Ты похож на астероид... -2 Глава-13

Начало: http://www.proza.ru/2018/12/29/1740



Глава - 13


Большой чёрный автомобиль остановился у ворот дачи, я попросил водителя погудеть несколько раз. Задняя дверца открылась, из салона буквально выпрыгнула Наталья, в джинсах, ярких кроссовках, лёгкой кофточке с крыльями на плечах, проскочила в приоткрытую калитку и побежала к дому, старинной постройке пятидесятых годов. Такие дачи выделяли большим работникам Совмина. Константин Георгиевич Березин, её дед, служил в своё время замначальника гражданской обороны страны, носил погоны генерал-полковника. А так как начальник был сугубо мирным человеком, зампредом Совмина, то генерал фактически руководил всем сложнейшим военным хозяйством.

В августе 91 года, когда, по его мнению, бездарные начальники не смогли исполнить волю народа, он демонстративно плюнул в сторону трусливого маршала из минобороны, но на службе остался: хозяйство после развала страны оставалось настолько большим и сложным, что он просто боялся, что может случиться непоправимое. И это при всём том, что еле сдерживал себя, видя пьяные куражи новых сопляков - генералов, массовый уход офицеров со службы, мизерное денежное содержание, попадавшее в семьи военнослужащих. После расстрела Парламента в 93-м, когда никто за это не понёс наказание, более того, многие службисты получили звания героев, Константин Георгиевич подал рапорт об увольнении. Ушёл молча, тихо, вскоре о нём все забыли. Как память о былом, ему досталась правительственная дача, которую он выкупил у государства. Совесть его была чиста, все так поступали: и пресс-секретарь президента, и зампредсовмина, и зампредверховного суда, ставшие его соседями на огороженной и охраняемой территории... Все эти подробности успела поведать мне за дорогу его внучка.

Бабушка вышла на крыльцо, увидела бегущую по тропинке Наташу, обомлела, почти вскрикнула:

- Светик мой! Как я рада тебя видеть! Ты разве не встретила деда? Он пошёл за тобой на станцию с собакой...

- Бабуля, расскажу всё потом... Дай мне ключи, надо открыть ворота, меня привезли на машине. С хозяйством сопутствующим... - о кошках она снова промолчала.

В это время я распахнул калитку, появился с рюкзаком и бельевой корзиной в руках, по тропинке, уложенной мелкой плиткой, направился к дому. У лестницы, ведущей на террасу, бабушка сумела получше разглядеть меня, но сделала это тактично, не как многие пенсионеры делают, сказала:

- Проходите, хозяин сейчас вернётся... Меня Наталья Савельевна зовут.

- А меня - Александр. Вот стал другом вашей Наты...

- И давно вы познакомились?

- Не очень, вместе ехали в поезде...

- Бабуля, я всё расскажу, - Наталья пытались развести нас по разным углам, - не приставай к человеку, если тебе не трудно, дай нам поесть. А хочешь, я помогу тебе с обедом, пока Саша умывается?

- Машину можно поставить на вашей территории? - спросил я, без наглости или нажима, - а если есть в посёлке кафе, водитель пообедает там и дождётся меня. Мы скоро уедем, ещё неотложные дела на работе объявились...

***

Сегодня старики ждали внучку, а тут вдруг я, как снег в июле, свалился им на головы. Жена Константина Георгиевича, миловидная женщина с мелкими морщинками на щеках и шее, с несколько поблекшими светло-карими глазами, с уложенной собственными руками причёской на голове, часто поглядывала с открытой террасы, окружающей дом с трёх сторон, высматривала мужа. Наталья принимала душ, её назвали так в честь бабушки, но чтобы как-то развести их, младшая в семье стала для всех - Ната. Водителя хозяйка дачи, конечно, никуда не отпустила, для машины отвела уголок на участке. Он, по нынешним меркам, был просто гигантским, соток в пятьдесят, наверное, если не больше. За домом высился настоящий сосновый вперемешку с елями лес, кое-где пробивались ярко-зелёные кусты вездесущей бузины, по всему забору - хозяйничала лещина, бордовая и такая нарядная, что я невольно спросил, как она здесь появилась.

