Глава VIII. В начале пути

    Начало:  http://www.proza.ru/2018/10/21/196

   Откладывать задуманный поход за Кайей Кенклену больше не представлялось возможным. Рано или поздно соплеменники сочтут его пустословом, свихнувшимся на недостижимой цели.
    Зверобои после Праздника Кита выходили охотиться на остров Дальний. Это была отличная оказия для Кенклена, и он поспешил к дядюшке Таасу со своим окончательным решением: выйти в море на поиски Кайи. У санган пропали последние сомнения в том, что Кенклен никогда не справится со своим умопомешательством.
   Флот санган из семи каяков во главе с флагманами, двумя деревянными лодками, вышел в море. На этот раз охотников провожали всем племенем, как-никак, а с флотилией убывает лучший мужчина. Уходит навсегда. Санганы чувствовали свою вину перед селькупами за то, что не удалось им обратить к жизни обезумевшего от горя Кенклена. Не нашлось среди санган девушки, которая своей кротостью и красотой способна была завладеть душой отчаявшегося юноши.
   Апофеозом проводов стало поднятие паруса на лодке. На парусе Илья попытался изобразить лик Кэрэткуна. Властитель морей получился удивительно похожим на Кенклена, что изрядно насмешило провожающих: парень стремится к Ному, а попадёт к Кэрэткуну, что доказал на прошлогоднем китовом промысле. Злопамятным санганам удалось заглушить совесть скабрезными шутками. Благо, Кенклен не слышал смех с берега за шумом волн и окриками рулевых.
    Лодка Ильи двинулась потихоньку от берега под напором ветра. Кытык тут же обогнал парусник на своей вёсельной лодке, шёл впереди недолго, пока парусник не набрал полный ход. Каяки окружили большие лодки тесным эскортом. Флотилия вышла в дальний поход, самый дальний, на который решались санганы: три дня пути на север.

   Тюлени облюбовали остров дальний под лежбище, грелись на серых камнях под скупым северным солнцем, рассказывали друг другу о морях далёких, где рыбы много. Остров легко отмечался в тумане по нескончаемому тюленьему гаму.
   На пологие берега холодных пляжей выходили клыкастые моржи: вырастить потомство и разрешить извечную природную дилемму: кто сильнее, кто имеет больше прав на продолжение рода.
    Охотники никогда не возвращались отсюда с пустыми трюмами. Щедрый остров всегда одаривал людей надеждами к сытой полярной ночи. Бери, сколько надо!
   Охота на ластоногих примитивна до омерзительной жестокости. Суша не является для них домом, на берегу они неуклюжи и беззащитны.
   Кровавое побоище длилось не более получаса. Моржей протыкали длинными пиками, тюленей попросту забивали кувалдой. Стада, разбуженные часовыми, уползли в море, оставив за собой десяток трупов – поверженных и раздавленных в панике. На берегу остался лежать и охотник. Этот недоросль, Бырканак, надоел всем санганам своим позёрством. Влезет вечно туда, во что его не просят! Мешается только, суетливый и бесполезный. А ведь охотники не хотели его брать с собой. Полез в самую середину стада, взбрело ему в голову убить вожака, чтоб прославиться лучшим охотником! Прославился…
   Туши разделали скоро, умело. Промыли мясо в прибое и загрузили добычей лодки под самые борта. Охота на моржа не долгая, долог путь к лежбищу. На берегу, шумном недавно, остались только кости и труп Бырканака. Погибшего соплеменника не трогал никто. Кэрэткун потребовал жертву за охоту, дух моря её получил. Скорби о потере соплеменника никто не ощущал. Мало ли что случается на охоте. Если скорбеть о каждом, вся жизнь пройдёт в трауре.
   Кровавый берег, кровавый прибой. Моржи возвратятся скоро на места свои излюбленные и прикроют телами грязное месиво смерти. Они отдали свой долг человеку. Человек отдал свой долг. Жизнь продолжится, так заведено.

