Катарсис

               
                         
    Георгий Иванович не однажды  анализировал и каждый раз получалось, что в шестидесятых годах все пацаны их временного лесного поселка  проходили через колонии и тюрьмы.  Не было в посёлке ни одного взрослого парня без судимости. Да и могло ли быть по-другому, если  посёлок этот без названия, обозначенный в документах только номером соответствующего лесного квартала, №42, возник на месте бывшего лагеря для осужденных за уголовные преступления.. Старожилы вспоминают,  посёлок был, по сути, настоящим «чикаго» по уровню преступности. Но стране для восстановления хозяйства после войны был нужен лес и до поры это безобразие терпели, разбавляя  преступные малины  техническими специалистами.

         Жорка, хоть и был из семьи  специалистов, но  рос хулиганистым в компании  таких же подростков, потомков бывших заключённых, которые  другой жизни и не знали.  Полностью свойским  в их компании Жорка себя не чувствовал, был у него  один, отличающий его от всех пацанов  грешок – он хорошо учился. Нет, он не был ботаником, зубрилой. Само как-то получалось. Но из чувства вины за это Жорка  «прогибался», обеспечивая компанию куревом, проще, вытряхивал (воровал) у старшей сестры из копилки медяки и отдавал  «бугру», мешковатому большому увальню старшему из подростков. «Молоток, земеля»,- хвалил тот Жорку и покупал папиросы.  Самому Жорке  курить не нравилось и, чтобы не кашлять,он дымил невзатяжку. Вместе с пацанами он уже успел попробовать и кем-то принесённую невыходившую бражку, от которой потом тошнило и голова болела.  Ещё Жорка участвовал в драках с подросшими парнями из соседних деревень за то, что те провожали их поселковских девчонок.  В общем,  уже имел кучу нехороших увлечений.  И  в перспективе Жорку неминуемо тоже ждала колония, если бы не катарсис*, пережитый им в ночь на Святки и перевернувший всё в его жизни.
*КАТАРСИС (от древнегреческого – возвышение, очищение,оздоровление.)
Сильное эмоциональное потрясение вызванное не реальными событиями жизни,
но их символическим отображением— например, в произведении искусства,  вызывающее сострадание, заставляющее зрителя сопереживать, тем самым очищая его душу, возвышая и воспитывая его.

          На Святки пацаны  шкодили и развлекались во всю, раскатывали поленницы, примороживали двери, угоняли со двора дровни, ставили на окна всем известную колотушку, для которой и нужно-то было: булавка, небольшая гайка и катушка ниток  №10.  И потом из укрытия на сколько хватало длины катушки надоедливо стучали в окна злым старухам, которые не давали  пацанам проходу, стучали строгим учительницам,  ставившим двойки,  стучали студенткам, приехавшим "на картошку" для знакомства. Стучали  и   одиноким вековухам, к которым по слухам похаживали кавалеры, по поводу которых ребята постарше отпускали скабрезные шуточки. Остальные за компанию сдержанно смеялись.  Немало  было в деревнях в 60-ые годы вековух, оставшихся без женихов после войны.
 
        Жорка знал этих одиноких женщин и был убеждён в их высокой нравственности и житейском уме. Он также не понимал, зачем нужно было гоняться и враждовать с парнями из соседних деревень, с которыми потом вместе в школу ходить. На все вопросы бугор отвечал непонятным словцом: «Не западло.»  Сама жизнь через несколько лет открыла Жорке глаза на воровскую романтику, превратив бугра,  в ничто, в самого презираемого на посёлке. Призванный в армию, он тут же был комисован  по причине ночного энуреза и со справкой «олигофрен в стадии дебильности». Дальше только тем и занимался, что мать третировал, пропивал её пенсию и загнал преждевременно в гроб. Получил в сельсовете пособие на погребение, пришла машина на кладбище ехать, а его хоть самого выноси. Гробовые пропил! Мать чужие люди хоронили! В общем не было ничего интересного для души в этих уличных компаниях: мелкая шпана, шелупонь доморошенная. Не отошедшие вовремя от этого пацаны, впитывая друг от друга самое плохое, превращались в  последних мерзавцев. Обворовывали магазины, грабили почталонку с пенсиями старикам, покушались на честь девичью, избивали толпой до полусмерти и т.д. И никакой воровской романтики, одна глупость несусветная. Ни одного красивого преступления. Эти несколько мерзавцев тянули за собой и других пацанов…
  Неспокойно, метельно было у Жорки на душе. Метель  была и на улице.
Но было предчувствие, что скоро это закончится и будет ясно.


