Дороги, которые нас выбирают


                «Дело не в дороге, которую мы выбираем;
                то, что внутри нас, заставляет выбирать дорогу»
                О. Генри


      Вот и позади очередная сессия. Впереди – первое лето, свободное от яростного стройотряда и картофельных баталий на полях подшефных колхозов. Этих, обязательных для каждого советского студена, общественных нагрузок. И спасибо за эту свободу заводской практике, призванной на целый месяц погрузить будущего специалиста в самую гущу производственных отношений. Тех самых, в сложных переплетениях которых воплощаются в металле апробированные в опытовых бассейнах замыслы учёных и расчеты конструкторов. В результате чего заказчик получает сложное инженерное сооружение, именуемое кораблём. И видеть это нужно каждому будущему корабелу, чтобы не заблуждаться, не питать иллюзий и правильно видеть своё место в этом непростом и ответственном процессе, именуемом судостроением. А потому картошка подождёт.

      Отечественное судостроение у нас отменное и с традициями, и сотни кораблей ежегодно покидают стапели наших верфей, чтобы потом подолгу и безупречно бороздить просторы морей и океанов. Жаль только, что медалями «за 10 лет безупречной службы» и последующими, выдаваемыми каждые пять лет и именуемыми в народе «песочными», награждаются только военнослужащие, причем не имеющие неснятых взысканий. Потому как корабли наши не менее достойны подобных наград – они и служат куда как дольше, и взысканий отродясь не имеют. А если и возникают у них проблемы, то только по причине нерадивости людской. Проектанта ли, корабела или судоводителя – не в этом суть. Недаром ведь говорят – все болезни от нервов. Для кораблей это тоже справедливо. Потому как люди – те же нервы для судна.

      В компании своих одногруппников Олег миновал проходную завода. В душе он ощущал лёгкий благоговейный трепет. Раньше видеть территорию судоверфи ему приходилось только из туалета – здание кораблестроительного института непосредственно граничило с Адмиралтейскими верфями, и вид на достраивающиеся у стенки суда наилучшим образом открывался из окна именно этого интимного помещения.

      Привело же его в этот институт не столько призвание, да и откуда оно у юноши в неполные семнадцать лет, сколько то, что называется «за компанию». Способ, конечно, не самый бесспорный, но и не самый парадоксальный. Были поводы и поизощрённее. Его одногруппник Саша Карандышев, на вопрос, почему он выбрал именно этот вуз, обычно, без обиняков, отвечал:
      – А сами посудите: мне что в булочную, что в корабелку – без разницы.
      Он жил буквально в ста метрах от здания института.

      Будучи в десятом классе, Олег объездил не одно учебное заведение, примеряясь то к одной стезе, то к другой. Но окончательного выбора сделать никак не мог. Одноклассник Олега и его добрый приятель Юрка Николаев, видя терзания товарища, предложил ему:
      – Пойдем со мной в кораблестроительный институт. У тебя ведь тоже разряд имеется, а это козырь неплохой.

      В отношении приятеля всё было и понятно – Юрка звёзд с небес он не хватал, и выбора у него практически не было. Сам он был человеком увлечённым и с регалиями – целый кандидат в мастера спорта по судомоделизму: имелся, а может быть, и поныне имеется и такой вот вид спорта. Олег тоже долгие годы посещал дом пионеров, где они вместе мастерили модели судов и участвовали с ними в соревнованиях. Разряд у него тоже имелся – бывал он и чемпионом города, и в призёрах ходил. Но не такой солидный, как у его приятеля. К тому же судомоделизм всего лишь одним из многих его увлечений, и далеко не самым главным.
      С другой стороны, это занятие ещё более сблизило его с водной стихией, которая с детства чем-то влекла его и была даже до некоторой степени родственной ему – по знаку зодиака он был водолеем. Да и отец был моряком, правда, военным. Он, в свою очередь, наблюдая за поисками и метаниями сына, время от времени предлагал ему поступить в училище, в котором он преподавал. Но Олег отнекивался, добавляя в шутку, что этот путь к морю был для него слишком простым.
 
      Ну что ж, корабелка – так корабелка, почему бы и нет. Вуз вполне себе престижный. И, что ни говори, ездить туда на занятия с приятелем куда как будет веселее, потому как дорога в один конец занимала больше часа. Так, примерно, рассуждал про себя Олег, взвешивая все «за» и «против». При этом он, почему-то, не сомневался, что Николаева пройдёт туда без проблем – тому в приёмной комиссии намекали, что для зачисления ему будет достаточно сдать экзамены на одни тройки.
 
      Он полистал предложенный товарищем раздел рекламного буклета, посвящённый институту. От словосочетаний «новые принципы движения», «экранопланы» и «суда на воздушной подушке» в описании одной из специальностей у него слегка замерло сердце. Он вспомнил, с каким упоением он, сидя на берегу моря, бросал в воду гальку, добиваясь как можно большего числа «блинчиков». Иногда он видел, как утратив скорость, камень уже переставал прыгать по поверхности и продолжал скользить по ней перед тем, как погрузиться в воду. Экспериментируя, он тщательно подбирал гальку, менял силу броска и его траекторию, стремясь достичь наилучшего результата.
      Юношеский романтизм на мгновение завладел им, не оставив места для более трезвой, взвешенной оценке, и стал решающим в выборе будущей профессии. Он отбросил колебания и подал документы на «гидроаэродинамику» – именно она открывала дорогу к перспективам освоения новых принципов движения судов, да и не только их.
 
