Пламя джунглей. гл. 3. Нападение даяков

   На фото: на переднем ряду в средине сидит Теку Умар - герой антиколониальной войны в Ачехе.

   начало: гл.2 Дыхание смерти http://www.proza.ru/2019/01/09/1331

Оказывается, это прочное укрепление представляло одну из главных баз Умара. Прознав о нем через разведчиков, голландские умы замыслили заловить здесь в капкан неуловимого Умара — и показательно казнить для устрашения других вождей.

Лазутчик, смертельно раненый другом Али, перед уходом в райские кущи Аллаха, признался в этом священнослужителю-имаму, носящему зеленый тюрбан, важному духовному лицу, совершившему хождение в святыню мусульман Мекку!
— Выходит Али специально готовил побег недалеко от этого бастиона, чтобы передать нас в руки вождя Умара? — забеспокоились мы. Но с какой целью?

Воинственные даяки-разбойники по наущению голландцев, и подкупленные ружьями, небольшими пушками, боеприпасами, продуктами и обильным спиртным, готовили со дня на день нападение — не только с целью сравнять с землей сей непокорный бастион.

Цель их была глубже – захватить и уничтожить Умара, как важнейшее звено в цепи вождей. Ибо голландские власти на о. Ява перешли к коварному и обширному плану – уничтожить разными способами, явными и тайными, убийствами, ядами, отравить, сжечь в огне, главных лидеров несломленного десятки лет восставшего султаната!

В укреплении начались спешные дополнительные работы на случай штурма неприятеля. Обо всем этом мы узнали от Али, которого под конвоем начали выводить на короткие прогулки, или для встречи с кем-либо еще?!

В ближайшую ночь душный воздух пронзил резкий рокот барабанов и крики караульных:
— Тревога! Идут враги! Все к оружию!

Мы втроем прилипли к щелям между стен. Под мирным светом луны в окружающем кампонг необозримом дремучем лесу слышалось бряцанье металла, скользили какие-то тени, доносился гул и непонятные звуки.
— Сейчас эти черти скопом кинутся в атаку,- сказал Али.- А мы взаперти сидим…

И тут же послышалась громкая команда со стен укрепления.
— Огонь!
Амбразуры в стенах взорвались желтым пламенем небольших пушек, выплавленных из медных обшивок кораблей с примесью свинца, так называемых «лили».
Мы с Артуром понимающе переглянулись, ведь в частях голландцев мы освоили артиллерийскую стрельбу, знали в ней толк и сейчас при звуках ее у нас зачесались руки.

Выпущенные в зеленую чащу смертоносные заряды картечи раз за разом рвали кустарник и впивались в тела спрятавшихся наступающих. Видно было, как они кромсали  человеческие туловища,   располосованные даяки с обезумевшим воем валились наземь, другие, обезображенные, ужасно крича, прыснули под прикрытие толстых стволов деревьев. Загорелся и разом вспыхнул кустарник-сушняк и трава, причиняя наступавшим страшные ожеги, от которых они заорали благим матом.

— Дорого им приходится отрабатывать «подарки» от своих хозяев! — ликовал Артур.
— Не спеши! Эти разбойники просто так не отступятся! Они страшно мстительны и коварны… Будет всем жарко, — отозвался Али.

В это время из лесу, судя по громкому звуку, вдарила в ответ по укреплению одна, а потом другая крупная пушка. Орудия были наведены так метко, что первый выстрел разнес рядом стоящую сторожевую будку с караульными, а второй попал в угол нашей хижины, разворотил ее, оглушил нас и разбросал по земле. Случайное или намеренное попадание, чтобы уничтожить нас, но тогда кому это надо? Голова моя наполнилась звоном и туго соображала. Понимал только одно — надо биться насмерть со штурмовиками. Иначе нам гибель!

— О, милосердный Аллах! — просипел Али, стаскивая с кряхтящего Арура ствол расщепленного бамбука. Я поднялся, в ушах звенело, дрожали ноги. Глянул в пролом защитной стены.

Радости не было. Остальные даяки, под клич старейшин, бесстрашно рванулись к пролому в частоколе укрепления, прикрываемые сверху от выстрелов и стрел деревянными щитами других воинов.

