Рыбка золотая

     Телефон беспрестанно звонил в прихожей заваленной всяким хламом:  от   советского телевизора «Изумруд» с расколотым экраном до аккуратно связанных стопок журнала «Наука и жизнь»; пустых цветочных горшков; каких-то запчастей к спортивному велосипеду, который повис на кривом, ржавом гвозде и прочей, ненужной домашней утвари.

      Хозяин обычной "двушки", одинокий, сухопарый старик тяжело поднялся от письменного стола,  посмотрел в окно, за которым бесновалась вьюга, и шаркающей походкой побрел в прихожую, чертыхаясь и натыкаясь на разбросанные по квартире вещи.
"У аппарата, ваш покорный слуга Григорий Котов! Добрый, если это так конечно!" - В трубке послышался раскатистый хохот:  - Не меняетесь, Гога! Привет старина, Седой беспокоит!
Старик выпрямился, на его лице просияла улыбка:" Вот так виртуальная встреча!По голосу издалека слышу и понимаю, что продолжаешь мотаться по белому свету. А звонок не иначе, как из Токио!"
 - Из гостиницы нашего умного города, профессор! Если примите, бродягу к вашему самовару, то развожу пары!
 -  Если хочешь быстро, то медленно и без перерывов, штормит ноне!
 - Намекаете, старина, о том, как в прошлый раз пришлось отложить встречу из-за одной особы.
 - Женился, наконец-то?!
 - Я вас умоляю, господин профессор!
 - Лучше товарищ, на слух приятнее! Тогда жду с горячительными напитками, самовар подождет! – Трубка дала отбой.

     "Улица, фонарь, аптека",- все, как у Блока.  Нина слышала, как в гостиной пробили часы:" Бом"! - Один раз, час ночи. . . . .
Снежинки-мотыльки, таяли на оконном стекле и слезинками катились к подоконнику, превращаясь в ледяную коросту.  Свеча догорала, потрескивая на легком сквозняке, который  гулял по залу и улетал в  камин, побеспокоив белоснежную скатерть на огромном столе, ломившемуся от  дорогого угощения. На черном и пустом экране навороченного "Самсунга"  в такт светомузыки плясали огоньки приглушенных стерео систем. "Ну вот и все, ну вот и все", - терзал сердце  голос любимого  шансонье, а назойливая мысль крутилась и тот час пряталась за холодное слово одиночество.
Нина не стремилась сделать мужчину своей собственностью и не заставляла чувствовать, что он ей что-то должен. Она привыкла контролировать  только себя в силу профессии, которая занималась "на панели" уже пять лет, в результате чего жизнь разделилась на до и после. До  - это, когда потеряв голову, она без памяти влюбилась в Щербину, так звали самого успешного и креативного пятикурсника универа. И - после, которого убили за огромный карточный долг.  С тех пор, его Величество Одиночество, как ей казалось, поселилось навсегда в ее душе. Судьба однако распорядилась иначе.......

     Нина спешила к заезжему олигарху. Они познакомились в кафе "Дома нефтяника"  в канун Рождества. Представительный мужчина дал команду помощнику отнести именно за ее столик визитку,на которой стояла адрес, дата и время встречи. На обратной стороне росчерк золотого пера: "Жду,Евгений!"
    В тот самый день, не помня себя, летела на стареньком «нисане» в другой конец города, где богатый клиент снял для их уединения целый коттедж. Машину на перекрестке занесло, она пошла юзом юзом уже  на "красный свет"  столкнувшись с Джипом, вылетела в сугроб. Подушка безопасности больно ударила в грудь, серая мгла лобового стекла начала превращаться в чернь, и девушка потеряла сознание.
Открыв глаза, она увидела мужественное  лицо в обрамлении бороды с проседью, синие глаза, в которых метался радостный чертенок, и лацкан белого пиджака из распахнутой дубленки. 
 - Вы святой Спиридон?
 - Слава Богу не окочурилась, ты посмотри, молодца еще шутит!  - Над ее лицом склонился человек в армейской шапке: «Дверь заклинило, но я ее монтировкой. Девушку  прижало основательно, не вздохнуть, а сейчас куда с добром, вон «скорая», наконец-то!» - Буквы на синей куртке  «ГО и ЧС» сменились перед глазами на белый халат.
Звон в ушах заглушал приятный мужской баритон: «Или подушка безопасности на этой развалюхе сильная, либо у красавицы шея слабая!   В какую больницу везете?"
 - В травму областной клинической. Они сегодня  дежурит по "скорой"! – Ножницы безжалостно разрезали рукав модной шубки, и обезболивающий укол вспорол вену. 

