Люди вокруг продолжали улыбаться и посмеиваться, и Таэль подумала, наконец, что следует подыграть.
- Правда, Элланна, мне нужно больше учиться. Я так много прочитала, но что я не сделать – все не так!
Таэль развела руками, и люди продолжали смеяться, а Таэль, чтобы наконец остановить эту неудобную сцену, снова сделала шаг к подвешенному в воздухе контейнеру.
- Можно его опустить?
- Нет! - прозвучал диссонансом всеобщему добродушию голос Д. Он подошел к Таэль широким шагом и смерил ее недовольным взглядом, - вы все, в самом деле, обезумили? С чего посторонние распоряжаются здесь, да еще под всеобщий хохот?
- Полегче, Д. Мы все согласились на этот эксперимент. И ты тоже, - сказал капитан тихо и холодно. Люди вокруг замолчали.
Д. покачал головой.
- Эксперимент. Это называется так? А вы не думаете, что это может быть эксперимент над нами?
- Диллан Дейри, ваше присутствие не обязательно. Мы поговорим после.
Капитан демонстративно отступил в сторону, оставляя свободным на выход из лаборатории, но Таэль сама решила вмешаться.
- Нет, капитан, я хочу знать, - Таэль повернулась к Д., - вы всегда были против меня. Что бы вы хотели сделать со мной?
  Д. посмотрел на Таэль, и ей стало не по себе – он не видел перед собой человека. Он смотрел на нее, словно она была насекомым. Или неким чужеродным, пугающим объектом. Ей вспомнилось лицо Мейр, когда она говорила о черных спрутах. Должно быть, также первые переселенцы смотрели на черных спрутов…
- Кем бы вы ни были. Откуда бы вы не пришли, - сказал Д., глядя в глаза Таэль, - вы не можете быть причиной для нас отказываться от наших законов и наших правил, - он обвел взглядом остальных, - мы ничего не знаем про это существо. Про ее истинные цели. И ее возможности…
- Хватит Диллан, ты сказал свое слово.
-… и мы позволяем ей распоряжаться в секретной лаборатории, при этом убрав даже средства слежения! И отправляем ложные данные о нашей миссии! Какое может быть оправдание этому?
- Наши оправдания, мистер, наука, и человечность, - возмутилась Лана, -  и как раз сейчас мы пытаемся что-то узнать…
- Наука. Человечность, Лана? Какие красивые слова! А может быть… личная симпатия? – он выразительно посмотрел на капитана, - Может быть, что-то вроде гипноза? Иначе я не могу объяснить то, что здесь происходит!
Капитан взял его за плечо и силой потащил к выходу.
- Значит, вы один не поддаетесь этому гипнозу, - Таэль шагнула вперед и с удивлением почувствовала, как ярость задрожала в ее голосе.
- Нет, я не один, - грозно ответил ей Д.
- Довольно, Таэль, ты не вмешивайся, - сказал капитан, когда они с Д. переместились ближе к двери.
- Только один вопрос, капитан, наша леди же не будешь возражать?
- Я могу ответить, - сказала Таэль, и они остановились.
- Видите ли… миледи… моя профессия и мои знания говорят мне, что ничего не берется из ниоткуда. И вы не могли из ниоткуда появится на этой планете.
- Я этого не утверждала.
- Этот… священный кристалл, что вы прячете от нас… без него вы могли бы сюда попасть?
- Нет, не могла бы.
- А ваши беседы с часовыми?
- Я могу говорить с часовыми всегда, но кристалл делает это проще.
- Это источник энергии, не так ли? Что еще он может?
- Вы не поймете это даже за тысячу лет!
- Тогда дайте нам исследовать его. В чем здесь вред?
- Вы – это вред! Он не для таких, как вы! Вы не можете использовать его! Свет обратиться во тьму, и ничего не будет, кроме зла!
Таэль не знала, целиком ли она произнесла эту фразу на их языке. Следующее, что она знала – капитан и Д. исчезли из лаборатории, а она стояла одна, окруженная людьми, которые смотрели на нее молча, и как-то иначе, чем прежде. Сцена, устроенная Д. и капитаном, возымела свое действие.
- Давайте продолжим, - Лана вышла в круг и произнесла намеренно-непринужденным тоном, - разве мы закончили эксперимент? Они решат свои вопросы и вернуться.
- Мужчины, - ворчливо произнесла еще одна женщина, та, что отпускала комментарии про цветы, - стоило появится на борту новой девушке, как они уже подрались.
- У тебя не выйдет свести все к этому, Эллен, - ответил ей стоящий рядом мужчина.
- Опустите чертов контейнер.
Таэль стояла, слушая все это молча, и глядя в сторону двери. Металлические ножки за ее спиной зажужжали, опускаясь, и она повернулась лицом к контейнеру. Белое облако оказалось на уровне ее глаз. Оно выглядело странно в этом окружении – чужеродно и нереально. Оно напомнило ей белый живой туман, что, как вода, тек по ее ногам на планете Тэлорцев… он был для них как ментальная ткань. Что, если для часовых все многослойные, многоцветные облака их огромного мира – тоже своего рода ментальная ткань?
Что, собственно, она хотела увидеть в этом облаке?.. да, нужно спросить часовых… но невозможно сосредоточиться. В голове словно непрекращающийся звон. Не сказала ли она чего-то лишнего? И что там происходит, за стенами лаборатории.
К счастью, часовые сами нашли ее.
Капитан вернулся в лабораторию, остановился у двери. Таэль увидела его отражение на поверхности контейнера. Сказал негромко, не обращаясь к ней:
- Встретимся сейчас в комнате для совещаний. Вы все. Таэль, тебе есть, что сказать про этот… газ?
- Часовые говорят, нужно больше места. И нужен… отдел… ближе к внешнему корпусу станции. Здесь внутри им тяжело. Нужна прозрачная стена. И вы должны лететь низко над облаками. Они говорят… у вас есть такое место. Оно давно пустое.
- Грузовой отсек б-4? – капитан обратился к стоящему рядом.
- Там нет прозрачной стены. Но можно напечатать.
- Поговорим об этом на совещании тоже. Хватит на сегодня. Верните эту штуку на место.
Металлические, гибкие пластины зажужжали опять, и контейнер поехал вверх. Таль задумалась, из чего они сделаны. На Золотом Острове не знали таких материалов – одновременно прочных и гибких.
- Но, подождите… этот газ… Таэль, он подходит? – спросила Лана.
- Они говорят, если вы сделаете так, как они просят, они смогут менять его цвет. Остальное – если сможете вы.
- Это замечательно, разве нет?
Кажется, только у Ланы было хорошее настроение.
- Встретимся в зале, Лана, - ответил капитан.
Лана кинула настороженный взгляд в сторону Таэль, и вышла.
Лаборатория постепенно опустела. Только капитан еще стоял у входа.
- Я не могу позволить тебе здесь остаться, Таэль.
- Полагаю, мне не нужно идти в зал для совещаний?
- Не в этот раз.
Таэль ушла из центра лаборатории к двери.
- Я предупреждал тебя, Таэль, что не все одобряют наше решение. Не стоит воспринимать это слишком серьезно. Мы поговорим и продолжим.
- Все должны видеть, капитан, что у вас всё получается. Тогда меньше желания будет… спорить со мной. Лучше поспешить с этим, - Таэль указала на контейнер с газом.
- Да, верно… насчет этого цветка, Таэль. Ты действительно не понимаешь, от кого он?
- Нет, капитан.
- Он Джейсона Ди. Ты, кажется, называла его «молодой врач». Он, похоже сам испугался того, что натворил, и даже не вышел сегодня на смену. Что за идиот.
- Как глупо… зачем это делать… .
- У вас нет такой традиции – дарить цветы?
- Вы говорите странные вещи, капитан. Цветы или что-то еще – какая разница. Я скоро уйду. Мы не увидимся больше. Ваши люди – сумасшедшие, - Таэль вышла за дверь и почти бегом направилась в комнату Ланы.
*  *  *
О чем говорили тогда в зале для совещаний, Таэль так и не узнала. Но инцидентов больше не было. Станция продолжала маневрировать, собирая нужную субстанцию из атмосферы, люди оборудовали новую лабораторию в необитаемом отсеке. Таэль проводила большую часть времени в комнате Ланы, стараясь лишний раз никому не попадаться на глаза.
Это место, должно быть, имело свое негативное воздействие на нее. Трудно стало думать о Золотом Острове – он казался далеким и не существующим. Между тем, все окружающее, как тонкая, гладкая ткань, словно бы скользило сквозь пальцы. И часы пошли в обратном направлении.
Всё может получится. Все получат, что хотели. Часовые – возможность говорить с людьми, люди – знание о другой разумной форме жизни, и она, Таэль, сможет вернуться.
- Ты не можешь всё время так сидеть, Таэль, - сказала Лана, в очередной раз входя в комнату. В последнее время она постоянно перемещалась между комнатой и какими-то другими отделами станции, и с кем-то говорила по связи в стене.
- Что я еще могу?
Таэль не любила тесные помещения, потому, когда она оставалась одна, то убирала всю мебель в стены и сидела на полу, скрестив ноги. Лана покорно приняла эту традицию, и разбросала по полу подушки.
Опустилась на одно колено рядом с Таэль.
- Если ты хочешь знать больше о нас, это лучше делать, разговаривая с людьми, а не с панелью.
- Может быть, я уже не очень хочу. 
- Д. – это еще не вся команда, Таэль. Да и он просто боится тебя. Иногда люди боятся того, чего не понимают.
Таэль отложила панель в сторону.
- Часовые говорили мне, Лана, что надо спешить. Что нельзя задерживаться здесь. Я думала, это только из-за вас. Из-за опасности. Но это из-за меня тоже.
- Что именно ты хочешь сказать?
- Ты тоже боишься меня, Лана?
- Я провела с тобой наедине в этой комнате столько дней, Таэль. Как я могу тебя бояться.
 Таэль задумчиво посмотрела на Лану, и сняла кристалл с шеи. Положила его перед Ланой на раскрытой ладони.
Он не светился сейчас, его грани только слегка мерцали. Грани стали заострённые и голубоватый цвет внутри него – темнее и отчетливее.
- Мы называем их… если на вашем языке – кристаллами звездного света. Все взрослые носят их. И никогда не снимают. До конца жизни.
Таэль протянула его Лане и положила на ее ладонь. Лана поднесла его к глазам и стала рассматривать.
- Д. думает, он может использовать его. Но он ошибается. Он может только все испортить. Это не источник энергии. Он работает, как линза. И подчиняется только одному человеку.
- Как странно… я знаю, что это, наверно, иллюзия, но он… как будто движется.
- Мы считаем, что эти кристаллы – на самом деле существа. И мы можем существовать с ними вместе. Для общей пользы. И обмениваться… светом.
- Симбиоз. Взаимовыгодное существование.
- Да, - Таэль взяла кристалл обратно.
- Ты сказала – это линза?
- Он увеличивает наши природные силы. Мы учимся управлять собой – своей мыслью, телом, и воображением – с детства, но кристаллы дают нам возможности далеко за пределами наших естественных способностей. Я на самом деле не знаю, можете ли вы как-то взаимодействовать с ним. Но даже если вы можете - вы не можете использовать его во благо. Мы учимся этому много лет.
- Что можно делать с помощью него?
- Много вещей.
- Покажи что-нибудь.
- В прошлый раз меня ударило током.
- Но сейчас за нами никто не следит.
- Кристаллы – не для фокусов, Лана. Кроме того… мы вообще не показываем их другим людям. Только семье… и иногда друзьям. Только… не всем.
- Что ж, я ценю это, - Лана ласково улыбнулась, - правда. Очень.
- И потом… если всё получится… ты все равно увидишь, как мы используем их по-настоящему. Если мне удастся уйти отсюда.
- Так Д. был прав? Вы путешествуете с их помощью?
- Да.
- Это должно быть, восхитительное зрелище, Таэль, но… я не буду этого ждать.
- Почему? Это не опасно.
- Потому что, Таэль, в тот день, когда ты уйдешь, я буду скучать, - Лана взяла руки Таэль в свои, - и не только я буду скучать. Это ты понимаешь?
Таэль слегка нахмурилась и не нашла, что сказать. Ей только вспомнилось лицо наставника, и его история о человеке, что попал случайно в незнакомый плоский мир, где жили существа со сроком жизни не более десяти лет.
«Он улетел, когда умерли те, кого он успел полюбить», - сказал тогда наставник.

