О верблюжонке и чайке

  О верблюжонке и чайке

 Сказка из цикла "Весёлые и грустные сказки о животных"

Верблюжонок Бота прожил на свете не больше года. Он родился у белой верблюдицы и огромного двугорбого верблюда кормчего   каравана.  Когда Бота появился на свете, первое, что он сказал своему отцу: «Не могли бы вы, уваж-ж-жаемый, чуть подвинуться, я не вижу, что происходит вокруг?!»
   Отцу понравился вопрос, и он, подумав, осторожно отступил на шаг: «Хороший вырастет сын! Если не от трудолюбия, то уж из любопытства  отлично будет ходить в караване по степям и пустыням»
   Бота действительно рос любопытным. Ему всё было интересно : почему ветер погнал по пустыне засохший куст «перекати-поля» , почему ящерица оставляет хвост, если на него наступить копытцем, почему суслики прячутся в глубокие ямки, почему жужелица нахально занимает чужую норку , почему,  ну почему, почему, а?…
Но больше всего Бота любил стоять на кромке берега, отделяющего его степь от огромного синего моря. Верблюжонку казалось, что именно там, далеко за горизонтом происходят самые интересные и таинственные события. Ведь не зря само солнце ныряет в него на ночь и выныривает только на рассвете.
  Однажды, вглядываясь в даль моря, Бота увидел, как орлица гоняет по небу молодого чабара — птенца чайки. Её прожорливым птенцам требовалась новая пища, и она решила, что чабар отличная еда для молодых орлят.  Чабар, в изнеможении подрагивая крыльям, приближался к берегу, к тому месту, где стоял Бота. Верблюжонок волновался, он переступал с ноги на ногу и уже готов был ринуться в волны, чтобы помочь молодой чайке, но тот сделал последний рывок и в бессилии упал в ноги верблюжонку. Орлица победно заклокотала, набрала высоту и со стремительной скоростью начала падать, стараясь острым клювом выхватить добычу. Но не тут-то было: всего в метре от цели Бота плюнул в хищницу, залепив ей оба глаза   густой верблюжьей слюной.  Орлица рухнула на песок и в ужасе отпрыгнула в море.
— Ну нет! — злобно выкрикнула птица, окуная голову в воду и, смывая с глаз липкую слюну, — орлята хотят есть, и я без этой полудохлой курицы не улечу… Отдай! Это моё!
— Мне думается, уваж-ж-жаемая, — вежливо заметил Бота, склонив голову набок, — вы преувеличиваете свои возможности и должны умерить непомерные желания ваших деток. В расщелинах скал, где крепится их гнездо множество паучков и червячков. Это ли не пища?
— Много рассуждаешь, гадёныш, — пророкотала орлица, собираясь с силами, — прочь от моей добычи!
 Чабар от страха скукожился и сомкнул веки.
— Не бойся, малыш, — прошептал верблюжонок, — мои четыре копытца большая сила…
Орлица взлетела. Её чёрный с серым отливом клюв зловеще сверкнул под солнечными лучами, жёлтые лапы с мощными тёмными когтями подрагивали от нетерпения, маховые перья раскрылись как пальцы. Орлица издала хриплый крик, напоминающий карканье вороны и, падая, целилась в глаз верблюжонку. Она была уже у его головы, когда Бота проворно отскочил назад и пнул орлицу ногой, а затем пнул ещё раз и ещё раз, перекидывая её, как мяч на каждую из четырёх своих ног. Да! Да! Именно так умеют делать верблюды во всём мире. Из них могли бы получиться отменные футболисты. Орлица, клокоча и ругаясь, ковыляя на подломленной ноге, укрылась в разломе берегового камня.
— Ух ты! — обрадовался чабар, — ты спас мне жизнь, верблюжонок! Давай дружить!
Бота, поджав под себя ноги, улёгся рядом с чабаром и поинтересовался:
— Как тебя зовут, малыш?
— Мама назвала Кики.
— Расскажи, Кики, о море. Очень хочется узнать, почему солнце ложится в него спать?
— Где же ему отдыхать? — удивился Кики, — за день оно так намается    прогревать землю, что с удовольствием ложится     в мягкую тёплую водицу на самое донышко. Там на морском дне тиши-и-ина… покой… рыбы неговорливые плавают.
— Рыбы? — удивился Бота, — что за звери такие — рыбы?
—  Они не звери, — хмыкнул Кики, — они рыбы!
— Как у нас в степи хомячки?
— Я ни разу не видел хомячков, — сказал Кики, и из его грустных глаз выкатилась слеза.
— Чего хнычешь, чабар? — удивился Бота, — ты так сильно хочешь увидеть хомячков?
— Нет, нет — сквозь слёзы вымолвил Кики, — просто знаю, что никогда их не увижу. Как только ты уйдёшь, орлица скормит меня птенцам…Вон она копошится в щели камня.
Бота вскочил сразу на четыре ноги и возмущённо пошевелил двумя маленькими горбиками:
— Есть идея, малыш! Завтра мой караван уходит в Старый город. Он везёт мешки с зерном.  Сто дней туда и сто дней обратно. Ты идёшь со мной!
— А-а-а! — ещё больше залился слезами птенец, — я столько не пройду…  я хожу плохо … я больше летаю —  я птица!
— Ты поедешь на моём горбе, — решительно сказал Бота, — я молодой верблюд. Меня погонщики каравана не грузят мешками.  Я нагружу себя тобой, идёт?!
— Идёт! — просиял Кика, — а тебе не будет тяжело?
— Садись, уже! —  нетерпеливо топнул ногой верблюжонок.
Сто дней до Старого города и сто дней обратно путешествовал чабар вместе с караваном.  На всю жизнь Кики насмотрелся на сусликов, хомячков и прочего степного народца. В самом конце пути загрустил.  Соскучился по морю. Надоело ему есть зерно и закусывать жучками с паучками. Хотелось свежей рыбы.
 Настало время, и их походу пришёл конец.  Они вышли к морю.  Завидев его, верблюжонок воскликнул:
— О-о-о! — и застыл от развернувшейся перед ним   картины: огромная волна с шипящей пеной на гребешке злобно грызла впереди идущую  и та, убегая, ревела и стонала, накрывая берег. Берег, силясь удержать свой галечный ковёр тоже не оставался в долгу. Он грохотал большими камнями, за которые упорно цеплялся, отдавая волне мелкие. Но море не унималось, бросало следующую волну, ещё более свирепую, чем предыдущая и всё равно вырывало упрямые камни, унося их в чёрную глубину.
— Что это? — испуганно спросил Бота.
— Это шторм! — влюблённо вглядываясь в даль моря, ответил Кики, — как же я по нему соскучился!
Он взлетел и, запрокинув голову назад, издал громкий крик: «Кья-ау…кья-ау». Плавно, неторопливо взмахивая крыльями, Кики понёсся вперёд, туда, где боролись свирепые волны.
— Как он вырос, — подумал Бота, любуясь серебристой чайкой с бронзовым отливом на концах крыльев, — теперь он не чабар, а настоящая взрослая чайка!
— Приходи завтра на берег, — услышал верблюжонок голос Кики, — угощу тебя свежей рыбой!
— Я не ем рыбы, дружок, — тихо сказал Бота, — я травоядное животное. Но я обязательно приду.
 
 1. Кормчий — идущий впереди  (в данном случае верблюд ведущий караван.)
 2 Перекати-поле – круглые, катящееся по степи растения.


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.