- Константин Георгиевич привёз с верхней Волги, был там на ученьях, полную машину кустов доставил домой, раздали всем друзьям и соседям. А у вас есть дача? Можем и вам осенью выкопать несколько деревцев. Хорошо приживаются, а орехов столько дают, что на всю зиму фундуком обеспечены...

Я сидел в кресле, слушал неторопливую речь хозяйки и вспоминал маму, отца, сестру: живут себе в двухэтажном домике и обо мне даже не вспоминают. "Ах, ты бедненький! - начал подтрунивать над собой, - все тебя забыли. А сам-то, когда последний раз звонил родителям, интересовался учёбой Дарьи? А что, неплохо бы высадить лещину, такую красавицу, по периметру забора. И мама будет при деле: она полюбила обустраивать дачу, копаться в земле, сажать деревья. И с орехами были бы круглый год..."

- С утра ждали внучку, - донеслись до меня слова хозяйки, - должна была вернуться с раскопок... Ох, до сих пор не могу простить себе, что смирилась с выбором её будущей профессии.

- Сейчас мало, кто работает по своей специальности, - сказал я, - всё больше - менеджеры, консультанты, эксперты... Даже в магазине продажи красок продавец называется консультантом, ходит, гордо выпятив грудь...

- Как археолога можно назвать менеджером? - улыбнулась Наталья Савельевна, - и орудия у него - самые простые: лопата, кирка да метла, ха-ха-хии, - засмеялась она своей шутке и продолжила, - а в лещине такие заросли получились, что наша Милка вывела там уже второе потомство. Мы и не знали о приплоде... А вот теперь ещё и котят внучка привезла, - женщина посмотрела на бельевую корзину, стоящую у входа не террасу. Её обитатели спокойно и безмятежно спали, - Милка ждала Нату, свою любимицу, с утра поскуливала, как барометр...

Она рассказывала тихим голосом о собаке, которая прижилась у них лет пять назад, как будто вспоминала историю из нашей общей семейной жизни. Миниатюрную, светло-шоколадного цвета с мордочкой лисы, с умными и грустными глазами, с бахромой на ушках и белым небольшим фартучком на груди собачку нашла в лесопосадке Наталья. Писала объявления, вешала бумажки на ворота дачной охраняемой территории, всё напрасно. Девочка назвала свою любимицу Мила. И, действительно, очень милое было создание: тихое, ласковое, домашнее. Первых двоих щенков она принесла от гуляки Буяна из соседней деревни: видимо, далековато дед отпустил от себя послушную собаку. Щенки остались жить в дачном посёлке, их взяли местные ребятишки, поили-кормили, особо не зацикливались на воспитании. Выросли те быстро, превратились в обычных дворняг и не больно жаловали свою мамашу, презирая её чистую шерсть и красивый ошейник с поводком.

И вот опять хозяева дачи не доглядели: появилась ещё тройня, от кого, так и осталось тайной. Со временем Милка привыкла к тому, что двое из щенков исчезли, увезённые в соседнюю область и переданные в заботливые руки. С ней был один, тёмно - рыжий кобелёк по кличке Бурый, похожий на медвежонка, за которым она следила теперь неотступно. А он-то, дурень, играл со своей миниатюрной мамашей уже по-взрослому: прикусывал её так, что она взвизгивала, потом стала рычать и давать ему сдачу. Но мирили их совместный дом, обед и прогулки с дедом Константином.

На террасу вышла Ната-младшая, прямо из душа, в розовом халатике, в меховых тапках на босу ногу, с распущенными по плечам мягкими шелковистыми волосами. Водитель, сидевший на верхней ступеньки лестницы, поднялся, начал улыбаться, выражение лица у него было довольно глупое: будто он смотрел на свою родную дочь и молча восхищался её красотой. Я понимал его: вроде бы ничего особенного нет в девчонке, но меня наповал сразила её молодость, стройность тела и ног, волнистость светло-русых волос, упругие груди, стремившиеся то и дело выскочить из выреза на халате.

