Moucheron

Что за удивительная жизнь была раньше! Дам одевали. Платья обязательно шнуровались, да так, что бедняжка с трудом дышала и падала в обморок, но это было так кстати.
Ее обмахивали веерами, обкладывали салфетками, поливали водой, потом посылали за доктором Йехербергером, который тут же приезжал и начинал расшнуровывать платье.
И если дамка проливала соус или давилась пирогом, то это было как-то красиво. И могла она порезать ножом скатерть, и оторвать от платья подол и даже спеть не те ноты, но всем почему-то нравилось и ее уговаривали спеть еще раз. И пусть бы она разбила все бокалы, и разрубила топором пианино и пролила cruchon  мимо креманниц и сломала замок на брошке Boucheron , всем было бы от этого только хорошо и приятно. 
И носили наши дамки чулочки, и разъезжали они красивые в колясках, и никто не знал, какие у них ноги. И собирались эти дамки в танцевальных гостиных, поэтических залах и музыкальных салонах, ездили на балы и умели флиртовать сразу с несколькими мужчинами, не выходя при этом за рамки приличий.
Начни флиртовать сегодня и мужчина подумает, что ты от него без ума и хочешь поехать к нему домой. А те дамки были умны и чуть что сразу же говорили, о, мне пора! Как жаль, как жаль! И тут же садились в карету и исчезали в розовато-лиловой дымке, оставляя после себя надушенную перчатку или чего доброго платок, который мужчина тут же хватал, и начинал нюхать изо всех сил.
А потом приезжал домой и укладывал его на подушку. И всю ночь лежал рядом, обессиленный и погруженный в мечты. Говорят, что любовь в те времена сводилась к преднамеренному и опасному флирту. Женщины играли. Плутовки. Они надевали парики, наносили на лица белила, румянили щеки, прорисовывали брови и редко ходили без сопровождения.
Невозможно было встретить дамку, идущую одну по улице! Либо она с мамашей, либо она с мамашей и двумя старухами в черных шляпах, но чаще всего, в экипаже с опущенными шторками.
И к ней не подойдешь, не скажешь, давай встретимся, кофе попьем. Тут же получишь по морде. И не дотронешься до ее руки, да как вы смеете! Будет бал у князя Ковригина, вот там и потанцуешь с ней падепатинер. И не забудь надеть белые перчатки! Вот поэтому мужчины горели. Вот поэтому они страдали и писали стихи.
А сейчас что? Я зайду за тобой, пойдем ко мне. Это что вообще? Будем смотреть телевизор, и варить глинтвейн. По дороге купим апельсин. И где простите страдания? Где пламенеющий огонь и горячие удушливые слезы? Где мучительные думы о том, как же встретиться? Где?
Быть может, в ателье, у madame Кокоцкой, где дамка будет заказывать платье? А может, передать записку с ее кузеном? И только приехав на бал во фраке и парике, мужчина имел возможность танцевать с понравившейся дамой полонез или какой-нибудь катильон и обмениваться любезностями и провожать ее к столику, дабы вместе поужинать.
Сколько сил нужно было затратить, чтобы обратить на себя внимание. А если дама не хочет? А если ей не по нраву? Как деликатно объясниться  воспылавшему кавалеру о своей симпатии или неприязни?
И тут на помощь приходят маленькие молчаливые помощницы. Mouche. Их можно наклеить на лицо и все станет ясно. Причем можно клеить разные moucheron, в зависимости от испытываемых чувств. Если совсем нет совести, то мушка-полумесяц, приглашение на ночное свидание. Если потеряла голову от любви, то мушка-карета, стало быть, готова на совместный побег. Если посередине левой щеки - радость от встречи, на левой руке – приятное прощение, я больше не сержусь, мой милый.
Главное, не перепутать, а то можно наделать много шума. Так эти дамки знали, с кем будет следующий танец, и в перерывах между танцами они спускались в дамскую комнату и переклеивали мушки, чтобы кавалер мог понять.
А если это толстый граф Меньдельштейн? А он уже выпил и дышит в лицо чесноком. А он покрылся испариной и ему кажется, что мушка над левой бровью это ничто иное, как люблю тебя, давай убежим. Он хватает дамку за руку и под предлогом пройтись под луной, кидает несчастную в карету и увозит на край земли.
Было бы чудесно, если бы сегодня продавали наборы для домашнего творчества и каждая женщина могла бы вырезать из тафты свою собственную mocheron. И тот, который говорит, поедем ко мне домой, у меня есть бутылка коньяка, увидев мушку над правой бровью, тот час бы понял, как он ничтожен в своих намерениях. Как смешно и нелепо звучат его слова!
А тот, который говорит, я не женюсь ни на ком, давай будем просто жить вместе, увидев мушку на кончике носа, сразу бы понял, что он несчастный маленький человечек. Что он  козья морда, собачья шерсть, стелька от сапога, сажа на капоте и никто не собирается за него замуж.
Нам нужны moucheron.


Рецензии
Стыдно признаться, но до сего дня я считал бутылку коньяка неплохой основой для общения. Но вот она сила искусства - я очень сильно задумался теперь.

Александр Кормачев   01.03.2019 13:39     Заявить о нарушении
Для общения да. Но не больше ))

Вероника Киреева   01.03.2019 13:51   Заявить о нарушении
Замечательно написано. Все ваши вещи очень хороши, но в отдельных произведениях чувствуется какой то особый порыв, не важно на какую тему, метро, больница, отношения - вдруг ловишь себя на мысли, что необходимо обязательно высказаться, обязательно написать комментарий. Неужели в Россию снова возвращаются времена, когда писатели и поэты являются властителями дум?

Александр Кормачев   01.03.2019 14:10   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.