*  *   *

- …что смешного, Таэль?
В новой лаборатории кипела жизнь. Люди составляли цвето-звуковой алфавит, подбирая громкость и высоту так, чтобы серый, полупрозрачный туман, пойманный в огромный прозрачный резервуар, окрашивался в нужный тон быстро и отчетливо.
- Я думала, это будет, как музыка. Но пока это плохая музыка.
-  Это уж точно, - прокомментировал один из ученых.
- Мы так оглохнем или свихнемся раньше времени, - добавил второй.
- Ну уж извините. Мы подбираем не по мелодичности, а по максимальному эффекту на газ. Иначе мы с часовыми не поймем друг друга, - люди переговаривались, не глядя друг на друга, не отрывая глаз от приборов. Они перемещались по лаборатории, совершая манипуляции, смысл которых оставался для Таэль за пределами понимания.
- Все в порядке, часовые не будут жаловаться, - сказала Таэль, в свою очередь, вызвав улыбку у стоящих рядом людей.
- Какая музыка на твоей планете, Таэль? – спросила Лана.
Таэль вспомнила вечер в лесу много лет назад, и «музыку мира» старого музыканта, тонкий, затихающий перезвон колокольчиков… встретилась взглядом с капитаном, который стоял в другом конце зала, наблюдая за происходящим.
- Я… не знаю, как объяснить. Я видела ваши инструменты для музыки в комнате отдыха. Но у нас они другие.
- Ты играешь на чем-нибудь?
- Нет, я не училась. У нас очень сложные инструменты. Могут играть только те, кто посвящает этому очень много времени. Как и те, кто хочет… летать.
- Часовые слышат нас сейчас, Таэль? – спросил капитан, сделав несколько шагов в середину зала.
- Да, они наблюдают за нами. Я постоянно слышу, как… шорох. Словно они разговаривают между собой.
- Можем мы организовать простой диалог, чтобы проверить систему?
- Но мы не закончили, сэр. Мы только их запутаем, - с некоторым испугом произнес один из ученых.
- Пока Таэль здесь, она может переводить им наши вопросы, а они будут отвечать только «да» или «нет». Да, Таэль?
- Можно попробовать, - Таэль пожала плечами.
Они выбрали темно-фиолетовый цвет для «НЕТ» и светло-желтый для «ДА». Люди могли вызвать эти цвета, проигрывая ноты «ДО» и «СИ».
- Как узнать, что они нас поняли? – спросил один из ученых, и через секунды, без всяких видимых воздействий, бесцветный газ приобрел желтый цвет.
- Полагаю, нужно просто спросить, - улыбнулся капитан.
- Невероятно!
- Я обращаюсь сейчас к  хозяевам этой планеты?
Газ, до этого снова став прозрачным, опять окрасился в желтый.
- Как, еще раз, ты называешь их, Таэль?
- Часовые.
- Это название можно как-то перевести? Оно что-нибудь значит?
- Оно значит, не точно, как… стражи. Те, кто охраняет. Но не просто охраняет, а это связано со временем. Те, кто хранит время.
- Стоящие на часах.
- Часовые, - подсказали стоящие рядом.
- Часовые может быть, да.
- Почему такое название?
- Я не знаю, - Таэль задумалась об этом впервые. Ее собственное объяснение показалось… словно в этом был какой-то скрытый смысл… - их называли так еще до моего рождения. Это традиция.
- Ладно, потом поговорим об истории. Часовые, в целях эксперимента, скажите… в этом помещении сейчас четыре человека?
  Ответ был «Нет». Капитан кивнул.
- В этом помещении двенадцать человек?
Ответ был снова «Нет».
- Почему?
- Они не считаю меня, капитан, - сказала Таэль, - Одиннадцать.
На этот раз ответ был «да».
- И это первый раз когда мы и вы…наши виды… могут разговаривать?
«Да».
- Мы не знали вас прежде. А вы впервые узнали о нашем существовании, когда наш корабль прилетел сюда?
«Нет»
- Вы знали о нас и раньше?
«Да».
- Вы встречали представителей нашего вида до того, как мы впервые прилетели сюда?
«Да».
- Что это значит? – спросил один из ученых рядом с Таэль.
- Они не будут сейчас больше отвечать, капитан. Это сложный вопрос. Вам нужно продолжать работать с методом коммуникации, и тогда они расскажут всё. Извините, - Таэль встала со своего места и направилась к выходу из лаборатории.
- Продолжайте дальше по плану, - послышался позади нее голос капитана.

