Боже, храни королеву от меня

Она впервые увидела его во сне — темноволосый мужчина с чёрными глазами вымазал руки кровью и чертил что-то на полу. По меловым линиям — испачканными пальцами.

Тогда она не придала этому значения. И он стал приходить к ней каждую ночь — черноглазый, с руками в крови простолюдинок. Они не разговаривали. Он, казалось, не замечал её присутствия, только чертил и чертил свои знаки на грубом деревянном полу.

А потом, однажды ночью, он поднял на неё свой взгляд, тёмный, как ночь, и она ощутила странный прилив возбуждения, тяжестью отдающийся внизу живота. Она хотела этого мужчину — по-животному низменно, хотела, чтобы он изглодал её тело и вынул душу.

Её муж, Король, не замечал ничего подозрительного. Ведь в королевстве всегда много неотложных дел: войны, приёмы, балы, налоги и сбор урожая. Королева всё чаще отвлекалась, всё чаще оставалась во власти своих мыслей, когда нужно было заниматься делами государственными.

Колдун пришёл на бал. Он стоял, чёрный, у стены. И его никто не видел. Никто, кроме неё.

Светские дамы пили шампанское из тонких бокалов и следили за тем, чтобы кавалеры вели себя исключительно прилично, а их Королева в это время хотела раздвинуть ноги перед тем, кого знать не знала.

Бокал с бордовым вином выпал из ослабевших рук, когда он вперился в неё своим жутким взглядом. Она лишилась чувств в то же мгновение.

Король был обеспокоен и созвал лучших лекарей королевства. Полностью здорова — был вердикт. Не на сносях ли, интересовались все во дворце.

А Королева продолжала видеть сны, где Колдун обмазывался кровью и колдовал на костях животных. Он качался, как помешанный, говорил слова на незнакомом, несуществующем языке. И она не могла сдержаться. Сводила ноги, когда хотелось их развести в стороны, не трогала себя, не ласкала, не сжимала груди, не оглаживала бёдра. Она изнывала от желания совокупиться с этим зверем. Чтобы он пришёл и взял её, как не брал никогда муж, как не хотел при взгляде на неё ни один мужчина. Чтобы обязательно с болью, с кровью, с абсолютной похотью. Чтобы вошёл и не выходил несколько дней, недель, лет. Чтобы сцепиться навечно.

Он приходил на каждый приём. И стоял, невидимый, у той же стены. А она задыхалась, тонула в солёном море, погибала.

Замужней женщине не пристало. Замужняя женщина должна похоронить себя в объятиях супруга, а не отдаваться незнакомому мужчине во снах. Но Королева не владела собой. Она старалась изо всех сил, но солёное море звало, распахивало её тело, заставляло отдавать всю себя.

Он вошёл на её ложе, когда Король был на охоте.

Она была уже готова. Белая сорочка, как символ невинности, чести, была разорвана в сей же миг. Тряпкой она полыхала на полу, обугливаясь, сгорая.

И он вошёл в неё неподготовленную. Но на самом деле она была готова уже давно. Вошёл и приковал её к себе, пришил, пригвоздил. Они теперь как древко и лезвие меча. Друг без друга никуда. Связаны сильнее, чем ребёнок с матерью. Между ними колдовство, темнейшее, древнейшее.

Во снах её теперь кровь-кровь-кровь. Бурая, в свете луны почти чёрная. И глаза, в которых ночь и ничего, кроме ночи.

А яд в вине Короля отнюдь не случаен.


Рецензии