Шутка

    Попробую рассказать, как всё было...
    Служил я тогда срочную на Северном флоте, в Западной Лице. Как говаривал мой кореш, Сашка Андреев по кличке Рыжий, «в самой заднице Северного флота». С Рыжим мы давно уже вместе: сначала в учебке в Северодвинске, а потом вот здесь - на атомной лодке. Отслужили мы тогда по году с небольшим, то есть были по флотским понятиям "карасями", молодыми и годными к любой неквалифицированной работе; будь то уборка снега, ремонт в казарме, покраска чего-либо в любой цвет или "верхняя вахта". Вот об этой вахте и пойдёт речь.
   Когда лодка не в море, она стоит у пирса, и её надо очень строго охранять, чтобы не угнали. А посему, наверху, возле боевой рубки, всегда находится верхний вахтенный. Всегда! Днём и ночью, зимой и летом. А чтобы ему не было скучно, на груди у него висит автомат Калашникова с полным боекомплектом. И он, как швейцар в дорогом ресторане, встречает и провожает всех. Пройти мимо него невозможно, потому что вахта длится четыре часа, стоять с этим железом на груди тяжело, и вахтенный обычно стоит, облокотившись о леер на рубке и плечом нежно на неё же опираясь, перегораживая, таким образом, дорогу любому. Бдит, так сказать, периодически теряя сознание после только что съеденного обеда. Этот бдец - я.
   Отобедал, выбрался наверх, принял вахту, повесил автомат на грудь, закурил и облокотился о леер, прижался к нагретой весенним солнцем рубке и... поплыл куда-то, где всегда тепло и об атомных лодках никто никогда и не слышал даже. В общем, бдю из всех сил.
   Однако, слышу, как кто-то поднимается из центрального поста, таща что-то металлическое и матерясь при это в полголоса. Это, наверняка, Рыжий тащит бачок с отходами после обеда, чтобы опорожнить его на корне пирса. Ага, так и есть, Рыжий - высунул конопатую рожу из рубочной двери: улыбка до ушей и глаза, как у молодого поросёнка, - весёлые и наглые.
   - Рыжий, - немедленно поинтересовался я, - а ты так и будешь всю жизнь с бачком шарашиться, или тебе тоже автомат скоро дадут?
   - Пошёл ты... - буркнул Рыжий. - Дай пройти, салага! Не видишь, кто идёт?
   Я отлип от рубки, перегородил Рыжему дорогу и ласково посоветовал:
   - А ты перепрыгни!
   И если до этой фразы была прелюдия, старая и знакомая, то дальше пошёл чистый экспромт.
   Рыжий, поставив бачок на палубу, неожиданно сильно толкнул меня; и я упал, глухо загремев автоматом о резиновый корпус лодки. Вскочил, снял автомат с предохранителя, передёрнул затвор и, направив автомат на Рыжего, спросил:
    - А что ты на это скажешь?
    Рыжий же, совершенно неожиданно для меня, да и для себя, по-моему, тоже мощным движением обеих рук разодрал на себе тельник до пупа и проорал диким рыдающим голосом:
   - Стреляй, сука! Ты увидишь, как умирают советские подводники!
   ... А на берегу, метрах в двадцати от лодки, стояла совершенно обомлевшая московская комиссия, из нескольких адмиралов и капразов, прибывшая только вчера для проверки нашей базы. Всю комиссию прошиб холодный пот, а нескольким адмиралам стало дурно, поскольку все они были в полной уверенности, что у них на глазах вот-вот случится смертоубийство.
   Драли нас с Рыжим, а заодно и нашего командира, долго и основательно. Драли бы и дольше, но вскоре мы ушли в море, а как известно, - «с глаз долой, из сердца вон».
   А за что? Это же была просто шутка. Молодые мы были тогда, весёлые...

   Ноябрь 2018

   Фотография из интернета


Рецензии
Да, повезло обоим оболтусам. А могли ведь раскрутить дело до умопомрачительных
размеров.(Нападение на часового и прочее).
С уважением,

Николай Прощенко   27.05.2019 22:38     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв, Николай!
Конечно, могли...
С уважением.
Я

Валерий Андронов   28.05.2019 08:17   Заявить о нарушении