   Уставшие охотники традиционно собрались вокруг костра, ели добытое мясо, смеялись над шутками дядюшки Тааса. Самым счастливым средь охотников был Войнак. Волк давно уже не чувствовал такого сытого удовлетворения, с тех пор, как его разлучили с другом Улы Мулы, перестали доверять оленьи стада. Войнак заматерел с возрастом, лишних движений теперь не делал. Спал раздобревший после сытного обеда под несмолкающие голоса родной стаи. С людьми безопасно. А что ещё нужно волку для полного счастья? Сытость и уверенность.
   Кенклену было не до смеха. Тяжёлые мысли одолевали парня. Как ему попасть в царство Нома? До него никому из живых проходить на небо и спускаться обратно не удавалось. Одно дело сказать, другое – сделать. Кенклен поднялся с круга охотников и поплёлся к берегу.
   Море темнело на глазах. Солнце уже недолго красовалось над южным горизонтом, передавало право ночного освещения Луне. Приближалась полярная ночь. На севере граница моря с небосводом выделялась серебристой линией: там начиналась страна вечных льдов, охраняемая белыми медведями. Туда звала путеводная звезда, оттуда манило северное сияние, которое освещает проход в мир небесных духов. Туда завтра поутру отправится Кенклен.
   -Это хорошо, что мой поход совпал с наступлением холодов, - заключил вечный странник. – Лёд зимой окрепнет и проходить по нему будет безопасней, чем в лето. Всё складывается в мою пользу. Кэрэткун задобрен, получив душу Бырканака. Сиянье начинается, в путь зовёт. Поход мой должен окончиться удачей. По другому быть не должно. Я пройду.
   А потемневший было северный небосвод и впрямь заискрился вдруг и вспыхнул разноцветным заревом, подкрашивая далёкий лёд весёлыми бликами. Звал неугомонных людей в путь.
    -Когда собираешься выходить? – услышал задумавшийся Кенклен голос дядюшки за спиной.
   -Завтра, пораньше. А что ещё ждать? Больше двух лет собираюсь. Кайа забыла уже меня за такой срок.
   -Пойдём на двух каяках, - одобрил шаман решение племянника. – Одному тебе туда не пройти. Лодку на лёд не поднять. А лучше мою лодку возьмём. Одна деревянная и два каяка – так будет правильно. Проводим тебя, Кенклен. Не переживай. Всё будет хорошо. Духи должны нам помочь.

   Санганы бывали в вечных льдах, ходили в царство белых медведей. Ходили и по замёрзшему морю, и на лодках, как предполагалось проделать это на сей раз. В любом племени найдутся отчаянные головы, решившие проверить, какова жизнь в местах неизведанных, хорошо ли там кормят. В ледяных пустынях нет ничего хорошего. Не предназначены они для человека. Жизнь там скудна, и охотиться там довольно сложно. Медведя не одолеть на его территории, да и пришлого хозяина ледяных просторов, забредшего случаем на земли людей, не одолеть в одиночку. Сколько санган ушли в подземный мир с тяжёлой лапы белого медведя!
   Шаман Таас знал, как трудно пройти в начале зимы на вечный лёд. В это время, когда солнце уходит в страну «светлых дней», море начинает замерзать и покрывает крутые склоны ледников непроходимыми игольчатыми льдами. Даже если и удастся Кенклену преодолеть первую преграду, не продержится он долго средь ледяной тишины. Нечего там делать! Людям на берегу живётся намного уютней и сытней. Побродит племянник неделю в одиночку, поговорит с морозным эхом и возвратится ни с чем. Не раз так уже случалось, и по другому просто быть не может.
   Кенклена берегли, провожали как дорогого гостя. Даже грести не давали. Большая лодка дошла до границы чистой воды и бросила якорь. Дальше шла полоса шуги. Здесь было намешано всё: и сало ледяное, и иглы, и снежура. Эту мешанину решено было пройти на каяках. Деревянную лодку жалко, она всё племя кормит. Лодка дороже жизни человеческой.
   Лодка бросила якорь под присмотром старого Тааса. Вёрткие каяки вошли в ледяное сало, которое скрыло морскую мягкую синь под грязным свинцом. Каяк Кенклена шёл первым. Сам капитан улёгся на носу и шестом отводил ледяные иглы от лодки. Илья сидел на вёслах, грёб осторожно, нескоро. Войнак сидел в середине и смотрел тревожным, далеко не волчьим взглядом на копошащегося хозяина. Былого доверия к людям в волке не ощущалось: куда они идут, что ищут? Кытык в одиночку правил второй лодкой. В очищенном кильватере ему было проще проходить меж клыкастых льдов.