— Артур! Айда ко мне! Помогай! – и я, мотая звенящей головой, кинулся к пушке у стены, возле которой лежали навзничь и ворочались окровавленные канониры. Втроем с натугой выровняли и зарядили ее, навели на упрямо карабкающихся в проем нападающих с зажатыми в зубах острыми крисами. Видны были уже их медные браслеты на руках и яркие перья, прикрепленные к голове. Наш выстрел из орудия мгновенно смел их, как доброй метелкой, подчистую.
— Ага! Мы ведь не бананами заряжаем нашу «подружку»! — вскрикнул Артур. – Ловите еще гостинцы!

Канонада разыгралась не на шутку. Видать, враги сумели ночью быстро подтащить пушки, и ликвидировать перед этим на дальних подступах часовых. В воинской сметке им было не отказать, но за этим чувствовалась чья-то опытная, умудренная рука и ум.
Везде кипел бой в чаду пороховом, хрустели перебитые ветки и кости, горячее пламя охватило уже дальний кустарник.

Али подобрал на земле чью-то винтовку с подсумком патронов, и в перерывах, пока мы заряжали пушку, ограждал нас, метко выщелкивая особо ретивых и нетерпеливых.
— Вон туда вдарьте, по тем нечестивым!- махнул он в сторону бамбуковой стены ограждения.
Мы развернули пушку вдоль стены, буквально облепленной гроздьями штурмующих – и картечь с визгом заставила их десятками скатиться кубарем в ров, а некоторые в нем остались спать навечно.

Тут подоспели на стены защитники, неся котлы на деревянных перекладинах — и льнули их на карабкающихся верх врагов. Те, ошпаренные крутым кипятком, с противным воем свалились вниз. Раз за разом на головы штурмующих лились клокочущие паром потоки подносимого чуть ли не бегом кипятка.
На обваренных лицах даяков и обнаженных туловищах кожа сползала лоскутами, свертывалась клочьями, что страшно было глядеть.

Накал боя стихал, нападающие, понеся неожиданные потери, схлынули в темноту леса. Только пылающие кусты и тростник напоминали об их присутствии. Ачехи, в ранах и крови, одобрительно поглядывали на нас, чумазых от пороховой копоти. Показали нам на одну из уцелевших хижин, не послав с нами никакой охраны.

- Нам маленько стали доверять? – улыбнулся сухими губами Артур. Наша троица хлебнула воды и забылась тревожным сном! — Не расслабляйтесь, — предостерег Али,- враги наверняка готовятся к повторному штурму!

Наутро я подумал, коли жизнь наша в руках военачальника Теку Умара, то надо побольше расспросить о нём Али. Может он и развеет темные тучи гибели над нашими головами. Да и самим можно будет проявить находчивость в этой бурлящей обстановке. Посвятил в свои мысли, согласившегося с этим, Артура.

Благо кормить нас не забывали, рис с перцем и зелень, всякие плоды давали вволю, но...

— Эх, братва, — вырвалось у меня по- русски, — сейчас бы нам оказаться в моем родном Царицыне, да хлебнуть волжского пивка с солененькой воблой, а вечерком в "Столичные нумера" заявиться на цыганский хор, а?! — взгрустнул что-то я.
- Пся крев, — воскликнул по-польски Артур,- да колбаской краковской с чесночком подзаправится. Как она там, моя родная матка поживает в хатке своей?

Али недоуменно прислушался к чужой речи, но глядя на наши погрустневшие, еще в неотмытой гари, рожи, понял душой и приобнял нас.
-Вы мне стали, как братья, поверьте, я сделаю все, чтобы все кончилось для вас хорошо!
Но разве он знал, сколько невзгод, потерь, радостей и печалей придется пережить каждому из нас!

Усевшись на полу и скрестив ноги по местному обычаю, мы провели не один час. расспрашивая Али. Да и время так пробегало быстрее. А за стенами слышалось, как уходили в разведку воины.

Наш малаец сначала отвечал как-то неохотно, сдавленным голосом, но затем разговорился, поражая осведомленностью. Хотя необычного в этом ничего не было, ведь он который год вращался в военной круговерти. Вот только почему он оказался в итоге на враждебной голландской стороне, мелькала у меня мысль. А о себе он вообще старался обходить вопросы.