В коридоре Таэль услышала, что какофония звуков в лаборатории возобновилось. Что-то было не так. Что-то было странно в этом диалоге, и в этом названии. Часовые, стоящие на часах, охраняющие время… так назывались они еще в хрониках Основателей. Такое название было высечено на раме в зеркале, ведущем к изображению их планеты. Но почему?
«Мы искали того, кто придет по течению», - говорили они. Почему ее, Таэль? Почему к этим людям? Танец… и разноцветный ковер, похожий на пылающую разными цветами поверхность этой планеты. Они говорят – долг… они говорят, «мы должны говорить с ними».
Вот-вот она поймет. Великое притяжение не просто так складывает комбинации элементов…
- В чем дело, Таэль? – спросил капитан, выйдя за ней в коридор.
- Ни в чем. Просто эти звуки… мне надоело их слушать. Я вам пока не нужна там.
- То, что мы сейчас услышали, было бы не плохо прояснить. Похоже, часовые знают о нас больше, чем мы о них.
- Они очень… вдохновились идеей, что можно говорить с вами напрямую, капитан. Они все расскажут со временем. Без моей помощи.
- Вдохновились, - капитан улыбнулся, - что ж, подождем.
Они неторопливо пошли по узкому, плохо освещенному коридору. Это была дальняя часть станции, ближайшие отсеки были закрыты и необитаемы.
- Скажи, Таэль… музыка… она имеет какое-то особое значение для вашего мира?
- Нет… то есть… я показала вам, тогда, капитан это воспоминание… потому что оно мне показалось походящим для того, чтобы передать настроение. И… место. Без точной информации. Это могло быть что угодно. Мы считаем – есть много способов говорить о мире. И музыка – это тоже способ.
- А танец?
- Танец?
- Танцу тоже нужно учиться всю жизнь?
- У нас есть настоящий танец, которому учатся те, кто… специально посвящает этому время. И есть… то, чему учатся многие, просто чтобы лучше управлять своим телом.
- Стало быть, ты танцуешь? У нас есть, как ты заметила, музыкальные инструменты, и есть даже те среди членов команды, кто умеет играть на них…
- Нет, - эта идея отчего-то наполнила Таэль ужасом, и она остановилась посреди коридора.
- Что-то не так, Таэль, мы чем-то обидели тебя?
- Нет, просто я не хочу танцевать.
Таэль хотелось уже уйти отсюда, но она не знала, как закончить этот разговор. Всё вокруг казалось не тем, что оно есть. И за простыми словами словно бы таились водовороты и дороги, ведущие в бесконечные сплетения дальних веков.
- Ну, это совсем не обязательно, - капитан добродушно улыбнулся, и они снова неторопливо пошли вперед, - ты должна знать, Таэль, как много для нас значит этот диалог с часовыми. Для всего нашего мира. Это первый зарегистрированный, полноценный диалог с иной разумной формой жизни. Если и есть на борту те, кто этого не понимает… словом, это не должно тебя беспокоить. Мы все сделали правильно.
- Я рада, что смогла помочь. Часовые хотели этого. Для этого они меня позвали. У них вы можете спрашивать всё.
- Да, и мы скоро поймем, зачем… что ж, если ты не хочешь танцевать, может расскажешь о какой-нибудь другой вашей традиции. Я понимаю, что ничего этого нельзя записать, но всё же…
- Какой традиции?
- Например… семья.
Таэль снова остановилась. Подумала.
- У нас это не так, как у вас, капитан.
- Неужели?
- У нас, если люди встречаются, встречаются на жизнь.
- Всегда? Без исключений?
- Исключения должны быть наказаны. Но это случается очень редко. Обычно, если люди не подходят друг другу, они просто не получают разрешения.
- Разрешения? От кого?
- У нас есть… - Таэль задумалась, как назвать служителей храмов Рассвета и других членов ордена Основателей, - как бы… ученые, которые могут узнать природу людей. Есть элементы, которые нельзя сочетать. Как… цветы, прекрасные по отдельности, могут задушить друг друга, или травы, неверно смешанные в отваре, могут сделать его ядовитым…
- Я понял. И… это всегда правильно? Они не ошибаются?
- Кто?
- Те, кто дает разрешение?
Таэль нахмурилась.
- Нет-нет, только не надо так смотреть на меня опять, - капитан засмеялся.
- Но природа человека – не тайна, капитан! – Таэль развела руками, - если вы сомневаетесь в чьем-то решении, вы можете спросить других. И потом… это касается всего народа. Это важно!
- Ладно… ты сказала… наказание? У вас есть… суды? Как назначает наказание?
- Они всегда разные. Зависит не от преступления, а от человека. Каждый отдельный случай разбирает совет… старших жителей. Того селения, где живет человек, или более важный.
- Не от преступления, а от человека?
- Да, конечно.
- Это действительно интересно. Ты говорила раньше, что вам запрещено общаться с такими, как мы?
- Мне придется говорить с советом обо всем, что случилось, - Таэль кивнула, - но я не знаю, будет ли наказание. Есть вещи, которые не в моей власти. И я старалась сделать все правильно. Мне просто нужно будет рассказать… всё. Вы знаете, как мы это делаем.
- Да, - капитан задумался, - всё, что ты рассказываешь, как-то плохо совмещается с тем, что ты мне показала.
- Что вы хотите сказать?
- Такая… идиллия… человека и природы, - на этот раз остановился капитан, - похоже на очень древнее время на нашей планете, но, конечно… люди другие… и воздух другой. И свет… и в то же время, ты говоришь… наказания, тайны, старшие, правила в этом, и правила в том. Словно… каждый шаг, даже ваши личные дела, ваши отношения подчиняются строгому регламенту.
- Это не совсем… так, как вы поняли. Я не знаю, как объяснить.
Таэль подумала об Основателях. О древней истории, о звезде зовущей, горящей в небесах, видимой с планеты их предков. Звезде, которая должна была стать их новым солнцем, и возле которой, согласно хроникам, превратившимся в легенды к моменту переселения – был их новый дом, выстроенный когда-то их великими Учителями и покровителями. Эта звезда была звездой высшего мира. И, подчиняясь легенде, их предки – собственно, поколение дедов и прадедов Таэль – покинули берега и отправились в плаванье. И достигли Золотого Острова.
- Для нас, наша новая земля – как священное место. Наверно, это ваше слово – священный – подходит лучше всего. А священное требует… соответствующего отношения. Ритуала. Красоты. И дисциплины.
- Новая земля? – капитан посмотрел на Таэль с подозрением. Она поняла, что проговорилась.
- Я не могу всего объяснить.
- Постой, ты говорила, мы не можем… и вы не можете переселяться с планеты на планету? Что этого нельзя делать?
