Письмо Титуса Тимеусу на долгое государство

Глашатай! И хотя я дал себе слово быть сдержанным во всем и не лезть в политические игрища, не удержался, как видишь, написать послание известному софисту и заступнику диктатора. Пусть и рискую я, точнее рискует мое тело, способное оказаться в заточении, а не мои взгляды или душа, всегда недоступное чужой воли, но мое сердце так полно мужества в столь тревожные времена, что порывает к правде. Что есть правда? Тебе недоступная по причине твоего ума, учености, и слепоты житейской. Говоришь красиво, и слог у тебя замечательный, только за красивой оберткой нет ничего такого, что затронуло бы сердце. Отсюда я и делаю вывод, что обращаясь к людям, прежде всего, нужно обращаться к их внутреннему слуху. Ровно сердце стучит, бьется; когда-нибудь прекратится биение. Останутся следы деяний и людская память. Какой она будет, зависит от плодов человеческих. Эра эта, наше время, потому примечательное, что пока живешь, не ощущаешь исторической значимости, напротив тому, когда обращаешь взор в прошлое, огромные горести и победы. Только сдается мне, ты хорошо прочувствовал нашу эпоху, если пишешь о ее величии. И если пишешь об этом, возьми старика безногого, что побирается возле городской площади и накорми досыта, как очевидец и участник великих реформ. Слова могут прояснить многое, но они и способны запутать наскоро и так сильно, что даже самая логика, мать поиска истины, может пострадать неизбежно.  Потому, когда пишу я, меньше всего думаю головой, а обращаюсь к сердцу. Но это не значит, что я не увидел сколь лукавых смыслов посеяно в твоих размышлениях. Как всегда это цель увести умы людей от действительности, одновременно сослужив власти хорошую службу. Только истинные мыслители служат, прежде всего, народу, а не властям. Ни один царь не вечен, а народ остается на века, пусть и меняются его настроения и внутренние волнения. Говоришь ты, что наc ждет великое будущее, и что демократия – не демократия, что ее нам навязывают другие государства? А что дух и буква Закона? Ничто? Не знаю, как софист стал провидцем, и как усматриваешь ты причину и следствие. Одно могу сказать верно, что наши времена, иные, чем были, и что эпоха сейчас диктатора и богатства предержащих, а сенат заполонили лгуны и лицемеры. Стоики и те, кто всей душой за правду, не имеют веса, потому как народ в массе своей, разучился мыслить разумно, благодаря путанице и внутренним переживаниям, тревогам, нависшим надо ним, как темная туча. Одни только богатеи не ведают хлопот, связанных с материальными  лишениями. Но и тем, все мало, мало. Раньше одной роскошной виллы было достаточно для одного лицемера, но сейчас мало и трех на одного. Налоги  и поборы делают свое дело, и больше всего страдает тот, кто слабее, а тот, кто сильнее по статусу, легко обходит трудности, имея связи и деньги. Если не согласен с этой точкой зрения, то я приведу тебе такой пример. Вчера того самого старика, которому не великий сын великого государства ты не помогаешь, избил один прохожий за то, что тот сидел на его пути. Задержавшая его стража, погодя немного отпустила, как только узнала о его  близости с одним из сенаторов. Однако мальчик, седьмой по счету, сынок Агрипены, был пойман за руку за украденное им яблочко и получил шестьдесят ударов плетьми. Как видишь несоразмерное наказание понес тот, кто начинает жить, а тот, кто уж в силу возраста своего должен быть наделен гражданской сознательностью, жесток  и малодушен. Люди по природе своей способны любить друг друга по-человечески, но дисгармония, поселившаяся в их душах, это отпечаток страхов и разных волнений. Вот этот человек скрывается за чужой спиной и властью, в силу своей неуверенности и неполноценности. Ведь никогда развитая личность не поднимет руку на беззащитного! Напротив заступничество одна из главных ее черт. Несоблюдение принципа верховенства закона, а также то, что в последнее время им вертят, как хотят, издают юридические акты в большом количестве, говорит о трудных испытаниях, ибо такое количество оных, совсем не результат правового просвещения. В лаконичности своей закон должен быть краток, ясен, тверд, и справедлив. Но справедливо ли, когда тяготы возобладают над одними, но освобождают других? А сам авторитет в не культурном и нравственном смысле, а в смысле политическом и имущественном возобладает. Правление диктатуры и богатства немногих, устанавливает правила, столь неизбежно оказывающие действие на умы и характеры людей. Принуждение не последняя мера, а пропаганда, предшествующая ей, что-то среднее между свободой знать правду и насилием. И если я становлюсь очевидцем,  - то есть имеющий глаза да видит, уши да слышит, сердце да чувствует, разум да понимает, - политического насилия и притеснения гражданских свобод, то не великий прорыв, а скат по ледяной реке рисует мое воображение. Растус тоже согласен со мной в этом, и хотя мы ярые спорщики по многом, от правды  не отступаем сердцами. Мы как два гражданских брата, преданы идеалам народа, но не запутанного сознанием, а того, который не раз одерживал победы, и выходил из схватки победителем, а также народа многострадального, ведь, сколько ему приходилось претерпевать! Особенно имея на вершине горы людей недалеких, снедаемых собственной низостью. Пиши свои трактаты Тимеус, но не для народа, а для царей смертных, которые к сожалению, за свою недолгую жизнь, часто устраивают произвол и допускают попустительство, вседозволенность наделенных полномочиями, коварных персон.  Мне за мою, может быть короткую жизнь, не увековечить имя мыслителя, но и того довольно, если я буду писать таким как ты, - спустись с небес на землю, и отойди от украшательства событий, прячась за изысканностью слов. Душой ворочусь от того, что читаю.


Рецензии