Поведал нам немало любопытного и необычного.
Оказывается, Умар, хотя и вел за собой вооруженную бедноту, крестьян, горцев, сам был не из скудной семьи, а происходил из средней знати.
Выделялся бойким характером и желанием командовать. Но баловнем судьбы Аллах его не сделал. Уже в 15 лет он стал наемным воином.
С начала войны с 1873 года, он вступил на боевую тропу и возглавил сопротивление голландцам в своей округе. Ему было 19 лет. Люди вспоминают, что его родители плакали и гордились, что сын поклялся посвятить свою жизнь изгнанию захватчиков и сражаться до последней капли крови.

Тут Али примолк и сказал:
— Он пламенно призывал молодежь к защите родины, и что это является их прямой обязанностью, указанной Всевышним. И заявлял, кто не захочет биться за независимость, тому грядет суровое наказание Аллаха.
Ему удалось привлечь большое количество молодых воинов, хорошо знающих местность и готовых умереть за свободу. Выиграв ряд схваток, он смекнул и призвал соседних вождей сплотиться и действовать в согласии, а не разрозненно против вражеских войск:
— Братья, надо объединить в один кулак все силы, чтобы улучшить наше положение!

Али воодушевленно продолжил:
— После сражений с ним войска неприятеля пали духом, а его люди показали себя решительными и храбрыми солдатами, способными на равных сражаться с регулярными частями противника. Его авторитет резко увеличился, что привело к постоянному приходу к нему повстанцев.
Но до победы было еще далеко. К тому же ряд видных вождей-соратников погибли в последних боях. А голландцы получали морем подкрепления с острова Ява, из Батавии.

— И что же Умар? – не вытерпел Артур.
— Он понял, -пояснил Али, — что враги побеждают современными пушками, скорострельными карабинами, ручными гранатами и другим сильным вооружением и снаряжением. И против них не выстоять с копьями, стрелами и крисами. Хотя он был воитель горячий, но отличался осторожностью, да и лукавства ему было не занимать.

- Это как же, он хитрил, как старый лис, что ли? — спросил с интересом я.
— Еще как! — Воскликнул наш рассказчик, и зачерпнул кружкой из жбана воды!
 — Он замыслил с другими вождями и раджами тайную стратегию, в которой все средства хороши ради достижения цели. Решили поступить изощренно, дабы обойтись малой кровью. Только узкий круг знал об этом скрытом замысле, ибо среди повстанцев находились предатели и шпионы, любители золота, которые ядовито завидовали ему.

Так вот, — с воодушевлением продолжал Али.- В один из дней жители и бойцы нашего султаната были сражены трагичной вестью, которая неслась по долинам, пущам, горам и рекам:
— Теку Умар стал предателем, бросил своих воинов, предал их и перешел служить в голландскую армию!
Они негодовали:
— За такие выкрутасы и коварную измену надо его отловить и убить!

Между тем светские вельможи Нидерландии, в блеске орденов и крестов, не скрывали радости, и надеясь теперь на очередные награды, ликовали:
— Главный возмутитель отрекся от своих войск, и мы приняли его в свои ряды!
— С его помощью мы легко и до конца добьем нечестивцев-туземцев!

Но битые им голландские офицеры при встречах воротили от него нос и присутствия его не замечали…. За ним следовали по пятам бдительные тайные агенты. Военная элита в Батавии утверждала, скосоротившись и чуть ли не плюясь на лощеный паркет в залах дворцов:
— Верить перебежчику нельзя ни кои века! Подождите, он еще такой фортель выкинет, что вы все взвоете.
Однако, опьяненные успехом заполучения ярого врага в свои военные ряды, их гласа почти никто не слышал.

Умар же улыбался и во всеуслышание объявлял:
— Аллах Абгар! Ишаки и в званом обществе всегда останутся скотиной, а полководец – он везде будет полководцем.

Все прослышали, что военные власти в Батавии доверили переметнувшемуся Умару важную задачу – сокрушить в прах долголетнее сопротивление своих земляков. Ибо расходы на неудавшееся тридцатилетнее завоевания этого султаната, перекрывали все допустимые правительством траты и тяжким бременем ложились на население Нидерландов и колониальную торговлю. Это вызывало крайнее недовольство, а так же международную насмешку.

Умару поручили  научить на практике голландских солдат сражаться, как ловкие ачехи в джунглях и пустошах да преподнести им уроки и технику партизанской войны, которой отменно владели малайцы-невидимки.
Да, Умар и эти обязанности выполнял. Но в своем сердце и уме держался за ту тактику войны, которую выработал ранее на тайных совещаниях с верными сподвижниками, вождями отрядов.