- Иногда. Очень редко. Когда подходит срок… и когда позволяет закон… это можно.
- Закон? У вас… и у них, - капитан указал в сторону лаборатории, - один закон?
- Разные народы по-разному понимают его. Но мы можем говорить только с теми, кто знает закон. Те, кто не знает, может причинить много вреда. Я не должна была говорить, капитан. Может быть, они расскажут. Я не могу.
- А как насчет… свободы?
- Мы свободны, - Таэль пожала плечами.
- И при этом, все подчиняется закону?
- Но как может быть по-другому? Это – как существует мир.
- А любовь? Она тоже подчиняется закону?
Таэль не ответила, переступила с ноги на ногу, и посмотрела в сторону.
- Часовые сказали мне, что такие, как вы, не умеют любить без обладания. И поэтому опасно… .
- Откуда им знать такие вещи?! – когда Таэль немного подняла глаза, оказалось, что капитан стоит прямо перед ней, - между нами и часовыми нет ничего общего, как они могут делать такие заключения?!
- Они давно наблюдают за вами. Они умны. И обычно, они правы.
- А вы?
- Что – мы? – Таэль, наконец, подняла голову. Она могла разглядеть его лицо, тонкую линию плотно сжатых губ, следы обычно не заметной, довольно светлой щетины. Синие, чуть сощуренные глаза и сетку морщин возле глаз…
- Вы умеете… как ты там сейчас выразилась?
- Мы должны уметь капитан, - Таэль произнесла это тихо, и сама удивилась, как звучал ее голос, - Или… должны учиться. Что еще мы можем?
Капитан положил руку ей на предплечье, и она, вдруг ощутив дрожь во всем теле, и подбирающуюся к горлу панику, дернулась, чтобы убежать.
- Эй-эй, подожди, Таэль, так не пойдет, подожди, - он сказал это мягко, слегка удерживая ее за плечо, а потом повернул к себе.
- Я только хочу… чтобы… когда ты вернешься домой. И когда ваши… старшие… ваше правительство или… не важно. Когда они услышат твой рассказ. Я хочу, чтобы тебе было, что сказать о нас хорошего. И тогда однажды… кто знает… может, ваши правила изменятся. И мы встретимся снова без запретов, тайн и угроз самоубийства.
- Это не будет за время моей жизни, капитан.
- Моей тем более, - он провел рукой по ее волосам, взял ее лицо в полураскрытые ладони, и посмотрел долгим, и странным взглядом, словно пытаясь увидеть что-то сквозь нее…
- Если бы была другая жизнь… - сказал он так, словно не обращаясь ни к кому, и Таэль подумала, что он поцелует ее, но он только добавил, - другая жизнь… и другой мир, - и, отпустив ее, он повернулся и быстро ушел.
 Таэль осталась стоять в коридоре одна, глядя ему вслед. Все ее чувства были в полном беспорядке. Не было этого на Золотом Острове? Или этого не было только в ее жизни?.. До этого дня?
Таэль оглянулась по сторонам. Если бы кто-то видел ее сейчас… так не пойдет.  Усилие, которое потребовалось ей, чтобы привести свои чувства в порядок, вдруг создало вспышку озарения в ее сознания, и разрозненные части мозаики соединились в единую картину, в которой не хватало еще многих элементов, но смысл был ясен.
«Часовые!!!»
Таэль побежала по направлению к смотровому залу.
«Часовые, отвечайте мне!!!»
В смотровом зале никого не было. Значительная часть персонала была занята в лаборатории, остальные разошлись по местам своих обязанностей. Станция плыла очень низко над планетой, и течение ярко-оранжевого цвета, как бурная река, поднимая волны, клубясь и вздымаясь, обтекало станцию, разбиваясь о стекло. Грозно виднелись сполохи молний сквозь толщу газообразного течения.
«Нам не удобно участвовать в работе людей и говорить с Таэль Тэлмар».
«Я хочу знать… я хочу знать, какая связь между моим народом, вами и этими людьми!».
«Таэль Тэлмар уже знает».
«Этот их… потерянный корабль… много веков назад, капитан говорил, был один корабль с переселенцами, который улетел в неизвестность…».
«Оставалось менее века до прихода новых хранителей. Мы – часовые. Мы должны были хранить место, украшенное нашими велики друзьями, до прихода новых хранителей».
«Они были на Золотом Острове! Что же вы сделали?!».
«Не трудно повлиять на них. Трудно разговаривать с ними. Мы пытались заставить их уйти. Они шумны, дерзки, и не умеют слушать. Они захотели забрать им не назначенное».
«Что вы сделали? Вы сказали – у вас перед ними долг»
«В их действиях не было злого умысла. Потому разрушение было нежелательно. Но неотвратимо. Они не слушали нас. Они захотели остаться. В конце, они разобрали части своей летающей машины, чтобы использовать для своего удобства на поверхности, и более не могли подняться в воздух. Дальними лучами мы вызвали неполадки в их сложных системах – они очень нестабильны. Быстрый огонь возник, и уничтожил всё, обладающее потенциалом жизни, в мгновения».
«Вы создали пустыню в доме Основателей! На Золотом Острове! В доме ваших великих друзей!»
«Разрушение их машин создало пустыню. Также, как они сами создали много пустынь на своей родной земле. Наследники Основателей могут победить пустыню. Но соседство с людьми плоского мира могло погубить вас».
«Откуда вы знаете? Сколько их было?»
«Девяносто восемь чужаков».
«Их было так мало! И они летели… так долго, и так далеко, уже без всякой надежды на спасение. И нашли Золотой Остров! Как могли вы погубить их? Неужели мы не научились бы жить с ними!».
«Мы – Часовые. Мы не вмешиваемся в дела вашего вида и не принимаем решения».
«Я не могу поверить, чтобы Основатели могли приказать убивать ради нас!»
«Долг будет отдан. Люди узнают закон и не будут погибать напрасно. А Таэль Тэлмар принесет своему народу неизвестную часть истории своего мира, и это знание избавит ее от наказания. Так мы отблагодарим Таэль Тэлмар. И равновесие между тремя мирами будет восстановлено. Таэль Тэлмар поймет, когда придет время».
«Вы расскажете этим людям все? Расскажете, что вы уничтожили их колонию, убили их людей, и надежду на освоение других миров? Они могут не захотеть разговаривать с вами после этого».
«Мы расскажем все, что не причиняет вреда. Это наше дело. Таэль Тэлмар становится похожа на тех, с кем проводит время».
«Может быть, это не так уж и плохо!».
«Идея Таэль Тэлмар установить между ними и нами прямую связь была успешной. Мы объясним все, что необходимо сделать, и она сможет отправиться домой».
«Я еще нужна здесь».
«Промедление опасно, ибо мы не хотим создавать новых долгов. Не более пяти ваших дней – или мы откажемся от нашего предложения». 

