Лев стал тельцом, а дева стала раком

Если сегодняшний гороскоп сулит вам новые сексуальные ощущения, не обольщайтесь — возможно, вас вызовет к себе начальник.
      
Старый анекдот.

      
      Молодая женщина пришла домой, ожидая приготовленный ужин и новостей от дочки за сегодняшний день. Дочка, Марина, у неё была студенткой, обучавшейся на биофаке, кафедре биохимии и микробиологии, и активно желающей работать в противочумном. Умница, воспитанная и за собой следит. Приятелей много, но именно друзей и подруг нет. И отношений до сих пор не было ни с кем! Мама с грустным пониманием относилась к этому, сама такая же была и родила дочь чисто для себя. Замужем не была ни разу почти, хотя и пыталась строить отношения. Два-три года повстречалась с одним милым парнем, всё было хорошо, но потом расставались. И так три раза подряд!
      Всё Ирина Васильевна перепробовала, и гороскопы, и снятие «венца безбрачия», и «целителей», но поняла, что всё это — бред чистой воды и пустая трата денег. Всякие мошенники придумывают бредятину, «лохов» стригут, а реального толку нет. Сама не сильно богатая, она тратила всё на дом, себя и дочку. Хоть кто-то рядом есть. Но вот теплоты так мало, и секс-шоп помогал лишь отчасти! Как и дочке. Мама знала, что та часто пользовалась её «игрушками», промывая их после применения, но не ругала её. Понимала, надо, иначе же с ума сойти можно! А спать с кем попало не особо хотелось! Мало ли, аферистов много, как и просто нечистых на руку.
      С такими вот «превесёлыми» мыслями мама пришла домой и быстро переоделась в домашний шёлковый — искусственный, конечно, шёлк! — халат и босиком вошла в полную ковров гостиную. Вернее будет сказать, что не вошла, а вбежала ланью, так как услышала дикие рыдания дочки. Та лежала в мятом перекрученном невесть как халате на маминой постели и громко рыдала, словно с ней случилось что-то очень плохое. Очень плохое.
      — Ты чего, маленькая? Что с тобой? — спросила встревоженная мама, гладя сильно дрожащую дочку по голове. На роскошный рыбный ужин на столе она не обратила внимания, хотя была очень голодна. Дочка важнее.
      — Почему? Почему? — плакала без остановки дочка, не обращая внимания на окружающее.
      — Маленькая, ну, кто тебя обидел? — мама обняла Маринку и перебирала её волосы.
      Дочка словно очнулась и обняла маму. Заплаканное лицо и ручьи слёз даже не собирались иссякать.
      — Мамочка, меня бросили. Уже который раз бросили. Хотели перепихнуться по-быстрому, и всё! Даже резинки и ласк не было!
      Дальше было описание, из которого следовала, что дочка сдуру познакомилась со спортсменом. Для него она предсказуемо оказалась лишь «девочкой-болельщицей на раз» и капли нежностей не получила. Чисто пару раз «туда-сюда». Хоть противозачаточное дал, и то хлеб! На вопрос про отношения послал… Много, в общем, куда.
      — Дочка, ну что ты так, маленькая? Неужели нормальных нет? — пыталась немного улыбаться мама, хотя знала, что это не поможет.
      Дочка расплакалась с новой силой и прижалась к маме.
      — Мамочка, почему мы одни? Кто нас так? — спрашивала она, вызвав слёзы уже у самой Ирины. — С нами что-то не так? Разве мы некрасивые или какие-то не такие? Плохо за собой следим, или что?
      — Доченька, мы хорошие, а вот народ хочет лишь развлечений. Всякие отношения им не нужны, до лампочки им чужие проблемы. Вот и сидим одни.
      — Да пошли они все, мамка! Нам никто не нужен. Сами пускай себе ищут куколок, мы так справимся! — почти закричала дочка и просто обняла маму со всей силы. Причём, как-то очень нежно и ненароком поцеловав шейку, за ушком.
      — Мариночка, дочка, ну что ты? — успокаивала её мама, — Давай будем ужинать, плакать нет смысла. Ага, сама при этом в три ручья за дочкой рыдать начала. Но незаметно для самой себя выгнула шейку и опять получила от дочки поцелуй.
      — Дочка? Ты чего? — спросила мама, но лёгкий поцелуй прямо в губы шокировал. Боже, да что это с ней такое, и почему поцелуи такие… нежные? Так-с. Нечего по ерунде заморачиваться. Итак жизнь не сахар!