   Вечные льды встречали непрошенных гостей неприступными кручами, изрезанными устрашающими сколами и пиками. Забраться на семидесятиметровую стену тренированному человеку было вполне возможно, втаскивать туда каяк по острым ледяным рёбрам стало бы делом более чем опрометчивым. Полярники пошли вдоль стены в поиске доступного прохода в ледяное царство.
   Доступный подъём нашёлся довольно скоро. Дух моря был явно удовлетворён жертвоприношением и покровительствовал  легкомысленным мореходам. Эту ложбину пробили моржи, спускающиеся в море с крутых ледников. Белые медведи пользовались этим спуском к морю, что было заметно по царапинам, оставленным длинными медвежьими когтями. Втащить каяк по ложбине было несложно, и первопроходец Кенклен полез наверх, скользя ежеминутно и хватаясь руками за редкие уступы.
   Кенклен влез на ледяное плато и скинул вниз конец верёвки, которым Илья подвязывал тюки с провизией, высвобождая каяк от груза. Завершив разгрузку, Илья кое-как вытащил упирающегося Войнака на льды. Волк не желал идти в непригодный для него мир: отлучили от любимых оленей, теперь же тащат туда, где волки не ходят. Илья вовсю подталкивал волка, держась за страховочную верёвку, уговаривал, как мог. Войнак скулил и даже тявкнул пару раз, зло озираясь на человека, который даже хозяином ему не приходился, просто другом.
   Видя безуспешные старания Ильи, Кенклен отрезал изрядный кусок мороженого мяса и выставил его на кромку льда. Ни один волк не откажется от предложения поесть. Войнак рыкнул удовлетворённо и сам полез наверх, смешно растопырив задние лапы и поджав благодарно хвост.
   Кытык подвязал нос освобождённого каяка и затянул его на лёд; подстраховал сзади, и облегчённая лодка легко заскользила наверх, прерывая последнюю связь друзей с живым миром.
   Илья вылез к Кенклену, всмотрелся в искристые дали и выдал другу давно созревшее решение:
   -Я иду с тобой. Тебе тут в одиночку не выжить.
   Кенклен не стал спорить, пожал локоть Ильи и обнял преданного друга: «Спасибо. Не ожидал».

   -Езжай! Мы вместе! – крикнули новоиспечённые полярники поджидающему внизу Кытыку. Тот тоже не стал вступать в излишние споры по спонтанному решению Ильи.
   Кенклена уже отжалели. Инородца Илью жалеть не приходилось. Этот уже выполнил свой мужской долг, оставил после себя потомство. Род Кенклена прерывался, словно у какого бесплодного простачка.
   Друзья провожали Кытыка с некоторым беспокойством: дойдёт ли он один сквозь шугу? Выдержит ли мягкий корпус каяка уколы острых льдин, не затонет ли он от прорвавшихся шкур? За опытного морехода Кытыка беспокоиться не стоило, он шёл по ледяному месиву умело. Непременно дойдёт!
   Вдали, за волнами маячила лодка с одним капитаном на борту. У всех санган зрение острое, охотничье, видят они далеко. Друзья наблюдали со льдов, как Таас поднял руку и помахал им прощальным жестом.
   Илья подвязал на остол тюленью шкуру и начал размахивать ей, сигналя прощание: «высадка прошла успешно».
   Каяк Кытыка прорывался сквозь последние кабельтовы шуги. Уже точно – дойдёт.
   
   Попрощавшись, новоиспечённые полярники обернулись ко льдам, смотрели на свой предстоящий путь со всей серьёзностью, бесстрашно вглядывались в колючий воздух без запахов жизни. Всё решено! Начали укладывать провизию в каяк.


Рецензии
Лиха беда - начало.
Зрительно написано.
И я бы сказал,осязаемо.

Реймен   29.04.2019 15:52     Заявить о нарушении
Спасибо Валерий Николаевич. Мнение читателя, просоленного ветрами, особо дорого.

Игорь Бородаев   30.04.2019 01:42   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.