Глава 8
О полетах

Таэль проснулась от щелчка. Нечто коснулось ее руки, и она резко села на кровати.
- Не надо резких движений, Таэль, - перед ней, примирительно подняв руку, стоял Бернард. Рядом с ним – молодой врач. Соседняя кровать была пуста. А на запястье у Таэль снова было кольцо.
- Что случилось?
- Ты знаешь, как это работает, Таэль, - он говорил мягко и доброжелательно, что совершенно не вязалось с его действиями, - пойдем с нами.
Таэль снова посмотрела на кольцо – на нем горел зеленый огонек.
- Что происходит?
Ее гости переглянулись.
- Мы никому не причиним вреда, Таэль. Это не твое дело. Так надо, - сказал Бернард.
- Что бы вы ни делали, это очень глупо…
- Такие кольца сейчас на руках у всех твоих друзей, - сказал молодой врач, - мы можем привести их в действие.
Таэль слезла с кровати.

Она шла босиком чуть впереди, пытаясь понять, что происходит. На станции была ночь. Коридоры были пусты. Ничего необычного, но чувства говорили ей, что все словно стоит на месте. Теперь вся станция казалась действительно заброшенной. Вся работа остановилась, и дежурных не было на своих постах. Что это? Продолжение дурного сна?.. Нечто невообразимое снилось ей в последнее время, и она уже не знала, чего хочет и чего ждет. Если то, что сказали эти двое, было правдой – на станции был бунт. Тогда, где остальные? В какой-то момент Таэль все-таки остановилась и повернулась.
- Что вы хотите сделать со мной?
Она видела сомнение, растерянность в глазах обоих своих провожатых. Они не знали, могут ли они применять силу, если она будет сопротивляться. Это было не в их природе.
- Просто провести исследования, Таэль, - сказал Бернард.
- Не разговаривай с ней, - ответил молодой врач.
- Разве я не человек? Разве я не разумное существо, чтобы проводить надо мной опыты?
- Никаких опытов, Таэль, не драматизируй.
- Вы хотите меня уничтожить. Вы знаете, это нельзя…
- Ты находишься на нашей территории. И должна подчиниться нашим правилам, - сказал молодой врач.
- Я не могу этого допустить, - Таэль повернулась, медленно пошла дальше.
Убить себя было единственным выходом. Она уже успела сосредоточиться на своем сердце, отсчитывая его ускоренный ход. Может быть, это и лучше. Что ей теперь делать на Золотом Острове? Что?.. А, хотя…
Она остановилась, покачнулась.
- Иди вперед. Уже не далеко.
Кто-то из двоих коснулся ее плеча, и она плашмя, лицом вниз, упала на пол. Кажется, разбила губу. И из носа пошла кровь. Но, вроде бы, не сломан.  А что делать.
- Таэль!
Она чувствовала, как они наклонились над ней, и кто-то повернул ее лицом наверх.
- Она предупреждала, что может убить себя…
- Она притворяется, смотри на кольцо.
- Мы ничего о ней не знаем.
- Слушай, я врач, я говорю тебе, с ней все прекрасно, она дурит нас. Считает нас идиотами.
- Знаешь, что, юноша…
Все-таки, нужен был какой-то план. С этим кольцом на руке она ничего не может сделать. Если бы заставить их передумать, хотя бы одного из них…
- В чем дело, где вы? – послышался знакомый голос из рации на стене. Это был Д., тот самый, который нападал на нее в лаборатории.
Ее провожатые прекратили препираться, один из них подошел к стене.
- Мы вывели ее, сэр, но она потеряла сознание. Мы в переходе Д-4.
- Она жива?
- Да, сэр, кольцо не показывает физических изменений. Я считаю, она притворяется.
- Отойдите на безопасное расстояние. Возможно, она может себя защитить, прежде, чем мы ее вырубим. И да, Таэль. Ты не можешь бежать. Надеюсь, ты понимаешь это.
Был какой-то шум на фоне, еще голоса… ей показалось, она слышала голос старого врача. Что они сделали с остальными членами команды? Там, где-то должен быть капитан. И Лана.
Двое провожатых отошли на несколько шагов. Это было слишком глупо. И Д. разозлил ее. Нет, перед ним она не будет притворяться. Она села, поправила волосы, вытерла кровь из носа.
- Я тебе говорил… - сказал молодой врач.
Таэль с презрением посмотрела в их сторону.
- Что вы сделали с остальными? - Таэль встала как раз, когда в коридоре появился Д.
- Таэль! Прекрасно, что тебе лучше. Может, пойдем дальше?
- Куда?
- Просто в другую каюту. Там будет удобнее. И – извини, но я подумал, что так будет лучше, - он принес с собой кусок плотной темной ткани, и теперь завязал ей глаза.
Они хотят спрятать ее, где-то в неизвестной ей части станции. А на случай, если она выберется – чтоб она не смогла сориентироваться и пробраться к другим членам команды. Может быть, они вообще хотят отсечь ее каюту, поместить между ней и остальной частью станции зону необитаемости.
- Вы так боитесь меня?
Д. вел ее вперед, придерживая за руку. Двое других двигались чуть позади. И она была босиком… все это подозрительно напоминало инициацию.
- А тебя не стоит бояться, Таэль? У нас не было раньше возможности поговорить…
- Вы не хотели говорить. Только кричать.
- Ты ведь можешь себя защитить, правда? Эта штука у тебя на шее… ты много можешь сделать с ней? Насколько много? Возможно, ты даже не знаешь пределов того, что с ней можно сделать.
- Я может быть и могу, но я ничего не сделала вам. Вы поступаете… как напуганные звери. Напуганный зверь злиться и атакует без причины, если бежать некуда.
Они поворачивали, и пол, и воздух стал более холодным. И каким-то… другим. Запах холодного металла. Близость космоса. Где-то во внешней части. Часовые могли бы помочь…
- Я понимаю, что ты не высокого мнения о нас. Но, на самом деле, мы просто подчиняемся нашим законам. Мы не можем поступать иначе, мы будем нарушителями. Предателями. Понимаешь? Судя по всему, в твоем обществе уважают дисциплину – то должна понимать.
- Ваши законы не уважают жизнь. Вы выходите в космос, но боитесь собственной тени.
- Не надо оскорблений. Мы почти пришли. Я просто хочу, чтобы ты понимала… все уже сделано. Ты ничего не изменишь. Но ты могла бы нам помочь. Понимаешь? Мы не будем здесь вечно. Мы можем отпустить тебя, как ты хочешь, после того, как проведем все необходимые исследования и отправим рапорт командованию. Но мы также можем взять тебя с собой. Наша планета, может, не так хороша, как твоя. Но у тебя ведь есть причины желать остаться с нами, правда?
Таэль услышала, как открылась очередная дверь, они остановились и повернулись. Еще один человек подошел, взял ее за руку, и повернул запястьем вверх. Она почувствовал легкий укол в средний палец.
- Это просто кровь на анализ. Наш доблестный доктор все уничтожил, - говорил Д., - даже удивительно, как ты смогла всех так очаровать. Это будет все, Бернард, Джейсон. Проверьте каюты остальных. Я сейчас приду.
- Не делай глупостей, Д. Мы договорились, - сказал Бернард.
- Не беспокойтесь, просто хочу поговорить…
Таэль услышала, как дверь закрылась. Диллан отошел от нее на несколько шагов, они были одни в комнате. Таэль молчала.
- Можешь снять повязку, мы пришли.
Таэль не стала этого делать и продолжала стоять неподвижно.
- Если бы ты объяснила мне, что это за кристалл, и как ты его используешь это значительно упростило бы все дело. Я все равно это выясню, но, возможно, мне придется произвести некоторые действия, которые могут его повредить. А ты могла объяснить, как с ним правильно обращаться.
Таэль не двигалась и не отвечала ему. Видимо, ее неподвижность была чем-то неестественным для людей, и Таэль почувствовала, что ему стало не по себе.
- Ладно… как хочешь. Но я предупреждаю тебя – сейчас мы наблюдаем за тобой, и любой необычный всплеск энергии… также, как и попытка к бегству. Ты знаешь, что будет.
Он залез пальцами ей под воротник. Взял цепочку кристалла. Таэль передернуло от отвращения, но она продолжала стоять неподвижно. Сердце стучало где-то в горле, и от ярости тьма перед глазами приобрела красный цвет. Сквозь этот цвет она видела внутреннем зрением двигающийся, пульсирующий огонь кристалла…
Д. снял кристалл с ее шеи, и тут же отошел на несколько шагов к двери. Таэль теперь ясно чувствовала, что ее неподвижность выводит его из равновесия. Он подозревает, что упустил что-то, что что-то не так… она сняла повязку с глаз.
Он стоял у уже открывшейся двери и смотрел на нее в полном недоумении.
Она посмотрела ему в глаза, и сказала на своем языке:
- Ты умрешь.
Он не мог понять ее, но, должно быть, ее взгляд был достаточно красноречив. Он сделал несколько шагов, пятясь назад, за дверь. Кристалл, который он держал в кулаке согнутой руки, засветился. Д. успел раскрыть руку, и уронить кристалл себе под ноги, но было поздно. Свет стал слепяще ярким, и его форменные брюки, а затем рубашка, вспыхнули настоящим огнем. Дверь каюты Таэль автоматически закрылась.
Она слышала крик, а затем вой тревожной сирены. Из коридора просачивался запах гари. Таэль подошла, положила руки на дверь, но ее было уже не открыть.
Она никогда раньше не слышала, как люди кричат от боли.

*  *  *
Когда ей открыли дверь, в коридоре было полно народу. По-прежнему горел тревожный красный свет, который казался Таэль отражением света ее гнева. Пол был влажным, скользким, кое-где залит пеной. Откуда-то из центра столпотворения слышались голоса капитана и старого врача.
- Все в порядке, Таэль? Они ничего тебе не сделали? – один из молодых ученых стоял около двери.
- Что случилось?
- Д. поднял восстание. У него было восемь сторонников, все они были дежурными в эту ночь, и… - молодой ученый расстегнул кольцо на ее руке, -  взяли нас неожиданностью. Нацепили кольца, заперли. Но он, похоже, сделал какую-то глупость с твоим кристаллом, Таэль… я не знаю…
 Таэль, не глядя на ученого, подошла ближе к столпотворению. Но за спинами людей ей ничего не было видно.
- Начался пожар, - говорил ученый, стоя рядом с Таэль, - эти дураки растерялись, началась суматоха… это дало нам возможность вернуть контроль над станцией.
- Есть пострадавшие? – спросила Таэль.
- Серьезно – только один. Но он сам виноват.
- Ожоги – не менее шестидесяти процентов тела. И у нас нет материалов для пересадки. Я не знаю, - расслышала Таэль слова старого врача, - Маркус, помоги мне.
- Это она, - послышался хриплый голос Д., - Мартин, не позволяй ей… вы идиоты… это сделала она…
При этих словах люди сами как-то расступились и воззрились на Таэль. Она увидела старого врача, его помощника рядом, и капитана, все сидели на корточках на полу. Какое-то странное существо с покрасневшим лицом, без бровей и ресниц, лежало на носилках и было укрыто до подбородка какой-то специальной тканью. Его глаза, с полопавшимися сосудами, смотрели на Таэль. И он поднял руку из-под покрывала, и указал в ее сторону обгоревшей кистью с прилипшей к ней тканью.
- Ты ее запер, Д., как она могла это сделать? – спросил капитан. Увидев Таэль, он поднял с пола ее кристалл, и протянул ей. Она молча взяла его и стала рассматривать.
- Нет! Не отдавай! Ты не знаешь, что она может сделать… ты не знаешь… я не мог проверить до конца, но в этой штуке достаточно энергии, чтобы взорвать к чертям всю станцию… а может быть, и всю планету…
- Уберите его.
Раненного подняли на носилках, капитан встал на ноги и обратился к Таэль:
- Они попытались отправить сообщение на нашу планету, но не смогли. Были помехи в системе связи. Часовые помогли? Или просто удача?
Таэль все рассматривала кристалл и ничего не отвечала.
- Как быть с остальными из их группы? – спросили капитана.
- Пусть пока посидят. И нужно проверить все системы. Они планировали это как минимум две недели, должны были остаться следы…  Таэль?
Кристалл, на первый взгляд, не изменился, не потемнел от огня. Только сгущение темной краски у заостренной нижней грани стало еще заметнее и темнее. И эта грань кристалла больше не отражала свет радужными бликами. Приглядевшись, Таэль увидела, и не могла оторвать глаз от черной точки, словно крошечной чернильной капли, упавшей в чистую воду. Эта капля при повороте кристалла немного двигалась, и от нее натягивались к другим граням тонкие темные нити.
- Он что-то сделал с кристаллом, Таэль?
- Это не он, - ответила она, - это я.
- Что ты имеешь в виду?
- Я поняла, почему нашим видам никогда нельзя было встречаться, капитан.