Слушая Али мы притихли, настолько увлек нас патриотизм и взвешенные действия Умара! Меня аж прошиб пот! Вот тебе и поганая желтокожая рожа, при имени которой плевались чванные голландские офицеры!

Видя наше невольное удивление и восхищение, Али прибодрился.
 И добавил, наклонившись, что у Теку Умара к нам есть очень важное личное дело, ибо он извещен о нашем нахождении в плену.
Эта новость заставила нас с Артуром врасплох, и мы напряженнее и внимательнее слушали дальнейшее повествование об этом лидере освободительной войны.
Но не тут оказалось не до дальнейших наших расспросов!

Вечером из чащи леса внезапно сплошной волной повалили вооруженные до зубов даяки!
А  впереди их рвалось, бежало и ужасно трубило, и визжало от боли, как бешеное, немалое стадо слонов! Прямо на передовые рвы и стены укрепления!
Да, эти лесные бандиты сумели учинить неожиданный переполох!

  Темная, не обещавшая ничего хорошего, тропическая ночь спускалась над укреплением. Ибо многочисленные проблески костров, раскинутые вокруг него полукругом, выдавали стоянку врагов.

        Сверху  зубчатого палисада нам было видна огнедышащая картина.
Обезумевшее стадо лесных великанов, боясь жаркого пламени и гари пылающих факелов и веток даяков, которыми им отсекалось бегство в лес, направлялось противником к закрытым воротам нашего оборонительного сооружения. Хотя мост через глубокий ров ачехами был убран, нападавшие выстрелами и факелами, бросками копий гнали слоних с детишками прямо в него! Те, толпясь в панике и давке, падали в ров, своими телами устилая и создавая проход по полуживому мосту к воротам! Первые три или четыре задавленных слоненка уже валялись в этой погибельной траншее.

      — Хитро задумали, дьяволы! Нам готовится страшная опасность, — вырвалось у Али. Оглядев сверху позицию, он нахмурил лоб, и обронил мне и Адаму.
— Ночка ожидается веселая! Держитесь, друзья-славяне! А меня Аллах не оставит!
Он вытащил из пазухи маленький кожаный мешочек-амулет и приложил его к своим губам. Этот ритуал он совершал в особо опасных случаях. К каким силам он обращался за помощью и что в этом обереге было так дорого ему?!

      Тем временем бегущие сзади даяки подбирали упавшие на землю смолянистые факелы и забрасывали их опять на спины беснующихся животных, обжигая их пламенем, заставляя еще плотнее скучиваться ко рву, толкаясь и падая в него. Дым и пальба, рев стояли над этим бедламом!

К тому же, хитрые осаждающие катили перед собой для защиты от пуль обрубки стволов! Загромыхали со стен нашего бастиона пушки, кроша в кровавое месиво части тел слонов, людей и щепу этих стволов. Ачехи добавляли к ним залпы из винтовок, посылающих разрывные пули, которые взрывались в телах обитателей джунглей.

      Лесные великаны уже ступали невольно через ров по телам павших в нем покалеченных сородичей, яростно трубили и толпящейся массой выдавили ворота в первой стене крепостной обороны. С оглушительным треском те рухнули на землю, подняв тучу пыли. Слоны заметались в узком пространстве между первой и второй стеной укрепления, сжатые огнем факелов и пальбой с двух сторон. Они своей тяжестью наваливались на вторые входные ворота, в ярости вонзали в них бивни, расщепляя бревна, которые уже зловеще трещали.
    В это время незаметно пробравшиеся в суматохе к воротам нападающие начали отчаянно рубить и крушить их ударами клевангов. Обстановка ухудшается, тревожно переглянулись мы между собой.

    Пушки с бастиона уже не могли помочь пальбой. Поскольку вся эта орущая орда даяков и куча лесных великанов, оказались близко у палисада и находились в мертвой зоне, вне досягаемости орудий.

     Подобрав винтовки у раненых, мы, трое злополучных дезертиров, а ныне пленников, вместе с десятками ачехов чуть ли не в упор пуляли из амбразур в вопящих наступающих. Защитникам ведь нужна была каждая стреляющая рука, а нам любая возможность защитить свою жизнь.
И, посылая выстрел за выстрелом в скопление, словно одуревших людей и животных, я подумал: «Если так будет и дальше продолжаться, то вряд ли больше увижу белый свет». Но без жесткого боя не обойтись! Хотя исход трудно было предвидеть.