   Молодой организм быстро шел на поправку. Нина все чаще стала задумываться о своей жизни путаны с твердым решением завязать с прошлым, потому что появился мужчина ее мечты. Прозвище ее новому знакомому "Седой" было очень кстати, так кажется называл его следователь, навестивший пострадавшую для составления протокола о ДТП.  Да и ей так привычнее, потому что теперешние  знакомые общались между собой только кликухами. Иногда мысль: «Как собаки»,   - скользила в голове, но высказать ее вслух шефу, который ходил под главным авторитетом города, она просто боялась, да и  стоило ли, если к самой обращались не иначе, как «Золотая»  - не столько из-за красоты, сколько от фамилии по паспорту  - Рыбка.
   Седой навещал не часто, как и "подруги по цеху". Приносил цветы, икру, фрукты и разные вкусности. Посидит, помолчит, изредка вскидывая синь глаз в ее сторону, и исчезает на неделю - две. Сначала Нина воспринимала его визиты, как следствие дорожно-транспортного происшествия, повлекшего расстройство здоровья тяжелой тяжести: перелом ключицы, ребер и сильное сотрясение мозга с кровоизлиянием. Лечение оплачивал Седой, хотя  виновата в происшествии была она. Джип уверенно тронулся на "желтый", а девушка хотела проскочить перекресток и занесло ее старенький "Ниссан" уже на красный свет, от чего и оказалась на больничной койке.
  В больнице она с радостью почувствовала, что просто нравится Седому, как может понравиться одинокая женщина 25 лет от роду с хорошей фигурой и целой копной темных, шелковистых, всегда непослушных волос. Не удержалась и поделилась с Люськой, а потом жалела. Звонок шефа все расставил на свои места......

   Когда Нину Рыбку  выписали из травматологического отделения, Седой отнес ее на руках в свой "Мерседес". На  вопрос девушки: «Куда теперь?» - В синих глазах промчался веселый чертенок: «В подмосковный санаторий, неделю на восстановление, как рекомендовали врачи, а потом к морю. Думаю в отеле «Рим кавалер» с его роскошным видом на Ватикан тебе понравится».
 - А нельзя Папу попросить благословить наш брак,  в таком случае?  - Едва коснулась ладонью его бороды с проседью.
- Папу нет, а епископа можно, но для этого необходимо представить в первую очередь, свидетельства о крещении, выданные приходской церковью, где совершался обряд. Таковы правила Рима. Тебя где крестили?
 - Не знаю, у меня нет родственников, только друзья!  Ой, мамочки, поставил меня в лужу! – Его глаза со всем рядом, запах сильного тела окутывает и дурманит. Она закрывает глаза, и страстный поцелуй застывает на выдохе: «Вес--на»!
 
   Предложение  руки сердца было обставлено с особой роскошью и великолепием в самом дорогом отеле за городом......
 Рано утром Нина прошмыгнула в душ, а после, решив по-тихому уйти, не  прихватив впервые в жизни из кармана клиента портмоне, пока тот спит. Седой не спал, его джип дружелюбно урчал у крыльца.   Сжав  сильную кисть на рукоятке ручного тормоза, девушка  улыбнулось, услышав ответ на вопрос: "Почему занимаясь прелюдией с женщиной в постели, он не выпивает последний бокал вина никогда?"
 - Вино источает тонкий запах, который витает в воздухе и смешивается с утонченным запахом духов, придавая прелюдии особый шарм его самости и ее нежности. - Ответил просто с улыбкой, понимая по своему краску, залившую красивое лицо женщины рядом.
  Ехали быстро и молча под легкую музыку, а расстались, как влюбленная пара. Нина поцеловала Седого в губы, и, взмахнув пальчиком, обрамленном в дорогое кольцо с брюликом по цене в десять тысяч баксов, попросила подождать полчаса у запрещающего знака въезда в проулок, застроенного частными домами.  Это уже позже Седой поймет, что "кирпич" был просто фальшивкой, выставленный подельниками девушки по фамилии Рыбка, исчезнувшей навсегда.