- Кто следующий? - сказала Ната, поднесла к губам стакан с клубничным компотом и стала жадно пить густую розовую жидкость.

- Я следующий! - в открытую калитку вбежали Милка и щенок Бурый, сорвавшиеся с поводка у деда, а по плиткам дорожки уже шёл Константин Георгиевич, продолжая говорить, - ах ты, сопливая девчонка, я обошёл всю электричку, даже растерялся и испугался за тебя... А телефон, как всегда, забыл на зарядке. А она уже дома... Кем сегодня нас осчастливишь? Твои однокурсники, что-то я не припомню этих товарищей?

- Это новый товарищ Наты, - вмешалась в разговор бабушка, - привёз её на машине, собирается возвращаться в город по срочным делам...

- Так, не понял о новых друзьях. Давай-ка, внуча, марш переодеваться, бродишь здесь, как солистка варьете...

Я поднялся с кресла, смотрел на худощавого старика, выше среднего роста с ёжиком коротких седых волос на голове, с прямым носом и волевым подбородком, который он держал несколько приподнятым над грудью, с цепкими серыми глазами, и совсем не боялся его. Сказал:

- Меня зовут Александр Караванов, работаю в фонде поддержки социальных программ, мне скоро двадцать пять, не женат. А это наш водитель, Эдуард, семейный человек...

- Отец троих детей, - подхватил на полном серьёзе, уже без иронии, шофёр, - к осени жду четвёртого, жена обещает родить мальчишку...

- Поздравляю, многодетный папаша, - ещё довольно суровым голосом сказал генерал, - а что, Николай Иванович Караванов - ваш родственник?

- Он мой дед, я - сын Юрия Николаевича Караванова, больше детского писателя, чем взрослого... Закончил юрфак академии международных отношений, веду дела фонда, названного в честь моего дедушки...

- Серьёзная заявка. А я и не знал, что ещё при жизни в честь тебя могут называть фонд... - сказал генерал, но я его перебил:

- У деда остановилось сердце, он умер достаточно молодым...

- Прости, я не знал... Ведь Коля был моложе меня, - Константин Георгиевич надолго задумался. Мы тоже молчали, а Ната незаметно ушла в свою комнату, видимо, переодеваться. Вдруг генерал заговорил несколько осипшим голосом, - я знал его по Совмину, слышал о нём самые лестные отзывы. Но познакомились мы только вначале лета, ещё до ГКЧП. Я принёс тезисы выступления премьер-министра на совещании руководителей органов гражданской обороны. Мы с ним часа два - три буквально "оживляли" этот доклад, он постоянно просил примеры из жизни, имена людей, буквально заставлял меня усилить критику в адрес регионов. Так что мы выстрадали этот доклад. Но мы ещё вернёмся к разговору... Разрешите, буду называть вас по имени, ибо вы годитесь мне во внуки. А меня зовут Константин Георгиевич Березин, генерал - полковник, пенсионер. Запомнить легко: Жукова звали Георгий Константинович, меня - наоборот...

- Дедушка, говорю, пользуюсь передышкой: хочу подарить тебе здоровых, настоящих деревенских котят! - Наталья уже успела переодеться, спустилась со ступенек террасы, где на земле так и стояла бельевая корзина, - и вообще: я вас с бабушкой так люблю и так соскучилась, что нет слов.

- Постой, Ната! Какие ещё котята? Мы только избавились от паршивцев, которые мучили Милку, а ты - мочало-мочало, начинай всё сначала? Каких-то котят привезла. Сколько их и что мы будем с ними делать?

Наталья Савельевна поняла, что момент внучкой выбран не самый удачный, вместе с корзиной прошла на кухню, успев сказать:

- Обед готов. Прошу садиться за стол, а то всё остынет.