         Гляжу, рядом Али и Адам, сцепив скулы, приготовились к рукопашной, раздобыв где-то острющие крисы.
   — Пожалуй, это присказка, — подал голос Адам, — а сама сказка будет еще впереди.

     И действительно, внизу темные тела туземцев скапливаясь для решающего броска, успев подтащить и прислонить к стенам несколько стволин, чтобы использовать их как штурмовые лестницы.

    В этот критический момент защитники кампонга по сигналу привстали — и сбросили из-за деревянных брустверов вниз на них сразу десяток-другой ручных гранат. Наверно, они были припасены заранее – ибо гранаты сыпались на людей и слонов, как из рога изобилия. Они разрывались со страшным треском, вызывая ужас у животных и разметывая орущих от осколков нападавших.

     Однако гранаты, нанося урон, только на минуты приостановили натиск. Ибо на помощь штурмующим из чащи леса вырвалась вторая вооруженная и орущая во все горло ватага.
    — Что-то мне очень не нравится такой сюрприз! — крикнул я друзьям, почувствовав, как у меня на руках ощетинились волосы. – Но не оплошаем и друг друга не бросаем!

        И вдруг произошло нечто неожиданное! Внезапно, лишь на миг наступила зловещая тишина. И в ней со скрипом во второй стене укрепления снизу поднялись вверх малозаметные толстые, крепкие щиты — и оттуда буквально вылетела прыжками стая желтых с черными полосам злющих суматранских тигров, наверно, около десятка. От неожиданности мы затаили дыхание и замерли.
Передние слоны, окровавленные и обожженные, увидев скопище своих извечных врагов, неистово затрубили, устремив на них острые бивни.

 Здоровенные тигрины словно ждали этого вызова! Они припали к земле, разом заревели, разинули пасти, и, обнажив длинные клыки, яростно и ловко набросились на животных. Вырывая куски мяса из их кровоточащих ног, вспрыгивая на спины и вгрызаясь в израненные выстрелами и гранатами обожженные бока, крупы и головы. Слоны хоботами хватали хищников за шею и поперек туловища, поднимая в воздух, но те вырывались и цеплялись в ослабевших великанов. Последние в схватке смогли насадить на бивни двух-трех тигров, подбросить вверх и растоптать огромными ногами, оставив после них истерзанные шматки мяса и шкур.

      Это неожиданное и кровожадное нападение полосатых молниеносных хищников вынудило-таки хозяев леса с протяжными трубными криками отступить. За ними не выдержали смертоубийственной колошматины и побежали, спасаясь от гибели, даяки. Рассвирепевшие тигры тут же метнулись догонять драпающую от них поживу, в громадных прыжках сбивая людей на землю, раздирая попавших на бегу, ломая шеи и снося головы мощными ударами лап. Поверьте, даже в страшном сне такое адское дело вряд ли приснится. В зарослях долго слышался треск, рев и вопли…

     — Теперь понятны подозрительные звуки и рыканье из какого-то подземелья, — выдохнул Адам, перезаряжая винтовку. – Там содержались эти ранее отловленные, полуголодные дикие звери, как скрытый боевой резерв защитников.
— Значит, Теуку Умар заранее предусмотрел усиленный вариант для отражения штурма, — твердо сказал Али, засовывая за пояс крис.
— Но почему им были приняты такие необычные и жесткие меры предосторожности? — спросил я, вытирая с лица пот и гарь. — Для сохранности своих воинов, этой крепости или еще чего-то в ней очень важного и нам неизвестного?!

   Со словами: «Что день грядущий нам готовит…», после перекуса наспех, мы завалились спать на вытертые циновки. Ачехи, забрав у нас с улыбками оружие, продолжали убирать следы схватки, восстанавливать ворота и повреждения, нести караульную службу… « Так что же ценное охраняли тигры?» и с этим вопросом я мгновенно ушел в сон.

       Не успели первые лучи зари пробиться сквозь щели нашей хижины, как всех растолкал стражник с приказом сопроводить к прибывшему Теуку Умару с внушительным отрядом, от встречи которого доносился шум, бряцанье оружия и возгласы.


 Продолжение следует Ч.4 КЛИПЕР "ВСАДНИК" http://www.proza.ru/2019/01/24/673


Рецензии