Время с того самого момента сначала текло, потом пошло быстрее и, набирая скорость, полетело в суете повседневной жизни.  И вот он снова здесь  в родном городе. Седой притормозил у запорошенного снегом памятника русскому классику. Именно здесь начался сюжет его романа с прологом: «Десять лет и десять тысяч долларов за вспыхнувшую и погасшую любовь к воровке, воистину золотой Рыбке». Стало грустно. Положив уже совсем седую бороду на руль он глубоко задумался: "Где она теперь и жива ли?" – Страницы модного  и популярного детектива, написанного им по реальным событиям из жизни путан, этот же вопрос оставляли  открытым. Взгляд скользнул на обложку новой книги, с которого на него смотрела девушка, так похожая на его последнюю любовь!  – Сквозь снежную мглу пробился зеленый свет, и автомобильная  пробка осторожно тронулась к центру города, где жил его старый друг и преподаватель Георгий  Григорьевич Котов, или попросту Гога…

         «Сторонники философии экзистенциализма, коим является ваш покорный слуга, возражают против зависимости личности от ценностей и норм социальной среды!" – Трясущаяся рука потянулась к литровой бутылке. 
 - Ваше здоровье, с надеждой на завершение глубокой мысли,  с естественным вопросом к чему это? Ибо ожидал какой-нибудь интересный посыл к женщинам, но ошибся!  - Гость поднял стопку водки, захватив другой рукой симпатичный, махонький боровичок из поллитровой банки.
 - Вьюгой занесло в наш двор, что  собрался в Парламент, а значит в условиях цифрового управления страной, мы вряд ли увидимся! Мои похороны не в счет. А хождение в народ теперь только на камеру, и то перед выборами!– Гога ткнул пальцем в экран плазменного телевизора. Между стеллажами заставленными книгами, размыкал губы известный депутат от партии власти – звук телевизора был выключен.  От неожиданности гость поперхнулся и просипел: «Лихо закручиваешь сюжет, продолжай!» - На  что Котов, врезал по спине старому другу без кивков и пиетета на заманчивую должность,  - Включенность личности в  политику, губительно сказывается на развитии творческой активности. Личность в подобной ситуации теряет экзистенции или свое индивидуальное "Я”, т.е свою неповторимость!  Депутатская среда  сегодня нивелирует, делает такую личность массовой, типичной. Ты становишься «человеком команды», при этом  растворяется  неповторимое своеобразие человека! Ты же писатель, Седой! Напиши лучше новую книгу, о нас, о новых временах, которые открыли возможности жуликам и проходимцам и закрыли дорогу честным и порядочным! На кой тебе надо тратить деньги на выборы, которые выигрывают денежные мешки только из-за больного честолюбия!
 - Да, уж!  Если подобные суждения принять за истину, то личность, находящаяся в такой зависимости от партийной среды и честолюбцев с мандатами за деньги не будет выполнять активной роли в истории любимого университета и города, ты об этом?   
- Да, не только отдельного взятого высшего учебного заведения,  а ведь и страны тоже! Ваше здоровье, товарищ писатель! – Его затуманенные алкоголем глаза неожиданно вспыхнули хитрой усмешкой.
 – Георгий Григорьевич, Президенту напишите   об этом! Он в теме! – Друзья  одновременно выпили и  потянулись к обильной закуске, которую любимый ученик профессора предусмотрительно захватил, потому что у Котова вся закусь сводилась только к грибам, до которых он был большой охочий.
 - Все о политике ни слова, а то скоро уборщица должна подойти, заказал ее в одном рассаднике капитализма.  Дама строгая, говорит, что прошлое обязывает, да и ворчать начнет, как жена-покойница: «Опять накушались академик, если о политике заговорили. Хотя иногда ласково называет Гоша. «Ну сам понимашь»,  как говорил незабвенный и первый Президент новой России!» - Профессор лукаво подмигнул, и, покачиваясь, подошел к зеркалу причесать богатую шевелюру на лобастой голове.
 - Тогда персонально анекдот,  - Седой намазал на черный хлеб толстый слой  осетровой икры и положил хозяину на  тарелку: " Грустный Ельцин идет к ворожее, чтобы та ему помогла вернуть веру и доверие народа.
 - Ничто здесь не поможет, - говорит ворожея, - только если какое-то чудо. Ну, скажем, если бы вы научились ходить по воде, как Христос...
 Ельцин согласился и весь месяц учился ходить по воде. Научился, в конце концов. Пришло время выступать по воде пред народом.
 Тысячи зрителей собрались на берегу реки, чтобы посмотреть это зрелище. Ельцин в чистой обуви становится на воде и начинает идти. С другой стороны реки сидят два рыбака и один говорит другому:
 - Смотри, блин, президент, а даже плавать не умеет, на кой за него голосовать!
   В прихожей пропел звонок. Георгий Григорьевич, улыбнувшись пошел открывать. Седой выглянул из комнаты и обомлел. На пороге комнаты стояла женщина увядшей красоты в униформе фирмы на желтом переднике, которого было написано «cleaning at home». Их взгляды встретились. Это была Она. "Золотая Рыбка" из далекого прошлого и героиня романа, который покоился в портфеле, так пока еще и не подаренный профессору Котову или Гоге......

 


Рецензии