***

После довольно скромного застолья, поскольку мужчин к обеду не ждали, наваристого борща да картофельного пюре с куриными котлетами, а также пары рюмок водки нам с дедом, домашней наливочки для бабушки и компота для водителя и Наты, Константин Георгиевич пожелал пообщаться с внучкой. А я, извинившись перед Натальей Савельевной, вышел во двор и присел на скамейку: по правде сказать, генерал несколькими фразами забил мне в башку такие гвозди, что теперь придётся ещё не раз возвращаться к нашему с ним разговору. Перескажу вкратце суть его небольших монологов. Конечно, сам факт, что я внук человека, с которым он работал, встречался и не раз разговаривал и которого, судя по всему, он искренне уважал и ценил, несколько возбудил генерала. Он переносил ту ситуацию, которую они пережили когда-то с моим дедом, на меня, поэтому нередко задавал вопросы, на которые я никогда бы не ответил:

- Скажи, почему Николай не смог убедить премьера в августовские дни, чтобы тот взял власть в свои руки? Ведь он до последней минуты его ареста держал с ним связь, люди Караванова, я знаю это точно, находились рядом с ним? Испугался? Но твой дед уже потом, при нашей личной встрече, когда закончились его допросы обезумевшими от крови прокурорами и следователями, говорил, что было достаточно одной команды Совмина, чтобы и от ГКЧП, и от пьяных защитников дома на набережной ничего бы не осталось. Причём тихо - мирно, без единой капли крови: за два-три часа все близлежащие кварталы были бы заполнены рабочими самой столицы и соседних областей. Работяги заводов и фабрик, железнодорожники, селяне, строители и водители из десятка регионов держали "под парами" сотни автобусов, чтобы добровольно поехать на освобождение Совмина и законного советского правительства. Пойми, Саша, Совмин - был единственным легитимным и до последней минуты работающим органом власти в стране. И как же бездарно всё закончилось с нашей великой родиной, её народом, и как же можно было одним предать его, вторым - обмануть "бесплатным сыром в мышеловке..." - генерал готов был заплакать, столько трагедии и горя было в его голосе.

Второе, что я понял со всей определённостью: его непосредственный начальник, курирующий в правительстве гражданскую оборону, "ушёл, как выразился генерал, в отключку". И тут были или очевидная трусость, или предательство. А без приказа начальника его боевой заместитель - генерал не мог отдать свой приказ военным на проход по подземным катакомбам в здание на набережной и последующего его освобождения от толпы. Он хотел разыскать премьер-министра и получить от него приказ о нейтрализации главарей мятежа. Ведь они пытались поднять народ против советской власти и законного правительства страны. Но возможностей сделать это у него не оказалось, хотя на своей служебной "Волге" он спокойно разъезжал по улицам города, матерился на московскую милицию за её трусливое бездействие, пытался прорваться в КГБ на Лубянке, где генерал Ватников посоветовал ему выпить стакана два водки и успокоиться. "Всё под контролем! - заверил он коллегу, - даю слово боевого генерала!" Поверил или хотел поверить, сейчас трудно сказать, но все годы после своей добровольной отставки Константин Георгиевич мучается больной совестью.

- Вот тут и поспорь с седым генералом и его позицией, - сказал я вслух, как бы подводя итоги своим нелёгким размышлениям. Конечно, похвастаться такими рассказами, услышанными от деда Николая, я не мог, интервью, насколько я помню, он практически не давал, а если и говорил об августе 91-го, то вскользь, боясь ненароком обидеть тогда ещё живого и выпущенного из тюрьмы по амнистии бывшего премьер-министра. Как-то он сказал, правда, что ездил, сейчас уже не помню куда, на раздолбанном "жигулёнке" с бывшем премьером страны, закончив фразу: "Такой позор можно представить себе только, наверное, в пиночетовской Чили или у полпотовских головорезов в Комбодже..."