       В одну из таких  ночей на Святки, пробегая вечером мимо конторы лесопункта в компании подростков, Жорка остановился и прислушался к репродуктору, что висел на столбе и вещал на всю округу с шести утра до двенадцати ночи.  К вещанию все быстро привыкли, оно шло фоном и  замечалось только по сообщениям о запусках первых космонавтов. Но сегодня Жорка отстал от шумной  компании ровесников,  и,  забыв про окурок,  стал, как заворожённый,  слушать историю про любовь армейского прапорщика Владимира и семнадцатилетней девицы Марьи Гавриловны:
"Наши любовники были в переписке, и всякий день видались наедине в сосновой роще или у старой часовни,"- слушал он отчетливый баритон артиста,  ловя каждое слово, каждую ноту пронзительной, щемящей мелодии.  Рассказ зацепил, захватил Жорку, причём, в условиях совсем неподходящих для восприятия художественного слова,  на морозе, на ветру, у простого репродуктора и был не похож ни на что из ранее слышанного.

    Ранее слышанное это были байки,  которые  рассказывал главный  балагур их посёлка -Толя одноногий. Говорят, ногу он в карты на зоне проиграл. Как это, Жорка не понимал? Свои байки  дядя Толя выдавал  экспромтом и только в рифму. Он на все случаи жизни и на каждого пацана  в отдельности мог стишок моментально  выдать. Обладал врождённым и абсолютным чувством рифмы. Когда дядя Толя выходил за калитку к плоскому камню, чтобы прямить на нём старые гвозди для повторного их использования, Жорка с пацанами  сбегались послушать его, как на бесплатный концерт, а он, войдя в раж  экспромты выдавал один за другим, не переставая работать целый час.  Это был концерт  экспромтов с картинками примерно такого содержания.
«А приласкавши Зинку – залезь ей под резинку.               
Она в переполох да и ты не будь плох:
 Херакай и не акай…»
Дядя Толя был, безусловно, одарён от природы, но вот служил блатной Музе.  Пацаны, слушая дядю Толю, покатывались со смеху.
Репродуктор же Жорка слушал молча, раскрыв рот.

        Снежная позёмка на улице создавала эффект присутствии.  Жорке казалось, что сейчас из темноты сугробов  появится заплутавший в метель и отчаявшийся Владимир, ведущий под уздцы уставшую лошадку. Жорка то  стоял в полутёмной церквушке на венчании и удивлялся рассеянности  действующих лиц, то вместе с народом бежал навстречу  русским полкам, возвращающимися с победой над французами.Как сильно билось при этом его сердце и гордость поднималась в груди за «офицеров, ушедших в поход почти отроками,  а вернувшихся  возмужавшими на бранном воздухе и  обвешанными крестами». Точно такую же гордость Жорка испытывал , когда его отец приходил в школу в костюме с медалями и орденом в день Победы.
К финальной сцене, когда главные герои уединились в беседке "для внезапного и решительного объяснения", Жорку била дрожь, нет, не от мороза,  а, видимо, от  взволновавшего его сюжета и от нетерпения поскорее узнать развязку. И да, она сразу же прекратилась после последней фразы: 
- "Боже мой, Боже мой! — сказала Марья Гавриловна, схватив его руку, — так это были вы! И вы не узнаете меня?
Бурмин побледнел... и бросился к ее ногам..."
Не в силах больше сдерживать переполнявших его эмоций Жорка тоже  радостно подпрыгнул и помчался домой, успев краем уха услышать,- «Повести Белкина»...