*  *  *
Значит, это правда, что Основатели создали их. Это правда, что они есть воплощенное зло, рожденное яростью сердца… черные спруты. Теперь она знала, откуда они взялись. Основатели создали их, и они, наследники Основателей, имели власть создавать их подобия.
Какое же зло должно было произойти, чтобы создать чудовищ, населяющих пещеры Терра-марэ на Золотом Острове?
Таэль отказывалась думать об этом. Она в каюте Ланы натягивала полетную форму перед зеркалом. Мир съехал со своей оси, и все было не тем, чем оно казалось прежде. И из зеркала смотрело на нее какое-то осунувшееся, чужое лицо.
Возможно, ей даже нельзя теперь вернуться на Золотой Остров. Возможно, там ее подвергнут вечному изгнанию или даже убьют… но она не могла оставаться здесь. Остаться здесь – значит, дать новый повод проявиться злу. А люди здесь не знают о черных спрутах.
«Ничто не влияло на меня больше полета» - сказала она когда-то наставнику. Целую вечность назад. Посмотрела на брошенную на кровать одежду, которую носила здесь, и села рядом, на кровать, сложив руки.
Ее полетный костюм сидел, как всегда, прекрасно, хотя она и не ела почти ничего, кроме питательной субстанции, уже около месяца. Так он был создан. Крылья лежали во внутреннем кармане. И часовые объяснили все.
На станции происходило какое-то движение, переговоры, проверки, тревога.
Таэль сидела молча и ждала, пока дверь не открылась, и, разговаривая между собой, не вошли капитан и Лана.
- Таэль, что ты делаешь? – изумленно спросила Лана.
- Как это выглядит?
- Как будто ты планируешь побег.
- Я ждала, пока все уляжется, но больше нельзя ждать. Часовые помогут мне.
- И что, ты просто выйдешь за дверь, и… .
- Она может быть права, - сказал капитан,  - мы не можем нормально работать, когда восемь человек сидят взаперти, один в медотсеке, и трое их охраняют. Я не уверен, Таэль, что этот инцидент исчерпан. Если Д. не выживет, у них могут появится новые сторонники, и тогда… .
- Но как же эксперимент? Как же часовые? –  изумилась Лана.
- Вам больше не нужна моя помощь, - Таэль встала, - это займет время, но вы научитесь понимать друг друга. У вас все есть.
- Что именно произошло тогда, в коридоре? – спросил капитан.
- Я устроила пожар. Я говорила, Лана. Кристалл подчиняется только мне. Даже на расстоянии. Я… не хотела его убивать. Но я опасна для вас, а вы – для меня.
- Что именно тебе нужно, чтобы безопасно уйти со станции? – спросил Капитан.
- Ничего. Я могу уйти также, как пришла. Часовые помогут мне.
Лана и капитан переглянулись.
Капитан: мы нашли тебя без сознания в атмосфере планеты, и подняли на борт через стыковочный отсек.
- Да. Мне нужно только, чтобы вы открыли дверь. Я знаю, это звучит необычно. Но вы увидите, часовые помогут мне.
- Таэль, твой корабль где-то в глубине атмосферы планеты?
- Корабль? – Таэль задумалась, и улыбнулась, - да… можно и так сказать.

Они втроем стояли у массивной круглой двери, часть которой была прозрачной. За ней был еще один отсек, и в полу того отсека - огромный люк с двумя сомкнутыми широкими створками. За ними уже не было ничего.
По рации то и дело доносились голоса, и капитан вынужден был кратко им отвечать.
Странно было слышать эти знакомые голоса, понимать их вопросы, и чувствовать, как ускользает это все, словно течение реки огибает ее тело, и стремиться своим чередом. И скоро она выйдет из этой реки, и все это уже не будет иметь к ней отношения.
- Это не правильно, - не выдержала Лана, - неужели мы не можем подождать хотя бы до завтра?
- Пока я здесь, здесь будет опасно.
- Но люди захотят попрощаться с тобой.
- Нет… я не хочу.
- По крайней мере одного мы подождем, - сказал капитан, стоя около рации.
-…мы сделали все, что возможно, - послышался из рации голос старого врача, - будем наблюдать. Не могу обещать ничего.
- Хорошо, док, спускайся в отсек Д-7.
- Это еще зачем?
- Спускайся. Отбой.

Капитан подошел ближе к Таэль.  По рации по-прежнему слышались переговоры.
- Не похоже, что мы можем встретиться снова, не так ли? – спросил Капитан.
- Нет… но… будущее… неоткрытая страна, капитан.
- Как космос.
- Да. Часовые… могут рассказать вам много странного. Но вы должны слушать. Правда. Это может быть очень важно для вас.
Капитан кивнул.
- Ты уверена, что нет риска отправляться сейчас? После всего, что случилось?
- Лучше сейчас.
- О чем это все? Что тут происходит?
Таэль увидела через плечо капитана, что в отсеке появился врач. Он был в своей бесформенной зеленой одежде, в котором Таэль впервые увидела его, и в дурном настроении. И отчего-то ей стало весело. Она направилась к нему. Он критически окинул ее взглядом с головы до ног.
- Только не говорите, что вы собрались на прогулку, юная леди. Будь на то моя воля, я бы не выпустил вас из каюты без полного обследования после всех сегодняшних событий.
- Обследование не нужно, доктор. Но я подумала, что это может быть интересно вам, - Таэль достала из внутреннего кармана крылья, и протянула их врачу на раскрытой ладони, - вы ведь знаете, как это использовать?
- Хотите, чтобы я надел вам эти орудия пыток? Зачем они вам? – тем не менее, врач не мог удержаться от любопытства, взял крылья и стал их рассматривать. Они очевидно не нравились ему.
- У нас… и у вас…  у всего есть своя цена, доктор. У нового знания. И у полета, - она повернулась спиной к врачу, и, протянув руку за спину, расстегнула треугольную зону в районе лопаток.
- Тогда, позвольте… - он сам засунул руку в карман под своей формой, и извлек оттуда кольцо слежения, такое же, какое Таэль уже дважды снимала с руки.
Таэль резко повернулась к нему, Лана подскочила ближе, и капитан тоже сразу оказался рядом.
- Что это ты задумал, Док? – спросил Капитан.
- Мы договорились!
- Эй-эй! Это только в медицинских целях. Я ученый, черт побери, или нет? Я хочу знать, что эта штука делает с вашей нервной системой. Ведь они взаимодействуют с вашей нервной системой?
- Тайна должна сохраняться, - настороженно сказала Таэль.
- Все будет уничтожено. Никакой записи. Только в моей голове.
Таэль пожала плечами, и протянула руку для кольца.
- В этом нет смысла, доктор. Сфера света, скорее всего, не пропустит ваши данные. И потом, расстояние.
- Сфера света? – спросил капитан.
- Мой… корабль.
- Что-нибудь успею увидеть, и на том спасибо, - он надел кольцо, затем достал из карманов маленькую светящуюся панель, и стал следить, как оно работает.
- Отлично…
- Доктор, я думала, вы более сентиментальны, - сказала Лана, следя за его манипуляциями.
- Я ужасно сентиментален, Лана. Настолько, что хочу, чтобы у нашей гостьи остался сувенир на память обо мне. Туда, куда ты отправляешься, это, без сомнения, будет только сувенир… .
Когда они разобрались с кольцом, Таэль снова повернулась к нему спиной.
- Таэль, что это такое… - изумленно спросила Лана, которая не видела раньше ее спину.
- Наша гостья знает кое-что об ожогах, - ответил врач.