      Мама с дочкой поужинала и похвалила жареную рыбку. Мариночку готовить она научила сама и всегда получала первосортный ужин. Маринку Ира баловала таким же вкусным плотным завтраком, но обед они обе готовили себе сами. Дома Марина наводила идеальный порядок, хоть и подрабатывала, часто уставала. Помыв посуду и искупавшись, Ирина присела с Маринкой на диван смотреть телевизор, но дочка была как на иголках и обняла маму снова. Так же нежно, как впервые.
      — Мамочка, я тебя никому не отдам, слышишь?! Мамочка, и не уйду никуда от тебя. Ты одна обо мне заботишься! Одна! — лепетала дочка и поцеловала маму в губы. Гладила пальцами горячее лицо мамочки. Тут на случайность уже не спишешь. Да уж…
      Мама была в полной прострации. Ну и дела! Маринка у неё совсем, что ли, спятила, или её так одиночество добило? Желание ласк, вызванное очень долгим воздержанием, сводило с ума, как и вся нежность поцелуев дочки. Да, так её не целовали давно.
      Сама от себя не ожидая, она ответила дочери тем же и обняла, как бы беря на ручки. Дочка же нежно уложила мамулю на спинку и стала гладить руки, плечи, личико, шею и волосы.
      — Мариночка, это же… — Ира уже не возражала, она понимала, что это просто безумие, но это лучше, чем плакать от одиночества и довольствоваться пошло приёмом «взять себя в руки и оставаться профессионалами». Поэтому она легла на спину полностью и отдалась под ласковые руки дочери, втайне надеясь, что та успокоится и потом придёт в себя.
      — Мамочка, какая ты красивая! — тихо шептала дочка, любуясь и раскрыв мамин халат полностью. Она тепло гладила мамино роскошное тело, полностью прижавшись и избавив её от шёлка на теле, не переставала целовать губы и шейку.
      Надежда на «помается дурью и успокоится» прошла. Воздержание и нежность девочки сделали своё дело. Как и понимание, что Марина на неё смотрела так не спонтанно. Теперь было понятно, почему её дочка кричала «Мама!» при известных манипуляциях, думая, что Ирина не видит. Неужели…? Да!
      — Мариночка, неужели я давно так тебе нравлюсь? Зачем тебе это? — обречённо шептала мама. Та кивнула и с румянцем призналась, что Ирина давно — образец для подражания и объект любви.
      — Мамочка, лишь ты, лишь ты одна! Мне никто больше не нужен!
      — Правда, маленькая? Неужели я? Почему, маленькая моя? — мама не плакала, но ей было интересно. Тело же отвечало само, оно горело.
      — Мамочка, я же вижу, давно вижу, как тебе одной плохо, и мне тоже. И, как ты плачешь в подушку, думая, что я не вижу. Мамочка моя, послушай, я не дам тебе плакать, буду охранять и баловать! — плакала и одновременно улыбалась дочка, гладя мамино тело, лаская всю.
      — Доченька, и я тебя! Маленькая. Если ты хочешь! — Ирину мучило дикое желание с привязанностью к единственному родному человеку на свете, и в течение часа они не плакали, а дарили друг другу многое. То, о чём боятся писать те, кому попросту слабо испытывать такое же сильное удовольствие. И дарить его. Опыт с женщинами у обеих был нулевой, но это не остановило девочек.
      Лёжа в маминой постели, они обе говорили друг другу очень много приятного, смущаясь и целуясь. Ирина понимала, что доченьку надо поддерживать, и не отстранялась, уложила личиком на чашечки своей полной груди и гладя длинные каштановые волосы, так похожие на её собственные. Но дочка не была кудрявой, как мама, и мама заплела ей две длинных косы. После этого поцеловала юную макушку.
      — Спасибо, мамочка! — целовала её дочка. Какие же вкусные у неё губочки! Такие мягкие. В 19 лет!
      — Не за что, Мариночка, солнышко! — Ирине давно не было так хорошо. И будет лишь лучше. Всем на работе, если что, скажет, что парня нашла. Дочь тоже "сделает" себе парня.
      — Люблю тебя и никому не отдам! — улыбалась дочка. Ей стало жарко.
      — И я тебя, родная моя. Только моя! — ворковала мама в ответ.
      Марина с улыбкой уснула на груди любимой мамы, гладя руки и целуя глазки.


Рецензии