           Никогда ещё за свою жизнь он, не испытывал такого эмоционального подъёма, не замирал в таком восхищении перед волшебным совершенством творений  писателя и композитора и не переживал таких ярких сильных эмоций, такого восторга на грани потрясения. Его накрыл катарсис.
Дома в постели он ещё долго не мог заснуть. Сердце его билось, спать не хотелось нисколечко, хотя уже была глубокая ночь. Хотелось вскочить с постели, пойти и сделать что-то хорошее прямо сейчас. Думая, -а что бы,-  Жорка засыпал другим человеком. С ним что-то происходило по М. Волошину«… душа его разъялась, И мысль росла, лепилась и ваялась.»
 Для Жорки  вдруг открылось сострадание, заставляющее сопереживать, тем самым очищая его душу, возвышая и воспитывая его.  Именно вдруг, неожиданно для себя самого  он созрел для того, чтобы видеть, чувствовать  истинную красоту и  восторгаться ею, отличать прекрасное  от скверного и не следовать ему и  не пачкаться  им, а  очищаться от скверны.

       Наверное, такова и есть анатомия катарсиса.  После  того, как внутренняя большая работа в человеке уже произведена (душа человека разбужена и совесть его жаждет прекрасного),  только тогда после какого-то небольшого  посыла-толчка, которым может быть любое понравившееся произведение искусства, становится возможна перестройка всего мировозрения человека, не постепенно, эволюционно, а именно одномоментно совершается этот качественный скачок и он воспринимается человеком, как потрясение произведением  искусства.
Есть даже такая методика переобучения взрослого сложившегося человека другим навыкам и склонностям с помощью стрессов-потрясений.
Эффект такой перестройки человека устойчив. Жорка ещё не понял этого, но полученное сильнейшее потрясение поменяет всю его жизнь и эта способность воспринимать красоту мира и не испачкиваться в грязи сохранится у него на всю жизнь.
Наверняка, каждый человек в жизни сталкивается и не раз с тем, что должно будить душу, поднимать сознание на новый уровень. Но не всегда мы сами к этому готово, не всегда в наших душах  всё ясно.  Кого-то на время обольстит нарядная ложь, кто-то утонет в океане дряни, а кто-то и сознательно будет сопротивляться, стремясь задавить душу растлением и находя в этом какое-то своё счастье. В итоге время упущено и не настало душе пробуждения.

      Заглянув на следующий день в школьную библиотеку, Жорка попросил книгу  Белкина про метель, так как очень хотелось перечитать самому эту историю с самого начала и был  очень удивлён, узнав, что автор её сам  А.С. Пушкин! Оказывается, кроме стихов про зиму, "вечор, ты помнишь, вьюга злилась," он ещё и повести писал! Позже Жорка узнал и автора чарующей музыки – композитор Г.Свиридов.
Взрослея и бывая, в дальнейшем в музеях и театрах, где созданы все условия, чтобы лучше ощущать и наслаждаться магией  искусства, духом и мощью талантов Руси, выросший Георгий,  да, ощущал и наслаждался, но такого уровня восторга, как от того радиоспектакля на морозе, больше не достигал.
 Георгий Иванович даже пытался специально вызвать, смоделировать катарсис, прослушивая в записи «Метель» Пушкина с музыкой Свиридова в исполнении лучших артистов, но тоже безрезультатно. То ли «Метель» не годилась уже для старта, то ли подготовительные работы не были проведены, то ли ещё какие-то факторы не совпали.

       То есть  для того, чтобы испытывать истинный восторг от великой Силы искусства, наверное, важны и условия, но главное, всё-таки, необходимо, чтобы душа человека была разбужена, а совесть его искала сближения с прекрасным, и после встряски очищалась бы от порчи и в душе становилось чисто, светло, честно. Без этого до вершин искусства даже в тепле и комфорте уютного жилища вряд ли поднимешься. Просто примешь их к сведению, включишь в реестр художественных ценностей, но они так и останутся в памяти как холодные, обособленные, непокорённые вершины, не затронувшие душу…
         Душу же очистившуюся от сомнительных увлечений  нужно было заполниться новыми впечатлениями – этой пищей для размышлений, для работы души. После того полуночного стояния у репродуктора Жорка увлёкся чтением. И вовремя прочитанные хорошие  книги – огромная удача, так как они быстрее всего наполняли душу новым содержанием. Ведь не даром говорят, что « воспетые радости, воспетые слёзы трогают людей более, чем действительные радости и слёзы.» (Иван Тургенев). А чтение опять же очищало душу человека, возвышая и воспитывая его новыми впечатлениями, и пусть это не делало человека полностью идеальным, но немного лучше делало его всегда. Процесс чтение - оздоровление зациклился и подпитывал уже сам себя.