      Как выяснилось позже, так думал не только он один. Конкурс на эту специальность оказался чуть ли не самым высоким в институте. Его товарищ воспользовался более простым путём – он пошёл туда, где конкурса практически не было, если иметь ввиду, что полтора человека на место конкурсом не считались. И где перилами, удерживающими в равновесии его хромающие «знания» на этой выщербленной лестнице», как писал Бродский об «истинах», могли бы послужить его регалии. Но до этого не дошло. Развязка наступила гораздо быстрее. Юрка срезался на первом же экзамене – математика и здесь была одним из профильных предметов, и преодолеть планку требований удавалось даже далеко не всем выпускникам специализированных школ.
 
      Олег же с честью выдержал испытания и прошёл по конкурсу на выбранную специальность. Этот факт хотя и льстил его самолюбию, в его сознании некоторое время ещё продолжала ютиться лёгкая досада от не полностью оправдавшихся расчётов. Ему будто казалось, что груз, изначально предназначенный для двоих, теперь предстояло тащить ему одному.
   
      Олега часто занимала мысль о том, как странно устроен этот мир. И где пишутся сценарии людских судеб. Он не склонен был впадать в крайности. Ни фатализм, ни произвол не являлись для него ответом на сей вопрос. Бесспорно, поверхностный анализ поворотных моментов жизни, порой, может привести наблюдателя к выводу, что какая-то незначительная, на первый взгляд, мелочь или случайно брошенная фраза становятся определяющей для выбора того или иного варианта развития событий. Но более глубокое проникновение в суть причинно-следственных связей без труда позволит выявить, что всё происходящее – вовсе результат случайного стечения обстоятельств, а вполне закономерный их итог, и даже не столько их, этих обстоятельств, сколько всего того, что этому предшествовало. И знаки по дороге уже давно расставлены. Нужно только вовремя увидеть их и правильно распознать. И хотя и существует иная точка зрения, что каждый свободен в своём выборе, выбор этот уже давно сделан, и сделан где-то в подсознании. Нужен только формальный повод для его манифестации. Олег склонялся именно к этой точке зрения.

      Следуя своему выбору, он впрягся в освоение научного наследия предшествующих поколений, позволяющего немного подступиться к изучению теоретических основ новых принципов движения. Громоздкие математические конструкции моделирования сложных физических процессов, теоретическая механика и сопротивление материалов с её модулями прочности и пределами текучести, поражающая воображение теория конформных отображений – это и многое другое загружалось в долговременную память его и его сокурсников, упорно и целенаправленно подготавливая их к освоению своей будущей, столь романтически звучащей профессии.
      И вот, наконец, в расписании дисциплин на очередной семестр появилось таинственное и чарующее своим звучанием словосочетание «механика сплошных сред». Казалось, долгожданный горизонт приблизился вплотную. Но перед тем, как приступить к освоению законов гидродинамики, им предстояло пройти производственную практику и своими руками потрогать то, чему их здесь учили и чем им предстояло заниматься в будущем. Олегом, как и в момент выбора специальности, вновь овладел романтический порыв.

      Их собрали в актовом зале завода и рассказали о славном прошлом, краснознамённом настоящем и светлом будущем этого предприятия. Завод, действительно, был грандиозным. Здесь была своя литейка, вытачивались гигантские гребные валы и винты, варились из толстых листов аустенитной стали корпуса атомных ледоколов и насыщались сложным электронным оборудованием ракетные крейсера.

      После лекции их провели с экскурсией по цехам, наполненных запахом разрезаемого металла и освещаемым всполохами сварки, и вновь собрали в здании заводоуправления. Здесь их распределили по участкам прохождения практики и по специальностям, с которыми им предстояло ознакомиться. Распределение шло в  алфавитном порядке. Большинству из вызываемых доставалась специальность сборщика-достройщика судового. Заводу срочно требовались лишние руки для своевременной сдачи важного государственного заказа. Кто-то попал на участок плаза, где раскраивался и резался металл, а несколько человек расписали в местное конструкторское бюро. Олег с нетерпение дожидался своей очереди.

      – Кондратьев, – услышал он, наконец, свою фамилию и поднял руку. – Вам выпала честь поработать на баллонном участке, – сообщил ему руководитель практики.
      Олег пришёл в лёгкое недоумение – термин «баллонный» применительно к технологической цепочке судостроительного процесса, который он недавно изучал в институте, ему встречалось впервые. Неужели и здесь новые принципы? В душу закрались смутные подозрения.

      Ему выдали предписание, и объяснили, как добраться на этот участок. Когда он прибыл на место, его опасения оправдались. Участок никакого отношения к кораблестроению не имел.
 
      В то время на всех оборонных предприятиях, в том числе и на судостроительных заводах, в обязательном порядке выпускался та или иная продукция для сугубо народного потребления. В частности, находящаяся на противоположном берегу Невы судоверфь, строящая эсминцы и фрегаты, выпускала мебельные стенки. Стенки со временем стали получаться не хуже эсминцев, и за ними выстраивались длинные очереди. А на этом заводе для нужд населения изготавливались газовые баллоны.

      Мастер с удовлетворением встретил нового работника и проводил его к рабочему месту. Олегу было поручено обрабатывать перед сваркой края обечаек – цилиндров будущих баллонов, а в свободное от зачистки время грузить готовые изделия на машины. Олег недоуменно втянул голову в плечи – сможет ли это хоть как-то приблизить его к технологии проектирования и производства экранопланов? Но на подсознательном уровне ему всё же казалось, что всё это как-то будет связано с тем, что ему ещё предстоит испытать. И отчасти он оказался прав.


Окончание следует.


Рецензии