***

Мы собрались быстро, водитель умело, не задев ни одного цветка на участке, развернул во дворе машину, выехал в открытые ворота. Наташа шла рядом со мной, держась за левую руку. Оказывается, это - святое правило в семьях военных, иначе тот не сможет, идя в форме, поприветствовать коллегу, отдавшему честь. Дед и бабушка остались стоять на террасе и было, честно говоря, не очень понятно: радуются они нашему отъезду или грустят. Ната вела себя тихо, была грустна, сказала лишь:

- Я получила от деда на полную катушку. Давно я не видела его таким злым, хотя у меня и раньше оставались ночевать полгруппы: увлеклись застольем, танцами, метро закрылось, стыдно же выгонять из наших двухсотметровых хоромов ребят на улицу. Но я рассказала ему всё, что узнала от тебя о тебе же самом...

Смотрел на её милое лицо, с наивными чистыми с зеленоватым оттенком глазами и было одно желание: крепко-крепко обнять мою девочку и больше никогда не отпускать из своих рук. Она, видимо, почувствовав моё состояние, прошептала:

- Саша, даже если мы больше никогда не увидимся, знай, ты мне очень дорог. Я ни о чём не жалею, ни-о-чём... У меня никогда ещё не было такого чувства близости, родства что ли, которое произошло с тобой. Лето я буду у деда-бабушки, может, с родителями слетаем на недельку на море. Но я всегда буду ждать твоего звонка...

Ната почти плакала, в глазах блестели слезинки. Я прижал её к себе и долго, пока хватало дыхания, целовал мягкие податливые губы. Сказал:

- Я, наверное, влюбился в тебя. Прощаюсь и уже скучаю... Передай привет бабуле и деду. Они замечательные люди: я ведь тоже вырос у стариков - родителей моих родителей. Закончу дела в фонде, подпишем бумаги с монастырским приютом и тут же приеду к тебе. Пойдём в кино, в ваш сельский клуб...

- Так хочется быть с тобой, - ответила Ната, - я тихая, но сильная. Всё выдержу, потому что - тоже влюбилась...

Рядом, прямо по ногам, бегали Милка и её бурый медвежонок, собаки визжали, скулили, так крутили хвостами, что казалось, вот-вот они оторвутся. Они уже узнали меня и, кажется, полюбили, как любили свою Наташу.


Продолжение: http://www.proza.ru/2019/02/15/245






 






 


Рецензии
Мне всегда нравились в вашем описательные части. Очень конкретные и детальные. Многое легко представляется и узнаётся.
Помню, на северо-востоке от Москвы был поражён обилием в лесу рясной лещины. За считанные минуты набирал полные карманы орехов. А в культуре, в тех местах, лесной орех не встречал.
Интересны и описания событий девяностых. У меня тогда было ощущение, что страну слили. Элита давно уже была стеснена рамками государственной идеологии. Армия же, точно, вполне была готова защищать страну. Я служил во времена перелома.
В том, что вы пишете, Юрий Христофорович, всегда угадывается опытный репортёр. Это повышает доверие к тексту.
Бум ждать продолжение.

Юрий Ник   13.02.2019 23:12     Заявить о нарушении
Спасибо, Юрий, за поддержку.
Вытравливаю из себя все последние
годы былого репортёра, видимо,
плохо получается...)))
Смотрел тут снова нашего автора с
прозару-Геласимова, писатель,
обратите внимание на его язык,
немного у нас таких. А я сегодня
хочу дочитать ваши "весенние всполохи",
пока эпидемия держит по 2-му разу.
До встреч.
С уважением,
Юрий.

Михайлов Юрий   14.02.2019 10:04   Заявить о нарушении
А надо ли с этим бороться?
Мне более всего нравятся у вас картинки времени. Зарисовки улиц и лиц. Я уверен в их подлинности и писано это явно с натуры.
Здоровья и сил.

Юрий Ник   14.02.2019 11:30   Заявить о нарушении
На это произведение написано 14 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.