И Таэль почувствовала прикосновение крыльев к коже. Они впились острыми углами, и въелись глубже. Жар распространился привычными линиями к плечам, к кончикам пальцев, к центру грудной клетки… она посмотрела кругом. Помещение сразу стало казаться маленьким. В одном прыжке можно коснуться потолка. Да…  она давно не летала, и у нее осталось меньше сил, и от воздействия крыльев их дурманящий эффект, и головокружение, казались сильнее, чем прежде.
Она застегнула зону костюма на спине. Пошла по направлению к двери. Ноги едва касались пола – она все-таки может летать. Эти бесконечные дни здесь не отняли эту способность. Не превратили ее в другое существо.
- Температура в плечевом поясе – под 60 градусов. Это должно быть больно. И общая температура тела повысилась и растет.
- Это немного больно, доктор, но оно того стоит, - сказала Таэль. Снова обвела их троих взглядом, - все в порядке. Я могу идти. Мне жаль, что мне нечего оставить вам как сувенир.
Лана подошла и обняла ее за плечи. Доктор поцеловал ей руку. Капитан набрал код на стене, и тяжелая круглая дверь за ее спиной с громким шипящим звуком, а затем со скрежетом отъехала в сторону. Удивленная этим звуком, Таэль поглядела себе за спину. Больше ничего не отделяло ее от бесконечного простора, от беспредельной темноты. Только эти сомкнутые двери люка.
Она почувствовала, как кто-то за локти поднял ее над полом, и увидела изумление в глазах капитана. Он, видимо, хотел обнять ее, немного приподняв, но ее тело сейчас практически ничего не весило. Труднее было стоять на полу, чем подниматься в воздух.
- Что ты такое? – спросил он, полушепотом.
Она смотрела на него сверху вниз. Остальные не видели ничего необычного.
Если она и может оставить что-то на память – вместо всего на свете, вместо жизни своей, то только то, что было ей, до недавнего времени, всего дороже. Она чуть наклонила голову и поцеловала его. Кристалл на ее груди снова вспыхнул.
Это бесконечное, всеобъемлющее чувство полета – над зелеными холмами, и над крышами зданий, и над неисследованными землями… и ночью над пустыней, навстречу буре. Этот быстрый полет под лучами чужой звезды, в чужом небе над всем, что неверно, некрасиво, зло, неправильно… тот, кто оставил свою землю, чтобы увидеть чужое небо, может это понять.
- Это невозможно, - сказал капитан, поставив Таэль на пол, - это как во сне.
- Это не сон для нас, - ответила Таэль, - но, может быть, когда-то, это был чей-то сон. Золотой сон. Золотой Остров, - она отступила на несколько шагов назад.
Дверь, с шипением, закрылась за ней.
Она не успела что-либо подумать, или сообразить, что надо делать. Часовые исполнили свое обещание. Отовсюду из воздуха к ней устремились легким вихрем светящиеся частицы, и обернулись, подобно одеялу, вокруг ее тела.
«Часовые…».
Таэль еще могла, сквозь дымку золотого света, видеть тех троих, стоящих за дверью. Но они были недосягаемы. Их больше не существовало. Существовала только боль где-то в груди, боль, которая говорила ей, что эти люди должны существовать.
Интересно, что видят они?
«Сфера Таэль Тэлмар бесполезна внутри нашего мира. Мы сделаем все необходимое сейчас, но когда мы подадим знак, Таэль должна лететь наверх, и создать сферу света на выходе из нашей атмосферы, как она делала это всегда».
«В вашем мире я даже не пойму, где верх, а где низ».
«Не верх, и не низ, но притяжение мысли создает направление полета.  Таэль Тэлмар должна лететь домой».
Какая-то новая трепетность, почти нежность звучала в их обращении с ней.
Понимают ли часовые эмоции? Знакома ли им боль?
Золотое свечение ощущалось, как теплое одеяло, как мягкие солнечные лучи, высушивающие воду на коже после купания в море. И усыпляющие, уносящие куда-то в своих ладонях.
Сквозь золотое свечение она уже ничего не могла видеть. Вдруг люк под ее ногами раскрылся, и она упала вниз, в цветную, бурлящую атмосферу чужого мира.
*  *  *
Таэль уже не падала, но плыла вниз, переворачиваясь через голову, теряя всякие ориентиры трехмерных координат. Словно она снова была в глубине мира. Течение, в которое она упала, было синим, не как море, но как лазурь неба, подсвеченная солнцем, густая, волнообразная, и бесконечная… словно небо и море поменялись местами, и в небе можно было плавать, как в воде. Таэль протягивала руки, чтобы потрогать эту лазурь на ощупь, но она не ощущалась вовсе как вода – скорее как тончайшая шелковая ткань, едва касающаяся кожи, но густая, и постепенно темнеющая, приобретающая богатый фиолетовый оттенок.
Что там – в глубине синевы? Может быть там – города часовых?.. Золотые башни, серебряные облака, изумрудные дороги, извивающиеся, текущие, словно ленты…
«Таэль Тэлмар не может видеть наши тела. Мы слишком отличаемся», - с этими словами кто-то мягко и ласково опустил Таэль на твердую холодную поверхность. Она подняла голову и осмотрелась.
Ее держал маленький треугольный плот, как будто сделанный из листа тонкого светлого металла, слегка изогнутый. Он казался чуждым всему вокруг, но спокойно плыл по какому-то внутреннему течению – его движение Таэль ощутила ясно, когда встала на ноги. Синева, окружающая ее, казалась вначале совершенно цельное и единой, но, всмотревшись, Таэль увидела, что там и здесь атмосфера словно вибрирует на разной частоте – словно цвет отражал какие-то неслышимые для Таэль звуковые колебания.
Золотое свечение, похожее на ее собственную сферу света, закрывало ее треугольным шатром. Однако, этот шатер был подвижен, как будто не мешал ей прикасаться к атмосфере, чувствовать ее.
«Мы знаем, как летают новые хранители. Мы опустили Таэль Тэлмар не слишком низко и не слишком высоко. Она может взлететь. Но останавливаться нельзя. Близость нашей планеты, без нашей защиты опасна».
«Благодарю вас, Часовые»
«Люди Золотого Острова любят вещи. Почти как люди плоского мира».
«О чем вы?»
Никто не ответил ей. Но из глубины, так, что Таэль присела на одно колено, зачарованно глядя на это, к ней начал подниматься какой-то маленький блестящий предмет.
Он медленно выплыл, как поднимаются на поверхность воды вещи, не достаточно тяжелые, чтобы утонуть, и осел на краю плота Таэль.
Это была вещь из ее мира. Маленький, округлой формы камень, с вкрапленными в его структуру песчинками, которые давали впечатление блестящей поверхности издалека.
Таэль смотрела на него зачарованно, боясь прикоснуться. Где была эта вещь? Что «видела» она там, в сердце этой удивительной планеты?
«Таэль Тэлмар должна вернуть это нашему другу»
«Вашему другу?..»
Таэль взяла камень в руку. Это был камень представления – ни что иное, как книга Золотого Острова, обыкновенная книга, состоящая из наслоенных на поверхность камня образов, которые читались внутренним зрением.
«Моего учителя!..»
Возможно ли, чтобы Посол не просто подлетал к планете, как она считала, но погружался в атмосферу, и был там, где она сама сейчас, а может, еще ниже?..
«Наш друг решил, что мы должны любить истории, сотканные из цвета и звука. Мы не знали прежде, зачем звуку и цвету история. Мы насладились ими. И возвращаем с тем, что может полюбить наш друг, если поймет».
Это было открытие, странное до нелепости. Часовые, ни в чем не похожие, скрытные и загадочные, любили читать. Посол понял это давным-давно, и одолжил им книгу. И теперь они возвращали ее, прибавив что-то свое. Как странно.
«Посол не может больше прилететь к вам, но он может говорить с вами из башни, через зеркало… я обязательно передам ему ваше послание!»
«Таэль Тэлмар не может больше задерживаться».
И Таэль, смутно представляя, как будет все дальнейшее, оттолкнулась от плота.