        Все немногочисленные популярные книжки школьной библиотеки были постоянно на руках и библиотекарша  отсылала Жорку к нетронутой полке с книгами классиков. И хорошо! Это и была его "Золотая полка" с писателями "Золотого века". Читая Гончарова,  Тургенева, Лескова, Пришвина, Пушкина, Бунина и других авторов, талантливо пишущих, Жорка воспитывал в себе вкус к хорошему языку, учился правильно писать, говорить. Далеко не всё тогда Жорка прочитал, а прочитанное понял, но что отложилось на полках его души озарениями, откровениями, открытиями,  помогало, выручало его потом всю жизнь. Эта страсть к чтению - «мы же книги глотали, пьянея от строк»(В. Высоцкий), хоть и не развилась  во что-то серьзное, но по Сухомлинскому «Умная, вдохновенная книга нередко решает судьбу человека.» Да, именно так, соглашаеся Горгий Иванович, книга  помогла Жорке избежать  многих опасностей и  определила его судьбу,  ведь почти все друзья детства покатились, как говорят, по наклонной,  а некоторые и сгинули...

     Говоря про сегодняшнюю  молодёж, утверждаю,что литература и классическая особенно утратила на неё своё влияние. Да, молодёж сейчас больше нагугленная, чем начитанная. Ну, а почему читать классику и вообще читать должен каждый?  Это довольно распространенное заблуждение. Читать это для умных, одаренных, для особенных. Потому что  чтение требует особых интерпретаторских способностей, особой эмпатии, умения вникать в чужое состояние, считывать намеки, следовать ритму авторской мысли…  Бывая  в библиотеках, Георгий Иванович обращает внимание на полки с книгами  классиков… Кто-то и сегодня сюда регулярно заходит,  нарушая идеальную,  аскетическую  упорядоченность  многотомных сборников, просматривает книги,  выбирает и судя по тому что, то одного тома не хватает, то другого, а то и сразу нескольких,  читает. И Георгий Иванович представляет подростка,  которому и сегодня хорошая литература помогает приобретать духовный опыт и развивать в себе нравственные начала души. Нет, не утратила классика своего влияния на молодёж да и никогда не утратит. Про таких читателей говорил поэт: «Значит, нужные книги ты в детстве читал» (В. Высоцкий)
     Высоцкий В.С. "... значит, нужные книги ты в детстве читал"
     https://www.youtube.com/watch?v=R4LEN_v6tYU


Рецензии
Уважаемый, Юрий! Этот рассказ в первозданном варианте произвёл на меня большее впечатление. Мне казалось, что тогда вы "попали в яблочко". Он чётко освещал поставленную тему. И как мальчик чувствовал и проникал в художественное слово Пушкина, так и читатель чувствовал ваш рассказ.
А в этот рассказ вы "впихнули" много тем, он растянулся, и главные ощущения смазались.
Вероятно, на вас повлияли мнения "деятельниц" с конкурсной комиссии. Они читают, как "спецы" - бесстрастно и бездушно. И рекомендации их такие же.
С добрыми пожеланиями,

Галина Шевцова   15.02.2019 14:59     Заявить о нарушении
Спасибо, Галина, за прямоту...
Да, ключевой момент - "никогда ещё за свою жизнь подросток, не испытывал такого эмоционального подъёма, не замирал в таком восхищении перед волшебным совершенством творений писателя и композитора и не переживал таких ярких сильных эмоций, такого восторга"... И чего-то подумалось мне, а зачем такому сильному впечатлению, посылу проходить, пропадать, оставаться лишь только эстетиеским удовольствием, пусть поработает на дело улучшения, очищения, оздоровления личности подростка... Я то хотел из этого момента побольше выжать и, может быть, пережал. Да, определённо, чтобы было подростку куда исправляться, я намеренно его подпортил... Ну, попробовал, попримерил - вроде и такое развитие возможно.
А Вы, Галина, меня приятно удивили. Я то думал, что моего первого варианта рассказа никто уже и не помнит - стлько мы их всяких на прозе читаем. Спасибо!
Конечно, по первости оно всегда лучше воспринимается. Согласен. Повтор уже не то.
Так это будет лучше для тех, кто меня ещё не читал...

Юрий Кутьин   15.02.2019 16:24   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.