Когда Таэль вылетела из атмосферы, привычно ощущая, как вокруг расправляется, расширяется и принимает правильную форму сфера света, она уже только издали могла увидеть станцию людей.
Конечно, она была бы очень внушительна вблизи – больше любого строения, когда либо построенного на Золотом Острове. Она имела округлую, сплюнутую по горизонтали форму. Она плыла немного выше атмосферы часовых, отдаленно напоминая медузу, но ей не хватало легкости, грации и прозрачности тела медузы. Ее материя была тяжелая, темная, неповоротливая, непроницаемая для внешнего мира. Мир, в котором была теперь Таэль, единственный мир, который она всегда знала – распахнутый во все стороны, открытый, опасный, но опасный по неподготовленности и незнанию, а особенно опасный для ожесточенного и не чуткого сердца – такого мира они не знали. Они могли лишь принести кусочек своего мира к чужому берегу, но все кругом было для них враждебно, и их безопасность – не долговременна, и угрожаема со всех сторон.
И все же…   
«Видели ли они меня?» - подумала Таэль, - «Их приборы должны были видеть…». Таэль не могла уже подлететь близко, но представила себе, что видят те, кто стоит теперь в смотровом зале. Должно быть… они все там… и их приборы позволяют им увеличить обзор…
Таэль посмотрела на свое запястье. Кольцо, которое врач надел ей, все еще было на ее руке. Зеленый огонь больше не горел – под воздействием атмосферы часовых или сферы света, оно потеряло свою ценность. Как хрупко все, что они создают.
И все же…
Как там, в этой странной штуковине, так неловко подвешенной над прекрасной планетой, могло за время, меньше месяца произойти все, что произошло? На Золотом Острове еще не вернулись с Тэлора те люди, с которыми она должна была лететь. Привычные ощущения полета, горение кристалла, и сосредоточенное напряжение возвращали на поверхность прежние мысли и чувства.
И все же, Таэль не могла оторвать глаз от этой станции. Она отвернется – и эта вещь, так непохожая на все, что с ней было в жизни, исчезнет, растворится навсегда. А потом изгладится даже из памяти, как нечто несуразное, не подходящее ко всем остальным воспоминаниям. Изгладится ли?
Таэль чувствовала, что она зря тратит силы, а предстоял еще обратный путь, который она не очень понимала, как осуществить. Она сорвалась с места, и описала полукруг над станцией, чуть приблизившись к ней, рассматривая ее с разных сторон.
«Мы - как крылья бабочки по сравнению с ними. Нас берегли, как дорогой кристалл, нас ограняли и украшали изысканной оправой, но не выпускали из рук. Мы стали хороши, но невесомы… мы никогда не знали того душного отчаянья, и одиночества, и полной неизвестности прошлого и будущего. Мы не знали, что это может дать… и…», - перед глазами вдруг снова возникло видение Инициации. Смутно прошли перед внутренним взором арочные окна, тяжелое солнце, давящее и душное, видения пестро изукрашенных одежд и лиц, размытых, как в луже, в которую падают капли дождя.
Впервые это воспоминание не вызвало отвращения. Вызвало тоску по чему-то утраченному, утраченному безвозвратно. Были ли это в самом деле те самые люди, тот самый мир, много веков спустя? Жила ли она когда-то среди них?
Нельзя больше ждать.
Стиснув зубы, Таэль полетела, не глядя, прочь. Она понятия не имела, как здесь свернуть в глубину мира. Но скорость, скорость должна помочь. Если нет – то уже безразлично.
До боли в груди, и до нечеткости зрения она разгонялась, улетая прочь, в межзвездное пространство, и отдавая скорости то, что нельзя было отдать мысли, и тело ее становилось похоже на огненную стрелу.
В полете, когда казалось невозможно думать, вырвалось наружу лишь то, что хотелось выкрикнуть, но что она не смела никогда произнести вслух, ибо логичен и строен был ее мир, и все в нем было на своих местах.
«Как… несправедливо!.. Будьте прокляты вы, Основатели, и те, что за ними!.. Будьте прокляты!»
Глубина мира сама надвинулась на нее, прыгнула неожиданно, словно зверь из засады.

ЭПИЛОГ

Она опустилась на поверхность земли в траву, в отдаленном районе вечерней долины. Была ночь. Дома, построенные в этой части мира из светлого, голубоватого камня, были тихи и темны. Темно-зеленые ветви деревьев касались невысоких крыш, образуя иногда сплетенные зеленые полуарки, и ползучие растения вплетали свои тонкие стебли в резные украшения фризов.
Небо почти всегда было ясным над вечерней долиной, и звезды светили так ярко, что без надобности никто не зажигал на ночных улицах блуждающих огней.
Таэль прежде не была в этих местах.
Когда она поднялась на ноги, окна ближайший домов неярко осветились голубыми отблесками, и в дверном проеме одного здания возникла высокая фигура в белом одеянии.

*  *  *
Они не могли решить, что делать с ней. И ждали возвращения группы профессора с Тэлора, с которыми Таэль должна была лететь, чтобы и он сказал свое свидетельство и дал ей характеристику. Это должно было произойти не ранее, чем через три недели. Пока же Таэль отправили домой, на остров Мирра.
В прибрежном поселении на острове Мирра сейчас жило около тридцати человек. Широкая дорога вела от пляжа в глубину леса, вдоль дороги, больше, или меньше утопленные в густые переплетения стволов и ветвей, стояли дома из светлого дерева, с покатой крышей. Все они были небольшими, чаще одноэтажными с чердаком, редко двухэтажными. Они казалась легкими и невесомыми за счет светлого цвета, и, при отсутствии специальных украшений, наличники окон, углы зданий, края крыш были украшены изысканной, тонкой, воздушной резьбой, в переплетениях которой можно было иногда рассмотреть фигуры птиц и лесных зверей, иногда узор был более орнаментальным. Некоторые дома имели веранды, террасы и балконы, и тогда также могли появиться тонкие, резные колонны.
Широкая дорога вела к округлой площади в лесу, где стояло здание школы, были скамьи и столы для занятий, вынесенные на улицу, и большие солнечные часы в центре. Множество тропинок от площади было протоптано в окружающий лес. Одна из них вела к храму Рассвета.
Таэль сидела на ступнях небольшого белого строения, окруженного одним рядом колонн и невысоким куполом. Ничуть не торжественное, и не величественное, как беседка, где путники могли бы спрятаться от дождя, оно стояло здесь не менее тысячи лет. Оно помнило появление первых переселенцев. Оно помнило Основателей. На узком постаменте в округлой чаше горел неугасимый огонь.
«Ты знаешь, Таэль, что может быть», - сказал ей Посол еще в Столице, после ее беседы с Высшим Советом, - «я не буду тебе ничего обещать, пока они не соберут вместе все свидетельства о твоем путешествии. К тому же, это необычный случай… он требует времени. Но если хочешь мнение одного человека – было бы неразумно запрещать полеты тому, кто демонстрирует такое умение в том поле деятельности, которое он выбрал. Мы останемся без достижений», - он задумчиво рассматривал камень представления, который Таль привезла ему от часовых.
«А мой кристалл? Вы знали, что с ним может такое произойти? Можно ли вообще теперь его использовать?»
«Мы догадывались давно, но окончательно поняли это при исследовании пещер Терра-Марэ, где обитают Черные спруты. Эта информация остается «табу» для всех, кто сам, лично, ее не откроет. Рассказанная на словах, без понимания смысла, она может привести к опасным заблуждениям. Многие остаются в счастливом неведении всю жизнь».
«Но как же кристалл?.. То, что в нем есть, может стать больше».
«От тебя зависит, станет оно больше или нет. Правда, что зло может победить человека. Но если не давать ему расти, то наиболее сильная комбинация может быть составлена».
И Наставник показал ей свой кристалл. Он имел ромбовидную форму и глубокий, темно-фиолетовый цвет с серебряным проблеском где-то в центре. Его грани, при ближайшем рассмотрении, были темнее основного тона, в них цвет как бы сгущался. От нижней и верхней граней к боковым протягивались прямые тонкие темные нити, образуя подобие кристаллической решетки, дополнительной, внутренней огранки камня.
«Что еще я узнала такого, что было «табу»? – спросила Таэль, когда оправилась от изумления, - плоские миры?.. Этот… город в пустыне…».
«Тебе полезно будет посмотреть на него. По типу строений, остатки которых мы нашли, было ясно, что это не могли построить люди нашего мира, не могли построить и Основатели. Это были люди плоского мира – но какого именно? Почему и как они оказались у нашей земли? Что произошло с их поселением? – этого мы не знали. Мы не знали также, прилетят ли их корабли снова в нашу систему. И мы должны были следить за небом. Ты ведь догадалась теперь, что за вышки стоят на границах всех наших поселений, в том числе и на острове Мирра? Из этой части мира открывается наилучший обзор, потому остров Мирра и был заселен раньше близлежащих к столице земель».
Идея о том, что та самая вышка на границе воды и суши, расположенная в нескольких метрах от веранды ее дома, на которую каждое утро, и каждый вечер, сколько Таэль себя помнила, взбирался ее отец… нет, это слишком странно… .
Таэль посмотрела на свое кольцо. Она уже сменила наряд, и много времени прошло с тех пор, как она вернулась. Но она решила не снимать то, что было кольцом слежения, пока не будет особой необходимости.
Да, конечно, когда ей позволят, она встретится с Мейр, которая вернется из своего вояжа к черным спрутам, и тоже будет знать правду о кристаллах и зле. Они оденутся в балахоны, и отправятся к тайному городу в пустыне, как собирались целую бесконечность назад. Там, может быть, она узнает наверняка, есть ли у нее и у людей плоского мира единое прошлое.
Там, где есть одно прошлое, может быть и единое будущее? И не захочет ли совет, в свете новой информации, изучить этот плоский мир? Если так, кто подойдет для этого лучше нее?..
Впрочем, у подобного хода рассуждений было слишком много «если». Пока Таэль сидела на ступенях храма Рассвета, где любила сидеть еще в детстве. И на руке у нее было кольцо из плоского мира.
Все было связано со всем. Все было частью чего-то еще. И может быть, в действительности, не так тяжело победить расстояние. И значит, не так далеко новый мир Основателей. Ибо есть нечто в человеке, что живет по иным законам, поверх времени и расстояния, поверх всех тайн и запретов.

КОНЕЦ


Рецензии